0
Корзина пуста
Войти | Регистрация

Добро пожаловать на Книгоман!


Новый покупатель?
Зарегистрироваться
Главная » Из Злодейки В Толстуху » Отрывок из книги «Из Злодейки В Толстуху»

Отрывок из книги «Из Злодейки В Толстуху»

Автор: Полли Еленова

Исключительными правами на произведение «Из Злодейки В Толстуху» обладает автор — Полли Еленова Copyright © Полли Еленова

Глава 1. Брачная ночь

Костры горят ярко и отражаются в его чёрных глазах. Ветер треплет длинные, красные, как языки пламени или острый перец, волосы. Они похожи на жёсткие тусклые верёвки. Почти такие же на ощупь, как те, которыми связана его пленница и по совместительству невеста.

Анд приближается к ней с кривой ухмылкой на лице. Губы его всегда чуть приподняты с левой стороны из-за шрама, что проходит наискось до правой тонкой брови.

Он выглядит дико. И так же по варварски зубами зажимает лезвие кинжала, опускается перед Изидой на колени, развязывает тугой корсет и рвёт блузу на её груди.

Пуговицы с треском и тихим звоном разлетаются в стороны, на мгновение отражают отблески костра и кажутся серебряными искрами, угасающими в высокой тёмной траве.

Грубой, обветренной рукой Анд касается её груди, окидывая обнажённую, бледную кожу оценивающим, одобрительным взглядом, а затем вглядывается в синие, холодные глаза невесты.

Изида смотрит так, словно готова выхватить у него из зубов кинжал и прирезать его на месте. Но рот её занят кляпом, а руки связаны за спиной.

Анд вонзает кинжал в землю, и впивается в шею Изиды поцелуем, стягивая в кулак её иссиня-чёрные волосы, чтобы она не могла двигать головой и помешать ему.

— Сегодня, сейчас, — шепчет он, опаляя её кожу горячим дыханием, — ты станешь моей женой.

Он целует её ключицы, оставляя на них расцветающие алым отметины, тянется за кинжалом и перерезает им ремень на её кожаных штанах, и вскоре они тоже идут по швам.

Сильной рукой он раздвигает её колени и вынимает, наконец, кляп изо рта.

— Не сопротивляйтесь... госпожа, — с издёвкой выдыхает он ей в губы. — Всё кончено.

Анд славно отпразднует свою победу над ней. И земли, которые некогда завоевала Изида, перейдут ему.

— Объединимся и сольёмся воедино...

— Тварь, — выплёвывает Изида так, будто бы сутки связанной, с кляпом во рту, никак на ней не отразились, не доставили никакого неудобства. Её голос рокочет и вплетается в ветер, что швыряет в Анда песок. Она сверлит его уничтожающим взглядом, от которого, казалось, всё вокруг может вспыхнуть синем пламенем. — Так боишься не удержать власть, что оставляешь меня в живых, недоносок?!

Весь его самоуверенный вид вызывает в ней отвращение, гнев и злое, странное веселье, щекочущее изнутри. Она не боится. Он развлёк её этой войной, вот и всё. И если для неё это всё ещё понарошку, если у неё есть план, как выйти сухой из воды, то в конце концов Анда она казнит по-настоящему. И всю его жалкую армию.

И всё же надо ж было демонским силам дать сбой именно сейчас!

Она смеётся, не отводя взгляда. Надменная, статная, даже в таком виде, с сероватой, бледной кожей, длинными волосами, яркими, раскосыми глазами и острыми чертами лица. Безупречная и опасная.

Анд просто ещё не понял, с кем связался!

— Власть и жена в подарок, — тянет он, ухмыляясь, а ладонь его сжимает её бедро и ползёт выше. — И свора твоих приспешников пойдёт за нами. Чем плохо? Да и им понравится служить мне.

Он целует её, больнее и крепче хватая за волосы, и сквозь поцелуй шипит:

— Укусишь, убью.

— Подожди, — тянет она и в тоне сквозит усмешка. — Куда ты так торопишься?

Единственное что, ей не по себе от того, что за её спасение взялся не слишком-то надёжный маг. Недавно он умудрился дать ей знак, что всё будет готово и завершено... с минуты на минуту, если она не сбилась со счёта. Но едва ли этот баран опытный. Потянет ли?

Впрочем, он верен ей, завоевательнице стольких земель, женщине, которая не знает вкус поражения, своей госпоже. Он не может облажаться. С ним её удача.

— Давай, — продолжает заговаривать зубы, — насладимся моментом.

Маг должен принести в жертву её служанку, в чьё тело она переместится, подальше от Анда, и от этого места, насквозь провонявшего его жалкой «победой». А уж оттуда ей проще будет взять ситуацию под свой контроль.

«Надеюсь, что он нашёл ту, что посимпатичнее, иначе огребёт...»

— Оу, прошу простить меня, я смущаю тебя, — он прекрасно видит, что смущения в ней нет ни капли, но ему и самому хочется сделать этот момент приятнее... для них обоих.

Анд слегка отстраняется, уже без издёвки во взгляде и голосе, в котором слышится предвкушение и... Нежность?

— Ты прекрасна. Даже будучи связанной. Даже... — он невесомо целует её и спускается ниже, щекоча дыханием и кончиком острого, горячего языка её шею, ключицы, упругую грудь...

Уверенной рукой он обнимает Изиду за талию и притягивает к себе ближе. И пальцы его путаются в её волосах уже аккуратнее, словно боясь больно задеть.

— Так лучше? — спрашивает он вдруг громко и ровно, как то неуместно для этого момента.

И приказывает:

— Теперь поцелуй меня.

Она приподнимает бровь, наблюдая за его действиями и за тем, как реагирует на это её собственное тело.

И вдруг остро усмехается:

— Можешь... почесать мне лопатку?

На мгновение его лицо становится озадаченным, а затем озаряется незлобной, неожиданно обаятельной улыбкой, и по округе разносится его звучный раскатистый смех.

— Учти, этим ты не собьёшь мне настрой, милая, — он отпускает её волосы и ведёт рукой вниз, поглаживая тонкую кожу, а заодно стягивая с Изиды остатки блузы. — Здесь?

— Мм, чуть ниже, дорогой...

Отчего-то у Изиды перехватывает дыхание, замирает её, казалось бы, давно атрофированное, чёрное сердце. И это сбивает с толку.

— Ты ужасно уродливый, — усмехается, скорее, чтобы отвлечься и прийти в себя.

Он скользит пальцами ниже, как она и просила.

И смотрит на неё пристально, и во взгляде его, отчего то, перестаёт отражаться пламя.

— В мужчине важна сила, честь и разум. Привыкнешь.

— Ну, с честью ты перегнул.

И она, почувствовав, что что-то меняется, с усмешкой поддаётся ближе и целует его, всё-таки прокусывая язык до крови. На прощание.

Хотя, может быть, она его и не убьёт...

Сразу.

***

Ира распахивает глаза, замечает перед собой мужчину и вскрикивает.

— Что? Что такое?!

— Я думал, ты уже готова, — ухмыляется он в волосы своей невесты и до сладкой боли сжимает пальцы на её бедре. Чтобы после подмять её под себя, чувствуя, как собственное тело наливается жаром...

— А? — и следующее «а» протягивается хлёстким стоном, которого Ира от себя уж точно не ожидает, а потому распахивает успевшие закрыться от страха веки.

Мужчина, желающий её, необыкновенный, словно из фильма, а у неё прекрасное, стройное тело, это...

— Это сон, это сон, я поняла! — облегчение снова сменяется стоном. — Да хороший какой!

Глава 2. Бараньи потроха

Изида ощущает себя в другом месте: на мягкой кровати в тепле и тишине. Лицо режет ухмылка, но она тут же стирается, стоит прислушаться к себе — ей всё ещё жарко, дыхание сбивчивое, не отступила эфемерная, призрачная близость другого человека, урода, лучше сказать, всё ещё горят будто бы следы от его губ и рук, и...

— Чёрт, — бросает она, открывая глаза. — Он задержал ритуал! Баран! Я не хотела этого чувствовать!

Она оглядывается в поисках своего мага-недоучки, предвкушая, как задаст ему не хилую трёпку и хмурится, не ожидая оказаться в столь странной обстановке.

Какая-то небольшая комната с окном. Горит странный светильник, свет исходит будто не от пламени свечи, слишком резкий и белый. Стены розовые в цветочек — что это вообще такое? На столе какой-то камень, флакончики и много-много чего-то серебристого, цветастого, что притягивает взгляд.

Сорокино гнездо...

Она приподнимается и понимает, что сделать ей это так тяжело, будто на грудь уселся какой-нибудь демон, удушающий спящих. Присосаться решил, пока она уязвима?

Изида готовится рявкнуть, бросает взгляд на грудь и замирает, стиснув зубы, чувствуя, как тело наливается яростью.

В этот момент до неё доносится чей-то храп, что становится последней каплей.

— В чьё тело ты меня затащил, сукин ты сын! — повышает она голос и пытается встать вслед за ним.

Получается это не с первой попытки, потому что она весит, как грёбаный слон и выглядит соответственно.

— Баранья требуха... — шепчет Изида и срывается на поиски того, кто оказалась ей эту медвежью услугу.

Уж она ему скажет «спасибо».

Но в соседней комнате находится лишь незнакомец, спящий на диване.

Он обнимает тонкий мягкий плед, из-под которого торчит волосатая нога в носке. Из дыры в нём виднеется большой палец.

Русые волосы кажутся сальными. Молодое лицо портит нездоровые тени под глазами и морщинки, которых, пожалуй, ещё не должно было быть.

А в самом помещении витает слабая, но навязчивая вонь старой обуви.

Он что-то ворчит во сне, потревоженный скрипом открывшейся двери и разваливается так, что лицо оказывается вжатым в серую подушку, а нога с рукой падают на пол.

Изида открывает рот и поднимает верхнюю губу от отвращения, а затем переворачивает его и срывает с постели за грудки, тряся так, будто он — соломенное пугало.

— Как ты смеешь спать, смерд, когда здесь твоя госпожа? Где это баранье дерьмо? Маг.

Он распахивает и округляет глаза и даже не предпринимает попыток высвободиться из её хватки.

Голос его дрожит от тряски:

— Я не Мак. Ир, ты чего? Какая, к чёрту, госпожа? Переписала своих этих, фанфиков?

— Как ты смеешь говорить со мной таким тоном, бараний хвост! — она чувствует, что успела устать от собственных действий и отпускает его, морщась. — Я прикажу тебя казнить. Но сначала ты мне ответишь, где этот ушлёпок?!

Он садится, поправляя на себе футболку, приглаживает волосы и потягивается, после чего смотрит на сестру осоловелыми блеклыми глазами. И роняет короткое и глупое:

— А?

Изида отвешивает ему хлёсткую пощёчину.

— Кто ты такой, и что это за место?!

Он с возмущением вскакивает на ноги и отходит к окну, словно надеясь спрятаться за шторой.

— Ир, ты чего, совсем уже?! Дома ты, дура ненормальная! Если это розыгрыш, то ты перегибаешь. Если нет, я скорую сейчас вызову.

— Ир? Кто она была?

— В смысле, была? Всё, хватит, — раздражённо качает он головой и собирается обойти Ирину, чтобы выйти в коридор.

Но она вцепляется в него мёртвой хваткой.

— Кто эта Ир?! Как я далеко от Эзенгарда? Отвечай.

Он смотрит на неё довольно долго и вдруг будто бы успокаивается.

— Ира, твою ж мать, Ира! — произносит он, словно собирается отчитывать ребёнка. — Ты в Челябинске. И если ты не смиришься, что не прилетит за тобой никто на драконе, ты не только далеко от своего этого Энгарадо окажешься, но и кукухой от всех и отовсюду улетишь.

Вместо того чтобы придавить смерда своим влиянием, Изида кивает и оглядывает комнату холодным взглядом.

— Значит, Челябинск. Неси мне карту.

— Эм... — уже будто из любопытства, он берёт со стола свой старенький ноутбук и включает его. — Вот, — находит то, что нужно, — карта Челябинска. Тебе зачем?

Она сужает глаза от света, непонятно как исходящего от изображения, нарисованного на странной поверхности и будто за стеклом.

— У вас развита магия.

И ошпаривает смерда взглядом:

— Мне нужна карта мира, идиот!

Он кривится, но обиду проглатывает, и уменьшает карту.

— Вот, теперь видно больше. Или прям всего?

Она изучает всё придирчивым взглядом.

— Не узнаю свои земли, кто это составлял? Руки баранам скормить надо!

— Откуда такая любовь к ним?

— К кому?

— К баранам, — поясняет Артём. — Раньше ты мало о ком так часто упоминала.

Изида поджимает губы.

— Баран — нечистое животное, как и козёл, в венах их течёт кровь Дьявола, а Дьявол носит их головы! Нет никакой любви!

Она умалчивает о том, что с дьявольскими отпрысками у неё есть определённые связи.

Изида смиряет его взглядом и вдруг теряется, чувствуя, что говорит как-то не так. Язык другой. Дьявол — звучит слишком прилизано.

— Тьфу.

Её передёргивает.

— Всё хорошо? — раздражение, недоумение, обида и прочее сменяются волнением. — Ир, ты шутишь ведь, да? Или правда заболела? С твоей работой не удивлюсь, если крыша поедет. Может никуда не пойдёшь завтра, возьмёшь отгул? Тебе могут дать выходной?

— Работа? Кто она и при ком? Вижу, вы не богаты.

Артём хмыкает.

— Неприятие себя, — констатирует он, — как и говорил твой психолог тогда, — он тяжело вздыхает. — Ты секретарша и кто-то там ещё, а босс твой и правда баран. Прекращай пялиться на него, вот серьёзно! И иди проспись, что ли...

— Ясно.

Она хотела оказаться от врага как можно дальше. Но не настолько же.

***

Рассветные лучи солнца тают в красных волосах, впитываясь в них, будто кровь. Анд лежит рядом со своей суженой и невесомо касается её лица костяшками пальцев, чтобы смахнуть с него чёрную прядь.

Странно, что Изида спит. Неужели он так утомил её? Нет, Анд более чем в себе уверен, просто не ожидал, что воинственная и великая Изида, вместо попытки перегрызть ему горло, будет так податлива и нежна. А вместо криков проклятия и ругани с губ её будут срываться сладкие стоны и просьбы, от мысли о которых Анд снова пылает желанием.

Он склоняется над ней, прекрасной, вдыхает её терпкий, горько-сладкий аромат и почти приникает к её губам, как из них вырывается не стон, а...

Храп.

Анд замирает, удивлённый, и мягко, снисходительно усмехается.

Подумав, он хватает свой кинжал и освобождает Изиде руки. После чего вновь склоняется над ней и жарко выдыхает в лицо:

— Любимая...

Около 3 лет
на рынке
Эксклюзивные
предложения
Только интересные
книги
Скидки и подарки
постоянным покупателям