0
Корзина пуста
Войти | Регистрация

Добро пожаловать на Книгоман!

Или войдите через:


Новый покупатель?
Зарегистрироваться
Главная » На Бумаге » 3. Корпорация Лемнискату. И замкнется круг (бумажная книга) » Отрывок из книги «Корпорация Лемнискату. И замкнется круг (#3)»

Отрывок из книги «Корпорация Лемнискату. И замкнется круг (#3)»

Автор: Косухина Наталья

Исключительными правами на произведение «Корпорация Лемнискату. И замкнется круг» обладает автор — Косухина Наталья . Copyright © Косухина Наталья

Пролог

2121 год, Рио-де-Жанейро

На базу, где находились криогенные лаборатории, нас привезли вертолетом, а также предоставили все необходимые данные для попадания внутрь. Восточная корпорация сильно посодействовала, чтобы мы получили допуск.

Проникнув на базу, я и не привыкший к холоду, замотанный в пять слоев одежек Калеб осмотрелись. Все, как я и запомнила: посты, заборы, пропускной пункт — только теперь это место поражало своей заброшенностью. К сегодняшнему дню отсюда вывезли даже группу охраны.

И лишь покорёженный взрывами металл был свален в кучу неподалеку.

— Добротно ты поработала, — заметил Калеб.

— Я старалась.

— Как думаешь, он придет?

— А куда денется? Сейчас Лемнискату несколько приостановила свою деятельность и спрятала всех, кто представляет хоть какую-то ценность. Они знают о нашем проникновении и о нашей осведомленности. А сегодня мы здесь, без охраны и забираем оборудование, необходимое для теракта против Южной корпорации. Вот скажи мне, какие шансы, что он здесь появится?

— Мы можем чего-то не знать.

— Согласна, но выбора нет. Раз пришли, пора работать.

Внутри лаборатории мы отрегулировали костюмы для нахождения в более теплом климате и, сняв головные уборы, начали устанавливать свою собственную ловушку. Механизм запущен и назад дороги нет.

Я уже два часа сидела за столом в одной из центральных лабораторий и читала книгу, когда услышала за спиной шаги, а подняв глаза, увидела высокого молодого человека.

Под намотанным шарфом едва виднелась смуглая кожа, а черные пронзительные глаза смотрели с вызовом и в то же время изучающе. Волосы черные как смоль, густые, спускаются до плеч. Я бы назвала третьего творца Юга привлекательным, если бы не внутренняя жестокость, отражающаяся на лице.

— Ты заставил нас долго ждать, — заметила я, закрывая книгу и откидываясь на спинку стула.

— Застрял на снегоходе в нескольких километрах отсюда.

— Да, местность очень проблемная.

Пока я оценивала гостя, тот оценивал меня. Потом отодвинул стул и присел напротив.

— Твой жених к нам присоединится?

— Почему ты решил, что мы помолвлены?

— Предположил. Слишком уж тесные для творцов отношения, и не ошибся. Ну так что?

— Он все это время с нами.

— То есть это его энергетическое поле окутывает и защищает тебя?

— Именно.

— Ну, значит, умрем только мы с ним.

— Я не позволю тебе взорвать станцию.

— Твои силы линейны, а мои хаотические. Пока ты применишь ко мне свой дар, я легко могу тебя убить.

— Думаешь, заставить твое сердце перестать биться — это такая проблема?

— Вас двое, я один. Мы хотим убить друг друга и можем это сделать. В чем же выход?

— Вот тут ты как раз ошибаешься. Убивать тебя в наши планы не входит.

Я смогла его удивить.

— Лжешь.

Но я лишь покачала головой.

Калеб, приготовься.

— Ты нам нужен.

— Для чего?

— Чтобы уничтожить тебя и тех, кто тебе приказывает, — усмехнулась, вставая.

— Вот тут ты ошиблась.  Это был не их, а мой план. Я — Аслан, брат Ашера и я отомщу за смерть брата, — мужчина прищурился, высвобождая свою силу, выплескивая ее, все, что было внутри него.

Не жалея себя, отдавая всю суть, способную уничтожить несколько кварталов, он бросился на меня.

Давай!

И я прыгнула в будущее, на Черный континент, где меня ждал следующий этап плана.

Глава 1. Корпорации

Архив корпорации ― 2120 год

Двадцать второй век войдёт в историю как век передела капиталов и территорий. После двадцатого столетия, когда изменения только начались, двадцать второй век символизирует завершение перераспределения территорий и выход на более глобальный уровень ― в космос.

Восточное отделение ушло вперед, несколько обогнав Западное (Южную и Северную Америку) и оставив далеко позади Южное (Африку и Австралию).

Крупные экономики мира и технологии были брошены на освоение и захват космических территорий. Однако судьба приготовила всем сюрприз, которым стала развязанная в начале века война между филиалами корпорации.

В начале двадцатого столетия Лемнискату боролась с правительством, чтобы существовать, в двадцать первом веке она победила главного своего врага ― дуовитов. Теперь осталось преодолеть собственную раздробленность, а возможно, и объединиться.

***

2120 год, Санкт-Петербург

Вера Разинская

Как прекрасна столица в преддверии праздника, усыпанная снежинками, укрытая сугробами и повсюду украшенная морозными узорами. В этом году зима щедро преподнесла нам свои дары, превратив улицы в настоящий сказочный мир.

Люди, охваченные предпраздничной суетой, бегут, спешат, стремясь успеть купить по последним акциям подарки. В небе проносятся украшенные гирляндами машины обтекаемой формы, они освещают улицы едва ли не лучше любых фонарей.

Но ярче всех сияет императорский дворец и елка напротив него. Сегодня там состоится прием, который устраивает Его Величество и на который я не пойду. И не потому, что меня не пригласили, а потому, что болею. Впрочем, это всего лишь предлог.

Сегодня тридцатое декабря, совсем немного осталось до Нового года и почему-то именно сейчас в голову лезут странные мысли и воспоминания. Именно перед новогодними праздниками многие из нас чувствуют свое одиночество особенно остро. Но это не про меня.

Обычно человек плохо помнит моменты своего детства, у меня же все иначе.

Я отчетливо помню то, как протекала моя жизнь, начиная примерно лет с пяти. Очень, очень четко. Сначала думала, так происходит у всех, а потом, когда подросла и меня привели в корпорацию, поняла, только у меня. А еще со мной всегда пребывает мой внутренний голос.

Но, думаю, нужно рассказать все по порядку. В мире существует корпорация под названием Лемнискату, она строит и меняет историю с помощью творцов, людей, обладающих способностью перемещаться в любое время и место.

Кто-то из нас сильнее, кто-то слабее, но у самых сильных, помимо способности прыгать во времени, есть дар. У каждого свой, но именно так путешественника первой степени (самого сильного) можно узнать, даже если способность перемещаться во времени еще не проявилась.

Я помню момент проявления своего дара, словно это произошло вчера. Проснувшись ночью от страшного сна, услышала внутри себя утешающий голос. Я проговорила со своим вторым «я» полночи и с тех пор никогда больше не боялась ни одиночества, ни темноты.

Мои родители, работающие на корпорацию, сразу же отвели меня в Лемнискату и с тех пор за мной пристально наблюдали. Естественно, в этом случае невозможно было пропустить тот момент, когда я первый раз вылечила творца. И именно в тот день жизнь изменилась, ведь моя генная мутация получила точное подтверждение.

Семилетней девочкой, помимо школы, я еще и каждый день отправлялась на дополнительные занятия в Лемнискату, уже не говоря про уроки светского этикета. Моя семья — потомки Разинских, аристократы, в нашем роду не раз появлялись творцы, служившие потом на благо корпорации.

Надо ли говорить, что при таком плотном графике у меня совсем не было друзей, кроме голоса в голове? Я умела лечить души и тела творцов, помогала им преодолевать все неприятности и решать проблемы. Несмотря на то что я была ребенком, детства как такового у меня не было.

И окончательно его не стало, когда мне исполнилось пятнадцать и я совершила первый прыжок во времени. Многие ли подростки начинают работать так рано? И многие ли за одно задание получают больше, чем оба родителя, вместе взятые, за месяц работы?

Мама и папа тогда решили, что я возгоржусь и попробую бунтовать, но они ошиблись. У меня просто не было на это времени.

Я подошла к ночному клубу, расположенному на окраине города, и окинула его взглядом. Не самое благополучное заведение города: каменное, немного обшарпанное, оно светилось в темноте, раскрашенное неоновой краской и обвешанное неодиодной гирляндой. И почему друзьям нравится собираться именно здесь?

Поднявшись по ступенькам, я постучала в массивную дверь. Практически тут же она стала прозрачной и на меня в упор глянул здоровенный мужчина с квадратной челюстью, слабый свет над дверью отражался от его бритой головы, пока тот взирал на меня колючим взглядом.

― Чего надо?

― Тушканчик, ― назвала я пароль. ― Мой вход оплачен.

Дверь открылась, и меня пропустили вовнутрь. Не первый раз бываю здесь и постоянно чувствую себя глупо.

Пройдя по темному, выложенному синтетическим кирпичом, коридору, я оказалась в огромном зале, где шумела музыка и танцевало около сотни людей.

Помещение, как и многое теперь в нашем мире, было отделано синтетическим пластиком, потолок сверкал разноцветными огнями, бросая на все вокруг цветные блики. Вдоль стен располагались столики, отгороженные друг от друга полупрозрачным материалом, поблескивающим в свете огней. Далее, по кругу, располагался танцпол, а в середине зала был бар, где три бармена жонглировали напитками и обслуживали клиентов.

Я быстро отыскала глазами друзей и двинулась в их сторону, огибая не совсем трезвых посетителей, а иногда еще и не вежливых. Увы, имея способность лечить и понимать творцов, я совсем не понимала и не умела контактировать с людьми.

Сейчас в клубе я должна была встретиться с творцами, что на протяжении долгого времени оставались рядом и помогали мне в трудную минуту. С теми, кого можно смело назвать друзьями. Они не просто общаются и постоянно крутятся возле меня из-за моего дара, они еще и что-то дают взамен.

― Привет! ― помахала всем, пробираясь на свое любимое место, в середку.

Друзья подвинулись и Анжела, подмигнув, сообщила:

― Мы тебе уже заказали.

Посмотрев на девушку с темными длинными прямыми волосами, симпатичную, во внешности которой проглядывала азиатская кровь, заметила:

― Снова какие-нибудь эксперименты с напитками? А потом нас опять заберут в полицию и Лемнискату будет вытаскивать? Ох, я еще после последней лекции Иван Ивановича не отошла.

Анжела ― творец третьей степени, эта девушка совсем недавно присоединилась к нашей компании.

― Зато как весело было, ― хмыкнул Петр, темноволосый, симпатичный мужчина средних лет и творец второй степени.

Это мой старый друг, один из самых первых. С ним мы сошлись на почве непереносимости людского общества. Как и я, он не мог найти общего языка с обычными людьми.

В это время подошли с напитками Юрий и Александр ― два брата, совершенно не похожие друг на друга. Один блондин, другой брюнет, у обоих серые пронзительные глаза, а вот степень мутации разная. У Юрия была вторая, а у его брата всего лишь третья.

― Наша маленькая Хранительница присоединилась к нам, ― улыбнулся Александр, а я поморщилась, услышав свое прозвище.

Это прозвище мне дал Петр много лет назад, когда мы познакомились. Основанием послужил конечно же мой дар, саму же меня смущал тот смысл, который друзья вкладывали в это слово. Вроде как без меня всем придется туго. Глупость…

― Вот никак нельзя обойтись без этого? ― поморщилась в ответ. ― Знаете же, что я не люблю, когда вы меня так называете.

― Но ведь это правда, ― улыбнулась Лиля, моя лучшая подруга и творец первой степени.

Наверное, именно степень дара помогла нам с ней сойтись так быстро и так близко. Миловидная блондинка с голубыми глазами и пышной фигурой, она отличалась непосредственностью и добротой. А еще Лиля умела управлять водой. Способность, которая могла ее защитить. Все лучше чем копаться в чужих проблемах.

― Относительно, ― хмыкнула я и посмотрела на танцующих. ― Почему мы постоянно собираемся здесь?

― Ну, тут весело, ― улыбнулся Петр. ― И нет слежки.

Мне вспомнился разговор с Иван Ивановичем, главой творцов, о том, что за нами всегда присматривают, даже здесь. Но не стала говорить друзьям, дабы не разочаровывать их. У Лемнискату была для этого веская причина.

― Что-то случилось за последнее время? ― напряжённо спросила Лиля.

В последнее время у нас с ней был очень плотный рабочий график, чтобы освободить январские каникулы, и мы не знали последних новостей.

― У нас пока все тихо, ― ответил Александр. ― Вы же знаете, что недавно погиб Тихон, он выполнял задание на территории Южного отделения. Его хоть и поймали, но могли бы оставить в живых. Не верю я в несчастный случай.

Я вспомнила, в каком шоке тогда была вся Лемнискату. Много корпорация повидала противников, но чтобы свои же убивали своих!.. Это породило во всех ярость и жажду мести.

― Потом произошло несколько убийств творцов второй и третьей степени на нашей территории, также при выполнении заданий, и вроде бы снова несчастный случай, но только в это уже никто не верит. А пару дней назад было два нападения.

― Не может быть… ― прошептала я.

Мне и сейчас не верилось в то, что происходит. Филиалы корпорации давно не зависят друг от друга, но до недавних пор свято чтили внутренний закон ― не убивали творцов, не наносили серьезного вреда соседу, хотя и шельмовали иногда. Но всегда в мелочах.

― А почему, ты думаешь, корпорация своей охраной жизни нам нормальной не дает? ― спросил Юрий. ― Они боятся за нас, мы же суть их силы. А особенно за Веру с Лилей. Они ― новое поколение творцов первой степени и не факт, что в этом столетии родится еще один. Восточному отделению и так в последнее время везло сверх меры.

― Что же теперь будет? ― глухо спросила Анжела.

― На мой взгляд, настали темные, непростые времена, ― ответил Петр. ― Раньше мы преодолевали препятствия и заговоры, будучи неизменно уверенными, что победим. А теперь… Как бороться с силой, которая может, как и мы, менять историю? Это будет очень непросто. И остаётся…

― Объединиться, ― закончила Лиля.

Все удивленно посмотрели на нее, а она на меня. Вздохнув, я решилась кое-что рассказать.

― Мои дедушка и бабушка недавно ездили в Монако. Там проходила встреча с Западной корпорацией, ― начала я.

― Что они хотели? ― нахмурился Петр.

Отчасти я его понимала. Оставив Южную корпорацию позади, Западная и Восточная часто соперничали друг с другом. Нерушимо стоя стеной против внешнего врага, тем не менее два преуспевающих филиала не испытывали сильно теплых чувств по отношщению друг к другу.

― Они предлагают союз. В Западном отделении нападения и убийства творцов начались еще раньше, чем у нас. Как только с дуовитами было покончено и Лемнискату предотвратило рождение новых, у корпорации не осталось больше врагов, отравляющих жизнь. А в этом столетии в Южном филиале сильно повысилась рождаемость творцов первой степени, аж трое за короткий промежуток, да и остальных. Видимо, они решили: хватит плестись в хвосте, и начали улучшать свое положение. Вот только метод избрали плохой ― не трудом, а кровью.

― И что же Западное отделение? ― напомнил Юрий.

― Оно находится ближе всех к Южному и начать они решили, видимо, с него. Им удалось убить у них творца первой степени.

Анжела ахнула, а я продолжила:

― После этого были убиты творцы второй и третьей степени. Больше, чем у нас… Их глава забил тревогу и вот уже некоторое время мы обмениваемся данными, а после того, как были совершены еще несколько покушений, они предложили союз.

― И каковы условия?

― От наших двух корпораций должны быть выделены группы творцов, в том числе и первой степени, аналитики и группы безопасности для устранения угрозы.

― Неужели один из филиалов корпорации стал угрозой? ― покачала головой Анжела. ― Дожили!

― Они все отрицают, ― пробормотал Александр. ― Но ни у кого в мире нет более мощного ресурса, чем творцы. И значит, доказательства против них неоспоримые.

― Другой вопрос: стоит ли соглашаться на союз? ― заметил Петр.

Скептик всегда скептик.

― Да. И пока на него нет ответа, ― вздохнула я.

― Но ты же нам после Нового года расскажешь новости? ― лукаво посмотрела на меня Лиля.

― А куда я денусь? ― хмыкнула и обиженно заметила: ― Хотя вы, предатели, все разъезжаетесь и нам не встретить этот Новый год вместе.

― Да, мы с Юрием отправляемся кататься на лыжах. Будем надеяться, охрана поспеет за нами, ― рассмеялся Александр.

― А я на юг, хочу хоть в праздник погреть кости на солнце. Они у меня в возрасте, ― проворчал Петя.

― Я в Париж, говорят, там открыли новый развлекательный центр, ― вздохнула Анжела, уставившись на нас горящими глазами.

― Видимо, только мне посчастливилось встречать Новый год в кругу семьи в родовом поместье, ― мрачно подвела итог я.

― Не только, ― Лиля робко улыбнулась и призналась: ― Я замуж за Николая выхожу и мы едем знакомиться с его родителями.

Несколько секунд мы все осмысливали новость, а потом рассыпались в поздравлениях и Юрий вновь отправился за коктейлями. Это надо было отпраздновать!

Глава 2. Страхи

Голова не болела, она раскалывалась, когда я тридцать первого декабря в восемь часов утра входила в главное городское здание корпорации. Настроение было самым пакостным, намерения ― самыми бездельническими.

Мрачно кивнув секретарю на ресепшене, процокала каблуками по коридору, отделанному по последнему слову моды и оснащенному самыми лучшими техническими средствами.

Фактически все вокруг блестело глянцем и поражало роскошью и вкусом. Остальные здания Лемнискату в городе были не столь помпезными, но все равно производили впечатление.

Я же больше всего любила Цитадель. Огромный старинный замок, возвышающийся в центре Евразии, словно сошедший с картинок, весь из белого камня, просто волшебный. Истинное пристанище для творцов и аналитиков. И почему-то именно комната в Цитадели была моим самым любимым местом.

На лифте я поднялась на предпоследний этаж небоскреба, где располагались несколько комнат отдыха для творцов и аналитиков, общий конференц-зал и зал для презентаций. А в самом конце ― мой кабинет и он же ― одно из самых популярных мест в этом здании, к моему сожалению.

Пройдя по коридору и повернув налево, я увидела, что в небольшом предбаннике на диване сидит человек. Вне всякого сомнения, он ждал меня.

― Доброе утро, Кирилл. Решились? ― улыбнулась я молодому мужчине.

В это утро, перед праздником, он пришел ко мне с проблемами. Что тут скажешь?

― Не уверен, что для меня оно доброе. Думаю, можно попробовать.

Я кивнула и, отперев дверь, пригласила гостя внутрь.

Мой кабинет не мог похвастаться большими размерами, но в нем было много света и практически все стены были выполнены из стекла. Вид на город отсюда открывался завораживающий.

Около стеклянной стены со стороны посетителя располагался стол и мое кресло, перед ним стояло два удобных стула для визитеров, еще в кабинете было два больших комфортных дивана и столик между ними.

У стены рядом с входом находился бар с напитками, в основном успокаивающими и тонизирующими. Но был в наличии и алкоголь. Здесь всякое бывало.

― Присаживайтесь, ― указала я на диваны и, как только мужчина устроился, расположилась рядом на расстоянии вытянутой руки. ― Давайте начнем с того, что вы опишете мне суть проблемы.

Кирилл нервно улыбнулся.

― Вы словно психиатр, а я думал, вы ― хранительница и сами все знаете.

Я вздохнула.

― Это ужасное прозвище распространяется и уже прижилось, да?

Творец пожал плечами и опустил взгляд в пол.

― Психотерапия входит в круг моих обязанностей, но если бы только это! По поводу вашего замечания, что я и так все знаю, ― я лучше поясню, как дело обстоит на самом деле.

Помолчав, я постаралась подобрать наиболее верные слова, чтобы передать суть.

― Понимаете, я чувствую творцов. Например, я чувствую, что вас что-то беспокоит и ваши самые сильные эмоции. Чаще всего именно они вызваны вашей проблемой. Человеческие эмоции откровенны и непрактичны, они всегда вас выдадут, но, с другой стороны, разобраться в них очень сложно. Чтобы помочь вам, мне нужны детали.

Поставив локти на колени и запустив пальцы в волосы, творец начал рассказывать:

― У меня проблема с моей девушкой. Мы собираемся пожениться, и я рассказал ей о том, кем являюсь и где работаю. И теперь она боится, что я буду прыгать в прошлое и менять ее судьбу в угоду своим желаниям.

Знакомая ситуация. Так часто бывает и не всегда удается помочь. А судя по тому количеству боли, растерянности и той муке, что накопились внутри Кирилла, решение желательно найти как можно скорее.

― Лучше об этом сообщать после брака.

― Думаете, это что-то изменило бы? ― скривился творец.

― Не думаю, знаю. С мной так всегда, все, что касается творцов, я знаю наверняка, да и много случаев до этого доказывало: этот выход ― самый лучший, но, к сожалению, это уже не ваш случай.

― Да, я знаю. Но нужно что-то делать. Я уже даже думал прыгнуть в прошлое и изменить свое решение, не сообщать ей. Но боюсь за свою судьбу.

― Верно. Помимо того, что Лемнискату вам голову открутит, так еще и не с тем результатом можете остаться. Вы не аналитик. Давайте лучше подумаем, как можно убедить вашу невесту, что она в безопасности? Вы хорошо ее знаете и можете подсказать…

― Не могу. Я недостаточно близко с ней знаком. Вернее, близко, но не совсем в том плане.

Ага, понятно…

― Полагаю, предложение руки и сердца последовало из-за нежданного ребенка?

― Да, ― мужчина покраснел, непросто ему было вести такие откровенные разговоры с малознакомым человеком. ― Она не будет прерывать беременность, а я не брошу своего ребенка.

― Но вы любите ее, ― с полной уверенностью сказала я. ― В противном случае ваша ситуация была бы безнадежной.

― Откуда вы знаете? ― вскинул голову Кирилл.

― Знаю, ― пожала плечами я. ― В этом случае стоит создать семью. Если бы ситуация была другой, я даже разговаривать бы с вами дальше не стала.

― Почему?

― Я не ухудшаю жизнь творцов, а лишь лечу и помогаю. Творцы не в состоянии создать семью и жить в ней без любви. Уверяю вас, я…

― Просто знаете, ― хмыкнул мужчина.

― Да. В этом случае у вас есть только один выход. Вы должны спровоцировать ее попросить вас изменить по ее просьбе прошлое. Это будет какая-то мелочь, ― и, предвосхищая вопрос, добавила: ― Так практически всегда бывает. Они не могут удержаться, когда возникают проблемы. Наши ребята организуют нужную проблему, вам нужно лишь договориться, и вы отправитесь в прошлое. Ничего там не изменив, вернетесь обратно, а корпорация, забрав вас и тем самым заставив вашу невесту поволноваться, покажет ей, что она полностью защищена от манипулирования с вашей стороны.

― Вы полагаете, это сработает?

― Да. Доклад Иван Ивановичу я напишу, и он посодействует.

И будет точно знать, что твои намерения искренние и именно те, что ты озвучил.

― Не буду спрашивать, почему вы так уверены.

― Не надо, ― согласилась я.

Мы обговорили детали и Кирилл, поблагодарив меня, направился к двери. Уже около порога он спросил:

― А вы всегда помогаете нам, да?

― Не всегда, ― отвечая, я грустно улыбнулась. ― Есть ситуации, в которых даже я бессильна.

Благодарно мне кивнув, творец вышел.

Нам всегда требуется уверенность в наших возможностях, а иногда и помощь со стороны. Теперь он решится на то, что ранее отбраковал бы.

Но не всегда моя помощь срабатывает. Перед глазами против воли всплыло одно из воспоминаний. О том, как еще совсем недавно умирал на моих руках израненный творец. Я приехала слишком поздно.

Я старалась помочь, но знала, знала, черт возьми, что это бесполезно! Я была абсолютно уверена, что с такими ранениями, как у него, не выживают. И он умер. Потом я проплакала весь вечер. Смириться с таким невероятно сложно.

И именно в тот вечер мне снова помог голос в голове, он утешал меня, говорил со мной… Просто был рядом. Часто мне кажется, что именно он ― составляющая моей силы, моя опора и поддержка. Без него я бы давно сломалась.

Погрузившись в печальные мысли, я провела практически полдня бездельничая, а потом отправилась в космо-аэропорт провожать лучшую подругу. Такси взлетело с верхнего этажа дома, я летела над городом и смотрела вниз.

Столица соединила в себе множество архитектурных стилей различных эпох. От совсем древних зданий и построек девятнадцатого-двадцатого века до домов из синтетического материала, которые и через сто лет будут выглядеть как новенькие и от этого, как мне кажется, утратят свое очарование.

Когда городской транспорт переместился в пространство над городом, внизу увеличилось количество зеленых насаждений, дороги, выложенные плиткой из специальной обработанной резины, остались только в пользовании пешеходов, и появились небольшие парковки то тут то там.

Сильно изменился и сам город. Столетия проходят и все города меняются, расширяются, изменяется внешний вид развлекательных заведений и торговых точек.

Крупные супермаркеты теперь диковинка и их всего несколько штук на город. Все ларьки небольшого размера, автоматизированы и приспособлены лишь для удовлетворения нужд прохожих, а маленьких магазинов и вовсе нет. Девяносто процентов покупок теперь совершаются через интернет-магазины.

Когда мы начали снижаться, я вынырнула из задумчивости и, расплатившись с помощью встроенного в руку чипа, вылезла из машины.

Моим глазам предстала огромная парковка и большое, построенное в виде фигуры в стиле кубизма, здание. В его глянцевой черной поверхности отражался свет и паркующиеся машины.

Но огромной взлетной площадке за ним взлетают как машины, движущиеся с большой скоростью на большой высоте, так и корабли, что бороздят космические просторы, доставляя людей на космические станции, построенные пока в пределах Солнечной системы.

Войдя в здание, я на лифте поднялась на тринадцатый этаж, откуда будет осуществляться регистрация и проход на взлетную площадку.

Подруга стояла чуть в стороне, пока Николай, ее жених, активировал электронные билеты.

Увидев меня, девушка улыбнулась.

― Привет! Как сегодня прошел день?

― Утром ко мне все-таки решился прийти Кирилл, ― поделилась я.

Лиля нахмурилась.

― Он не мог выбрать более подходящего времени?

― Они всегда выбирают его неудачно, ― я улыбнулась, но получилось грустно.

Подруга мгновенно все поняла.

― Он тебя расстроил?

― Спросил про неудачи.

― Вот обезьяны! Приходят к тебе за помощью, а сами никогда не думают о твоих чувствах, ― разозлилась Лиля.

Я лишь пожала плечами, а подруга пристально на меня посмотрела.

― Голос в голове все еще с тобой?

― Да, и знаешь, я все-таки рада этому.

― Но посторонним не рассказываешь.

― Лиля, даже для творцов, бывающих в прошлом и будущем, имеющих дар, слышать голоса — это плохой признак. А мне не нужны лишние проблемы в жизни.

― Лишние? ― приподняла брови подруга.

― Родители снова завели свою песню насчет брака. Чувствую, на Новый год бабушка и мама снова сцепятся. А еще приедут родственники, тети, дяди, племянники, в общем куча детей.

― Вот и хорошо.

Я удивленно взглянула на Лилю.

― Они отвлекут тебя от проблем и помогут забыть об опасениях. Их у нас в последнее время хватает.

К нам приблизился Николай и, поздоровавшись со мной, обнял свою невесту. Творец первой степени и творец третьей. Необычный союз, но я не чувствовала в нем сильных противоречий. Ему не быть таким, как у моих бабушки и деда, но тем не менее он будет вполне счастливым.

Таким как мы даже среди своих хорошо лишь с себе подобными. Но найти себе пару среди творцов первой степени я не смогу: Лиля одного со мной пола. Подсознательно страх остаться одной был настолько силен, что появись возможность завязать отношения с каким-либо творцом, я бы не колеблясь воспользовалась ею.

― Вера? ― вскинув взгляд на подругу, я увидела, что она улыбается. ― Нам пора.

Взглянув на них с Николаем, почувствовала тоску. Обняла обоих и чуть не расплакалась, еле выдавила:

― Я буду скучать.

Пара смотрела на меня с умилением. Лиля вздохнула.

― Она всегда такая. Одним словом…

― Хранительница, ― закончил Николай, и они рассмеялись.

― Шутники, ― насупилась я. ― Идите уже.

Помахав мне и держась за руки, друзья скрылись на пропускном пункте, а я обреченно посмотрела за окно. Мне предстояло запастись смелостью и отправиться в поместье Разинских.

Впереди маячила встреча с шумной семьей.

***

Поместье Разинских имело кое-что общее с Цитаделью, а именно ― не менялось с годами. Его не портили синтетическими восстановителями и старались сохранить как можно больше от первозданного облика.

В свое время дом восстанавливала Анастасия Разинская, в замужестве Фордайс, после чего свой титул и дом она завещала своей дочери ― второму ребенку, дочь взяла так же девичью фамилию матери, а со временем к ней перейдет и титул. Старший ребенок, Алексей Фордайс, наследует титул отца и всю его собственность в Англии.

Вдохнув поглубже морозный воздух, я подошла к двери и постучала. Буквально через минуту дверь открылась и пред моим взором предстала молодая рыжеволосая женщина с удивительными зелеными глазами, ладной фигурой и обаятельной улыбкой.

Втащив меня внутрь, она сжала меня в объятиях.

― Я так рада тебя видеть! Молодец, что приехала.

― Как будто у меня был выбор, ― хмыкнула я.

― Выбор есть всегда, ― наставительно заметила бабушка.

― А где родители?

― Твоя мать организовывает ужин для семьи, а отец в кабинете работает, ― поджала губы Анастасия Разинская.

А я не смогла сдержать улыбки. Видимо, они с мамой снова не сошлись во мнении. Все как и всегда ― я дома.

― Что случилось на этот раз?

― Да все по поводу тебя спорим. Я очень люблю свою дочь, но иногда она такая клуша и с возрастом становится только хуже. Не иначе, это кровь Фордайса, я-то не могу похвастаться такими выдающимися упрямством и гордыней.

― Такими нет, а вот еще большими… ― послышался голос моего деда и я, обернувшись, увидела перед собой Фордайса.

От так же тепло обнял меня, лукаво поглядывая при этом на жену.

― Зануда, ― пробормотала та.

Именно их отношения и их любовь, а не пример родителей всегда были для меня идеалом семьи. И то, что я каждый раз вижу, как они любят друг друга даже после многих лет брака, наполняет меня легкой горечью. Я не могу не понимать, что самой-то мне вряд ли так повезет. В моей корпорации нет творцов-мужчин первой степени, еще и не занятых. А с другим я вряд ли обрету подобное счастье.

Хотя что это я? Хоть бы какое-нибудь обрести.

― Вера, с тобой все хорошо? ― встревоженно спросила бабушка.

Я посмотрела на их с дедом обеспокоенные лица.

― Да что мне станется? ― улыбнулась им. ― Пойду в свою комнату, отнесу вещи, да и с родителями нужно поздороваться.

― Иди, все остальные приедут часа через два.

Кивнув, я стала подниматься по лестнице, спиной чувствуя обеспокоенные взгляды. Нужно взять себя в руки, нечего в Новый год своим депрессивным настроением отравлять родным праздник.

Уже у себя в комнате я с улыбкой осмотрелась, отмечая, что все вещи остались на своих местах и комната словно возвращает меня в детские и подростковые годы.

Разобрав сумку с вещами, приняла душ и переоделась. До приезда дяди с семьей и других родственников осталось всего ничего, нужно помочь родителям.

Папа нашелся все там же в кабинете, он работал за столом, седовласый, немного полноватый, в очках.

― Привет.

Подняв голову, родитель посмотрел на меня.

― Добрый вечер. Рад, что ты не решилась отлынивать от семейного праздника.

Все еще не отошел от моего отказа посетить праздник во дворце.

― Как можно! ― я присела напротив отца. ― Такое важное мероприятие!

Отец иронично приподнял брови.

― А вчерашний прием у императора тебе не показался важным?

― Нет. С его императорским величеством мы виделись на днях и я поздравила его с наступающими праздниками. Мне там нечего было делать. Гораздо лучше провести время с друзьями.

― А помочь семейному бизнесу? ― вскинул еще выше брови отец.

― Познакомить или свести с полезными людьми тебя могли и бабушка с дедушкой. У них знакомства намного обширнее и глубже моих.

Отец поморщился. Если с дедом он не то чтобы ладил, но и не ссорился, то с бабушкой у них велась постоянная окопная война. Анастасия не одобрила выбор дочери.

― Не решила еще выйти замуж?

Я лишь возвела очи горе. Папа был прирожденный финансист и человеком дела. А еще он очень сильно любил меня и маму. Однако его внимание и забота проявлялись своеобразно и очень прямолинейно.

― Пока нет. Хотя на днях мне сделал предложение барон Меринский.

― Что?! Этот худосочный транжира, который положил глаз на твое наследство? Не сказал бы, что ты поступила мудро, когда отвергла моих кандидатов на роль жениха, но в отношении этого проныры я полностью с тобой согласен. Это же надо, пытаться обобрать мою дочь!

Улыбнувшись и чмокнув отца в щеку, я пошла на кухню к маме. Та уже сняла пробу с блюд и инструктировала слуг по поводу сервировки стола и всего остального.

― Привет, мам, помощь нужна?

Окинув меня взглядом, родительница покачала головой.

― Сама справлюсь. Лучше расскажи, как там обстановка в корпорации? Я очень беспокоюсь.

― Все хорошо, мама, в последнее время все достаточно тихо. Тебе не стоит об этом постоянно думать, корпорация решит проблему.

― Как же, решат они! Пока они там решают, моего ребенка могут убить. Тогда скажи мне, ты не надумала еще выйти замуж и порадовать нас с отцом внуками?

Я смотрела на маму и думала, что они похожи с бабушкой гораздо больше, чем обе думают. Просто мама многое взяла еще и от Ольги Разинской, она прекрасно воспитана, умеет держать себя в обществе, с внутренним стержнем и с сильным инстинктом защиты своих близких. Часто даже той же бабушки.

― Пока нет. Ты же знаешь, я, скорее всего, не найду себе мужа среди обычных людей, ― заметила я, дождавшись, когда слуги выйдут.

― Так поищи среди творцов. Многие с радостью женятся на тебе.

― Еще бы я с радостью за них вышла, вообще было бы прекрасно!

Вздохнув, родительница посмотрела на меня.

― Я же знаю, что ты мечтаешь о таких отношениях, как у твоих деда и бабушки, но пойми, не все могут так любить. У каждого человека своя судьба и своя любовь…

― Знаю, знаю, ты не раз мне это говорила. И поверь, про творцов я могу тебе рассказать гораздо больше, но пока выбор мною не сделан.

― Ладно, пошли. Судя по шуму, начали прибывать гости.

И действительно, за короткое время дом наполнился большим количеством людей. Я разместилась в гостиной и наблюдала за тем, как дядя со своими детьми и внуками приветствует родителей и меня, как малышня сразу бросается ко мне и облепляет, прося рассказать сказку. Как-то раз я сделала глупость и пересказала им одно из заданий в прошлом, теперь это стало одним из развлечений.

Прибыли и двоюродная сестра с братьями, друзья семьи… Буквально за час дом кишел родными и близкими, наполнился гомоном и разговором.

Переведя взгляд в угол комнаты, я увидела бабушку и дедушку, о чем-то серьезно беседующих со своим старшим сыном и с моей мамой.

Редклифу и Анастасии по виду можно было дать лет по сорок, а вот их старшему сыну и моим родителям уже за пятьдесят. Нет сомнений, что бабушке и дедушке предстоит пережить смерть своих детей, а может еще и внуков.

Не так давно оба перенесли легкую пластическую операцию и официально умерли для всего мира, а вместо них появились дальние родственники из глухой деревни.

Они продолжали работать на благо корпорации и в их жизни особо ничего не изменилось. Практически все, кто был близко знаком с ними, знал и о Лемнискату. Зато теперь титулы перешли к их детям и бабушка вздохнула свободнее, без всего этого официоза, как она любит говорить.

Что-то подобное со временем ждет и меня.

― Привет, сестренка!

Повернув голову, я увидела трех своих двоюродных братьев со стороны отца. Они были всего на год старше меня, тройняшки и крупнее раза в три. Каждый занимался каким-то видом борьбы, работали они в отделе безопасности корпорации.

― Мы слышали, ты собираешься замуж? ― улыбнулся Василий.

― Не дождётесь, ― хмыкнула я.

― Не порадуешь родителей внуками?! ― удивился Артем, в ужасе хватаясь за голову.

― Позер! ― не удержалась я от смеха.

― Плохая девочка, ― пожурил меня третий, Иван.

― А ну брысь от Веры! Мне поговорить с ней надо, ― раздался зычный голос отца и братья, подмигнув мне, направились в сторону кухни, не иначе ― охотиться.

И я пожалела, что не с ними.

― Дочка, у меня к тебе разговор.

Я тяжело вздохнула.

― Не могла бы ты увезти куда-нибудь на праздники свою бабку? Я оплачу вам любые развлечения, но чтобы…

― Сейчас я устрою тебе развлечение! ― послышался сзади угрожающий голос.

Анастасия появилась очень не вовремя, а я приготовилась насладиться разворачивающимся на моих глазах побоищем.

― Тоже мне, нашелся организатор! Говорила я Ксении, не стоило ей за тебя замуж выходить. Но нет, не послушала мать, теперь вот мы все вынуждены сосуществовать с прижимистым дельцом и охламоном. Хорошо хоть ребенка хорошего сделал, хоть какая-то от тебя польза. Но только одного!

Выдохнув сквозь сжатые зубы, отец поднялся и отправился прочь, чтобы не разругаться окончательно, а дед из противоположного конца комнаты наблюдал за женой и в глазах его плясали смешинки. Как же он ее любит!

― Вера, ― присела на диван рядом со мной бабушка, ― все будет хорошо.

Я удивленно на нее посмотрела.

― И не пытайся обмануть бабушку или скрыть что-то. Может, ты там и хранительница…

― Ба! И ты туда же?! ― возмутилась я.

― Но я прожила жизнь и вижу, что ты мучаешься и что тебя мучает.

― Ну и что же? ― иронично спросила у нее.

― Ты очень добрая девочка, заботишься обо всех. И о родных, и о творцах, и о корпорации в какой-то степени. И все принимают твою помощь как должное, не думая о тебе. А это неправильно. Ты устаешь от такого потребительского отношения, оно изматывает тебя, иссушает. Ты невероятно сильная, я бы давно сломалась от такой ноши.

Мне тут же вспомнился голос в голове, что поддерживал меня все это время. Если бы не он, я бы точно свихнулась.

― Я считаю, что не мешало бы творцам самим строить свою жизнь и решать проблемы, в мое время нам никто так не помогал. Но ты ведь не бросишь их.

Очень мудрая у меня бабушка.

― Ты переживаешь по поводу ситуации, что сложилась сейчас в корпорации. Но это все решаемо. Выдержали дуовитов, справимся и здесь.

Я бы поспорила, но смысла нет, с дуовитам я не встречалась.

― Но самый старый твой страх, он же и самый сильный, сидит глубоко и неустанно преследует тебя…

Пожалуйста, только не говори, не начинай!

― Страх остаться одной.

Черт!

― Он постоянно с тобой. У тебя было непростое детство, и я до сих пор злюсь на твою мать, что она взвалила на тебя столь много и так рано.

Я даже сейчас помню скандалы бабушки и мамы, когда они решали мою судьбу, стоит ли мне учиться в корпорации, заниматься или помогать творцам.

― У меня всегда было мало друзей, и я даже сейчас не научилась находить общий язык с людьми и сближаться с ними.

― Не этого ты опасаешься. Даже сейчас с друзьями ты не полностью открываешься. Мы, творцы первой степени, даже среди своих в некотором роде отщепенцы, а в твоем случае это видно еще сильнее. Однако ты больше всего боишься не того, что полюбишь, ты боишься, что не полюбят тебя. А тебе это так нужно, чтобы жить комфортно, чтобы быть счастливой. В тебе постоянно присутствует какое-то напряжение, ты словно зажата.

― Это так заметно? ― хрипло спросила я.

― Мне в особенности, но и другие родные чувствуют. Именно поэтому они так настойчиво предлагают тебе выбрать себе пару и создать семью. Думают, что это все изменит.

― Они не понимают…

― И не поймут. Не знают они нашей жизни. Но уверяю тебя, ты найдешь свое счастье, ― погладила меня по щеке бабушка. ― Не можешь не найти. За твою доброту и помощь всем судьба должна наградить тебя. Все будет хорошо.

― Конечно, ба.

― Прошу всех к столу! ― послышался крик мамы.

Мы встали и отправились рассаживаться. Окинув за столом всех родных и близких взглядом, поднимая под бой курантов бокал, я подумала, что даже если у меня не будет детей и мужа, я не одна. В моей жизни уже есть люди, которые меня любят. А еще есть одиночество.

И с последним ударом курантов я загадала желание.

***

Проснулась от того, что в мою комнату залетела ватага детей и, запрыгнув ко мне на постель, меня начали допрашивать на тему, носили ли рыцари железные сапоги.

Посмотрев на часы, которые показывали начало девятого, я застонала и ответила:

― Нет, обувь была из ткани и кожи, и только сапоги для ристалища уплотнялись дополнительным слоем кожи и металлическими вставками. Фильмы нужно меньше смотреть.

― А я говорил тебе! ― воскликнул один из моих племянников другому и дети покинули спальню, решая по пути вопрос, где взять толстую кожу.

А я тяжело вздохнула. В наличии большой семьи есть и свои недостатки. Заснуть теперь вряд ли удастся, поэтому я встала и вяло поплелась в душ, а через полчаса сидела в пустой столовой и завтракал. Здесь ко мне присоединились бабушка и дедушка.

― Настя, ты не права, их предложение нам придется рассмотреть рано или поздно.

― И отправить к ним своих творцов и своих людей? Где вообще гарантии, что не они зачинщики? ― возмущалась бабушка.

― Что случилось? ― решила вмешаться я.

― Западная корпорация второй раз подала предложение о союзе, ― ответил мне Фордайс.

― И правление корпорации все больше склоняется к тому, чтобы принять его, ― Анастасия хмурилась.

― Ты сама понимаешь, гибель нашего творца от рук Южной корпорации они организовать никак бы не смогли, ― возразил дед.

― Я согласна, ― поддержала я его. ― Ба, почему ты так против сотрудничества?

― Они в прошлом обошли нас при выполнении нескольких заданий, а одно и вовсе сорвали, ― ехидно сдал бабушку дела.

― Что за глупости? Я бы никогда из-за таких мелочей не стала беспокоиться! ― возмутилась Настя и уже тише добавила: ― Просто если мы заключим союз, то придется отправить к ним или тебя, или Лилю. Нам с Редклифом не позволят уехать.

Мне стало не по себе.

― Почему уехать?

Редклиф отпил кофе и ответил:

― Потому что они ближе всего к Южному филиалу и там места основных нападений. Уверяю, весь клубок находится у них, оттуда и надо начинать его разматывать.

― Но ведь и они отправят на это дело своих творцов.

― Да, но и защищать они будут больше своего представителя, чем вас. Ты сможешь полагаться только на наш отряд безопасности.

― Настя, ты не права. Мы же ездили к ним и общались. Да, когда дело касается первенства, мы соперничаем, но они достойные люди и перед лицом опасности готовы сплотиться и сделать все, чтобы сохранить творцов и не только своих. Ни они, ни мы не утратили преданности общему делу Лемнискату, ― нахмурился дед.

― Может, ты и прав, ― вздохнула бабушка. ― Но они наверняка отправят на задание Калеба, он ведь и сейчас им занимается.

Имя показалось мне знакомым, но ничего конкретного не вспоминалось. Внешними связями между корпорациями часто занимались бабушка и дедушка, а я особо не лезла в эту сферу. Видимо, теперь придется.

― А кто это?

Чета Фордайсов переглянулась.

― У Западной корпорации несколько творцов… было, ― начал рассказывать дедушка. ― В этом столетии у них родились Давид и Калеб, из прошлого остались трое ― Армандо, Густаво и Джулия. Последних двух убили совсем недавно, Армандо очень старый и уже не может перемещаться на большие расстояния. В итоге остались Давид и Калеб.

― А почему противостоянием занимается именно последний?

― Он ― твоя противоположность. Твой дар даже защитить тебя не может, он же прирожденный воин. Сильный, выносливый, с очень сильным физическим даром. Уже некоторое время Калеб занимается безопасностью Западного филиала и вполне успешно. Если бы не он, жертв было бы намного больше, ― потерла лоб Настя.

― А Густав?

― У него слабый дар, он больше помогает с выполнением заданий.

В это время в столовую вошли родственники и разговор пришлось прервать.

За окном падал с неба густой снег, мягкими хлопьями укрывая землю. Сейчас все пойдут строить замки и играть в снежки, а я, пожалуй, оправлюсь ко второй своей лучшей подруге. Нужно выкинуть из головы на время январских праздников все мысли о корпорации и ее проблемах.

Глава 3. Голос

Путь до города занял совсем немного времени, и вот, пройдя с главной улицы во двор и остановившись около двери подъезда, я уже прикладывала руку к идентификационной панели. Мгновенно считав мой отпечаток пальца, дверь передо мной открылась.

В лифте я стащила шапку и вгляделась в свое отражение на глянцевой поверхности стены.

На меня зелеными глазами смотрела темноволосая девушка двадцати трех лет с овальным миловидным лицом, гладкие темные волосы, собранные сзади резинкой, открывали длинную белоснежную шею.

Вроде бы с такой яркой внешностью я должна была бы считаться красавицей, но все говорили, что я симпатична да и только, хотя и обладаю сильной харизмой и обаянием. Мол, когда я рядом, люди не могут противиться моему магнетизму… А по-моему, обычная заурядная лекарка.

Позвонила в дверь и, как только та открылась, сразу прошмыгнула в квартиру.

― Привет, ― улыбнулась мне Люда, когда я вошла в комнату, где она смотрела сериал на голографическом экране.

― Вечер добрый, ― улыбнулась я подруге в ответ, присаживаясь рядом. ― Как ты себя чувствуешь?

― Терпимо. Ребенок сильно дерется и побаливает низ, но в остальном порядок.

Мы познакомились с Людой, когда вместе ходили на уроки самообороны и всего остального, что нужно знать творцу. У нее дара не было, а мой меня защитить не мог.

― Давай я посмотрю. Скоро рожать и надо быть внимательными.

Положив руки на живот подруги, я прикрыла глаза и передо мной словно по волшебству предстал весь организм Люды. Ребенок снова перевернулся, я вздохнула и начала возвращать его в наилучшее положение в утробе матери. Пока лечила, вспоминала наше с Людой знакомство.

В тренировочном зале Лемнискату рядом со мной нерешительной пятнадцатилетней девчонкой сидела высокая, крупноватая молодая женщина двадцати пяти лет.

Покосившись на меня, соседка по лавочке заговорила:

― Меня Люда зовут.

Окинув ее пристальным взглядом, я ответила:

― Вера.

― Чего такая понурая?

― Вчера получила свой тотем.

― А-а-а… Да, это ощущения не из приятных.

Еще бы! Не скоро изгладятся воспоминания о том, как я каталась по полу, пока тело горело и пылало, и кричала от боли. Родители в панике бегали вокруг меня, но ничем помочь не могли. И теперь на теле от головы до пят красуется татуировка. Судя по вердикту главы творцов, такой ни у кого еще не было.

― Не то слово! И после этого они даже не подумали отменить сегодняшнее занятие. Садисты! Не повезло мне с даром, он у меня не боевой и не может меня защитить.

― Ого, творец первой степени! ― у Люды расширились глаза. ― Имеете дар и можете отправляться как угодно далеко в прошлое, да еще и находиться там до двенадцати часов. Не говоря уж о том, что живете около трехсот лет… Везунчики!

― И практически никогда не доживаем до этого возраста, ― добавила я, скривившись. ― Притом, что первое проявление дара у нас такое же, как и у остальных ― температура и тошнота, но силы внутри нас так велики, что могут убить, если мы не сумеем их подчинить. И рождается нас в столетие один-два человека. Красота, ничего не скажешь.

― Это да, бывает. Зато вас очень сложно убить, заживает на вас, словно на оборотнях, ― согласилась соседка. ― А вот я творец третьей степени, и что? Так же, как и при второй степени, могу поддерживать или подправлять историю, но не менять ее. Это можете только вы. Сильные…

― Зато вам с даром проще. Вы, когда просыпается мутация, или прыгаете во времени, или нет. Пусть отрезок времени и маленький, до полугода, да и находитесь в прошлом или будущем до полутора часов, зато рождаетесь чаще. Да и задания вам не такие ужасные, как нам, дают.

― Интересно, какая мутация второй степени?

Я знала, какая. До сих пор сложно забыть парня, что не смог вернуться. Одна из моих неудач.

Генная мутация второй степени самая жестокая. У творцов появляется тошнота и боль в теле перед прыжком, и, так как дар у них сильный, они без проблем попадают в прошлое или будущее. Но творец должен суметь вернуться обратно. Не сумеет ― обречен скитаться в прошлом около года, после чего будет выброшен к моменту прыжка обычным человеком и мутация перестанет проявлять себя.

Это очень страшно. Я едва сумела помочь и не дать парню сойти с ума, но пережить такое… Лучше уж смерть!

― А ты что-нибудь знаешь про вторую степень?

― Прыгать такие творцы могут в будущее так же, как и творцы третьей степени, а в прошлое ― на отрезок времени не более ста пятидесяти лет. Лимит пребывания на один прыжок ― не более четырех часов. Они рождаются раз в три поколения и не более десяти человек на три корпорации, ― выдала я сухие данные.

Я не знала, стоит ли рассказывать больше. Иногда есть вещи, которые лучше не знать.

Но так получилось, что со временем мы с Людой подружились и, тесно общаясь со мной, ей пришлось узнать и не такое. Бывали моменты, когда только ее прямота и непосредственность поддерживали меня.

Через пару лет у меня появилась вторая лучшая подруга ― Лиля. Являясь творцом первой степени, она лучше иных могла понять нашу участь. У нас часто были общие задания и, вынужденные прикрывать друг другу спины, мы стали ближе, чем сестры.

Теперь одна из моих лучших подруг замужем и ждет ребенка, а вторая вот-вот последует по ее стопам.

― Как прошел Новый год? ― вырвал меня из мыслей веселый голос Люды.

― Ну, довольно весело. Бабушка проводила со мной душещипательные беседы о том, что все будет хорошо, мама и папа спрашивали, когда выйду замуж.

Люда, утешая, сжала мою руку.

― Единственное, что было интересного, это обсуждение напряженного положения в корпорации.

― Есть что-то новое?

Помешал мне ответить на вопрос подруги звонок. Нажав на маленький приборчик в ухе, я ответила.

― Да?

― Добрый день, Вера.

― Добрый, Иван Иванович.

― Ты дома?

Какой-то странный у него голос.

― Нет, я у Люды.

Он помолчал. Тревога сдавила мое сердце.

― Что-то случилось?

― Час назад Лиля и Николай разбились, у частного самолета, на котором они совершали перелет, отказал двигатель.

Я вскочила, хватая ртом воздух, из глаз потекли слезы.

― Это был несчастный случай?

Снова молчание, а затем прямой ответ.

― Нет. В полете двигатель самолета повредил Ашер, творец первой степени Южного филиала, он обладает даром левитации. Лиля успела мне позвонить, прежде чем они упали. Это была отличная попытка, таких сильных творцов, как вы, сложно убить, но падение с высоты в десять тысяч метров даже вы не в состоянии выдержать…

Не в силах дальше слушать, я выхватив телефон из уха и с размаху бросила его об стену.

― Вера, что случилось?

Люда встревоженно смотрела на меня. Если бы я могла ей не говорить… Но она имеет право знать. Боль я заберу себе, она беременная, а я… Я выдержу.

И, всхлипнув, выдавила:

― Лиля умерла.

***

Последующие несколько дней прошли для меня словно в тумане. Я вернулась уже не в резиденцию, а к себе в квартиру, находящуюся на одном из верхних этажей небоскреба. Все звонки, кроме родителей и бабушки, игнорировала, но и родных я попросила дать мне время.

Боль выжигала меня изнутри, давила, не позволяя вынырнуть из ее пучины.

И лишь голос внутри утешал меня на протяжении всех этих дней. Пробился он ко мне не сразу, сначала я была невменяемой от горя, только потом, когда я уже лежала дома на кровати и просто смотрела в никуда, в голове раздался голос.

Что случилось?

Лучшая подруга умерла.

Меня накрыла волна сочувствия.

Ты должна быть сильной.

Не хочу.

Все наладится, ты переживешь потерю и пойдешь дальше.

Знаю. Но она была единственной, кто хоть и не до конца, но понимал меня, единственной, кто прикрывал спину и делил трудности. Никто никогда ее не заменит.

У тебя есть я.

Но мы не реальны друг для друга. Ты вообще можешь находиться в другом мире или же это мое подсознание сошло с ума.

Вот, я то же самое себе каждый раз повторяю.

Я тихо рассмеялась.

Расскажи мне сказку.

Так и быть, слушай, это из последнего…

И голос по несколько часов, а иногда и практически всю ночь рассказывал мне о грозных воителях, о смелых амазонках, о прекрасных принцах и исчезнувших городах. О невероятных приключениях.

Наверное, именно благодаря ему я и не сошла с ума от одиночества. Или сошла?

Образ мужчины, которого я создала в своей голове, был моим другом и поддерживал меня с самого детства. Взрослел вместе со мной, жил во мне…

 Утром на седьмой день моего отшельничества в дверь постучали. Открыв ее, я увидела перед собой средних лет мужчину, уже с сединой в волосах и с грубоватыми, словно рублеными, чертами лица.

Глава творцов, Ратский Иван Иванович, протиснулся мимо меня внутрь квартиры и только тогда поздоровался:

― Добрый день.

Я лишь молча закрыла дверь и в ожидании уставилась на гостя.

― Я пришел, чтобы забрать тебя отсюда, ― сразу перешел тот к делу.

― У меня еще не закончились выходные, ― отрезала я.

― Я бы не стал тебя беспокоить, не будь дело чрезвычайно важным.

― У вас всегда все дела важные. Но сейчас мне нет до корпорации никакого дела. Поговорим после десятого, ― прозрачно намекнула, что незваному гостю пора.

― Прибыли представители Западной корпорации. Лемнискату согласна на союз.

― И?

― От нас поедешь ты и еще несколько творцов второй и третьей степени, плюс лучшая группа зачистки.

Видимо, в моем взгляде не отражалось должного энтузиазма и тогда глава творцов использовал свой главный козырь.

― Наши объединенные силы будут направлены на устранение угрозы и, косвенно, на… месть за погибших. Несмотря на то что Южный филиал — это часть Лемнискату, им придется ответить за содеянное. Теперь нет никаких сомнений, что последние происшествия их рук дело.

Понимая, что от меня ничего, по сути, не зависит, да и возможность отомстить за подругу своими руками манила…

― Через час я буду готова, ― с этими словами я направилась в душ.

Прибыв в корпорацию, мы сразу направились на верхние этажи, Иван Иванович был напряжен и задумчив.

― Они здесь?

― Да. Прибыли еще вчера. Мы с их главой полночи обсуждали возможные варианты действий.

― И как?

― Основные вопросы решили. Осталось ввести в курс дела вас.

― Нас?

― Команду. Они прибыли сюда все. И творец первой степени в том числе. Поэтому должна присутствовать и ты. Сейчас на совещании мы введем вас в курс дела и изложим план, а там уже все будет в ваших руках.

Мы прошли по уже привычному холлу и свернули, немного не доходя до моего кабинета. Большие двухстворчатые двери отъехали в стороны, пропуская нас в просторный и светлый конференц-зал. Я обвела взглядом всех собравшихся и ― наткнулась на него.

В первое мгновение мне подумалось, что у меня галлюцинация. Того, что я видела, никак не могло быть в реальности.

Здесь присутствовали некоторые из наших людей: один из лучших боевых отрядов под руководством Дениса, двое творцов третьей степени ― Изабелл и Джером, двое ― второй степени, Миша и Марина, а также представители Западной корпорации и их команда.

А около окна стоял высокий мужчина мощного телосложения с короткостриженными темными волосами и грубоватыми крупными чертами лица. Впившиеся в меня напряженным взглядом глаза меняли свой цвет от стального серого до темно-синего.

Я была не в состоянии поверить, что человек, который смотрит сейчас на меня, реален, что он где-то жил и взрослел в одно время со мной.

― Вера, ― позвал меня Иван Иванович, ― присаживайся.

Мне отодвинули стул, на который я и присела, двигаясь словно робот.

― Здесь все уже знакомы. Поэтому позволь представить тебе главу Западного филиала Лемнискату Алонсо Лонаро.

Мой любопытный взгляд пробежался по сидящему напротив меня мужчине ― седой, матерый, с острым черным взглядом, он оценивающе смотрел на меня. Я встретила его взгляд прямо и спокойно, можно сказать равнодушно.

После того, что я увидела несколько минут назад и все еще не могла осмыслить, он был мне безразличен.

Не заметив во мне должного трепета, мужчина только хмыкнул.

Далее мне представили его спутников и их команду. Я автоматически запоминала имена, не обращая особого внимания на личности: потом разберусь по мере надобности.

― А вот этот молодой человек, что стоит у окна, творец первый степени Калеб Родригес.

― Очень приятно, ― произнес «голос из моей головы».

― Господа, в свою очередь хочу представить вам нашего творца первой степени, Веру Разинскую, ― продолжил глава творцов, подозрительно косясь на меня.

Он не понимал причин моего странного поведения.

― Рада познакомиться, ― ответила я и собственный голос показался мне чужим.

Стараясь смотреть прямо перед собой, я принципиально не обращала внимания на Калеба. В то время, как главы о чем-то договаривались, я рассматривала бежевые матовые стены, коричневый, стилизованный под дерево, пол, бежевый потолок со световыми полосками, расположенными в виде витиеватого узора.

Французские шторы на окнах из полупрозрачного материала ну очень красивые. А как красиво цветут фиалки на подоконнике… Вы не поверите!

Засмотревшись на чуть подвявшие листья растения, не заметила, когда все начали расходиться. Но Иван Иванович остался на месте, а значит, и для меня совещание еще не закончено.

Когда помещение опустело и за полукруглым столом остались только главы творцов и мы сами, в зале повисла тишина.

― Предлагаю начать с обсуждения возможностей наших творцов, ― первым нарушил молчание Алонсо. ― Калеб владеет всеми видами энергии, какие-то может создавать самостоятельно, а какими-то управлять, если они высвобождаются в связи с какими-либо действиями.

― То есть меняет энергию? ― уточнил Иван Иванович.

― Может и просто применять ее проявления в повседневной жизни. Например, ударить шаровой молнией. И, конечно, владеет различными видами боевых искусств.

Какой сильный дар, ему повезло!

Устав рассматривать стол, я вскинула глаза и наткнулась на взгляд Родригеса. Он, даже не думая скрываться, вовсю изучал меня. Я не отвела своих глаз, решив ответить тем же.

― Впечатляюще, ― прокомментировал задумчиво наш глава. ― Вера тоже умеет драться, но вот ее дар не проявляет себя физически. Она невероятно сильно чувствует творцов, может предсказать их действия и знает любую информацию о них. И мы не знаем почему.

― А почему вы так уверены, что она чувствует нас? ― спросила девушка с длинными каштановыми волосами, что красивыми кольцами лежали на ее плечах.

Бежевая блузка очень выгодно оттеняла загорелый цвет кожи и светло-карие глаза. Кажется, ее зовут Амелия и она творец третьей степени.

Глядя прямо ей в глаза, я начала с нее.

― У вас кто-то из близких, скорее всего сестра, увела молодого человека, и вы очень тяжело переживаете это. Помимо прочего вы еще и беременны.

― Что?! Да как вы смеете? Я не…

― Советую вам сходить к врачу.

Повернувшись к светловолосому мужчине средних лет, довольно невзрачному внешне, в толстых очках, чем-то похожему на крота, сидевшему рядом с Амелией, я продолжила:

― У вас финансовые трудности, видимо очень большие, потому что нужда в деньгах затмевает все остальные заботы в вашей жизни.

«Крот» лишь хмуро взглянул на меня, но промолчал.

Дальше сидела миловидная полная женщина, внешне ей можно было дать около сорока лет, с кудряшками и очень светлыми, практически золотистыми глазами.

― А у вас, судя по вашему возрасту, родился внук, поздравляю.

― Спасибо, ― радостно улыбнулась женщина, ничуть не раздраженная тем, что я влезла в ее эмоции и, покопавшись, нашла самую яркую.

А дальше сидел снова мужчина, афроамериканец, с сильным тренированным телом и добрыми глазами.

― Вы недавно завели… ― тут я запнулась, мне сложно было распознать чувство, что он испытывал, ― домашнее животное. Однако вы очень к нему привязаны и сейчас переживаете из-за того, что вам пришлось оставить его на долгое время.

― Вообще-то их. У меня несколько домашних животных, но вы снова правы, ― улыбнулся мужчина.

А я перевела свой взгляд на Калеба, но тот успел вскинуть руки.

― Я верю.

Голос такой же, как и в голове, но с легким русским акцентом.

― Так же я могу вам сообщить не только о вашем душевном состоянии, но и проверить физическое состояние. Найти решение ваших проблем. И не спрашивайте почему ― я просто знаю.

Некоторое время было тихо, мы с Калебом продолжали смотреть друг на друга. Его интересовало, могу ли я чувствовать его, и я ответила:

Да.

Он дернулся, а я окончательно убедилась, что голос в моей голове имеет плоть и кровь.

― Вы неплохо устроились, ― прокомментировал Алонсо и уже мне: ― Но как вы узнаете, что именно у человека произошло? Чтение мыслей?

― Нет, при различных событиях эмоции разные и разной силы.

Глава творцов западной корпорации открыл рот, но я перебила его:

― И читать я могу лишь творцов.

― Знать об этом ― большое облегчение, ― хмыкнул Лонаро.

― Не тогда, когда тебе понадобилась помощь, а Вера не может помочь, потому что ты человек, ― скривился Ратский. ― Полагаю, на сегодня достаточно. Через пару часов от аналитиков доставят результаты анализа и нам с вами, Алонсо, предстоит еще одна бессонная ночь. А ребята пусть отправляются в Цитадель, отдыхают и тренируются.

― Согласен. И я бы хотел, чтобы Амелию осмотрел врач.

Все переглянулись и разом поднялись со своих мест.

― Вера, позаботишься обо всем? ― поднял на меня глаза Ратский.

Я лишь кивнула и поманила за собой Амелию, которая находилась в совершенно плачевном состоянии. Руки женщины слегка тряслись, а в душе бушевала буря.

Когда уже выходила за дверь, встретилась с решительным взглядом Калеба. Я знала, что он собирается поговорить со мной, но совершенно не была уверена, что готова к этому разговору.

Конец дня обещал быть увлекательным.

Глава 4. Союз

Сначала я уладила вопросы касательно поездки в Цитадель и убедилась в том, что там готовы принять гостей. И уж не знаю, что там Родригес сделал в мое отсутствие, но мне еще передали инструкции о том, что я должна организовать встречу Калеба со своими бабушкой с дедушкой.

Схлопнув сообщение на телефоне, я застонала. Мы поговорим и раньше, чем я думала.

Набрав номер Насти, после первого же гудка услышала жизнерадостный голос.

― Привет, ба. Я получила поручение от Иван Ивановича…

― Я все знаю. Привози его сегодня в резиденцию, там мы с вами обоими и поговорим.

― Но ба, там ведь все наши родственники!

Мои сумасшедшие родственники!

― Ничего, переживет. Все, я вас жду.

Раздраженно отключив звонок, повернулась, чтобы пойти проверить, как там Амелия, когда увидела в дверном проеме Родригеса. Я в очередной раз поразилась тому, какой он огромный.

― Поговорим? ― таким привычным для меня, слегка хрипловатым голосом спросил он.

― А может, отложим? Сейчас не очень подходящее время.

Калеб вопросительно вскинул брови.

― Нам нужно решить вопрос с вашим творцом, а потом отправляться к моим родственникам.

Мужчина удивленно моргнул.

― У нас сейчас январские праздники и вся семья собралась вместе. Там же находятся и бабушка с дедушкой. Они пожелали, чтобы я тебя привезла, должны что-то нам рассказать.

― Понятно. Все же очень необычно, когда твои бабушка и дедушка знамениты.

Время показало, что победа четы Фордайс над дуовитами и сведения, добытые ими и переданные остальным корпорациям, бесценны для Лемнискату. Это принесло им известность. И не могло не сказаться на самих Фордайсах, особенно на бабушке.

― Ты даже не представляешь насколько, ― пробормотала я.

Протиснувшись мимо Калеба, я отправилась на два этажа ниже проверить нашего беременного творца. Родригес пошел за мной.

Доктор уже завершил осмотр и, ожидаемо, мои слова подтвердились.

Пройдя в палату, я увидела, что женщина плачет.

― Вы что, с ума сошли? ―  воскликнул я, подходя к ней.

Она испуганно замерла, недоуменно глядя на меня.

― Вы что, не знаете, что в вашем положении нельзя расстраиваться?

― В моем положении… ― горько усмехнулась женщина. ― Что мне теперь делать? Ни мужа, ни работы…

― Я в удивлении посмотрела на Калеба, что совершенно растерянно смотрел на коллегу и не знал, ни что делать, ни что сказать.

― Вы уволите ее?

― Нет. Насколько я знаю, в Лемнискату довольно приличные декретные.

― Тогда почему вы решили, что все плохо? У вас ведь остается ваша жизнь, только она немного изменится. Появится ребенок, это же прекрасно! Или вы решили избавиться от него?

― Нет! ― горячо воскликнула женщина.

― Тогда вам не о чем жалеть. А эмоции… С ними вам помогу я.

И, положив руки на плечи Амелии, я начала перетягивать на себя ее страдания, врачевать ее душу.

― Необыкновенно! ― выдохнула моя пациентка. ― Как же повезло творцам вашего филиала, что у них есть вы!

― Рада, что смогла помочь, ― неловко выдавила, чувствуя взгляд Калеба.

― Но как же тяжело вам самой. Такое сложно даже представить, ― добавила женщина.

― Действительно, сложно, ― обронил Родригес.

Я невольно покраснела. Он знает, каково это. Многие годы он часто делил мое состояние на двоих…

― Амели, если ты хочешь, чтобы тот… сомнительный мужчина был с тобой, мы можем этому поспособствовать.

― Что, доставите мне его с бантиком? ― хмыкнула женщина.

― Да. Может, не совсем здоровым, но он будет рядом с тобой и будет заботиться о семье.

― Нет, не нужно. Ведь я буду знать, что он не по своей воле рядом. Нет. Спасибо, Вера, мне теперь намного легче. И, думаю, меня отправят домой, да? ― посмотрела она на Калеба.

― Увы. В таком состоянии ты не сможешь нам помочь.

― Я уже договорилась, у вас вечерний рейс. Секретарь на ресепшене проводит вас в комнату отдыха и снабдит всем необходимым. Вещи из гостиницы доставят.

― Спасибо.

Еще раз просканировав состояние женщины, я кивнула и отправилась вниз, Родригес вновь следовал за мной.

― Когда мы поедем в… резиденцию? ― раздалось сзади.

― Сейчас, ― просто ответила я. ― Я лишь загляну к себе, чтобы захватить куртку.

― Я тоже должен одеться, у вас очень холодные зимы.

Смотря вслед недовольному гиганту, не смогла сдержать улыбки.

Уже через час мы расположились на заднем сидении машины, которая несла нас над заснеженными просторами вперед.

Мы сможем там поговорить с глазу на глаз?

Теперь я вздрогнула от неожиданного мысленного вопроса.

― Не уверена. Ты просто не представляешь, какие они шумные, ― и я вздохнула.

― Не представляю. Я сирота.

Испуганно взглянув на мужчину, попыталась извиниться.

― Не надо. Ты же знаешь, я не переживаю об этом.

Вспомнив наше общение, тихо заметила:

― В детстве переживал.

Он махнул рукой.

― Когда это было!

Я смотрела на сидящего рядом со мной мужчину и поражалась его внешней мощи, его внутренней силе и абсолютному спокойствию. Очень уравновешенный и здравомыслящий человек.

Между нами разница в возрасте около пяти-шести лет, но рядом с ним я чувствую себя словно маленькая девочка рядом с опытным дядей. Он ― скала, способная защитить от всего.

Его жене очень повезет.

― О чем ты думаешь?

― О тебе.

― Поделишься мнением?

― Нет.

― Так я и думал, ― огорченно вздохнул Калеб, а я, наблюдая, как мы снижаемся, не смогла сдержать улыбки.

В дверь родного дома стучала нерешительно, не зная, чего ждать. За Родригеса я боялась и очень. Моя сумасшедшая семья могла кого угодно напугать. И когда дверь распахнула мама и мне стал слышан детский визг со второго этажа, я обреченно вздохнула.

― Добрый вечер, мама.

― Здравствуй, дочка, ― кивнула мне родительница, уставившись за мое плечо. ― И вы, молодой человек, тоже здравствуйте.

Калеб, настороженно поглядывая на маму, зашел.

― Представишь нас?

― Конечно, ― я нервно заправила волосы за уши. ― Мама, это Калеб Родригес, творец первой степени Западной корпорации. Калеб, это моя мама Ксения Разинская.

― Очень приятно, ― пробормотал мой спутник.

― Мне тоже. Я очень надеюсь, что вы защитите мою дочь?

― Мама!

― Я постараюсь, даю слово, ― совершенно серьезно ответил гость.

― Вот и прекрасно! Мы скоро садимся ужинать, полагаю, вы присоединитесь к нам? Вам надо лучше питаться, вы очень худой.

И, развернувшись, мама направилась в сторону кухни, а мы с Калебом остались растерянно рассматривать его тушку.

Как мужчина под два метра ростом, шириной в плечах с хороший шкаф и весом более ста килограммов может быть худым? Безусловно, он не толстый, но гора мышц не может похвастаться худобой.

Только шокированный мужчина разделся, как в холл вышли бабушка и дедушка.

― Калеб, позволь… ― начала я.

― Я Анастасия Фордайс, а это мой муж Редклиф. Мы с нетерпением ждали тебя, нам предстоит долгий разговор.

Родригес вопросительно на меня покосился, и только я хотела хоть что-то пояснить, как в холл вышел папа с книгой в руках. Оторвавшись от нее, он сам подошел и представился гостю.

― Позволь выразить тебе свое сочувствие в связи с тем, что тебе предстоит весь вечер общаться со старой грымзой, ― заметил отец и снова скрылся в библиотеке.

― Это кто тут старый? ― уперла руки в бока бабушка. ― Ты себя-то в зеркало видел, очкарик?!

Настя действительно, несмотря на то что была вдвое старше отца, выглядела намного младше. А дедушка, обхватив свою супругу за талию, только тихо посмеивался.

― Думаю, нам лучше пройти в гостиную… ― начала я, но меня снова прервали.

В холл выбежала детвора и при виде Калеба восторженно застыла. Оценив ситуацию, я решила, что с ними ему сейчас будет безопаснее, поэтому сделала ход конем.

― Дети, это Калеб и он владеет многими боевыми искусствами. Уверена, он не откажется с вами поиграть.

Гость удивленно посмотрел на меня, но буквально через секунду детвора облепила его и утащила в неизвестном направлении.

― Вера!

Посмотрев на бабушку, я удивленно приподняла брови.

― Как долго ты с ним знакома?

― Часов шесть. А что?

― Ты меня обманываешь!

― Нет, ― покачала я головой.

Пристально всмотревшись в мое лицо, Настя поджала губы и заметила:

― Правду говоришь. Странно.

― Это хорошо, что они поладили, им придется многое пережить вместе, ― заметил дедушка, увлекая Настю в сторону гостиной.

А я отправилась разыскивать Родригеса, чтобы не дать детям его замучить, и потом посвятила полвечера попыткам оградить его от своей семьи. В итоге, когда мы садились ужинать, Калеб посмотрел на меня через стол и в голове раздался его голос:

Меня еще никто так самоотверженно не защищал. Я тронут.

Раздраженно выдохнув сквозь зубы, я вгрызлась в куриную ножку, гость же продолжал невозмутимо поглощать ту гору еды, что ему наложили, и никто бы не подумал, что мы с ним общаемся.

Будешь смеяться надо мной, брошу тебя на произвол судьбы.

Поймав мой взгляд, Калеб совершенно серьезно ответил:

Ты не сможешь, ты добрая.

Думаешь, что знаешь меня?

Конечно, за столько-то лет! А уж после сегодняшнего я обязан костьми лечь, но защитить тебя, пусть и ценою своей жизни!

Насмешник.

Я с новой силой вгрызлась в курицу. И до кучи еще встретилась взглядом с бабушкой. В отличие от остальных членов семьи, что не спускали взгляда с Родригеса, бабушка, потягивая вино, рассматривала меня. Пристально, испытующе…

В голове мелькнула мысль:

Почему ты никому не рассказал о том, что слышишь меня в голове?

Потому же, почему и ты молчала. Когда посторонние узнают, что ты слышишь голоса, это может плохо закончиться.

Бабушка что-то подозревает.

Пусть. Пока ты не подтвердишь, это всего лишь догадки.

Эх, не знает он бабушку!

Ужин прошел вполне спокойно и мирно, что несказанно удивило меня. Что это с моими родными? Уж очень тихие сегодня все, кроме детей.

Ответ отыскался, когда бабушка поманила нас за собой в библиотеку. Там, разместившись в одном из кресел рядом с дедушкой, она пристально посмотрела на нас с Калебом, устроившихся на диване.

― Сейчас я сдам вам такие карты, которые вы должны будете держать очень близко к сердцу. Понятно?

Мы слаженно кивнули.

― С чего лучше начать?..

― Попробуй с начала, ― рассмеялся Редклиф.

Настя бросила на супруга недовольный взгляд и, вздохнув, заговорила.

― Лемнискату ― крупная экономическая организация. Она возникла еще в 631 году. В то время корпорация была единым целым и жила и работала как единый организм. Да, может не так отлажено, как сейчас, но все же словно семья…

Я с удивлением услышала сильную печаль в голосе Анастасии.

― Та Лемнискату, которую мы видим сейчас, появилась лишь в 1588. Наша цель ― помогать правительству делать общество стабильным, зажиточным и благополучным.

Дальше нить рассказа перехватил Фордайс.

― Влиятельные люди платят большие деньги, чтобы корпорация помогла им приумножить их состояние, а Лемнискату не только выполняет оплаченный клиентом заказ, она вплетает изменения в экономику подвластных ей территорий, делая ее сильнее и тем самым усиливая свое влияние. Но теперь каждый из филиалов старается только ради своей территории, в шестнадцатом веке началось соперничество из-за влияния.

― Теперь отдел аналитиков просчитывает, что и в какой отрасли надо поменять, чтобы добиться нужного заказчику результата, не принимая во внимание влияния временных изменений на другие территории. Для стопроцентного результата каждый филиал Лемнискату отбирает лучших специалистов, чтобы они помогли вырваться вперед и обойти другие филиалы. Мы больше не развиваемся, все силы брошены на соперничество, ― с горечью подвела итог бабушка.

― Но есть и еще одна точка преткновения, это творцы, ― добавил дед. ― Ведь именно мы, узнав конечную цель и что конкретно нужно сделать, прыгаем в прошлое и создаем новое будущее. А также можем изменить историю.

― Как это относится к тому, ради чего мы здесь собрались? ― удивился Калеб.

― Самым прямым образом. Один из филиалов корпорации ― самый отстающий ― в связи с отсутствием врагов решил наверстать упущенное. Как это сделать с выгодой для себя? И с выгодой не только в будущем, но и в настоящем?

― Они будут менять историю? ― в ужасе спросила я.

― Именно, ― подтвердил Фордайс. ― Каждый творец обязан помнить: пока человек не знает своей судьбы, он обязательно поступит так, как должен был поступить. Это закон времени. Но в нашем случае корпорация, имеющая отдел аналитиков, в состоянии изменить не только свое будущее, но и наше.

― Это значит… ― медленно начал Калеб.

― Сразу несколько вещей. Однозначно, это тщательно спланированная операция и вовлечены в нее не только творцы, но и сама верхушка Южного отделения Лемнискату. Я бы даже сказал, именно она все спланировала и организовала.

― Их план включает несколько этапов и, тем не менее, довольно прост. Их творцы меняют ключевые моменты прошлого, которые и позволили вырваться вперед Западному или Восточному филиалу, они отправятся в прошлое и изменят события в угоду себе. Это позволит в настоящем отбросить уже нас намного назад и даст им преимущество.

―  Но есть одно «но»…

― Творцы! ― сверкнул глазами Калеб.

Я чувствовала, как он разгневан.

― Точно. Нужно убрать их в каждом филиале как можно больше и желательно, чтобы догадались об этом как можно позже. Отчасти им это удалось, и они могут приступать к выполнению плана по изменению прошлого, но им все еще нужно…

― Устранить творцов в настоящем, чтобы не помешали.

― Да. У наших филиалов нет иного выбора, кроме как заключить союз.

― Союз с целью уничтожить верхушку и творцов и разделить территорию между собой.

― Умный мальчик! Да, таков план в идеале. А пока хотя бы нужно остановить предателей и не дать им испоганить наше настоящее и прошлое. Для этого, как мне кажется, есть только один выход…

― Ловля на живца, ― закончила я за бабушку.

― Да. Поэтому пока у нас такое положение. Вы не рассказываете никому то, что сегодня услышали. Вообще. Главы сами расскажут участникам операции, что каждому из них нужно знать. В это время ложа аналитиков будет работать не покладая рук. У них много задач. Просчитать, где у наших корпораций слабые точки в прошлом, которые могут многое изменить, а значит нам придется отправиться туда. Более близкое к нам время возьмут на себя творцы второй и третьей степени. Вам же останется самый длинный промежуток.

― Если ты права и все окажется правдой, что мы должны будем сделать с творцами, если встретимся с ними там, где и предполагаем?

― Убить. И не если, а когда, Вера. Начни привыкать к этой мысли. Тебе убивать противников будет сложно из-за твоего дара, в этом тебе поможет Калеб.

― Не сомневайтесь.

― Так же вам придется выполнять задания, которые будут так или иначе выгодны обеим корпорациям и не выгодны Южному филиалу.

― Почему им нас просто не убить?

― Как повлияет смерть творца прошлых столетий, невозможно предсказать, они не рискнут. А относительно нас… Они так и поступят. Мы с твоим дедом останемся выполнять задания и решать насущные проблемы Лемнискату, пока вас будет бросать по всему миру. Нужно очень пристально следить как за окружением императора, так и за событиями в самой корпорации. Мы не можем знать все планы противника. Наши западные союзники будут делать то же самое.

― А что нам делать, когда мы будем возвращаться в свое время?

За чету Фордайсов ответил Калеб:

― Жить своей жизнью и делать вид, что ничего не происходит. Они будут ловить на живца.

― Стратег, ― похвалил дедушка.

― Не думала, что Лемнискату нами рискнет, ― удивилась я.

― Ей придется. В противном случае мы все умрем.

***

Калеб остался у нас ночевать, а утром мы вылетели в Цитадель. Первые задания у нас были в зоне Евразии. Из-за всего происходящего я сильно нервничала и лишилась уверенности в себе. Получится ли у нас осуществить задуманное? Ведь это такая ответственность.

Но, посмотрев на Калеба, невозмутимо сидящего рядом, я чувствовала, что могу свернуть горы. И новая мысль: сработаемся ли мы в паре? Ведь наверняка будут отправлять вместе, чтобы прикрывали друг друга.

― О чем думаешь?

Посмотрев на мужчину, я опустила взгляд на табло автопилота.

― А ты не можешь чувствовать меня?

― Неужели ты наконец-то созрела для того, чтобы поговорить о нашей особенности?

― Особенности? Пожалуй.

― Нет, я не могу тебя чувствовать. Я ощущаю все твои сильные эмоции и могу мысленно разговаривать. И опять же, не понимаю, чем этот разговор отличается от обычного мыслительного процесса. Словно я на уровне инстинктов переключаю волну. А как у тебя?

― Я ощущаю тебя так же, как и остальных творцов, не только сильные эмоции. До того, как мы встретились, вообще не предполагала, что ты живой человек. Я не понимаю, почему именно мы?

― Ты же все знаешь о творцах, ― заметил Калеб.

― Да. Но что касается нашей истории, у меня нет ответа. Есть ощущение, словно я что-то забыла и не могу вспомнить, но когда думаю об этом, мысль ускользает.

― Значит, ответ появится в свое время. Нет смысла сейчас забивать голову этой загадкой, жили же мы столько времени с этой особенностью и дальше проживем. А в некоторых моментах она может еще и пригодиться.

― Мне бы твою невозмутимость.

― Поверь мне, не надо. У меня всю жизнь из-за нее проблемы и недопонимание. Скажи лучше, скоро мы прилетим в вашу Цитадель?

― Вовремя спросил. Смотри, вот она.

Посреди реки на плоскогорье высился замок, который, казалось, состоит из множества крупных и мелких башенок, увенчанных каменными резными куполами, особенно прелестно смотрящимися на фоне белого снега.

Каждая башня была индивидуальна и в то же время не выбивалась из общего ансамбля. Их стены, словно вылепленные из песчаника и крупной гальки, были покрыты морозными узорами и инеем и напоминали круглые колонны ледяного замка. Под куполом каждую башню опоясывали балконы с резными арками и лепниной.

Казалось, что архитекторы и строители этого великолепия специально соединили здесь разные стили и направления ― величие Альгамбры и Софийского собора, красоту и четкость линий немецких замков и костелов и монументальность египетских храмов, таинственность и загадочность каждого из тех мест, где сосредоточены природные силы.

― Ну как?

― Очень величественно. Наша в архитектурном плане попроще будет, зато размерами побольше.

Я лишь показала Родригесу язык, заставив его рассмеяться.

В Цитадели вниманием Калеба и его спутников сразу завладел распорядитель, утащив их селиться, я же направилась в свою комнату. Впечатления от множества последних событий сейчас мелькали у меня в голове, не позволяя сосредоточиться на чем-то одном.

Едва я успела в комнате бросить вещи на пол, как открылась дверь и влетела Ева, один из творцов второй степени, входящая в мою команду.

― Признавайся, что у тебя с громилой?

Я удивленно на нее посмотрела.

― С кем?

― О! Не притворяйся, ― девушка уселась в кресло и посмотрела на меня горящими любопытство глазами. ― Когда ты с ним познакомилась? Вы же общаетесь друг с другом словно с пеленок вместе. У вас что-нибудь было?

Из всех знакомых мне творцов только Ева обладала невероятно живым и деятельным характером, а еще невероятной бесцеремонностью. Не будучи родственницей или подругой, ввалиться в мою спальню и расспрашивать про личную жизнь!

― Когда мы познакомились, ты знаешь, и между нами ничего нет, кроме деловых отношений.

И голоса в голове.

― Просто он наш потенциальный соперник, а ты с ним общаешься, словно вы закадычные друзья и ты во всем ему доверяешь.

Я резко повернулась к гостье.

― Они не наши противники, а наши союзники и никак иначе. Если хочешь сохранить свою жизнь, не забывай об этом. Ситуация слишком серьезная.

Другая бы на ее месте обиделась такой горячей отповеди, а Ева только вздохнула и поднялась.

― Да поняла я, поняла! Но ты все равно что-то недоговариваешь.

― Спешу тебя огорчить, творцы первой степени всегда много чего не договаривают.

― Тем интереснее, ― подмигнула она мне и вышла.

Я, присев на кровать, задумалась над словами Евы. Она ведь права, предполагая, что мы с Калебом ведем себя странно. Он же должен быть для меня незнакомым человеком, я не должна его знать, доверять, верить!

И, тем не менее, знаю и верю. Я чувствую себя с ним спокойно, в безопасности и цельной. Словно, когда мы вместе, это правильно.

Неужели со стороны я похожа на старую деву, что готова скулить по любой мужской особе, которой не повезло оказаться рядом, и придумывает себе романтические отношения, не существующие в действительности?

Хотя справедливости ради стоит заметить, Калеб не просто любая мужская особь. И я всегда любила крупных сильных мужчин.

Тряхнув головой и в сердцах стукнув кулаком по кровати, я отправилась в душ с твердым намерением выкинуть посторонние нелепые мысли из головы.

Глава 5. Кто сильней?

Калеб Родригес

Войдя в свою комнату, я опустил сумки на пол и огляделся. В нашей Цитадели давно все оформлено согласно требованиям современного дизайна и удобства. Здесь же все дышало стариной, словно попал в другое время.

Неслыханная вещь ― деревянная мебель!

С сожалением посмотрел на изящный стул и элегантное кресло. Мне с моими габаритами и весом на таких не посидеть. Хорошо хоть кровать массивная и широкая.

Рассматривая убранство комнаты, я старался увести свои мысли от той загадки, которую мне разгадать, скорее всего, не по силам.

Я сирота и всю жизнь моим домом была корпорация, а в последнее время для нее наступили нелегкие времена. Именно из-за Лемнискату я прилетел в эту холодную страну, чтобы заключить выгодный, хотя и временный союз. Как только с опасностью будет покончено, филиалы снова возобновят соперничество, это все понимали.

Можно ли представить мое изумление, когда открылась дверь и в сопровождении главы творцов Восточной корпорации вошла девушка, голос которой практически с самого детства звучал в моей голове?!

Я мысленно представлял ее образ, образ привлекательной девушки в моем вкусе, но и предположить не мог, что она существует. Я был настолько удивлен, что не мог вымолвить и слова.

А она села за стол, сама невозмутимость и спокойствие, и только со мной избегала встречаться взглядом, но когда встретилась… В ее глазах плескалась паника, они были такими беззащитными! Мне сразу захотелось ее утешить, спрятать, защитить…

Но Вера, едва усомнились в ее силе, сразу доказала всем, насколько велика ее власть над творцами, власть знания, а значит и силы. И снова мне пришлось это по вкусу. Будучи воином по натуре, я приветствовал любое проявление стойкости и мужества.

Только я немного успокоился и решился поговорить с ней начистоту, обсудить сложившуюся ситуацию, как завертелся калейдоскоп событий.

Ее семья — это что-то ужасное для любого разумного мужчины и совершенно прекрасное для меня, человека, который никогда не знал, что такое родственные узы и близкие, готовые встать за твоей спиной.

А Вера пыталась меня защитить… Это покоряло и восхищало. Она очень достойная женщина.

Между нами должно было быть недоверие, но его не было, должна была ощущаться настороженность, а вместо этого чувствовалось спокойствие и уверенность друг в друге. Если рассматривать наши отношения, у нас все было не так, как должно было быть в этой сложной ситуации.

Наши отношения нельзя было назвать ни дружескими, ни романтичными. Они изначально были чем-то большим.

Все сложилось лучше, чем я мог предположить, и теперь нам с Верой вместе предстоит провести одну из самых сложных операций в нашей жизни. А что делать с нашей связью, мы подумаем потом.

Расстегнув чемодан, я принялся раскладывать свои вещи. Скоро мне предстояло приобщиться к увлекательной истории Евразии.

***

Утром меня, совершенно не выспавшуюся, Калеб вытащил на тренировку. Сам не зашел, зато поручил одному из распорядителей Цитадели разбудить меня и принять весь гнев на себя.

Сонная, со стаканом кофе, я вошла в огромный тренировочный зал и, давя зевки, прошла к лавочке.

— Готова размяться? — раздался рядом со мной голос Калеба и он присел рядом.

— Еще не проснулась, — мрачно пробормотала я, бросив взгляд на лучащегося бодростью и приветливостью мужчину.

— Вот и избавишься от сонливости.

Посмотрев вперед на маты и различные приспособления для тренировок, увидела, что представители обеих корпораций уже тренируются. Особенно старались группы безопасности, явно выделываясь и меряясь силами.

— М-да… Не боишься предлагать мне спарринг? — хитро посмотрела я на Родригеса.

Тот моргнул, не веря тому, что услышал, потом окинул меня взглядом, оценивая, хмыкнул и ответил:

— Пожалуй, я рискну.

— Что ж, сам напросился.

Я встала и направилась к свободному мату в углу.

Зная, куда иду, надела удобные лосины и удлиненную кофту. Обычно одеваясь без оглядки на мнение окружающих, сейчас я смущалась: может у меня бедра слишком крутые или грудь великовата… Глянула вниз, окидывая оценивающим взглядом живот. Вроде достаточно плоский, или нет?

— Готова? — серьезно спросил меня Калеб, а в глазах — смешинки.

Скинув ботинки и оставшись в носках, проверила, крепко ли держатся собранные в пучок волосы, и встала в боевую стойку.

— Вполне.

Первые шаги сделал Родригес, я немного отступила и сосредоточилась на эмоциях творца, они лучше мыслей или слов могут выдать человека, ибо первостепенны.

Используя свой дар, я точно смогла уловить момент, когда противник решился атаковать и, предупреждённая заранее, сделала обманный маневр, а в следующее мгновение Калеб полетел на спину.

Я вновь отступила. Он поднялся, с хитростью и уже с большим интересом посмотрел на меня и вновь стал наступать.

Сосредоточившись и не замечая, что все оставили свои тренировки и смотрят на нас, мы раз за разом сцеплялись и неизменно Родригес оказывался на полу. Но, видимо, эти схватки не прошли для него даром: изучив мою манеру и методы ведения боя, он, как настоящий воин и стратег, использовал слабые стороны противника и в следующий раз на мат полетела уже я.

Посматривая на меня с улыбкой сверху вниз, Родригес протянул руку и сказал:

— Слабых сторон мало, но те, что есть, очень удручающи.

Использовав прием, который мне показывали однажды на занятии по русской борьбе, я сбила с ног готового к атаке творца. Тот приземлился рядом.

— В реальных условиях я не дам тебе времени их отыскать.

— Надо же, храбрая портняжка! — рассмеялся Калеб. — Покажешь мне этот прием?

— Не вопрос. Но с тебя личные занятия.

— Неужели мои навыки оценили?

Повернув голову набок, я встретилась с насмешливым взглядом.

— У тебя дар к стратегии ведения боя и к изучению соперника.

— Все, своими словами ты купила меня с потрохами, — хмыкнул мужчина. — Посмотрим, что можно с тобой сделать.

Поднимаясь, я отметила, что зрители стали расходиться, косясь при этом в нашу сторону, и только главный отряда безопасности соседей остался рядом с матом.

Выражение его мордуленции было до того хитрющим, что я сразу поняла — с Калебом их связывает крепкая дружба.

— Никогда не думал, что есть на свете человек, способный сладить с тобой.

— А на вид такая маленькая финтифлюшка, — подмигнул ему, соглашаясь, Родригес.

А я смотрела на творца и не могла отвести взгляда. Слишком редко он вот так вот открывается и изменяет своему обычному невозмутимому и спокойному состоянию.

Однако слова про «финтифлюшку» меня слегка зацепили.

— Тоже мне, крутые моськи! — фыркнула я.

Мужчины рассмеялись, и Родригес представил нас.

— Роберто, познакомься с Верой.

— Сеньорита, я сражен! — склонился в поклоне мужчина.

— Еще нет, — поправил его Калеб, — но если взойдешь с ней на мат, то точно будешь.

— Зато какое это будет поражение!

— Вера, клоун, которого ты видишь перед собой, мой друг, но если он берется выполнять свою работу, ты не найдешь человека исполнительнее и лучше.

— Он прелесть, правда? — хитро спросил Роберто, внимательно наблюдая за мной.

А я в это время общалась с Калебом.

— Друг? Человек? Но творцы плохо сходятся с людьми, а у тебя еще и первая степень.

— Мы с ним познакомились в детдоме, когда я понятия не имел о Лемнискату. Когда вместе выживаешь, по-другому смотришь на человека.

— А-а-а… То есть тот самый друг?

— Да.

— Несомненно, прелесть, — улыбнулась я в ответ и направилась к скамеечкам, не замечая пристального взгляда, направленного на меня.

Родригес сел рядом со мной, а Роберто пошел гонять своих орлов.

— Откуда у тебя такая хорошая подготовка? Особой предрасположенности я у тебя не увидел, а значит такой эффект могут дать только изнуряющие тренировки.

— Прям уж изнуряющие, — сыронизировала я.

— Ты меня поняла.

Вздохнув, я объяснила:

— Работа творца очень опасна, а мой дар не в состоянии меня защищать. Мы прыгаем очень далеко во времени. Ты не представляешь, как это страшно.

— М-да.

Посмотрев в сторону лёгкого шумка, я увидела Алонсо, разговаривающего с творцами второй и третей степени, и Ратского, что направлялся прямо к нам.

— Что-то случилось? — поинтересовалась, видя мрачное выражение лица главы творцов.

— Нет. Но ситуация напряженная и мне не нравится, как складываются события, эта неизвестность.

— Что нам делать? — спросила я.

— Первые отчеты аналитиков уже пришли. Так что вы сегодня вечером на задание, а завтра отправитесь в город вести обыденную жизнь у всех на виду. И чтоб часов по восемь находились на всеобщем обозрении, безопасники будут вас страховать.

— Мы должны будем ходить вдвоем? — уточнил Калеб.

— Все творцы будут разбиты на пары. Официально вы приехали для обмена опытом, а творцы всегда держатся вместе. Но по сути эти мелочи никого не интересует. Вас в любом случае будут искать, но так как мы объединили силы, то вместе сможем прикрывать друг друга. Южный филиал лишен такой возможности.

— Но куда мы пойдем? — озадачилась я.

Иван Иванович посмотрел на меня с удивлением.

— Покажи нашему гостю столицу, достопримечательности России, своди его на какое-нибудь светское мероприятие. Ты ведь аристократка.

Мы с Калебом переглянулись.

— А пока готовьтесь к заданию, все данные у вас на телефонах.

***

Вечером, переодевшись в специальный, смоделированный специалистами Лемнискату, костюм, защищающий от влаги и других агрессивных проявлений окружающей среды, и натянув перчатки, я нервно проверяла приспособления для работы, которыми была напичкана, словно ежик иголками.

— Все будет хорошо, не нужно нервничать.

— Угу. Но знаешь, мне как-то не по себе от мысли, что мне предстоит прыгать в прошлое, чтобы помешать убить свою прапрабабушку.

— Все когда-то бывает впервые.

Недовольно посмотрев на этого доморощенного философа, я лишь спросила:

— Готов?

— А то!

И Калеб протянул мне руку. Схватившись за нее, я испытала знакомое тянущее чувство, и уже в следующее мгновение передо мной колыхалась странного вида листва, а легкие наполнились липким воздухом, дышать которым удавалось с трудом.

Все тело ломило так, словно по нему прошлись дубиной, и совсем не было сил подняться.

— Вера, как ты?

— Плохо, — выдавила я. — Мы в намеченном месте?

— Да, но прибыли на пару часов раньше. Нужно поесть и поискать укрытие. Если нас здесь найдет местная форма жизни, мало нам не покажется.

— Ты выглядишь отвратительно бодрым.

— Просто дальние расстояния мне даются легче, чем тебе. Здесь я посильнее.

— Отвратительно, — простонала я.

— Так и думал, что ты будешь рада за меня.

Следующие пять минут мы ели, вернее это Калеб, с трудом поднявшись, ел сам и кормил меня, чтобы как можно быстрее восстановились силы. Процесс пошел намного быстрее, когда в небе над нами пролетел птеродактиль.

— Надеюсь, он нас не заметил? — тихо каким-то чужим голосом спросила я.

— Полагаю, что нет, но не стоит испытывать судьбу, надо быстро найти укрытие. Его наземный собрат будет более внимательным.

Встав и подняв меня за подмышки, Родригес осмотрелся вокруг.

— Притаиться нужно недалеко от скал, в которых будет прятаться твоя прабабушка. А значит, побежали!

Скрипнув зубами, я начала разгоняться и поняла, что бегать в этом времени намного проще, словно притяжение Земли сильно уменьшилось. Я напоминала себе космонавта из прошлого, осваивающего Луну.

Приятно, что Калеб был готов к этому еще меньше меня.

— Что это такое? — воскликнул он, с трудом удержавшись на ногах и не упав при приземлении.

— Чем дальше во времени, тем меньше сила тяжести действует на тебя. Доверься инстинктам.

После этого дело у нас пошло веселее. Недалеко от скал, за которыми должна была укрыться моя прабабушка, находилось еще одно возвышение, немного побольше, но и лазейка в нем была не настолько защищенной, просто трещина в скале, в которую Родригес никак не хотел пролезать.

Упершись ногой в скалу, я тянула за руку Калеба, который шипел, ругался, но не влезал.

— Ничего не получится.

— Глупость какая! — возмутилась я. — Не смей сдаваться, тем более я подруг запихивала в вещи, которые им были малы на два размера. А ну втяни живот и выдохни весь воздух. И не дышать!

Недовольно на меня посмотрев, Родригес выполнил приказ и я, упираясь посильнее другой ногой в соседнюю скалу и поднатужившись, начала втягивать творца внутрь, царапая его до крови.

 Тот зашипел и от его тела резко во все стороны садануло энергией, камень по бокам осыпался, расширяя проход. В то же мгновение на меня полетело здоровое тело, повалив на землю и придавив сверху.

Я лежала, раскинув руки, чувствуя себя совершенно раздавленной.

— Встань, — просипела я, пытаясь вдохнуть.

Мужчина сразу поднялся, с неудовольствием рассматривая поцарапанные руки и потирая грудь. Ничего, заживет за пару часов.

— Нельзя было сразу расширить лаз?

— Я старался этого избежать. Теперь он не так надежно укрывает нас.

Обреченно вздохнув, я прислонилась спиной к скале. Теперь надо ждать.

— А зачем твои подруги носят одежду на два размера меньше?

Подняв на коллегу глаза, я заметила, что он уже отвлекся от ран и с любопытством смотрит на меня.

— Женщине бывает очень сложно порой признать, что она прибавила в весе.

— Но… это же неудобно…

Я лишь пожала плечами, не став спорить.

— Одной из них была Лиля, которую убили?

Я кивнула.

— Приехав сюда, я ожидал увидеть тебя пышущей гневом. А ты так спокойна.

Покрыв глаза, ответила:

— Возможно, тебе покажется странным то, что я сейчас скажу, но, помогая творцам, я как никто знаю, что месть — это то блюдо, которое подают холодным. Лиля ушла и живым нужно жить дальше… Но однажды, когда придет время, я отомщу.

— Откуда в тебе все эти знания? Как можно знать, что надо делать, чтобы разрешилась ситуация, или что произойдет в результате тех или иных действий?

― Откуда ты знаешь, что если порезать палец, будет больно? — задала встречный вопрос.

― Может потому, что резал?

― Но ведь ты еще до первого раза об этом знал.

― Это опыт других.

― Может быть, и у меня в этом деле так же? С другой стороны, не хочешь же ты сказать, что я владею опытом многих поколений творцов?

― Ну что ты! Ты…

― Просто знаю.

Калеб улыбнулся, а я неожиданно вздрогнула. В этом времени появился еще один творец и это точно не моя бабушка.

— Пора, — ответила на невысказанный вопрос Родригеса, тот, мигом преобразившись в бойца, осторожно выглянул из укрытия.

— Это Яр.

Удивленно вскинув на Калеба глаза, я поняла, почему Южный филиал решился на изменение расстановки сил. Уже два творца первой степени из трех очень сильны.

— Какой у него дар?

— Он воздушник.

— Значит, боевой. Это очень плохо.

По глазам Калеба я видела, что он со мной согласен, а значит…

— Прости, но сегодня тебе придется более активно участвовать в операции, чем планировалась ранее.

Решительно кивнув, я встала и Родригес склонился ко мне, объясняя свой план.

Спустя несколько минут мы перебежками двинулись за плато, огибая скалу, под выступом которой должна была спрятаться Ольга Орлова.

— Нам наверх, — еле слышно прошептал Калеб.

— Погоди, но ведь не будет же он убивать Ольгу…

— Он может убить динозавра, изменяя тем самым ее жизненный путь. Это очень рискованно, но не так непредсказуемо, как смерть. Видимо, у третьей корпорации довольно сложное положение и это прекрасно.

Я проследила, как Калеб первым запрыгнул наверх, потом присела и, оттолкнувшись, последовала за ним.

Пока шли к нужному месту, Родригес подобрал для меня хорошую дубину, чтобы, если что, я смогла хоть как-то защитить себя. Страшно было, аж колени подгибались, вряд ли мне здесь помогут боевые искусства.

Прикрывая спину Родригеса, я заняла оборонительную позицию и стала краем глаза подсматривать, как тело творца охватывает голубое сияние, а в руке материализуются молнии и сгустки энергии.

Это заметила не только я, но и наш противник. Уходить ему было нельзя, дважды в одно и то же место нам не вернуться, а значит будет бой. Только бы успеть до того, как появится Ольга.

Я как раз глянула на таймер в руке, что отсчитывал время, поэтому вздрогнула, когда с руки Калеба начали одна за другой срываться молнии, они разбивались о воздушные потоки, что полетели нам навстречу. Буря разразилась нешуточная.

— Как все скверно! Очень, очень скверно…

Долго смотреть эпическую битву мне не судилось, логично было предположить, что на подобный шум скоро сбегутся хищники, на мое везение, хищник пока был только один.

До нашей скалы быстро добежал динозавр небольшого размера, если не ошибаюсь, велоцираптор. И мне еще стоило благодарить Бога, что это не тираннозавр.

Несколько секунд мы с ним пристально смотрели друг на друга, а потом он зарычал и, подпрыгнув, бросился на меня, но я находилась выше, чем ему было по силам достать, хотя дубиной по роже получить успел.

— Что происходит? — нервно спросил Калеб.

— Ты там не отвлекайся и заканчивай быстрее. Время на таймере неумолимо подходит к концу, а велоцирапторы — стадные животные и скоро к нам может присоединиться вся семья.

— Я понял тебя. Сейчас я выложусь в атаке по полной, но тебе тогда придется самой тащить меня сквозь время домой.

Не усвоившая с первого раза, что ей здесь не рады, животинка предприняла новую попытку вцепиться зубами в меня. Но вцепилась в дубину.

— Делай что хочешь! — крикнула напарнику, пиная динозавра.

А я еще думала, что навыки самообороны не пригодятся. Ужас!

Снова потерпев неудачу, велоцираптор немного отбежал назад и, видимо, решил подумать. Вот же хитрая тварь!

Виляя пятой точкой, он явно примеривался, как бы поудобнее запрыгнуть и вцепиться в меня, а я заняла оборонительную позицию и теперь старалась расположиться так, чтобы встретить врага во всеоружии.

Приноровившись, ящер предпринял новую атаку и практически допрыгнул. Теперь он повис, цепляясь за край лапками, но дубина, методично опускающаяся на его голову, не позволила осуществиться мечте.

Руки от тяжести оружия уже начали неметь, а передышка оказалась совсем небольшой, пока динозавр внизу тряс головой и приходил в себя. Но вот он, полный ярости, снова бросается на меня и получает сильный разряд молнии в грудь.

Ящер упал, но и Калеб тоже.

— Ты как? — подскочила я к нему, бросая дубину и опускаясь на колени.

— Прости, что сразу не помог, нельзя было отвлекаться.

— Кто победил?

— Я, как видишь. Хотя, думаю, Яр еще живой.

— Не переживай, мы обязательно это исправим в следующий раз, — я заботливо убрала волосы со лба мужчины.

— Ты меня успокоила. Давай домой.

Сверившись с часами, убедилась, что уходят последние минуты.

— А если здесь появится семья этого велоцираптора?

— Нет, здесь скоро будет тираннозавр, а с ним они не станут тягаться.

Вздохнув, я обхватила мужчину обеими руками и мы рывком отправились обратно. Тело пронзила сильная боль, и вот уже два тела лежат в Цитадели в комнате переноса, а я, даже несмотря на плачевное самочувствие, успела поразиться своим действиям на задании.

Я дралась с динозавром! Кому скажи — не поверят. Откуда во мне взялось столько смелости, которой раньше и в помине не было? И какие открытия меня еще ждут завтра?

***

Утром через пару дней дверь в мою спальню распахнулась, и в нее вошел человек.

— Альберт, побойся бога, еще рань глухая! — отреагировала я на расшторенное окно.

Комната тут же наполнилась светом.

— Это не Альберт, а я. Ты сегодня должна меня развлекать.

Поняв, кому принадлежит голос, я резко села на постели и круглыми глазами уставилась на творца.

— Что ты здесь делаешь? В комнате незамужней девушки?

— Ну, раз Альберту позволено здесь находиться, то я решил, что не помешаю. Пора вставать! — радостно провозгласил Родригес.

— Жаворонок, — констатировала я очевидное и, рухнув обратно на постель, застонала: — За что?!

— Я могу отнести тебя в ванную в одеяле, если тебе тяжело.

— Нет-нет! — вскочила я. — Сама управлюсь.

И, оглядев надетые на Калебе легкую водолазку и джинсы, добавила:

— Очень советую надеть брюки потеплее, сверху на водолазку свитер, плотные носки и хороший пуховик.

— Я не настолько мерзлявый.

— Ну-ну!

Я встала и как была, то есть в майке и трусах, направилась в ванную, по дороге заметив, что Калеб смотрит в другую сторону.

Сборы не заняли много времени, как и поездка, и вот спустя некоторое время мы уже приземлились в центре Петербурга.

— Ну что, — выдохнула клуб пара, — у нас сегодня большие планы.

И переслала Калебу на телефон наш план мероприятий.

Тот, взглянув, воскликнул:

— Ты шутишь?! Да мы за неделю столько не осмотрим!

— Ну, ты ведь живешь в двадцать втором веке! Все получится, но времени терять нельзя.

Продвигались мы действительно быстро, я только и успевала показывать ошарашенному Калебу здания музеев, памятники прошлого, но и не только. Он даже задал пару вопросов.

После чего я потащила его на крейсер «Аврора», творец смотрел на него в потрясении.

— Я, конечно, видел картинки, но вживую — это совсем другое!

— Он не раз восстанавливался и ремонтировался, но его сумели сохранить практически в неизмененном виде. А как на его борту дрался князь Путятин, вот кто был настоящим аристократом!

— Ты что, была на нем во время сражения?

— Конечно. Я помогла князю выжить. Ах, какой был мужчина, таких сейчас уже нет.

Встретив подозрительный взгляд Калеба, уставилась на него совершенно честными глазами. Хотя я действительно спасла князю жизнь, и он как человек меня очень впечатлил, но это не мой тип мужчины.

Петербург двадцать первого века на буклете произвел на Калеба не меньшее впечатление, как и сама башня Мира.

— Понравилось? — гордо спросила, тоже любуясь башней.

— Она прекрасна, но восхищает меня другое. Петербург — это город, который замер вне времени. Он же практически не меняется.

— Может, когда все это закончится, я покажу тебя столицу в разное время.

Мы оба знали, что после завершения операции мы снова станем творцами соперничающих филиалов, но вдруг случится чудо?

Я усмехнулась и продолжила экскурсию.

Ботанический сад БИН РАН Калеб не оценил, хотя за последний век его расширили и модернизировали. Родригес согласился, что здесь красиво, но не понял, почему сад считается достопримечательностью, и его совершенно не волновало, сколько поколений императоров могли нюхать здесь ромашки.

Прогулка по городскому саду его тоже не вдохновила. Не послушавшись меня, творец довольно быстро промерз и предложение посетить государственный Русский музей воспринял как манну небесную.

В самом музее, проходя мимо достопримечательностей, он жаловался:

— Тут не топят, что ли?

Я вздохнула и решила впредь выбирать места потеплее, поэтому показала несколько домов знаменитых людей: дом Дельвига, дом Мертенса, дом Перцова и дом Чичерина.

Дальше последовал Исторический центр Санкт-Петербурга и находящиеся там комплексы памятников, соборы и церкви.

Вот тут Родригес меня понял, хоть и частично. Он был католиком и понимал, что вера для народа — это опиум и с неподдельным интересом рассматривал храмы и слушал их истории.

Когда мы отправились смотреть памятники, Калеб, шмыгнув носом, спросил:

— Почему ты мне не показываешь дворцы Петербурга?

— Это императорская собственность. Причем дворцы есть не только в пределах города. Туда можно входить только по приглашению. Но не переживай, я устрою тебе такую возможность.

Но совсем добило творца, когда вечером я его, совершенно измотанного, повела смотреть кладбища. Сначала я провела шокированного мужчину на одно, рассказывая, какие знаменитые люди здесь похоронены, потом мы перебрались на Пискаревское мемориальное кладбище. Вот там практически синий от холода Калеб не выдержал и спросил:

— Вера, зачем мы ходим по кладбищам? Так ты отдаешь дань уважения своим родственникам?

Удивленно посмотрев на него, объяснила:

— Нет, конечно. Это же достопримечательность.

— Кладбище?!

— Да. Знаешь, сколько знаменитых людей здесь покоятся?

Остолбенев на некоторое время от культурного шока, мужчина неожиданно подхватил меня на руки и понес прочь.

— Что ты?!.

— Пока я окончательно не замерз, надо уходить отсюда. Я лучше познакомлюсь со всеми этими прекрасными людьми лично. Благо, у нас есть такая возможность.

— А я говорила одеваться теплее…

Не договорив, я умолкла и стукнула Калеба по плечу. Тот сразу остановился, словно почувствовав мое состояние.

— Что случилось? — он поставил меня на землю.

— Я уверена, что за нами сейчас наблюдают. И не один человек.

— Ты полагаешь…

— Я не знаю, чувствую чисто интуитивно.

— Пошли отсюда побыстрее, здесь очень выгодное место для засады.

И меня быстро поволокли на выход.

— Ты должна меня покормить и согреть.

— Мы уже ели и ты съел огромное количество еды!

— Те перекусы в забегаловках не считаются. У меня растущий организм!

Я остановилась около нашей машины, посмотрела на окоченевшего Калеба, у которого разве что сосульки из носа не торчали, и строго сказала:

— Хорошо. Хочешь согреться, согреемся и поедим. Но пообещай делать все, как я попрошу.

Калеб прищурился и пристально посмотрел на меня. Я уточнила:

— Не доверяешь?

— Согласен, — у меня было его обещание.

И я повезла мужчину из Южной Америки в русскую баню. Предварительно договорившись обо всем по телефону, забронировала отличное место. Когда мы вошли внутрь заведения, отделанного в колоритном стиле народных традиций, Родригес, следуя за мной, печально спросил:

— Мы что, снова в музей?

— Нет, — улыбнулась я и, заведя его в предбанник с раздевалками, показала на мужскую часть.

— Иди туда и раздевайся. Там есть мужчина, он все объяснит.

У творца, еще не перестроившегося после осмотра достопримечательностей, случился шок.

— Зачем? — попятился он от меня.

— Буду покушаться на твою честь.

Калеб остановился и оценивающе посмотрел мне в глаза, подозревая, что я над ним просто издеваюсь. Правильное подозрение.

— Да пошутила я! Не трону я тебя…

А внутри все расстроенно заныло.

— Если выбирать между тобой и мужиком в раздевалке, то я весь твой. Я придерживаюсь исключительно традиционных взглядов на отношения.

Теперь уже я подозрительно уставилась на творца. Но, присмотревшись, все же решила, что он говорит серьезно.

— Этот сотрудник просто консультант. Он объяснит, чем и для чего пользоваться, и уйдет, — возвела я очи горе.

— Хм… — протянул Калеб и двинулся к двери, правда обернувшись по пути два раза.

А я тоже побежала переодеваться, мне еще с парильщиками нужно было поговорить. И когда мужчина, замотанный по пояс, вышел обратно, я восседала на лавочке около стола, сама замотанная по грудь и практически капала слюной при виде шикарного и на мой вкус идеального тела мужчины.

Сильные ноги, накачанный торс и косая сажень в плечах… Ух!

— Ну, что делаем теперь?

— Пойдем, — поманила я Родригеса.

Надо было видеть его лицо, когда творец узрел трех крепких мужиков с хорошими дубовыми вениками.

— Калеб, это традиция и ты обещал, — начала быстро я.

На меня перевели тяжелый взгляд.

— И давно она у вас?

— Не одну тысячу лет, — ответила серьезно.

— Что ж… — с сомнением протянул мужчина и все-таки пошел париться.

Я же с робкой надеждой, что он там не переломает служащим руки и ноги, отправилась в соседнюю женскую парилку.

И снова я управилась раньше Родригеса, выйдя после душа к уже накрытому столу. Осмотрев разносолы и выпивку, довольно улыбнулась и бросила взгляд в висевшее напротив зеркало.

Распаренная, улыбающаяся и какая-то другая. Я была сейчас не похожа на себя. Раньше я больше закрывалась, прятала свою уязвимость и отличалась удивительной флегматичностью, словно спала, а теперь вдруг проснулась и стала собой, стала сильнее.

Может, это появление Калеба так на меня повлияло? Нет, Вера, нельзя в него влюбляться, потом больно будет. Но перед глазами против воли предстал полуголый Калеб. Чтоб его!

Взяв со стола бокал с водой, пригубила, а в следующее мгновение меня обдало жаром и вспышкой острого желания и я, подавившись, закашлялась.

Тяжелая рука похлопала меня по спине.

— Осторожнее, — предупредил творец, присаживаясь возле стола и с улыбкой поглядывая на меня.

— Ну как, согрелся? — я напустила на себя невинный вид.

— Да, — хмыкнул Калеб. — Думаю, первый раз мужчинам удалось избить меня вениками и уйти безнаказанными.

— Вот и ладушки, — порадовалась я, опускаясь за стол напротив мужчины. — Теперь согреваемся дальше. На столе ты видишь традиционную русскую кухню разных времен. Выбирай что понравится. Но сначала выпьем.

— Водка, — хмыкнул творец, кивая на внушительный графин.

— Это знаешь?

— Кто же не знает ваш напиток!

— А что вы предпочитаете у себя дома? — спросила я, разливая.

— Ром. А если из традиционных, то пульке или чичу.

Я слышала об этих напитках и знаю, что по крепости им не сравниться с хорошей водкой.

— Что ж, за нас, — предложила я тост.

Мы чокнулись и выпили. Калеб выдохнул и сразу заел, как и я.

Кидая взгляды на его тело, я хорошо понимала, что опьянеть в связи с разницей в весе могу быстрее, но, в отличие от гостя, умею грамотно пить. И откусила еще хлеба с маслом.

Спустя четыре часа, уже глубокой ночью, я, пошатываясь под весом тяжеленного тела пьяного мужчины и сама не особо трезвая, пыталась погрузить Калеба в транспорт. Получалось это у меня из рук вон плохо. Но после получаса мытарств я назвала автопилоту пункт назначения и мы полетели.

Сказать, что дома нас ждал нерадостный прием — это ничего не сказать.

Первым, что я увидела, было полное ярости лицо Иван Ивановича и совершенно ошарашенное и расстроенное лицо Алонсо. Родригес уже отключился и поэтому следующими, кто со мной поздоровался, были Роберто и его ребята с ехидными, словно у гиен, улыбками. Они сегодня весь день нас сторожили, хотя мы их и не видели.

— Вера, как ты могла его напоить? Я тебя об этом просил? — возмущался Ратский.

— Мы были постоянно у всех на виду! — внесла ясность я. — А потом он замерз. Я его согрела.

— Водкой, — пробухтел Алонсо.

— Баней! — возмутилась я.

Меня вел один из ребят Роберто, а сам он с еще парочкой мужчин несли Родригеса в его спальню. Моя оказалась ближе, и мы остановились рядом с ней.

Роберто, развернувшись и тяжело дыша, сказал мне:

— Вера, я под впечатлением, что вы смогли погрузить этого мамонта в машину, и в восхищении от того, как вы провели вечер. Но прошу на будущее: выбирайте времяпрепровождение с меньшим количеством передвижений.

Я лишь радостно улыбнулась, главы застонали, но мне уже было все равно: закрыв дверь и кое-как раздевшись, я завалилась спать.

Глава 6. Ловись, рыбка, большая и маленькая

Калеба должно было радовать одно — задание нам предстояло выполнять в жарком и даже знойном месте — Вавилоне.

До этого момента я еще ни разу не была в этом прекрасном городе, особенно не в период его окончательного упадка. Сейчас мне представилась возможность посмотреть великолепный Вавилон с его висячими садами, которые бывший царь перевез в это безжизненное и сухое место ради своей царицы, дабы доказать ей свою любовь.

Потрясающая романтичная история и даже слегка прикоснуться к ней удивительно приятно.

В моем времени город находится недалеко от Багдада, а во времена Александра Македонского подобного арабского поселения вовсе не существовало.

Осмотревшись по сторонам, вдохнула сухой жаркий воздух и едва не закашлялась. Вода в этом месте роскошь и осадки выпадают только зимой, которая длится всего восемь недель. Ну, а летом жара достигает и шестидесяти градусов, и песчаные смерчи несутся над высохшими полями, угрожая жизни человека и животных.

— Ну что, пойдем? — Калеб, позволив мне насмотреться на древний город, что возвышался вокруг нас, прикоснулся к моей руке.

— Очень неуютно чувствую себя. У Македонского служили незаурядные люди, вдруг кто-то сможет нас увидеть?

— Не думаю, что здесь есть еще гении, кроме полководца, такие личности редко уживаются рядом друг с другом.

— Вот и проверим, — я решительно шагнула в сторону резиденции полководца, мне не терпелось увидеть сады.

Шагая по улицам к пункту назначения, я рассматривала снующих по городу людей, одетые в причудливые балахоны.

В городе, где изобрели лунный календарь и определили длительность недели в 7 дней, пользовались солнечными и водяными часами. Знакомые нам названия звезд — Сириус, Орион — тоже родом из этой колыбели древней цивилизации.

Для города это был обычный день, наполненный жарой и пылью. Летнее в солнечном мареве казалось, что рыжие стены расплываются многоэтажных домов и стихали шумные базары, через которые проходил небывалый поток товаров — дешёвых рабов, золота и драгоценностей, добытых армией на индийских границах. Легко полученная награда, легко уходящая добыча.

Пройдя напряженный путь, полный опасений и настороженности, мы с Калебом попали в висячие сады, поражающие своей небывалой красотой. Единственное место в Вавилоне, где царствовало мягкое тепло и свет солнца, где слышалось журчание ручейков, а легкие наполнял запах трав и цветов.

Именно здесь мы нашли Александра, великого полководца, ещё живого, здесь он замер в последний раз, стремясь к своему бессмертию, в желании остаться в мире, который еще не весь покорился ему.

Но круг замкнулся и из-за противостояния, имеющего место в будущем, один из творцов Южного филиала отправился сюда и отравил великого полководца. Тот должен был умирать медленно, в агонии, в течение длительного времени.

Столь великий человек привнес бы в историю и в развитие мира мало хорошего, состояние полководца отразилось бы на многих странах. Он ведь уже готов к завоеванию Египта и походу на Запад, чтобы подчинить себе Карфаген, Италию и Испанию и дойти до Геркулесовых столпов.

Но сегодня в Вавилоне мы с Калебом прервем его жизненный путь, иначе полководец прервет наш.

Изначально мы договорились, что я проверю свои способности и то, как они действуют на гениев. Склонившись, я поднесла руки к голове мужчины и, не обращая внимания ни на замерших в ожидании приказа слуг, ни на посторонние звуки, попробовала воздействовать. К своей радости, уловила хоть и слабый, но отклик.

Кивнув Калебу, дала ему знак приготовиться и стала погружать полководца в полудрему, чтобы тот не заметил, когда его будут колоть, тем самым убивая.

Погрузившись частично в сознание нашей жертвы, я едва не вскрикнула от захвативших меня эмоций великого человека.

Тот боялся, но боялся не смерти, ведь он часто с ней сталкивался. Невозможно смириться с мыслью о собственной кончине тому, кто сравнивал себя с богами. Александр не хотел умирать здесь, в пыльной духоте чужого города, на чужой земле, где не чувствуется ничего родного, нет тенистых дубрав Македонии, не хотел умереть, не завершив своей миссии. Разве он может уйти из жизни, не увидев и не покорив Запад?

Однако все уже было решено, и успокоенный мной, погрузившийся в легкую дремоту Александр Македонский вдруг неожиданно для своих слуг ни с того ни с сего вскрикнул, а я смотрела, как Калеб прячет прибор.

Сделав свое дело, мы ушли из прекрасных висячих садов, растущих не только на воде, что день и ночь качали из Евфрата, но и на крови рабов, что умирали ради чуда, не предназначенного для Вавилона.

А через несколько часов все было кончено, Владыка Востока Александр Македонский умер, а следом за ним погибнет и Вавилон.

Еще один сегодня умер раб

Без слов пощады, злости и обиды.

Над ним сомкнулся многолапый краб —

Висячие сады Семирамиды.

Влюбленный царь не смог снести упрек.

Он не жалел ни денег, ни рабов

Для радости супруги благородной.

Рабы построят сад в кратчайший срок.

Они — рабы, не нужно им гробов,

И почва станет дважды плодородной!

Восходит человечества заря,

И истины пока что не избиты.

О чем-то тихо ветру говорят

Висячие сады Семирамиды...

(А. Лебедев)

***

Утром уже я вошла в комнату Калеба, когда он спал. Специально ради такого дела поставила будильник. Мужчина, раскинувшись звездой посреди постели и закутавшись при этом в одеяло, мирно посапывал.

Я рывком раздвинула шторы и направилась прямиком к кровати, чтобы растолкать творца. Тот, разлепив глаза, удивился:

— Вера? Что ты здесь делаешь?

— Тебя бужу.

— А сколько времени?

— Четыре утра.

Застонав, мужчина накрыл голову подушкой.

— Принесу воды.

На меня недоверчиво посмотрела из-под укрытия.

— У нас сегодня второй день «обычной жизни для живца».

До того как Родригес поднялся, все, что я услышала, было ругательствами на испанском.

— Надеюсь, сегодня мы не будем мотаться?

— Нет, — улыбнулась я, — но ты должен одеть ту теплую спецодежду, что тебе принесут.

Не дождавшись ответа, сама отправилась передаваться.

Около машины Калеб лишь спросил:

— Мы ведь не будем в такую погоду заходить в воду?

— Нет, — покачала головой я, и мы отправились в деревеньку недалеко от Цитадели. Весь путь занял у нас всего несколько минут, потом немного пешочком и мы… на озере. Примерно на его середине.

Там нас уже поджидал пожилой мужчина, закутанный ничуть не хуже нас, зато с широкой улыбкой.

По лицу Калеба ясно было видно, что он не понимает, чему можно улыбаться в четыре утра, когда на улице собачий холод, а мы находимся в снегу посреди чистого поля.

— Калеб, познакомься, это Дмитрий Михайлович. Он живет здесь неподалеку.

— Рад знакомству, — вежливо кивнул творец, пожимая руку.

— Дмитрий Михайлович, это как раз и есть наш познаватель русских традиций.

— Познавать — это хорошо, — хмыкнул в усы мужчина. — И парень здоровый. Помоги-ка просверлить три горловины.

— Чего? — удивился Родригес.

— Вот, втыкаешь это приспособление в лед и крутишь.

— Мы что, на льду?! — в панике начал оглядываться творец.

— А где же еще? — неподдельно удивился Дмитрий Михайлович и заставил-таки Родригеса сверлить горловину. Когда все было готово, Михалыч сам прикормил рыбу, дал специальные удочки и объяснил, как ими пользоваться.

— Мы что, утром, в мороз, будем ловить рыбу?! — все еще неверяще спросил Калеб.

— Да, — подтвердила я, уже усаживаясь.

Автоматически на свое место опустился и творец.

— Просто сидеть и ловить? — ещё раз уточнил он.

— Да, — подтвердил Михалыч.

— А потом?

— Потом жарить и есть.

— Да мы здесь заледенеем! — решил пожаловаться Калеб.

— Мы тепло одеты, да и грелка есть.

— Грелка?

Михалыч вытащил бутылку водки. Опознав напиток, Калеб застонал.

— Тихо ты, рыбу распугаешь! — шикнул на него мужчина, и мы погрузились в процесс ловли.

Не сказала бы, что все получали от происходящего удовольствие, но так всегда бывает до первой рыбки. Домой мы вернулись окоченевшие, но счастливые, в отличие от группы боевиков. Те пришли вместе с нами все обмороженные. Но я выполнила их пожелание: мы практически не передвигались и ловили рыбу… большую и маленькую.

Боевики на следующий же день слегли с простудой и температурой. Что тут скажешь — южный тип.

Вот только улова, на который мы рассчитывали, пока так и не получили.

***

Следующее задание выдалось не таким теплым и знойным, как предыдущие. Мы оказались в золотую эпоху викингов на узком берегу Ладожского озера.

Сначала эти северные воины начинали свои завоевания с Западной Европы, с Восточной серьезных конфликтов не наблюдалось. Многие исследователи выдвигали разные предположения и лишь в две тысячи сорок восьмом году на северной стороне озера, на дне, в одной из глубоких впадин, был обнаружен скандинавский корабль, вернее то, что от него осталось.

Ученым удалось установить, что люди, плывшие на нем, кого-то преследовали. Вариантов было не так много, а наши аналитики свели количество этих вариантов к минимуму.

— Почему ты считаешь, что скандинавы преследовали именно Рюрика с братом? — Калеб недоумевал.

— Потому что именно с них и началось государственное становление Руси, впрочем и название свое страна получила от слова «русич». Ты представляешь, что будет, если сейчас убить Рюрика?

— Плохо будет?

— Это слабо сказано. И подсуетились здесь наверняка или Ашер, или Яр, причем, скорее всего, среди преследователей находится творец, хоть и слабенький. Сам понимаешь, в это время корпораций не было и возможность договориться существовала очень большая. А значит, это еще один уровень расчетов, который мы не учли.

— И как ты узнаешь, верна теория или нет?

— А я тут на что? — хитро улыбнулась я. — Ты, главное, выполни свою задачу и останови погоню.

— Я тебя не разочарую, — улыбнулся Калеб.

Мы удобно устроились на берегу, успели перекусить и отдохнуть, понаблюдать за первым кораблем, который прошел через Ладогу. Нас, естественно, не заметили. Пора было подниматься и начинать готовиться к появлению второго корабля.

Но так как работать пришлось бы в основном Калебу, я непозволительно расслабилась и не заметила, как сзади ко мне подкрался мужчина и, схватив за волосы, приставил к горлу нож.

Я замерла, Калеб резко обернулся на шум. Едва он заметил, что меня взяли в заложники, черты его лица словно заострились, глаза прищурились, а взгляд заледенел и полыхнул желтым. Выражение лица стало хищным.

Викинг, прижимавший меня к своей кольчуге, сказал что-то на не понятном мне языке, Родригес только криво усмехнулся.

— Не двигайся.

— Как он попал к нам на берег?

— Переместился в будущее с целью устроить все так, дабы не пострадал их корабль.

— Он не знает, что мы такие же?

— Думаю, он не знает, что такое творец первой степени. Думает, все такие же слабенькие, как он.

— Сейчас я ему объясню…

— Вера, не смей! Я сам!

Не слушая вопли в голове, я чуть отклонилась назад и, изловчившись, ударила по незащищенному горлу, при этом нож викинга вошел в кожу и порезал ее. По шее потекла струйка крови.

Не ожидавший от меня такой прыти, воин ослабил хватку и отвлекся, пытаясь отдышаться после удара, это позволило мне вывернуться и метнуться подальше.

— Отойди от него! У тебя же нет активного дара! — прорычал Калеб.

— А тебе нельзя тратить силы понапрасну. С минуты на минуту появится корабль, так что иди и жди.

Выхватив из-за пояса закрепленный там нео-шест, нажатием кнопки выдвинула на концах лезвия и приготовилась к обороне.

Противник, завыв и наклонив голову, как бык, побежал на меня, размахивая при этом мечом. На автомате отскочила в сторону и удивленными глазами смотрела, как мужик пролетает мимо.

Калеб, также засмотревшись на это действо, едва не пропустил корабль, поэтому, выругавшись, швырнул электрическую молнию в шлем викинга. Тот рухнул как подкошенный.

Я сложила руки на груди и недовольно посмотрела на Родригеса. Творец хмыкнул и ответил вслух:

— Ты маленькая и слабая. Тебя беречь надо.

И пока я пыхтела, пытаясь воспламенить его взглядом, Калеб развернулся к кораблю и поднял руки вверх. Сначала ничего не происходило, а потом вода забурлила и из нее, искажая пространство, волной начала подниматься энергия. Внезапно вся эта мощь обрушилась на корабль.

Я явственно видела, как полетели во все стороны доски и щепки и как пробитый корпус быстро погружается в воду.

Команда кричала, шумела, люди прыгали в озеро и устремлялись в сторону ближайшего берега, а наше задание было выполнено.

Оторвала взгляд от корабля, что уже практически ушел под воду, только когда Калеб взял меня за руку, а незваный творец растаял во времени.

— Как ты?

— Любая стихия содержит в себе колоссальную энергию, правда ее трудно высвободить. Пойдем домой, пока я не свалился на месте?

Так и не придя пока в себя, я кивнула и отправилась за Калебом.

***

Сегодня, стоя перед зеркалом, я собиралась с особой тщательностью. Как-никак мне предстоит пойти на званый обед к императорской чете с кавалером. И мой спутник не простой приглашенный, а гость нашей империи, один из первых и важных представителей Западной корпорации.

Нужно выглядеть безупречно.

На моих губах появилась ехидная улыбка.

После рыбалки оба главы взяли с меня слово, что все последующие мероприятия я буду согласовывать с ними. И я согласовала. Они не были против, к тому же императорам не отказывают.

А после банкета у нас будет время, чтобы прийти в себя — мы отправимся на закрытое оперное представление, только для избранных. Но что самое забавное, так это лицо Калеба и его паника, которую я могу чувствовать.

В чем-то я его понимала: меня с детства обучали как дворянку, а он не знает о существовании других приборов, кроме вилки, ложки и ножа, тем более о правилах поведения в светском обществе.

Сейчас с Родригесом занимается специальный преподаватель, но ощущая внутреннее раздражение творца, которое со временем только увеличивается, я заранее могла предсказать успешность уроков.

Ты поможешь мне.

Он не спрашивал, он констатировал факт.

А если меня посадят далеко от тебя?

Не посадят, я позаботился об этом.

А дальнейший светский раут в Большой императорской гостиной?

Я плохо понимаю и говорю по-русски.

Вряд ли последнее у тебя получится.

Посмотрим.

Через полчаса я спускалась по лестнице Цитадели в теплом, но элегантном платье зеленого цвета. Из украшений на мне был комплект из жемчуга, принадлежавший когда-то прабабушке и прекрасно оттеняющий мою кожу.

Косметики я нанесла самый минимум, и единственным моментом, вызывавшим сильное раздражение, было наличие перчаток. Терпеть не могу закрывать руки!

Сосредоточившись на них, я даже не заметила взглядов собравшихся внизу мужчин и Калеба. Кто-то смотрел оценивающе, кто-то равнодушно, кто-то восхищенно.

Приблизившись ко мне, Родригес склонился к моей руке.

— Вы абсолютно очаровательны сегодня.

— Это же ни на что не похоже! Зачем вы сгорбили спину? Вы что, горбун? И не надо столько времени слюнявить даме руку, достаточно пары мгновений. А ваш поклон?! Объясните, для чего вы так выпятились вперед? Пытаетесь лучше рассмотреть… грудную клетку дамы?

Все это выпалил сухопарый старичок — непревзойденный мастер по обучению светским манерам. Я сама долгое время брала у него уроки. Увы, этого самого времени у Калеба совсем не было.

Лицо Калеба покраснело, он выпрямился, а я почувствовала эмоции небывалой силы, настоящую волну. Внутри все обожгло огнем, а свет в доме замигал и погас.

— Калеб, держи себя в руках! — подлетел к нему Алонсо.

— В руках? Да он же не владеет своим телом! Какие руки?! — воскликнул мастер Ефим.

Предчувствуя бурю, я подхватила старичка под руку и потащила его по направлению к выходу.

— Успокойтесь, Ефим Андреевич.

— Ах, Вера! Это такой трудный случай! А ты знаешь, что я свою работу делаю хорошо! Но он… И так мало времени… Совершенно никакого таланта! Никакой породы. Не то что ты! Одна из учениц, которыми я горжусь!

Похлопывая мастера по руке, я проводила его к распорядителю и попросила напоить чаем. Когда возвращалась, дневное освещение уже починили, а Алонсо что-то выговаривал Калебу на испанском.

— Думаю, нам лучше вылететь пораньше, сегодня обещали снегопад, — предложила я.

А еще у меня будет немного времени, чтобы успокоить Родригеса.

— Да, пожалуй. Чревато заставлять императора ждать, — заметил Ратский.

Конечно, Калеб уже видел достопримечательности столицы, в том числе и культурные памятники, и музеи. Но когда мы, взлетев с аэроплощадки, достигли центральной городской зоны с дворцовым комплексом, он внезапно замер, пристально вглядываясь вниз.

Там, в центре Петербурга, во всей красе раскинулся грандиозный ансамбль Зимнего дворца, многие века олицетворяющий величие и силу России. Он и сейчас выглядел по-настоящему великолепным. Особенно сейчас, когда являлся островком исторической и размеренно-романтичной России прошлого в современном техногенном мире. Дворец стал незыблемым символом величайшего наследия. Напоминал об истоках становления современной мощи и служил неизменным напоминанием о фундаментальной оси развития государства — о царской монархии. Его внешний и внутренний вид не меняли, стремясь соответствовать космофизическим веяниям современности. Наоборот, сохраняли чарующую помпезность и уникальную красоту истории. Дворец сам стал историей…

При первом же взгляде на него в душе мужчины пробудился невольный трепет восхищения. Дворец выглядел, как и было задумано, непохожим на другие. Особенным! Сильно выступающие крылья обращенного к Адмиралтейству западного фасада образовывали парадный двор. Такое же архитектурное решение было и у восточного торца здания.

Северный фасад, обращенный к Неве, был богато декорирован двухъярусными белыми колоннами, воспроизводящими эффектную игру светотени. Главный — южный — фасад, ориентированный на Дворцовую площадь, отличался тремя въездными арками. Светло-зеленая окраска стен выгодно контрастировала с белизной колонн. Декоративность здания еще больше усиливалась прихотливыми изгибами сложных карнизов и многообразными наличниками окон. В их композицию были включены головки амуров, львиные маски и причудливые завитки, характерные для стиля барокко.

Весь внешний вид когда-то царской резиденции призван сообщать о мощи и величии государства Российского.

Наш аэрокар на мгновение завис над Невой, лед еще не успел сковать реку и сейчас в ее темных водах полностью отражался дворец. А мириады снежинок, кружащих вокруг и облепляющие его стены и окна, добавляли мистической интриги общей картине. И хотя за время его службы дворец еще больше расширили, достроили и усовершенствовали, все равно все хозяева пытались сохранить первозданный облик и дух России с тысячелетними традициями.

Каждый знал, что Зимний дворец строился, словно великий и могущественный город в городе, со своими кухнями, конюшнями, прачечными и своей личной армией — дворцовыми гренадёрами и караулом из гвардейских полков. Все его здания соединялись между собой висячими переходами и залами, украшенными золоченой резьбой и бессчётным количеством зеркал. Зимний дворец даже в современном мире поражал размахом и воплощением величайшей архитектурной идеи.

По долгу службы и из-за происхождения мне часто приходилось здесь бывать. Пару раз посещала и личный кабинет Императора, расположенный на первом этаже. Бывала даже на третьем и четвертом этаже жилого крыла, где проживала вся царская семья.

Ходила и в музей, под который была отдана в свое время часть дворца, ведь простые люди тоже желали приобщиться к «высокому» искусству. Наверное, поэтому много лет назад один из императоров, стремящийся увековечить себя в молве народной, подписал указ о создании «Эрмитажа» — главного музея Российской империи, который активно поддерживала и содержала царская семья. Здесь были собраны богатейшие коллекции экспонатов и предметов искусства со всего мира.

«Сегодняшний Зимний дворец хранит память о разных эпохах и поражает причудливостью архитектурных фантазий даже моих современников. Кому как не ему хранить память о вехах истории, интригах и заговорах, и даже о смертях престолонаследников? Наверное, больше об истории знает лишь Корпорация…» — невольно размышляла я.  

Восхищение и потрясение читалось не только на лице Калеба, но и у остальных гостей.

— Здесь живет император?

— Да, Его императорское величество с семьей, — подтвердил Ратский.

— Кошмар, — пробормотал Калеб, остальные сочли за благо промолчать.

Он серьезно живет здесь один?

Услышав в голове ожидаемый вопрос, лишь улыбнулась.

Да.

Один?!

Нет, конечно. Есть еще слуги и гости. А здесь постоянно кто-нибудь гостит.

Все равно мало народу для такого дворца.

Ты бы так не говорил, если бы увидел, сколько гостей бывает на императорских балах.

От моего предположения, что он в принципе может это увидеть, Калеб вздрогнул, а я рассмеялась. Наши спутники с недоумением посмотрели на меня.

— Вспомнила забавную ситуацию, не обращайте внимания.

Не знаю, поверили мне или нет, но в этот момент двери большого зала распахнулись и нас пригласили на обед к императору и императрице.

Мы прошли сквозь три красивейших залы, являющиеся произведениями искусства, прежде чем оказались около столовой. Здесь мы задержались в одном из помещений, поджидая императорскую чету.

Через какое-то время к нам присоединились гости резиденции: посол Иордании с супругой, двоюродный брат императора, представители нескольких дворянских семейств и еще несколько приглашенных.

Я видела, как нервничают и переглядываются гости, сама же смотрела на это со снисходительной улыбкой. Когда-то я так же стояла и нервничала в ожидании тогда еще неженатого императора Алексея Четвертого.

Когда пред нами предстала императорская чета, я не без гордости в который раз отметила, что у нас очень представительный монарх. Высокий, крепкий, широкоплечий. Волосы темные, глаза светло-серые, "стальные". Недурен собою, но это скорее следствие уверенности в себе, чем какой-то особой внешней красоты. На шее заметен шрам от скользящего сабельного удара (в юности на императора было совершено покушение).

Императрица отличалась высоким ростом и стройностью, была черноволосой и зеленоглазой. Красивая нежной, одухотворенной красотой, безупречно сложенная, её можно было бы назвать обольстительной, если бы не строгая манера держаться.

Последовала церемония представления, потом мы вслед за венценосной супружеской парой переместились в столовую. В это время я спиной ощутила чей-то пристальный взгляд, а обернувшись, увидела кошмар моих последних лет.

Внутри все опустилось от обреченности, еще и, как назло, его посадили всего через два человека от меня. Вообще-то статус этого человека не позволяет ему находиться так близко к императорской чете, как мне или гостям империи, видимо он дал хорошую взятку, чтобы подобраться ближе ко мне.

Что случилось?

Карманов здесь.

Титул Карманова у меня язык не поворачивался произнести. За последние пару лет этот человек настолько мне надоел, что скоро я начну дергаться при одном только упоминании о нем.

Это тот молодой человек, который довел тебя до ярости? Я впервые ощущал тебя настолько невменяемой.

Это он.

Настроение с каждой минутой становилось гаже и гаже.

Если не ошибаюсь, он уже в течение нескольких лет навязчиво за тобой ухаживает и не дает проходу, не гнушаясь любыми методами.

Именно! И дернул его черт поспорить на меня со своими друзьями! Неужели так сложно понять, что он мне не интересен?

В этот момент мы, как по сигналу, оказались около своих стульев и лакеи отодвинули их, давая гостям возможность сесть.

Я ощущала, как не по себе было Калебу от того, что за ним ухаживает мужчина, пусть даже слуга. Я же давно привыкла к этому и не видела в ситуации ничего особенного. Просто дань традициям.

Дело не в том, способен Карманов понять или нет. Сначала был спор, но ты не ответила на его ухаживания. Согласись, красавец-мужчина, знатный, умный, с деньгами, а главное упорный, не знал отказов, а тут ты его совсем не оценила. Конечно, его зацепило. Теперь добиться тебя дело принципа.

И откуда ты все это знаешь?

Я мужчина. Какой вилкой есть второе?

Первой.

Посмотрев в сторону Карманова, я увидела, как он, практически не слушая своего соседа, пристально смотрит на нас с Калебом. Заметил, как мы обмениваемся взглядами при мысленном разговоре? Наверное, со стороны это выглядит странно, нужно быть осторожнее.

Ну и что мне делать?

Не переживай, сегодня мы решим эту проблему.

Я снова не удержалась и пристально посмотрела в смеющиеся глаза Калеба. Что он задумал?

Локти держи ниже и прижимай теснее к телу, иначе это будет выглядеть невежливо.

Родригес, несмотря на свои немалые габариты, постарался ужаться; сразу заметно — «удовольствие» от обеда он получает колоссальное.

Но тут нас отвлек император, которому главы корпорации рассказали что-то о нас с Калебом, поэтому пришлось нам обоим включаться в светскую беседу, а ведь почти весь вечер был еще впереди.

Самое интересное началось, когда все гости собрались в большой гостиной. Как только главы и император отпустили нас отдохнуть и пообщаться с другими приглашенными, Родригес отправился знакомиться поближе с гостями императора, а я буквально приклеилась к императрице, постоянно находясь около нее.

Не участвуя в разговорах замужних дам, коих здесь было большинство, просто потягивала чай и улыбалась.

— Вера, — неожиданно склонилась ко мне императрица, — вы сегодня молчаливы, как и всегда, но мне показалось, что в начале вечера настроение у вас было более веселым.

— Ваше величество… Я…

— Понимаю. Хотя сама я и рано вышла замуж, но еще не так стара, чтобы не разглядеть интерес определенного рода.

— Ваше величество прекрасно выглядит. Но я не совсем понимаю, о каком интересе вы ведете речь?

— Конечно же, о зарождающемся. Сложно не заметить, как вы и этот мужественный жгучий брюнет тянетесь друг к другу. Это понятно: творцы, особенно такие сильные, как вы, всегда испытывали тягу друг к другу. Тут сложно устоять.

— Я… Мой интерес дружеский, — решилась определиться с нашими отношениями.

— Может быть, — таинственно улыбнулась императрица и, склонившись чуть ниже, доверительно добавила: — Я понимаю, вы считаете свою страсть запретной, ведь он работает на корпорацию, которая является нашим соперником, и у ваших отношений не может быть будущего. Но могу вам сказать официально, от лица всей императорской семьи (а Алексей обсуждал этот вопрос и с Ратским), мы будем не против, если вы переманите его на нашу сторону. Мужчины так часто забывают себя, когда влюблены, а вы — девушка, наделенная неповторимым очарованием.

У меня запретная страсть?! Что за бред?! Когда это она у меня появилась?

— Э-э-э… Я, право, не знаю…

— Подумайте об этом, моя милая, — похлопала меня по руке императрица и чуть громче добавила: — Конечно, вы дружите. Это прекрасно, особенно в такое время.

Поискав глазами Калеба, увидела, что тот стоит неподалеку и смотрит на меня со смешинками в глазах. Не сомневаюсь, он слышал фразу про дружбу, хотя то, что было сказано тише, его ушей не достигло. И теперь мужчина веселился. Вот сейчас как подойду и как поведаю ему страшную тайну о нашей страсти и о моем долге захомутать его!

А то хорошо устроился! Стоит и бормочет что-то по-испански жене графа Инованова, а та, вся такая разомлевшая, уставилась на него, а сама ему в матери годится!

Но только я извинилась и сделала несколько шагов по направлению к Калебу, как дорогу мне преградил Карманов. Про него-то я и забыла!

— Добрый вечер, барон, — поздоровалась и только хотела обогнуть неприятного мужчину, как он ухватил меня за локоть.

— Вера, прошу вас, поговорите со мной.

— Я уже не раз объясняла вам, что не хочу с вами общаться. Если продолжите навязывать мне свое внимание, то я буду вынуждена просить свою семью оградить меня от вас.

Карманов опешил. Раньше я никогда не говорила с ним так резко, обычно старалась избегать конфликтов, а тут ощутила, как внутри буквально поднимаются ярость и решительность. Не моя ярость и не моя решительность.

Пока мой кавалер не опомнился, Калеб подошёл к нам и, пробормотав по-испански, что ему нужна помощь в переводе, утащил к своим собеседникам.

— Спасибо.

— Тебе стоило и раньше быть с ним порешительнее.

Ощущая спиной тяжелый неприятный взгляд, не могла не поделиться сомнениями:

— Не думаю, что это поможет.

— Ему же хуже. Тогда буду учить его не докучать женщинам. Я умею объяснять доходчиво.

Глаза Калеба блеснули синим, и я почему-то ему поверила.

Глава 7. Трагедия в трех актах

В театр мы входили, разбившись на пары, в которых часто выполняли задания. Главы корпораций нас на этот раз не сопровождали, у них были дела с императором и министрами, и мы смогли немного расслабиться. Почувствовать, так сказать, хоть какую-то свободу.

Раздевшись и оставив верхнюю одежду в гардеробе, я снова с удовольствием оглядела Калеба в черном вечернем костюме. Несмотря на крупное телосложение, ему удавалось выглядеть гибким и элегантным.

— Все-таки очень удачный выбор костюма, — подхватила я, беря его под руку.

— Тебе тоже очень идет зеленое, в особенности из-за глаз, — усмехнулся Родригес. — Никогда не видел таких ярких, изумрудных.

— Цвет передается из поколения в поколение, словно клеймо Разинских.

Пропуская меня вперед, Калеб положил ладонь мне на спину, обнаженную вырезом, и по коже пробежал разряд, пронзая все тело, коленки слегка подогнулись.

— Калеб! — шикнула я на него. — Осторожнее со своей силой.

Слегка ошарашенный мужчина стоял и растерянно смотрел на свою ладонь.

— Извини, я не специально. Погуляем среди гостей по коридору?

— Нет, пойдем в ложу. Здесь Карманов.

— С чего ты взяла? — нахмурился творец.

— Снова чувствую его тяжелый взгляд, практически с того момента, как мы вошли. Но пока не могу разглядеть его среди гостей. Нет настроения встречаться с этим типом.

— Кажется, наша комедия продолжается? Во время обеда был первый акт, в гостиной — второй, теперь будем ждать третий?

— Надеюсь, что нет. Жалко, что он не творец.

— Почему? — удивился Калеб.

Неужели подумал, что я могу позариться на этого параноика?

— Я не только могу чувствовать творцов и помогать им, но и могу влиять на них. Увы, он человек, а с ними мне всегда было трудно.

— Всем нам непросто. Но ты не думала, что, будь он творцом, ты могла бы в него влюбиться?

Я на несколько секунд задумалась, а потом решительно покачала головой:

— Нет.

Калеб только рассмеялся. Зал начал темнеть и буквально через минуту мы погрузились в мир прекрасных арий и бередящих душу чувств. Древний театр, видевший не одно поколение зрителей, был прекрасен. Как и сама постановка. Но что-то мешало мне до конца отдаться удовольствию от представления.

Я чувствовала чужой взгляд и тревога не покидала меня, но отыскать Карманова среди зрителей не могла. Если этот нехороший человек что-то устроит, то ему это потом всю жизнь аукаться будет. Уж я об этом позабочусь!

Когда объявили антракт и в зале вновь загорелся свет, я обернулась и увидела зевающих гостей и кемарящего Калеба.

— Я так понимаю, тебе очень понравилась опера? — насмешливо спросила под смешки остальных.

Приоткрыв сонные глаза, творец ответил:

— Потрясающее по своему воздействию произведение. Это же надо обладать таким усыпляющим эффектом!

Мы вышли в общий холл, где представители света прогуливались, разминая ноги.

— Ты не понимаешь, о чем они поют?

— Язык я знаю, все творцы знают несколько языков, а к ним еще и пару древних диалектов, но это визгливое пение…

— Варвар! — стукнула я по согнутой руке Калеба и, взявшись за нее, потянула мужчину в сторону буфета. — Пойдем перекусим.

— О, это я всегда с радостью!

— И как ты с таким аппетитом не толстеешь?

— Секрет.

Мы расположились за одним из немногих, оставшихся свободными, столиков, я передернула плечами из-за все еще ощущавшегося тяжелого взгляда и пригубила чай.

— Знаешь, я уже некоторое время в России и заметил одну вещь — вы очень закостенели в своих традициях.

Я задумалась над его словами.

— Это плохо?

— С одной стороны, нет, у вас есть прекрасные исторические здания, которые вы сохранили практически в первозданном виде. Даже в буфете у вас лепнина, картины и портьеры.

— А как все у вас? — улыбнулась я.

— Проще. Намного.

Мы поели, встали из-за столика и вышли обратно в холл, и здесь я покинула своего спутника и направилась в противоположную от ложи сторону.

— Ты куда? — удивился Калеб.

— В дамскую комнату. Можно? — приподняла я бровь.

— Даже и не знаю…

Прихорашиваясь перед зеркалом, поймала себя на том, что стою и глупо улыбаюсь и нет сомнений в причине. Мне приятно общество Калеба и уже нельзя отрицать того факта, что он влияет на меня.

Сразу вспомнился утренний разговор с императрицей, а потом и шутливое замечание Калеба, что у него никогда не был лучшей подруги, зато теперь есть. Мы с ним, по логике вещей, должны были стать врагами, но стали друзьями. И, конечно же, ничего больше!

И я не хочу что-то менять.

Меня не насторожила скрипнувшая внезапно дверь, настоящую панику вызвал отразившийся позади меня мужчина. Но не вопиющее нарушение моральных норм вывело из равновесия, а то, что из зеркала на меня смотрел Ашер, творец первой степени Южной корпорации.

Следующие события уместились практически в пару мгновений: вот я слышу писк бомбы, следом звук закрывающейся двери туалета, бросаюсь к окну, а спустя всего несколько секунд, когда створки уже распахнуты, взрывной волной меня выбрасывает вместе с рамой и я лечу вниз с высоты двадцати метров.

Снег не смягчил падения, но подарил блаженную прохладу. Перед глазами все расплывалось, по лбу и лицу текло что-то теплое, но не было сил поднять руку и проверить, что это.

Слышались крики, в окне наверху виднелись отблески пламени, а ко мне бежали люди.

— Вера! Вера, с тобой все в порядке?!

Это встревоженный голос Калеба, в нем слышны страх и паника. Приятно.

Мое тело ощупывают руки.

— Вроде ничего серьезного, она творец первой степени, переживет. Хорошо бы обошлось без скрытых повреждений. В любом случае ее надо быстро доставить в корпорацию.

Это голос Евы. Ее слова радуют.

Меня осторожно подняли и куда-то понесли, потом положили и тепло рук исчезло. Снова слышались голоса, кто-то кричал, а я ощущала панический страх. Используя последние крохи гаснущего сознания, я успела кинуть Калебу мысль:

Со мной все нормально. Найди Ашера, это он, гад, и именно его взгляд я чувствовала.

Комедии в трех актах не получилось, только трагедия.

***

Калеб Родригес

Проводив взглядом Веру, которая уходила в сторону туалета, я тревожно огляделся. Это Разинская думала, что я не замечу ее встревоженного вида и переживаний, но если я концентрируюсь, то довольно хорошо ощущаю отголоски чувств. И мучили меня сомнения относительно того, что это Карманов.

В случае если это все же он, придется «нечаянно» сломать ему ногу. Больница пойдет этому человеку на пользу.

— Я все проверил, здесь нет никого постороннего. Все пришли по приглашениям, то, что представление закрытое, это очень кстати, — доложил, остановившись рядом, друг. — Ты уверен, что что-то не так?

— Да, Вера никогда не беспокоится по пустякам.

— А что, она тебе сообщила о своих предположениях?

— Назойливый поклонник.

— Вы обсуждаете столь личные темы? — вскинул брови Роберто.

— Ты преувеличиваешь.

— Отнюдь. Я слежу за вами постоянно, и ты ни с кем кроме меня так близко не сходился, только с ней. Возможно, даже ближе, чем со мной. Словно вы много-много лет знаете друг друга и знаете очень близко.

Только я собрался осадить Роберто, как здание сотряс сильнейший взрыв, и какой-то неизвестный совершил в дыму прыжок в прошлое. Идеальный вариант ухода от погони.

Я бросился в туалет, где наткнулся на полыхающее море огня, Роберто с Алонсо принялись меня оттаскивать. Сдержать меня не удалось бы, если бы не здравое предположение друга:

— Нам надо вниз! Если Вера не сплоховала, значит сумела спастись, а выход у нее был единственный…

Опрометью бросился вниз, в то время как безопасники экстренно эвакуировали остальных творцов.

Роберто, как и положено профессионалу, оказался прав. Вера лежала на снегу, в изумрудно-зеленом искрящемся платье, с лицом, залитым кровью. Не зная, что делать, опустился перед ней на колени, боясь прикоснуться.

— Вера! Вера, с тобой все в порядке?

В этот момент, вырвавшись от одного из безопасников, к нам подбежала девушка, кажется, Ева, и стала ощупывать Веру.

— Вроде ничего серьезного, она творец первой степени, переживет. Хорошо бы обошлось без скрытых повреждений. В любом случае ее надо быстро доставить в корпорацию.

У меня вырвался вздох облегчения и, осторожно взяв девушку на руки, осторожно отнес в машину.

Найду тварь, что это сделала, задушу собственными руками!

Я прикрыл глаза, пытаясь сдержать силу, воздух вокруг тела начал потрескивать, но голос в голове отвлек меня, заставляя посмотреть в сторону Веры и успокаивая.

Со мной все нормально. Найди Ашера, это он, гад, и именно его взгляд я чувствовала.

Значит, здесь был этот… предатель? Ну, попадись он мне в руки!..

Ко мне подошел Роберто.

— Это ведь она?

— Что? — посмотрел я на друга.

— Она — твой голос в голове?

Я знал, что он никому не расскажет, и все равно признаваться было мучительно. Друг сразу все поймет.

— Да.

Роберто положил руку на мое плечо и сжал.

— Попал ты, брат.

— Точнее и не скажешь.

***

Вера Разинская

Я сидела в комнате перемещений Цитадели и размышляла, а подумать мне было о чем.

С момента покушения на меня прошло трое суток. Трое суток я пролежала в больничном крыле Лемнискату, где мной занимались лучшие врачи, и лишь на четвертые открыла глаза.

Все то время, что я там провела, меня навещали родные, бабушка с дедушкой, а Калеб умудрялся вечерами протаскивать в мою палату сладкое (из-за результатов каких-то анализов мне его не разрешали) и подолгу сидел со мной.

Мы говорили обо всем, вспоминали многое из случившегося за то время, что мы знаем друг друга, а как раз перед выпиской, немного поколебавшись, Калеб сказал:

— Я бы многое отдал за такого друга, как ты!

Посмотрев в искрящиеся весельем глаза мужчины, увидела в их глубине неуверенность.

— Судя по тому, сколько вкусняшек за все это время ты мне перетаскал, я уже вся твоя, — весело отшутилась.

И напряжение, на несколько мгновений возникшее между нами, улеглось. Так мы не номинально, а де-факто подтвердили свое место в жизни друг друга, место, которое занимали с самого детства.

В конце концов, несмотря на работу в корпорации, мы можем и сохранить наши отношения, просто не смешивая их с профессиональной деятельностью.

После столь приятного разговора меня ждало совершенно неприятное собрание, на котором обсуждалось нападение на мою особу. Пока я лежала на больничной койке, служба безопасности не дремала и рыла носом землю.

Итогом стало потрясающее открытие — охота ведется в первую очередь на меня, так как меня из-за менее активного дара проще устранить. Какая радость — не передать словами!

И следом новая шокирующая новость — выполнив задание, через два дня я отправляюсь в Южную Америку и дальше продолжу работать над достижением цели уже в Западном отделении. Начинаем реализовывать вторую часть плана, заодно у нас появляется фора. Вряд ли противник сразу сориентируется в смене нашего местоположения.

— Ты готова? — на плечо легла рука Калеба.

— Я всегда готова, — ответила, вставая. — Приготовься, мы отправляемся в очень интересное место.

— Но это же просто деревня! — недоуменно приподнял брови творец.

— Зато очень интересное время.

Взяв мужчину за руку, я первая начала прыжок, увлекая его за собой.

Мы очутились в предрассветных сумерках, когда жизнь в русской деревне только просыпается.

На дворе стояло лето и, несмотря на то что солнце еще не взошло, было довольно тепло. Что же будет, когда наступит полдень? Начнется самое настоящее пекло.

— Мы что, в деревне в прошлом?

— Да. Если точнее, в семнадцатом столетии. Здесь нам не суждено повстречаться ни с великими полководцами, ни с венценосными особами.

— Ты так и не дала мне прочитать, что же нам предстоит делать.

— Воровать, — призналась я со вздохом, ища взглядом нужный дом.

— Что?! — возмущенно воскликнул Калеб.

— Да не кричи ты. Необходимо отобрать у жениха приданое и закопать его. Получится клад.

— Вера, что ты такое говоришь?

— Муж девушки, которая сегодня выходит замуж, погибнет через два года, растратив перед этим все имущество, а нам она нужна состоятельной женщиной. Значит надо дождаться передачи приданого и стащить его.

— Я тебя понял. Лучше скажи мне, где мы будем закапывать… клад?

— Э-э-э… Ну…

— Вера?..

— Понимаешь… свежевскопанная земля всегда бросается в глаза везде, кроме огорода и кладбища. А так как при огородных работах наше захоронение легко можно обнаружить…

— Я так и знал! Ты постоянно пытаешься затащить меня в склепы.

— В этот раз идея не моя.

— Угу. Пошли, покажешь мне местную достопримечательность.

— О, тебе понравится! Деревня большая. Конечно, не Питер, но… кладбище вполне чистенькое и ухоженное.

— С чего бы это?

— Есть человек, который за ним следит. В прошлом к мертвым относились почтительнее.

— Я смотрю, ты здесь уже бывала.

— Да. В свое время здешний староста женился с моей легкой руки. Теперь вот его дочь выходит замуж.

За таким незамысловатым разговором мы преодолели нужное небольшое расстояние, и я, сняв с пояса шест, активировала на его конце лопату и протянула ее Калебу.

— Так я и думал. А мне казалось, что мы выполняем задания вместе.

— Ты же не заставишь работать слабую девушку?

Тут возразить было нечего, и творец приступил к рытью ямы (с моей моральной поддержкой). Работал он споро, умело и немного снизил темп, только когда ямка для нашего клада была практически готова.

— Что теперь?

— А теперь мы отправляемся за золотом.

— Вера, почему деревенский староста дает за дочерью баснословное богатство?

— Когда-то ему принесла это богатство жена, ставшая таковой благодаря одной благодетельнице, которую он не видел, но голос ее слышал. Тогда он пообещал дать за дочерью ровно половину, но слова не сдержал. Примерно одна четвертая богатства достанется жениху. Вот за это старосту ждет наказание, как я когда-то и обещала, а его позор среди жителей деревни будет стоить ему должности. Эта должность и достанется мужу его дочери, той самой, что овдовеет через два года.

— В чем смысл?

— Понятия не имею. Сам знаешь, нам не положено знать. Да и бабушка мне рассказывала об одном случае с моей прапрабабушкой, что подтверждает это правило. Известно лишь, что его дочь вторично выйдет замуж за своего любовника и на этот раз сделает выбор по своему усмотрению. А тот станет марионеткой в ее руках и будет главой только формально, номинально же править будет она.

— Сомнительно благо такого правления. Впрочем, аналитикам виднее, — пробормотал Родригес и вскрикнул от моего тычка. — Ой! За что?

— За шовинизм! И это в наше-то время!

— Да я совсем…

— Отправляйся за приданым, а я заберу оставшуюся часть сокровищ.

— Ну вот, как меня — так снова в подвалы! — притворно простонал Калеб и, хитро на меня взглянув, поинтересовался: — А куда отправишься ты?

С тоской посмотрев на высокий дом, честно ответила:

— На крышу.

Родригес вмиг посерьезнел.

— Вера, может, я?

Окинув взглядом его массивную тренированную фигуру, мотнула головой.

— Тебя, боюсь, крыша не выдержит.

— Как ты собираешься проникнуть…

— Поторопись! И до встречи, — подмигнув, я побежала к торцу дома, где у родителей невесты как раз должна была происходить встреча самой невесты и жениха. Значит, все заняты и есть шанс, что мое проникновение останется незамеченным.

Закинув с помощью специального приспособления на крышу крюк и надежно закрепившись, начала подниматься вверх. Народу на улице селения собралось видимо-невидимо, и я в который раз за все время работы в корпорации порадовалась, что обычные люди нас не видят.

Попав на крышу, прорезала специальный лаз и спрыгнула вниз. А тут меня ждал сюрприз!

На полу лежали два огромных волкодава. Плохо, Вера, плохо!

Они, конечно, меня не видят, но зато чувствуют. Вот и сейчас навострили уши, показали зубы и под крышей прокатился утробный рык. Песики пытаются понять, откуда посторонний запах.

Надо срочно думать, что делать в замкнутом пространстве на крыше с двумя волосатыми зубастиками. А они уже встали на ноги и двинулись в мою сторону.

Очень плохо! Убивать волкодавов ой как не хочется, но если передо мной поставят выбор — они или я…

Эх… Мне бы сейчас колбасу и снотворное.

Осторожно снимая с пояса шокер, я медленно и плавно отступала, стараясь занять выгодную позицию. А то ведь их двое, а я одна.

Вера, что происходит?

Все нормально.

Как это «нормально»? Я же чувствую!

Бери клад и иди к нашей яме. Скоро буду.

Не нагонишь меня через пять минут вернусь за тобой.

Калеб слов на ветер не бросает, значит нужно спешить.

Метнувшись назад, встретила первую собаку шокером, но вот вторая неожиданно не последовала за своим собратом. Плавно обернувшись, я заметила второго врага у себя за спиной, он активно принюхивался. Когда клыки оскалились еще больше, поняла — нашел! — и со всех сил бросилась вперед.

Когти огромной зверюги полоснули по пятой точке, послышался треск ткани, а следом за ней мой удар шокером. Второй волкодав упал на пол.

Стараясь отдышаться, я не стала рассиживаться, а бросилась собирать золото в мешок. Нужно торопиться, отведенное мне время уже на исходе.

Когда выбралась на крышу и, осторожно ступая, балансировала с мешком на плече, увидела на подходах к дому Калеба. Первой части нашего клада у него видно не было. Неужели отнес? Он что, по воздуху летает?

Готова? Помочь?

Не стои… А-а-а-а!

Поскользнувшись, я проехалась по крыше и упала вниз, прямо на находящийся там сарай, проломила по пути соломенную крышу и приземлилась внутри.

— Ауч!

Прямо передо мной возник пятачок и тут же ткнулся в лицо, холодный, хорошо хоть не мокрый. Поняв, что лежу вся в золоте в свинарнике, почувствовала, что моему «счастью» нет границ. А запах! Что может быть хуже?!

Но когда рядом с пятаком появилось лицо Калеба, что с тревогой вглядывался в меня, поняла: мы были на самом дне, когда снизу постучали.

— Ты как?

— Плохо. Я в свинарнике, грязи и мечтах, что не вляпалась в экскременты. Бывало и лучше.

Творец вздохнул, собрал золото в мешок, поднял меня и, перекинув через плечо, направился к выходу. Надо же, не побрезговал. Какой мужчина!

А я предлагал помочь.

Я с пятнадцати лет выполняю задания одна. Это ты во всем виноват, отвлекаешь меня!

Конечно, как скажешь.

Не выдержав, я шлепнула его по тому, до чего дотянулась, по попе.

Не заигрывай со мной. Когда ты в таком виде, я все равно не поддамся. Хотя у тебя замечательное нижнее белье. Через дырки, оставленные собачьими когтями, его можно прекрасно разглядеть.

Р-р-р!

Добравшись до кладбища и сбросив золото в яму, Калеб застыл, раздумывая о чем-то.

— Что-то случилось?

— Да вот думаю: отправить тебя следом или не стоит?

После его слов у меня тоже появилась тема для размышлений.

— Обиделась? — поинтересовался творец после пары минут тишины.

— Да вот думаю: осознаешь ли ты, что моя подготовка ничуть не хуже, чем твоя?

— В каком плане?

Вместо ответа я сильно ущипнула Родригеса за пятую точку и, воспользовавшись его растерянностью, дернулась назад, попутно толкая его вниз.

Яма радостно распахнула нам свои объятия.

Около 3 лет
на рынке
Эксклюзивные
предложения
Только интересные
книги
Скидки и подарки
постоянным покупателям