Шолох Юлия " /> Шолох Юлия " /> Шолох Юлия " />
0
Корзина пуста
Войти | Регистрация

Добро пожаловать на Книгоман!

Или войдите через:


Новый покупатель?
Зарегистрироваться
Главная » Красота » Отрывок из книги «Красота»

Отрывок из книги «Красота»

Автор: Шолох Юлия

Исключительными правами на произведение «Красота» обладает автор — Шолох Юлия . Copyright © Шолох Юлия

Теперь

Дверь на кухню открылась, пропуская Кристи, так и пышущую злостью, что подтверждали на редкость красные щеки.

- Достали уже клиенты эти! Иди в левый сектор, к восьмому столику, там требуют живую официантку. Тошнит уже от этих дебилов! Типа живая официантка приносит другие, более вкусные напитки и еду? Может, ещё и готовит сама? Ну что за бредовые представления о сфере общественного питания!

- Не кипятись, я схожу.

Люси спрыгнула с кухонного стола-подачи, куда подкатывали за заказом официанщики и поправила фартук, который топорщился кучей безвкусных салатовых оборочек. На роботах были такие же, разве что шире раза в три и Люси действительно считала, что им фартуки идут куда больше.

- Кто там хоть сидит, подскажи.

- Да эти, обезьяноподобные… Ну, волосатые переселенцы. С той планеты, которой больше нет, не помню, что там произошло. Ну, на З вроде…

- Скайтайсер, - мимоходом подсказала Люси.

- Может быть. В общем, которые три года как сидят на шее Блока. Мало того что залезли, так еще развалились и лапы свесили! Живую официантку им подавай! Перебирают еще! Тьфу ты! Даже неохота говорить лишний раз, почему я из-за них должна себе настроение портить?! А ты чего остановилась? Люси? Да что с тобой такое! Тебе что, плохо? Почему тебя так шатает, как будто ты опьянела? Всё нормально? Правда? Ну, ты меня напугала... Как ты могла тут поскользнуться, тут же ничего нет! Пол чистый и даже сухой! Ладно, ладно, отстала, верю, что всё в порядке, только сходи к ним, умоляю. Иначе я кому-то на голову пиццу одену и сфоткаю на память.

Люси тем временем опомнилась, подскочила к раковине, включила воду и стала тщательно отмывать губы.

У Кристи отвалилась челюсть.

- Ты чего делаешь? Алые губы – фирменный знак нашего заведения. Начальство увидит - озвереет! Ты премии хочешь лишиться, что ли?

- Придикаты не признают краску на лице, для них это оскорбление. – Люси продолжала тереть губы, потом закрыла воду, схватила бумажную салфетку и продолжила вытирать уже насухо.

- Придикаты? Обезьяны эти? И что, что не признают? Ну и пусть. Чего ты, не понимаю, паришься по поводу, что они там подумают. Если что, просто тыкни пальцем на вывеску и скажи: «У нас форма такая!». И вообще, заказывали бы у официанщика – тот вообще никогда не бывает накрашен - и не выкобенивались. А так – не нравится красная помада – валите в другое место. И это я ещё вежливо говорю.

- Кристи, просто замолчи.

Та тут же надулась. На лице крупными буквами словно пульсировала вывеска: «Я тут тебя защищаю, а ты! Неблагодарная, глупая, ну и сама выпутывайся»!

Люси выбросила салфетку в мусор, быстро заглянула в зеркало на стене, чтобы убедиться – лицо чистое, хотя теперь, благодаря усердному трению, вокруг губ ненормально красная припухлость. Впрочем, придикаты не обратят внимания – главное, чтобы без алых губ, не хватало еще, чтобы они оскорбились и отказались с ней общаться.

Потом она поправила передник, волосы и решительно распахнула двери, которые плавно закрылись за её прямой спиной.

- И чего ты такая исполнительная вдруг? Обычно с таким усердием к клиентам не бегаешь, – пробормотала Кристи, изогнулась, чтобы пропустить очередного официанщика, который спешил за заказом, и отошла к углу, где висели экраны, транслирующие изображения с камер. Вот вид сверху – пять лучей кафе «Контата», в разной цветовой гамме, помещения с разными температурами и влажностью. Одно из самых удобных кафе для путешественников, пересекающих узел дорог Блока и свободного космоса. Вот левый… столик жёлтого луча, где расположились наглые обезьяны. Иш ты, развалились, будто у себя дома! Видно всё прекрасно.

Передёрнув плечами, Кристи сделала громкость на максимум.

Нечасто посетители просят живую официантку. Разве что по вечерам, когда выступает оркестр и люди приходят не перекусить, а посидеть, выпить и пообщаться. А сейчас – вообще утро.

И с чего бы Люси такая исполнительная вдруг?

Люси подошла и остановилась между двумя самыми огромными придикатами, напоминающими обезьян в праздничной одежде броских безвкусных цветов. Их длинная шерсть блестела, расчесанная и надушенная, а уши были проколоты и украшены яркими пластиковыми кольцами.

Согнувшись в поясе, Люси сказала:

- Саи, господа. Чем я могу вам помочь?

У Кристи глаза на лоб полезли. С чего бы её напарнице кланяться каким-то там обезьянам?

Один из них, судя по бородке клинышком и гордо поднятой голове, самый уважаемый, вскинул глаза – выпуклые надбровные дуги удивленно дёрнулись.

- Саи, девушка. Откуда тебе известно наше приветствие?

- Я имела честь быть в составе экипажа корабля, присланного Блоком на эвакуацию вашей родины. Мне жаль, что её больше нет. Но я рада, что вы нашли свое место в Блоке.

- Спасибо, - придикаты один за другим кивнули. – Да будет, как суждено. Примешь заказ?

- Конечно, уважаемые. – Люси достала из кармана фартука планшет для записей и снова поклонилась. – Только… не могли бы вы ещё сказать, как дела у хомирисов? Как они поживают? Всё ли в порядке?

Вдруг стало очень тихо. Кристи нахмурилась, нажимая кнопку громкости – бесполезно. Они и правда молчат.

Главный, наконец, отмер и его надбровные дуги заходили ходуном, как будто он сильно разволновался.

- Откуда такой странный интерес, девушка? Откуда ты вообще знаешь об их существовании? Это так подозрительно.

- Среди моих друзей были хомирисы… Меня приглашали посетить их последний дом.

Кристи еле разобрала шёпот напарницы, которую вообще-то довольно сложно было чем-то смутить.

- Мы ничего о них не знаем, - отрезал один из группы. – Их дома больше нет. Если вы потеряли со своими друзьями связь, через нас её никак не наладите. Пишите лучше заказ. Коктейль номер восемнадцать, три больших порции, блюдо дня номер…

Кристи смотрела, как Люси послушно отмечает в планшете заказ механическими, скупыми движениями. Причём её голова была низко опущена, а плечи ссутулились.

Как странно… Её напарница появилась в кафе в поисках работы почти четыре месяца назад, и впервые походило, что её нечто задело или вызвало хоть какие-то чувства. Обычно она как мороженая камбала – равнодушная, скучная. На вечеринки не приходит, болтает неохотно, слушает рассеяно. Да и на сторону все время поглядывает – в смысле, шестерит газеты в поисках другой работы. Конечно, Кристи понимала, работа в кафе, специализирующемся на экипажах вольных кораблей, большая часть которых нелегалы и частники, мало престижного. Прекрасно понимала, но всё равно злилась, потому что у самой не очень-то получалось найти местечко теплей.

А вот чего не понимала, так почему эта странная Люси ничего не делала с другой своей проблемой – внешностью. Ну это же почти неприлично! Даже официантка может взять кредит и привести лицо в порядок. Ну такой толстый нос - это же ужасно!

А узкие глаза!

Никто и не удивлялся, что она не ходит на свидания – ни один из дальнобойщиков, даже подвыпивших, её никуда не приглашал. И не пригласит. Хотя, помнится, Кристи собственными ушами слышала, как её разок приглашал поужинать сильно потрепанный жизнью одинокий волк, однако Люси равнодушно отказала. А лучше бы согласилась – когда еще встретиться такая толерантность со стороны вполне себе симпатичного мужчины, ну и пусть сильно в возрасте?

Кристи так глубоко задумалась, что вздрогнула, когда щёлкнула дверь. Напарница двигалась, как будто ничего вокруг не видела. Только ткнувшись бедрами в стол остановилась, бросила на него планшет и сама почти упала, упираясь ладонями в поверхность. Голова её опустилась, почти прижимаясь к поверхности стола.

Потом послышался всхлип.

- Люси? Что-то случилось? – заволновалась Кристи. Ещё не хватало сейчас проблем на рабочем месте – если начальник увидит, точно оштрафует, он последнее время лютует, потому что его бросила очередная подружка.

- Нет, – глухое.

- Ты здорова?

Люси передвинулась и осела на ближайший стул, закрывая лицо руками, её плечи мелко затряслись.

- Да что произошло? – Кристи почти возмутилась. С чего она рыдает? Тоже мне проблема – поболтать с обезьянами. Ну, не самое приятное занятие, конечно, но сама же вызвалась, никто не заставлял!

- Я не знаю, где они... – пробормотала Люси. - Не могу найти. Не могу.

- Да кто они-то?

- Хомирисы.

- Не знаю, что это... не слышала. А зачем тебе искать-то их?

- Ты не понимаешь, - сквозь слезы хлюпала носом Люси. - Ты ничего не понимаешь.

- А ты расскажи!

- Зачем тебе?

- Ну… интересно.

Люси в последний раз всхлипнула и решительно вытерла лицо платком.

- Нет. Это тебя не касается.

Потом она подобрала планшет, выпрямилась так, что захрустели кости и ушла на кухню вводить в кухонный комбайн заказ. Кристи пожала плечами. Что там такое? Неужели личное? Но откуда у нее может быть личное, с таким-то лицом? А, в общем-то, космос с ней, с этой странной приблудной девицей. Главное, чтобы работала, а с этим нареканий пока не было.

 

Раньше

Только когда полёт подошёл к концу и в иллюминаторе показался Скайтайсер – цветной, завораживающий – и смертельно больной, только тогда Инис поняла, как сильно, оказывается, может душить непрошеная и нежданная жалость. Как вгоняет в ступор мимолётная мысль, что вся эта красота вскоре исчезнет, погибнет, истлеет – и ничем не остановить разрушение. Всё, что успеет Блок – спасти население, перевезти в колонии на другие планеты и дать попрощаться со своей родиной издалека.

- Ну что, теперь ты на меня не так сильно обижена? – отец подошел, плечом к плечу и тоже взглянул на Скайтайсер. – Он прекрасен, правда?

- Да. То есть да, он прекрасен. И нет – я обижена по-прежнему.

Голос, однако, выдавал. Как можно обижаться на такую мелочь, как запись её в рабочую группу без предварительного согласия, а потом постановка перед фактом по типу: «Добрый вечер, дочь! А у меня для тебя сюрприз! Ты бросаешь здесь всё, что нажила, то есть неплохую работу и мало-мальски налаженную жизнь, в том числе вполне терпимый круг общения и летишь со мной спасать собратьев по разуму, мохнатых обезьян от гибели. Теперь радуйся! Не слышу криков восторга!».

Так вот, сложно злиться теперь, когда сравниваешь свои мелочные проблемы с горем жителей Скайтайсера, столкнувшихся с близкой и неизбежной потерей своего дома, своей родины, память о которой останется только на картинках и в кинохронике. Что по сравнению с этим собственное нежелание лететь с отцом?

Да ещё и вызвано это нежелание такими глупыми страхами. Вернее, Инис знала, конечно, что не так, но старалась лишний раз не думать. А тут, в тесном коллективе, пусть даже спасателей собралось несколько тысяч, но учитывая пять кораблей, на один выходит не так уж много, в любом случае это не миллионы, которые копошились в земном мегаполисе, где Инис провела всю свою жизнь. Там всем плевать на тебя и твою внешность. Здесь всё гораздо сложнее.

Дело в том, что Инис уродилась некрасивой. Ну, это с каждым вторым случается, если не с каждым первым, но поражало другое. Она осталась некрасивой, не записалась на исправление формы носа и изменение щёк, хотя все её знакомые сделали это в тот же самый день, как только стали совершеннолетними. По сложившейся традиции отметили таким образом совершеннолетие, да.

Но только не она.

А потом началось.

Ей в срочном порядке пришлось ограничить круг знакомых, исключив всех одноклассников. Просто потому, что невозможно каждую случайную встречу по нескольку раз подряд отвечать на вопрос, почему она, наконец, не приведёт лицо в порядок?

Да потому что оно в порядке! – в конце концов, каждый раз хотелось крикнуть Ирис, и она решила, что в подобные беседы лучше вообще не вступать, потому что невозможно объяснить человеку, который только и делает, что мечтает создать из себя картинку, отчего ты не хочешь стать как дива с обложки, а предпочитаешь оставаться никем.

Для неё пластическая операция означала необходимость не просто внешне измениться, а стать совсем другой. Усовершенствоваться, утверждали знакомые? Замаскироваться, чтобы привлечь к своей особе потенциальных партнеров, считала Ирис, надо признать, не без оснований. Так уж повелось, что нынче внешность человека зависела не от того, как распорядятся небеса, а от собственной фантазии и смелости, и «показать товар лицом» стало чуть ли не буквальным выражением. Если молодой человек видел девушку, которая соответствовала его представлению о красотках, то шёл именно к ней. Нет – искал свой идеал, свой образ. И подойдя, показывал себя с лучших сторон – фас и профиль.

Так уж сложилось, хорошо это или плохо.

«Прошли те древние времена, когда вас с рождения наделяли длинным носом или лопоухими ушами. Теперь вы можете стать такими, какими заслужили. Выбери свою Красоту!». – Такие слоганы корректирующих внешность фирм круглосуточно крутились на телевиденье и словно толкали к изменению.

Однако Инис подозревала, что изменение внешности в лучшую сторону просто самообман, который заставит окружающих любить не тебя, а твою оболочку.

Что человека можно любить за нечто большее.

Но все эти подозрения были расплывчатыми и почти неосознанными, так что вопросы не имели конкретного ответа, оттого бесили и хотелось одного – чтобы окружающие оставили в покое.

И если уж совсем честно, была ли она на самом деле уродиной? Да ничуть не бывало! Просматривая документальную хронику прошлых веков, Инис убедилась, что была вполне обыкновенной девушкой и если бы вокруг не царил ажиотаж по поводу идеальной внешности, ею бы и осталась.

А раз уж замаскироваться среди лиц, раздражающих своей идеальностью не получалось, следовало бросить вызов и выставить свои недостатки напоказ. И обычным облачением Инис стала одежда чёрного цвета, а краски на лицо отныне она наносила слишком много.

И упрямо двигалась вперёд – поступила в институт на расчетчика – человека, который занимается обеспечением перелётов, как можно более эффективно используя небольшие пространства корабля таким образом, чтобы обеспечить экипаж наиболее полноценным питанием и условиями проживания. Грубо говоря, чтобы никто не умер по дороге от голода, жажды или удушья.

Не самая востребованная профессия, но Инис решила пойти по стопам отца – тот всегда, сколько она себя помнила, отзывался о работе очень увлечённо.

Так и пошло.

Столкнувшись на первом курсе с новой молодежной субкультурой трутов, почитающих мрак и неизбежное угасание, Инис с удовольствием в неё влилась и даже некоторое время верила, что нашла истинных единомышленников. Пусть слегка мрачноватых, но зато они не спрашивали, отчего она не бросается отрезать с лица лишнюю ткань и добавлять там и сям силикону.

Среди трутов она встретила молодого человека, на лице которого всегда присутствовало такое выражение, будто он вот-вот скончается в страшных муках, и непонятно, то ли от скуки, то ли от жуткой болезни, о существовании которой вследствие тонкого душевного строения не считает нужным упоминать друзья и знакомым.

Он просто зачаровывал Инис, не искушенную вниманием мужского пола, очаровал всем своим видом, своими редкими глубокомысленными изречениями и полной апатией к жизни.

Кстати, он был красив – тонкое лицо с точеными скулами, узкие рельефные губы, и из обрывочных упоминаний о прошлом Инис сделала вывод, что операции по усовершенствованию внешности он провёл раньше, чем «поумнел» и понял, что они совершенно не нужны. Зачем? Всё равно все умрём.

Впервые Инис воспряла духом и начала получать удовольствие от общения с ровесниками.

Пусть его руки и губы не приносили особого удовольствия, потому что были слабыми и вялыми, но, по крайней мере, он к ней прикасался. Секс тоже оказался довольно разочаровывающим процессом, Инис попыталась пару раз заговорить на эту тему, чтобы хотя бы понять, а что чувствует он? – но он не чувствовал ничего кроме скуки и приближающегося конца. К чему? – морщилось красивое узкое и бледное лицо. – К чему болтать о животном? Лучше помолчим, проникнувшись моментом идеальной тишины.

Инис послушно молчала, так как, - какая жалость! - совершенно не была искушена мужским вниманием.

Наверное, однажды она поверила бы в любовь, в саму концепцию возможной привязанности к ней не за внешность, а за юмор, доброту и верность.

Возможно, рано или поздно она убедила бы себя, что вот оно, доказательство, что можно не плыть глупо по течению всеобщей паранойи, а найти свою нишу и человека, который тебя чувствует на уровне, более близком, чем сама физическая близость… но не срослось.

Однажды Инис пришла к нему домой и встретилась с парой незнакомых трутов, как выяснилось, из конкурирующей группировки.

- А вот и моя девушка! – неестественно жизнерадостно объявил её изысканный молодой человек и привлёк к себе, а после повертел за плечи, словно желая показать всем и каждому.

Инис улыбнулась. Ей было приятно, когда он ничуть не стыдился представлять её своей девушкой, ведь обычно молодые люди держались с ней вежливо, но отстраненно.

- А там моя новая заставка на стенном экране – мрачная пещера. Сейчас включу.

И он отошёл, чтобы включить пультом созданный мини-ролик – и комната словно погрузилась в пещеру, с рваного потолка которой капала вода и свет процеживался сквозь щели узкими клиньями.

Гости ахнули и подались к стенам с таким же любопытством, с каким секундой раньше подавались к ней.

И тогда в голове Инис что-то щёлкнуло - и она поняла.

Поняла, что входит в разряд жутких вещей, которыми можно хвастаться конкурентам.

Ах, вы видели, какую ужасную картину я написал? На ней реки крови и огромные клыки. Ах, мне приснилось поистине жуткое чудовище – зловоние из его пасти я чувствую даже теперь, проснувшись.

Она на одной линии с этими штуками.

Видели, какая у меня девушка? Не так-то просто найти среди толпы жемчужин нечто такое, от чего кровь леденеет. Слабо повторить мой подвиг? Неудачники!

Вот что Инис для него.

Вздохнув, она развернулась и ушла домой, после чего полностью перестала общаться с трутами. Однако одежду и макияж не изменила, разве что сделала острее и злее.

Больше всего после расставания с любителем ужасов поражало отсутствие горя или вообще каких-нибудь сильных эмоций. Инис подозревала, что когда любимый человек тебя предаёт, то ты испытываешь горе. Однако в данный момент её захлёстывала только ожесточённость.

И оказывается, не было никого среди трутов, по кому она стала бы скучать. Теперь, на здравую голову, они казались кучкой слабаков, которые кроме нытья о своей изначально пропащей судьбе ни на что большее не способны. Ныть проще всего, действовать куда трудней.

Зато оставалась крепкая и непоколебимая крепость - учёба, которой и было впредь посвящено всё свободное время. Правда, до красного диплома Инис не дотянула, зато предложение о работе получила сразу же после окончания института. Хотя… этому отец посодействовал, но он клялся и божился, что никогда не замолвил бы за дочь словечко, если бы она того не заслужила.

И Инис ему верила.

Не только потому, что отец никогда её не обманывал, а потому что ещё он никогда не пытался убедить её бросить дурить и стать, наконец, как все. Прекратить одеваться в траур, исправить лицо и начать наслаждаться жизнью. Нет, ничего такого он не говорил.

Правда, однажды в пятничный праздничный вечер отец вернулся в подпитии с какого-то корпоратива, увидел Инис, сидевшую на кухне и корпевшую над очередным учебником – чёрная чёлка падала на глаза и сказал:

- Ты должна остановиться. Ты сама погружаешь себя в пропасть. Я знаю, отец никогда не должен подрывать веру в свои силы. Мне следует сказать: «Делай что решила, дерись до победного конца! Ты победишь, сто процентов!», но я бы сказал сейчас: «Инис, хорошая моя, если тупик так непробиваем, отступи… Не будь глупой овцой, пытающейся лбом пробить бетонную стену».

- Папа, даже не начинай, - попросила Инис, откинув чёлку и снова вернулась к учебнику.

- Понял. Молчу.

Впредь он и правда, молчал. Если бы у Инис были свои дети, она поняла бы, насколько тяжело даётся отцу молчание, но их не было, так что величина отцовского терпения до поры до времени прошла мимо её сознания.

Шло время – работа затягивала, хотя Инис вначале только тренировалась и её расчеты не допускали к реализации без проверки. Но нужно признать, что ошибки встречались крайне редко и всегда касались только мелочей, не влияющих на конечный результат миссии. Конечно, не очень приятно улететь в трехмесячный полет в копании всего двух дисков с фильмами, но, по крайней мере, от этого не умрёшь.

Ко времени, когда институт получил запрос на переселение от придикатов, о скором взрыве Скайтайсера гудел весь научный мир. Задача просто поражала своими масштабами - впервые в истории Блока требовалось переселить целую планету, причём увезти не только население, а и максимально возможное количество флоры, фауны и произведений искусства и всего того, что будет хранить память о доме. То есть фактически ценность приобретали даже обычные камешки с поверхности и речь идёт о заполнении кораблей-перевозчиков под ноль, учитывая каждый грамм.

Инис внимательно слушала чужие разговоры, но ни разу не думала, стоит ли принимать участие в этой операции, которая моментально повысит ее профессиональный уровень.

А вот отец задумался. Неизвестно, беспокоился ли он о карьере дочери или о её здравом рассудке, однако всё решил за двоих – просто взял да вписал её в заявку в составе своей команды. И заявку приняли. А потом утвердили, поставив резолюцию Правительства Блока и большую печать. А потом список вывесили на всеобщее обозрение, сразу причислив всех участников к героям-спасителям.

И вот так Инис оказалась тут, на орбите Скайтайсера, стояла у обзорного иллюминатора и любовалась прекрасной планетой, которой вскоре не станет.

Первая волна злости на отца прошла ещё в начале пути, примерно через три дня после старта спасательного флота. Инис познакомилась с Орис. Орис работала в столовой и обладала заводным прокуренным голосом и объёмной фигурой, а надо сказать, что корректировка фигуры, в отличие от лица, всегда имеет сложности, то есть если лицо можно сделать каким угодно, с фигурой имеется куча ограничений.

Несмотря на вполне стандартную красивую мордашку Орис была откровенно толстой, но что куда больше поражало Инис – её новой знакомой был напрочь чужд стыд или сомнения в собственной привлекательности, а также карьерные амбиции. Орис не относилась к мужчинам серьезно, легко крутила роман на вечер и так же легко утром расставалась со своими кавалерами, причём оставалась неизменно мягкой и весёлой. Работа её целиком и полностью устраивала. Она никогда не заводила занудных жалоб о том, что жизнь её сложилась ужас как неудачно и не было возможности получить образование, поэтому теперь она не блистает на сцене, а работает посудомойкой, а такие жалобы, по мнению Инис, заводила практически каждая вторая девица подобного типа. Кроме Орис. Та, наоборот, казалось, была совершенно счастлива в своём амплуа и не собиралась ничего менять и ни о чём жалеть.

Инис решила, что этому следует поучиться.

Дружба сложилась сразу, хотя время от времени Инис с удивлением замечала, как некоторые из её круга людей с образованием и удавшейся карьерой снисходительно относятся к Орис, да и ей самой то и дело намекают, что компанию себе следует подобрать повыше рангом.

Неужели они думали, что Инис станет их слушать? Наоборот, со временем она стала даже чаще общаться со знакомыми Орис, чем со своими собственными. Конечно, с коллегами можно обсудить интересные вопросы касательно проекта по переселению придикатов, а вот вечерами зато куда приятнее побыть среди работяг, которые ничего не слышали, к примеру, о формулах пространственного сложения и коэффициентах прессования сыпучих продуктов, зато отлично пели караоке и рассказывали смешные анекдоты.

Там, на одном из вечеров Инис познакомилась с Поскоком.

Поскок был одним из младших механиков и чем-то неуловимым походил на саму Орис. Он жил так легко, как будто собирался не умирать, а просто улететь вместе с ветром, когда придёт срок, из любого места, где случайно окажется – и никогда не оглядываться на тех, кто остался позади.

С ним тоже было легко, хотя и пусто, как с ветром, который не имеет не тела, ни голоса.

Когда их познакомили, Поскок улыбнулся и заявил:

- Ты так похожа на Аристо Пеплоокую.

Ариста была персонажем знаменитого анимешного сериала. Инис даже растерялась, хотя её лицо не дрогнуло.

- Правда, - уверил он и стало понятно, что говорит он совершенно искренне.

- Э-э-э… Хорошо, - ответила Инис и перестала обращать на него внимание.

А на следующий вечер он сел рядом и вынул из кармана смятую картинку, на которой эта самая Ариста рубила мечом какое-то чудовище. Глаза нарисованной девицы сверкали злостью, брови хмурились, а губы были крепко сжаты.

- Смотри, - довольным тоном сказал он. – Одно лицо.

Сидевшая неподалеку Орис подмигнула так, будто Инис сделали изысканный комплимент.

На третий день они вместе пили пиво, потому что была пятница – конец рабочей недели, после чего Инис мысленно допустила вероятность близких отношений с этим молодым человеком. Что и случилось еще спустя несколько дней.

Со временем оказалось, ничего общего у них нет и в помине. Стоило Инис подумать о том, чтобы познакомить Поскока с отцом, как стало стыдно за свои необдуманные связи. В общем, представить их друг другу она не рискнула. Конечно, и свои странные отношения не прекратила, потому что поняла - Поскок, в общем-то, ничего не хочет, кроме как плыть по течению, наслаждаясь жизнью - и это можно легко пережить. Ему не нужна ни семья, ни будущее, он живёт одним днём. И даже больше – на Земле у него осталась бывшая жена и ребенок, о которых он не особо-то и желал заботиться, так что никто никого не обманывал.

Привычка лететь, куда дует ветер и не думать о других исключила Поскока из числа людей, на которых можно положиться, так что ничего серьезного не могло сложиться изначально. И даже жаль не было. Второй раз мужчина оказывался не таким, каким она себе вообразила – и снова было безразлично. Впрочем, чего она хотела? Сама тоже далека от внешнего идеала, который хотят видеть рядом, поэтому вроде как всё честно.

Однако время шло. Несколько месяцев полёта неожиданно сделали то, чего не сделали годы жизни на Земле – Инис успокоилась. Она сблизилась с отцом и часто теперь сидела, смотря в иллюминатор на россыпи космических объектов. Были целые дни, когда она не вспоминала, насколько не похожа на других и не впадала в странное состояние то ли вызова, то ли жалости к самой себе.

Словно время текло, унося её с собой в вечность, где, по сути, вообще ничего не имеет значения.

Для счастья не нужны никакие особые условия. Хочешь быть счастливым? Будь им.

Инис считала, что в настоящее время она находится максимально близко к своему счастью – так, что вероятно, ближе никогда не сможет подобраться.

И ей становилось не по себе. Там, среди прекрасных звёзд, не хватало сияния одной-единственной, но самой важной звезды. И знать, что никогда этого сияния не увидишь, было очень, очень грустно.

 

Теперь

Люси проснулась со слезами на глазах. Ей снился не ужас, но ощущение осталось ужасное. Там, в путанице серых снов её искал он – уже не такой жизнерадостный и весёлый, как раньше, а уставший, обманутый пустыми надеждами.

- Почему так вышло? – шептали его губы. – Почему всё вышло так глупо?!

- Потому что мы глупцы, - ответила Люси, когда проснулась и прижимала ладони к глазам, чтобы отрезать резкий свет. – Нет! Потому что я дура.

Четыре последних месяца прошли совсем никак, бессмысленно. Просто потерянное время.

Пора собраться и заняться делом. Люси заставила себя встать и, подключившись через специальное перенаправляющее устройство, вошла в сеть. Проверила счета – проценты начислили еще две недели назад, сумма достаточная, чтобы купить небольшой звездолет. Если так дальше пойдет, она решительно отчается и изведётся от снов, чтобы это сделать. Улетит в свободный космос и навсегда пропадет на его просторах.

Около 3 лет
на рынке
Эксклюзивные
предложения
Только интересные
книги
Скидки и подарки
постоянным покупателям