Olie " /> Olie " /> Olie " />
0
Корзина пуста
Войти | Регистрация

Добро пожаловать на Книгоман!

Или войдите через:


Новый покупатель?
Зарегистрироваться
Главная » Монстр в Академии » Отрывок из книги «Монстр в Академии»

Отрывок из книги «Монстр в Академии»

Автор: Olie

Исключительными правами на произведение «Монстр в Академии» обладает автор — Olie . Copyright © Olie

Пролог

— Дая! Дая, диарак тебя дери, монстр черноглазый, ты где?! Мы опаздываем! — надрывался отец, вихрем летая по замку в поисках меня. Я же притаилась за статуей воина, навела на себя морок и сидела тихо, как мышка. И надо ж мне было выползти из своего укрытия, есть мне, видите ли, захотелось. Уж один денек могла бы и потерпеть.

 А все потому, что ехать в Академию боевых и магических искусств мне ну очень не хотелось. Все эти дни мне благополучно удавалось прятаться от родителя, даже на кухню бегала украдкой, чтобы перекусить, но при этом не снимала с себя морок, а то, не дай диараки, папенька учует и оттранспортирует в гадскую Академию. Сегодня последний день приема будущих студентов. Главное, пережить этот день, потом еще на год можно расслабиться.

 Мне благополучно удавалось избежать поездки вот уже третий год подряд. Я более-менее научилась скрываться. В замке отыскались такие места, о которых наверняка не знали даже сами родители. Именно поэтому папуля не смог меня найти в моем укрытии. Но сегодня все с самого начала пошло не так. То мне сильно хотелось в туалет, и я с утра едва успела скрыться с глаз родителя, потом мой желудок наглым образом захотел подкрепиться, да и жажда мучила с утра, а прихвотить с собой в укрытие воду я забыла. И сейчас расплачиваюсь, сидя почти на виду в нише за статуей. Хотя бы пронесло, чтоб я успела спуститься в подвалы, где и облюбовала комнатку на три мучительных дня.

 — Вот ты где! — радостно взревело над ухом. Вот, диарак! Не повезло, папуля меня все-таки отыскал. Меня, как нашкодившего служку, подняли за шкирку и закинули на плечо. Я отбивалась, пищала, верещала, пыталась улизнуть. Да где там. Папуля держал крепко, еще и прошептал антимагическое заклятие.

 Связав любимое чадо по рукам и ногам, меня сгрузили в повозку, гаркнули лошадям, от чего они вздрогнули и с места рванули так, будто за ними тысяча диараков гналась. Глаза защипало. Лежать связанной было неудобно. Но папулю сей факт не смущал, он сидел с блаженной миной на лице и пристально наблюдал за мной. Что ж, ехать нам предстоит несколько часов. Я прикрыла глаза. И тут же передо мной встали картинки прошлого. Из-за чего я вообще «удосужилась чести» сейчас трястись в повозке по дороге в ненавистную Академию, где, как меня просветили, выживали только сильнейшие.

***

 — Дая, девочка моя, какая же ты у меня красивая, — в комнату величаво вплыла мать, разглядывая меня в платье. Светло-бежевого цвета, по низу оно было расшито серебряной нитью. Открытый лиф соблазнительно подчеркивал грудь. Ага, было б там что подчеркивать. Мои длинные темные волосы собрали в высокую прическу, выпустив наружу несколько локонов. Красиво. Даже я сама себе впервые нравилась. И хотя я платья не любила, но иногда могла себе позволить.

 Да, мама была права, это и правда редкое зрелище. Я и платья — понятия несовместимые. За все свои семнадцать лет я их надевала раза три-четыре. Да и то по очень большим праздникам, а именно на свои дни рождения. Впрочем, как и сегодня. Как раз мой семнадцатый день рождения. — Пойдем, милая, гости уже собрались и ждут только тебя.

 Я, улыбаясь во все тридцать два, направилась за матерью. На миг пришлось задержаться у дверей и глубоко вдохнуть. Внутри меня происходило что-то непонятное. Я даже определения не могла этому дать. Предчувствие? Волнение? Живой и тугой клубок внутри, который всеми силами пытался размотаться. Но что это было, не осознавала. В надежде, что разберусь потом, шагнула за порог своей комнаты.

 Гостей действительно было очень много. Еще бы, именины дочки Правителя клана рейалов (смесь демона, вампира, эльфа и пиараша-предсказателя). Каждый счел своим долгом засвидетельствовать свое почтение. Я медленно спустилась вниз, где меня тут же начали поздравлять, вручать подарки. А я натужно улыбалась, все больше ощущая в себе странности.

 — Дая, что с тобой творится? — сквозь толпу ко мне пробились мои друзья: Шиа и Урс. Они с беспокойством вглядывались в мое лицо. Я же только смогла пожать плечами и честно ответить:

 — Не знаю, правда. Что-то странное внутри, оно будто шевелится и разворачивается.

 Шиа нахмурилась и взяла меня за руку, но тут же одернула свою конечность будто обожглась. Ее темно-фиолетовые глаза увеличились, длинные белые волосы заструились искрящимся потоком, словно оживая. Я замерла. Урс, не сразу поняв реакцию подруги, тоже попытался взять меня за руку и невольно вскрикнул.

 — Что? — начала волноваться я. — Не молчите. Скажите хоть что-нибудь? — жалостливо заныла я. Друзья были старше меня на три года, мой метод на них всегда действовал безотказно.

 — Дая, ты только постарайся не злиться и не волноваться. Хорошо? — слишком ласково произнес Урс. Я кивнула. — В тебе просыпается наследие предков. Причем с обеих сторон, — с ужасом выдохнул он. Я в ужасе распахнула глаза, не представляя в данную минуту, какой убойный коктейль из этого получится.

 Все дело в том, что моя мать — жайада — воин, несущий огненную смерть и тлен, как только вышла замуж за моего отца, сразу же попросила запечатать в себе магию крови. Она волновалась, что в запале сможет выпустить ее на волю. В этом случае не только бы наше королевство пострадало, но и пара соседних. Магия отца — водяная и воздушные стихии — могла нанести не менее разрушительный урон, выпусти он ее на свободу. И вот сейчас, как сказал Урс, во мне просыпались наследия предков. Стало страшно.

 — Урс, миленький, а можно все сразу запечатать? — шепотом спросила я, друг только мотнул головой.

 — Нет, Дая. Силу не запечатывают по прихоти ее носителя. Для этого должна быть веская причина, как у твоей матери. Ты же еще слишком мала, чтобы самостоятельно принимать решения. Вот только… — парень запнулся, его длинный хвост задергался в разные стороны.

 — Не томи, договаривай, — собираясь с силами, попросила я. — Страшнее уже ничего не может быть, — как же я ошибалась. Урс скептически глянул на меня и произнес:

 — Ошибаешься, милая. Может. Академия! — он выдохнул последнее слово, как ругательство. Мы с Шиа непонимающе уставились на него. Урс пояснил: — Помнишь того хмыря, который летом никому проходу не давал? Синеволосая язва, изводившая всех подряд, разбившая сердца многим девицам? — мы с подругой синхронно кивнули. Еще бы, я потом еще месяца три откачивала подругу после ее влюбленности. Вон и сейчас стоит краснеет и глазки закатывает. — Так вот он учится в том Аду. Он же и рассказывал, что в том жутком месте из ста студентов выживают хорошо если с десяток, а то может быть и меньше. Многих студентов на практику отправляют в Черную пустошь. Многим приходится собой закрывать прорывы в пространстве, не пуская в нее нечисть, которая валом прет к нам. Потому и выживших остается все меньше.

 — Мама дорогая. А что потом говорят родителям? — с ужасом выдавила я из себя. — И за все время никто не пожаловался Императору? Академию не закрыли?

 — Все намного прозаичнее, — скептически выдохнул Урс. — Родителям убитых блокируют память, они забывают об убитом ребенке. А закрыть не могут, именно благодаря ей и ее выпускникам, дожившим до оного, наш мир относительно спокоен. Да, прорывы частые, иногда приходится браться за оружие, но это редкость. Без нее бы вся нежить давно оккупировала наш мир. И тогда неизвестно, что было бы сейчас с нами. Да и были бы мы?

 — Как все ужасно, — поникла я, но тут мои глаза сверкнули. — Подожди, но ведь с моим просыпающимся наследием, меня однозначно туда упекут. Да?

 — Боюсь, что, да, если узнают о нем, — подмигнул мне Урс. Я мгновенно просекла о чем говорил друг и усмехнулась. Точно! Если узнают. Я приняла решение. Надо как можно дольше скрывать пробуждающиеся силы, тогда и ужасная Академия мне не грозит.

 Вечер тогда прошел мимо меня. Мне было сложно сохранять невозмутимый вид, так как из меня так и рвалось на свободу нечто сильное и мощное. Я едва сдерживалась, но в тот вечер мне все-таки удалось запудрить мозги даже всевидящей и всезнающей матери.

 А вот спустя полгода, летом, моя тайна оказалась раскрыта. Как обычно на каникулы приехал тот самый синеволосый хмырь, о котором говорил Урс, и принялся за старое. Он снова доводил молодых девиц до слез, оттачивал на них искусство обольщения. Но больше всего доставалось Шиа. Каждый вечер она прилетала ко мне вся в слезах, жалуясь на цинизм, безразличие и достачу Хельдра. С каждым днем злость все больше росла. Однажды, взяв подругу, мы вместе отправились загорать. До этого я была слишком занята с наставниками, обучающими меня всем премудростям этики, эстетики, гуманитарным и точным наукам. Но я упросила отца дать мне хоть один день выходного. Он согласился.

 На озере, куда мы пришли втроем: я, Шиа и Урс, кроме нас было еще несколько существ. На нас почти не обращали внимания. Я прилегла на взятое из дома покрывало и расслабилась. Вокруг послышался ропот, сдавленные ахи-вздохи. Почувствовав ёрзание подруги, поняла — явился хмырь синеволосый. А в следующую секунду меня заслонила тень и над головой раздалось ехидное:

 — Хм, новое мясо пожаловало? Тоже острых ощущений захотелось? Подружка, небось, успела рассказать о моих способностях и неземной красоте?

 Я недоуменно задрала голову. Нифига себе самомнение! Это ж кем надо быть, чтобы так откровенно себя вести? Но с первого раза разглядеть было невозможно. Он стоял против солнца, которое слепило мне глаза.

 — Стань с другой стороны, мне плохо видно образжик идиотизма и раздутого самомнения, — приказала я, вложив в голос как можно больше командных ноток. Парень сдавленно крякнул, но вальяжно обошел меня и встал с другой стороны. Теперь я могла его рассмотреть. Да, красив, хорошо сложен. Лицо будто выточено искуссным скульптором. Ярко-зеленые глаза насмешливо сужены, губы искревлены в усмешке. Я демонстративно оглядела парня с ног до головы, скривилась. — Мне вот интересно, ты на девушках используешь чары? — с милой улыбкой поинтересовалась я, тот готов был раздуться от собственной значимости, но моя следующая реплика заставила его поперхнуться: — В противном случае я не понимаю, как такое уродство можно считать красивым?

 Я, конечно, покривила душой. Уродом в прямом смысле этого слова парень однозначно не был. Напротив, он был нереально красив. Но я видела не только внешность, передо мной была открыта его душа. А там одно гнилое болото, от которого меня начало подташнивать. Именно из-за внутреннего видения синеволосый вызывал омерзение. И судя по всему мое лицо отразило мысли. Так как даже Шиа пораженно выдохнула.

 — Детка, ты уверена, что не желаешь взять свои слова обратно? — слишком нежно промурлыкал гад. И я плчувствовала, как мою голову облепил вязкий туман, пытаясь просочиться внутрь. Он все время нашептывал о красоте и совершенстве Хельдра. Вот тут-то я и разозлилась по-настоящему. — Ты посмотри, как эта курица, твоя подруга, смотрит на меня. Она же в моих ногах готова валяться, чтобы я только бросил на нее взгляд. И сейчас она поползает передо мной на коленях.

 Эти слова стали решающими. Не знаю, как и что у меня получилось, но я выставила руки вперед, из них сорвались красные искры, устремившись к синеволосому. А в следующую секунду он стоял перед нами абсолютно обнаженный и полностью лысый. Более того, его сморчок, болтающийся между ног, стал стремительно уменьшаться, вызвав ужас на лице парня. Длинный хвост, предмет зависти того же Урса, тоже начал сокращаться, пока не стал похож на поросячий, закрученный и подрагивающий.

 Листва на деревьях зашумела и осыпалась. Озеро забурлило, будто его сразу вскипятили. Вокруг нас поднялся ветер, грозящий превратиться в ураган. Хельдр испуганно смотрел на меня, не имея сил вымолвить хоть слова. Я чувствовала как шевеляться мои волосы, как по телу ласкается ветер, как капли из озера пытаются долететь до меня. Но я, не отрываясь, смотрела на парня, придумывая кары на его голову. Вокруг резко потемнело, тучи закрыли солнце, но я на это не обращала внимания. Передо мной была цель. И в тот момент, когда я придумала нечто страшное —, а я ли сама? — на моих руках стал формироваться тонкий и длинный луч.

 Не знаю, что бы я из него еще сотворила, но меня повалили на землю и насильно закрыли глаза, удерживая за руки. Ласковый голос мамы что-то зашептал. Бархатный голос отца успокаивающе вторил ей. Злость прошла, навалилась усталость и апатия. Я пошевелилась и замычала.

 — Дая, милая, ты в порядке? Больше не злишься? — я мотнула головой. Рука ото рта исчезла.

 — Нет, все прошло, — мне разрешили сесть. Но смотреть на сотворенной мной не дали. Да не больно-то и хотелось. Несколько минут молчания, а потом безжалостный вердикт отца:

 — Академия!

 Что стало с синеволосым я так и не узнала. Друзья молчали как в рот воды набрали, только пожимали плечами. Радовал тот факт, что Шиа больше не страдала по этому типу. Вероятно действие его чар рассеялось, наваждение с подруги спало. Когда я поняла, что эту тему обсуждать со мной никто не желает, она оказалась закрыта. К тому же у меня появилось другое развлечение: игра в прятки.

 В тот же год правдами и неправдами мне удавалось сбегать и прятаться. От моих пряток страдали все и всё. Слуги ходили три дня потрепанные, стены замка нуждались в ремонте, одну из башен пришлось отстраивать заново. Но тут была не моя вина. Я забралась на нее, чтобы скрыться с глаз отца, он нашел, но пройти сквозь мой заслон, который помогла поставить моя сила, не мог. Вот и начал обстрел. В меня бы не попал, но хотел напугать и заставить спуститься. Ага сейчас. Нашел пугливую. Но в итоге башня рухнула, я свалилась вниз и спряталась в подвале, предварительно наложив на себя морок. Найти меня не смогли. А потом было поздно.

 Пред очи родителей я предстала спустя три дня. Состроив невинный взгляд, как ни в чем не бывало села за стол завтракать. Отец хмурился, мама, опустив голову, улыбалась. Казалось бы — идиллия. Но то, что началось дальше, намертво закрепило за мной второе имя — монстр. А все из-за того, что меня постоянно тянуло на подвиги.

 Обычно во время приема межрасовой делегации я всегда находилась по левую руку от отца, а мама по правую. Вот и в этот раз произошло так же. Мы наблюдали за прибывшими соседями-демонами, которые решили договориться об использовании рудника в горах, принадлежащих моему отцу. В принципе, рудник папуле был не нужен, потому он и согласился отдать его во временное пользование за хорошую плату. И все могло бы пройти без сучка и задоринки, если бы я не заметила у семерых из десяти прибывших личину и вязкое болото внутри их души. Более того, я смогла прочитать истинную цель визита.

 И снова знакомая раздирающая злость. Думать было некогда. Один из прибывших уже пустил в сторону отца черное проклятие смерти. Мои руки взметнулись помимо воли. Вырвавшаяся из одной ладони стрела вонзилась в черный сгусток, который пока видела только я. Со второй руки слетели мелькие искорки, метнувшиеся к делегации и мгновенно снимая с них личину.

 — Занриды, — презрительно выплюнул отец. Низжая нечисть, наделенная разумом, усиленно стремящаяся получить силу, в страхе попятилась от гневно сверкнувшись глаз отца.

 Мама схватила меня за локоть, когда с потолка посыпалась штукатурка. Моя сила разгулялась на славу. Несколько статуй рухнули на пол, осыпав осколками прибывших. Люстра угрожающе закачалась. Мама быстро зашептала слова успокоения и потащила меня к выходу.

 И если за открытие личины занридов меня еще и похвалили, то за последующие разрушения я стала получать по полной программе. К чему бы я ни притрагивалась, за что бы не бралась — все или ломалось, или разваливалось, или, что еще хуже — сгорало. Мне и самой было иногда страшно, но я продолжала упражняться, пытаясь взять под контроль свою силу. Лучше всего у меня стал получаться морок и избавление от поисковых чар отца. Теперь, чтобы меня отыскать, ему приходилось изрядно побегать. Но он словно шестым чувством знал, где я могу прятаться.

 На следующий год с самого раннего утра я уже поспешила сбежать, едва не попавшись в руки отца, который в этот раз вознамерился сплавить меня в Академию. Ага, как же. Наши желания расходятся и просто так сдаваться я не собиралась. На этот раз три дня прошли в суматохе, беготне, проломом пола, потолка и пары стен. Часть сада тоже была немного подпорчена, что вызвало завывание со стороны дриады-садовницы. Зато пляж у озера теперь был лишен всякой растительности, один песок, который сам собой появился на месте некогда зеленой травы и кустарников.

 За нашими догонялками следила едва ли не вся часть замка. Кто-то, не скрываясь, хихикал, некоторые с неудовольствием смотрели на убегающую меня, которая, как стихийное бедствие, оставляла за собой выжженный след. Но находились и такие, которые сочувствовали мне, а не папуле. Среди таких были Шиа и Урс.

 Мне повезло. Второй год тоже мне удалось остаться дома. За это время папуля изучил мои повадки, все места схрона, где я могла спрятаться, методы скрытия чар, мороки. Да все, на что я была в тот момент способна. И чем ближе подходили очередные три дня для поступления, тем радостнее становился папуля.

 Синеволосого мы больше не видели, если он и приезжал домой к родителям, то на глаза нам не показывался. Правильно, нечего будить во мне очередной выброс энергии. А то я за себя поручиться не могла. Неизвестно что могла натворить в порыве злости. И амулет, выданный мамулей для усмирения негативных эмоций не помогал.

 Позавчера все так хорошо начиналось. Я успела сбежать из комнаты в подвал, где обустроила себе комнатушку, навесив на нее кучу охранок, в том числе и отводящие глаз прилепила. Целых два дня я провела в спокойной обстановке. Но это меня не спасло. Папуля нашел. И надо ж мне было высунуть нос наружу. Есть захотелось, видите ли. Одного яблока, куска пирога, нескольких кусков хлеба и бутыли воды мне оказалось мало. Я решила подкрепиться.

 Подкрепилась на свою голову. Едва ноги унесла. Только и оставалось, что спрятаться за статуей. А там меня и нашел папуля. Он за эти три года тоже многому научился. Например, с легкостью снимать мои мороки. Точнее не научился, а приспособился. Умел-то он это давно. Недаром я его силу унаследовала. Или приловчился крепить на меня следилки-невидимки, которые я никак не могла распознать.

 И сейчас я вынуждена трястись в повозке, в неудобном и скрюченном виде. Голодная, взъерошенная и сонная. Но как ни пыталась уснуть — ничего не получалось.

 — Пап, развяжи меня, — заныла я. — Больно же. И спать хочется. Но не получается. Да и перекусить я бы не отказалась.

 — Только после того, как ты поклянешься не сбегать, — ухмыльнулся папуля. Вот ведь жук, прекрасно знает, что я не даю клятв, но если дала, то сдержу. Потому пришлось задуматься. Бежать тут некуда, отец у меня прыткий, догонит и выпорет так, что не смогу сидеть на заднице ровно. А быть предметом насмешек в Академии мне не улыбается.

 — Хорошо. Клянусь, — вздохнула я в надежде разжалобить папулю. Ага, попытка не удалась, как со скалой поговорила. Отец только ухмыльнулся, быстро освободил свое нерадивое чадо, выставил корзинку, собранную наверняка моей няней и стал наблюдать как я уплетаю за обе щеки.

 — Хм, такое чувство, что тебя месяц не кормили, — недовольно буркнул отец. - Дая, ты же леди. Где твои манеры? Опозорить хочешь?

 — Леди я буду в Академии, — с трудом проглотив пищу, которую напихала полный рот, ответила я. — А сейчас — не нравится — отвернись и не смотри. А я голодная и плевать мне на манеры.

 — Что за выражения? — схватился за голову папуля. — И это моя дочь! Будущая правительница клана.

 — Если доживу, — буркнула я. Вспомнив о рассказах Урса, я нахмурилась. Аппетит пропал. Накатила злость. — Вот скажи, что я тебе плохого сделала, что ты моей смерти желаешь? Разве не знаешь, что там, куда ты меня везешь, из ста студентов выживает только десяток? А остальные погибают.

 — Что-о-о?! Кто тебе такую чушь сказал? — икнув, подавившись воздухом, рявкнул отец. — Ты в своем уме? Да ты вообще представляешь, что стало бы с Академией, если б это была правда? И я, и твоя мать там учились. Да, покалеченные были, но это вина самих студентов. Любителей-экстремалов-недоучек.

 — Э? А как же Черная пустошь? Выползающая из прорыва в пространстве нечисть? Студенты, закрывающие собой эти прорывы? — недоуменно захлопала глазами я.

 Несколько минут папуля смотрел на меня, как на диковинку, после чего его плечи начали мелко подрагивать. Но дрожь усиливалась. И тут раздался громогласный хохот родителя. Повозка затряслась. У него даже слезы из глаз брызнули.

 — Монстрик, ты сама-то понимаешь, что сейчас несешь? — едва справившись с приступами смеха, выдал папуля. — Во-первых, на Черную пустошь отправляют только выпускников. Во-вторых, никто бы им не позволил своевольничать и уж тем более закрывать собой разрывы. Да это и невозможно. Стоит подойти ближе к щели, как любого начинает утягивать. В-третьих, ни один преподаватель не позволит даже самому талантливому студенту отказаться в месте повышенной опасности. Поэтому все, сказанное тобой, полный бред. Я не знаю, кто тебе наговорил таких страстей, но зато теперь могу прекрасно понять, почему эти три года ты бегала от меня и от поступления, как от чумы.

 — Ну так я ж не знала, — законючила я. Отец тяжко вздохнул. Махнул рукой. Дальнейший путь мы преодолели в полном молчании. Я только изредка поглядывала на отца, который все еще усмехался над моими словами.

 Мне было не по себе. Это ж надо было так опростоволоситься? Поверила синеволосому. И Урс туда же. Умный парень, а такую фигню еще и мне передал, убедить смог. Я и уши развесила, дома невесть что устроила. Силу-то сама не могу контролировать. Могла бы сразу отправиться в Академию, уже бы была на третьем курсе. Эх, голова моя бедовая. Сначала делаю, потом думаю. И ведь сколько раз мамуля говорила, чтобы я сначала взвесила все «за» и «против», а потом уже действовала. Так нет же. Зачем мне думать? Сначала сделать, а потом уже расхлебывать последствия.

 Я вздохнула и уставилась в окно. Пейзаж изменился. Наше солнечное королевство осталось позади. Солнце спряталось за низко нависшими тучами, ветви деревьев поникли. Вокруг все было серым и унылым, собирался дождь. На окнах появились первые капли.

 Я зябко поежилась, передернулась. Не люблю холод и дождь, меня тогда начинает трясти, находит тоска, настроение портится. Хотя его сейчас и не назовешь радостным, но солнце могло бы развеять мои мрачные мысли. А так они накатили еще сильнее. Теперь мне стало стыдно перед родителями за свои погромы. И ведь что мать, что отец много раз пытались поговорить со мной о блажи, которая на меня нашла. Они хотели узнать, почему я не желаю ехать в Академию, я же все время молчала и только дулась на них. Еще бы, я ведь считала, что они пытаются от меня избавиться. Юношеский максимализм, мать его раз этак.

 — Осталось немного, — донесся до меня голос отца. — Два кристалла перехода, и мы на месте. Устала?

 — Нет, но на душе кошки скребут, — честно призналась я, пересела на сторону отца и положила голову ему на плечо. — Папуль, прости меня, а? Я ж всерьез поверила рассказам. Хоть и были сомнения, но ты ведь знаешь Урса, он и нежить убедит в своей правоте.

 — Да, милая, знаю. Никто тебя не винит. И это еще хорошо, что сейчас все открылось и ты не успела ляпнуть об этом в Академии, — улыбнулся отец, прижимая меня к себе, успокаивая и возвращая хорошее расположение духа.

 — Угу, — буркнула я, уткнувшись в отца. Самой стало страшно, каким бы посмешищем я стала, поделись своими мыслями со студентами. Точно бы позорище было еще то. А плохое не забывается, это хорошее быстро выветривается.

 Теперь я была рада, что отец воспользовался порталами. Так намного быстрее. В противном случае, до места мы бы неделю добирались, так как Академия находилась на другом материке, окруженная неприступными горами и магическим заслоном, а так же океаном. Плыть мне однозначно не хотелось. А кристаллы перехода позволяли сократить время пути.

 — Поспи, монстрик, у нас еще есть время. Тебе предстоит пройти испытание, а для этого нужны все силы и никаких посторонних мыслей, — посоветовал отец, а я тут же вскинула голову.

 — Испытание? А что оно собой представляет? — я даже заерзала на сидении, стало интересно.

 — Нет, милая, я не могу тебе этого сказать. Но не потому, что не хочу, — тут же пояснил он, заметив мое нахмурившееся лицо. — Дело в том, что для каждого испытания индивидуальные, никогда не повторяющиеся, а студенты никогда не делились этим. Свое же я плохо запомнил. Только знаю, что оно было.

 — Хм, блокировка памяти? — удивилась я. — А разве это не запрещено? Ведь нужно разрешение Императора.

 — Эх, монстрик, как только ты окажешься в Академии, поймешь, это государство в государстве, оно не подчиняется общепринятым законам. Потому они и позволяют себе многое, — пояснил отец. Я только кивнула.

Около 3 лет
на рынке
Эксклюзивные
предложения
Только интересные
книги
Скидки и подарки
постоянным покупателям