Лебедева Жанна " /> Лебедева Жанна " /> Лебедева Жанна " />
0
Корзина пуста
Войти | Регистрация

Добро пожаловать на Книгоман!

Или войдите через:


Новый покупатель?
Зарегистрироваться
Главная » Нелюбимый » Отрывок из книги "Нелюбимый"

Отрывок из книги "Нелюбимый"

Исключительными правами на произведение «Нелюбимый» обладает автор — Лебедева Жанна . Copyright © Лебедева Жанна

***

Утром в день свадьбы к Энви пришла мать. Сев на край кровати, она долго расправляла складки платья, молчала, собираясь с мыслями, надумав поделиться с дочерью чем-то важным. Энви терпеливо ждала, пытаясь заглянуть украдкой в ее холодные, вечно печальные очи, таящие в своей глубине притупившуюся старую боль и страх.

В мыслях Энви представляла, о чем скорее всего предстоит разговор. Думала, мать закончит, наконец, гладить пальцами подол, вздохнет и, как часто уже бывало, тихо скажет что-то воде: «Будь смирной, маленькая, такова уж наша женская судьба – молча слушать мужчин».

Так уже случалось ни раз. И когда Энви в сердцах стукнула по лбу кулаком деревенского мальчишку, не узнавшего маленькую госпожу и обозвавшего ее «курочкой». Тогда отец наказал дочь, высказав ей, что даме неприлично распускать руки, ибо за честь ее должны заступаться мужчины. Мужчины и только мужчины. Энви попыталась возразить, за что получила грозный выговор.

Потом он запретил Энви заниматься фехтованием на тонких легких сабельках, которому в обязательном порядке обучали знатных девиц. Эти навыки не несли боевой цели – для девушек фехтование являлось чем-то вроде танца, набором красивых элементов и поз, необходимых для того, чтобы похвастаться грацией во время импровизированного несерьезного спарринга на каком-нибудь балу или приеме.

Старый длинноносый наставник, с детства обучавший маленьких баронесс, всегда хвалил Айви, а Энви упрекал в неуклюжести и грубости.  Тогда, не выдержав, в очередной момент раззавидовавшись сестре, она сделала несколько стремительных выпадов, разрезала новый наряд Айви, превратив его в лохмотья, а потом, перехватив саблю вперед эфесом, выбила им пару зубов своему вечно недовольному учителю. Конечно, случился скандал. Конечно, учитель, заслуженный и уважаемый человек, не стерпел подобного поведения от зарвавшейся малолетки со скверным характером. После того, как он сравнил баронову дочку с грубым мужланом - синтеррийским наемником, фехтование оказалось для Энви под запретом….

 Но в то утро, присев на кровать в покоях дочери, баронесса Эдинширская произнесла кое-что иное:

- Ты не обязана это делать, - сказала она едва слышно и тут же пугливо обернулась по сторонам, словно кто-то мог подслушать эти слова.

- Что делать, мама?

Энви нехотя села на кровати, подтянула к груди мягкое покрывало с заточенным в шелковый стеганный чехол утиным  пухом. За окном медленно кружили снежинки, сверкали в оранжевых лучах тяжелого зимнего солнца. День обещал быть морозным и ясным.

- Выходить замуж за герцога Тэсского, маленькая.

- И ты говоришь мне об этом сейчас, в день свадьбы? – Энви нахмурила брови, пристально посмотрела на баронессу. – Почему? Разве я жалуюсь? Я ведь не дурочка, понимаю, какой шанс мне выпал. Пусть Айви теперь кусает локти... 

- Неужели, ты опять делаешь все назло Айви? Энви, милая, это же твоя судьба, не играй с ней – проигрыш будет роковым, – глаза баронессы наполнились болью, но дочь посмотрела на нее прямо и заявила решительно и воодушевленно:

- Я уже давно поняла: моя судьба – доказать отцу и сестре, что я тоже чего-то стою. Как ты не понимаешь, мама, ведь это мой шанс! Сама богиня Ибрис шлет мне его.

- Не Ибрис, девочка моя родная, нет. Это Хоу тянет свои безжалостные руки из южных лесов, это она закрывает тебе глаза и затыкает уши, чтобы не дать услышать искренний голос собственного сердца. Подумай, Энви, не иди замуж за нелюбимого, как когда-то …

На этом баронесса осеклась, договаривать не стала, спрятав глаза, сошла на пол и медленно двинулась к дверям.

- Почему ты думаешь, что я не смогу его полюбить? – спросила Энви ей вслед, но мать не ответила - вздрогнув от резкого вопроса, лишь сама себе помотала головой и ушла.

Нельзя сказать, что предсвадебная уверенность Энви угасла, но на душе сразу стало как-то неспокойно, тревожно. Подойдя к окну, девушка вгляделась в горизонт: изумрудные холмы лесов, отсеченные от неба белыми громадами низких снеговых облаков. Окна покоев выходили на север, туда, где отделенная от этих мест многими милями пути, лежала ее родная земля.

***

Они стояли под супружеской аркой рука об руку, и Секретарь Совета записал в Книгу Таинств их имена. Сперва имя мужа, а уже после – жены…

Здесь, в Союзе, браки не заключались перед лицом богов и богинь. Ввиду массы различных культов и исповеданий это таинство давно стало делом государства. В каждом городе, замке, деревне имелось специально отведенное помещение, в котором работал Секретарь, записывая в свою книгу имена всех родившихся, вступивших в брак и умерших. По случаю герцогской свадьбы Секретарь лично приехал в Тэссхолл, где для торжественной церемонии целую неделю готовили главный зал: убирали, мыли, украшали цветными вымпелами и гирляндами специально выращенных во внутреннем саду цветов.

Церемония шла своим чередом. Фретт был одет в золото, его невеста, как того требовали традиции, в серебро. Знатные гости сидели вдоль стен на специальных скамьях, остальные ждали во дворе за накрытыми столами, кутались в шубы, косясь на горячительные напитки и готовясь приступить к празднованию.

Когда Секретарь воздел вверх перо и начал оглашать клятву супружеского договора, Энви взглянула на мать. Та глядела подавленно, щурила глаза, словно при рези, поджимала нитью и без того тонкие губы.

Клятва была долгой, монотонной, и на второй строке Энви потеряла суть. Украдкой посмотрев на Фретта, который чинно и немного высокомерно взирал на маленького худого Секретаря, она попыталась выжать из собственного сердца хоть каплю эмоций к этому человеку, но внутри гулко аукнулась пустота. «Но он ведь мне не противен, пожалуй, этого достаточно. Вполне достаточно. То, что не отвращает, возможно ведь и полюбить, разве нет?» - она смерила новоиспеченного мужа взглядом, сердце кольнула тревога. «Нет. Я не боюсь его. Однозначно не боюсь. Просто вид у него такой грозный…» - в тот момент она подумала о грядущей ночи. Первой брачной ночи. «Его руки будут касаться меня, его губы… Он будет рядом, он будет близко, ближе чем обычно… он будет… во мне».  Энви сглотнула слишком громко – Фретт сердито посмотрел на нее, потому что Секретарь отвлекся, сбился со слов, но, коротко извинившись, быстро вернулся к нужному тексту и наконец его закончил.   

- Поставьте вензель, - он протянул герцогу куцее перо и раскрытую книгу.

- После вы, - предупредил Энви, ткнув тощим пальцем в желтый лист. – Ну, что же медлите? – поторопил, сердито дернув губами.

Энви взяла перо и медленно, аккуратно вывела вензель – пару смотрящих в разные стороны «Э», стоящих спинами друг к другу, круглых, с кистями схематичных цветов на концах – «Энви Эдинширская». Под конец рука налилась тяжестью, и она все никак не хотела убрать перо от бумаги – по желтой странице начала растекаться неуместная клякса.

- Она волнуется! – нервно бросил Фретт Секретарю, а потом резко дернул молодую жену за предплечье. – Хватит, дорогая, иначе испортите документ.

Энви послушно отняла руку от подписи, нехотя вернула перо Секретарю. Герцог взял ее за кисть, уже нежно, вовсе не так, как было секунду назад, развернул к гостям, которые тут же разразились бурными аплодисментами…

Уже мужем и женой они вышли из-под арки и прошли между скамьями с рукоплещущими гостями. Пропустив молодых, те тоже поднялись и следом двинулись в бальный зал замка Тэсс, где уже играли музыканты, сновали между накрытыми столами расторопные слуги, а специально приглашенные из королевского театра актеры играли на уютно размещенной в специальной нише сцене «Комедию сладкой любви».

Фретт и Энви сели во главе стола. Расселись и гости, жадно принялись за долгожданную еду, тогда как герцогу и новоявленной герцогине до завтрашнего утра пищи не полагалось, таковой был жертва новобрачных популярной в этих местах Ибрис – богине плодородия, успеха и брака.  Перед молодоженами стояли лишь два кубка, наполненных молодым вином последнего урожая.

Пока Фретт с непоколебимым достоинством принимал пожелания от гостей и хвалебные оды музыкантов, Энви задумчиво разглядывала резьбу на серебряном кубке – серебряный мир. Серебряные горы, укрытые схематичным серебряным лесом, серебряный замок, серебряные рыцари, серебряный дракон, а в самом низу, у основания мощной, перевитой змеевиками узоров ножки – тощее существо с длинной головой и сухими ногами. Тория.

По сердцу баронессы, а теперь уже герцогини, пробежал бедовый холодок. Тория – недобрый знак, знак Хоу, о которой она вспоминала сегодня уже не первый раз. Дурная примета, да еще и на свадебном кубке. Девушка с надеждой посмотрела на мать, сидящую на расстоянии, но, как и все матери, с необъяснимой точностью почувствовавшую волнение дочери. Та ответила коротким, тоскливым взглядом и отвела глаза.

- Вы невеселы, дорогая жена? – с напускной дистанцией, как того требовал этикет, поинтересовался Фретт.

- Я устала – такой волнительный выдался день, и, кажется, свою долю энтузиазма я растратила еще утром, - попробовала улыбнуться Энви, но тощая тория не шла у нее из головы, поэтому в голосе отчетливо прозвучала фальшь.

Фретт оглядел жену оценивающе с ног до головы, словно пытаясь обличить ее в чем-то непотребном, но потом, смягчив выражение лица, сказал ей тихо и почти нежно:

- Потерпите еще с полчаса, дорогая,  когда официальные поздравления закончатся, я велю служанкам отвести вас в покои. Вам нужно отдохнуть перед предстоящей ночью…

***

Энви даже удалось немного поспать, а вечером ее разбудила Марто. Она настойчиво трясла госпожу за плечо и просила подняться. Молодая герцогиня поднялась. Из зала доносились звуки музыки, пение, смех и громкие выкрики разгулявшихся гостей.

На душе было как-то странно, как-то не по себе. Первая брачная ночь – шутка ли. Конечно, Энви не была наивной девочкой и прекрасно представляла, что должно произойти между мужем и женой, но одно дело представлять, а другое участовать.

Собирая все имеющуюся информацию по данному вопросу, она вспомнила и абстрактные рассказы матери, и обрывистое шушуканье служанок, на ум пришли даже случки домашних животных, случайной свидетельницей которых она была. Но рассказы рассказами, а реальность, это ведь нечто совсем другое….

Энви не смогла бы однозначно объяснить свое отношение к происходящему, даже если бы ее попросили настоятельно. С одной стороны, ей было интересно узнать, что это такое – быть женщиной? С другой – ее душу и тело постепенно сковывал страх. Из-за этого страха она не спешила одевать ночную сорочку, которую вот уже несколько минут держала перед ней Марто.

- Вы так напряжены, госпожа, можно дать вам один совет? – тихо произнесла служанка, привлекая внимание застывшей, как памятник, Энви.

- Дай, - очнувшись, отозвалась та.

- Выпейте.

- Что?

- Выпейте… Вина. Снимите напряжение - вы за сегодня устали и перенервничали.

- Пожалуй, стоит, - вздохнув, согласилась Энви…

Бокал вина оправдал ожидания. На душе сразу стало спокойнее и теплее. Теперь она думала о Фретте, о том, что он, хоть и пугает ее немного, но все же явно недурен собой, да и человек по всему благородный. Да и чего ей вообще беспокоиться? Пусть все идет, как идет. Ведь, если подумать, разве что-то идет не так, как она хотела? Ведь теперь она уже не просто Энви, дочь Эдинширского барона, теперь она Энви-герцогиня, жена Фретта Тэсского – особа, приближенная к королю.

***

Энви вошла в покои герцога робко, стесняясь, потупила взор, а когда Марто стянула с нее пеньюар и удалилась, скрестила на груди руки, крепко вцепившись пальцами в плечи.

- Наконец-то вы пришли, дорогая, хотя, к черту «вы». Оставим этот официоз для чопорной знати. Мы ведь не при дворе, ей-богу. И мы теперь не чужие люди, совсем не чужие…

Слушая неровную речь мужа, Энви поняла, что он тоже выпил. «Неужели как я - для храбрости? Ему-то чего бояться?» - удивилась про себя молодая жена, исподлобья оглядывая покои.

Здесь все напоминало ей комнату отца: гобелены с охотой, длинные вымпелы, трофейные головы кабанов и оленей, волчьи шкуры, укрывшие пол. Только в отличие от дома, где все эти предметы выглядели старым, давно потерявшим вид хламом, в покоях герцога все было новым, ухоженным и имело соответствующий лоск богатства и роскоши. Шерсть на мертвых головах блестела, оленьи рога искрились золотым напылением, вымпелы пестрели яркими насыщенными красками, и даже единороги и гидры, изображенные на гобеленах, казались сытыми и жирными, как элитный скот с богатой фермы.

- Ну, подойди же ко мне, дорогая, что ты стоишь? – оторвал ее от мыслей ласковый голос Фретта.

Не двинувшись с места, Энви посмотрела на него, стараясь не отводить глаз. Муж лежал на широкой, заправленной синим шелком кровати, которую куполом укрывал атласный балдахин. Из всей одежды на нем было только легкое покрывало, расшитое на южный манер райскими птицами и усатыми тонкотелыми драконами. Эта хлипкая и почти невесомая полоска ткани укрывала только его бедра, оставляя открытыми сильные ноги и мускулистый живот, украшенный темной дорожкой волос. По широким, развитым плечам волнами рассыпались русые волосы.

- Иди сюда, - повторил он глубоким бархатным голосом, откидывая одеяло, и заставляя Энви ахнуть и раскраснеться.

Жена не двинулась, застыв, как статуя, продолжала стоять и пучить глаза по-рыбьи.

- Ну же, - Фретт нахмурил брови, но сообразив, что молодая жена и так оробела, улыбнулся как можно мягче. – Подойди, не бойся.

И Энви подошла. Нельзя сказать, что на нее подействовала эта улыбка, скорее она просто взяла себя в руки, решив, что негоже робеть на пути к мечте… Она даже проявила некоторую инициативу – уверенным, хоть и немного неуклюжим движением уселась на кровать и взглянула мужу в глаза.

- Иди сюда, - не выдержав, Фретт цепко ухватил ее за руку и повалил на себя.

От неожиданности Энви дернулась, уперлась  в его грудь напряженными руками, но он тут же притянул ее к себе, нашел губами ее губы и поцеловал властно и решительно.

Энви снова дернулась, вывернула голову, подставив жадным губам Фретта раскрасневшуюся щеку.

- Не надо, - пискнула слабо, как придушенный котом мышонок, - подождите…. Подожди!

На последнем слове она снова дернулась, и тело ее, подчинившись чьей-то чужой, невнятной силе, разогнулось, будто пружина, вознося свою хозяйку к потолку спальни и обрушивая на пушистую шкуру волка у подножья супружеского ложа.

От неожиданности Фретт выругался. Что за дикие прыжки совершает его жена? Она что, обезьяна или кошка? Он смерил растянувшуюся на полу Энви удивленным взглядом. Та и сама ровным счетом ничего не поняла. Только сердце девушки колотилось, как бешеное, а в голове формировалось четкое осознание того, что она не желает продолжать начатое ни за какие коврижки.

Герцог и сам это понял и, вздохнув разочарованно, приказал Марто отвести госпожу обратно в ее покои и уложить спать. «Дурочка просто перенервничала с непривычки» - успокоил он себя, понимая, что молодая жена от него никуда не денется.

Если бы он знал, как ошибочна была эта мысль, потому что ни на следующий день, ни через неделю, ни через две лишить жену девственности ему не удалось. Она его не хотела и боялась. И ладно бы только это – с упрямством глупой девицы можно было бы совладать силой, но, странное дело – ее тело само противилось ему.

Он пытался взять ее силой, злился, становился грубым. Он толкал ее на кровать, задирал платье и раздвигал коленом плотно сжатые бедра. Он пытался войти в нее, но ее тело его не пускало. При попытках пробиться внутрь внутренние мышцы девушки сжимались, словно стальной капкан и никаких сил не хватало, чтобы заставить их раздаться в стороны хоть на миллиметр…

Фретт пребывал в недоумении. Он даже вызвал к жене королевского врача. Осмотрев Энви, придворный светило только развел руками.

- Странный случай, медицина тут бессильна, - честно признался доктор, возвращая герцогу тугой кошель с золотом. –  Я не смогу помочь вам и денег не возьму, - поразмыслив хорошенько, он понизил голос и добавил. – Здесь медицина бессильна – обратитесь лучше к колдунам, это, похоже, по их части.

***

Ведьма Нитрайна никого не принимала днем. Даже за большие деньги. Когда гонец Фретта до самого вечера проторчавший в лесу возле входа в ее пещеру показал тугой кошель, старуха велела ему войти внутрь.

В пещере было темно, и тусклый закопченный очаг, загороженный прогоревшей железной решеткой, пускал на темные стены длинные тени.

- Садись, коли пришел, - проявила гостеприимство хозяйка пещеры.

Молодой рейнджер по имени Эрл опустился на дубовую скамью, с неприязнью покосился на гладко отполированный временем стол и стоящую на нем корзину, из которой торчали в стороны ветви больной березы, старые кости и отрубленные индюшачьи ноги.

- Чего ему нужно? Твоему герцогу? – недовольно проскрипела колдунья.

- Дело особой важности, - ответил Эрл, недоверчиво озираясь по сторонам. Вот, - он положил на стол письмо с сургучовой печатью. - Велено передать вам лично.

- Сейчас посмотрим… Посмотрим, - забубнила Нитрайна, надрезая конверт кривым ножом, перепачканным старой, уже зачерневшейся кровью. – Ясно… ясно, - она пробежала глазами по строчкам, со знанием дела кивая головой.

Ведьма замолчала, отложила письмо в сторону, взяла кочергу с узорной ручкой из оленьей кости и принялась мешать угли в алом провале очага. Про Эрла она как будто и вовсе забыла. Немного подождав, тот рискнул поинтересоваться:

- Так что мне передать герцогу?

Нитрайна медленно повернулась к нему, отразив глубоко посаженными темными глазами угли, приставила кочергу к решетке и сказала наконец:
            - Скажи своему герцогу, что на его молодой жене лежит проклятье. Пока я не могу сказать точно, какое. Поэтому сама приеду в Тэсс и осмотрю герцогиню.

- Когда вы приедете, что передать? – не желая возвращаться ни с чем, настоял Эрл.

- Приеду, когда над лесами восстанет полная луна…

По дороге в замок гонец нещадно нахлестывал лошадь поводом, желая как можно скорее оказаться вдалеке от мрачного обиталища старой Нитрайны. Ели летели мимо него бело-зелеными рядами, недоросший до полного круга месяц желтел на холодном небе среди звезд и длинные тени тянулись под ноги коню, раскрашивая лес резкими неровными полосами…

Получив ответ ведьмы, Фретт был не слишком обрадован новостью. Еще только проклятья ему не хватало, хотя, обещанный визит Нитрайны его обнадежил. Герцог знал: Нитрайна – человек слова. Ему уже доводилось обращаться к старой карге, и она ни разу его не подводила…

 

Около 3 лет
на рынке
Эксклюзивные
предложения
Только интересные
книги
Скидки и подарки
постоянным покупателям