0
Корзина пуста
Войти | Регистрация

Добро пожаловать на Книгоман!

Или войдите через:


Новый покупатель?
Зарегистрироваться
Главная » Право на выстрел » Отрывок из книги «Право на выстрел»

Отрывок из книги «Право на выстрел»

Автор: Учайкин Ася

Исключительными правами на произведение «Право на выстрел» обладает автор — Учайкин Ася . Copyright © Учайкин Ася

 

ПРОЛОГ

— Фул, господа.

Маркиз Бертран выложил на стол карты, принимая ставку графа Гийома.

— Маловато будет.

Криво улыбнулся красавец-граф и открыл свои карты — на зеленое сукно легли четыре короля и фоска.

Все, кто находились рядом с игроками, тихо ахнули — маркиз, обычно обласканный фортуной, никогда так сильно не проигрывал.

В этом элитном клубе только для аристократов покерные ставки были довольно высоки. И в карты играли немногие, лишь те счастливцы, у кого средства позволяли расстаться не с одной сотней, а то и тысячей монет за вечер.

Доминик Андре шестой маркиз Бертран и бровью не повел, словно этот проигрыш для него ничего не значил. Он безоговорочно согласился с выигрышем графа Гийома.

Когда-нибудь это должно было случиться — и он должен был проиграть. Не все же время выигрывать?

Жюль, Джульетта Дюваль, его маленькая подружка, с которой маркиз жил последнее время и чьи деньги сейчас только что проиграл, конечно, расстроится. Но в сущности ничего страшного не произошло, без средств к существованию его подружка не останется, папа Жюль, один из известнейших и богатейших ювелиров в городе, немного покричит на неразумную дочь, а маркиза, скорее всего, выставит за дверь. Теперь у него появится повод. Жюль поплачет и забудет ветреного маркиза, который сходился с женщинами только из-за их денег, так как своих собственных у Доминика Андре не было. Как, впрочем, и титула. Маркизом он будет оставаться лишь до тех пор, пока его младший братишка не подрастет и не вступит в права на наследство, которое папаша Доминика пятый маркиз Бертран благоразумно оставил маленькому Матису, опасаясь, что однажды его старший сын выставит на кон не только имение, но и сам титул.

— Не хотите отыграться? — хищно улыбнувшись, поинтересовался граф Гийом, собирая со стола выигрыш и пренебрежительно рассовывая деньги по карманам.

— Мне нечего поставить на кон в данный момент, — почтительно склонил голову Доминик.

Он не лгал. Играть на то, что ему не принадлежит, он не собирался, а другого ничего он не мог предложить в качестве обеспечения ставки.

— Я вынужден отказаться от вашего любезного предложения, — улыбнулся он графу Гийому.

— Мне не нужны ни ваши деньги, ни ваше имение, ни ваш титул, — отмахнулся от него тот и, театрально выдержав паузу, чтобы к их игровому столу подошло, как можно больше свидетелей, продолжил:
— Мне от вас ничего не нужно, кроме одного.

Маркиз выразительно выгнул красивую бровь. Что хотел получить от него граф? У него же ничего нет за душой?

— Если вы проиграете, то добьетесь согласия и женитесь на даме, которую я вам укажу.

— Хотелось бы узнать ее имя, — усмехнулся Доминик.

Граф прекрасно знал, как ударить его побольнее — он хоть и жил с женщинами, находился на их содержании, но жениться не собирался.

Причин на то было две: отсутствие у маркиза титула и источника дохода, во-первых, а во-вторых, он ценил свою свободу гораздо выше всех богатств на свете. И если о первой причине известно было немногим, честно скажем, практически никому, то о второй сплетничало все окружение маркиза, в том числе и графу Гийому было хорошо известно, что вступать в брак в ближайшее время Доминик Андре не намерен.

Но в данном случае граф делал ему невероятно выгодное предложение, если разобраться, — в случае проигрыша Доминик практически ничего не терял, зато у него появлялась реальная возможность отыграться, причем ничем не рискуя. Свобода не в счет. Да и вообще, можно не добиться расположения и согласия указанной графом дамы. Не насильно же ее тащить к алтарю?

— Имя вы узнаете лишь в том случае, если проиграете, — лишь уголками губ улыбнулся граф. — Раньше времени я не хочу трепать честное имя порядочной во всех смыслах женщины.

— Но до сдачи карт меня все же интересует еще одна маленькая тонкость нашей ставки. Карточные долги принято отдавать — это непреложный закон, — маркиз склонил голову, всем своим видом давая понять, что он сделает все возможное, чтобы его не сочли уклонившимся от долга, — если в означенный вами срок я не вступлю в брак по какой-либо причине, то какое будет наказание должнику? Хотелось бы прояснить этот вопрос.

— Вы, маркиз, — эффектно взмахнув рукой, ответил граф. По всему было видно, что он подготовился к этому вопросу. — Вы вместе со всеми вашими потрохами поступите в мое полное распоряжение и будете моим рабом целый год: день в день, минута в минуту, секунда в секунду, если ровно через месяц вы не свяжете брачными узами даму в случае вашего проигрыша. Скажу вам убить, будете убивать, скажу лечь со мной в постель, ляжете и будете подставляться, как похотливая шлюха.

Все негромко ахнули и тут же зашушукались — о графе Гийоме ходили нехорошие слухи среди аристократов, что он предпочитает мужчин женщинам, и от него все старались держаться подальше, не сходясь близко. Но маркиз и бровью не повел, словно сплетничали в данную минуту не о нем и графе.

Доминик понял, что попал в пренеприятную ситуацию, «в клещи» — если откажется отыграться, его сочтут трусом, и ни один порядочный человек не станет с ним общаться. А если согласится и проиграет, то обязательно придется жениться. Ни одна порядочная женщина не захочет через год или больше иметь с ним дело после развода. Если бы он отказался сразу, не выслушав предложение графа, никто не осудил бы его за это. Но теперь выбора не оставалось…

— Я принимаю ваше предложение, — улыбнулся маркиз. — Составляйте бумагу, я ее подпишу, и выставляйте деньги на кон…

Чувствительные подушечки пальцев Доминика сразу же почувствовали крап на некоторых картах. Если сейчас объявить об этом, то его могут обвинить в шулерстве, а не графа: тот умело скинет крапленые карты — Доминик же не уловил момента, как тот подменил их. Обыскивать его не станешь, не принято в благородном обществе, а в этом клубе и подавно. Придется идти до конца.

Маркиз отхлебнул из высокого бокала вина и скинул двойку на десятках, разбивая фул и оставляя тройку на дамах на руках — на фуле он сегодня проиграл. Граф тоже скинул две карты. Доминик взял две карты из колоды, снова почувствовав крап, — похоже, граф колоду подменил целиком. Взглянув на карты, он чертыхнулся про себя — снова две десятки, и значит, на руках у него снова фул.

— Показывайте, граф, — усмехнувшись, попросил маркиз Бертран, хотя по правилам он первым должен был положить карты на стол.

Граф улыбнулся плотоядно и представил изумленной публике свою комбинацию — флеш рояль. «Дальше только небеса», — любил повторять он. Доминик даже не стал вскрывать свои карты, демонстрируя всем еще раз проигрышный фул. Какая бы ни была его комбинация, она все равно была меньше.

— Имя, — сказал он сурово, обращаясь к графу.

Тот щелкнул пальцами, и виконт Дюфор, про которого сплетничали в кулуарах, что он какое-то непродолжительное время был любовником графа, как по волшебству развернул бумагу и, словно глашатай на площади, громко объявил:
— Сара Морель.

В клубе воцарилась мертвая тишина. Маркиз Бертран услышал, как громко бухнуло его сердце в груди и, казалось, остановилось…

 

Восемь лет назад.

— Почему вы не сказали об этом в том клубе, где мой супруг проиграл все на свете?

Филиппа Морель, прижимая к себе маленького сына, почти кричал, обвиняя Доминика. Тот признался ей, что граф Гийом, скорее всего, в той партии подменил колоду, именно поэтому супруг Филиппы проиграл имение и, едва покинув клуб, тут же застрелился, оставив свою жену и двух маленьких детей, младшему из которых едва исполнилось два года, без поддержки и средств к существованию. Семье оставалось лишь побираться, если кто-то из родственников не приютит их.

А что Доминик мог поделать? За язык Тьери Мореля никто не тянул, бумаг под угрозой смерти подписывать не заставлял. Крап Доминик почувствовал, да и только. Граф скинет крапленые карты, только он заикнется об этом, а он и двое других игроков не успеют. И как следствие, кого-то из них же обвинят в шулерстве.

Двенадцатилетняя Сара подошла к Доминику и негромко произнесла: — Я ненавижу вас, маркиз Бертран. И всегда буду ненавидеть.

— Это вы убили моего папу! — прокричала она истерично. — Вы! Вы могли спасти его, но не сделали этого.

Доминик не понимал, откуда она взяла это.

А потом девочка кинулась с кулаками на него, она вцепилась в его руку, принялась царапать и кусать его.

Девочку оттащили, с трудом оторвав от Доминика. Но тогда все на кладбище слышали, как она обвиняла маркиза в смерти своего отца. И все это запомнили.

 

Только вот проигранное имение Морелей графу не досталось. Сделку, совершенную в клубе, сочли ничтожной, не имеющей юридической силы, так как задолго до этого Тьери Морель заложил имение в банк. Скорее всего, он и застрелился, потому что Мореля могли объявить мошенником, а граф потребовать от него любую компенсацию за обман, что, вероятно, и произошло. Тьери Морель позору предпочел смерть…

А что он, Доминик Андре, предпочтет? И вообще, как его, всегда такого осторожного, угораздило оказаться за одним карточным столом с графом, ведь он не садился с ним играть в карты долгие восемь лет, когда понял, что тот нечист на руку?

 ГЛАВА 1

— Зачем вам это? — изумился маркиз Бертран такому странному выбору.

Он ожидал услышать любое имя, но только не это. От услышанного он почувствовал, как бешено заколотилось его сердце. Доминику казалось, что его волнение заметно каждому, кто оказался рядом с ним. Даже когда в карты проигрывал, он так не переживал.

— Дама не девственница, вдова, — проговорил Доминик растерянно. — Мне кажется, будет только рада и счастлива вступить в новый брак.

Рада, но только не с ним. Она его ни на порог не впустит, не станет выслушивать его.

О Саре Морель он знал все. Ну, или почти все. По крайней мере, он так считал.

После трагической смерти Тьери Мореля его семью приютил «добрый» родственничек. Он же выкупил у банка долговые обязательства главы семейства. Тогда всем это объявил. Информация проходила в некоторых газетах, что в семье Морелей не так все уж и плохо. Когда Сара достигла брачного возраста, дядюшка не стал склонять девушку к сожительству, а мог, он благородно принудил ее вступить с ним в брак, угрожая, в противном случае, выгнать из дома тогда уже тяжелобольную ее мать и маленького брата. Об этом сплетничали кумушки на каждом углу. Не могли эти сведения не достигнуть ушей маркиза Бертрана, продолжавшего живо интересоваться судьбой семьи своего друга.

Но вскоре после свадьбы дядюшка умер при весьма загадочных обстоятельствах. Мать Сары не намного пережила своего «благодетеля» — ее быстро свело в могилу обвинение, выдвинутое против ее старшей дочери в смерти супруга. Но на удивление, девушку даже не заключили под стражу — не доставало улик. Более того, желать смерти своему дяде Сара, может, и хотела, но реальная же его смерть Саре была абсолютно не выгодна, так как в этом случае она оставался без монеты в кармане, да еще и с маленьким братом и больной матерью на руках. Смерть ненавистного супруга Саре была ни к чему. Это понимали все — от следователя с прокурором до нотариуса, огласившего завещание, как и положено сразу после похорон. Поэтому делу ход не дали, сочтя, что старик помер своей естественной смертью — не женись на молоденьких.

Родственники дядюшки выдали Саре наличными причитающуюся ей сумму согласно завещанию и выставили вон из дома, даже не позволили собрать личные вещи, заявив, что об этом в завещании ничего не сказано. Она так и ушла ни с чем, так как тогда была напугана и растеряна…

Доминик же, считая себя виноватым в проигрыше отца Сары, потихоньку скопил денег, пока девочка подрастала, откладывая почти каждый свой крупный выигрыш, а их в ту пору было немало. Он слыл везунчиком. И купил через подставное лицо на имя девушки домик в пригороде с огородом и козой. Документы при первом же удобном случае отдал няньке Сары, который какое-то время служил одновременно сиделкой при ее матери.

И молодая вдова Сара Морель поселилась в домике, ни на секунду не усомнившись в словах няньки, что это часть полагающегося ей наследства Филиппы Морель. Ее тогда больше волновала крыша над головой, чем то, откуда вдруг взялось это несуществующее наследство ее матери.

Маркиз Бертран упустил из вида только одно обстоятельство, что последние годы о Саре Морель среди знати ходили легенды о ее неприступности, но больше о холодности. Ему просто это было ни к чему знать. Он интересовался только ее спокойствием и благосостоянием. А они оставались на должном уровне — ему этого было вполне достаточно. Если бы Сара начала испытывать финансовые трудности, вот тогда он что-нибудь да предпринял бы. А так лишний раз лезть ей на глаза ему было ни к чему.

— За ее отцом, Тьери Морелем, остался невыплаченный карточный должок. Хочу получить его сполна, — произнес граф Гийом, противно улыбаясь.

— А я-то тут при чем? — совершенно искренне удивился маркиз.

Он никак не мог связать воедино свой будущий брак с Сарой Морель и долг ее отца.

— Что же тут непонятного? — хмыкнул граф, продолжая злорадно кривить свои чувственные губы. — Я не смог получить долг с отца, хочу получить с дочери. А вы, маркиз, мне в этом окажете посильную помощь, так сказать, выступите посредником. Теперь это и ваш должок. Вы же прекрасно знаете, что долг можно получить не только деньгами. И ваш сегодняшний проигрыш наглядный тому пример. Что вы поставили на карту? Насколько я помню, то были не деньги.

Да, лучше было всем, а ему в первую очередь, если бы он, Доминик, проиграл все же деньгами.

Каждый раз глядя на красивое лицо графа Гийома, искаженное злобой и презрением к окружающим, маркиз Бертран ловил себя на мысли о том, что если бы граф был несколько добрее к окружающим, то любовников и среди дам, и даже среди мужчин, хоть это и считалось позором, ему удавалось находить гораздо легче и проще — они сами бы висли на нем. А не выигрывать в карты рабов себе для ублажения. Хотя… Может, в этом что-то и было — чувствовать себя властелином, хозяином, богом.

Ему, маркизу Бертрану, ставившего благородство во главу угла, но не за карточным столом, этого не понять.

«Скажу вам убить, будете убивать, скажу лечь со мной в постель, ляжете и будете подставляться, как похотливая шлюха», — Доминику вспомнились слова графа, брошенные им перед началом игры и заставившие его поежиться, как от холода или удара плеткой. В любви он предпочитал нежность, а не принуждение.

И теперь ничего не оставалось делать, как уговорить Сару Морель, убедить, в конце концов, рассказать, в какую неприятную историю он попал, надавить на жалость. Он что-нибудь придумает — подход к женщинам у него имелся.

Только ему все равно было непонятно, как граф собирался получить долг с Сары. Насколько Доминику было известно, у той ничего не было за душой. Впрочем, он и не помнил, что в тот злополучный вечер проиграл Тьери Морель. Давно это было…

— Да, кстати, маркиз, — вывел его из размышлений голос графа, — за вами будут непрерывно следить мои люди. Вы уж простите, но я не потерплю, чтобы меня нагло надули. Я хочу быть уверенным, что ваш брак со вдовой Морель будет самым настоящим, а не договорным, если он случится. И хочу напомнить, что все должно быть по-честному. Карточный должок… — граф Гийом снова злорадно скривился, отчего стал похож на хищную птицу. — Должок, — повторил он и, подняв палец к потолку, покачал им. — Я буду ежечасно, ежеминутно напоминать вам об этом.

— Да я ни о чем таком и не помышлял, — солгал Доминик, хотя перед этим именно об этом и раздумывал, как подкатить к Саре и попытаться с ней полюбовно обо всем договориться…

Маркиз Бертран вылез из-за карточного стола и направился в буфет, залить шампанским свой проигрыш. На бутылку недорого вина он сможет нашарить по карманам несколько монет — сегодня с него хватит и проигрышей, и выигрышей. Да и, если честно, то, похоже, в течение нескольких ближайших месяцев дорога в клуб ему будет закрыта — вход сюда стоил приличных денег, которых у него просто не появится в карманах. Содержания он лишился, это очевидно: к своей подружке возвращаться нет никакого смысла — ей сегодня же донесут, что произошло в клубе, и как следствие, Жюль выставит его за дверь. Ни теплого тела, ни денег. Скорее всего, кто-нибудь из доброхотов уже позвонил ей и обо всем доложился. Мужчины не меньшие, а может, даже и большие сплетники, чем женщины. Им дай только повод, они и войну объявят из-за пустяка.

Телефон Доминика уже как добрых полчаса молчал: от Жюль не пришло ни одной смс-ки, хотя до этого она его буквально забрасывала сообщениями, не давая сосредоточиться на игре. Плохой знак.

Доминик вздохнул. Джульетта Дюваль — девочка богатая и без поклонника, падкого на деньги, ее красота не останется. А ему что теперь делать? Где взять средства на жизнь? Если, конечно, не посещать клубы, не играть в карты, не обедать в дорогих ресторанах, не одеваться в супермодных бутиках, то тех средств, которые ему назначил в качестве содержания его папаша пятый маркиз Бертран, вполне хватит, чтобы не помереть от голода. Можно попытаться устроиться на работу. А что? Мысль неплохая — образование у него было отличное. Спасибо родителям, настояли. Только как-то не принято среди аристократов пачкать руки работой. Это на них должны вкалывать, а они лишь наслаждаться всеми радостями жизни…

В буфете к расстроенному маркизу Бертрану, который даже не пытался наливать шампанское в бокал, а пил прямо из горла, подошел молодой виконт Лоран. Он постоял немного, ничего не говоря, видимо, ожидая, что первым все же заговорит Доминик. Но тому совершенно не хотелось с кем-то что-либо обсуждать. Хватит на сегодня, наговорился.

Виконт постоял еще немного, а потом, когда они остались одни, тихо спросил:
— Почему вы не сказали всем, что карты были крапленые?

— А что бы это изменило? — оторвался от бутылки маркиз и внимательно посмотрел на парня. — Я должен был проиграть и проиграл. Мне вообще не следовало садиться с графом за карточный стол.

— Вот тут вы абсолютно правы, — кивнул виконт Лоран и добавил:
— Понадобится помощь, я всегда к вашим услугам. Вы мне бескорыстно помогали изредка, а я умею быть благодарным.

Доминик шумно вздохнул и криво улыбнулся:
— Спасибо, но в этой ситуации я могу полагаться только на свои силы. Помощники мне ни к чему.

Да и в чем может заключаться их помощь? В соблазнении госпожи Морель? Или свечку подержать?

— И все же, я рад был бы вам помочь.

Виконт поклонился и отошел, оставив Доминика одного...

Допив шампанское, маркиз с грохотом поставил бутылку на барную стойку и направился к выходу, больше ему задерживаться в клубе было незачем — денег все равно нет. Швейцар в ливрее цветов клуба услужливо распахнул перед ним двери, впуская в душное помещение прохладу летней ночи. Маркиз всегда был щедр. Что поделать, сегодня у него нет чаевых, проигрался. Но с выигрыша всегда давал монету.

Доминик уже собрался шагнуть за дверь, но в последнюю секунду передумал: он пьян, в таком состоянии за руль садиться невозможно, денег на такси нет, даже вызвать машину он не сможет, оплачивать ее будет некому, вот и пусть виконт Лоран, раз предлагал свою помощь, поработает его извозчиком — сначала отвезет его к Жюль, а затем с вещами уже доставит в его маленькую квартирку.

Доминик радостно подумал, какое счастье, что у него есть свое собственное жилье, куда можно вернуться, когда его вот так бесцеремонно выставляют за дверь. А то, что Жюль его не впустит, он был более чем уверен.

ГЛАВА 2

Маркиз Бертран нисколько не расстроился, когда под утро, вернувшись из клуба домой, если квартиру Жюль можно было назвать домом, обнаружил под дверью большую спортивную сумку со своими вещами. Это было предсказуемо.

«Даже сумку не пожалела», — хмыкнул Доминик, забирая ее.

Среди его личных вещей такой не было.

Виконт Лоран громко рассмеялся, когда буквально спустя пару минут маркиз, попросивший его подождать полчасика и лишь потом уезжать, вышел из подъезда с сумкой наперевес.

— Вас ждали? — спросил он, вытирая слезы, выступившие от смеха.

— Скорее, наоборот — не ждали, — ответил ему Доминик, забрасывая свои вещи на заднее сиденье автомобиля и усаживаясь рядом с виконтом.

— И куда теперь? — поинтересовался виконт Лоран.

Он мог бы отвезти маркиза Бертрана к себе, если ему податься некуда. А гостиницу не получится — у маркиза Бертрана денег не было. Но тот назвал адрес.

Квартирка так себе, но, покупая ее в свое время для сына, отец Доминика словно чувствовал, что тот обязательно будет ею пользоваться. Он успел даже нанять за небольшие деньги домработницу, которая наведывалась туда по субботам и наводила в квартире порядок. Когда в холодильнике нечаянно обнаруживались продукты — это означало только одно, что хозяин в данный момент обитает дома — готовила ему поесть.

Маркиз Бертран в быту был неприхотлив и приготовленный обед растягивал на несколько дней. Чистая рубашка — это все, что ему требовалось, так он говорил. Но на самом деле, если вдруг появлялась возможность мягко спать и сладко есть, он старался не упустить ее.

— Если вам нетрудно, — попросил Доминик виконта, высаживаясь возле своего трехэтажного одноподъездного дома, — завтра… — он взглянул в сторону занимающегося рассвета, — точнее, сегодня, как выспитесь, а я протрезвею, отвезите меня снова к клубу, чтобы я смог забрать свою машину.

— Если вы мне дадите документы на машину и ключ, я сам вам ее перегоню, — ответил виконт. Конечно, ему нетрудно, он жил недалеко от клуба.

— Буду весьма благодарен, — почтительно склонился Доминик.

Он не стал уточнять, что совсем на мели, и денег на такси у него попросту нет. Да что там на такси, на автобус и то не наскребется мелочи по карманам. Стыдно о таком говорить, лучше просто умолчать. Повезло, что вчера он залил полный бак, когда возил Жюль по магазинам. Если экономить, то хватит надолго. Впрочем, и ездить ему особо некуда. Только в пригород к Саре Морель — утром туда, чтобы проследить за девушкой, вечером обратно.

Еще допивая шампанское в клубе, он принял такое решение, что сначала надо проследить за ней: чем занята, чем дышит. А уже потом подкатывать на кривой кобыле типа здрасьте, не желаете стать моей любимой супругой. Глупость полная…

Доминик разделся, бросив пропахшие табаком, хоть и изысканным, вещи прямо в прихожей и, пройдя в спальню, рухнул ничком на кровать, даже не разбирая ее, — все равно после последнего прихода домработницы на ней никто не лежал.

«Поговорить надо с нянькой Сары, — подумал он, уже засыпая, — может, он чего присоветует».

Старик всегда к нему относился неплохо…

Ближе к вечеру виконт Лоран подогнал машину к дому и поставил ее на стоянку.

— Не приглашаю к себе, — извинился Доминик, забирая у него документы и ключи. — Вы за рулем, а мне, кроме выпивки, и предложить вам нечего. — Он развел руками. — В холодильнике мышь повесилась.

Виконт Лоран, улыбнувшись, поклонился маркизу в ответ и ушел, не стал заходить в квартиру — не пригласили, значит, так нужно.

Подождет следующего раза, чтобы взглянуть, как живет маркиз Бертран. Успеется.

— День прошел бездарно, — проворчал Доминик, буквально падая в зале на диван перед включенным телевизором, который и смотреть-то не хотелось, тот работал исключительно для фона — находиться в полной тишине он не мог.

— Завтра надо занять у кого-нибудь денег и дать объявление о моем предстоящем бракосочетании, — сказал он телевизору, разговаривать больше было не с кем. — Надо еще подумать, где это окажется дешевле — в печатном или электронном издании.

Завтра практически последний день для дачи объявления — не успеет дать, потом бракосочетание ему в копеечку встанет. Королевское разрешение на брак обойдется недешево.

Ехать к вдовствующей маркизе Бертран на поклон не хотелось, та его все равно не поймет и денег вряд ли даст. Она никогда его не понимала, даже когда Доминик был совсем маленьким, никогда не разговаривала с ним. Матушка называется. А от повзрослевшего сына открестилась вовсе, когда тот начал погуливать по женщинам, посещать клубы и играть в карты. Еще и отца настроила против него. Но он нисколько не обижался на родителя, который фактически лишил его наследства, и к маленькому Матиссу не испытывал неприязни, скорее, наоборот, очень любил его, так как роднее у него никого не осталось, да и у малыша, кроме него, тоже никого не было. Раз в два месяца обязательно наведывался к нему в имение, проверял, как за ним смотрят, чему учат. Неделю обязательно проводил с ним в доме. Он не спрашивал, посещает ли мальчика матушка, тот сам обычно жаловался, что мама за последнее время пробыла с ним всего несколько дней. И покидая ребенка, Доминик давал себе клятву, что это последний раз, когда он оставляет его одного. Он обязательно завяжет с разгульной жизнью и сам лично, раз Матисс больше никому не нужен, займется его воспитанием. Но, вернувшись в город, тут же забывал о данной клятве до следующего приезда в имение…

Уже смеркалось, когда Доминик Андре заглушил двигатель своего автомобиля перед коваными воротами. За ними начиналась аллея, ведущая к небольшому домику в глубине парка, в котором последние пять лет жила его мать, Армэль Андре, фактически превратившая свой дом в свою тюрьму, изолировавшись от всех.

Доминик сложил руки на руль, не решаясь выйти из машины и пройти за ограду. Что он скажет матери? Считай, он ее не видел с момента похорон пятого маркиза Бертрана. Нет, видеть-то он ее видел, только ни разу не говорил с ней. Та пресекала любые попытки Доминика приблизиться к ней. Вероятность, что она захочет поговорить с ним сейчас, была равна нулю. Но Доминик сейчас был настроен решительно. Ему просто не к кому было обратиться с просьбой занять денег. До ежемесячной выплаты оставалось еще две недели, и их надо было как-то прожить. А еще требовалась немалая сумма на объявление о его бракосочетании.

Доминик потер подбородок, затем кончик носа, вышел из машины и решительно направился к воротам. Привратника здесь давно не было, его будка практически развалилась. Маркиз сам открыл скрипучие ворота и пошел под сводами деревьев по аллее к дому.

Входная дверь оказалась незапертой, он толкнул ее и вошел в темный холл.

— Матушка, — позвал Доминик, но ему никто не ответил.

Он прошел дальше в неосвещенную залу.

У окна спиной к входу в кресле сидел человек.

— Матушка, — снова позвал Доминик, приближаясь к ней и останавливаясь в метре от кресла.

Женщина протянула ему руку для поцелуя, но Доминик, подойдя ближе, наклонился и поцеловал мать в морщинистую щеку.

— Заявился, — проговорила та недовольно скрипучим голосом.

Доминик ничего не ответил, а только кивнул, совершенно не заботясь, увидела мать в темноте или нет его кивок.

— Говорят, ты собрался жениться. Правда? — спросила она, чуть отстранившись от сына.

«Быстро слухи распространяются, однако. Интересно, кто позвонил Армэль Андре и сообщил новость? — хмыкнул про себя Доминик. Он знал, что его мать почти ни с кем не общалась. Даже когда он звонил ей или маленький Матисс, она не всегда отвечала на звонок. — Теперь точно денег не даст».

— Правда, мама, — сказал он вслух, отойдя от кресла и почтительно склонив голову.

— Подай мне шкатулку.

Армэль скрюченным пальцем ткнула в сторону стола, одиноко стоявшего в почти пустой зале.

Доминик не стал спрашивать, зачем той вдруг понадобилась шкатулка, а молча поднес ей то, что она просила. Он иногда бывал послушным, особенно теперь, когда мать за последние несколько минут сказал ему больше слов, чем за предыдущие пять лет. Армэль извлекла из нее пачку банкнот и протянула ее сыну.

— На, — сказала она и грубо сунула деньги в руки Доминика. — Они тебе нужнее, чем мне, старухе. А это…

Со дна шкатулки она взяла перстень с просто огромным рубином.

— Наденешь своей избраннице на палец в день помолвки. Затем поменяешь этот перстень на обручальное кольцо. Пусть она его сохранит, даже в трудные времена не продает. И отдаст своей дочери, если у нее первенец будет девочка, а если мальчик, то…

Она не договорила, не в силах скрыть слезы в голосе. Всхлипнув, ссутулилась…

— Я так мечтала о маленьких дочках, а у меня… Родились два сына…

Армэль заплакала навзрыд.

— Матушка, — Доминик бросился к ней и опустился перед ней на колени.

— Я так хочу, чтобы твоя жена хоть капельку любила меня… Вы, мужчины, не способны на любовь…

— Мама…

Доминик готов был пообещать все что угодно, только чтобы мать, которую он всегда считал бездушным сухарем, перестала плакать.

— Замолчи, — прохрипела женщина, кое-как справившись со своими эмоциями. — Не говори ничего. Не давай лживых клятв и неосуществимых обещаний.

— Деньги можешь не возвращать, — сказала она, снова принимая горделивый вид и выпрямляя спину. — Это всего лишь деньги. Я даже не могу назвать их свадебным подарком. Свадебный подарок — это…

Голос Армэль снова дрогнул.

— Уходи, — потребовала она властно и махнула рукой. — Видеть тебя не желаю…

Доминик поднялся с колен. Деньги, взятые у матери, сунул в карман пиджака, а перстень осторожно попытался надеть на мизинец, только тот ему оказался маловат — все же он был предназначен для тонких изящных пальцев. Он положил его назад в шкатулку, и уже ее забрал с собой с молчаливого согласия матери…

Ехать в город в темное время суток с деньгами в кармане и бесценным кольцом в шкатулке Доминик не решился. Как в старые добрые времена, на дорогах грабили и убивали. К тому же до имения оставалось совсем недалеко, буквально пара миль по лесной дороге, — можно доставить маленькую радость Матиссу. Еще не так поздно, строгий воспитатель час, а может, и полтора разрешит им поговорить, поиграть, посмеяться, побегать по дому.

А утром сначала он даст объявление о своей предстоящей свадьбе, а потом поедет к своей будущей невесте, которая еще ни сном ни духом.

ГЛАВА 3

Свою машину Доминик оставил на стоянке возле небольшого кафе на автозаправке. Для пригородной деревеньки она сильно бросалась бы в глаза, реши он подъехать на ней к дому, в котором проживала Сара. Таких дорогостоящих авто там ни у кого не было. А так любопытные могли бы просто подумать, что кому-то богатею захотелось подкрепиться или отдохнуть во время долгого пути — все-таки автозаправка располагалась рядом со скоростным шоссе, и сюда часто сворачивали не только заправиться горючим.

До деревни не больше получаса ходьбы пешком, но Доминик не планировал топать до нее ногами. И попутки, и общественный транспорт, которые двигались по направлению в город, могли подвезти его практически до места, только подними руку. Они все равно сворачивали с шоссе на ту же самую дорогу, по которой шел маркиз Бертран, а потом, не заезжая в деревню, выезжали на объездную трассу. А ему только это и нужно было. Он смог бы тогда огородами спокойно подобраться к интересующему его дому и, оставаясь незамеченным, понаблюдать за ним. Эти места маркиз Бертран знал хорошо. Он не просто так купил домик для Сары Морель в этой деревне. Та со своими уютными домиками располагалась на землях, испокон века принадлежавших их семье. И теперь его маленький брат Матисс фактически стал владельцем и земель, и деревеньки, и жители именно на его счета в банке платили подати за землю и недвижимость.

Как приблизиться к девушке, Доминик еще не решил. В любом случае просто понахаловке подойти и сделать предложение руки и сердца не получится. Хотя… Может, с другим и сработала бы такая наглость, но только не с Сарой Морель. Она даже не взглянет на него. А если и взглянет, то окатит таким презрением и ненавистью, что сердце остановится и в жаркий день станет холодно, как в лютый мороз. Она не из таких, к тому же истово ненавидит его.

Из своего укрытия в зарослях лещины, Доминик заметил, как в доме открылась входная дверь, выпуская мальчика лет десяти и пожилого мужчину с корзинкой в руках.

— Вот так удача, которую упустить нельзя, — улыбнулся маркиз.

Он обязательно догонит их, переговорит со старым нянем, в отличие от самой Сары тот не испытывал к нему ненависти. Прекрасно осознавал, что Доминик совершенно неповинен в смерти главы семейства Морелей. А мальчик, брат Сары, не в счет, он маркиза Бертрана не помнит, не знает, был слишком мал, когда они с ним последний раз встречались. Доминик попросит старика, чтобы тот лишь не называл его титул и имя в разговоре. Обращения «милорд» вполне будет достаточно.

Доминик выбрался из зарослей кустарника, отряхнул волосы и одежду от сухих травинок, прошлогодних листьев и паутины и на почтительном расстоянии, прячась в тени заборов и оград, стараясь пока не попадаться старику и мальчику на глаза, пошел вслед за ними.

На центральной улице деревеньки, куда они свернули, как на грех, практически не было ни пешеходов, ни машин. Идти, прячась и стараясь оставаться неузнанным, Доминик долго не мог, тем более что буквально через пару домов старик с мальчиком вышли бы на площадь, где располагались деревенские магазины и церквушка. Он их окликнул и ускорил шаг, стараясь догнать до выхода на открытое пространство.

Старик как-то сжался, ссутулился и крепко прижал к себе мальчика, словно испугался его.

Доминик улыбнулся и широко развел руки в стороны, демонстрируя всем своим видом, что он ничего плохого против них не замыслил и пришел с добрыми намерениями. Нянь попытался улыбнуться в ответ, но улыбка получилась какой-то неестественно вымученной. Маркиз приложил палец к губам, чтобы тот ничего не сказал лишнего, пока он не подойдет к ним. А там он попытается его уже словами убедить, что все хорошо, а дальше будет еще лучше.

Несущуюся на няня с мальчиком машину они увидели все трое разом. Брат Сары громко закричал, старик с силой оттолкнул его от себя в сторону забора, сам же отскочить в другую сторону с тротуара он уже не успевал, принимая удар на себя. Маркиз Бертран не успевал добежать до них, чтобы помочь и одному, и второму. Доминик только видел, как взлетел над капотом старик, словно тряпичная кукла, и упал на дорогу, продолжая там лежать, не шевелясь. Доминик подхватил кричащего от ужаса мальчика в охапку и побежал, не оглядываясь, назад, откуда пришел.

Он свернул в первый попавшийся узкий проулок между домами — Доминик старался добежать как можно скорее до дороги, по которой непрерывным потоком шли машины и сесть в первую попавшуюся. Маркиз не сомневался, что их с мальчиком подберут.

Был ли случайным наезд или нет, и кого хотели задавить, его или старика с мальчиком, чтобы досадить Саре Морель, он будет разбираться позже. Сейчас же надо спрятать ребенка на всякий случай и попытаться объяснить полиции и Саре, что произошло. Няньке, похоже, уже ничем не помочь. Но все же Доминик набрал номер службы спасения, там не спрашивали, не выясняли, оказался ли он свидетелем наезда или звонил с чьих-то слов, а просто приезжали на вызов.

— Человека сбила машина, — сказал в трубку, стараясь говорить спокойно, Доминик, назвал адрес и тут же выключил телефон.

Он не сомневался, что его найдут и полицейские, и из службы, если вызов окажется ложным, но в данную минуту надо как можно скорее добраться до своей машины. По крайней мере, он станет более мобильным…

Как и накануне, Доминик остановил машину перед коваными воротами. Мальчик после пережитого ужаса дремал, свернувшись клубочком на заднем сиденье.

— Реми, — позвал он тихонько ребенка, — просыпайся, мы приехали.

Мальчик потянулся, улыбнулся и вдруг заплакал:
— Няня, няня.

— С ним все будет хорошо, — пообещал Доминик, сам слабо веря в то, что со стариком может быть все в порядке. — Ты пока здесь поживешь. А я к тебе Сару чуть позже привезу, чтобы не скучно было.

— А ты ей позвонил? — округлил глаза мальчик. — Она же волноваться будет.

— Не успел, — честно признался Доминик. Он не стал говорить, что телефон выключил, как только они сели в автобус на дороге, и не включит его, пока в город не вернется, чтобы не вычислил тот, кому это не следует знать, что брата Сары он пытается спрятать у своей матери. Искать его здесь не станут, так как весь свет знал, что Армэль Андре со своим сыном не поддерживала отношения.

— А здесь связь неустойчивая, — добавил Доминик, чтобы мальчик не потребовал немедленно позвонить сестре…

— Мама! — окликнул он вдовствующую маркизу, как только они вошли в дом.

Никто не отозвался, как в прошлый раз, и дверь точно так же оказалась незапертой.

— Что, деньги проиграл? — раздался скрипучий голос из комнаты рядом с залой.

— Мальчика надо спрятать, — фыркнул Доминик, слегка обидевшись на мать. Ну почему она все время о нем плохо думает? — Это младший брат моей невесты. На него и няня покушались. Няня, кажется, убили.

Армэль вышла к ним из комнаты.

— Так убили или только кажется? — спросила она, презрительно скривившись, мол, ее никчемный сын даже не удостоверился, остался жив старик после покушения или нет.

— Я пытался спасти ребенка. А няня… — попытался оправдаться Доминик, — я не успел проверить, жив тот или мертв. Его машина сбила.

— Понятно, — фыркнула Армэль, протягивая мальчику руку. — В новостях об этом не скажут ни слова — нынче под колесами автомобилей гибнут тысячи. Вот если бы перестрелка… Тогда посмаковали бы со всеми подробностями.

— Уходи, — махнула она рукой, выпроваживая сына. — С…

— Реми, — услужливо подсказал ей Доминик.

— С Реми мы сами разберемся.

И Армэль, гордо вскинув голову, увела ребенка в сторону кухни…

 

***

 

Доминик на предельной скорости погнал назад в пригород. Конечно, Саре Морель он сообщит, что произошло, вот только оставался открытым вопрос, поверит она ему или нет. Еще обвинит в похищении ребенка. А это серьезная статья. И кто докажет, что наезд организован ни им?

Он точно также поставил свой автомобиль возле той же забегаловки, что и утром, с трудом найдя свободное местечко на стоянке. Теперь в кафе собрались не просто проезжавшие мимо, а уже те, у кого не хватало средств, чтобы пойти в приличный клуб или увеселительное заведение в городе. Несмотря на поздний вечер, по-прежнему по дороге, по которой решительно зашагал Доминик, двигались и попутки, и маршрутки. Но теперь он в их услугах не нуждался, стараясь не привлекать к своей персоне излишнего внимания, вот если бы появился автобус и подобрал его и еще несколько человек, шедших в том же направлении, что и он.

Подойдя к тому месту, откуда он звонил в службу спасения, Доминик включил телефон, чтобы проверить сообщения, пришедшие на него, и посмотреть, кто мог ему звонить, пока он был недоступен для связи. Не любил он эти новомодные аппараты, которые с большой точностью показывали местонахождения его владельца. Старые, простенькие, предназначенные только для звонков были, на его взгляд, лучше.

— Как разбогатею, так сразу куплю самый простой телефон, даже без фотоаппарата, — проворчал Доминик, прямо на ходу пытаясь прочесть сообщения, которых оказалось порядка десятка. Он и сам не ожидал, что пользуется такой популярностью. Одно сообщение оказалось из службы спасения, в котором его сердечно поблагодарили за своевременный звонок. Пострадавшего в аварии удалось доставить в близлежащий военный госпиталь, вовремя оказанная медицинская помощь позволила сохранить жизнь старику. Состояние у него, говорилось в послании, стабильно тяжелое, но опасений не вызывало. Просмотрев все сообщения, Доминик снова выключил свой телефон — глупые навороченные аппараты в выключенном состоянии не предоставляли никакой информации службам слежения за владельцем, здесь все было завязано на сам телефон, а не как в старых — на сим-карту.

— Рано радоваться, — фыркнул Доминик, хоть на сердце у него и полегчало. Ему приходилось читать в детективах о таких способах заманивания нужных субъектов либо в лапы полиции, либо в лапы бандитов — он же не был уверен, что сообщение пришло именно из службы спасения. Вот завтра попросит виконта Лорана подобрать совершенно постороннего человека, в лучше вообще незнакомого, чтобы тот навестил раненного или хотя бы узнал о состоянии его здоровья. Вовремя тот предложил ему свою помощь. Грех не воспользоваться.

 Доминик снова спрятался в зарослях лещины и, почти не моргая, принялся следить за домом Сары Морель, в котором было освещено лишь одно окно. Пожалел, что не захватил из дома бинокль.

ГЛАВА 4

Доминик следил за домом до рези в глазах. Но в нем ничего не происходило. А потом свет в окне погас, и ни в каком другом не загорелся. Обитательница дома либо легла спать, либо… Маркиз Бертран весь обратился в слух, пытаясь услышать любой, даже едва различимый шорох, скрип двери — со своего места он смог увидеть человека, вышедшего из дома, лишь тогда, когда тот подошел бы к калитке. Но, нет, никто из дома не выходил. Доминик нисколько не удивился — нянь с мальчиком могли уйти в гости до завтрашнего утра, например. Но судя по всему о них Сара совершенно не беспокоилась. А надо бы…

Доминик вылез из своего укрытия и, озираясь по сторонам, стал пробираться к дому. Ступая на цыпочках по скрипучим ступеням крыльца, он подобрался к самой двери и прислушался — из дома не доносилось никаких звуков. Не обнаружив привычного звонка, Доминик негромко постучался и снова прислушался.

— Кто там? — раздался из-за двери взволнованный голос Сары буквально спустя минуту, не более того.

— Доминик Андре маркиз Бертран вас побеспокоил, — отозвался Доминик.

— Что вам угодно? — спросила девушка строгим голосом и весьма недовольно при этом. Дверь открывать она не спешила.

— Я хотел поговорить о вашем няне и Реми…

Доминик замолчал и буквально слился со стеной дома, прижавшись к ней как можно плотнее, так как ему показалось, что кто-то прошелся вдоль забора и подергал щеколду калитки. Он пожалел уже вторично за сегодняшний вечер, что не может видеть, как кошки, в темноте. Может, конечно, ему померещилось, но осторожность никогда не помешает.

— Что вам известно о них? — поинтересовалась Сара тихим голосом, в котором не чувствовалось ни капли волнения или переживания за своих близких.

— Впустите меня, — попросил Доминик, — через закрытую дверь несколько неудобно разговаривать.

— Я не собиралась и не собираюсь этого делать, — ответила его собеседница, проявляя завидное упрямство и невоспитанность по отношению к господину Андре и его титулу. — Даже не подумаю.

— Ваш нянь в больнице, а Реми у меня, — продолжил настаивать Доминик.

Может, хоть эти сведения сподвигнут девушку стать более снисходительной к нему.

— Вы блефуете, выражаясь карточным языком, господин игрок. Ведь вы же картежник, — фыркнула из-за двери Сара. — Мне неведома причина, почему вы мне лжете. Но то, что вы хотите попасть в мой дом, более чем очевидно.

— Позвоните старику, позвоните брату… — предложил маркиз, — чтобы удостовериться в истинности моих слов.

Ну, предположим, нянь ей не ответит, а у мальчика телефона не было — он был в этом уверен. Доминик снова замолчал и прижался к стене: оставаться на крыльце и дальше становилось уже небезопасно — теперь он нисколько не сомневался, что вдоль забора точно кто-то бродит. Но и уйти он не мог, упрямой Саре могла понадобиться его помощь.

Раздался звук выстрела, и следом звон разбитого стекла.

— Что это? — испуганно спросила Сара и внезапно распахнула дверь, впуская человека за дверью в дом.

— Бежать надо. Вот что это, — ответил Доминик, падая на пол и увлекая за собой хозяйку дома. — Твоего няня сбила машина. Мне пришлось спрятать твоего брата от греха подальше, пока не разобрались, был ли тот наезд на старика случайным или нет. Но судя по обстрелу твоего дома, все это подстроено кем-то.

Сара отползла от двери вглубь дома.

— А не вами ли это все подстроено, — отрезала она.

— Зачем мне это надо? — пожал плечами Доминик.

Как этого он и опасался, что девушка могла именно так и подумать.

— Действительно, — Сара внимательное его оглядела, насколько это было возможно в темноте. — Непонятно, зачем это вам нужно. Подождите, я только захвачу документы и деньги, — сказала она Доминику.

— Я понимаю, — фыркнул тот в ответ, подползая к ней, — Деньги и документы прихватить не помещает. Но осталось теперь решить вопрос, как мы выберемся из дома под пулями. И вообще…

Он не договорил.

Сара прикоснулась узкой прохладной ладошкой к губам Доминика, заставляя его замолчать.

— Если это стреляют не ваши друзья, чтобы… — сказала она, едва шевеля губами.

— Какие к черту друзья? — выругался Доминик.

— Я попытаюсь вам поверить, — ответила Сара. — И только потому, что мне страшно. Ползите за мной и не высовывайтесь.

Они по-пластунски добрались до кухни. Там Сара скатала половик, покрывающий пол, откинула его в сторону и нащупала только ей известную половицу. Она попыталась приподнять ее. Не получилось…

— Дайте-ка, я попробую.

Доминик отодвинул девушку в сторону. Его руки хоть и не приучены к труду, но силы не лишены. Он легко открыл ямку, скрытую под полом. Ему в лицо пахнуло сыростью и влажной землей.

Первой спрыгнула вниз Сара.

— Идите за мной, — позвала она негромко. — Только ни фонаря, ни спичек у меня нет, идти придется вслепую на ощупь. По этому лазу можно пройти в сарай с курами. В снежную зиму, когда заметало двери, я к ним так и проходила.

— Куры? — не понял ее Доминик. — Они шум поднимут, и тогда нас с легкостью вычислят те, кто стреляли по дому.

— Не поднимут, — ответила Сара. — Старый слуга с Реми сегодня унесли в корзинке последнюю курицу, чтобы продать ее священнику. Так что теперь в сарае будет довольно тихо. Если кто и станет шуметь, так только мы с вами.

Больше не раздумывая, Доминик прыгнул вслед за девушкой в подпол, а потом задвинул половицу на прежнее место.

Если стрелявшие и ворвутся в дом, то их уже там не будет — всяко преследователи не сразу догадаются, куда делись хозяева и их гость. А когда поймут, как они выбрались из дома наружу, то Доминик с Сарой будут уже достаточно далеко. Ждать, когда на них нападут снова, они всяко не станут…

— Вы отвезете меня к Реми, я хочу убедиться, что с ним все в порядке, — твердо сказала Сара.

Она, слегка запыхавшись, почти бежала, не останавливаясь, за широко шагавшим маркизом Бертраном.

— Не получится, — покачал головой тот. — Не хочу рисковать жизнью мальчика и того человека, который оказал ему приют. Пока не узнаю, кто наехал на старика и стрелял по окнам твоего дома, к Реми тебя не поведу. Извини.

— Разве мы с вами уже на ты? — гневно спросила Сара и остановилась на месте как вкопанная, недовольно глядя в спину быстро удаляющегося от нее мужчины. Такой наглости она не потерпит. Ей отказали.

— Извините, — поправился Доминик и замедлил шаг, чтобы возмущенная девушка смогла его догнать. — Извините, — повторил он громче. — Давайте поспешим. Моя машина стоит на стоянке возле кафе недалеко от скоростного шоссе. Сейчас нам надо где-нибудь незамеченными отсидеться, а утром подъедем к вашему дому и попытаемся оценить урон, нанесенный ему. Узнаем, как состояние здоровья вашего няня. А вот Реми звонить не будем ни при каких условиях.

— Почему? — зло топнула ногой Сара.

Он догнала маркиза и остановилась рядом с ним.

— Почему не будем звонить Реми? — спросила она, пытаясь отдышаться.

— Я уже сказал, что не собираюсь рисковать жизнью и здоровьем человека, приютившего на время вашего брата. Пока не выяснится, ни звонить, ни навещать его мы не будем, — мягко повторил Доминик.

К матери Сару он не повезет. Не хватало, чтобы и по ее дому стреляли.

— Никуда я с вами не пойду, — снова топнула ногой Сара и отвернулась от него. — Вы мне морочите голову. По крайней мере, мне так кажется.

— Ага, и по окнам это я стрелял, — фыркнул обиженно Доминик. — Ну и идите назад, вас там поджидают, — он махнул рукой в ту сторону, откуда они только что пришли. — За руку вас я не тяну за собой.

И маркиз снова быстро зашагал по обочине.

— Подождите! — крикнула вслед ему Сара.

Возвращаться в дом она не жаждала, было несколько страшновато, но и оставаться на дороге одной тоже не хотелось. Да, она считала маркиза Бертрана виновным во всех несчастьях ее семьи и, кажется, даже помнила, в чем заключалась вина того. А за прошедшие годы к прошлым его прегрешениям можно добавить и смерть ее матери Филиппы, и неудачное ее замужество. А если и вдуматься, то можно прибавить и убийство дяди. Все, абсолютно все Сара потеряла из-за маркиза Бертрана.

— Стойте, говорю я вам, — крикнула он вслед удаляющемуся мужчине.

Доминик остановился, дожидаясь Сары.

— У вас есть хоть какие-то доказательства, чтобы я вам поверила? — спросила она, догнав маркиза. Она тяжело дышала и хваталась за грудь после быстрого бега.

— Плохо выглядите, — констатировал Доминик, окидывая ее тощенькую фигурку снизу доверху, словно только что увидел впервые.

— Это вы, мужчины, спортивные залы посещаете, бассейны, — зло произнесла Сара. — А я после смерти дяди, — она не назвала его ни супругом, ни по имени, — лишний раз из дома выйти боялась. Тут не до спорта и поддержания формы. Вы не ответили на мой вопрос.

— Нет. Кроме сообщения из службы спасения, у меня ничего нет, — покачал головой Доминик. — Но я и сам не уверен, что смс-ка была именно из службы спасения. Но чтобы показать вам ее, я не стану включать телефон. Если за мной следят, то по GPS-навигатору, встроенному в телефон, легко смогут это сделать. Хотя…

Он огляделся по сторонам. Это было практически то место, откуда он звонил первый раз, чтобы сообщить, что машина сбила человека. А потом включал телефон, чтобы проверить сообщения. Можно сделать и третий выход в эфир, позлить невидимых противников, если они имеются. Место открытое, даже кустика нет, чтобы устроить на него засаду. К тому же, похоже, их догоняет автобус, на котором они смогут доехать до кафе.

— Вот смотрите.

Доминик включил телефон, нашел искомое сообщение и протянул его Саре. После того как та ознакомился с посланием, тут же снова выключил аппарат и, подойдя к самому краю дороги, поднял руку, чтобы водитель автобуса не проехал мимо них.

Маркиз Бертран проявил всю свою галантность, на какую был способен, помогая Саре подняться по ступеням и пройти внутрь салона. Он даже смог найти в переполненном автобусе, несмотря на поздний час, единственное незанятое место для беременных и усадил туда девушку, невзирая на его тихое сопротивление окружающих. Она устала, убегая от неизвестно кого, пусть немного посидит, подумает.

Почти все пассажиры вышли возле кафе — Доминик даже не сомневался в этом, что все молодые парни и девушки приехали из города за развлечениями. Им с Сарай тоже по-хорошему следовало вместе с толпой войти в переполненное и прокуренное насквозь развлекательное заведение, а потом незаметно выбраться оттуда и уже тогда уехать на машине.

— Куда мы? — не поняла его Сара.

— Развлекаться, как все, — приложил палец к губам Доминик, чтобы та не задавала больше лишних вопросов.

Стараясь перекричать грохот музыки, маркиз заказал в баре себе кружку дешевого пива, которое он вовсе не собирался пить, а своей спутнице стакан клюквенного морса. Он даже не стал спрашивать, любит Сара морс или предпочитает что-то иное. Надо было что-то взять. Потом протолкаться с этими напитками ближе к служебным помещениям, облиться, например, или сделать вид, что спутнице внезапно очень плохо от выпитого или от духоты в помещении и удалиться в туалетную комнату. А уже затем попытаться улизнуть оттуда через окно, если получится.

 Доминику казалось, что так будет лучше, по крайней мере, менее заметно, если бы они просто сели в автомобиль, как только вышли из автобуса, и уехали…

ГЛАВА 5

Маркиз Бертран остановил автомобиль у дома, где находилась его квартирка, и прикоснулся к плечу задремавшей на пассажирском сиденье Сары.

Та встрепенулась, огляделась по сторонам и спросил настороженно:
— Мы где?

— В городе, — отозвался Доминик. — Здесь я живу.

— К вам не пойду, — заартачился девушка и вцепилась руками в дверцу автомобиля на тот случай, если ее насильно попытаются вытащить наружу.

— А куда пойдете? — спросил Доминик и хмыкнул.

Уж кому-кому, но ему-то было прекрасно известно, что Саре Морель податься некуда. Нет у нее в городе ни знакомых, ни подруг.

— Не знаю. Но к вам точно не пойду, — твердо повторила Сара и упрямо покачала головой.

— Вы меня боитесь? Или…

Выразительно выгнул брови Доминик.

— Еще чего? — презрительно фыркнула девушка, перебив маркиза и не дав ему договорить. — Это вам следует меня бояться.

— Вот как?

Доминик снова эффектно выгнул брови и поиграл лицом. Это он умел — игра в карты научила его в первую очередь отображать на лице те чувства, которых реально не было на самом деле.

— И чего мне следует опасаться: ножа в спину или яда в стакане? — спросил он выразительно.

— И того, и другого, — скривилась презрительно Сара. — Ненавижу вас.

— Ну этим вы меня не удивили. Я уже это слышал как-то, — хмыкнул Доминик. — Надеюсь, с кулаками вы на меня кидаться не станете?

Маркиз Бертран мягко улыбнулся и потрогал свое лицо руками:
— Не терплю синяков на своем красивом личике. Можно сказать, им только и зарабатываю на жизнь.

— Не дождетесь, — Сара отвернулась от него, словно не желала не только его слышать, но и видеть.

— В гостиницу поедете? — участливо поинтересовался Доминик, прикоснувшись к Саре.

Та нервно дернулась, сбрасывая его руку с плеча.

— Можно, — кивнула Сара не оборачиваясь. Ей казалось, что в гостинице будет спокойнее, во всяком случае безопаснее, чем в квартире у маркиза Бертрана.

— У вас есть предпочтение, какую выбрать? — спросил он.

— Мне все равно, — покачала головой Сара. — Я ни в одной ни разу не была. Мне все равно, — повторила она. — На ваше усмотрение… Но чтобы народу было поменьше.

Доминик улыбнулся — с одной стороны, ему хотелось, чтобы свидетелей, как он с Сарой Морель снял номер. Пусть все видят, что та шла с ним добровольно, пусть любопытных было бы как можно больше. Но с другой, пока он не разобрался, что происходит, кто пытался совершить наезд, кто стрелял по дому, чем меньше людей знало, где они скрываются, тем лучше…

Гостиница, куда привез маркиз Бертран девушку, была небольшая, но очень уютная и неимоверно дорогая. Но для своей и Сары безопасности он не пожалел бы никаких денег. Опять же его автомобиль не станет маячить на парковке перед входом, а тихо-смирно за отдельную плату будет стоять себе в подземном гараже гостиницы. Это тоже весьма существенный момент.

— Маркиз Бертран, — портье выскочил из-за высокой стойки, как только они прошли в крошечный вестибюль, и засуетился возле Доминика, полностью игнорируя его спутницу, — рад вас видеть.

В ответ Доминик кисло скривился — обслуга маленьких гостиниц, как правило, весьма живо интересовалась последними сплетнями и прекрасно знала, как выглядел тот или иной аристократ, обитающий в городе постоянно, а не наездами на балы и увеселительные мероприятия, устраиваемые королем два раза в год. Несмотря на то что к ним Доминик ни разу не заходил, портье вел себя так, словно маркиз Бертран был постоянным клиентом их отельчика. Но это ему было только на руку, не надо ничего объяснять.

— Нам с невестой нужен двухкомнатный номер. Мы устали и хотим отдохнуть, — сказал тихо Доминик, манерно растягивая слова, чтобы Сара, которую он усадил в кресло, ничего не услышала лишнего.

Он даже не предпринял попытку предъявить документы для оформления номера. Раз его узнали, то и ключи выдадут без записи в журнале. Опять приятный момент.

— Да-да, конечно, наслышаны, что вы скоро женитесь, — продолжил лебезить портье, передавая богатому и важному, по его мнению, посетителю электронный ключ от номера люкс и бросая завистливые взгляды в сторону пришедшей с ним девушки, которая на его взгляд, ничего из себя не представляла.

— Не беспокойте нас до утра, — попросил Доминик. — А машину мою отгоните в гараж…

Он хотел заказать ужин в номер, но засомневался, что в гостинице имелся ресторан или хотя бы буфет. У него во рту маковой росинки с утра не было. Позавтракать не успел, боялся опоздать. Только куда он спешил? Правда, если бы припозднился, то неизвестно, что произошло бы со стариком, нянем Сары, и ее маленьким братом. Во время обеда занимался Реми. А вместо ужина пытался спасти саму Сары от неизвестных стрелков. День оказался весьма насыщенным.

— Извините, — все же обратился Доминик к портье, — сейчас уже достаточно поздно, я понимаю, но нельзя ли нам доставить в номер бутылку шампанского и кусок отварной говядины с овощами и травами.

— Сделаем, — добродушно осклабился портье: угодишь клиенту — получишь щедрые чаевые. — Проходите в номер, — он указал рукой в сторону длинного коридора, — минут через пятнадцать все организуем. Может, еще чего желаете?

— Нет, — покачал головой Доминик.

Этого вполне хватит, чтобы утолить голод и ему, и Саре, если та захочет разделить с ним трапезу. Он никогда плотно не ужинал, даже в те дни, когда не обедал. Именно поэтому он по-прежнему оставался подтянутым и стройным, как в юношеские годы, а многие аристократы его возраста уже обзавелись солидными брюшками и вторыми подбородками…

Двухкомнатный номер, куда Доминик привел закрывающую на ходу глаза Сару, оказался вполне приличным и чистеньким. Нет, он бы так не смог — засыпать на ходу, когда привычный мир вокруг него рушится. А может, так и надо?

На широкую кровать в одной из комнат, а именно в спальне, он уложил девушку, которая тут же заснула. Для себя же присмотрел во второй комнате шикарный кожаный диван перед большим телевизором.

В ожидании обещанного ужина Доминик решил посмотреть новости. Памятуя слова матери, что не расскажут о наезде на старика, а вот о стрельбе — совсем другое дело, он бесцельно переключал с канала на канал. Глаз вдруг зацепился за знакомый пейзаж и дом, объятый пламенем. Доминик сделал звук чуточку громче, чтобы слышать диктора, но в то же время не разбудить мирно спавшую в соседней комнате Сару.

— После стрельбы по окнам дома, в котором проживал Сара Морель со своим братом Реми и старым слугой, — монотонно читал текст диктор за кадром, — нападавшие подожгли его. Пожар удалось локализовать и потушить, спустя сорок минут после прибытия пожарных бригад. Тел жильцов не обнаружено. Есть предположение, что во время нападения в доме никого не было…

«Были», — вздохнул Доминик и устало потер рукой лоб.

Получается, если бы они не выбрались из дома по лазу, то их просто-напросто сожгли бы заживо.

Дом было жалко до слез. Доминик подбирал его с любовью, как для себя. По страховке Сара, конечно, деньги за него получит, дело не в этом. На восстановление его, если там есть что восстанавливать, из репортажа о пожаре это совершенно было непонятно, уйдет не один месяц. Видимо, девушке все же первое время придется пожить в его квартире. Одну, две, ну три ночи можно переночевать в этой гостинице, на большее у него просто не хватит денег. А просить у матери или брата он не станет.

В дверь негромко постучали.

— Ваш ужин, маркиз Бертран, — портье закатил в номер тележку, на которой стояла бутылка шампанского, блюдо с еще дымящимся мясом, и лежала пара столовых приборов.

— Спасибо, — Доминик поблагодарил мужчину, подавая мелочь «на чай».

Портье прежде чем уйти, бросил любопытный взгляд на кровать в спальне, где, свернувшись в клубок под покрывалом, спала спутница их постояльца.

«Смотри, смотри», — усмехнулся Доминик.

Чем больше тот расскажет коллегам, гостям гостиницы или просто своим знакомым, тем лучше. И хорошо бы до ушей графа Гийома донесли, что буквально на следующий день после проигрыша маркиз Бертран ночевал с Сарой Морель в одном номере. Правда, ночевать — это одно, а сочетаться законным браком — совсем другое дело. Но часть в любом случае он уже сделал — объявление о своем предстоящем бракосочетании подал. И никто не сможет его обвинить в том, что он уклоняется от своих обязательств.

— Сара… — Доминик, присев на край кровати, ласково потрепал девушку за плечо, пытаясь разбудить. — Ужинать будешь?

Та приподняла голову и несколько ошалело взглянул на маркиза, словно не узнавая его.

— Буду, — кивнула она, закрывая глаза и снова падая на кровать. — А что принесли на ужин?

— Отварную телятину и овощи.

— Буду, — повторила Сара и попыталась вылезти из легкого покрывала, в которое была завернута, но только сильнее запуталась в нем.

Доминик негромко хохотнул и принялся разворачивать девушку из сооруженного ей же кокона.

— Я сама, — вскрикнула она, зарываясь с головой.

— Могу и не помогать, выпутывайся сама, — отмахнулся от нее маркиз. Ему стало смешно — когда он раздевал и укладывал Сару в постель, та совершенно не сопротивлялась и не стеснялась, а сейчас вела себя как недотрога… — Только недолго, а то все остынет.

Взъерошенная после сна девушка, как была в нижнем белье — трусиках-шортиках, державшихся неизвестно на чем, в бюстгальтере и обтягивающей майке, даже не удосужившись натянуть на себя что-нибудь из верхней одежды, появилась из спальни и плюхнулась в кресло напротив Доминика.

«Кто твоим воспитанием занимался, девочка?» — усмехнулся маркиз, но вслух ничего говорить не стал. Пожалел лишь об одном, что их в этот момент никто не видит. Его мать, сколько он помнил, не позволял себе выходить к столу даже в домашней одежде, которая от парадной отличалась лишь количеством украшений. Ну, ничего, когда Сара станет его законной супругой, он сам лично обучит ее хорошим манерам.

— Чай есть? — спросила Сара, почесав шею, чуть наклонив голову набок.

— Нет, только шампанское, — ответил, улыбнувшись Доминик.

Все же она смешная.

— Налить?

Сара отчаянно замотала головой:
— Я не пью алкогольные напитки.

— А я тебе, простите, вам, предлагаю не алкогольный напиток, а хорошее вино, — усмехнулся Доминик.

И употреблять алкогольные напитки, правильно употреблять он ее тоже обязательно обучит.

— Не надо, — еще раз отказалась Сара и помотала головой.

Доминик не стал настаивать: не хочет, как хочет. В «походных условиях» он не будет требовать от своей невесты соблюдения этикета до тех пор, пока они не поженятся и не переселятся в имение. И вдруг ему стало очень грустно — восемь лет, всего восемь, он будет еще носить титул маркиза, а потом станет никем, просто Домиником Андре. В имении и сейчас, когда он там появлялся, жил на птичьих правах, а потом, когда его брат подрастет, женится, то ему вообще делать там будет нечего. От любого слуги он ничем не будет отличаться — как и у них, у него не будет ни титула, ни денег, ни земель с деревнями. Даже матери, вдовствующей маркизе Бертран, назначено содержание большее, чем ему. За что такая несправедливость? Да, он играл в карты, но ведь и отец тоже играл, причем по-крупному, в отличие от него. Он так, по мелочам, исключительно ради удовольствия садился за карточный стол, когда посещал клуб для аристократов.

Тоска…

Доминик не спорил, с собой спорить просто бесполезно, что пару раз, точнее, ровно два раза во время игры ставки были весьма высоки. Первый раз — когда проигрался отец Сары. А второй был совсем недавно, не далее как несколько дней назад. И оба раза он играл за карточным столом с графом Гийомом, и оба раза была крапленая колода…

Острым ножом Доминик нарезал мясо, положил его в тарелку, добавил салат из овощей и передал ее Саре. А себе налил бокал шампанского, есть почему-то расхотелось.

Граф Гийом… Какое-то странное чувство шевельнулось внутри него. Его стали одолевать смутные сомнения. Зачем-то он свел двух своих должников. Зачем?

Доминик растерянно покрутил бокал в руке, наблюдая, как Сара с удовольствием поглощала ужин.

Самому ему в хитросплетении интриг графа не разобраться — он слишком мало и редко с ним общался, стараясь избегать его после того случая с отцом девушки, сидящей перед ним и с аппетитом жующей мясо. Можно попытаться привлечь виконта, но тот слишком молод и вряд ли что-то знал или слышал о прошлом графа.

— Спасибо. Было вкусно.

Сара поднялась с кресла и, пошатываясь, побрела в спальную.

Она сейчас снова упадет на кровать и тут же уснет.

— Пожалуйста, — вздохнул Доминик.

Он отрезал кусочек мяса и, не чувствуя вкуса, равнодушно принялся его жевать, размышляя, что он хочет узнать о графе, кроме того, что он мошенник.

Около 3 лет
на рынке
Эксклюзивные
предложения
Только интересные
книги
Скидки и подарки
постоянным покупателям