0
Корзина пуста
Войти | Регистрация

Добро пожаловать на Книгоман!

Или войдите через:


Новый покупатель?
Зарегистрироваться
Главная » 2. Принцесса Арменеи (эл. книга) » Отрывок из книги «Принцесса Арменеи»

Отрывок из книги «Принцесса Арменеи (#2)»

Автор: Езерская Валентина

Исключительными правами на произведение «Принцесса Арменеи (#2)» обладает автор — Езерская Валентина . Copyright © Езерская Валентина

Глава 10

         Перед глазами продолжало все расплываться. Меня без усилий подхватили и перекинули через плечо. Руки и ноги не слушались, я просто безвольно свисала вниз головой. И так ощущения были не очень, подташнивало, а теперь все плясало перед глазами, боюсь, что скоро отключусь совсем. Я могла все слышать, но приглушенно, как сквозь вату в ушах или через невидимую преграду, а вот ответить, как следует, не могла. Вообще не могла ничего произнести. С языка срывались лишь слабые стоны от бессилия. Кажется, мы вошли в дом. Нес меня на плече охранник бережно, головой нигде еще не ударил, надеюсь, до постели донесет и не уронит. Я слышала резкий голос вождя, он отдавал приказы рабам и спрашивал, где сейчас находится Гигот. Эх, старый варвар мне уже начинал нравиться...

         Шрех одноногий! Что мне вкололи, что меня так штормит? Почувствовала, как положили на что-то мягкое, аккуратно так. В глазах звездолетики активно совершали кружение, опустила веки, боясь, что сейчас стошнит. Кажется, даже отключилась. Сколько прошло времени, не смогла понять, но дневной свет все еще заливал комнату, в которой я очнулась. Тело пока не слушалось, как под сильной заморозкой. И было холодно. На стук зубов раздался голос, от которого холодок забрался под кожу, голову я так и не смогла повернуть. Я стиснула зубы.

         - Впервые вижу арменейку так близко, - в тишине голос Зихаба показался неожиданно громким.

         Я почувствовала, как рядом со мной прогнулась кровать, будто кто-то поменял положение. Лицо полукровки нависло надо мной. Он что, все это время находился рядом? Наблюдал за мной пока я лежала без сознания?!

         Я попыталась произнести хоть одно слово, крепкое такое, но так и не смогла.

         - Не пробуй даже говорить, пока сок айгувы гуляет в твоей крови, я могу делать с тобой все, что захочу.

         Его пальцы проложили дорожку по моей щеке и спустились вниз по шее. Почти не чувствовала, но злости меньше не стало.

         - Гордая, недоступная и неподвластная арменейка лежит в моей постели и не смеет отказать мне. Я даже и не мечтал о таком, - с довольной усмешкой в голосе произнес эрлеванец.

         Дай только прийти в себя и почувствуешь новый привкус своей мечты! - мстительно подумала я, не спуская чуть сощуренных глаз с вождя.

         Тот только усмехнулся в очередной раз, потом медленно склонился ко мне, взяв локон волос одной рукой, накрутил его на палец и поднес к лицу. Вдыхая запах моих волос, он не спускал горящего взгляда с моего лица. Шрехов извращенец! С каким видом он это делал!

         - Сладкая, - от удовольствия голос вождя понизился до хриплых ноток. - Ты будешь делать все, что я прикажу тебе.

         С моих губ сорвался протяжный, но затихающий от бессилия стон - жалкое подобие сопротивления. Пыталась сжать кулаки и вдруг почувствовала, что уже могу шевелить кончиками пальцев.

         Вождь продолжал вдыхать запах волос, склонившись низко к моему лицу так, что едва касался губами моих щек, скользя по коже легкими поцелуями.

         - Эрлеванские женщины не имеют волос, а жаль. Твои локоны так приятно пахнут, так мягки на ощупь, что напоминают волосы Нимераны, а кожа настолько чувствительна к солнцу, что ее придется оберегать днем от палящих лучей.

         Нимерана, наверно, одна из его наложниц. Я попыталась разжать губы и ответить - и у меня это получилось.

         - Вот бы и шел - куда подальше к своей наложнице Нимеране!

         В ответ раздался тихий смех, переходящий кашель.

         - Нимерана прекрасна, но она моя мать. Ты же совсем другое.

         Вот как? Я окинула взглядом Зихаба.

         - И что ты намерен со мной делать?

         - А что полагается делать с рабыней? - задал он риторический вопрос с издевкой.

         - Как ты смеешь со мной так разговаривать?! - я повысила тон.

         Меня больно дернули за волосы, обмотав ими кулак, да так, что слезы брызнули из глаз.

         - Запомни: ты - моя рабыня и не станешь мне перечить. Будешь открывать рот тогда, когда я тебе это позволю.

         Я даже на некоторое время как-то растерялась.

         - За мной прилетят, - пообещала я.

         Вождь развеселился. Интересно, он действительно ничего не боится или просто безумен?

         - Кто?! Как я понял со слов старого Гигота, ты направлялась в Шимаран без своей охраны. Никто не знает, где ты сейчас, не так ли?

         - Пусть и так, - согласилась я. - Но это совсем не значит, что меня не станут искать. А когда найдут...

         - Это может занять время, которого мне вполне хватит, - грубо прервал меня дикарь.

         - Для чего? Что ты задумал? - терялась я в догадках.

         - Узнаешь, принцесса. Завтра мы направляемся караваном в Шимаран. Ты ведь хотела увидеть своего любовника?

         Я задохнулась от пренебрежительных слов варвара.

         - Шерват - начальник королевской стражи. Он никогда не был моим любовником.

         - Почему? - с искренним удивлением спросил вождь.

         Я медлила с ответом, не зная, что и сказать, а эрлеванец вдруг расхохотался. Что-то настроение у него подозрительно переменчивое, точно не все в порядке с нервами.

         - Шерват предпочел вместо арменейской принцессы своих наложниц! - давясь сквозь смех, произнес эрлеванец.

         Я дернулась от его слов, как от удара хлыста, а вождь вдруг резко перестал смеяться и с большим интересом стал сверлить меня взглядом.

         - Не думаю, что так, ты слишком красива, а этот ублюдок знает свое место и понимает какая разница между вами. Давно я искал способ, чтобы подобраться к нему ближе, и уничтожить его. Как все удачно сложилось!

      - Я тебе понадобилась для того, чтобы стать орудием возмездия?

      - Тяжело, когда у твоего врага нет ничего, чем бы он дорожил больше своей жизни. Ты приведешь меня к нему и, если согласишься, получишь желанную свободу.

      - То есть ты меня отпустишь? - с большим сомнением в голосе спросила я.

      - Совершенно точно.

      - А если я не стану выполнять твои приказы? Если за мной прилетят раньше, чем мы доберемся до Шимарана?

      - Попробуй испытать мое терпение и узнаешь, что я не всегда так обходителен, как сейчас.

      А он что, любезничал со мной все это время? Да будь мы на Арменее, за одно непочтительное слово он бы давно лишился головы!

      - А сразиться с ним в честном бою ты не пробовал? - посоветовала я.

      Великая Матерь, что ж так холодно! Меня начинало уже колотить. Организм пытался согреться.

      - Сразу видно, что ты не знакома с законами Эрлевана. Глупая шайра, чтобы вызвать его на бой, мне нужны основания, а ради тебя он будет готов принять мои условия и рискнуть своей жизнью.

      - Ты так уверен в своей победе? Помнится, твое кольцо оказалось у меня не без причины.

     - Уйми свой язык, женщина, - прорычал вождь, встряхнув меня так, что я чуть не прикусила его. - Перстень вернулся к законному хозяину, это знак того, что судьба нынче благоволит мне. Поразмышляй наедине о моих словах и прими единственно верное решение.

- Ты не заставишь меня подчиниться своей воле. Я - наследная принцесса Тер-на-Лор.

- Тогда мне сейчас придется напомнить принцессе, кто она такая и в чьей она власти.

Голос Зихаба понизился до опасного, пробирающего до дрожи тона. Он заломил мои руки за головой, обхватив запястья одной ладонью, другой он провел по телу, начиная от груди, с силой сжал ее, потом медленно спустился к бедрам. Оголил ногу. Можно было подумать, что я трясусь от страха, но меня просто колотило от холода. Так сказывалось действие сока растения с прекрасными красными бутонами, которые я недавно заметила в саду, и из которых мне рабыни делали ванну. Из сочных листьев цветка добывают вещество, способное ненадолго обездвижить, а вот горячая ванна из лепестков хорошо расслабляет. Тем временем дикарь не спускал с меня кровавых глаз, мысленно явно проделывая со мной в голове все то, что только намеревался сделать. Зубы отстукивали чечетку, мышцы были напряжены и натянуты, как струна. Я лихорадочно пыталась найти выход. Физически мне с ним не справится, сил нет даже оттолкнуть, оставался только один вариант: вытянуть энергию из варвара. Мне этот способ был неприятен, именно за это когда-то и выгнали слейтеров из галактики Арнадор. Они питались жизненной энергией существа, гипнотизируя, вытягивали все эмоции, опустошая душу. То же самое я решила сделать и с дикарем, его должно это напугать и остановить. Я закрыла глаза и слегка потянула к себе субстанцию эрлеванца. Я почувствовала жестокость варвара, его похоть, предвкушение, но продолжала впитывать в себя его эмоции. Зихаб остановился. Мне не нужно было открывать глаза, чтобы почувствовать его недоумение и настороженность. Я потянула сильнее, ощущая, как эрлеванец слабеет.

- Что ты делаешь? - его голос дрогнул.

Я улыбнулась, но не ответила. От чужой энергии моему телу становилось тепло. Меня уже не так трясло, но энергия Зихаба воспринималась чужеродной. Интересно, смогу ли я внушить эрлеванцу больший страх, если захочу? Решила попробовать не тянуть его жизненные силы, а вернуть, но наполненные сомнениями и ужасом. Я открыла глаза и встретилась с расширенными зрачками красных глаз. Реакция дикаря порадовала. Он отшатнулся от меня, как от прокаженной.

- Как?! Что это сейчас было? - произнес Зихаб. Под действием моего внушения он испытывал панический ужас. Сжав руки в кулаки так, что вены вздулись, он пару бридов смотрел перед собой остановившимся безумным взглядом. Потом пришел в себя и злобно глянул в мою сторону.

- А ты разве не слышал об арменейках? Они могут дать энергию, а могут и отнять ее, - холодно предупредила я дикаря, видя, как он сделал шаг ко мне с намерением ударить.
По глазам поняла, что слышал.

- Не думал, что все это правда, - он остановился, колеблясь, и резанул меня взглядом. - Моя мать некоторое время прислуживала на Арменее, до того, как попасть в гарем моего отца. Она кое-что рассказывала о ваших способностях.

- Арменейка сама выбирает с кем делить постель, а если взять ее силой, то можно лишиться самого ценного - жизни. 

- Харат не боится смерти. Он боится умереть неотомщенным.

- За что же ты так ненавидишь Шервата? - решилась я задать вопрос.

- Он отнял у меня все: власть, уважение, трон. 

Я не ослышалась? Как мне помнится короля выбирает народ за боевые заслуги и сейчас трон по праву занимает Сихваршат. 
Зихаб продолжил, со злобой выплевывая слова:

- Еще будучи сопливыми мальчишками, мы обучались военному мастерству в одном лагере. Я и Сихваршат - мы братья по отцу - и оба росли сильными и крепкими. Но отец больше любил Сиха и видел в нем будущего короля. Даже Шервата он отмечал по-особому, а на меня, полукровку, даже не смотрел. Однажды ночью, обходя пост, я натолкнулся на детеныша гермезы, и тогда в моей голове промелькнула мысль. Я словил ядовитое пресмыкающееся, разозлил его ударами палки и выпустил возле палатки брата. Убедившись, что оно заползло внутрь шатра, вернулся на пост. Я желал одного - уничтожить брата, но Шерват помешал моим планам. В ту ночь он не спал и вовремя заметил гермезу и тем самым спас жизнь будущему королю. Но этим королем должен был стать я! Сихваршат все получал с легкостью, мне же приходилось упорно тренироваться, чтобы достигнуть результата брата. 

Когда наступило утро, я пришел убедиться, что он не дышит, но в палатке никого не оказалось. Я не заметил, как гермеза подобралась ко мне сзади и впрыснула свой яд, я слишком поздно понял коварство Шервата. 
Вождь замолчал, погрузившись в воспоминания. Правду говорят: не плюй в колодец, самому придется испить из него.

- Но то ли кровь оройо дала мне преимущество, то ли детеныш еще был мал - я тогда не здох в пустыне. Но лучше бы я умер! На долгие циклы я остался калекой, не способным держать в руках меч, позором для своего отца! Только мать не отвернулась, выхаживая днем и ночью, когда я не мог подняться на ноги. Я стал изучать яды, скрупулезно, упражнять свои мышцы, чтобы они не потеряли силы и вскоре уже мог подняться без посторонней помощи. Ненависть жгла мое сердце и отравляла душу долгое время, но благодаря этому я стал сильнее. Первым я уничтожу братца и займу его место, а напоследок, на десерт, оставлю Шервата.

         Прямо наполеоновские планы! Был такой на Земле, тоже многого хотел, а сгнил на острове в одиночестве.

          - С твоей помощью я проникну в Шимаран. Каждый цикл в столице проходят Великие Бои, где соревнуются в военном искусстве триста харатов, а появление шайры с далекой Земли станет отличной приманкой. Короля ты явно заинтересуешь. Помнится, когда-то и Шервату была небезразлична одна землянка, его я тоже жажду увидеть. Ты справилась с моими охранниками, а, значит, покажешь неплохое умение на арене.

          Его губы искривила насмешливая улыбка. Я ошарашенно посмотрела на Зихаба. Он в своем уме выпускать меня на арену?! Да я и один бой не продержусь! А еще и за землянку хочет выдать. Но это привлечет внимание Шервата ко мне. Если харат узнает меня, он пойдет на все условия этого негодяя. Что же делать?

          - Если эронийки - редкие птички, но о землянках вообще мало кто слышал. Ты станешь новостью номер один. Женщина-землянка, еще и воительница - деньги я с тебя хорошие получу.

          - Ты намерен продать меня как рабыню? - гнев вскипал в моей душе.

          - А ты и есть рабыня. Может, на Арменее ты и была принцессой, так сидела бы там среди своих нянек и не высовывалась. А здесь другие законы. Если я тебя захватил - ты моя. Захочу - продам, а захочу и освобожу.

         - Ты же говорил, что дашь мне свободу, если я выполню твои условия?

          - Говорил, а теперь передумал. Была бы более сговорчивой в постели, еще бы колебался. Хочешь, не хочешь, а ты пойдешь на арену, пусть даже с кляпом во рту и ради выживания станешь сражаться. Король пожелает купить землянку для своего гарема, вот тогда я, как твой хозяин, подойду к нему очень близко.

          - Ты веришь, что король не узнает тебя, своего брата? Или ты считаешь, что принцессу Арменеи он тоже не узнает?

          - А для этого я использую занятное приспособление, которое мои наемники нашли у тебя. Темные стекла, которые надеваются на нос. Никогда таких не видел. Их одену я, а тебе будет достаточно вымазать лицо и принцессу-замарашку не узнает даже собственный отец.

          "Точно. Мои вещи старый Гигот передал своему вождю". Рука потянулась к шее, проверить наличие кольца, но ни цепочки, ни кольца я не нащупала. Как не увидела браслета на руке.

          - Ты это ищешь? - спросил эрлеванец, поднося к моим глазам руку, на указательном пальце которой, красовался перстень с алым камнем. - Не думала же ты всерьез, что я оставлю тебе такую ценную вещь.

         Что ж, не буду отчаиваться. Я жива и меня не намерены убивать, даже более того, мы станем двигаться в сторону столицы. Пока не все так плохо складывается. Личных приставаний вождя, я надеюсь, уже не будет. А дальше может еще все изменится.

***

         На рассвете следующего дня вождь Зихаб решил лично посетить невольничий рынок, чтобы приобрести рабов. Зачем он взял меня с собой - неизвестно. Скорее всего, в целях усмирения, чтобы увидела всю степень ужаса и унижения и привыкала к мысли, что моя жизнь отныне ничего не стоит. Мы ехали по центральной улице в своеобразном паланкине, водруженном на таба, а город уже давно проснулся и жил своей обычной жизнью. Зихаб побеспокоился, чтобы я не привлекала внимание, спрятав меня внутрь паланкина, сам сел напротив, а мое лицо еще заставил скрыть под полупрозрачным платком. Через ткань я рассматривала высокие светлые дома с узорчатыми решетками на окнах, мощеные широкие дороги, уже привычные вокруг нечистоты. Хотя, сравнивая Суминраш с Хайтунгой, можно определенно заметить разницу в лучшую сторону. Сведения о южной столице у меня были обрывочны, но я знала, что город этот считался довольно большим. До солнцепека жители старались сделать основную работу, а сегодня еще проходили известные торги на рынке. Потоки господ и их рабов стекались к центру города. Хозяева живого товара стремились сбыть его по выгодной цене. Улицы были переполнены, но перед нашей колонной толпа расступалась, боясь попасть под ноги крупных животных. Среди шума и гама слышались грубые окрики надсмотрщиков. Впервые я увидела среди идущих закованных мужчин женщин и детей. Великая Матерь! Не то, чтобы я не готова была увидеть такое, на моей второй родине существовал когда-то рабовладельческий строй, знала я это по лекциям истории в университете, но все равно насилие над свободой человека мне всегда было тяжело воспринимать. А тут еще и дети! Маленькие несчастные синекожие дети! Мысленно я пообещала себе что-нибудь придумать. Разговор с королем Эрлевана не думаю, что поможет. Он знает, что происходит на его планете и за столько лет не предпринял ничего для улучшения жизни своего народа. Еще не знаю как, но я должна помочь. Потом, вспомнив в каком положении сама оказалась, горько улыбнулась.

         - Вижу, ты, наконец, поняла, что тебя ждет, - услышала я голос вождя и отвлеклась от своих грустных мыслей.

          - Ошибаешься, я всего лишь поняла, насколько ничтожна жизнь на Эрлеване. Ваша история печальна. Рабство существовало на многих планетах, к счастью со временем оно было искорено. Надеюсь, на этой планете когда-нибудь народ восстанет против своих господ и получит долгожданную свободу.

          - Ты еще способна в таком положении думать о ком-то другом? Уж не ты ли собралась наводить здесь свои порядки? Тысячи циклов эрлеванцы не знали ничего, кроме рабства, лучше побеспокойся о себе.

           - Обо мне есть, кому побеспокоиться, только тебе это не понравится.

         Меня одарили свирепым, угрожающим взглядом.

         - Не будь ты мне нужна, уже сегодня лизала бы мои ноги, умоляя оставить тебе жизнь.

         Я вспыхнула, гордо подняв подбородок.

          - Никогда арменейская принцесса не станет унижаться, даже если на кону будет стоять ее жизнь!

         Едкая многообещающая улыбка скользнула на тонких губах эрлеванского вождя.

          - Не говори вперед, время покажет, насколько ты верна своим идеалам.

          Мы прибыли. Животные остановились, и я почувствовала, как таб опустился на землю. Меня неласково дернули за цепь, которая вела к наручникам, скрепляющим мои руки. Пришлось безмолвно подчиниться. Бежать не удастся, да и зачем? Меня обещали доставить в Шимаран, хоть сэкономлю на дороге. Я улыбнулась своему позитиву. Правильно, не стоит раскисать.

Торги на площади шли полным ходом. Мы оставили животных на двух охранников, остальные шестеро последовали за нами, еще два разгоняли перед нами шумливый народ. На помосте, возвышающемся над разношерстной толпой, находились десять рабов. Как я поняла, двоих уже купили и уводили за ошейник к новому господину. Все мужчины, что стояли в ряд были внушительных размеров, и, судя по одинаковым татуировкам, все они принадлежали одному племени. Шрамов я не увидела на их практически обнаженных телах, скорее всего простые работяги-земледельцы из Речной долины, привыкшие пахать и сеять зерно. Опустив взгляды вниз, они безучастно ждали своей участи. Лишь изредка кто-то из них вскидывал голову, прислушиваясь к возрастающей цене. Вождь заинтересовался ими, именно такие ему нужны на рудниках и шахтах - привыкшие к тяжелому труду под жарким солнцем Эрлевана. Он выкупил всех, не задумываясь о высокой цене. Далее вывели женщин разных возрастов и подростков. За грязную юбку одной девушки испуганно цеплялся еще совсем малыш, худой и на вид нездоровый. Он хромал на одну ножку, но не плакал. Давно понял, что за это последует жестокое наказание. А у одной женщины был довольно выпирающий живот, который она обхватила двумя руками. Эрлеванка находилась на последнем сроке беременности. Я думала, после покупки рабов мы сразу покинем рынок, но вождь не спешил уходить. Неужели станет покупать женщин-рабынь? Их заставляли открывать рты и показывать зубы, оголять грудь, спуская ниже плеч платье, больше похожее на робу из грубой ткани. Зихаб купил всех молодых и здоровых женщин, включая и беременную. Молодая девушка, еще сама почти ребенок истошно закричала, когда ей приказали спуститься и оставить маленького мальчика. Она прижимала к груди свое дитя, не в силах его бросить. Видя реакцию матери и слезы в ее глазах, ребенок тоже заголосил. Мальчика грубо отобрали, а девушку насильно спустили вниз. Я слышала, как ей угрожали расправой над ребенком, если она не подчинится. Не видя ничего перед собой из-за слез, она ступала за рабынями, еле передвигая ослабевшие ноги, а вслед ей доносился надрывный плач ее бедного дитя. Горло сжало словно тисками. Мне самой хотелось кричать во весь голос, но я только до крови с силой прикусила губу, с удивлением почувствовав во рту солоноватый вкус. Я даже не сразу поняла, что беззвучно плачу. Крики мои ничем не помогут рабыне. Такова участь всех этих несчастных.

         - Почему ты не купил мальчика? - задала я вопрос эрлеванскому вождю.

          - Зачем мне хромой ребенок? Он все равно не выживет в дороге.

         - Если ты его купишь, я не стану сопротивляться твоей воле и сделаю все, что прикажешь. Я выйду на арену и стану сражаться. Я буду молчать.

         Зихаб с интересом посмотрел на меня. Я ждала ответа, сжимая кулаки и впиваясь ногтями в ладони. Удовлетворенно хмыкнув, он перевел взгляд на торговца и подал ему знак. Оказывается, ребенка отдавали даром, только вождь отказался от ненужной обузы. Выдохнув с облегчением, я поняла, как ждала ответа. На мгновение закрыв глаза, я пыталась успокоиться.

         - Запомни свои слова хорошенько, принцесса. Мне ничего не стоит придушить слабого мальчонку, как котенка кагибала. Ты ведь не хочешь, чтобы это произошло по твоей вине?

         Я с ненавистью посмотрела в кровавые глаза эрлеванца.

         - Я не забуду! - пообещала я.

         Хищная довольная усмешка тронула губы Зихаба.

         - Вот и отлично. К каждой женщине можно найти подход, и она согласна будет выполнить все приказания хозяина. Мне нравится твоя гордыня, принцесса, и для меня наступит наисладчайший момент, когда она начнет корчиться передо мной на коленях. Ты сама придешь в мою постель и, кто знает, может мне понравятся твои ласки, и я останусь доволен.

         Я с силой стиснула зубы.

- Ты забываешь, вождь, кто стоит перед тобой.  Я обещала выйти на арену, как воительница, и пусть на мне тряпки рабыни, но сделать меня своей наложницей ты никогда не посмеешь.

В налившиеся кровью глаза эрлеванца было страшно смотреть, но я не отвела взгляд. Несколько раз обмотав цепь на руку, он резко притянул меня к себе.

- Ты - моя рабыня! - прорычал он со злобой, приподнимая в оскале верхнюю губу. - Если я прикажу испортить плетьми нежную кожу на твоей спинке, никто и пальцем не пошевелит, чтобы остановить меня. Вижу, ты не до конца осознала свое положение.

Он провел свободной рукой по моему обнаженному плечу, сдавливая его, впиваясь пальцами с такой силой, что, наверно, останутся темные отпечатки. Потом вдруг почти ласково провел тыльной стороной ладони по щеке, спустился вниз по шее.

- Тебе не нравится та дорогая одежда, что я заказал для тебя? - еще более угрожающим голосом произнес он.

Неожиданно он рванул легкую ткань голубого платья, разрывая его на мне с каким-то маньячным удовольствием. Я охнула, в один миг оказавшись раздетой. На моих бедрах остались две кружевные полоски алого цвета, едва прикрывавшие мое женское естество. То чувство унижения, что я испытала на глазах толпы, на его глазах, мне не забыть никогда. Меня просто трясло от дикого стыда, от такого грубого обхождения, от бессилия и позора.

Дрожащими руками я пыталась закрыть грудь, при том, что лицо мое было сокрыто под красным платком, но резкий рывок цепей не позволил. От боли я прикусила губу, но тихий стон все равно не сдержала. Невольно я стала искать поддержку, бросая ищущие взгляды по сторонам, но видела в глазах только необузданную похоть, слышала вокруг себя издевательский смех, чувствовала обезличенное равнодушие толпы вперемешку с любопытством. Господин наказывал свою рабыню. Такое зрелище не каждый день увидишь в центре города. Никто не вмешается, никто не поможет. Но глаз зацепился за одно знакомое лицо. Что-то наподобие жалости или сожаления проскользнуло на нем. Торговец «летяги», широко расставив ноги и скрестив руки на груди, окидывал меня внимательным взглядом, будто узнал. Я решила ухватиться за эту ниточку. Может, он и не поможет освободиться, но за обещанную плату донесет известие до Шервата. Не знаю как, но он догадался, что перед ним именно та глупая эронийка, что купила за баснословную цену его ржавую летающую машину. А, возможно, он не так часто встречал представителей других рас, которых на Эрлеване действительно было очень мало. Обладая дурной славой, эта планета не привлекала ни торговлей с ней, ни тем более тем, чтобы обосноваться и жить здесь. Слишком дикие законы или скорее даже беззаконие, царившее вокруг. Постоянная, невероятно жаркая температура воздуха, дефицит чистой воды. Такие суровые условия на грани выживания были не для каждого.

Мой хозяин решил, что с меня хватит на сегодня унижений. Он приказал принести покрывало, которое бесцеремонно набросил мне на спину, а я с облегчением вцепилась в концы, пытаясь укутаться и скрыть наготу. Я лихорадочно думала, как мне приблизиться к торговцу оружия и незаметно передать необходимые слова. Только как, когда на моих руках цепи? А может…?

В голову пришла идея, банальная, затасканная во всех земных романах, где девица падает в обморок, чтобы добиться своей цели. В Гарварде я занималась в театральном кружке. Меня завораживала актерская игра, выдуманные герои и миры, которые можно было проживать. На Арменее ничего подобного никогда не было. Мне только стоит притвориться, что мне плохо, меня скорее всего отнесут к паланкину и оставят одну. Я боялась, что не получится сыграть хорошо. Закатила глаза, пошаталась для верности и со стоном упала на Зихаба. Тот немного растерялся даже, но по инерции словил почти у земли. Фух, пронесло. Боялась удариться сильно головой, думала после и способностей никаких не надо, и так смогу натурально изобразить обморок. Меня пару раз хлопнули по щекам. Лежу, почти не дышу, сама не знаю, на что надеюсь, но вот нужная реакция все же последовала. Зихаб крикнул наемникам расчистить путь и, подхватив на руки, с легкостью поднял меня и быстрым шагом понес через площадь в ту сторону, где стояли оставленные животные. Положил в тень паланкина и, слава Великой Матери, оставил одну, приказывая стеречь своим воинам, но не забыв прикрепить цепь к кольцу, торчащему из сидения паланкина. Сам, похоже, занялся новообретенными рабами. Я тут же «ожила», высматривая через щель в ткани фигуру торговца летающей машины. Он приблизился к наемникам и завел с ними речь. Говорили тихо, я не смогла разобрать, о чем шла речь, но предполагала, что обо мне. Узнав, что ему было нужно, торговец отдалился от паланкина и скрылся в толпе, так и не обернувшись. Я с разочарованием смотрела ему вслед, с каждым его шагом теряя надежду на возможное спасение. Наверно, решил не рисковать и вернуться к своим делам, приведшим его в Суминраш. Я дернула за цепь, стараясь делать это бесшумно. Крепкая, зараза, держится на замке, ключ от которого находится в руках у эрлеванского вождя. Я обессиленно легла на подушки, уткнувшись в них носом. Попробовать все же стоило. Скоро вернется вождь, а мне так и не удалось перемолвиться парой слов с торговцем оружия. Убежать пока тоже не получится, да и стоит ли? Перед глазами предстала картина, как я недавно стояла обнаженная на обозрении всей толпы. В душе поднялась злость и дикое желание насолить Зихабу, возомнившему себя будущим королем.

- Эй, гордячка, ты там еще жива? - вдруг услышала я на общегалактическом.

Вздрогнув, я быстро обернулась на звук голоса.

- Да, - только и сказала я тихо в ответ.

- Все же я был прав! - хмыкнул торговец негромко, а это был именно он. - Если бы знал, что ты так мечтаешь стать наложницей, предложил бы свою кандидатуру. Или «летяга» моя подвела?

- Нет, меня сбили в пустыне по пути, а потом я оказалась у Зихаба.

- Знаю, кто он. Наслышан.

- Ты поможешь мне? - со вспыхнувшей надеждой спросила я.

- И чем ты станешь платить мне, эронийка? - с тихим смехом спросил торговец. - На тебе даже нет одежды, хотя меня вполне устоит… - с предвкушением начал он и потянул паузу.

Я поняла течение его мыслей, поэтому тут же быстро перебила, пытаясь сэкономить время, но старалась не греметь цепями и говорить тихо.

- Если ты кое-кому сообщишь в Шимаране обо мне, можешь надеяться на солидное вознаграждение.

В ответ последовала тишина. Явно заинтересован. Я придвинулась к другой стороне своего укрытия, с нетерпением ожидая ответа.

- За такую птичку я бы и сам выложил приличное состояние, - отозвался тихо торговец. - Твое предложение заманчиво, но перейти дорогу вождю осмелится не каждый. Здесь хорошей суммой не отделаешься, шайра.

- Назови свою цену - и ты ее получишь!

- А это уже другой разговор! И кому я должен передать от тебя весточку?

- Шервату.

Таб заволновался и переступая с лапы на лапу, всхрапнул. Моя стража насторожилась. Один из наемников, перекинувшись с остальными парой фраз, приблизился к табу. Я легла и закрыла глаза, замерев. Приоткрыв ткань, он заглянул внутрь паланкина. Так как я лежала в паланкине, укрепленном на стоящем табе, то его голова была как раз на уровне моих глаз. Я сделала вид, что все еще без сознания. Похоже убедила.

- Ты там, торговец? - зашептала я еле слышно, когда наемник опустил ткань и отошел.

 Ответ молчание. Я испугалась, что торговец передумал и решил не рисковать своей шкурой.

- Откуда ты знаешь Шервата? - услышала я совсем рядом.

Вдруг торговец оказался внутри паланкина, окидывая меня внимательным взглядом.

- Я…знаю его с малых лет, - ответила я.

- Ты к нему летела? - спросил торговец.

- Да.

- Зачем? - настаивал на ответе харат.

- Я не обязана объяснять тебе причины.

Я начинала злиться. Если это очередной недруг Шервата, то мне пора уже чистить карму.

- И вообще это имеет значение, по каким причинам я хотела его видеть?

- Имеет. Вдруг ты хочешь его голову?

Я фырнула, но тут же мой рот накрыли ладонью, призывая знаками молчать. Совсем рядом послышался голос Зихаба. У меня сердце забилось быстрее. Я дернула головой, освобождаясь от руки харата, и сбивчиво зашептала:

- Я хочу передать Шервату, что ему угрожает опасность… Ему и королю…Зихаб хочет использовать меня, чтобы отомстить…На арене, во время Великих боев.

Торговец, хмурясь, кивнул и исчез, кинув напоследок:

- Я передам. А ты, птичка, постарайся остаться в живых.

Я проводила его радостным взглядом и тут же отвернулась. Таб уже стал опускаться на землю, чтобы принять второго пассажира.

 

Глава 11

На следующий день наш караван потянулся меж песчаных барханов к Шимарану. От жары днем не спасало ничего. Даже то, что я ехала на табе, защищенная от солнца тканью паланкина. Впервые за эти несколько дней я увидела Гигота. Живого. Слышала он получил десяток плетей в наказание, но ехал с прямой спиной, стараясь не встречаться со мной взглядом. Одежду же мне дали новую, как дали в услужение и рабыню, ту, которая на рынке едва не потеряла ребенка. Намеренно ли вождь так поступил - не знаю. Девушку звали Зея и она во всю старалась мне угодить, принося самые лучшие куски мяса. Но видя, как я не притрагиваюсь к еде, каждый раз печалилась. Желтое солнце близилось к горизонту, вот-вот готовое спрятаться за его край, даря надежду на прохладу. Я сидела на расшитых золотом подушках, когда в шатер вошла моя служанка.

- Вы злитесь на меня? - тихо спросила рабыня, опустив красивые глаза, а потом вдруг испугалась своих же слов, крепко сцепив пальцы.

- Нет, почему ты так решила? - в недоумении подняла я бровь.

- Это ведь из-за меня наказал вас хозяин. Я знаю, что вы просили взять моего мальчика.

Из ее прекрасных темных глаз полились крупные слезы.

- Зея, - ласково начала я, чтобы девушка немного успокоилась. - Ты ни в чем не виновата. Да, я просила забрать твоего мальчика, но наказывал он меня не из-за этого.

         Девушка неожиданно бросилась передо мной на колени.

         - Мой бедный мальчик, мой несчастный сын! Он бы не выжил без меня. От него бы просто избавились. Я так благодарна вам!

         - Зея, не надо, - ответила я, успокоительным жестом проведя по склоненной голове рабыни, укутанной в платок. - Если бы ты могла помочь, сделала бы тоже самое для другого. - Вот, выпей немного вина, а мясо лучше передай своему сыну. Оно ему нужнее.

У рабыни глаза округлились то ли от страха, то ли от большого удивления.

- Я не посмею, - замахала она руками в протесте. - Если меня поймают, изобьют палками.

- Тогда приведи мальчика, пусть поест тут.

Вижу на глаза молодой женщины снова наворачиваются слезы. Только это были уже слезы облегчения и радости. Они светились в надвигающейся темноте мягким светом, и я улыбнулась в ответ на искреннюю благодарность.

- Мы с тобой в одинаковом положении и должны помогать друг другу. 

- Что вы, сразу видно, что вы госпожа. Вы такая холеная и красивая. А ваши волосы, они такие необычные… Можно? 

Я поняла, что она хочет потрогать их, и согласно кивнула. Зея с каким-то благоговением прикоснулась к темной пряди моих волос. Провела пальчиками по всей длине, любуясь их блеском и вздохнула. 

- Наш хозяин потому и злится, наверно, что не может подчинить вас. Но будьте осторожнее с ним, он страшен в гневе. 

Чуть позже она принесла ко мне мальчика. Тот боязливо прятался за спину своей матерью, когда она садила его рядом со мной. Но, когда я на чистом эрлеванском языке обратилась к нему и с улыбкой попросила его скушать все, что лежало на блюде, он накинулся на еду с большим аппетитом, а глазенки так и блестели. Я улыбнулась. Худоба ребенка не из-за болезненности, а элементарного недоедания. Ребрышки у парня торчали так, что их можно было пересчитать. Но это дело поправимое. Меня больше волновала его опухшая ножка, на которую он старался не ступать. У ребенка явный перелом и нужно срочно зафиксировать ступню, пока кость не срослась неправильно. Кусок ткани, что повязала мать, здесь не поможет. У Зеи опять навернулись слезы на глаза, она с материнской любовью смотрела на сына, стараясь незаметно вытирать влагу, скатывающуюся по щекам. 

- Его же отец и продал нас, когда наигрался со мной, - с горечью сказала молодая женщина. - Вы не смотрите, что он такой худой, мой Вихем здоровый мальчик и вырастет в сильного мужчину. А на ножку хромает потому, что пытался защитить меня от побоев своего отца. 

Я внимательно посмотрела на девушку, разглядывая ушибы на руках и темные кровоподтеки на шее и плечах. Сколько же ей пришлось пережить за столь короткую жизнь? Сколько горечи она испытала и, несмотря ни на что, любит сына - ребенка, по всей видимости, родившегося от насилия.

- Зея, ты разрешишь мне помочь? Я хочу осмотреть ножку мальчика. Боюсь, здесь все намного серьезнее. 

Молодая женщина тут же согласилась и затихла, молча и с тревогой поглядывая за моими действиями. 

- Когда он повредил ступню? - спросила я, развязывая ткань и слегка проводя по детской ножке ладонью. 

Рука нагрелась. Опустив веки, я сосредоточенно пыталась разглядеть внутренним зрением. 

- За день перед торгами. Его отец в очередной раз напился и пришел ко мне. Но, заметив, что у меня из женского места отходит кровь, разозлился. Стал называть меня грязной сучкой кагала и по привычке избивать, разбудив громкой руганью ребенка. А мой малыш, он такой храбрый! Встал перед ним и сказал: «Если еще раз тронешь мою мать, я вырасту и убью тебя! Клянусь». И так сказал, с такой твердостью в голосе, словно взрослый уже, а ручки маленькие с силой в кулачки сжал. Но что может сделать слабый ребенок? От одного удара он отлетел к стенке и уже не поднялся. Я закричала так, что мой господин видно протрезвел на мгновение, а потом развернулся и вышел из комнаты. А на следующий день потащил нас на рыночную площадь.

Я водила рукой, всматриваясь, как на ренгене. Так и есть, перелом. Как ребенок еще ходил? Вместо того, чтобы мальчику облегчить боль и залечить кость, готовы были отдать его бесплатно, как инвалида, а могло для малыша Вихема закончится все намного хуже. Собственный отец пытался избавится от нежелательного дитя, посмевшего противиться. На Арменее ножку можно было бы залечить за один оборот, но здесь в таких условиях, в дикой пустыне, это немыслимо. Я колебалась недолго. Ведь смогла же когда-то моя мать вытянуть с порога смерти Шервата, смогу и я залечить детский перелом. Правда никогда не пыталась, но знала, что, если не попробую, буду винить себя. Я чувствовала в себе силы вылечить ребенка.

- Зея, - со всей серьезностью обратилась я к рабыне, - то, что сейчас произойдет, должно остаться только между нами. Обещаешь?

- Госпожа, я готова выполнить все, что вы прикажете.

- Я попробую вылечить твоего сына, но не удивляйся тому, что сейчас увидишь.

Зея согласно закивала, боясь сказать даже слово, чтобы только я не передумала.

Я снова закрыла глаза, почувствовав энергию жаркой земли и сухого ветра. Меня немного закачало в стороны. Солнце закатывалось за горизонт, отдавая последние, мягко льющиеся лучи измученной земле, не знавшей циклами живительного дождя. Внутренним зрением я видела сияющую звезду, чувствовала, как бережно она прикасалась к потресканной, изборожденной глубокими трещинами земле, словно жалея, что так безжалостно сушило ее весь день, как впитывалось огненным центром планеты ее тепло. Губы тут же пересохли. Я облизала их, сосредотачиваясь на лечении. Сила привычно полилась в мое тело, питая его и заряжая энергией нескольких стихий: огня, ветра и земли. Ши-ра и ши-сен - темная и светлая энергии объединились в одно целое, образуя ядро-субстанцию в моей груди. Оно задвигалось подобно планете по часовой стрелке, возгораясь все сильнее. В груди пекло, столько я еще не набирала энергии, но она необходима для восстановления кости. Темная, мертвая нужна для построения клеток, а живая, светлая для заживления и быстрого восстановления. Я открыла глаза и встретилась с ошарашенным взглядом эрлеванки. Она тут же зажмурилась, сложив ладони и крепко сцепив пальцы. Центр моей груди превратился в ослепительный шар, на который невозможно было смотреть, так он сиял.

Но Зея быстро опомнилась, поднялась на ноги, схватила и накрыла меня толстым пледом, боясь, что моя тайна раскроется. Я ответила благодарным взглядом, приглушила свет и осторожно пустила его по рукам потоком чистейшей энергии, а ладони приложила к больному месту ребенка. Малыш совсем не боялся, завороженно наблюдая и чувствуя, как свет теплыми волнами обволакивает его маленькую стопу, не обжигая, а помогая избавиться от болезненных ощущений. Рот его открылся в счастливой почти беззубой улыбке, и он радостно засмеялся происходящему на его глазах чуду. Я и сама не ожидала, что смогу так хорошо справится. Несмотря на усталость, от которой слипались глаза, я была счастлива вместе с малышом, наблюдая внутренним зрением, как расходились и делились клеточки, как постепенно нарастала живая ткань, как, глядя невооруженным глазом, спадала опухоль и исчезала глубокая синева возле повреждения.

- Утром и следа не останется, - с улыбкой сказала я молодой матери.

Уж не знаю, кем эрлеванка меня посчитала, но смотрела она на меня, как на оживленную статую богини.

- Кто вы, госпожа? - тихо задала она вопрос. - Вы ведь не та, за которую себя выдаете? Ни о чем подобном я никогда не слышала.

Что я могла ответить?

- Ты права. Но это должно держаться в тайне. Я могу на тебя надеяться?

Эрлеванка тут же закивала головой, все еще не спуская с меня восторженных глаз.

- Но что мне говорить, если будут задавать вопросы о внезапном исцелении Вихема?

Я задумалась. Всем по сути дела плевать на ребенка, но его неожиданное выздоровление вызовет подозрение. Зихаб, конечно, сразу поймет, в чем дело, но промолчит, а для остальных надо придумать правдоподобное объяснение.

- Вождь не станет задавать вопросов, а другим говори, что мальчик просто подвернул ножку и сейчас чувствует себя лучше. Повязку завтра не снимай, только через несколько оборотов.

- Да, госпожа.

Вскоре рабыня с сыном на руках покинула мой шатер. Я вышла вслед за нею, чтобы полюбоваться звездным небом. В шатре все еще было душно и хотелось немного насладиться недолгой прохладой перед тем, как солнце снова появится на небосклоне. Возле выхода никого не было. Странно, что меня не охраняли, но это даже к лучшему. Охрана могла заметить подозрительно яркий свет, сияющий внутри шатра во время лечения мальчика. В лагере уже потухали огни, но все еще пахло дымом, а на небе загорались другие искры пламени - яркие чужие звезды. Запах жаренного мяса смешивался с обуглившимися фекалиями животных, которые использовали для розжига костров. Кто-то из рабов пел низким красивым голосом о том, что мы не знаем, что произойдет с нами завтра и какой путь мы выберем. Но, что стоит верить в свою звезду, которая ведет тебя, освещая путь во мраке. Я всмотрелась в бескрайнее темное небо, пытаясь найти хоть одно знакомое созвездие, но не нашла. А я так привыкла смотреть с Земли на ковш Большой медведицы или на мелкую, но ослепительную пыльцу Плеяд, любоваться стройным рядом Ориона из трех ярких звезд - Альнитак, Альнилам и Минтака или искать английскую W - прекрасную Кассиопею. Порыв холодного воздуха колыхнул подол моего платья назад, заставляя зазвучать металлические пластины-украшения на нем и вызывая желание плотнее укутаться в шаль. Все же резкий перепад температур, с невыносимой жары до зябкой свежести вызывал легкую дрожь во всем теле. Я поежилась, поправив шаль тона марсала с элементами вышивки, и вдруг какое-то подспудное чувство заставило меня резко обернуться. Возле шатра, скрестив руки на груди, стоял эрлеванский вождь, оценивающе вглядываясь в мою фигуру.

- Уж не эронийского ли императора, высматривает ваше милое личико, принцесса?

Я язвительно усмехнулась, прикрепляя к лицу горделивую маску, и без боязни развернулась к вождю.

- Интересно, называя меня принцессой, ты в очередной раз хочешь умалить мое достоинство или все же подчеркнуть мое высокое происхождение?

Несмотря на усталость, что я испытывала, во мне с новой силой вспыхнул гнев.

Зихаб молча приблизился ко мне. Его грозный образ в длинном темном одеянии напоминал мне земного сарацина, но мощная комплекция эрлеванца не вызывала страх. Я знала, что он не убьет меня.

- Как ты это сделала? - неожиданно поинтересовался вождь.

- Что? - не поняла я, невольно отстраняясь от эрлеванца.

- Вылечила ногу мальчонка.

Неужели он здесь дольше находился, чем я думала? Значит, видел и слышал наш разговор. А я-то удивлялась, куда делись мои стражники.

- Мне кажется, ты уже знаешь ответ на свой вопрос.

Он вдруг крепко схватил меня за плечи, приблизив лицо и заставляя меня напрячься.

- Все еще забываешься, принцесса. Я - твой господин и, если задаю вопрос, то хочу услышать на него ответ. Что ты еще можешь делать из того, чего я не знаю?

- Отпусти меня сейчас же, - сквозь зубы выдавила я, пытаясь не обращать внимания на его руки-тиски, сжимающие меня за плечи. Опять из-за этого маньяка будут синяки.

Эрлеванец хмыкнул, задерживаясь взглядом на моих губах.

- В одном ты права - ты слишком красива, чтобы быть простой рабыней. Будь ты ласковее, я бы мог сделать тебя королевой Эрлевана и сложить к твоим ногам все богатство планеты.

- Ты его еще сам получи, - усмехнулась я.

Зря я так. Правду вождь не любил, поэтому в следующий миг я вскрикнула, не утерпев от боли. Вот же, шрех одноногий, он точно меня прикончит! Он перехватил меня одной рукой за талию и прижал к себе так, что чуть не переломил пополам. Бедная моя спина! Я уперлась руками в широкую грудь эрлеванца, пытаясь вдохнуть воздух, но что там, я во всю мощь прочувствовала его силу.

- Когда ты уже поймешь, что не стоит меня напрасно злить? Ты такая нежная, тонкая, я ведь могу и не рассчитать силы. И никто тогда не узнает, куда пропала арменейская наследница и что с ней стало. Так что отвечай: что ты еще скрываешь от меня?

- Не понимаю, ты должен быть доволен, что не лишился раба, - я все еще не оставляла попытки освободиться.

-  А может ты меня заинтересовала?

Я чуть не упала в осадок и удивленно воззрилась на вождя, прекратив сопротивляться.

- А раньше не интересовала? - съязвила я.

- Встреть я тебя на пару циклов раньше, все могло бы пойти иначе… - задумчиво проговорил вождь, погружаясь в прошлое. - Твой дар может излечить меня полностью.

Я окинула его недоуменным взглядом. Эта громадина сетует на здоровье?

- И на что жалуемся, больной? - словно передразнивая обычную фразу доктора, спросила я.

- На твоем месте я бы поостерегся испытывать мое терпение. Завтра вечером я жду тебя в своем шатре, будь готова мне услужить, иначе живой тебе не остаться.

Я почувствовала, наконец, что могу свободно дышать. Зихаб развернулся и скрылся в темноте ночи, оставив меня только догадываться о его проблемах. Я решила проверить, смотрят ли за мной, и уверенным шагом направилась из лагеря. Но стоило мне пройти последнюю палатку, как из тени выступили два охранника. Один недвусмысленно показал, что дальше идти нельзя, положив руку на короткий кинжал. Уложить их не представляло труда, но я лишь приветливо улыбнулась и, как ни в чем не бывало, вернулась к своему шатру. Не спускают глаз, значит. Напряженно они следили за мной до самого входа. У меня создалось ощущение, что они побаиваются меня, а может хозяин пристращал их.

Казалось, только забылась сном - и снова наступил новый день. Зея разбудила меня на рассвете, принеся воду для умывания и завтрак. Я заставила себя пару раз куснуть лепешку, чтобы у рабыни не возникло лишних вопросов, и запила несколькими глотками воды, все остальное заставила съесть девушку, как она не протестовала. Но все равно на блюде осталось немало еды. Вождь слишком щедр со мной.

- Мне нужна сильная помощница, - оправдывала я свой поступок. - Не нужно меня благодарить, - добавила, когда увидела готовность Зеи кинуться мне в ноги. - И перестань вести себя, как рабыня.

- Но, госпожа, - чуть не плакала эрлеванка, - почему вы злитесь на меня? Вы столько уже сделали для своей служанки, как никто иной. Я лишь пытаюсь быть полезной.

Я вздохнула. Как ей понять, если она родилась рабыней и ничего другого не знала?

- Если хочешь меня отблагодарить, разреши Вихему ехать со мной на табе, он развлечет меня, да и тебе будет легче идти.

Так я сказала, чтобы меньше слышать ее благодарностей, а мальчик сможет отдохнуть в тени паланкина. Ему пока не стоит натруживать выздоравливающую ногу и хоть в этом эрлеванка согласилась.

- Госпожа, съешьте еще хоть немного.

- Заверни, что осталось, я возьму с собой и съем в пути.

Вернее, в этом мне поможет мальчик, но это я уже не стала говорить.

Вихем оказался живым и любознательным ребенком. Мне действительно не было скучно в пути. В середине дня его разморило, и он безмятежно уснул, а я с улыбкой гладила его по голове, думая о предстоящей встрече с вождем. Что задумал эрлеванец? Не было ли его предложение излечить - предлогом для встречи или он действительно еще окончательно не выздоровел. Мне стоит быть осторожной с ним, слишком непредсказуемо он вел себя.

Вечером за мной зашли те наемники, с которыми я столкнулась ночью и которым приказали не спускать с меня глаз. Я накинула полупрозрачный платок на голову и последовала за ними. Они не вступали в разговор и с каменными лицами проводили меня к своему хозяину. Видно, в четких указаниях им рассказали, как вести со мной. Ну-ну. Я и не настаиваю.

 Шатер светился от огней, пропуская изнутри мягкое мерцание, источником которого были зажженные свечи. Романтическая обстановка просто! Один из наемников открыл полог и я, задержавшись ненадолго у входа, вошла. Вождь полулежал на ложе из расшитых золотой нитью подушек. Обнаженный до пояса, в одних просторных шароварах и босой, он держал в одной согнутой руке чашу. Наши взгляды встретились. Знаком он отпустил стражу.

- Ты пришла, - констатировал он то, что и так было понятно.
         - А у меня был выбор?
          - Ты права, не было, - эрлеванец непринужденно поднял чашу и сделал глоток багряного вина, делая вид, что ему безразлично мое появление в шатре.
         Я опустила с головы на плечи платок и покорно стояла перед вождем, ожидая, когда он предложит сесть на подушки. Зихаб не спешил, рассматривая меня из-под белых бровей. Наконец, насмотревшись, он показал на место напротив себя.
         Я опустилась на колени, поправив подол темно-вишневого приталенного платья, открывавшего мою грудь. Его цвет очень выгодно оттенял темные пряди моих волос. Сейчас при мягком свете они казались черными, как смоль.
          - Ты просил вылечить тебя, - напомнила я о цели своего прихода.
         Он словно не услышал. Взяв жестяной кувшин, налил вина в другую чашу и подал ее мне.
          - Сначала выпей.
          Мне ничего другого не оставалось, как принять чашу. Вино не отравлено, вождь не стал бы его пить при мне, а с меня не убудет. Не нужно злить эрлеванца без надобности. Я пригубила слегка напиток, не отводя взгляда.
          - Ты должна усвоить, что, если захочешь забрать мою жизнь, невредимой тебе отсюда не выйти. 
         - Мне не нужна твоя жизнь, если бы я хотела тебя убить, сделала бы это раньше. Если так боишься, почему бы тебе не отпустить меня?
         Вождь усмехнулся и сел.
          - Что скажешь насчет этого?
         Он поднял одну штанину, открывая лодыжку. Я изумленно свела брови домиком. Состояние его ноги было ужасно. Укус гермезы, пусть и детеныша, оставил страшные шрамы, словно кусок плоти был отхвачен ядовитым рядом зубов. Должно быть, он испытывает до сих пор жуткую боль - явно серьезно повреждены сухожилия. То-то мне иногда казалось, что эрлеванец немного прихрамывает. Удивительно, как он вообще ходил.
         Я протянула руку к затянувшейся ране, прислушиваясь к своим ощущениям, и была неожиданно остановлена. Моя рука оказалась зажатой в жесткой ладони.
         - Не делай глупостей, принцесса. Твоя жизнь прямиком зависит от моей, помни об этом, - предупреждающим тоном сказал вождь.
          - Слов принцессы недостаточно? - я даже оскорбилась. - Как бы ты не был мне неприятен, но ногу твою я постараюсь вылечить.
         Руку отпустили, и я взялась за лечение. Закрыв глаза, пыталась рассмотреть внутренние повреждения. Я словно видела историю болезни. Укус гермезы, одной из самых ядовитых тварей пустыни, не убил, но надолго парализовал Зихаба. Мышцы со временем атрофировались, и надо было приложить колоссальный труд, чтобы начать хотя бы как-то передвигаться самостоятельно, не говоря уже о восстановлении прежней силы. Но благодаря невероятному упорству, а, может, и желанию отомстить, харат начал упражняться и встал на ноги. На его лодыжку уйдет намного больше ши, и будет лучше не прерывать поток энергии. Я коснулась песчаного пола одной рукой, а другую положила на старую рану, почувствовав, как сила земли стала втекать в меня. Зихаб вздрогнул, как от толчка. Зрачки его глаз, красных, как вино, что он недавно пил, расширились от удивления. Он ощущал силу, от которой нога потеряла чувствительность, будто затекла. Он весь напрягся, ожидая от меня подвоха, но я не обращала внимания. Необходимо было сконцентрироваться внутри на ядерном уровне, направить энергию, чтобы заставить клеточки нарастать и соединяться. Мой лоб вспотел от накала стихий и усилия над собой, но я не стала отвлекаться на то, чтобы вытереть его. Я глубоко вдохнула воздух и принялась медленно, но тщательно, словно выполняя работу ювелира, наполнять живительной ши соединительную ткань. Рука нагрелась, а из ладони полился сияющий свет. Чтобы не обжечь кожу эрлеванцу, я приподняла ладонь на несколько сантиметров от его ноги. Под моим мысленным влиянием ядра клеток задрожали и началось медленное раздвоение. Я усилила напряжение, рука затряслась, не выдерживая увеличенного потока. Рана была старая, поэтому приходилось ее с таким трудом реанимировать. Я не поднимала глаз, пока не поняла, что самое тяжелое позади. Место укуса сильно нагрелось и покраснело, но я знала, что это только временно. Процесс заживления начался и скоро будет заметен. Руку я не убирала и только сейчас поняла, что Зихаб не проронил ни слова за все это время. Я глянула на него. Он как-то странно смотрел, словно сквозь меня, а учащенное дыхание выдавало его неровное состояние. Может, я что-то не так сделала? Может, он испытывает боль, а я, увлеченная процессом восстановления, не заметила? Шрех одноногий! Если допустила ошибку, живой мне из шатра не выйти! Сейчас я не в том состоянии, чтобы противостоять небольшому отряду наемников. Я уменьшила поток так, что сияние стало еле заметным, и приложила ладонь к обнаженной мужской груди, пытаясь прислушаться к его сердцебиению, и понять причину поведения эрлеванца. Поразительно, я не ощущала болезненных спазмов, но сердце его лихорадочно сжималось и колотилось так, будто он за тризу пробежал дневную дистанцию. Присмотревшись внутренним зрением, я ахнула. Похоже я переборщила с энергией. Через пару бридов поняла, что причина не в этом. Сердце вождя обволакивал черный туман, сквозь который пробивался неяркий свет, словно зеленый хрупкий росток тянулся из трещины асфальтированной дороги к солнцу. Невольно, я выместила из его тела часть протухшей ненавистью темной ши и впустила свою. Как умирающему вливают свежую недостающую кровь, так и я поделилась частью себя. Ши распространилась по всему телу, энергии пришли в яростное противодействие, и это приводило Зихаба в такое состояние. Мелкая дрожь сотрясала его тело, он не мог контролировать реакцию организма на вливание чистой ши. Я быстро отдернула руку, как только встретилась с беспощадным взглядом кровавых глаз.

- Ты все же решила прикончить меня, - прохрипел он со злобой. - Стража! - уже громче позвал он.

Стон заглушил его последние слова. Он попытался схватить меня, но его повело в сторону. Он упал на подушки и отключился как раз в тот момент, когда в шатер вбежали наемники, те, которые привели меня к своему хозяину. Оценив быстро обстановку, один из них приставил к моему горлу лезвие меча, настолько острого, что струйка крови потекла по горлу. Я судорожно сглотнула. От усталости я и подняться не могла, не то, чтобы отбросить эрлеванца в сторону. Сейчас моя жизнь висела на волоске. Другой приблизился к своему хозяину с целью проверить его состояние. Видно нащупав пульс, он кивнул напарнику - и тот медленно убрал меч. Меня неласково дернули за руки, поднимая, и повели из шатра. Пришли мы к тому месту, где спали рабы после утомительного дня. Один из наемников привязал меня к общей связке цепей. Шум разбудил женщин. Они с любопытством поглядывали в мою сторону, но молчали. Потом снова улеглись, как ни в чем не бывало. Я же посчитала, что если уж жива, то должна радоваться этому. Свернувшись в комок на песке, я пыталась согреться. Шаль я свою потеряла по дороге и теперь тряслась то ли от холода, то ли от напряжения. Закрыв глаза, я впустила внутрь энергию, постепенно согреваясь. Да, доброе дело всегда наказуемо. Надеюсь, к утру вождь придет в чувство, иначе меня ждет незавидная доля. За смерть предводителя я отплачу своей жизнью. Стараясь не думать о своем положении, я задремала.                                   

Около 3 лет
на рынке
Эксклюзивные
предложения
Только интересные
книги
Скидки и подарки
постоянным покупателям