Косухина Наталья " /> Косухина Наталья " /> Косухина Наталья " />
0
Корзина пуста
Войти | Регистрация

Добро пожаловать на Книгоман!

Или войдите через:


Новый покупатель?
Зарегистрироваться
Главная » ПТУ для гоблинов, или Понтийский тактический университет » Отрывок из книги «ПТУ для гоблинов, или Понтийский тактический университет»

Отрывок из книги «ПТУ для гоблинов, или Понтийский тактический университет»

Автор: Косухина Наталья

Исключительными правами на произведение «ПТУ для гоблинов, или Понтийский тактический университет» обладает автор — Косухина Наталья . Copyright © Косухина Наталья

— Мам, а как вы с папой познакомились?

— Он сжег меня на костре в 1705, а я поклялась найти его и отомстить.

— Как романтично.

Пролог

1705 год от перерождения

Тихий скрип двери разорвал тишину, и я вошла в тесную комнату, которая на ближайшее время станет мне домом. В нос ударило затхлостью, заставляя брезгливо поморщиться. Желание увидеть само помещение сразу отпало.

— Свет!

В железных светильниках тут же вспыхнул магический огонь, освещая комнату. Осмотревшись, решила — все намного лучше, чем я ожидала.

Вдоль стен, за исключением участков с окном и дверью в спальню, располагались стеллажи с полками. В углу рядом с окном стояли стол и кресло, посередине лежал чахлый коврик, местами подранный мышами. И это кабинет магистра алхимии? Невысоко нас здесь ценят.

Мне еще предстоит выяснить, почему мой предшественник сбежал отсюда ночью в одном белье, а магистра, что был до него, нашли привязанным к одной из высоких сосен в лесу.

— Свет гаснет, кроме светильника на столе.

И комната погрузилась в полумрак.

Подойдя к окну, я отдернула ветхую штору и посмотрела на улицу. Весь периметр территории университета освещался магическими светильниками, висящими в воздухе и, по идее, образующими узор герба учебного заведения.

Мой взгляд заскользил по парку, простирающемуся до большого озера, что скрывалось за невысоким массивом гор, начинавшимся здесь и уходящим на восток. Затем скользнул чуть дальше, немного вбок, к небольшому, но очень опасному лесу, расположенному недалеко от замка. Милая и культурная панорама, если не знать, что это за место.

Понтийский тактический университет, в народе ПТУ для гоблинов, — закрытое учебное учреждение, где обучается сильнейшая раса нашего мира — гоблины. И не все подряд, а лучшие из лучших, что со временем войдут в Правящий Совет и поведут за собой легионы на защиту нашего мира.

Здесь у студентов уже есть все необходимые знания и навыки, которые шлифуют, подвергают испытаниям, чтобы потом дать высшие полномочия. Гоблины — раса бескомпромиссная, жесткая, а порой и жестокая, но еще неотесанная.

Боже, куда я попала? Здесь же все тупой и еще тупее.

Я вздохнула — до сих пор не верилось, что мне предстоит преподавать гоблинам науку алхимии, — и память услужливо воспроизвела события недавнего прошлого. Холод от предательства прокрался к сердцу, сдавив его неприятными тисками.

А началось все позавчера вечером, когда жизнь казалась совершенно идеальной.

***

Двумя днями ранее

Зал сверкал огнями всех цветов радуги, украшенный магией, и производил невероятное впечатление. Гости кружились в танцах, вели светские беседы, уединялись друг с другом в укромных уголках. Праздник был в самом разгаре.

Я кружилась по залу, лишь слегка держась за руки партнера по этому танцу. Иногда, буквально пролетая мимо огромных зеркал в позолоченных рамах, ловила в них свое отражение, и кровь взрывалась пузырьками радости и восторга.

Со стороны всегда легче оценивать кого-то, так и мое отражение мелькало будто незнакомка. Стройная невысокая девушка, облаченная в довольно открытое, особенно на спине, изумрудное платье, которое словно сверкающей паутинкой окутывало меня. Длинный подол из тончайшей ткани приходилось придерживать своим гладким хвостом с очаровательной пушистой рыжей кисточкой на конце.

Огненные волосы, аккуратно убранные в затейливую прическу, открывали заостренные ушки, но несколько игривых длинных прядок были специально выпущены. Они змеились по спине, привлекая внимание к ее изящным линиям и точеным плечам.

Две другие огненные пряди обрамляли узкое аристократическое лицо, подчеркивая здоровый цвет кожи с легким румянцем на скулах, и яркие, светящиеся внутренним светом желто-карие глаза. Именно этот свет, который придавал дополнительной таинственности и глубины глазам, выдавал натуру одаренной.

Завершив танец с очередным кавалером, я поискала глазами принцессу и подругу детства в одном лице. Смелая, решительная и немного своевольная Нарцисса часто давала мне пример для подражания.

Но еще больше я хотела найти Рунеро, которого я также знала очень давно и за которого рассчитывала выйти замуж. Он не имел таланта или дара, был просто измененным, но когда приехал в столицу два года назад, то очень быстро и удачно устроился. Вот как надо преодолевать трудности жизни!

В поисках Рунеро я вышла из зала и, счастливо улыбаясь, направилась по темным и загадочным коридорам, что скрывали не одну уединившуюся пару. Может, это пунш воздействовал на меня, а может дело в том, что именно сегодня я сдала все экзамены на владение дара и получила звание магистра. Впереди блестящее будущее.

Завернув в очередную залу, я услышала хихиканье, шорох одежды и следом стон. Первая дверь по коридору была неплотно закрыта, и я услышала знакомые голоса.

Подкравшись поближе, я прислушалась, чувствуя, как внутри все холодеет.

— Я не понимаю, почему ты не согласен с моим предложением? — возмущалась Нарцисса. — Ты же знаешь, что отец не поддался на мои уговоры и выдает-таки меня замуж за этого скрягу и старикана, одного из своих советников. Он мой дальний родственник, и со временем займет место отца. Я не владею даром равновесия и не унаследую престол. А я так хочу выйти за тебя.

— Я тоже этого хочу, — ответил Рунеро, хотя совсем недавно предлагал брак мне. — Но мы же договаривались, что я женюсь на Габриэле, ты выйдешь за первого советника, и просто подменим венчальные браслеты и наши любовные отношения останутся как раньше.

Не заменив браслеты, вынужден будешь хранить верность. Хитрецы!

— Только я узнала, что подменить браслеты невозможно. Жрецы подготавливают их перед самой церемонией, и никто не знает, откуда они их берут. Когда Габриэла нас познакомила, я сразу поняла, что хочу быть с тобой, поэтому и помогала тебе хорошо устроиться.

Вот, оказывается, как нужно идти по жизни!

— Я все помню, любовь моя. Но как мы будем жить? Так бы нас поддерживали супруги. Но если мы поженимся, откуда брать деньги на красивую жизнь? Ты принцесса, но так устроен наш мир, что живут хорошо или сильные, или талантливые. Габриэла в этом прекрасно мне подходит, мы давно друг друга знаем…

— Ненавижу ее!

Я стиснула зубы. Вот, значит, какая у нас дружба и любовь — на троих.

— Почему?

— Потому что родилась с талантом, а я нет, потому что может выйти за тебя, а я должна выходить за старика. Не будет этого! Рунеро, неужели ты думаешь, что отец не обеспечит своей дочери достойного существования? Просто надо поставить его перед фактом нашего брака. Он погневается, но потом успокоится и устроит нашу жизнь. У меня есть младшая сестра, она и выйдет за советника. Какая разница…

— А что мы скажем Габриэле? Не уверен, что она воспримет новость о нашей помолвке благосклонно.

Не слышала я в голосе мужчины, еще недавно ухаживавшего за мной, ни тепла, ни участия, ни любви. Он, словно машина, делал расчет.

Руки непроизвольно сжались в кулаки.

— Тут не переживай, — услышала я сладкий голос принцессы. — Я все устроила. Ты же знаешь о ее таланте к алхимии, он настолько хорош, что поначалу все думали, это дар, и теперь я это использую. Недалеко от города сегодня был отравлен очень важный человек, и все улики косвенно указывают на Габриэлу. Скоро ее не будет с нами.

— Ты жестока… — промолвил Рунеро.

— И такой нравлюсь тебе. Разве нет?

Снова послышался шорох ткани и лобзания сладкой парочки, а я, словно кукла, еле переставляя ногами, двинулась вдоль коридора.

Что же делать? Правда ли то, что я услышала от принцессы? И если правда, то как доказать свою невиновность? Поверит ли мне кто-нибудь, если я скажу, что меня подставила ревнивая гадина?

Тряхнув головой, усмехнулась. Кому здесь вообще интересна правда? Неужели я забыла, что живу в мире, где правят обман, интриги и власть?

— Габриэла Дакар?

Повернувшись, я поняла, что мое время вышло. Позади меня стояли два стражника и глава тайной канцелярии — гоблин и карающий меч империи. Он не знает жалости и не берет взяток. Гоблин, и этим все сказано: для них честь и долг превыше всего.

Сейчас мощного телосложения мужчина в черной форме со стоячим воротничком возвышался надо мной, подавляя своими габаритами.

— Господин канцлер, — ответила я на приветствие, поклонившись.

Все словно застыло, и я будто бы со стороны наблюдала за собой. Состояние шока сделало меня невосприимчивой к эмоциям. Я не чувствовала страха, меня не тревожили переживания, только коленки тряслись.

— Прошу вас пройти со мной, я хотел бы с вами побеседовать.

Сзади послышались шаги, и, обернувшись, я увидела удивленно взирающую на меня принцессу и Рунеро. В глазах бывшей подруги проскользнуло понимание: она догадалась, что я знаю о ее предательстве.

— Конечно, пойдемте.

Канцлер внимательно наблюдал за мной, пока мы шли по коридору, и получил от меня единственную реакцию — удивление, — когда свернул в другом направлении.

— Мы не идем к вам в кабинет? — чуть повернула я голову в сторону гоблина.

— Нет, мы идем к главе вашего клана, там нас ожидают и ваши родители.

— Зачем?

Я не стала пояснять свой вопрос, канцлер понял и так. В моих родителях не было нужды, если мне собирались предъявить обвинение: я совершеннолетняя.

— У нас состоится неофициальный разговор, и уже от вас будет зависеть, как я поступлю дальше.

Теперь мне действительно стало не по себе. Передернув плечами, я попробовала отогнать тревогу подальше, чтобы не впасть в банальную истерику. Сейчас нужны не слезы, а ясная и трезвая голова.

Канцлер галантно отварил дверь, пропуская меня внутрь, и вошел сам, оставив стражников снаружи.

— Присаживайтесь, — показал гоблин на кресло напротив стола, за которым сидел глава нашего клана, пожилой мужчина с усталыми серыми глазами.

На его скулах лишь слегка проглядывали чешуйки, говоря о том, что он, как и все мы, носит последствия влиянии магии, а глаза поблескивали при свете — одаренный.

Родители расположились сбоку на диване и удрученно рассматривали свои руки: им уже сообщили то, что расскажут сейчас мне.

— Магнесса Дакар, сегодня в полдень был отравлен Эдан Милуоки, «уважаемый» господин, меценат, друг короля и… глава гильдии убийц. Убил этого господина редкий яд, изучение которого лежало в основе диссертации, что вы недавно защитили, получив статус магистра.

Я сглотнула, продолжая молчать и слушать. От чувства беспомощности слезы наворачивались на глаза.

— Мы обыскали ваши апартаменты во дворце и в доме родителей — остатки яда найдены не были. Полагаю, вы их утилизировали из соображений безопасности?

— Да, — прохрипела я.

— Вы отравили господина Милуоки?

— Нет.

Я в состоянии ступора или шока смотрела прямо перед собой, не в силах заставить себя сделать что-либо еще.

— Магнесса, если вы все-таки это сделали, лучше признаться, — начал глава клана, но был перебит мамой.

— Я прошу не давить на мою дочь.

— Не могли бы вы все выйти из комнаты на несколько минут? — тихо попросил канцлер, но проняло всех.

Мои родители и глава клана переглянулись, выбора у них не было. Канцлер вполне имел право арестовать меня и побеседовать в подвалах один на один.

Едва дверь прикрылась, как гоблин развернулся своей массивной фигурой ко мне и взглянул очень серьезно.

— Предлагаю перейти на «ты», отбросить реверансы и говорить предельно откровенно.

Я завороженно смотрела на уже немолодого хмурящегося мужчину. С трудом оторвавшись от пронзительных карих глаз, на которые слегка ниспадала челка, я опустила взгляд на упрямый подбородок, непроизвольно рассматривая другие черты.

Симпатичное лицо, загорелое, как и у всех гоблинов, сейчас начало немного менять окрас. На четко очерченных скулах проступал зеленоватый оттенок, который явно давал понять, что мой собеседник испытывает сильные эмоции.

Очень странно, ведь это я сейчас здесь трясусь от страха. Видимо, любопытство и привело меня в чувство.

— Согласна.

— Тебя сегодня подставили. — Проигнорировав мой удивленный взгляд, канцлер продолжил: — И я даже знаю, кто это сделал, а твоя реакция после подслушанного разговора это только подтвердила. Я давно служу империи, и в твоей истории нет для меня секретов.

Я выдохнула.

— Твое звание магистра дает мне предлог провести тщательное расследование: очень кстати ты его получила.

Коленки снова начали дрожать.

— Я выясню истинное положение дел и полностью тебя оправдаю, но взамен этого ты кое-что для меня сделаешь.

Надежда, как аромат вкусной еды для голодного, манила меня вперед, заставляя давать обещания.

— Я согласна.

— Неразумно соглашаться, не зная, о чем тебя попросили, но сейчас выбора действительно нет. Не раз с момента перерождения происходили войны за власть и свержение, ослабление кланов. Сейчас назревает очередной заговор, очередной конфликт, и непонятно, во что он выльется. Если все останется как есть, то переворот мы предотвратим, если же нет, то, возможно, будет несколько лет войны и кровь польется рекой.

— Я… Я… — Пытаясь сказать хоть слово, от услышанного я начала заикаться.

— Информацию, что тебе рассказал, ты сохранишь в тайне. Если вдруг проболтаешься, то умрешь не только ты, но и весь твой ближний круг. Понятно?

— А… Э…

— Вот и прекрасно. А теперь слушай меня и сделаешь все так, как я скажу.

Ситуация не располагала к тому, чтобы давать волю эмоциям, поэтому, подавив их, я принялась внимать.

***

Оставшееся время до утра я бродила по уже пустынным коридорам замка, сжимая в руках свиток с договором, на котором красовалась моя подпись. Теперь я преподаватель алхимии в Понтийском тактическом университете.

Переговорив с родителями после ухода канцлера, я успокоила их относительно своей судьбы, уговорив не подавать жалобу королю. Они не знали об истиной виновнице произошедшего, а у меня еще две младших сестры подрастают. Нет смысла затевать скандал, тем более моя судьба уже решена.

Поблагодарив главу клана, я отправилась в ближайшую дамскую комнату, где, закрыв дверь и удостоверившись, что нахожусь одна, сползла по стене, зажимая рот и стараясь заглушить рыдания.

Удивление и шок прошли, стресс спал, и весь ужас вырвался наружу. Все планы, все перспективы пошли прахом, а впереди лишь неизвестность.

Перед самым рассветом меня перехватила бабушка и завела к себе в комнату.

Усадив в кресло, вручила чашку с чаем и приказала:

— Рассказывай.

Вымотанная переживаниями и страхом, я монотонно и совершенно безучастно пересказала все события.

— Ну и что ты раскисла?

Взглянув на все еще крепкую седую женщину с хвостом с посеребренной сединой кисточкой на конце, посмотрела в родные глаза, наполненные решимостью.

Дернув острым ушком, женщина продолжила:

— Это все тлетворное влияние твоей матери, не нужно было сыну жениться на ней.

— Ба!

Как ни странно, слова бабушки вытащили меня из уныния.

— Что? — махнула рукой в ответ бабуля, устроившись в соседнем со мной кресле и устремив взор на потрескивающий огонь. — Может, конечно, я хватила лишнего в критике, но Лавинии стоило дать тебе больше уроков жизни.

— У меня их достаточно. Я росла при дворе, пока папа служил императору, и многое здесь повидала. Это мир интриг и расчета, в котором нужно уметь выживать и никому нельзя верить, кроме самых близких.

— Да и к близким стоит присматриваться повнимательнее, как показало время, — добавила пожилая женщина.

Я удрученно молчала, признавая правоту ее слов.

— Габриэла, у тебя очень непростая ситуация, но большинство страхов ты придумала себе сама.

— Ба, моя карьера уничтожена, хорошего мужа теперь найти будет сложно, даже если меня оправдают. Что я могу предложить семье, в которую войду? Если вообще выживу в этом университете. Очень уж противоречивые слухи ходят про него.

— Ты — это в первую очередь твое золотое сердечко, твой талант и дар. Но многие из нас уже не помнят о том, как все было раньше. В молодости я работала в центральной библиотеке, много читала и расскажу тебе другую историю, не ту, что преподают в школе.

— Чем же она отличается?

— Слушай, внуча! Когда-то этот мир был наполнен технологией, а вверх устремлялись высокие дома в несколько десятков этажей. Но потом в него пришла магия и все вокруг начало потихоньку разрушаться. Башни, что тянулись к небу, падали вниз, подтачиваемые магией. С людьми происходили необъяснимые вещи, напряжение росло. В конце концов старый мир лавиной магии был стерт с лица земли.

— Так в мир пришла магия?

— Да. Мир полностью изменился: материки, горы, долины — все стало иным. Теперь везде можно увидеть замки и города с невысокими, не выше трех этажей, домами, магические реки и таинственные леса, полные необычного зверья. Многие задавались вопросом, почему в мир пришла магия. Да кто ж ее знает? Может, когда это произошло, люди и пытались выяснить причину, только не успели.

— И что случилось дальше?

Бабушка тяжело вздохнула.

— Война. Кровь лилась рекой, когда наши предки боролись за власть и выясняли, кто достоин лучшей участи. Особенно сильное противостояние было между гоблинами и одаренными. Лишь спустя долгие годы стало ясно неоспоримое — мы не можем выжить друг без друга. Тогда и был создан Правящий Совет, куда вошли по три представителя от каждой расы, и был избран император, который обладал особым даром и мог следить за равновесием, чтобы никто больше не устроил восстания.

— Получается, все люди погибли? — тихо спросила я.

— Нет, мы и есть люди, потомки тех, кто населял этот мир раньше. Многие выжили, и, едва они пришли в себя, начался период первой смуты, что длился больше ста лет. Именно в то время выяснилось, что население, ранее делившееся на расы в основном по цвету кожи, теперь стало различаться не только мутировавшей под воздействием магии внешностью, но и способностями.

— Тогда и сформировалась новая расовая квалификация?

— Да. Есть измененные — их особенность только в наличии физиологической мутации. Выглядят они как люди до прихода магии, но в то же время у кого-то может быть хвост, у кого-то крылья, у кого-то чешуя, у кого-то клыки и шерсть.

— Твои родители били просто измененными?

— Да, но я родилась с даром, как ты. Особенность одаренных не только в наличии физиологической мутации, но еще и в магической составляющей души — даре. Внутри нас живет магия, и мы можем ею управлять. Дар у каждого свой, уникальный, и может быть лишь схож с теми, что есть у родственников, хотя магическая способность не всегда передается детям одаренных. Но если она имеется, то у человека глаза светятся.

— С гоблинами все сложнее.

— Это с какой стороны посмотреть. Гоблины все рождаются крупными, смуглыми, они сильны и выносливы. Их внешность, за исключением габаритов, схожа с внешностью наших предков до магического воздействия. Если ребенок пойдет в родителя-гоблина, то будет только со способностью этой расы, дар не унаследует.

— В гоблинах ведь нет магии, — напомнила я.

— Их магия — это возможность входить в боевой транс, она дает им неуязвимость не только от физической, но часто и от магической атаки. Нет страшнее и разрушительнее силы на свете.

— Только этим и берут. Среди двора считается, что гоблины не очень умны.

— Габриэла, ты скоро отправишься в академию гоблинов, где студентов не их расы всего десять процентов. Пора прекратить мыслить стереотипами. Или наш канцлер показался тебе глупцом?

Я передернула плечами.

— Нет.

— Одаренные талантливы, но очень высокомерны и любят вешать ярлыки. Мы не имели бы кровопролитных войн, если бы все было так просто. Каждая из рас имеет свою ценность. Измененные многочисленны, много работают, отвечают за торговлю и производство, это их вклад. Одаренные создают для всех комфорт, отлаженную жизнь и магическое обеспечение. Гоблины заботятся о главном — о безопасности.

— От драконов?

— Да. Основная масса животных и растений осталась от старого мира, но есть и те, что пришли с магией. Например, большие драконы и драки — маленькие дракончики, которые очень полезны в отличие от их хищных собратьев.

Я вспомнила горящие деревни и огромных зверей, что видела только на картинке.

— После завершения первой войны и образования Совета представители разных рас начали объединяться в кланы. Каждый клан сам определял критерии, по которым отбирал своих членов. Таким образом, население на всех обитаемых территориях нашего мира смешанное. Но если снова вспыхнет война, то сосед пойдет против соседа.

Информация, предоставленная канцлером, выглядела сейчас совсем иначе. Это же ужас какой-то!

— Что же мне делать теперь? — мой голос дрожал.

Бабушка поднялась и передала мне книгу, старую и ветхую, с немного порванным переплетом.

— Что это?

— Информация о гоблинах, кланах, политике. Раньше тебе она была не нужна, но теперь, чтобы выйти из всей этой истории без потерь, тебе придется вызубрить эту книгу на зубок. Сведения там старые, но достоверные.

— Сомневаюсь, что мне это поможет — скривилась я.

— Кто владеет информацией, тот владеет миром! А теперь марш спать. Я распоряжусь, чтобы твои вещи собрали. Завтра днем ты отбываешь, приедешь уже ночью. Не переживай, все будет хорошо.

Я замерла около порога:

— Ты что-то знаешь?

Бабушка замялась.

— Ба!

— Ну, я раскинула карты на тебя… В ближайшее время тебя ждет много испытаний. Но если ты их с честью преодолеешь, то все у тебя будет хорошо и ты получишь награду.

— Правительственную, — хмыкнула я.

— Жизненную, балда! А ну, марш отсюда!

Часть первая. Тяжело в учении, легко в бою

Ун-н-н-н-н-н-н!

Подскочив на постели, я выхватила из-под подушки магический кинжал и, спрыгнув с кровати, начала озираться в поисках опасности.

Ун-н-н-н-н-н!

Снова раздавшийся громкий звук, похожий на… непонятно что, заставил меня вздрогнуть.

Что такое? Что происходит? Уже война? Апокалипсис?

Выйдя в примыкающий к спальне кабинет, я выглянула в окно. Еще только светало, а по парку уже бежали по пояс раздетые гоблины. Это зрелище оказалось настолько неожиданным, что я застыла, впившись взглядом в накачанные, мощные, загорелые тела, на которых одежда была только снизу.

Тряхнув головой, сопоставила произошедшее с тем, что читала об университете, и поняла — это общий подъем. Кошмар! Они здесь вообще не спят?

Снова мазнула взглядом по бегущим внизу студентам: несомненно, меня ждет много испытаний.

Оглядев залитый первыми лучами солнца кабинет, который выглядел не лучше, чем накануне, когда я приехала, открыла окно проветрить помещение и вернулась в спальню.

Небольшую комнату с кроватью и камином напротив портили старые, немного поеденные молью шторы на окне и махина шкафа в углу. Негусто, но мне много и не нужно. Если договор с канцлером будет выполнен, то больше года я тут и не пробуду.

Посмотрев на часы, убрала постель и, приведя себя в порядок, облачилась в строгую форму магистра. В отличие от учеников, носивших черную форму, преподаватели ходили в красных приталенных мантиях, надетых поверх такого же цвета кофты с горлом и брюк.

Единственным отличием была нашивка на груди с именем магистра и значком кафедры, которую представлял преподаватель. И зачем только мне бабушка собрала такой гардероб? Выйти все равно некуда.

Теперь пора отправляться на аудиенцию к ректору. Родители добыли совсем немного сведений о нем, но и тех, что были, хватило с лихвой. Глава университета — строгий и бескомпромиссный гоблин.

Идя по пустынному коридору, я чуть ускорила шаг, чтобы не опоздать, и ровно за минуту до назначенного времени зашла в приемную, где обнаружилась симпатичная, немного крупного телосложения секретарь, с любопытством на меня смотрящая.

— Добрый день. Я Габриэла Дакар, у меня встреча с ректором.

— Конечно, проходите.

Уже закрывая за собой дверь просторного и аскетично обставленного кабинета, я все еще чувствовала любопытный взгляд. Но в следующий момент мне стало не до любопытной гоблинихи.

Передо мной за столом сидел мужчина средних лет, в черной форме с белыми нашивками, его темные волосы сзади были перехвачены лентой и прекрасно оттеняли смуглое лицо.

— Добрый день, магистр Дакар. Прошу вас, присаживайтесь.

Поклонившись, я расположилась напротив начальства и настороженно на него взглянула.

— Думаю, вы уже знаете, что меня зовут Изар Катарт. Я рад приветствовать вас в нашем университете. Устроило ли то, как вас разместили?

Я чувствовала, ему непривычно общаться со мной в светской манере: несомненно, этот гоблин привык командовать. Я же ощущала себя не в своей тарелке и не представляла, как себя вести.

— Все хорошо, спасибо.

— Тогда перейдем к делу. В связи с недавно изменившимися обстоятельствами нашему учебному учреждению срочно потребовался специалист по алхимии и этикету.

Я знала, что теперь после испытаний лучшие гоблины должны будут представать пред Советом, но не знала, что буду учить их манерам.

— Канцлер говорил только об алхимии.

— Это приоритетная задача. Этикет будет проходить небольшим курсом, только самые необходимые тонкости. Желаете отказаться?

Я поджала губы.

— Нет.

— Вести дисциплины вы будете у двух групп, у одной из них назначены куратором. Это последний курс, он выпускается в этом году. Его прошлый куратор погиб, несчастный случай.

По спине пробежал холодок.

— А те случаи с моими предшественниками, что преподавали до меня?

Видно было, что Катарт не знал, что я в курсе произошедшего с моими коллегами, и ему сложно ответить на мой вопрос.

— Дело в том, что они… не поладили с учениками.

— А в чем причина?

— М-м-м… Это так важно?

— Мне бы не хотелось, чтобы я однажды проснулась на сосне.

— Тут можете не переживать. У гоблинов к женщинам… другое отношение. Более бережное.

То есть, если что, мне подложат подушку, прежде чем привязать? Несмотря на неприятную ситуацию, настаивать на подробностях я была не в праве.

— Понятно.

— Расписание лекций и правила возьмете у секретаря. Но должен вас предупредить: у нас принято носить в стенах университета только форму и строго запрещены личные отношения со студентами. Если вы понимаете, о чем я, — скупо улыбнулся ректор.

— Безусловно, — процедила в ответ, стараясь не вспылить.

Всего год, нужно продержаться год.

— В случае если же что-то случится, можете смело обращаться сразу ко мне.

Да обязательно!

— Хорошо. Могу идти?

— Да.

Я спокойно встала и покинула кабинет ректора. Внутри меня все кипело и бурлило.

В приемной я улыбнулась любопытному секретарю и, взяв необходимые для меня документы и учебную нагрузку, быстро направилась прочь. Первая лекция совсем скоро, нужно многое успеть.

***

Изар Катарт

После того как новый магистр вышла за дверь, на моих губах непроизвольно расползлась улыбка. Занятная девочка, только вот можно ли ей доверять? В любом случае выбора нет и придется присматривать и за группой, и за их куратором.

Подойдя к зеркалу, я капнул на него манной и произнес:

— Адару Реван.

Мое отражение пошло рябью и, помутнев, через несколько секунд разгладилось уже отражением старого друга и канцлера империи.

— Добра и процветания, — кивнул он мне.

— И тебе не кашлять, — поморщился я, не будучи приверженцем традиции.

— Ты по делу? — приподнял бровь друг.

— Прибыла твой магистр живой и здоровой.

Глаза канцлера предвкушающе блеснули.

— И?

— Она честно будет стараться выполнить твое поручение. Только не понимаю, зачем нужно было втягивать в такое опасное дело женщину?

— Она привлечет меньше внимания заговорщиков и поставит в неловкое положение группу. Мало того, что они получили приказ не трогать ее, так и ее пол отчасти свяжет им руки. Не хватало в самый ответственный момент все испортить.

— Ты же понимаешь, что я не смогу постоянно контролировать ситуацию?

— Лишь бы она ее контролировала. Самое смешное в том, что сейчас наши лучшие воины зависят от одаренной.

— Как ты вообще смог откопать такое сокровище среди их женщин? Они же все непостоянные и имеют слабое представление о достоинстве.

— Не все, — устало покачал головой друг. — Хотя многие. У любой расы есть лучшие и худшие ее представители. Менять уже что-то поздно, механизм запущен. Если все сработает, мы сможем избежать восстания. Прошу тебя об одном: пока все три расы ищут предателей и заговорщиков, не дай им добраться до ребят.

— Ты же знаешь, я постараюсь. Но какое задание ты дал этой девочке?

— Она должна любыми способами научить их тонкостям защитной алхимии и этому чертову этикету. А также неустанно должна за ними присматривать, ее должность куратора даст ей такую возможность.

— А ты сказал, чем для нее грозит эта должность? — приподнял я брови, стараясь не улыбнуться.

— Нет, но, думаю, она скоро поймет.

Я лишь покачал головой. Тайны тайнами, лишь бы не получилось дурного.

***

Донат Реван

Тренировка закончилась быстро, даже устать не успел. Внутри все еще приятно плескался адреналин схватки, заставляя кровь быстрее бежать по венам.

Но в то же время завершившийся бой вновь вернул мой разум к насущной проблеме. А именно — остаться в живых. На мою долю выпало заканчивать обучение в непростое время, когда в стране назревает раскол и в первую очередь удар будет по перспективным одаренным и по гоблинам. Тем лучше: трудности закаляют. Но чувство ответственности давит.

Так получилось, в группе я главный и, значит, ответственный за жизни одногруппников. Раньше я не до конца понимал отца, когда тот говорил — это тяжелая ноша. Теперь проникся.

— Что думаешь? — подошли ко мне друзья Дитр и Гулор.

Мы с малых ногтей вместе и все время поддерживаем друг друга. Они мои страхующие, а я их направляющий в любой схватке.

— В ПТУ прибыли четыре новых человека, трое из них одаренные. Среди новеньких один предатель. Наша задача — найти его и уничтожить.

— Кого проверяем в первую очередь? — спросил Гулор.

Я усмехнулся:

— Нового алхимика. До этого уже приезжал один бабник и один стукач. Посмотрим на свежего кандидата.

— Ты же знаешь, был приказ не трогать его ни при каких обстоятельствах, — напомнил о неприятном Дитер.

— Если он окажется предателем, то приказ станет недействительным, если нет, то будем присматривать и, если что, вынудим уехать. Может, этот хоть умеет преподавать и сможет дать полезную информацию о ядах. Как ни прискорбно признавать, это наше слабое место.

— Кто еще прибыл? — нахмурившись, спросил Гулор.

— Новый кладовщик — измененный, и два студента — невысокая страшная девушка, очень забитая, и парень, который будет учиться с нами на потоке. Его видел мельком, поэтому ничего точнее сказать не могу.

— Значит, все-таки магистр? — переспросил Дитр.

— Да. У меня странное предчувствие. К тому же он наш куратор: идеальная позиция, что бы до нас добраться.

Все время, пока мы разговаривали, меня не покидало ощущение, что за мной наблюдают. Когда оно усилилось, я, вскинув голову, посмотрел в сторону ПТУ. Что-то не так.

— Пойдемте, пора взглянуть на нашу цель.

И группа, словно повинуясь безмолвному приказу, потянулась за мной.

***

Габриэла Дакар

Я стояла наверху, на одной из смотровых площадок университета, и смотрела вниз. За парком позади замка начинались горы, и в них было вырублено множество довольно больших тренировочных площадок, которые ступеньками поднимались ко входу в гору.

Если верить сведениям, там располагается испытательный полигон, что многими уровнями спускается вниз. Там и проходят практические занятия со студентами. Ну очень милое место.

Хотя, по правде сказать, замок произвел вполне благоприятное впечатление, еще ни разу не видела таких чистых и аскетичных помещений. Там, где я училась, все было изысканнее.

В этот момент утренние занятия у студентов закончились и всем дали команду «вольно», гоблины стали разбредаться по плацу и разбиваться на кучки. Но меня интересовала конкретная группа.

Как говорит мама, первое впечатление нужно составлять, когда тебя никто не видит. И я с ней полностью согласна.

Вести я предмет буду всего у двух групп, слава Всевышнему! Одна из них — это сборная солянка из студентов с последнего курса, кому потребуется алхимия при дальнейших распределениях. Вторая группа — это лучшие ученики курса, по традиции на третьем году обучения их объединяют вместе, чтобы обучать дальше по особой программе.

Именно их мне и выпало курировать. И, усилив зрение специальным прибором, я сейчас рассматривала своих подопечных.

Все сильные, крупные, выносливые. Каждое их движение говорило об угрозе и заставляло опасаться. Тела совершенно потрясающие! Безусловно, это сильно осложнит процесс обучения.

При дворе сейчас мода на стройных, гибких мужчин, но я видела, как загорались желанием глаза многих женщин, когда представительный молодой гоблин проходил мимо. Очарование длилось ровно до тех пор, пока мужчина не открывал рот. В словах и поступках эта раса очень категорична.

Заставив себя выбросить все мысли из головы, я присмотрелась к отношениям, царящим внутри группы. Человек десять о чем-то увлеченно спорили, еще шестеро стояли чуть в стороне и, судя по жестам, обсуждали боевые приемы. Но были и еще трое, спокойно о чем-то разговаривающие.

Поведение, движения, то, как они обращались к товарищам, говорили о том, что в этой группе главный громила с грубыми неправильными чертами лица.

Ростом под два метра, косая сажень в плечах. Его тело бугрилось от мышечной массы, но при этом он не выглядел перекаченным. Скорее убийственно крупным и мощным.

Резким, но в тоже время скупым движением он поднял руку, отчего мышцы, словно волна, перекатились под смуглой кожей, и взлохматил шевелюру. Его черные волосы, длиной, вероятно, до плеч, были нетуго стянуты шнурком на затылке. И такая прическа открывала полностью лицо, придавая грубым, словно вырубленным из камня, чертам и угольно-черным глазам дополнительной свирепости.

Слегка полные, с четко очерченными линиями губы недовольно сжаты, а твердый квадратный подбородок выдает бескомпромиссную упрямую натуру. Такой лоб расшибет, но прошибет любое препятствие перед собой.

Мой взгляд сам по себе заскользил вниз по внушительной отлично развитой грудной клетке, отметив, что этот представитель гоблинов вспотел немного. А затем я, все шире округляя глаза, пыталась не сбиться, считая количество кубиков на его прессе.

Увы, сбилась.

Помешал широкий черный пояс, поддерживающий свободные темные штаны для тренировок. Ноги, словно столпы, он широко расставил, такое впечатление, что мужик в любой момент готов из спокойствия перейти к нападению.

Рассмотрев все это «великолепие», уныло вздохнула. Могла бы догадаться: главарь у гоблинов выбирается всеми инстинктивно, по принципу «сила есть — ума не надо». А другие два, не менее впечатляющие своим внешним видом собеседника явно его страхующие.

— Попался, голубчик. Теперь я знаю, кто самое уязвимое звено.

Именно на главного в первую очередь будут совершаться покушения.

Словно услышав мои слова, громила вскинул голову и посмотрел прямо на меня. Я непроизвольно отпрянула, хотя понимала, что видеть меня он не мог. Перебросившись еще парой слов с товарищами, главарь стал спускаться по направлению к университету.

— Что же вы между собой обсуждали такого важного?

Почему-то внутри звенел тревожный звоночек.

***

Ун-н-н!

Едва раздался ужасный звук, возвещающий о начале занятий, как я вошла в аудиторию и под изумленными мужскими взглядами проследовала к преподавательскому столу, за которым мне предстояло вести лекцию.

Расположившись, я внимательно осмотрела своих студентов, читая на их лицах непонимание, недоверчивость и подозрительность. Главный в группе вообще смотрел на меня прищурившись и сжав кулаки.

— Добрый день. Хочу представиться — я Габриэла Дакар, магистр алхимии. С этого дня преподаю у вас данную дисциплину, а также этикет. Безусловно, у вас это непрофильные предметы и времени на них отведено немного, но, думаю, года будет достаточно, чтобы обучить вас основам защиты от алхимика и его творений. Вопросы?

Группа молчала, видимо совершенно шокированная или просто не соображала больше ни в чем, кроме тактики и войны.

— Есть ли у вас опыт преподавания?

Впервые услышав совершенно незнакомый мне голос, я сразу поняла, кому он принадлежит, как и задумку студента. Хочет выразить официальный протест и выдворить меня из ПТУ.

— Нет. Но если кто-то из присутствующих сомневается в моей квалификации, то может подать жалобу ректору, и тогда я буду иметь полное право доказать вам свою квалификацию.

— Каким образом? — Главный громила напрягся и пристально на меня посмотрел.

— Как каким? Практической демонстрацией. Если с ядом справятся, то, конечно, мне преподавать нельзя.

— А если нет? — напряженно спросил один из студентов.

Я лишь пожала плечами, прозрачно намекая. Внутри я не чувствовала себя так уверенно, как говорила с группой. Больше храбрилась и старалась выглядеть спокойной. Как говорит мама, всегда нужно держать лицо.

А в это время старший в группе, видимо, что-то для себя решил и успокоился. Зря я думала об этих гоблинах плохо. Хитрые проныры сейчас сидели передо мной. Как поладить с ними дальше не представляю.

— Помимо учебных занятий я являюсь куратором вашей группы, и поэтому хотела бы узнать: кто в группе старший?

Неожиданностью для меня не стало, что поднялся со своего места громила, которого рассматривала на тренировочной площадке. От его пронзительного цепкого взгляда мурашки побежали по спине.

— Донат Реван.

Мои глаза закрылись сами собой: настолько сильное меня накрыло озарение, в один миг стали понятны все действия канцлера. Старый жулик.

— Не буду с вами работать! — выпалила, не успев подумать, и ткнула в парня, сидящего рядом с Донатом: — Представьтесь.

— Дитер Андар.

Хороший мужчина. Выглядит моложе своего товарища, менее крупный и, по всему видно, более коммуникабельный. Решено: надо с ним поговорить и попробовать наладить с группой отношения.

— Зайдете сегодня вечером ко мне в кабинет один, хочу с вами… побеседовать, скажем так.

В глазах мужчины промелькнул страх, он переглянулся со старшим, который плюхнулся на стул и, опустив руки на стол, сжал их в кулаки.

Странно…

Решив не заострять внимание на произошедшем и побыстрее начать лекцию, чтобы окунуться в привычный мир зелий и составов, я сказала:

— Вот и договорились. А теперь начнем лекцию. Первую тему вы выучите завтра и расскажите мне на уроке. Сейчас мы приступим ко второй: «Простые рецепты ядов».

Заметив, что поднялась рука, я кивнула, разрешая ответить.

— А зачем нам знать рецепты ядом? — спросил студент с заднего ряда.

— Чтобы суметь приготовить противоядие, если я вас отравлю, — пошутила я. — У ядов с простыми рецептами и состав противоядия часто схож.

— И что мы будем делать, когда изучим состав.

Я улыбнулась. Любопытство — это шаг к изучению науки.

— Конечно же перейдем к практике.

***

Донат Реван

Поговорить с ребятами до обеда не удалось, к тому же во мне и так бурлила ярость. Как эта наглая одаренная посмела открытым текстом нам угрожать?

Со стуком поставив чашку на стол, я присел рядом с одногруппниками.

— Никто не ожидал, что магистром окажется женщина и такая симпатичная, — заметил Сатар.

Впрочем, тот вообще не сильно задумывался о грозящей нам опасности: не его это головная боль, а моя.

— Посмотрим, что ты скажешь, когда она тебя отравит.

За столом воцарилась тишина.

— Думаешь, попытается? — с сомнением спросил Гулор.

— А ты не понял еще? У нее же идеальное прикрытие: если что-то с нами случится, одаренные представят это как несчастный случай. К нам заслали врага, только вот как это получилось?

— Лучше давай подумаем, что делать, чтобы избежать опасности и не откинуть копыта как-нибудь после завтрака.

— Что делать, что делать, — пробасил Дагар, самый прямолинейный среди нас. — Убить и все.

— Так ведь не отмоемся потом от позора. Справились с женщиной, — поморщился Гулор.

— Нужно что-то решать, до большого испытания еще далеко, а яды мы знаем очень плохо, — подвел итог я.

— Мне бы сейчас решить, что делать. Ослушаться приказа магистра? Зора мне не простит, если что, — мрачно буркнул Дитер.

Положение у друга — не позавидуешь.

— Я пойду вместо тебя, поясню обстоятельства. Может, она согласится на замену. Если пойти с ней на контакт, можно будет усыпить бдительность, — пробормотал я, а самому было противно от такой мысли.

Но уж лучше я, чем Дитер.

— А что если она спросит? — осторожно уточнил Дитер, не в силах поверить в свое счастье.

— Скажу, была моя инициатива. Полагаю, ей все равно с кем… беседовать.

— Не переживай, мы подстрахуем, — хлопнул меня по плечу Гулор. — До трупов дело не дойдет.

А я передернул плечами и, встав, вышел не оглядываясь.

***

Габриэла Дакар

Я как раз при свете лампы заканчивала просматривать дела учащихся, вернее то, что мне позволено было прочесть, когда в дверь раздался стук.

Потерев усталые глаза, я посмотрела на часы. Совсем забыла о встрече! Почему он пришел так поздно?

— Войдите!

Раздался скрип и в комнату вошел Донат Реван. Я удивленно на него посмотрела.

— Что вы тут делаете?

— Прибыл вместо Дитера. Понимаете, в свете личных обстоятельств он никак не может выполнить вашу просьбу. Прошу вас разрешить мне заменить его.

Интересно, что за причины у этого Дитера?

— Почему вызвались именно вы?

— Потому что вам все равно придется в основном иметь дело со мной: такая уж у гоблинов иерархия. К тому же по этому вопросу с вами могу общаться и я. Уверяю вас, я не менее компетентен.

А мордуленция хмурая-хмурая. Готова поспорить, что он желает, чтобы я сквозь землю провалилась. Стоит мне ему слово поперек сказать, он меня убьет и закопает. Свои его точно не выдадут, что уж говорить о папочке.

— Хорошо, раз дело обстоит таким образом, — сказала я, обдумывая, знает ли он о роли канцлера во всей этой истории. — Думаю, начнем.

Кивнув, гоблин поставил на стол флакон с красной жидкостью и начал раздеваться. Стащив рубашку, мужчина принялся расстегивать брюки, пока я в полном шоке, с отпавшей челюстью пыталась отвести взгляд от шикарной груди, на которой перекатывались мышцы при каждом движении.

Когда штаны были отброшены в сторону и руки потянулись к трусам, я вскочила и, выставив вперед руки, крикнула:

— Стоп!

Удивленно застыв заведя большие пальцы рук за резинку трусов, гоблин ждал от меня пояснений. Не дождется! Спрашивать буду я!

— Что это вы тут сейчас делаете? — выдохнула я.

— Раздеваюсь, — пожал плечами Донат.

— Нет, вы издеваетесь! Зачем вам понадобилось снимать одежду?

— Заниматься сексом в ней неудобно.

Меня накрыла паника, и я, непроизвольно вскочив и отступив в сторону, стала пятиться назад.

— Вы что, собрались меня изнасиловать? — выпалила я, ища глазами хоть что-нибудь, что сошло бы за оружие.

Оставив, наконец, свои трусы в покое, гоблин сложил на груди руки:

— Я и не думал, это ваше желание.

— Меня насилие не привлекает! — выдохнула я.

— Ну, не хотите с насилием, можно выбрать другой вид игры. Вы, магистр, выбирайте, — скривился мужчина.

— Донат Реван, осведомлены ли вы, что в университете личные отношения запрещены между преподавателем и студентом? — строго спросила я, внутри отчаянно труся и надеясь, что нападение лучше защиты.

Он же старше меня на тридцать лет и крупнее в два раза.

— Вы же сами приказали, — нахмурился гоблин.

— Что приказала?

— Прийти к вам вечером в комнату, чтобы пообщаться. В прошлый раз, когда дама из одаренных приезжала в университет по делам и оставалась на ночь, она пригласила к себе трех гоблинов. По взаимному согласию, разумеется. Вы же имеете возможность приказывать.

Я замерла, хаотически обдумывая сказанное.

— Погодите, вы пришли сюда, потому что подумали, что я вам приказала переспать со мной?!

В конце я уже кричала. Слышать и осознавать причину его прихода было настолько унизительно, что я возобновила поиски чего-то подходящего, чтобы бросить в наглого гоблина и желательно убить!

— Да как вы посмели! Меня не так воспитали! — рычала я в гневе.

Гоблин тоже, похоже, осознал, что понял он меня неверно, и начал медленно пятиться, я — на него. Взгляд упал на принесенную им бутылочку.

— Что это? — процедила я.

— Зелье, чтобы вы не забеременели, — настороженно ответил мужчина.

— Обо всем позаботился, все продумал.

Подобрав его вещи вместе с бутылкой, я рыкнула:

— Вон!

— Но…

— Пошел вон!

Щеки горели, румянец заливал все лицо.

Бросившись за дверь, Реван поймал прилетевшие ему вслед рубашку и брюки. И тут мой взгляд остановился на стоявших за дверью нескольких его одногруппниках, что круглыми глазами взирали на развернувшуюся перед ними баталию.

— А эти что тут делают? Свечку пришли подержать?!

Только легендарная сила и ловкость гоблинов позволили Ревану увернуться от его же зелья, что чуть не встретилось с его головой. И только осколки с брызгами разлетелись в разные стороны.

Захлопнув дверь, я прислонилась к ней спиной. Стыд-то какой!

Около 3 лет
на рынке
Эксклюзивные
предложения
Только интересные
книги
Скидки и подарки
постоянным покупателям