0
Корзина пуста
Войти | Регистрация

Добро пожаловать на Книгоман!

Или войдите через:


Новый покупатель?
Зарегистрироваться
Главная » Осенний сборник романтичных историй » Отрывок из книги Осенний сборник романтичных историй

Отрывок из книги «Институт «Рас», или Некромантки предпочитают брюнетов»

Автор: Каблукова Екатерина || Людвиг Светлана || Мамлеева Наташа || Шкутова Юлия || Шерстобитова Ольга

Исключительными правами на произведение «Институт «Рас», или Некромантки предпочитают брюнетов» обладает автор — Косухина Наталья . Copyright © Косухина Наталья

 Любовь по закону подлости – Мамлеева Наталья

 — Йолина Зеалейн, — официально, как он начинал всегда, если имел сверхважные новости, начал друг, — ты не представляешь, что я тебе сейчас расскажу!

Я сдержала улыбку и нарочито медленно приподняла бровь, зная, что если Лик начал беседу, то его не остановит даже цунами. Мой оператор был еще более болтлив, чем я, и он мог бы быть успешным ведущим, если бы не его явная любовь к видеосъемке.

Шестров, выдержав театральную паузу, восторженно сообщил:

— Демио Диксандри решил жениться!

Будто этот Демио ему как минимум родной брат! Или он поспорил на кучу тирлингов, что тот женится!

— Лик, учитывая, что этой новостью пестрит вся интросеть, откуда в твоем голосе столько благоговения, словно сообщаешь эксклюзив? Я уже видела заголовки, но сегодня у меня совершенно нет времени, чтобы уделять его неизвестному миллиардеру, поэтому я постаралась скорее закрыть все ссылки, дабы не перегружать свой мозг лишней информацией. Может, поговорим об этом при удобном случае, после съемок? Я ведь даже не знаю, кто такой этот Демио.

Запоздало поняла, что последнее предложения я зря добавила.

— Брось, Йолина! Как ты можешь не знать? — скептически спросил друг, и я пожала плечами, мол, все в этой жизни бывает. — Серьезно не знаешь? Ну конечно, местность тебя интересует намного больше тех, кто её населяет.

— Именно, — не стала отрицать я. — Открывать и узнавать все новые и новые места многим интересней, чем открывать для себя людей. Местность не разочарует, а люди — увы! — да. И чем старше я становлюсь, тем это разочарование горше.

— Неужели тебе совсем-совсем не интересно, кто такой Демио Диксандри? — сощурившись, спросил оператор.

Я перекинула толстую косу светлых волос на правое плечо, сдула со лба длинную челку и наградила друга скептическим взглядом. Разумеется, я знала, кто такой Демио Диксандри — наследник целой династии артефактников, которые основали компанию «Диксандри-Арт». Именно им принадлежит разработка первого лукмобильника, да и другие новшества обычно имеют происхождение из их компании.

Но как о личности я о нем ничего не знала. Теперь понятно, почему снимки были смазаны — половина интросети принадлежит ему, он легко может очистить её от ненужных оповещений, как и заполнить важными ему новостями, например, о его «помолвке».

Лик со вздохом решил поделиться со мной сокровенной информацией с таким видом, будто я об этом его умоляла:

— Ты же наверняка знаешь компанию «Диксандри-Арт»? Вспомнила? Вот и хорошо. Сегодня Демио объявил о конкурсе невест. Есть, конечно, подозрение, что объявление дала его мама, как и устроила конкурс, все-таки Диксандри уже за полтинник, но не в этом дело.

Мужчина в самом расцвете сил. В этом возрасте, что одаренные, что простые смертные выглядят одинаково, только срок жизни все равно различный — сто двадцать лет против трех столетий магов.

Хотя надо думать, что Диксандри маг. Его семья известные артефактники, не мог же у них родиться неодаренный наследник?

— Ну и в чем же дело? — поторопила я друга.

Лик не успокоится, пока не преподнесет все информацию так, как угодно ему. Меня же поджимало время, кипа бумаг о Дикоморье по-прежнему лежала на столе, изученная только наполовину.

— Дело в том, — продолжил Лик, — что в ближайший месяц будет проходить отбор для конкурса невест, и ты не представляешь, сколько уже за сегодняшнее утро после объявления пришло заявок! Каждой невесте положен гонорар в сто миллионов тирлингов, ну а главный приз — брачный контракт с самым завидным холостяком современности!

Обалдеть, вот это деньги! За сто лет, работая ведущей в нашем престижном телевизионном шоу, мне столько не заработать!

Совладав с фантазией, которая бурно разыгралась в направлении потенциальных покупок на эти деньги, спросила:

— Лик, я безмерно рада за будущих миллионерш, но меня это каким боком касается?

Друг замолчал, как-то хитро поглядывая на меня. Начиная догадываться о причине, я хранила молчание и ожидала его ответа.

— Йолина, а ты не хочешь побыть невестой? — всё-таки спросил он, и я искренне расхохоталась.

— Лик, ты сошел с ума!

— Йолин, я же не прошу тебя становиться его женой, а лишь временно побыть невестой! Столько денег! А я буду твоим личным оператором и буду снимать твои интервью на публику.

— Мой дорогой меркантильный друг, — подавшись вперед, лилейным голосом начала я, — ты знаешь, что в подобном шоу уже все подстроено? Все места раскуплены если не за деньги, то по знакомству. Да и я уверена, чтобы быть даже потенциальной невестой, нужна така-а-ая родословная с перечнем всех наград, что я не попаду даже в четверть отборочного тура.

Моя мама была простой домработницей, так и не вышедшей замуж и не обладающей магическим даром. Я подозревала, что моим отцом является кто-то из бывших нанимателей, богатый, умный и магически одаренный человек, раз дар передался и мне. У меня был даже список имен потенциальных отцов, который я сожгла еще в переходном возрасте. Меньше знаешь — уверенней ходишь по улицам.

Отсутствие отца было тяжелым бременем, но не смертельным. После школы я поступила в престижный университет, который окончила не с отличием, но вполне приемлемо, нашла любимую работу и сняла небольшую уютную квартиру. Мне не на что было жаловаться.

— Йолин, ты же красивая девушка, да еще и умная! Неужели не веришь в собственные силы? Уверен, что отбор будет честным и ты сможешь пройти! — расхваливал меня Лик.

Я повернулась к зеркалу, улыбнувшись своему отражению. Тонкие дуги бровей, расположенные высоко над большими раскосыми глазами цвета вешнего океана, делали из меня будто вечно удивленную девушку. Круглые щеки со слабо проглядываемыми скулами придавали лицу форму «сердца», которое я обычно называла менее мягко — колобок.

Нет, я была худенькой и стройной, всегда держала спину прямо, но вот моё лицо действительно не утратило некоторую детскость. Несколько веснушек на носу я обычно тушировала, а пухлые губы подкрашивала розовым блеском. Если еще и светло-коричневые ресницы красить черной тушью, то вполне можно считаться красивой.

Именно «считаться», а не быть таковой.

— Лик, не заливайся пухыхлой[3]! Участвовать в такой самодеятельности я не буду! Несказанно рада за потенциальных невест, хоть мне и жаль самого Демио, раз он может жениться только по итогам конкурса. Но в этом унижении я участвовать не буду. Ты прости меня, но бороться за мужчину — ниже моего достоинства. Я отношусь к тем консервативным клушам, которые считают, что именно мужчина должен добиваться руки и сердца избранницы, а не наоборот. Все, Лик, я отключаюсь. Вылет уже утром, а я не выучила карту местности.

Друг хотел еще что-то сказать, но я оборвала связь и положила на стеклянный столик перед собой лукмобильник. Подумав, еще и выключила его. Сто миллионов тирлингов большие деньги, мне такие суммы не светят, но пока мне хватает и того, чего я зарабатываю в «Реверс против аверса».

Собственно, моя работа мне нравится. Это программа знакомит своих зрителей с достопримечательностями и местами отдыха на всем Хоэре. Есть двое ведущих, которые кидают монету. Если выпал аверс, то тебе выдается безлимитная карточка и ты обследуешь новую местность, как какой-нибудь миллионер. Если реверс, то тебе выдается сто тирлингов и ты на них существуешь два дня, показывая зрителям достопримечательности и заодно развлекаясь.

Повторюсь, я люблю свою работу. Так к чему мне принудительно участвовать в таком фарсе, как конкурс невест самого завидного жениха Хоэра? Если с его деньгами за него не хотят выходить замуж свободные конфьери, тут одно из двух: либо дурак, либо домашний садист. Хотя может быть и все вместе.

В общем, не для меня это! Не для меня!

 

Целительница для князя, или Что ж вы, девушки, красивых любите – Шкутова Юлия 

— Стойте, стойте, корзину с едой забыли!

Из одноэтажного деревянного дома вышла сухонькая старушка, неся большую плетёную корзину. Сильно наклонившись в правый бок из-за большого веса своей ноши, она, тем не менее, упрямо шла к дорожной карете, запряжённой четвёркой резвых лошадей.

— Нянюшка, ну что же вы такие тяжести поднимаете? — Всплеснула руками стоявшая у кареты девушка. — Ничего бы со мной страшного не случилось, и так бы до постоялого двора доехала.

— Ещё чего удумала! — возмутилась старушка, передав корзину кучеру. — Счастье моё, как же мне тебя без гостинцев в дорогу оставить, когда была бы моя воля, и вовсе не отпускала бы! Столько лет не виделись из-за твоей учёбы на чужбине. Теперь неизвестно, когда ещё свидимся.

— Скоро, очень скоро, — заверила девушка, осторожно обнимая всхлипывающую нянюшку. — Как устроюсь да решу все свои дела, так обязательно и встретимся. Верьте мне!

Кучер, высокий широкоплечий мужчина, терпеливо ждал, пока его пассажирка попрощается. Тем более утро ещё раннее было, до постоялого двора доберутся засветло. Да и не хотелось ему прерывать женского щебетания, так умильно смотрелись девушка и старушка со стороны. Сразу становилось заметно, как сильно они привязаны друг к другу.

— Ну всё, всё, не плачьте так горько, а то я точно никуда не уеду. Боюсь, не оценит наш князь такого выверта с моей стороны.

Заметив, что прощание, наконец, завершилось, кучер быстро подошёл к ним.

— Ларра Солара, позвольте помочь вам. — Мужчина учтиво поклонился.

— Благодарю вас, сар Мирал. — Светло улыбнулась девушка, откинув за спину длинные золотистые волосы, густо разбавленные белыми прядками.

Залюбовавшись красивым лицом, кучер вновь испытал гордость от того, что именно ему выпала честь довезти такую важную особу до столицы Ледоского княжества. Сар Мирал уже даже начал мысленно составлять план того, как будет рассказывать о таком событии всем, кто согласится его послушать. А желающих будет много, в этом мужчина ни сколько не сомневался. Ведь не всем выпадает подобная честь, долго побыть рядом с Забирающей просто так, не страдая при этом от раны или болезни.

— Счастье моё, будь осторожна в столице, — напутствовала девушку старая нянька. — Ты хоть и великая целительница и достояние нашего мира, а всё ж лихих людей везде хватает.

— Скажете тоже, достояние! — Солара старалась не рассмеяться, чтобы ненароком не обидеть добрую старушку. — Не волнуйтесь, я уже не ребёнок и могу постоять за себя.

И почти сразу опровергла свои слова, высунувшись из окна кареты и махая рукой до тех пор, пока нянюшка не скрылась из вида. Только тогда Солара соизволила принять более подобающее девушке её статуса положение. И лишь широкая счастливая улыбка, озарявшая красивое лицо, немного не соответствовала образу холодной и неприступной аристократки.

Глядя в окно на пробегающий мимо летний пейзаж, Солара нервно сжимала кулаки. И пусть до столицы было два дня пути, девушка всё равно нервничала. Слишком давно не была дома, и теперь опасалась, что стала совсем чужой для своих соотечественников.

Уезжая пять лет назад в империю Роз, чтобы под чутким руководством своей наставницы овладеть удивительным даром, Солара совсем не задумывалась о будущей встрече с родными и знакомыми. Вернее, задумывалась, но в своих наивных детских мечтах представляла себе всё иначе. Особенно...

Качнув головой, целительница отогнала смущающий её сердце образ и глубоко вздохнула. Детские мечты, так и остались мечтами, погребённые под толщей взрослых проблем.

— Интересно, как меня встретят при дворе князя? — спросила Солара у пустоты. — Будут ли относиться с должным уважением, или же так и продолжат видеть во мне ту взбалмошную и непоседливую девчонку, что как ураган носилась по княжескому дворцу, желая выведать все его тайны.

Вспомнив своё поведение и выходки, целительница закрыла смущённо заалевшее лицо ладонями и тихонько рассмеялась. В тот период беззаботного детства, она доставила уйму неприятных минут не только родителям, но и многим придворным. А главная целительница княжества, взявшаяся научить Солару держать ментальные щиты, и вовсе однажды пригрозила связать непоседу, отправив в империю в сундуке, чтобы девочка по дороге точно ничего не натворила.

— Интересно, как бы отреагировала Алаиса, узнай она, что я была очень... непосредственным ребёнком?

Вспомнив оставшуюся в империи подругу, целительница загрустила. Солара сильно привязалась к ещё одной ученице своей наставницы ларры Мириан. Алаиса стала для неё первой настоящей подругой, с которой можно было поговорить обо всём на свете. К сожалению, учёба, а затем и жуткая болезнь, обрушившаяся на магов Эдеи, оставляли совсем мало времени для праздных разговоров.

Полгода назад по человеческим государствам прокатился страшный вирус, выкашивающий только магически одарённых людей. То было воистину ужасное время. И даже Забирающие, являющиеся целителями экстра-класса и обладающие просто феноменальной способностью к выздоровлению, оказались бессильны перед болезнью.

«Кто бы знал, что на этот раз спасителями выступят выпускница магической академии и некромант»

Вспоминая прошлые события, Солара задумалась, поэтому для неё стала полной неожиданностью остановка кареты. Не сумев удержаться на сидении, она ударилась о противоположную стену и тихо зашипела от боли. С трудом встав с коленей, целительница уже хотела узнать у кучера, что происходит, когда дверца широко открылась, и кто-то сильно отпихнул девушку в вглубь кареты.

Ударившись спиной об угол сидения, Солара еле сдержалась, чтобы не ругнуться. Но не успела она возмутиться такой бесцеремонностью, как раздался грохот, а затем и глухой звук удара. В следующий миг карета вновь возобновила движение, и, судя по ржанию лошадей и свисту хлыста, их кто-то нещадно погонял.

— Не дёргайтесь, и с вами всё будет хорошо, — раздался у неё над ухом мужской голос.

Посмотрев на своего нежданного попутчика, целительница наткнулась взглядом на лицо скрытое чёрной полумаской. Несколько раз моргнув и убедившись, ей всё это не привиделось, Солара тяжело сглотнула. Оказаться в обществе преступника она явно не собиралась.

— Ишь ты, Забирающая! — Растянул тонкие губы в ехидной улыбке мужчина. — Будет кому посмотреть мою рану.

Только тогда Солара, наконец, обратила внимание на темное пятно, расплывающееся на чёрном бархате куртки.

«Какой обеспеченный разбойник», — подумала целительница, мимоходом отметив не только дорогую ткань, но и качество шитья.

— Снимите куртку, чтобы я могла осмотреть место ранения, — попросила она, медленно приподнявшись и присев на скамью напротив преступника.

Настроившись на занятие привычным делом, Солара начала успокаиваться. Нет, ей всё равно было страшно, но, по крайней мере, девушка смогла внешне казаться абсолютно спокойной. Показывать мужчине свой страх целительница не собиралась.

Правда, поняв, что ранили мужчину ледяными иглами, которые до сих пор не растаяли, хотя, судя по количеству крови, времени прошло много, Солара еле сдержалась от ненужных сейчас вопросов. Девушка знала только одного ледяного мага, способного на создание такого боевого заклинания и долгое удержание его в начальной форме.  А так как ей доподлинно было известно, герцог Ортанский сейчас находится в империи рядом со своей молодой женой, значит, в их княжестве тоже был подобный умелец. И целительница сразу же подумала о великом князе.

— Мне нужно достать иглы, прежде чем я начну лечить рану, — сообщила Солара, сняв с себя лёгкую шаль и приложив её к плечу мужчины. — Но пока карета не остановится, я не смогу начать.

В подтверждение её слов, их сильно тряхнуло, и целительница вновь чуть не слетела с сидения.

— Уверен, вы и так справитесь, — не попался на её уловку преступник, всё сильнее слабея от кровопотери.

— Но послушайте же меня! — Солара попыталась воззвать к разуму нечаянного пациента.

— Делай! — рявкнул мужчина, сильно сжав её руку.

 

 

Любовь дракона – Каблукова Екатерина

Подали чай. Люси все еще с увлечением рассказывала о бале, Корнелия, поджав губы, слушала эти восторженные возгласы, а Эмбер судорожно придумала, что она скажет соседям по поводу того, что она не была и на этом приеме. На самом деле причина была проста: она устала. Устала от своего скудного, вечно перешиваемого гардероба, устала от местных кумушек, мнивших себя лучшими подругами ее покойной матери, и потому позволявшим себе постоянно поучать её и, самое противное, сватать любому, как им казалось, подходящему кандидату. Сейчас таких оставалось двое: толстый вдовец, бывший торговец, купивший имение неподалеку и подыскивавший себе аристократическую жену, и заядлый холостяк Ярдли, который уже неоднократно делал Эмбер двусмысленные предложения. И поскольку девушка не желала общаться ни с одним из упомянутых выше кандидатов, она предпочитала оставаться дома, ссылаясь то на неважное самочувствие, то на неотложные дела. Корнелия, прекрасно понимая свою выгоду в незамужней падчерице, добровольно выполнявшей обязанности экономки, не возражала. Люси всегда верила тому, что ей говорила старшая сестра, и, пожелав ей скорейшего выздоровления, садилась в карету, чтобы отправиться на бал или раут.

Эмбер не обижалась на нее, прекрасно понимая тот эгоизм, который свойственен юности, сама она считала, что сестре еще рано выезжать в свет, но не смогла переубедить отца, решившего, что лишь удачный брак Люси может поправить их дела. Он заявил об этом в своей слегка ленивой манере за обедом, проходившим в один из дождливых осенних дней. Из-за протекающей крыши в столовой было сыро, не спасал даже хорошо протопленный камин. Отец с завистью поглядывал на жену и дочерей, кутающихся в шали. Курица в тот день оказалась пережаренной, а суп – пересоленым, и лишь когда перешли к десерту, отец заявил, что его младшей дочери настало время выехать в свет. Корнелия с улыбкой покивала головой, подтверждая слова мужа, а Эмбер с удивлением переводила взгляд своих зеленых глаз с отца на мачеху:

-Но ведь ей всего шестнадцать!

Она сразу пожалела о своих так опрометчиво вырвавшихся словах, поскольку сама Люси обиженно надула свои розовые губки, а отец разразился длиной малопонятной тирадой. Корнелия же с неприятной улыбкой посоветовала падчерице не завидовать младшей сестре по поводу внешности и смириться с тем, что в свои двадцать шесть лет она уже вряд ли получит предложение и останется старой девой. Эмбер едва сдержалась, чтобы не бросить вилку с ножом на тарелку. Лишь воспитание, полученное при помощи мисс Джейсон, её гувернантки, очень много лет прожившую в имении, сдержало ее от столь вызывающего поступка. Она нашла в себе силы пробормотать извинения, после чего внимание отца и мачехи вновь перекинулось на Люси и обсуждение ее нарядов. Движимая беспокойством за сестру, которая выросла у нее на руках, Эмбер попыталась переговорить с отцом наедине, но он лишь отмахнулся и посоветовал ей заниматься хозяйством. С отчаянием она смотрела, как для Люси перешиваются старые наряды Корнелии, как сияют от предвкушения её небесно-голубые глаза. В это время Эмбер несколько раз пыталась понять, не завидует ли она красавице-сестре, но каждый раз понимала, что не променяла бы ни бельевую, ни кухню на красоту, за которую придется платить нежеланным замужеством. Ей оставалось лишь уповать, что Люси повезет.

С началом зимнего сезона Доусоны начали вывозить младшую дочь в свет. Балы сменялись ассамблеями и утренними визитами к новообретенным подругам, у которых были старшие братья. Но к удивлению, сначала отца, а потом и самой Корнелии, к середине сезона Люси не получила ни одного предложения. Эмбер, наученная горьким опытом, не вмешивалась в их злые разговоры за обедом, предпочитая быстрее выйти из-за стола.  Она не любила отца, питая к нему лишь уважение, положенное хозяину дома. По правде сказать, он был для нее практически незнакомцем, в доме которого она жила. Полностью подчиняясь желанием своей красивой жены, он игнорировал дочерей, предоставив их заботам сначала гувернантки, а затем – самой Корнелии.

Атмосфера становилась все более напряженной. Долги росли. Портниха в ближайшем городе уже два раза отказывалась перешивать очередное платье, и лишь умелые уговоры мадмуазель Доусон сподвигли эту строгую даму взяться за работу в долг. Измученная придирками Корнелии, требовавшей подавать в столовую лишь иностранные блюда, кухарка уже три раза грозила уйти.  

Эмбер выбивалась из последних сил, пытаясь сгладить напряжение между слугами. Она осунулась и побледнела, под глазами залегли темные круги.

-Милая, уж не заболели ли вы? – поинтересовалась Фанни Марлинг, встретив ее в городе, куда Эмбер выехала за покупками. Они столкнулись в модной лавке, где девушка по поручению мачехи забирала очередной отрез кружев. Пышнотелая матрона, имевшая трех дочерей на выданье, госпожа Марлинг была заядлой сплетницей, поэтому девушка предпочла ограничиться общими фразами о том, что плохо спала.

-По-моему, дорогая, у вас инфлюэнца, у моей Изабель она была в прошлом сезоне, нам даже пришлось из-за этого перенести ее представление ко двору!

Девушка пробормотала несколько сочувственных слов, подобающих случаю, и попыталась выйти, но Фани Марлинг уже вдохновилась:

-А вы знаете, дорогая, что к нам приезжает на учение полк драгун Его Величества?

-Вот и пришла моя погибель,- пробормотала девушка и добавила чуть громче, - Вот как? Не имела ни малейшего понятия.

-Да, говорят, там есть приятные молодые люди и несколько вдовцов, - та выразительно посмотрела на свою протеже. Та вздохнула: мечтой госпожи Марлинг было выдать ее замуж. «Дорогая вы – весьма приятная молодая особа и не должны хоронить себя в этом имении,» - постоянно говорила она.

Умом Эмбер прекрасно понимала, что в данной ситуации для нее замужество было бы лучшим решением, но, будучи в глубине души романтичной натурой, она мечтала о браке по любви, а её сердце упорно молчало. За всю свою жизнь девушка получила несколько предложений руки и сердца, но ни один мужчина из её окружения не заинтересовал её настолько, чтобы она смогла бросить свою сестру. Госпожа Марлинг собиралась еще долго распространяться на эту тему, но в лавку вошла ее ближайшая подруга, госпожа Вюрст, и, пользуясь этой заминкой, пока женщины приветствовали друг друга, Эмбер попросту сбежала. Она так торопилась, что, выскочив на улицу, столкнулась с мужчиной. От неожиданности она пошатнулась и, скорее всего, упала бы, но крепкая рука удержала её.

-Ох, извините,- пробормотала девушка, поднимая голову и невольно замирая под пристальным взглядом черных глаз. На секунду ей показалось, что она смотрит в бездну. Она с испугом отпрянула.

Мужчина вежливо улыбнулся одними губами, подал ей сверток, который она уронила на мостовую, и зашагал прочь, небрежно помахивая модной тростью из черного дерева с серебряным набалдашником. Девушка вздрогнула и поспешила к своей двуколке.

Вечером Эмбер по обыкновению хотела отказаться от поездки на бал, который давался в здании верхней ассамблее, но Корнелия на это раз была непреклонна. По всей видимости, мачеха хотела унять тех, кто начал злословить про ее отношение к падчерице.

Девушка может быть и не согласилась, но к уговорам подключилась и Люси, умолявшая сестру поехать с ними, и та сдалась. Достав одно из четырех своих бальных платьев, бледно-голубое с белыми лентами, девушка переоделась, сама уложила свои пепельно-русые волосы в незатейливую прическу и надела на шею нитку жемчуга – единственное украшение, доставшееся ей в наследство от матери и, надев слегка пожелтевшие от времени бальные перчатки и спустилась в гостиную, ожидая остальных. Корнелия появилась через полчаса. В отличие от падчерицы, её платье было сшито по последней столичной моде. Вопреки традициям, она пренебрегла тюрбаном, которые носили матроны, и уложила свои золотистые локоны в замысловатую прическу. Люси шла за ней следом. Как дебютантке, ей полагалось быть в белом. Корнелия с надменным превосходством посмотрела на скромное платье падчерицы, сшитое из муслина и неоднократно затем перебивавшееся, но промолчала. Люси наивно заметила, что этот цвет оживляет бледное лицо сестры, та лишь сжала губы, опасаясь сказать грубость и испортить вечер. Они сели в давно ожидающую их карету, кучер захлопнул дверку, и экипаж, скрипя рассохшимися колесами, покатился по разбитой подъездной аллее.

Бальный зал встретил их шумом. Музыканты играли первый вальс. Корнелия прекрасно знала, когда следует появляться, чтобы привлечь к себе как можно больше внимания, не понимая лишь, что то, что в столице было модно, в сельском закрытом обществе рассматривалось как вызов. Эмбер шла за ней следом, прекрасно понимая, что на фоне двух красавиц она выглядит достаточно обыденно. Она старалась не замечать осуждающие взгляды местных «столпов общества» направленные на ее мачеху.

Поздоровавшись с многочисленными знакомыми и пообещав несколько танцев друзьям детства, девушка присела на кушетку, настроившись на то, что проведет весьма скучный вечер.

-Милая, что вы не танцуете? – Фани Марлинг присела рядом с ней и начала обмахиваться веером, - Хотя я вас понимаю, здесь так жарко! Эдвин, принеси нам шампанского!

Последние слова адресовались её сыну. Застенчивый молодой человек, недавно вернувшийся из университета, где изучал богословие, слегка покраснел, пробормотал что-то невнятное и поспешил исполнить просьбу матери. В глубине души Эмбер молила лишь о том, чтобы госпоже Марлинг не пришло в голову заставить сына пригласить её на танец, такого позора она бы не пережила, но внимание её покровительницы переключилось на Люси, танцевавшей с молодым мужчиной в военном мундире.

-Послушайте, дорогая, конечно, не мое дело, но мне кажется, что вашей сестре еще рано выезжать в свет. Ей же недавно исполнилось шестнадцать.

-Возможно, - Эмбер легким кивком головы поблагодарила Эдвина и принялась рассматривать танцующих, пока госпожа Марлинг распространялась о приличиях.

Входящий в зал незнакомец привлек её внимание. Вопреки моде, он был одет во все черное. Зайдя, он остановился буквально у дверей, внимательно осматривая зал. Девушка узнала того самого человека, с которым она столкнулась днем на улице. Краем глаза она заметила, что её мачеха буквально бросила своего партнера и с радостной улыбкой устремилась к человеку в черном, протягивая ему обе руки, будто старому знакомому. От Эмбер не укрылось, ни ее подобострастная улыбка, ни его слегка презрительный скучающий взгляд. Игнорируя протянутую руку, он лишь снисходительно кивнул Корнелии, криво улыбнувшись. Та даже не заметила столь явное пренебрежение. Эмбер, напротив, прищурила глаза и вдруг, к удивлению, заметила, что незнакомец смотрит прямо на нее, вопросительно изогнув бровь. Его черные глаза буквально прожигали насквозь. Девушка сердито отвернулась, сделав вид, что ей надо поставить пустой бокал на поднос, когда же она повернулась и вновь посмотрела на него, он уже снисходительно взирал Люси, склонившуюся перед ним в заученном реверансе. Госпожа Марлинг, заметив, что интерес её собеседницы переключился на что-то другое, проследила за её взглядом и тихо охнула:

-Не может быть!

-Вы его знаете? – поинтересовалась Эмбер.

-Конечно! Милая, нельзя же быть настолько отсталой, чтобы не знать герцога Амстела!

-Герцог Амстел? – девушка нахмурилась, вспоминая обрывки разговоров,- Кажется, он – дракон?

-Высший дракон, член совета пятерых. Говорят, в столице в начале сезона он был вовлечен в скандал с похищением графини Ферранской.

-Вот как?

-Да, да, да! –госпожа Марлинг начала обмахиваться веером, как всегда, когда ее посещали приступы волнения, - А сейчас он вновь ищет жену, поскольку ему нужен наследник! Говорят, драконы всегда берут лишь самых невинных девушек.

Эмбер с тревогой проследила за Люси. К её облегчению, сестра уже вновь кружилась в танце с очередным кавалером, а герцог направлялся в комнату, где были расставлены карточные столы. Выдохнув, девушка постаралась забыть об Амстеле и его зловещем взгляде.

Следующие часа полтора она провела, общаясь со знакомыми, когда вдруг ее окликнула госпожа Вюрст:

-Эмбер, детка, вот вы где!

Поморщившись, девушка обернулась с вежливой улыбкой и вновь встретилась с обладателем черных глаз, на этот раз смотрящих насмешливо уже на нее.

-Дорогая, я бы хотела тебя познакомить с нашим почетным гостем, герцогом Амстелом, герцог – мадмуазель Доусон, старшая дочь мистера Доусона.

Ей не оставалось ничего, как вежливо произнести:

-Рада знакомству.

-Взаимно, - герцог, склонился над протянутой рукой, - Мадмуазель, вы позволите пригласить вас на следующий танец?

-Я… - Эмбер хотела было сказать, что не танцует, но поняла, что он наверняка видел ее недавно кружащей по залу, - Я буду рада.

Усмешка тронула его красиво очерченные губы, он явно читал все между слов и наслаждался ее растерянностью.

-Никогда не лгите дракону, - посоветовал он.

-Это совет?

-Предостережение… - его глаза загадочно блеснули.

-Я оставлю вас, - залебезила госпожа Вюрст, - Герцог, прошу вас, присмотрите за нашей дорогой Эмбер!

-Непременно! – заверил он с улыбкой, которая показалась девушке зловещей. Она вздрогнула и тут же вновь заметила насмешку во взгляде того, на чью милость была оставлена.

-Музыканты сейчас заиграют… - девушка прислушалась,- Кажется, котильон…

-И вам, конечно же, хочется гм… выписывать его затейливые фигуры? - он слегка растягивал слова, будто ему было невыносимо скучно. Впрочем, возможно так оно и было.

-Если вы не в восторге от танца, зачем же вы меня пригласили? – она набралась смелости и посмотрела ему в глаза. Ей показалось, что во тьме взгляда светилось золото.

-Не поверите, меня с самого начала вечера мучило эээ… желание узнать,  чем я заслужил ваш гневный взгляд, когда вошел в сюда? Впрочем, когда эээ... эта статная дама, назвала ваше имя, все стало на свои места.

-Вот уж не думала, что мой взгляд что-нибудь значит для вас,- пробормотала Эмбер.

-Абсолютно верно, - согласился он, смахивая с лацкана невидимую пылинку, - Мне было просто любопытно. К тому же вы слегка отличаетесь от других в этом зале…

Девушка покраснела. Ей показалось, что он смеется над ее трижды перешитым платьем.

-Вот как? – она с вызовом вздернула голову, - и чем же?

-Это трудно объяснить, - он подозвал лакея, взял два бокала с шампанским и протянул один из них Эмбер, - Кто была ваша мать?

-Дочь сельского помещика, его имение было по соседству от имения Доусонов, - она озадачено посмотрела на герцога, он кивнул и пригубил напиток, после чего нахмурился, и мягко отобрав бокал, поставил оба на столик:

-Не думаю, что вам стоит пить эту кислятину.

-Вы всегда решаете за других, что им делать?

-В большинстве случаев – да,- он снова пристально посмотрел на нее, в его глазах читался явный интерес, - Ну же, смелее, скажите мне что-нибудь колкое!

Эмбер, действительно готовая съязвить, прикусила губу.

-Ваша светлость, -тщательно подбирая слова произнесла она, - Простите, танец закончился, и было бы неприлично продолжать дальше нашу беседу. Желаю вам прекрасно провести время на нашем скромном балу!

Развернувшись, она гордо прошла по залу, нашла мачеху и, сославшись на головную боль, уехала домой, обещав прислать за остальными экипаж уже после полуночи.

Всю следующую неделю Люси только и говорила, что о драгунском полке, вернее молодом лейтенанте, явно отдававшем ей предпочтение перед другими девушками. Её сестра снисходительно выслушивала эти восторженные речи, не желая омрачать чувство первой влюбленности своими вопросами. Она прекрасно понимала, что младший сын виконта в семье из пяти детей мог рассчитывать лишь на небольшое содержание и офицерское жалование, что вряд ли удовлетворит амбициозно настроенную чету Доусон. Поддавшись уговорам, Эмбер дважды встречалась с Джоном Кардью. Вернее, была дуэньей на свиданиях Люси. Оба раза они, приехав в город, будто невзначай пересекались с молодым офицером, который сразу же вызывался их сопровождать. Из коротких разговоров с ним, девушка выяснила, что этот приятный молодой человек и сам понимал плачевность своего положения, хотя не терял надежду, что его ухаживания будут приняты благосклонно. Люси смотрела на него сияющим взглядом и соглашалась с каждым его словом. Эмбер лишь вздыхала, но не стала никого разубеждать, понимая, насколько хрупка и непостоянна первая любовь. Она лишь жалела, что из-за пустых амбиций молодые люди не могут полностью насладиться своим прекрасным чувством, чтобы потом всю жизнь бережно хранить о нем воспоминания.

Зима плавно подходила к концу, Люси так и не получила ни одного предложения, деньги заканчивались, и Эмбер судорожно пыталась свести концы с концами. Вдобавок, отец несколько раз сопроводил семью на рауты и проиграл значительную сумму, которая нанесла окончательный удар финансам Доусонов. Погруженная в рутину, девушка даже не удивилась, когда Корнелия распорядилась изменить меню для ужина, а самой падчерице – надеть платье «поприличнее, чем эта ветошь».

-Мы кого-то ждем в гости? – безучастно поинтересовалась она, прикидывая, как купить уговорить мясника продать в долг еще и перепелок.

-Твой отец пригласил к нам на ужин герцога Амстела.

-Пригласил кого? – Эмбер показалось, что она ослышалась. Её мачеха презрительно скривила губы:

-Если ты, наконец, вернешься с небес на землю и начнешь меня слушать, то услышишь, что у нас сегодня вечером будет обедать герцог Амстел.

-Но это же…

-Да, член совета пятерых и весьма уважаемый в стране человек. Он весьма заинтересовался моей Люси. Я думаю, что именно из-за нее он и задержался в нашем городе.

-Что? – Эмбер схватилась за сердце, - Вас не смущает, что он – дракон!

-Милая моя, нынче можно выходить замуж за дракона. Все берут пример с графини Ферранской!

-Драконов на всех не хватит, - буркнула Эмбер. В ответ на её грубость, Корнелия, которая была в превосходном настроении, лишь пожала плечами:

-Вот именно, поэтому нам вдвойне повезло! Герцог богат и влиятелен. Люси не будет нуждаться ни в чем!

Её падчерица лишь скептически фыркнула и направилась на кухню успокаивать кухарку.

  

Третья грань реальности – Людвиг Светлана

Середина лета – не самая приятная пора для прогулок. Без шляпки напекает солнце, а в ней потеет голова. Даже в лёгком платье ужасно жарко, из-за корсета и многослойных юбок одежда больше походит на оружие пыток, а выход на улицу – на изощрённую казнь. Но как бы я ни упрашивала сестру посидеть в усадьбе, пока не спадёт полуденный зной, Вероника не слушала – заявляла, что не тосковать взаперти приехала. Впрочем, с какой именно целью она посетила нас, я понять не могла.

– В такие моменты я завидую слугам, – неожиданно кивнула Вероника на женщин, стирающих бельё в реке.

Они стояли только в нижних рубахах, по колено в воде, мокрые, уставшие, с полными корзинами белья, но отчего-то невероятно весёлые. На минуту я представила себя посреди реки, с растрёпанными каштановыми волосами, вспотевшую от тяжёлой работы… может, мне и хотелось искупаться, но меняться местами со слугами ради этого я бы точно не стала. Лучше потерплю.

– Ты всем завидуешь, – пустила я шпильку.

Веронике не нравилось быть баронессой Аргельм, как не нравилось до этого быть графиней Виктимской. Она не хотела замужества, а потом беременности. Постоянно, глядя на людей, сестра мечтала оказаться не на своём месте. Выдумывала, будто могла стать счастливее, родись она кем-то другим. Меня всегда удивляли эти мысли – Вероника старше, и уж в её возрасте заблуждения обычно развеиваются.

– Скажешь тоже – всем! – фыркнула Вероника. – Я всегда завидовала только чародеям.

…и бардам, и актёрам, и прочим бродягам, которые всю жизнь проводили в дороге, перебиваясь случайными заработками. Но талантами бог сестру обделил, оставив лишь самую капельку магического дара, поэтому чародеям, конечно, доставалось сильнее.

Комната Вероники в нашей усадьбе заполонили псевдо чародейские инструменты, книги по волшебству и прочая сомнительная литература. Несмотря на это, колдовать сестра не умела даже чуть-чуть – всё жаловалась, что учитель нужен. Потому и оставила «наследство» нам с братом, не став перевозить к мужу – распрощалась, как с детством.

– Если честно, – поделилась Вероника, – я до сих пор жалею, что не сбежала из дома и не стала чародейкой.

…и не опозорила всю семью. В бродяги от хорошей жизни не уходили. Подавались либо бедняки, либо обнищавшие дворяне. Причём последних полоскали так, что в обществе они, даже выслужившись и сколотив состояние, предпочитали не появляться. Разве что купцам было всё нипочём – любили они отдавать детей в ученики к чародеям. Но только при условии, что не замечали у тех деловой хватки.

За своими размышлениями, я не сразу заметила, как хитро сестра на меня смотрит. И тут же я пожалела о подтруниваниях. Сейчас опять начнётся! О, бог мой лавровый! В который уже раз?

– Только не начинай! – предупредила я торопливо.

– Эния, я не понимаю, почему ты пренебрегаешь своим даром! – схватив меня за руку, взялась вновь убеждать Вероника.

Донимала она меня, пытаясь заразить своими мечтами, вот уже пару лет. С тех самых пор, как хороший друг нашей семьи, чародей Вильфрид, заметил у меня способности к волшебству и неплохие. Куда большие, чем у Вероники, которую в своё время брать в ученицы Вильфрид отказался, сославшись на занятость.

О, кто бы знал, как я устала от бесконечных повторений одного и того же спора на разные лады! Я любила сестру, которая с пяти лет заменила мне мать, но взгляд на жизнь переняла у отца и старшего брата. Мне хотелось, когда вырасту, выйти замуж, воспитывать детей и вести хозяйство, желательно покрупнее. Я считала это не просто женским долгом – мне нравилось создавать уют в доме, направлять слуг и, преодолевая трудности, стремиться к совершенству. Но Вероника будто и не слушала.

– Я могу прожить и без чародейства, мне это не нужно, – покачала я головой в очередной раз, стараясь отвечать миролюбиво.

– Но это же так интересно! Далёкие путешествия, новые знакомства, удивительные возможности…

– …бесконечные постоялые дворы вместо дома с мягкой кроватью; посторонние люди, перед которыми ты стелешься, чтоб заплатили монетку...

– Какая же ты зануда! – покачала сестра головой и присела на скамью, укрытую в тени ивы. – Неужели тебе совсем не хочется приключений, силы? Да, в конце концов, настоящей любви!

Я удивлённо вскинула бровь, поворачиваясь к собеседнице, а затем присела рядом, медленно и придирчиво расправляя платье. Последняя фраза озадачила. Весьма.

– Любви? – недоверчиво уточнила я, думая, что ослышалась. – Она-то тут причём? По-моему, как раз чародеям сложнее её найти. Любовь она в семейной жизни, а они носятся по свету, не успевая зацепиться.

– Ты ещё такая маленькая, Эния, – голос Вероники неожиданно стал грустным и задумчивым. Будто ей не двадцать пять лет, а все шестьдесят. – Откуда в семейной жизни настоящая любовь? Тебя приводят к незнакомому человеку и говорят: «Вот, с ним ты проведёшь жизнь. Влюбляйся в то, что есть». И никого не волнует, если вам даже поговорить не о чем. Разве сможешь ты влюбиться вот так?

– Ну, я-то знаю, за кого выйду замуж! – самодовольно доложила я, и тут же прикусила язык, вспомнив, что говорить об этом сестре не хотела.

Словно пытаясь скрыть мою оплошность, зашуршали листья под неожиданно резким и коротким порывом ветра. Но стоило шелесту стихнуть, как Вероника спросила:

– Как это знаешь?

– К папе недавно приезжал герцог Ленский, – поделилась я, смущаясь, хотя новость я узнала от отца лично, а не подслушала, как Вероника в своё время, под дверью кабинета. – И они решили, что когда мне исполнится шестнадцать, мы с Аликом поженимся.

– Алик Ленский? – расстроилась сестра. Уголки губ медленно опустились, а на лбу проявилась недовольная морщинка. – Я думала, герцог выберет кого-нибудь выше по статусу.

– Я нравлюсь Алику, – призналась я с гордостью. – Наши поместья по соседству, а старый герцог хочет выбрать сыну умную и красивую жену.

– Ясно, – кивнула Вероника задумчиво. – А сама-то ты как к жениху относишься?

– Мне он тоже нравится, – неловко призналась я, чуть краснея. Говорить с сестрой на такие личные темы было волнительно. – Он очень милый и добрый.

Вероника откинулась на спинку скамейки, попыталась посмотреть на солнце через просветы в листве, прикрываясь рукой как козырьком от слепящего света. И неожиданно задумчиво высказалась:

– Добрый-то добрый… только размазня ещё та…

– Вероника! – резко подскочила я, оскорблённая. Щёки пылали, руки невольно сжимались в кулаки. Вот не хотела же ей говорить! Знала, что ничего хорошего не выйдет! – Не смей так говорить о моём женихе!

Сестра перевела на меня взгляд, посмотрела рассеянно и вдруг грустно улыбнулась. Под этим взглядом я почувствовала себя маленькой девочкой, которая только что сказанула глупость – ощущение было не из приятных. Как будто даже считаться с моим мнением не нужно! Я уже собиралась продолжить ругань – за кого она меня держит? – но Вероника примирительно заметила:

– Извини, больше не буду. Мне просто кажется, что с твоим характером Алик не управится, а ты будешь требовать от него большего. И рано или поздно симпатия превратится в неприязнь. Тебе нужен мужчина похитрее. И тот, которого ты будешь уважать не за то, что он добрый и милый, хотя это, безусловно, и хорошие качества.

Я хотела вступиться за Алика, сказать, что-то ещё, но не смогла. Он был симпатичным, но не писаным красавцем, не блистал ни умом, ни силой, хотя дураком и слабаком я тоже не могла его назвать. Алик просто был обычным парнем, похожим на многих сверстников. Только я ему нравилась, и наследовал он герцогство. Вот и все отличия.

Озадаченная, я опустилась на скамейку рядом с Вероникой. Она  насмешливо посмотрела на меня, внезапно чмокнула в щёку и больше ничего не сказала. Так мы и просидели до самого вечера, погружённые каждая в свои мысли.

 

Ветер самоцветов, или Не влюбляйтесь в фэйри – Шерстобитова Ольга

Ночь была прекрасная. Такая вся из себя чисто-звездная, теплая и наполненная ароматами цветов. В такое время на свидание бы идти да целоваться где-нибудь под волшебными фонариками, которыми был усыпан город. Но нет же! Тут есть я, мечта о радуге, дар, чтоб ему, и… часовая башня с камнем из Ветра самоцветов. Предмет мечтаний любой девицы. Сумасшедшей девицы, если делать поправочку. Я ей не была, но почему-то босая, одетая в штаны и рубашку не по размеру с молотком за пазухой, обмотанная веревкой лезла на эту самую башню.

– И посильнее там алмаз ударь! – прокричал Тристан.

Ага, чтобы нас весь город услышал и сбежался посмотреть, как невеста герцога ворует камень с часовой башни, а брат этого самого герцога ее подбадривает, давая советы и стоя на стреме. Красота! Бабушка, когда проведает, чем была занята ее внучка, ну о-очень обрадуется.

Тьфу! Ну, что за жизнь у меня! Надо срочно что-то менять…

А как Даниэль будет зол, когда узнает. Уууу! Золотая Рыбка, спаси меня несчастную! Вот интересно, если я этому несносному фейри, по которому схожу с ума, возьму и признаюсь в любви, удастся избежать гнева его светлости или нет? Ну, хотя бы подобным способом его шокирую и отвлеку, и Тристан успеет спрятаться. Все лучше, чем ничего.

Вот примерно с такими мыслями, подбадривая себя, я и лезла. Или ползла. Однозначный ответ дать было бы сложно. Я отнюдь не альпинист. А в Академии Клевера нас не учили, как на башни залазить с неблаговидным предлогом, даже если очень надо. Ногти обломала, рубашка в двух местах порвана, ноги норовят соскользнуть с камня, который является ненадежной опорой, а я ведь, такая красивая и абсолютно нормальная, все равно лезу.

Главное – вниз не смотреть, а то уж совсем страшно. Все кажется таким маленьким и хрупким. И на звезды бы лучше не заглядываться. Они мне помочь не могут. Только отвлекают, напоминая своим сиянием одного несносного фейри.

– Времени осталось мало!

Это опять Тристан напомнил, чтобы поторопилась. Жаль, кинуть в напарника нечем было. Из всех вещей, что с собой, только молоток и имеется. Ох, как жаль! Молоток в смысле. Где мы среди ночи еще один раздобудем? Да и напарник… За него я сама и в огонь, и в воду. Это после всего, что мы пережили. Да и злиться на Тристана я не имела права. Вообще-то, идея стащить этот проклятый камень… моя. Так что… ползем, дышим и наслаждаемся.

Ааааа! Это я что падаю?

Золотая Рыбка, мы так не договаривались!

Мы вообще не договаривались, что я окажусь в другом мире, кого-то буду спасать и это… влюблюсь!

Ааааа! Золотая Рыбка, если ты меня сейчас не спасешь, я из тебя уху сварю! Просто обещаю!

А ведь все так хорошо начиналось! Ну… ладно, преувеличиваю, дело обстояло отнюдь не так. Но лебедей теперь на дух не переношу и никогда, честное рыбкино золотое, не буду ввязываться в подобные авантюры.

Около 3 лет
на рынке
Эксклюзивные
предложения
Только интересные
книги
Скидки и подарки
постоянным покупателям