Шолох Юлия " /> Шолох Юлия " /> Шолох Юлия " />
0
Корзина пуста
Войти | Регистрация

Добро пожаловать на Книгоман!

Или войдите через:


Новый покупатель?
Зарегистрироваться
Главная » Соломка и Зверь » Отрывок из книги «Соломка и Зверь»

Отрывок из книги «Соломка и Зверь»

Автор: Шолох Юлия

Исключительными правами на произведение «Соломка и Зверь» обладает автор — Шолох Юлия . Copyright © Шолох Юлия

Глава 1

Когда Соломка поняла, куда приехала, было уже поздно.

В затемнённом окне между густыми деревьями мелькнула гора со скошенной, словно приплюснутой вершиной, и автобус неуклюже спустился по наклону в бункер. Со скрежетом закрылись внешние ворота, отчего вокруг тут же стало мрачно и темно. Через мгновение в помещении вспыхнули лампы, но холодный искусственный свет ничуть не утешал.

- Вот так экскурсия, - кровь в жилах похолодела, пока Соломка, стиснув зубы, прощалась с жизнью. Перед глазами судорожно проносились обрывки детских воспоминаний: счастливый смех, улыбка мамы, белые цветы, торт со свечами, в общем, самые радостные моменты.

А теперь они въехали в самый настоящий ад.

Но она же не знала! Соломка даже представить не могла, что экскурсия-сюрприз, которую с таким таинственным восторгом обещал курсу преподаватель, окажется сюда, в бункер Освобождения.

В бункер, где двадцать лет назад решилась судьба человечества. Где модифицированные люди-звери освободили Землю от космических захватчиков, которые их создали, чтобы эту самую Землю поработить.

Пятно происходящего с тех пор лежало на Соломке, хотя в те времена она была всего лишь неразумным ребенком трёх лет отроду. Однако это ничего не меняло.

И вот – самый страшный кошмар прошлого окружает, душит в кольце стальных стен - и нет никакого пути отступления. Как отказаться от экскурсии, когда группа уже внутри, двери автобуса распахнулись и воодушевленный преподаватель кричит, чтобы все выходили наружу?

Сказать, что внезапно передумала? Устроить истерику и никуда не пойти, отсидеться в автобус? И до конца дней своих, вернее, до конца учёбы стать изгоем?

Нет, не вариант.

Притвориться, что заболела? Бесполезно.

Натана Георгиевича Соломка изучила неплохо – свой энтузиазм он распространял вокруг ровно, мощно и несокрушимо. Если он намерен показать студентам бункер, ничья головная боль не способна ему помешать. Он жестом фокусника вытащит из кармана таблетку, заставит её выпить и погонит вслед за остальными студентами. А головная боль, хотя и имелась, вряд ли пройдёт от таблетки.

И что же делать?

То, что Соломка делала всю жизнь – маскироваться. И надеяться, что пронесёт.

Пришлось вылезать из автобуса.

Она скукожилась, повесила голову и, затесавшись в самую гущу студентов, пошла за Натаном Георгиевичем. Нужно потерпеть час – два, потом они отсюда выберутся - и всё, ни разу больше она не поведется на предложение-сюрприз и не отправится в дальнюю дорогу, предварительно досконально не изучив маршрут. Нет уж! Ведь знает же, что сюрпризы обычно получаются неприятными, да всё равно каждый раз пробует!

Так ей и надо!

Соломка нахмурилась, сдувая вбок густую чёлку и не смотря по сторонам. Главное, из центра толпы случайно не высунуться.

- Итак, все в сборе? Отлично! Начинаем осмотр! Хочу заметить, что сюда крайне редко пускают экскурсии, потому что бункер рабочий. Повторяю – рабочий!

У Соломки похолодело сердце. Ничего себе успокоил! И откуда столько радости в голосе? Известие, что бункер функционирует, то есть вокруг звери, пугало до жути, а Натан Георгиевич от восторга разве что не скачет.

Ну и денёк…

- Теперь остановитесь. Для удобства я договорился, чтобы нам не мешали. Никто из местных не станет приближаться к нам, чтобы не напугать. И мы тоже никому не станем мешать! Следовательно, не вздумайте отходить от группы или совать нос в закрытые двери. Иначе, если вам его откусят, я не виноват.

Студенты засмеялись. Ага, тоже мне, нашли над чем смеяться! Соломке стало ещё хуже, потому что она вполне допускала, что нос ей могут откусить. И не только нос откусить, а и горло перегрызть, причём с большим таким удовольствием.

И друзей-товарищей на расправу пригласить.

- Так, теперь все дружно останавливаемся и смотрим на этот отсек. Тут хранились летательные аппараты, ворота телепортации и костюмы для военных операций. Видите длинные шкафы? Похоже, там до сих пор висят костюмы, ну, или другая техническая одежда. Давайте-ка попробуем открыть…

Преподаватель, ничуть не смущаясь, подошел к ближайшему шкафчику и потянул на себя дверцу.

Ох, ну что ты будешь делать! Ну что же он творит?!

Металлическая дверца распахнулась без скрежета и скрипа, а внутри оказалось совершенно пусто.

Кто-то недовольно вздохнул.

Соломка низко наклонила голову, уставившись на свои растоптанные ботинки.

- Хм. Ничего нет, - констатировал преподаватель. – Ладно, в отсек с транспортом нам не попасть, так что давайте двигаться дальше, в служебные помещения.

В этот момент где-то что-то загудело. Соломка судорожно схватилась рукой за соседа, которым оказался Бориска.

- Ты чего? – спросил он.

- Это сирена?

- Какая это сирена? Обычная вентиляция. Или промышленный пылесос. В общем, чего паникуешь? Трусиха ты, Меланья.

Соломка отняла руку, подавляя острое желание немедленно броситься в его объятья. Не то чтобы ей приспичило срочно обниматься, а вот насчёт спрятаться за кого-нибудь размером побольше очень даже хотелось.

Однако Бориска не оценит тонкого душевного порыва и наверняка начнёт хватать за разные части тела, доступу к которым Соломка ему давать не предполагала.

Ещё чего!

Живой волной студенческих тел её подхватило и понесло к следующему экспонату.

- Всем стоять! Внимательно смотрим! Перед вами камера допингового контроля, когда зверь возвращался с задания, его всегда проверяли на уровень агрессии. Кто не знает, могу сообщить, что перед тем, как отправлять зверей на захват, их упаковывали в костюмы, похожие на стальной каркас и стимулировали веществами, которые превращали разум в послушный механизм. Учёные поражаются, какая сила воли потребовалась, чтобы сбросить это ярмо и суметь освободиться. Человек бы так не сумел.

- А камера работает?

- Если и работает, мы этого не узнаем. Полик, отходи от нее. Или ты что, желаешь дозу звериного допинга?

Полик тут же отпрыгнул подальше. Ещё бы, дураков тут не держали – добровольно пробовать пытки, чем, по сути, все окружающие приспособления и являлись?

Соломка подняла глаза и тоскливо оглядела стальную камеру. Потом стены из серо-синего прочного материала, гладкость которого то и дело перемежалась уродливыми швами сварки – работали местные строители быстро, не заботясь о красоте, а заботясь только о крепости.

- Вот слева висит каркасный костюм. Человеку, страдающему клаустрофобией, а ей, между прочим, подвержены все звери, хуже этого костюма ничего нет. Представьте, что вас спеленали как младенца и лишили возможности пошевелиться. Час, два. Сутки… Думаю, можно не продолжать.

Все согласно промолчали. Кого-то поблизости пронизала нервная дрожь, прошедшаяся по всем студентам, перепрыгивая от одного к другому.

- Идемте дальше.

Толпа понесла Соломку дальше.

А потом ещё дальше.

Студенты осмотрели столовые для персонала, где чья-то тень мелькнула в окне подачи – и студенты отшатнулись так быстро, что чуть не сбили Соломку с ног.

Оказалось, это обычный человек, толстый повар с болезненно жёлтым лицом. Он нагнулся и выглянул из кухонного отсека, измерив студентов профессиональным взглядом мясника.

Натан Георгиевич дружелюбно поздоровался и поинтересовался, где же располагаются уборные, куда им не мешало бы заглянуть.

Потом они посетили уборные.

Преподаватель не преминул сообщить, что это уборные персонала, зверей никогда не выводили из клеток по такой мелкой надобности, все, что у них было для справления нужды – дырка в полу.

Соломка всё ещё сдерживала головокружение, стараясь не паниковать сильнее, чем уже паниковала. Молотком по макушке стучало, что сильнее вроде бы некуда.

А потом они спустились на уровень ниже – и увидели эти самые клетки.

И мигом замолкли.

Соломка подняла глаза, насторожившись этой странной тишиной, напитавшись ею, как сырой дождевой водою... Грудь тут же прорезала острая жалость, похожая на боль. Или боль, похожая на жалость? Как знать…

Сплошные стены без единого окна. Тусклые узкие лампы под низким потолком. Частые решётки из серо-синего материала, перемежающиеся энергетическими полями, сейчас отключенными. Койки рядами, грязные тряпки на полу и то самое пресловутое отверстие в углу. Ничего напоминающего мебель в камерах не было, в ближайших двух прямо на полу валялись мятые кружки и гнутые тарелки. Ни вилок, ни ложек.

- Обратите внимание, - голос Натана Георгиевича прозвучал как злое искривленное эхо. – Все в этом помещении оставлено в том виде, каким было в момент Освобождения. С тех пор никто из зверей ни к чему не притронулся. Столовых приборов им в целях безопасности, кстати, никогда не давали, только пластиковые ёмкости. Да и из них они умудрились слепить оружие.

Тогда понятно, откуда этот удушающий мерзкий запах… Тут никто никогда толком не убирал.

И это он ещё частично выветрился.

Как же тут вообще можно было находиться?

Почувствовал дурноту, Соломка снова схватилась за Бориску, как будто тонула без поддержки.

- Это что, робкое предложение о встрече наедине? – приподнял тот брови.

- Т-ш-ш, - тут же зашипели окружающиеся, проникнувшись силой момента – каждый представил, какого это, сидеть годами в таких клетках, как звери, в вони и безысходности, и знать, что тебе никто не поможет - хотя бы потому, что никто не знает о твоём существовании. Представить этот ужас, чтобы не зря съездить на экскурсию. Нужно же получить эмоции?

- Большинство зверей провели тут всё своё детство. Как вы знаете, их выкрадывали в возрасте 4-5 лет и сразу начинали модификации. К пятнадцати, кто выживал, окончательно трансформировался в воина.

Четыре-пять?

Нет, эта тошнота и головокружение никогда не пройдут. Крали детей и превращали в монстров. Как такое могло произойти в этом мире?

Как в этом можно было участвовать?

И снова тоска от несмываемого пятна, которое на тебе самой.

Как же они сохранили разум?!

- Пойдемте дальше. Время нашей экскурсии ограничено, я ещё договорился о горячем обеде – в столовой, как вы убедились, нас ждут, для нас готовят.

Соломка отвернулась и пошла к выходу, уже не заботясь, находится ли в одиночестве или среди толпы. Какая уже разница? Может и к лучшему за все ответить. Хоть как-то.

- Меланья, не спеши так. Не лезь вперёд. Идите только за мной.

Натан Георгиевич тут же занял место предводителя и толпа студентов двинулась дальше.

- Тебе что, нехорошо? – шепнул вдруг Бориска.

- Нет.

- Нет, нехорошо, или нет, всё в порядке?

- Отстань.

- Вот так и возлюби ближнего своего, - недовольно проворчал он, но отстал.

- Теперь мы пройдем сквозь зал, в котором начало складских помещений и выйдем туда, где располагаются лаборатории и операционные.

Соломка остановилась так резко, что сзади на нее налетели и тут же зло зашипели, ругая почём зря всех в мире неуклюжих девчонок.

- Давайте, не задерживайтесь, - не оглядываясь, бросил Натан Георгиевич. Его, похоже, несло любопытство и поэтому останавливаться он ни на миг не желал. – Лаборатории нынче заброшены, как и клетки, так что спокойно осмотрим. Там много чего интересного. Хотя и жуткого. Ух, уже предвкушаю…

Студенты послушно шли за ним, и Соломка тоже. А куда деваться?

- Если успеем, осмотрим потом ещё жилые помещения для персонала. Как вам известно, когда зверей набралось достаточное количество, и модифицированные могли по запаху уловить человеческое существо на расстояние километра, начался главный этап захвата и колонизации. Звери должны были пробраться и уничтожить все действующее правительство, а людей сбить в кучу и поселить в карантинные зоны, которые по сути напоминают небезызвестные концентрационные лагеря – исключая масштаб. Насколько те были ужасны… настолько эти планировалось ухудшить. От человечества осталась бы от силы десятая часть для обслуживания колонизаторов, остальные бы пошли на корм новым властителям и зверям, ибо все они – хищники.

- Колонизаторы ладно, но разве звери – людоеды? – удивился кто-то из студентов. – Они же, как мы…

Натан Георгиевич вздохнул, проводя ладонью по своим волнистым волосам.

- Если тебя не кормить месяц, вполне возможно ты тоже съешь соседа. И не забывай – твои инстинкты слегка обтесала цивилизация, их инстинкты, наоборот, вытащили на поверхность и хорошенько заточили. Они теряют разум от боли, голода или… похоти, хотя в последнем не уверен и просто не могут себя контролировать. Поэтому в данный момент на зверей распространяются совсем другие законы и правила.

Длинный коридор, по которому они неторопливо шли, производя испуганное шуршание, был практически не освещен. Серые стены впереди словно смыкались, превращаясь в тупик. Вокруг тишина и покой, совсем не походило на то, что бункер действующий. Где скрывались все работники? Что они делали?

Невольно приходилось прислушиваться, то ли из опасения, что вот-вот они наткнуться на кого-то постороннего, то ли из желания, чтобы, наконец, ситуация разрешилась.

Сердце колотилось слишком быстро, ещё немного – и кажется, кровь вскипит. Температура воздуха явно повышалась.

Потом где-то очень-очень далеко раздался странный звук… похожий на вой, а потом цокот. Соломка вздрогнула, отгоняя очередной приступ страха. Может, в голове помутилось от духоты? Казалось, где-то вдалеке кто-то массивный и злой вдруг бросился в погоню и преследовала иррациональная уверенность, что в погоню именно за ней. Отчего так думалось? Объяснений не было, конечно, по крайней мере, разумных.

Но сердце дрожало и упрямо твердило: за тобой, за тобой.

Только бежать уже поздно.

- Самое ужасное, что у инопланетных колонизаторов среди жителей Земли были пособники. Предатели, которые обслуживали зверей и готовили их к захвату человечества.

Ну вот…

Соломка обречено прикрыла глаза. Они как раз вошли в полукруглое помещение, от которого веером расходились комнаты, и в каждое вело большое окно. А за окнами – стерильная белизна, и жуткие инструменты, и это место… это место…

- Ей нехорошо! – крикнул вдруг Бориска, подхватывая падающую Соломку.

- Нет, всё нормально. Со мной всё хорошо, - пробормотала она.

- Посади где-нибудь здесь, - ответил безжалостный Натан Георгиевич, нацелившийся на изучение операционных. – Пусть отходит, а мы пока всё осмотрим. Когда еще нас пустят в бункер.

- Остаться с собой? – Бориска усадил её в угол на табуретку и оглянулся на остальных, чьи спины уже исчезали в дверных проемах. Судя по голосу, пойти за остальными ему хотелось куда как больше, чем нянчить нервную, слабую здоровьем сокурсницу.

- Не надо, иди.

Бориска тут же слинял, а Соломка прикрыла глаза.

Воздух дрожал от напряжения, которое сгущалось всё сильнее и почти душило. Неужели клаустрофобия? Вроде раньше ничем подобным она не страдала, но раньше и не приходилось бывать в таком месте – глубоко под землёй, там, где среди стен остались метаться бестелесные страдания измученных детей и подростков, которых никто не спас. Которые спасли себя сами. А заодно и человечество. А теперь существовали отдельно, сплочённой независимой группой.

Голос Натана Георгиевича звучал глухо, слов не разобрать, а студенты молчали, даже не шушукаясь за спиной преподавателя, как обычно.

Экскурсия-сюрприз удалась, ничего не скажешь. Кто ещё мог похвастать, что увидел воочию место, где вершилась судьба мира?

Вершилась судьба… мира… Сколько пафоса!

Скорее бы они перестали пялиться на ужасные операционные и вернулись к Соломке.

Этот цокот звучал всё громче, вонзался в уши, прилип, как кусок жвачки – не отдерешь. И вокруг – никого.

Она с усилием открыла глаза и осмотрелась. Взгляд тут же наткнулся на свернутую прямо возле стула цепь, которая заканчивалась толстым металлическим ошейником. Металл, несмотря на прошедшее время, блестел как новый.

Кого-то приковывали на цепь… Прямо здесь, на этом самом месте.

Дурнота с радостью вернулась, пришлось снова зажмуриться и с нетерпением ждать, когда же вернётся группа.

Наконец, стало слышно, что голос преподавателя становится ближе, значит, они возвращаются. Значит, теперь всё в порядке, и можно заставить себя игнорировать эти звуки… это накатывающее волнами удушье, как будто тело знает – скоро оно перестанет существовать и бьется в конвульсиях нежелания следовать за смертью.

Всё в порядке… Вот Натан Георгиевич… за ним остальные.

Раздался тяжёлый стук, мелькнул сгусток черноты - и в комнате появился Зверь.

Воздух тут же наполнился истошными визгами.

Он спрыгнул откуда-то сверху и оказался прямо посреди комнаты. Бункер напоминал завод, где в каждом помещении переплеталось столько лестниц, коморок, решёток и закутков, что спрячься кто за углом – не заметишь, пока не завернёшь и не уткнешься в него носом. И даже тут, в довольно просторном полукруглом зале весь потолок был усеян темными отверстиями выходящих толстых труб.

Видимо, из какой-то трубы он и появился. Вытек потоком бурлящей воды.

В темной, плотно облегающей одежде, огромный и гибкий.

Чёрные, всклокоченные волосы и горящие глаза без тени разума.

Зверь присел, словно готовясь к прыжку, и ощерился. Острые многочисленные зубы, выставленные напоказ, вызвали у экскурсантов панику. Все невольно подались назад, толкая друг друга. Только преподаватель, хоть и вздрогнул, но выступил вперед и поднял руку.

- Мы здесь по разрешению сбора вашего племени. Нам обещали полную безопасность.

Зверь принюхивался – крылья носа красноречиво дрожали - поводя головой из стороны в сторону и явно ничего не слышал. Акульи зубы сверкали на свету, вызывая невольное уважение и страх.

На самом деле зубы у них совсем не такие, по крайней мере, в обычной жизни, это просто биотехнологии инопланетных колонизаторов. В случае боевого режима выдвигались дополнительные зубы, похожие на акульи клыки, а руки трансформировались в подобие ножей. Некоторые из зверей выпускали изо рта парализующий пар. Некоторые выпускали яд из зубов. Некоторые пальцами пускали электрический заряд. У всех была усилена кожа – броня, которую не пробивали пули.

В общем, можно долго описывать идеальных солдат, но к счастью, людская их часть все же победила модифицированную звериную – человечность людских ген заставила зверей сбросить ярмо захватчиков, которые превратили их в чудовищ и сохранить разум.

Всего зверей насчитывалось несколько тысяч, причем женщин среди них было всего одна на сотню. Теперь, когда их количество не пополнялось, поговаривали, звери собирались ассимилироваться в людское общество. Вернее, люди ждали, что начнётся активное смешивание, хотя толком не знали, что из этого выйдет.

Но, а как иначе? Они же спасители. И хотя некоторые политические выскочки несколько лет назад пытались подать Освобождение как обман, мол, никакого проку от зверей не было, а колонизаторы сами вдруг взяли да и улетели, потому что по каким-то мифическим причинам увидели в человечестве нечто достойное существования и решили оставить его с миром. Бред, да и только. В общем, выскочек никто не слушал. Да они и сами вскорости замолчали. Говаривали, будто случилось следующее – однажды ночью в спальню самого главного смутьяна и скандалиста пробрался зверь. В одиночку. Прошел сквозь многочисленные слои охраны, и живой, и электронной, превратившись в невидимку, подошел к кровати и молча приставил нож к горлу любителя помолоть языком. И нигде ничего не пискнуло.

А еще через несколько секунд так же тихо исчез.

Смутьян остался жив, но больше ни разу не поднял голоса против зверей и факта Освобождения. Урок удался.

Так что кто посмел бы лишить их званий и права требовать любую награду?

А они не особо-то требовали. Просто выбили себе свободу – финансовую, территориальную, и даже законодательно-судебную. Для своего мини-сообщества у них свои законы и они сами судят нарушителей. И суд их, говорят, куда более жёсткий – за убийство, пусть даже случайное – смерть. Жестокие, по мнению человечества, законы, даже зверские, но опять же, кто станет спорить с победителями?

Тем временем Зверь зарычал.

Непонятно, что именно всё ещё удерживало его на месте, но массивное тело всего лишь качнулось вперёд – и осталось сидеть, дрожа от напряжения.

Соломка перестала дышать, удивляясь, почему не визжит, как остальные особы слабого пола, тут присутствующие. Самое время визжать. Но губы дрожат, зубы выбивают дробь, а глаза неотрывно следят за его… за тем, как Зверь втягивает воздух и вертит головой.

Как будто чувствует запах, который сводит его с ума.

- Уважаемый… эээ… господин, – Натан Георгиевич полез вперед, не замечая, как студенты сбиваются за ним в толпу, как испуганные цыплята за квочкой. – Вы пугаете девушек. Что произошло? Почему вы так… возбуждены?

- Где он? – прорычал Зверь и вдруг сделал виток вокруг своей оси – мгновенно, стремительно, разве что хвост не сверкнул, потому что хвоста не было. А вот чёрные глаза блеснули, как острая молния, и снова прикрылись. Нос снова задвигался, выхватывая запахи из окружающего воздуха. – Где он?!

- Кто он?

- Он мёртв! – проревел Зверь, откидывая голову. Спокойствия это движение никому не прибавило, потому что зубы стали видны куда лучше.

Как в человеческий рот могло поместиться столько острых, как шипы, зубов?

- Простите, но о чём вы? Кто он?

Похоже, непоколебимое спокойствие Натана Георгиевича сослужило всем добрую службу. Зверь слегка успокоился.

- Он мертв, - прошипел. Зубы снова выдвинулись в полную силу, а потом постепенно, миллиметр за миллиметром стали скрываться во рту.

- Кто? – глаза Зверя, уже вернувшего себе человеческий облик, медленно обвели студентов, испытывающе буравя каждого.

 Соломка даже не удивилась, когда эти глаза остановились на ней. Воздух превратился в кипяток, обжигающий горло и волосы. Грудь словно сковали в тот самый пресловутый костюм, который не даёт пошевелиться.

Но эта слабость и страх почему-то имела неведомый ранее, сладковатый привкус.

Конечно, добром эта экскурсия не могла закончиться, это Соломке было понятно уже в самом начале, когда автобус въехал в бункер.

- Это кто? – зубы моментально выдвинулись - и снова наполнили его пасть.

- То есть?

Натан Георгиевич перевел взгляд со зверя на Соломку, непонимающе нахмурился.

- Это моя студентка. Прошу вас… успокойтесь. Смотрите – вы до смерти её напугали. А ей и так было нехорошо. Если вы…

- Имя! – проревел Зверь, задрав голову. – Как её зовут?

- Э-э… - Натан Георгиевич, похоже, решил не спорить с умалишенным, а пойти навстречу. – Меланья Игоревна Соломенная. Учится под моим руководством третий год. Совершенно безобидная девушка.

Зверь зашипел, наклоняя голову и вцепившись когтями в пол. Бетон под ним треснул. Его покачивало. Мышцы на плечах так взбугрились и так крупно дрожали от напряжения, что казалось – вот-вот взорвутся.

- Это не Соломенная, - прошипел зверь. – Её фамилия – Соринова. Соринов.

- Вот как…

Казалось, эти слова всё объясняли, даже уточнений не требуется. По сути, так и было.

Игорь Соринов – главный консультант по людям. Главный предатель. Самый отвратительный, достойный всяческого презрения и порицания человечишка, который в этих самых лабораториях контролировал измененных подростков, заставлял их делать то, что требовали завоеватели. Измываясь над ними во имя какой-то патологической науки, каких-то своих низких целей. Власть, жажда обогащения, кто его знает, что им двигало.

А потом этот человек шел домой и играл с маленькой дочерью, улыбаясь ей самой теплой отцовской улыбкой.

И Соломка не знала, как он так мог. Как он смел.

Зато сейчас, под жалящим ненавистью взглядом черных глаз знала, что за прошлое всегда будет расплачиваться она. Вместо отца, который давно расплатился, чем мог – умер при Освобождении, разорванный на части вышедшими из-под контроля зверями. Но что это меняет? Как там говорят? Вина до седьмого колена?

Если так пойдут дела, она никогда не станет заводить детей. Хватит и одного колена, живущего, как таракан, скрываясь в щелях и тенях.

Не ей в голову пришла идея сменить фамилию – это сделала мама вскоре после смерти отца. Вернула свою девичью. После Освобождения.

Жаль, изменить факт отцовства она не смогла.

Да и чем на самом деле это помогло? Кратковременная передышка. В дни Освобождения, когда звери обрели свободу, а человечество избежало угрозы вымирания, они с матерью потеряли всё – большой дом, машину, игрушки и собаку. Красивые платья и туфли. Целую кладовую сладостей. И главное – веру в отца.

С тех пор Меланья перестала быть папиной принцессой, а стала Соломкой – хрупкой, сухой, невзрачной девчонкой.

Но каждый раз, когда правда выплывала наружу, а доброжелателей хватало, она в очередной раз расплачивалась за то, что приходилась дочерью своему отцу. Её били дети на площадке и в школе, их с матерью выгоняли из магазина или с рынка, подружки переставали разговаривать и плевали на ноги, а добрая старушка из соседнего подъезда, которая прежде угощала конфетками, узнав правду, ударила Меланью по щеке.

Вот и сейчас студенты молчали, излучая осуждение, и похоже, друзей среди сокурсников у Соломки теперь нет. Значит, опять эта апатия, которая накрывает, когда окружающие смотрят так, как будто хотят плюнуть в лицо.

Только теперь поблизости ещё и разъярённый Зверь, который вполне вероятно не ограничится плевком или пощечиной. У них же свои законы...

Глаза существа приковали к себе взгляд Соломки, но одновременно пришло понимание – теперь можно не бояться. Уже случилось то, чего она боялась на въезде – правда уже всплыла на поверхность. Оправдываться, конечно, бесполезно, кричать доказывать, что она-то ни в чем не виновата! Она-то ничего не делала.

Все равно слушать никто не станет. Ни разу попытка объяснить себя не оправдала, потому что те, кому хочется сделать ей больно, все равно это сделают. Проще молча ждать.

И Меланья смотрела в тёмные глаза Зверя, ожидая его действий.

Ей будет больно? Или все произойдет быстро?

Интересно, она сегодня умрёт?

Соломка вздрогнула, чем вызвала вспышку тёмного света в его глазах, тут же растаявшую в глазницах – и снова чистая дикость.

Наверное, впервые в жизни страх стал иметь вкус сладкого, будоража что-то в животе. Может, это извращение? Может, она становится одной из тех, кто любит боль?

Хорошо бы она действительно полюбила боль… оскорбления… отчаяние…

Тем временем Натан Георгиевич неожиданно прошел пару шагов и встал между ними, разделяя Соломку и Зверя, прерывая их связанный взгляд.

- Думаю, нам со студентами стоит уйти.

Раздался очередной рык – протяжный, предупреждающий. Глухое предостережение.

- И мы все уйдем невредимыми, - осторожно, но уверенно добавил преподаватель, медленно махнув рукой в сторону выхода.

Студенты поняли и торопливо отправились к коридору, по которому сюда попали. Они толкали друг друга и тихо шептались, но двигались очень быстро.

- Пошли, - шепнул сверху Бориска, но помощи не предложил.

Соломка неуклюже поднялась на ноги.

- Мы уже уходим, - гипнотизировал голосом и взглядом зверя Натан Георгиевич. – Мы оставим вас в одиночестве, и вы сможете прийти в себя. Надеюсь, это недоразумение не повлечет ни для кого никаких дурных последствий.

Зверь то и дело рычал, но сидел на месте, впиваясь когтями в бетонный пол. Он не сорвался.

Соломка добралась до коридора и нырнула туда. Почти сразу же ее догнал Натан Георгиевич, подталкивая в спину.

- Шевелись!

Обратный путь до автобуса студенты почти бежали. Конечно, про столовую и обед никто не вспомнил, не до того, когда уносишь ноги от опасности. Никто ни издал ни звука протеста и не жаловался. Натан Георгиевич растормошил спящего водителя, студенты заняли места и быстро уехали в город.

Соломка сидела одна, к ней никто не подсел.

Впрочем, стоило ли удивляться? Она откинулась на спинку сидения и смотрела в окно, на проплывающие мимо деревья, на пушистые облака. Смотрела, хотя после бункера глаза болели и слезились от света.

Или не только от света?

***

Тартуга замер заранее, уловив в окружающем воздухе неправильное напряжение. И – агрессию, звериный бич. Вспышка, удивительно сильная, распространялась молниеносно, заставляя сначала реагировать, а потом думать.

Когда он вскочил, подавляя первое желание выпустить когти, дверь уже распахнулась.

- Что случилось? – не на шутку переполошился Тартуга, забыв про собственные проблемы с контролем. Перед ним стоял Гнат, губы которого были в крови – изрезаны собственными клыками, грудь поднималась от судорожного дыхания, а комбинезон превратился в ошметья. Пальцы синие и дрожат, так бывает, если слишком часто модифицировать когти.

- Что произошло? – Тартуга бросился вперед, но не слишком близко – не следовало лишний раз провоцировать инстинкты, контроль над которыми и составлял самую большую проблему Зверей. Да, именно инстинкты однажды сделали их свободными, но сейчас они желали отречься от них и вернуться к разуму.

Стать цивилизованными.

- Соринов! – неразборчиво прорычал Гнат, его зубы снова показались и пришлось усилием воли загонять их обратно. Он коротко рыкнул, потом судорожно задышал. В конце концов, сел на кресло, крепко сцепив замком дрожащие руки.

- Успокойся. Всё хорошо.

Тартуга сел напротив.

- Всё хорошо. Не знаю, что произошло, но мы во всём разберемся. Всё решим. Мы вместе.

Гнат успокаивался, медленно, но верно. Тартуга мог представить, сколько силы понадобилось, чтобы сдержаться. Чтобы сдерживаться так долго и так старательно возвращать себе человеческое лицо, как делал сейчас его друг.

Причина, вынудившая удивительно хорошо контролирующего себя по звериным меркам Гната потерять разум должна была быть крайне важной.

Тартуга налил ему воды и еще несколько минут просто сидел рядом, своим спокойствием и присутствием помогая вернуть контроль и давая понять – Гнат не один. Он среди своих. Среди друзей, которые поймут и не бросят.

Самое плохое позади, значит, впереди только лучшее.

- Так что произошло? – решился он спросить только когда друг совсем обмяк в кресле, расслабившись.

- Соринов…

- Соринов мертв. Ты сам его убил.

- Да.

- Так что произошло?

- Студенты…

- Ага, сегодня приезжала группа экскурсантов. Студенты. Я подписал им разрешение. И что?

- Среди них была его дочь.

Тартуга почувствовал, как в деснах прорезаются зубы.

- Его дочь? – и в голосе тоже рык.

- Да.

- Как ты узнал?

- Работал, как обычно, потом почуял знакомый запах. Столько воспоминаний нахлынуло, не смог справиться. И крышу снесло. Как я их там всех не положил, просто не представляю. Кто-то из нас везучий сукин сын!

Тартуга на правах старшего унял ярость, заставляя зубы втянуться. Успокоиться. Потом, стряхнув основной туман злости, заставил себя подумать. Что-то не складывалось. Дочь, дочь…

- Студентка? Значит, она молода?

- Третий курс.

- Значит, ей лет двадцать?

Гнат молча кивнул.

- Получается… тогда ей было около года?

Гнат подался вперед и оскалил зубы, но всего на секунду.

Около 3 лет
на рынке
Эксклюзивные
предложения
Только интересные
книги
Скидки и подарки
постоянным покупателям