Лина Люче " /> Лина Люче " /> Лина Люче " />
0
Корзина пуста
Войти | Регистрация

Добро пожаловать на Книгоман!

Или войдите через:


Новый покупатель?
Зарегистрироваться
Главная » Второстепенный герой » Отрывок из книги «Второстепенный герой»

Отрывок из книги «Второстепенный герой»

Автор: Лина Люче

Исключительными правами на произведение «Второстепенный герой» обладает автор — Лина Люче . Copyright © Лина Люче

Вике Шварц, любимой читательнице,

постоянно меня поддерживающей и вдохновляющей,

подавшей первую идею этой повести.



Посмотри на солнце, считай: два, три -

Эти слезы в глазах - еще не слезы,

Посмотри на солнце, пока не поздно,

Насмотрись до боли - тогда умри.



Теоретически каждый знает, что его жизнь не обязательно будет длинной. Умереть можно в любом возрасте, от несчастного случая или болезни. Никто не застрахован от преступлений и стихийных бедствий, от войн и революций, от падения метеорита или пресловутого кирпича. Каждый риск сам по себе не велик, но если сложить их вместе, то наступление одного из них окажется весьма вероятным.

И все же Ким полагал, что именно с ним такого не случится, что он проживет до старости и умрет в конце концов от нее же. Наверное, каждый бывает изумлен и обижен, когда вдруг узнает, что так заблуждался. Когда ему сообщают, что плохое случится именно с ним. Что он жестоко проиграл в какую-то почти беспроигрышную небесную лотерею. Почти.

Все произошло внезапно, несправедливо, и так нелепо, как если бы он просто шел по улице, и ему на голову упал метеорит. Никто такого не предполагает, когда всего лишь почувствует усталость, а потом боль в животе. Он решил, что просто переутомился немного, что давно пора в отпуск. Но в отпуске внезапно скрутило так сильно, что увезли на скорой. А там – операция, анализы и, наконец, постное лицо онколога.

Сначала его больше всего разозлило, что врач не хотел ничего говорить прямо. Каждую подробность, архиважную для него, пришлось тащить клещами: терминальная стадия, шансов процентов десять, не больше – то есть, почти нет. Времени – месяц, может два. Иногда бывает и дольше, заметил онколог, глядя в пол. А бывает и положительная динамика… По глазам доктора было видно, что врет – так люди врут, когда говорят правду, в которую сами не верят. По его усталым глазам, лицу, по всей его позе и даже по слегка засаленному халату он прочитал свой приговор. И тогда снова стал злиться, но уже не на врача, а на кое-кого повыше.

Когда врач ушел, настроение стало меняться каждые десять минут. Сначала он решил, и твердо, что этого просто не может быть. Вот он только немного оправится после операции – и найдет лучшую клинику, и пройдет диагностику заново, и обязательно выяснится, что произошла ошибка. Но потом он подумал, что и так лежит в неплохой больнице, и что почку удалили не просто так - и врач не выглядел идиотом, который стал бы говорить пациенту такое, не разобравшись.

Тут пришла настоящая злость, почти неконтролируемая – это что, получается, все? Как – все? Вот эта нелепая жизнь до двадцати шести – ни карьеры, ни семьи, ни детей – так оборвется? Он толком даже не успел повеселиться. Он ничего не успел – так какой в этом смысл? Его все еще называли пацаном. Нет, это невозможно, он не готов - этого просто-не-может-быть.

Мысли и эмоции, крутившиеся по кругу: отчаяние-отрицание-надежда-отчаяние, вконец измучили его и без того тяжелую голову – второй день после операции, а ощущение, как будто только отошел от наркоза. Или даже хуже. А мерзее всего даже не страх и отчаяние, а тихий ироничный шепот с матерком где-то внутри: «у тебя был шанс, Ким. Ты его бездарно прое..."

У него даже спина зачесалась – от желания вскочить, надеть кроссовки и пробежаться. Убежать от этого шепотка, от всех ужасающих мыслей и чувств, которые застали его совершенно беспомощным, и безжалостно атаковали, добивая. Встать он пока не мог, а бежать – тем более. Но он мог улететь. Протянув руку к барсетке, которую принесли друзья из машины, Ким вытянул блистер со снотворным. Строго говоря, пить эти таблетки ему никто не разрешал, но теперь уж точно было не время беспокоиться о здоровье – хуже уже не станет.

Проглотив обычную дозу, которую использовал временами для экстренного погружения в сон, он убрал таблетки и закрыл глаза. Пока в палате на троих других пациентов не было, тишиной стоило воспользоваться.



Мгновение или вечность спустя он проснулся в своей спальне в Первом. Легко поднявшись – без боли, ни капли не ощущая себя больным - Ким подошел к зеркалу. Здесь он оставался сильным и здоровым: болезней и немощи в мирах сновидений не существовало. Пока его мозг функционировал нормально, он оставался целым. Коснувшись ладонями холодного стекла, высокий, симпатичный, но немного угрюмый мужчина уставился на свое отражение, словно оно должно было дать ответ, что теперь делать.

Течение времени во сне давало море возможностей и свободы. Когда он сумел очнуться в мире сна, три реальных месяца стали там пятью годами, но за прошедшее время он так и не понял, что с этим делать. Время обманывало – когда Ким впервые проснулся в этом мире, и узнал, что каждая ночь теперь будет превращаться в двадцать дней, показалось – он обрел бессмертие. Будущее стало невероятно далеким - казалось, годами теперь можно разбрасываться, считать их пренебрежительно малой величиной, как раньше – недели.

Не то, чтобы у него не было планов. Вначале их появилась целая гора, едва он справился с удивлением и недоверием к тому волшебству, которое с ним творилось. Преодолеть это получилось, кстати, не сразу – в чудеса Ким с детства особо не верил, и все ждал, когда проснется от диковинного сна. Местные обитатели сразу пояснили, что проснуться-то он проснется, но не забудет - и на следующую же ночь чудеса продолжатся. Он поверил окончательно, только когда вернулся в реальность и понял, что помнит все, до мельчайших деталей. А в следующую же ночь, действительно, снова попал в миры, чтобы пробыть в них еще двадцать дней.

С каждым засыпанием теперь реальный мир отодвигался все дальше, померк и казался все менее и менее значимым в его жизни. Все самое интересное происходило в Первом мире, где Ким быстро обзавелся работой, друзьями и новыми развлечениями. В другие, казалось, и торопиться незачем, хотя он знал – есть еще шесть миров, и некоторые по ним путешествуют. Но жизнь в Первом и без того казалась насыщеннее и проще, чем реальная.

В реальности Ким мечтал стать фотографом, но по рекомендации родителей пошел учиться на юридический, потом чуть не погиб от скуки в консалтинговой конторе, уволился и решил с друзьями открыть свой бизнес – небольшой хозяйственный магазин. Со стороны дело казалось верным, но, к сожалению, уже через пять месяцев у них закончились деньги, а торговля продолжала приносить на удивление стабильный убыток. Пришлось закрыться.

Тогда Ким устроился менеджером по продажам и на новой работе познакомился с девушкой, которая рассказала об осознанных сновидениях.

- А это зачем? – не понял он сначала.

"Ну как тебе объяснить – затем, чтобы знать, что ты во сне. Можно все, что угодно делать – летать, например, понимаешь? Это как в реальности", - с горящими глазами рассказывала она.

Ким задумался. Не то, чтобы он раньше не летал во сне. Но полететь и при этом полностью осознавать себя, управлять происходящим – очевидно, дало бы больше интересных ощущений. Заинтересовавшись, он полез читать про это явление, удивляясь, что раньше ничего о таком не слышал, и подозревая какой-то обман. Но, оказалось, правда – слишком уж много людей всерьез обсуждали эту тему в интернете, обмениваясь впечатлениями.

И он решил попробовать. Получилось, правда, не сразу - зато результат превзошел все ожидания. Сосредоточиваясь мыслями на полетах каждый вечер перед тем, как заснуть, Ким на шестую ночь вдруг обнаружил себя летящим, высоко в темном небе. Внизу расстилалось море, и в первые мгновения он даже испугался, что может начать падать – а приземлиться некуда, но тут же в поле зрения появились огни на берегу, и он спланировал по направлению к ним – на всякий случай.

Когда он приземлился, загребая ногами песок, мелькнула мысль: все слишком реально. И накрыло эйфорией: о таких ощущениях он не мог даже мечтать. Его губы растянула глупая улыбка, когда мимо с веселым визгом пробежала симпатичная девушка в купальнике и сходу бросилась в воду.

- А ты купаться не любишь? – поинтересовался кто-то сбоку, и Ким повернулся, чтобы встретить любопытный взгляд еще одного воздушного создания удивительной красоты и хрупкости. Осознав, что он вдруг сделался огромным и высоким, а девушки вокруг все как на подбор, стройные и симпатичные, он весело подумал: это уж точно сон. В реальности, с его средним ростом, посмотреть на женщин сверху вниз удавалось нечасто – только на совсем маленьких и то, при условии, если они не носили каблуков. А такого числа полуодетых стройных красавиц с роскошными телами он не видел никогда в жизни, если не считать моментов перелистывания эротических журналов.

- Что? – переспросил он, диковато озираясь.

- Крылья, - сказала девушка, указав за его спину. – Ты их не убрал, хоть и пришел на пляж.

- Я прилетел, - уточнил он, не скрывая своей легкой дезориентации и непонимания происходящего. Никто из тех людей, которые писали об осознанных сновидениях в интернете, не давали советов о том, как лучше вести разговор с симпатичными незнакомками во сне - так может, пояснит этот плод его воображения, в облике прекрасной дивы?

- Подожди-ка, - вдруг сказала девушка, разглядывая его все с большим интересом. – Ты новенький, что ли?



Так начался его первый день или, вернее, ночь в Семи мирах. Через десять минут он оказался в местной Службе безопасности, где его зарегистрировали как нового жителя и разъяснили все происходящее. Например, то, что девушки на пляже не были плодом его воображения, что Ким очутился не в обычном осознанном сновидении, а умудрился войти в число нескольких тысяч счастливчиков-жителей особого мира, созданного внутри стабилизированного пространства сна. Он поселился в большом, сказочном и почти непрерывном коллективном сне всех граждан Семимирья.

В миры Ким попал к тому же в разгар ночи – редкого явления в мирах, где никто не спал. Праздник романтиков и влюбленных. Но ему тогда было точно не до романтики – всю ночь он провел в обществе другого мужчины, который на время стал его проводником, и показывал ему первый мир, объясняя правила.

В целом они были простыми: за 20 дней нужно найти какую-нибудь работу, востребованную в мире сна. Жилье дадут, еда будет бесплатной при условии, что он работает – остальное, как обычно, за деньги. Законов намного меньше, чем в реальном мире, но они отличаются, поэтому с законодательством рекомендуется ознакомиться. Если он вдруг пройдет в следующий мир – надо зарегистрироваться. Но об этом он тогда и не думал.



Пару-тройку ночей спустя он уже полностью адаптировался в мирах, успел пройти короткие курсы по фотографии и найти работу. По реальному времени все происходило невероятно быстро, но Ким к тому времени провел больше двух месяцев в мире сна. За это время, как оказалось, можно привыкнуть и к крыльям, и к полетам, и к мгновенным перемещениям в пространстве силой мысли, и к тому, что твоя жизнь теперь делится на две части, одна из которых, кажется, предназначена для одних лишь удовольствий: ни болезней, ни старости, ни бедности, ни преступности, ни каких-либо других серьезных проблем не существовало в мире сновидений.

Если кино - это жизнь, из который убрано все скучное, то Первый мир оказался для него жизнью, из которой убрано все страшное и почти все неприятное - даже дети, которые для Кима олицетворяли и страшное, и неприятное в одном. Их отсутствие в мирах нисколько не расстраивало, учитывая, что своих он заводить пока не собирался, а чужих, когда появлялись поблизости, всегда считал досадным неудобством: от малышей только шум, а интереса никакого.

Первый мир ему нравился. Его создатель, Ксеар, обожал горы, поэтому все города были подняты в воздух и построены на площадках скал. Сплошные плато, перемычки между исполинскими каменными пиками, поднимающимися на сотни метров вверх. На земле, далеко внизу, никто как правило не жил и почти не бывал. Все квартиры, магазины, офисы, рестораны - все на высоте.

Чтобы переместиться с места на место все пользовались крыльями. А можно и мгновенно перенестись, просто закрыв глаза и представив, куда хочешь попасть. Главное, не прыгать так в людные места, вроде торговых центров - иначе собьешь кого-нибудь с ног и скандала не оберешься. Полиция, опять же, штраф возьмет. Правоохранительные органы в Первом оказались немногочисленными, но на удивление вездесущими, и успевали осаживать всех мелких нарушителей.

Ким легко обзавелся новыми знакомыми, досуг проводил приятнее, чем в реальности. После работы частенько подцеплял в баре девушек, что было намного легче с почти идеальной внешностью, и легко с ними прощался после пары-тройки часов в спальне. Они не возражали: он умел быть веселым, но не считал себя особенным – и окружающие придерживались того же мнения. Девушки легко соглашались провести с ним немного времени, но даже на минуту не рассматривали его как кандидата на серьезные отношения. И правильно делали.

В детстве, как все, Ким мечтал стать то космонавтом, то супергероем. Он любил читать про приключения и не понимал, почему взрослые вокруг такие скучные, что выбирают для себя унылую однообразную жизнь, предпочитая не стремиться к опыту, будоражащему кровь и воображение. По мере взросления Ким все больше осознавал пугающую истину: все писатели – большие лгуны, и в своих книгах больше выдумывают, чем рассказывают о реальной жизни. Поэтому-то приключенческие романы так расходятся с повседневным существованием его родителей и других окружающих, потому-то и кино так не похоже на действительность.

Но где-то глубоко внутри него, видимо, спал ребенок, который верил в приключения и сказки, и однажды он ненадолго проснулся, благодаря чему Киму удалось попасть в Семь миров. Заряд бодрости этого ребенка-исследователя, однако, сразу же закончился, судя по тому, что Ким за пять лет жизни в Первом так и не сделал ничего, что могло бы встряхнуть его самого. Иногда, лениво размышляя о том, чтобы увидеть другие миры, он думал: «успеется». К чему спешить теперь, когда его жизнь уже сложилась наилучшим образом? И он снова шел в бар или отправлялся на озера с новыми друзьями, чтобы порыбачить и искупаться.

А еще у него хватало работы, которая сначала выглядела захватывающей, а потом оказалась беспокойной и порой муторной, потому что в штат всех газет и журналов Первого стояла очередь, и приходилось искать заказы. Далеко не всегда они были такими, которые Киму хотелось бы выполнить. Как правило, откровенно скучные: сходить на какое-нибудь мероприятие в Ксеариат, пофотографировать повелителей стихий, а зачем? Изображениями с их лицами и так полны все базы – за сотни-то лет. И добро бы еще они внешность меняли, но нет. В этом отношении повелители оставались самыми консервативными из всех граждан миров.

И очень скоро произошло, казалось, невероятное: он заскучал. Возможно, только теперь, оглядываясь назад, он осознавал в полной мере, почему так произошло. Потому что рутина в волшебном мире затягивает в точности так же, как в реальном. «Творческая» работа, как оказалось, может быть почти такой же однообразной, как офисная – с той лишь разницей, что заниматься теперь приходилось не оформлением документов и поиском клиентов, а поиском ньюсмейкеров и щелканьем затвором камеры. В чем-то работа в продажах даже могла быть интереснее: там хотя бы клиенты менялись.

Чтобы зарабатывать действительно необычными фотографиями, надо было сначала зарекомендовать себя – но сразу не получилось, а потом уже времени на творчество почти не осталось, к тому же, Киму все чаще было откровенно лень фотографировать в свободное от основной работы время. Он все думал: еще успеется, пока можно просто наслаждаться жизнью, не перенапрягаясь. В результате целая прорва времени была потрачена абсолютно ни на что.

И вот впереди остался всего год в мирах, может, чуть больше – а может, и меньше. Но в любом случае, он обязан успеть. Выиграть время, нажать перезапуск и начать все снова. И жить. Обязательно найти способ выжить.



Когда Ким принял решение, он, наконец, позволил ладоням отклеиться от зеркала, перед которым стоял бессмысленно бог знает, сколько времени, и зашагал по спальне, мысленно составляя план. Первое – сократить рабочий день до двух-трех часов – чтобы денег хватало на обязательные налоги. Это легко. Он проверил, сколько осталось на счете – к сожалению, недостаточно, чтобы вовсе не работать все оставшееся время. Глупо – ведь так нетрудно было накопить про запас. Но он все думал – зачем себя ограничивать, какой в мирах может быть черный день?

Раздраженный на себя донельзя, он вышел из спальни, нашел в гостиной коммуникатор и набрал номер, который знал наизусть. То был номер человека, которому он доверял больше, чем кому-либо еще в Семи мирах. Единственного, кто мог ему помочь в осуществлении второго пункта плана - спастись.

Лицо Нейры Хаш, опытной журналистки и по совместительству его лучшего друга, выдавало сочетание еле скрываемого торжества и иронии, когда он начал разговор о том, что его теперь волновало.

- Я помню, что мы об этом говорили. Но не ты ли говорил, что это полная ерунда, и даже времени тратить не стоит? - спросила она с улыбкой.

Он ответил кивком:

- Я передумал. Мне интересно.

- Почему это вдруг? - ее бровь поднялась, а взгляд на глазах становился все любопытнее и насмешливее. Этому лицу - броскому, вызывающе не корректированному, не правленному пластическими специалистами миров, как правило, было свойственно лишь такое выражение - немного заинтересованное, немного ироничное, с легким налетом скуки.

Возраст Нейры в мирах намного превосходил его собственный, ее журналистская слава вызывала зависть и восхищение у новичков, но не этим она покорила Кима, когда он ее встретил. Сначала его впечатлило лицо, которое притягивало, словно магнит: его хотелось фотографировать, разглядывать, разгадывать загадку его привлекательности.

Отдельные черты лица Нейры никто бы не назвал канонически красивыми: первым в глаза бросался слишком длинный нос с горбинкой, затем - губы, не дотягивающие до журнального эталона, недостаточно пухлые. Глаза ее скорее отталкивали вечно насмешливым выражением - правда, если этого не пугаться, то в их глубине можно было утонуть. Ее взгляд завораживал - даже теперь, четыре года спустя после их первой встречи. Но причиной, конечно, были не глаза и не лицо, а все то, что за ними стояло, все то, чем была Нейра - самая непредсказуемая женщина из всех, кого он знал.

Они стали друзьями по чистой случайности – ему повезло, выдалась возможность оказать ей услугу. Тогда Нейра обратила на него внимание и оказалось, что под холодной ироничной маской, обращенной вовне, есть добрая женщина, которая не всегда так уж в себе уверена, которая может быть ранимой, и готова дружить – но лишь с теми, кто докажет, что достоин доверия. Остальным, даже сильным мира сего – только жесткость и холод, только язвительные провокационные вопросы – а затем безжалостные статьи, придирчивость которых порой граничила с издевательством над ньюсмейкерами. При том, что ее почти невозможно было упрекнуть в необъективности - лишь в хорошей памяти и умении быстро делать невыгодные для героев ее статей сопоставления. Коллегам Нейры тоже от нее доставалось – молоденьких самоуверенных стажеров она называла «детишками», но в ее отношении уж точно не было ничего материнского.

- Деточка, читала вчера вашу заметку о том, как повысилась раскрываемость краж – очень смело, - сказала она как-то юному пишущему корреспонденту, в паре с которым Ким прилетел работать на мероприятие в Ксеариат. Едва услышав тон Нейры, все замолчали, с интересом прислушиваясь – было ясно, что сейчас кому-то не поздоровится. Но юное дарование, которое к тому времени уже замучило всех своей трескотней, щенячьим энтузиазмом и демонстрацией теоретических познаний в журналистике, иронии не уловило.

- Правда? – с восторгом в голосе осведомился юноша, повернув голову к Нейре.

- Разумеется. Однако ж на будущее: иногда вынимайте язык из жопы Яльсикара Бьякки, чтобы он мог хотя бы сходить в туалет, - посоветовала Нейра заговорщическим тоном – но то же время достаточно громко, чтобы все слышали.

Ким честно пытался не засмеяться, искренне сочувствуя несчастному побагровевшему парню, но не смог. Он тоже читал ту отвратительно лизоблюдскую заметку. Ее характер, правда, объяснялся скорее неопытностью журналиста, чем истовым желанием угодить главе Службы безопасности: он просто запихнул в материал все, что Яльсикар сказал на пресс-конференции накануне, не умея к этому ничего добавить.

Иногда Ким думал о том, как бы сам отреагировал, окажись он на месте того бедолаги – но это были чисто гипотетические размышления. Нейра по неизвестной причине никогда не язвила в его адрес – вместо этого время от времени она обстреливала его дружескими шутками, мягкими, словно мячики для тенниса, которые Ким с легкостью парировал.

И даже в этот раз ее вопросы не таили серьезной угрозы - Нейра не нападала на него.

Все, что Киму надо было сделать - отвести взгляд, выждать паузу, уделив внимание великолепному супу из спаржи, который он постоянно ел по выходным в их любимом кафе "Плюшка", а потом просто пожал плечами, откинувшись на стуле.

- Мне скучно. Я решил, что это будет интересно. Ты все еще занимаешься этим расследованием? - спросил он с показным безразличием. Все внутри него сжалось - так было страшно услышать "нет", пусть даже в мягкой форме. Он не умеет искать информацию и людей, как она. Без нее у него нет шансов.

- Да, занимаюсь, - кивнула к его облегчению Нейра и задумчиво наколола на вилку кусочек помидора. Ким невольно проследил за тем, как она донесла его до губ и задумчиво погрузила в рот - и, дернувшись, отвел взгляд. Глупо, но это показалось ему слишком интимным, когда она сомкнула губы на зубцах вилки и облизала их, съедая помидор.

- И как успехи, пончик? Я могу чем-то быть полезным? - спросил он, стараясь вновь не посмотреть на ее губы.

Поперхнувшись, Нейра метнула гневный взгляд, и он ответил улыбкой. Этим прозвищем она была обязана своей любви к пончикам, которыми часто угощали журналистов на мероприятиях в Ксеариате. На самом деле трудно было придумать более неподходящее прозвище для такой женщины, как Нейра Хаш, и ему редко приходило в голову использовать его.

Киму также нравилось думать, что никто, кроме него, вообще никогда не посмел бы так ее называть. Но именно поэтому возможность поддразнивать ее этим словечком доставляла ему особое удовольствие. А еще потому, что она всерьез кипятилась каждый раз - и сейчас это было особенно полезно, чтобы отвлечь ее внимание от реальных причин его интереса к ее расследованию. Он не собирался рассказывать ей, что умирает - по крайней мере, пока.

- Если ты еще раз назовешь меня пончиком - я воткну в тебя эту вилку. Я серьезно, - процедила его vis-a-vis.

- Верю. А ты воткнешь мне ее в руку или, скажем, в глаз? - с наигранной обеспокоенностью уточнил Ким.

- В руку, конечно, я же не садист, - невозмутимо отреагировала Нейра, жестом подзывая официанта.

- А, ну, это меняет дело, пончик, - отреагировал он, сразу подбираясь, и, когда в следующую секунду Нейра выбросила вперед руку с вилкой, Ким был готов. Он отдернул ладонь и засмеялся, когда вилка с силой вонзилась в столешницу там, где его рука лежала мгновение назад.

Зубцы столового прибора из хрупкого местного металла с хрустом переломились - все четыре - и парочка мелких деталей отскочила в официанта, застывшего на месте немым знаком вопроса, излучая шок не только лицом, но и всей фигурой. Изучив его взглядом, Ким понял - бесполезно объяснять, что Нейра так шутит. И тем более сложно было бы донести до ресторанного служащего причину, по которой ему нравится ее диковатое поведение.

- Запишите вилку на наш счет, пожалуйста, - попросил он с нейтральным выражением лица. - И заверните с собой немного плюшек, о'кей?



***

- Выпьешь что-нибудь? - спросил он уже у себя дома, куда они отправились сразу после обеда.

Нейра любила бывать у него, и Ким с удовольствием приглашал - попить пива, уютно посидеть, поболтать. Иногда Нейра даже писала у него свои статьи - ей по какой-то причине нравилось делать это в его присутствии, при условии, что они оба молчали. Что-что, а молчать Ким умел - и они часто работали вместе: он корректировал фотографии, она - сочиняла свои заметки, делала звонки, собирала информацию в сети.

- Что-нибудь, - кивнула она, читая сообщения на своем коммуникаторе перед тем, как отложить его и приступить к разговору. Нейра всегда так делала перед длинной беседой: проверяла почту, отвечала на все сообщения, а потом выключала коммуникатор и погружалась в разговор, глядя только на собеседника. Этим она разительно отличалась от многих других знакомых ему журналистов, которые даже на важных интервью умудрялись каждые пять минут бросать взгляд в коммуникатор - вроде бы украдкой, но собеседник всегда замечал.

И он подозревал, что именно отсутствию таких привычек, как эта, Нейра обязана своим успехом, а вовсе не каким-то мифическим связям, которые ей всегда приписывали - то с Ксеаром, правителем мира, то с остальными повелителями.

Следующие несколько минут Ким занимался любимым делом: смотрел на нее. Он надеялся, что Нейра не догадывается о нелепой влюбленности, поразившей его с первого взгляда, с первого же ее слова, которое он услышал. Больше всего ему нравилось наблюдать за ней за работой - и дома, и на мероприятиях. Иногда он специально вставал напротив на пресс-конференции, чтобы украдкой фотографировать - на его компьютере хранились сотни ее фотографий, сделанных за годы знакомства: ироничный изгиб ее губ крупным планом, когда она слушала ответ Ксеара на заданный вопрос, яростный взгляд, когда спорила с главным законником Яльсикаром Бьяккой – ее бывшим любовником, между прочим, но от этого не менее опасным для нее.

Она не боялась никого из повелителей – Ким восхищался этим, хотя в любой ситуации не считал разумным открыто дискутировать с ними. К тому же, ему не хватило бы на такое красноречия - он предпочитал молчать даже в кругу вечно гогочущих, болтающих без остановки коллег. Как правило Ким слушал, лишь изредка поддакивая. Так же он вел себя и с девушками в баре – те с удовольствием болтали без остановки, а Ким просто кивал и соглашался в нужных местах. Иногда ему даже казалось, что некоторые красивые женщины проводили ночь в его постели из благодарности за исключительную возможность выговориться. Он, впрочем, уговаривал себя, что это лишь иллюзия.

Ким знал, что не так плох – но и только. Если бы он был героем какой-нибудь повести или кино, то лишь второстепенным. Он не умел совершать выдающихся поступков, как не умел - да и не хотел - сосредотачивать на себе всеобщее внимание. А Нейра точно стала бы одним из главных действующих лиц. Ей подошел бы такой мужчина, как Яльсикар Бьякка. Узнав, что они были близки, Ким испытал смешанные чувства: с одной стороны – радость, что они все же расстались. Если бы она была занята с таким мужиком, уж точно ей бы не хватило времени на общение с такими, как он. С другой – злость на Яльсикара. Как он мог бросить ее, совсем, что ли, козел? И еще немного ревности – но это уж было совсем глупо с его стороны.

О том, что расставание произошло по инициативе повелителя, в журналистском кругу судачили с особой злобой и язвительностью – Нейру недолюбливали за бойкость пера, за острый язык. Некоторые – откровенно ненавидели. Поэтому злые сплетни о ней не утихали, и Ким услышал про старую любовную историю во всех подробностях, хотя закончилась она лет за десять до того, как он появился в мирах. Иногда, глядя на жесткую складку в уголке ее губ, Ким хотел сказать Нейре, какая она особенная, как она его восхищает, и как недостойны все ее обидчики и сплетники того, чтобы обращать на это внимание. Но он чувствовал, что если так сделает – она и его обольет язвительностью и, возможно, прекратит их дружбу. Никто не смел замечать ее уязвимость – это не позволялось даже близким друзьям, таким, как он.

А ему позволялось многое. Например, сейчас, пока Нейра строчила кому-то сообщение в коммуникаторе, он мог изучать взглядом ее голые пятки - только в домашней атмосфере Хаш расслаблялась настолько, чтобы сбрасывать свои туфли на высоченных каблуках. Глядя на то, как она поворачивает голову и хмурит тонкие брови, Ким едва удерживался от того, чтобы схватиться за фотоаппарат - но тут съемка точно не осталась бы незамеченной, а он не был уверен, что Нейре это понравится. Поэтому, поставив на столик перед ней стакан с пивом, он просто сел рядом, сам потягивая холодный напиток прямо из бутылки.

Около 3 лет
на рынке
Эксклюзивные
предложения
Только интересные
книги
Скидки и подарки
постоянным покупателям