0
Корзина пуста
Войти | Регистрация

Добро пожаловать на Книгоман!

Или войдите через:


Новый покупатель?
Зарегистрироваться
Главная » Отрывок из сборника "Книжный паровозик "Эротический"

Отрывок из сборника "Книжный паровозик "Эротический"

Исключительными правами на произведение «» обладает автор — . Copyright ©

               Не ходите, девки, в баню, или С легким паром, суженая! - Анна Ковальди (рассказ) 

- Проклятье! – В сердцах треснув ладонями по рулю, я поняла что встряла.

Машина наглухо забуксовала, увязнув колесами в грязи, вокруг дремучий лес, связи нет и в довершение - собирается гроза.  Злость, с которой выскочила из дома и ринулась в этот медвежий угол, давно улеглась. А проблемы еще только начинаются… это очевидно.

Выбравшись наружу, застегнула теплый жакет и, прихватив только сумку с документами, двинулась вперед.

«До хутора, где живет бабушка должно быть недалеко, успею добраться до дождя. Там и найду, кто поможет с машиной» - убеждала себя, направившись по изрядно разбитой и местами заросшей кустами заброшенной дороге.

- Все же давно я тут не была!

Детские воспоминания об отдыхе у бабушки сопровождались в памяти неизменно светлыми и добрыми ощущениями. Наверное, поэтому, поссорившись с мамой, я импульсивно и решила поехать к ней. Пусть и не была долгие годы…

Причина? Единственное что сохранила память, что странный эпизод, случившийся в мой приезд сюда. Тогда мама и бабушка о чем-то долго спорили… После чего мама, выскочив из дома, стиснула мою ладонь и потянула за собой – прочь от дома, где жила бабушка.

- У нее есть право выбирать! – В ярости бросила она через плечо ступившей на крыльцо родительнице. – Таня – светлая, добрая девочка!

Больше я у бабушки не бывала.

Первые – крупные - капли дождя обрушились с неба. Обреченно признав, что вымокну неизбежно, я ускорила шаг, увязая неуместными каблуками в мягком грунте дороги. Далеко ли еще? И вообще верно ли двигаюсь? Навигатор странным образом начал барахлить часа два как, а дорожные карты… по ним я ориентировалась плохо с непривычки.

А дождь уже ударил во всю мощь. Странная гроза – час назад небо было чистым, не облачка. И вдруг потемнело как ночью и вот… поток. Хлюпая носом, чувствуя, как ручейки летнего дождя сбегают с подбородка за воротник, я мечтала лишь об одном – добраться до жилища. А еще – удивлялась: что и нашло на меня? Всегда послушная дочь рассорилась с родительницей из-за сущего пустяка. Подалась в бега!

Но словно накатило что-то… ярость, тоска?! Что-то что толкнуло вперед, заставило сорваться из дома, завести мотор и… с нехарактерной мне скоростью помчаться по шоссе подальше от цивилизации. Дурацкий день!

«Доберусь до бабушки, обсушусь, пережду дождь, найду подмогу и назад – домой!»

Впереди мелькнул свет. Ликуя, я сдернула замедляющие движение туфли (в них и так хлюпала вода!), и бегом под проливным дождем помчалась вперед.  Трава под ногами вопреки опасениям не колола шипами и иголками, наоборот – стелилась шелковистым ковром, да и дождь начал резко стихать.

Очертания дома узнала мгновенно. Пусть видела давно, и дождливая морось «размывала» обзор, но… Сердце екнуло: вот оно! Словно сюда и стремилась.

Дверь распахнулась, прежде чем я собралась постучать.

- Танюша! -  Именно таким я и помнила бабушкин голос – неизменно молодой, сильный и… любящий. – Как же ты вовремя!

- Бабушка, - с облегчением переступив порог, я привалилась спиной к двери. – Наконец-то! Давно не виделись… Но как же мне не повезло с погодой!

Бабушка только улыбнулась такой памятной с детства улыбкой.

- Снимай скорее все сырое. Переоденешься, чая горячего выпьешь, да в баньку пойди – отогреешься с дороги.

О!.. Душу затопило ощущением облегчения и узнавания, покоя и неги, предвкушения… Именно те чувства, что я испытывала здесь и раньше. Чувство… дома.

Скинув жакет и с трудом отлипшее от тела платье, обернулась мягким пледом, что протянула бабушка, и последовала за ней в спальню. На пороге на миг замерла – вновь нахлынуло чувство узнавания при виде ажурного балдахина над широкой кроватью, горки подушек, массивного комода и зеркала в дверце платяного шкафа. Моя комната!

«Как же хорошо тут…»

Стянув сырое белье и накинув легкий халатик, вернулась в гостиную, где уже ждали две кружки ароматного чая. И вновь я узнала запах из детства – именно так малиной, мелиссой и смородиной всегда пах бабушкин чай. И зажмурилась, с трудом сдержав слезы:

«Почему я вернулась только сейчас?!»

- Танюша, садись рядышком, - поманила рукой бабушка, придвигая розеточку с малиновым вареньем и блюдо с пирожками.  – Подкрепись после трудной дороги, время позднее – скоро полночь.

- Трудной… - вздохнула я, присев на стул. – Не припомню, когда еще попадала в такую бурю – лило как при конце света. Но как же я рада, что добралась… И тебя рада увидеть!

- День сегодня такой, особый, - очень серьезно взглянула в ответ бабушка. -  Завтра день летнего солнцестояния, время, когда силы природы особенно сильны.

Я только недоуменно пожала плечами, отпивая чай.

- У меня машина километрах в трех на дороге осталась, - припомнила я о проблеме, с ходу спрашивать о причине, разлучившей нас, казалось неправильным.

- Не тревожься о ней, - улыбнулась бабушка, ласково проведя по волосам. – Какая же красавица ты стала! Я и в детстве не сомневалась, что так будет…

Я смутилась – бабушкам все мы кажемся красавицами.

- А светленькая вся… - с задумчивым прищуром продолжила она, - так свет из тебя и льется.

Своей светловолосой шевелюрой я гордилась! Немало парней в старших классах школы, и на первых курсах университета заглядывались. Только вот мое сердце так никто и не тронул. Да и мама строжила: не спеши, дождись своего мужчины!

- Собирайся-ка в баньку, - прервал мысли бабушкин призыв, - отогрейся. Время подошло.

И тазик со всем необходимым мне протянула.

Радуясь тому, что так удачно совпали мое появление и банный день, подхватила ношу и устремилась к баньке, что стояла за домом – у самого леса. И ноги, словно сами несли меня к ней, так легок и короток был мой путь. В темноте наступившей ночи, словно по ковру по траве лесной босиком пробежала, ни разу не стукнувшись, ни о корень, ни о пенек.

Раздевшись в предбаннике, шагнула в жаркое тепло влажного пара. Как же здорово! Снова вспомнились забытые ощущения – ходить в баню я в детстве обожала. А еще… разомлев на полке, внезапно вспомнила отчего-то совсем забытый эпизод из детства. Темноволосого мальчугана, что встретила, однажды играя на опушке возле бабушкиной бани. Как раз накануне отъезда! И его невероятные глаза…

Золотистые, сияющие!

«Они!» - узнала я, осознав, что замерла, уставившись в глаза мужчины что стоит рядом.  

В дьявольском плену  – Анна Крут и Валерия Осенняя (роман)

Я сидела на кровати, поджав под себя ноги. Слезы давно высохли, отчаянность сменило смирение, и больше "послушная" ведьма уже не пыталась выбраться из комнаты, понимая, что маг все предусмотрел. Вот так напряженно сидя, просто глядела в одну точку на стене, пока рядом с кроватью на пол, прямо из воздуха, не свалился демон. Это произошло настолько неожиданно, что невольно подскочила от испуга. В своем человеческом обличии, лишь рога в черных волосах выдавали истинную сущность.

Опираясь об кровать, он медленно поднялся. И только тогда я увидела ужасные раны и кровоподтеки, несовместимые с жизнью, но демон жил, даже уверено стоял.

Зажала ладошкой рот, когда демон стал одну за другой вытаскивать из себя стрелы, со злостью откидывая их сторону. Последняя, что была в солнечном сплетении, далась ему с большим трудом. Его лицо исказила гримаса боли, он заскрипел зубами. Его тело сдалось: ноги подогнулись, и он тяжелой глыбой рухнул на кровать. Устало закрывая глаза, тихо прошептал:

— Я пытался, правда пытался...

— Ты видел Энни?! — я замерла, показалось, даже не дышу. — Ты вытащил ее?! Где она?

Демон с трудом приподнялся на локтях, заглядывая мне в глаза.

— Динара, «пытался» уже значит, что не смог. Там было слишком много магов, инквизиция, лучники и королевские воины...

— Что с ней? — голос дрогнул. Я и так прекрасно понимала слова демона, но не хотела верить. Нет. Энни не могла погибнуть. Как?

— Она мертва... — эти слова дались ему тяжело, и он от бессилия рухнул обратно.

— Тогда зачем ты пришел?! — я отошла от кровати, дальше от демона, лишь бы не стоять рядом. — Зачем, если все равно не смог спасти ее?!

Глаза застелила пелена слез, а ведь мне казалось, я просто уже не в силах плакать.

— Потому что мне нужна помощь, — тихое признание. — Я полностью лишен сил, я...

— Мне все равно! — решительно перебиваю, глядя куда угодно, но не на демона, не на его ужасные раны. Не хочу видеть его боль. Ведь тогда потеряю всю свою решимость, а сейчас... сейчас когда Энни больше нет, демон не властен надо мной. Я могу наконец освободиться.

— Ты не сдержал своей части сделки! — стараюсь говорить ровно, но чувствую, как вновь подкрадывается отступившее отчаянье. Еще немного, и я не сдержусь... накинусь на него. Скажу все что думаю. Ведь это он виноват! Он мог... должен был спасти ее любой ценой.

— Да послушай же ты! — демон вдруг поднялся, резко и быстро оказываясь рядом. Откуда только силы взялись? Но он стоял. С лица сошла кровь, по бледному лбу скатилась блестящая капелька пота, но схватил за плечи крепко, встряхнул меня, а в следующее мгновение прижал к себе, морщась, видимо, от боли.

— Энни мертва, этого уже не изменить. И мне действительно жаль, что вышло именно так. Знай, я приложил все силы для ее спасения. Но ты можешь спасти таких, как твоя сестра, невинных девушек, которых десятками истребляют за месяц. Поверь...

— Предлагаешь вступить в ряды повстанцев, дьявол тебя побери?! Ненавижу! Убирайся! – опершись об грудь, отстранилась от него.

Я ничего не хотела слышать. В голове лишь одна мысль била набатом — Энни мертва! Остальное все неважно.

— Никогда не приходи ко мне, слышишь! Нашей сделки больше нет!

— Ошибаешься! — его голос прорезался, я уловила знакомые гневные нотки. Но страха совершенно не было. Я не боялась его. Что бы он не сделал или не сказал, прежней власти надо мной у него нет.

— Посмотри на свою ногу. Ты все такая же проклятая! — демон с силой оттолкнул меня к окну и устало сел на кровать, опуская взгляд на свои раны. Кривясь. Проводя рукой и размазывая кровь

— Ты навсегда моя. Я даже мог не пытаться помочь твоей сестре. Договор был исполнен еще несколько лет назад, когда спас ее от болезни. Все остальное, что могло с ней произойти, не касается меня. Ты навечно связана со мной! Глупо было с моей стороны кидаться к твоей сестре, подставлять себя под удар, показываться этим смертным ничтожествам. Но видать глупость — побочное действие нашего магического обмена. Однако и я могу тебя поздравить, моя маленькая грешница, — его губы тронула кривая улыбка. — Наша связь взаимна. Как и я беру от тебя эмоции и чувства, так и ты вбираешь в себя зло...

— Нет! — я закрыла уши, не желая его слушать. — Прекрати!

— О да, Динара, ты уже становишься другой…

Я не ответила. Сжала губы. Мне хотелось прекратить эти бессмысленные разговоры. Молча пошла в купальню, где еще оставалась теплая вода, принесенная служанками. Взяла полотенца и вернулась к демону, который лишь с маленькой толикой интереса наблюдал за мной. Заметив, что я принесла мисочку с водой, ухмыльнулся:

— Неужели совесть проснулась? Поздно, милая, ты уже...

— Ляг! — перебила и толкнула его в плечо, заставляя опуститься на подушки.

— М-м-м...

Не обратила внимания. Мне вовсе не хотелось с ним говорить. Слушать тоже. Мне было противно от его слов, противно от самой себя и больно.

Смочила полотенце и стала осторожно смывать с него кровь, равнодушно наблюдая за потекшими на постель светло-розовыми потоками. Совесть? Нет. Благодарность? Не знаю. Но он хотя бы услышал меня, пошел за Энни...

Но в глубине меня все равно душила злость. И на самом деле не к демону, даже не к магу, только к себе! За то, что в конце концов не смогла защитить Энни. Смерть забрала свое, несмотря на то, что четыре года назад мне удалось ее обмануть. Так почему сейчас не вышло?

— Динара... — тихий шепот демона, и я ощущаю его горячую ладонь на своей, только сейчас замечая, что вожу полотенцем по одному и тому же месту.

— Прости!

Убираю руку, выжимаю полотенце и вновь провожу по телу демона, с удивлением замечая, как его раны затягиваются на глазах, а рисунки слабо светятся по телу.

— Но как?

— Наша связь стала сильнее, — спокойно объясняет. — Мне достаточно твоего прикосновения, чтобы восстановить хотя бы часть сил, но этого все равно мало. Однако я не стану сейчас от тебя ничего требовать. Понимаю.

Молчу. Смешно звучат его слова. Кому нужно сочувствие… от демона? Просто смотрю, как самая глубокая рана на солнечном сплетении начинает ярко светиться, как вокруг зарубцовывается его кожа...

Касаюсь рядом ладонью, без полотенца. Свет становится ярче, а под его кожей, словно маленькие змейки, к ране двигается сила по горевшим знакам.

— Спасибо... — шепчу, понимая, что была резкой, а он... он хотел как лучше. Он не опустил руки, как маг. И это так странно и непонятно. Почему?

— Ее тело? — набираюсь смелости спросить, чувствуя внутри давящую неприятную боль. — Что с ним?

— Скорее всего, было сожжено, — говорит как есть, и вновь сжимает мою руку, другой осторожно, даже нежно, утирает мои выступившие слезы.

Я не вырываюсь. Просто сижу рядом, наблюдая, как его раны закрылись грубой корочкой, но полностью они не исцелялись.

Демон отстранил мою руку, сел и заглянул в глаза. Я не знаю, что он хотел там увидеть, но остался доволен. Я не испытывала к нему ненависти, если он искал это. Не знаю. Но боль... она разрывала на части и не отпускала меня, я не знала, как с ней справиться.

— Она пройдет. Поверь. Нет, ты не забудешь, просто станет чуточку легче.

— Но откуда тебе знать, ты же...

— Демон? — закончил он — Наверное как раз поэтому, ведь я прожил не одно столетие.

Меня обняли. Крепко-крепко. И тихо зашептали на ухо:

— Плачь, если хочется. Злись. Ненавидь. Но не держи эмоции в себе, не души их.

Я отстранилась, слабо ударила демона, но он лишь приподнял уголки губ.

— Это твоя злость? Сильнее! Выпусти чувства и боль утихнет.

Вновь ударила его по плечу, по груди, но он словно не ощущал моих ударов. Я не уловила того момента, когда по настоящему забила его в грудь, когда закричала, выпуская наружу то, что так сильно душило...

А уже в следующее мгновение сидела на руках демона и опять плакала. Не делая попыток вырваться или отстраниться, давая волю чувствам. Мне просто нужно, чтобы кто-то был рядом…

Поворот ключа, скрип двери, но даже не обернулась, прекрасно догадываясь, кого увижу. Только сильнее прижалась к демону, не желая сейчас видеть Лайзела. Не знаю, смогу ли я ему простить то, что он закрыл меня здесь, пусть даже и для моего блага.

— Динара? — его голос показался холоднее льда. Он злится? Это я должна злиться!

— Отпусти ее! — приказ, но демон и не думает выпускать меня из объятий, да и я не хочу. Пусть Лайзел видит, пусть его это задевает. Хочу, чтобы он жалел о том, что закрыл меня здесь!

Демон словно чувствует это, ухмыляется и демонстративно проводит рукой по моей спине, останавливая ладонь на ягодице. Не вырвалась, лишь немного напряглась.

Я ощущала на себе тяжелый взгляд мага, прислушиваясь, как он уходит. А после серьезно задумалась — не зря ли? Ведь эта мимолетная маленькая месть может нарушить наши отношения. Ведь я люблю его. Не знаю. Все равно. Ничего не хочу.

Медленно встала, демон отпустил, не держал больше.

— Если ты восстановил силы, оставь меня, пожалуйста. Мне надо побыть одной.

Он не язвил. Легонько кивнул, коснулся моей руки и исчез. И только оставшись одной, вновь дала волю чувствам, обессилено падая на кровать…

 

Месть – Виктория Миллер (рассказ)

 Кап-кап. Кап-кап-кап...

  Вода мерно стучала по каменному полу, на котором я лежала, свернувшись клубочком. Не знаю, сколько прошло времени с того момента, как мне накинули мешок на голову и бросили сюда, но я успела возненавидеть этот однообразный звук. Похоже, меня заперли в каком-то подвале, потому что ни окон, ни решеток, ни даже подобия нар тут не было. Просто голый каменный мешок, пахнущий сыростью, и тряпка, которую мне великодушно бросили вместо подстилки, как собаке. Но собак хотя бы кормят, я же об этом перестала даже мечтать. И кричать перестала, и звать на помощь, и царапать шершавую прочную стену, обломав все ногти…

  А самое главное, я не понимала - за что? Почему я здесь? Чем прогневила богов или людей? Я не преступница, не рабыня, не богачка, которую можно было бы похитить ради выкупа и это было бы по крайней мере логично. Увы, за меня выкуп вряд ли наскребут, но уверена, его никто и не требовал.

  Я услышала тяжелые, уверенные шаги, звон ключей, щелчок проворачивающегося замка, и сердце замерло в груди, затаилось дыхание на полувздохе. Но пошевелиться было выше моих сил, даже повернуть голову в сторону звука. Я осталась на месте, трясущаяся от холода, лежала, обхватив руками колени, и еле дышала.  Наверное, это пришла моя смерть…

  Неизвестный подошел совсем близко, остановился возле меня и некоторое время молча смотрел в полной темноте. Я чувствовала его взгляд, он ожигал, словно пламя, внося в душу страх. Невыносимый, животный страх, от которого негде спрятаться, нечем прикрыться.  Носок обутой в сапог ноги уперся в мое плечо и перевернул на спину. Брезгливо, словно мерзкую тварь, проверяя, жива ли еще. Жива. Пока да.

  Все мышцы одеревенели от нескольких дней неподвижности, с моих губ сорвался сдавленный стон или шепот:

  - Кто вы?..

  Свет тут же ослепил отвыкшие от него глаза, а я даже не смогла прикрыть их ладонью и лишь отчаянно жмурилась. В руке у стоящего надо мной человека вспыхнул белый шар, освещая его лицо. Резкие, упрямые черты, массивный подбородок, хмуро сощуренные карие глаза под густыми черными бровями, аккуратно уложенные волосы до плеч, еле заметно вьющиеся.

- Герцог Малейский!

 Я узнала его, узнала сразу, не могла не узнать…  Именно он купил у меня все розы в тот самый день, что так трагично для меня закончился. Купил всю корзину, даже не спросив об их стоимости, и заплатил в три раза больше. Я задохнулась от радости, сжимая подаренный мне кошель с медяками, и еле выдавила: «Спасибо, господин. Да даруют боги вам вечную жизнь в благодарность за щедрость!»

   Не знаю, сколько раз я споткнулась, пока произносила эту неказистую фразу, но он терпеливо выслушал до конца, склонил голову в знак признательности и холодно кивнул. Только на розы – на шикарные красные розы с бархатной черной бахромой по краю, уникальный сорт, выращенный моим отцом и единственный в своем роде, он так ни разу и не взглянул. Он неотрывно смотрел на меня, разглядывал мои губы, волосы, тонкие запястья рук, которые я нервно пощипывала от волнения. Даже когда я скрылась в рыночной толпе, казалось, долго провожал задумчивым взглядом. А я торопилась домой, позорно сбежав от этого взгляда и от этого могущественного и сильного мужчины. Но может мне только померещился его интерес? Ни разу не знавшая любви молоденькая девушка готова видеть ее проявления даже на пустом месте…

   И вот сейчас именно он стоял передо мной. Герцог Милевский, сегодня утром потративший целое состояние на корзинку с цветами. Олицетворение закона и порядка в нашем славном городе Ирдане. Именно ему подчинялись законники нашего города, именно его имя повергало преступников в трепет. Именно он первым узнал, где я!

  В моей душе зародилась надежда. Меня нашли! Меня нашли и сейчас освободят! Надежда превратилась в ликующую радость, но… Я встретилась с презрительным взглядом, совсем не похожим на тот, что видела в городе, и подавилась готовыми сорваться с губ благодарственными словами. Нашли… Освободят?.. Или... Или наоборот, перепутали с какой-то преступницей.

Сама мысль окатила несказанным ужасом. Ведь он знал, что я здесь. Давно… Он всегда все знал… И гнила я здесь с его разрешения, если уж не с прямого приказа… Но за что?

- Герцог Малейский! - я попыталась приподняться, несмотря на боль, что разрывала мышцы. Схватилась за штанину, прося, умоляя срывающимся шепотом. - Выпустите меня отсюда! Пожалуйста! Наверное, я здесь по ошибке, вы же меня помните? Помните? Я простая цветочница, честная девушка, добропорядочная! Я ничего такого не совершала, я никому ничего плохого не делала, освободите меня пожалуйста!.. Пожалуйста...

  Голос становился все тише и тише, все безнадежнее, а мужчина все также молча смотрел на меня. И жутко становилось от этого взгляда, настолько, что все в животе скрутилось в тугой комок. Я судорожно вздохнула и обреченно замолчала. Какая наивная дура. Да перед ним каждый день мелькают сотни лиц, гораздо более важных, чем я… А тут, подумаешь, какая-то цветочница. Конечно, не помнит, да если бы и помнил, что из этого?... Еще пару часов назад я восхищалась этим мужчиной, а теперь готова была выть от невообразимого и безотчетного страха, который он просто источал одним своим присутствием.

   Шар сорвался с мужской ладони, зависнув под самым потолком, и осветил подвал тусклым, дрожащим светом.

- Помню, - хрипло ответил герцог, протянул руку, схватил за волосы на затылке, грубо потянул вверх, заставляя встать на колени. Я забилась, запищала, пытаясь освободиться, впилась ногтями в его кулак. Он резко рванул за волосы обратно вниз, запрокидывая голову так, что дышать становилось почти невозможно. Еще чуть-чуть надавит - и хрустнут шейные позвонки, обвиснет безвольное тело.

- Я помню тебя, цветочница, - выдохнул, наклонившись к самому моему лицу. - Твои жалкие розы искололи мне все руки.

 Темные глаза обожгли злым холодом, губы дрогнули в безумной полуулыбке.

 Я посмотрела в эти темные, дьявольские омуты и не стала говорить, что эти розы растут без шипов. Он и так знал. Прищурился, поняв, что я подумала. Или решил, что смирилась?

 Герцог большим пальцем провел по моей щеке, спустившись вниз, оттянул уголок рта, провел по нему влажным языком. Я зажмурилась от страха и омерзения, затряслась, судорожно хватая воздух. Я сошла с ума, этого просто не может быть... Нет, это сон, страшный кошмар, но я сейчас проснусь… Герцог недовольно зарычал и тряхнул меня за волосы, чтоб я открыла глаза.

Нет, не сон…

- А ты сама ведьма, иначе я бы не думал о тебе так долго, - заявил он зло и укусил меня за мочку уха. Не больно, но меня колотило от страха и предчувствия чего-то страшного, очень страшного.

- Отпустит-те... Пожалуйста... - еле слышно пролепетала я.

- Какие губки... - он, проигнорировав, снова провел по ним пальцами, и я, сглотнув, сжала их плотнее. - Пухленькие, алые...

 Он задышал тяжелее, резко выпрямился во весь рост, продолжая удерживать меня за волосы, другой рукой принялся расстегивать ремень перед самым моим лицом.

 Я в ужасе замотала головой.

- Нет-нет-нет... 

Остров золотого шара - Терния (роман)

Глава 1

От стрекота вертушки закладывало уши. Пол ухал, падая вниз и снова взмывал в небо. Дита крепко вцепилась в торчавшую сбоку ручку.

Очередной ухх. Земля бросается в лицо. Трава прибита к земле сильнейшим ветром, деревья по окружности поляны гнуться. Самые тонкие почти становятся на мостик.

Как только вертолет дернуло в последний раз, при посадке, за плечо схватили.

- На выход, - проорал красномордый солдат сопровождения, а когда Дита не отреагировала, крепко сжал пальцы. Больно.

- Прыгай, коза! И шевелись!

Дверей в вертолете не было, Дита видела, как на поляну выпрыгнула высокая Сильвия, накинула рюкзак и исчезла в зарослях.

Потом все остальные. Матиль, единственная, с кем во время полета Дита перекинулась парой слов, оглянулась на прощание, мрачно усмехнулась и тоже пропала.

По ногам ударила волна, на миг тело стало невесомым и Дита поняла, что теперь стоит на земле.

- Пошла, пошла, дура, мы взлетаем! - орал солдат откуда-то сверху. Потом толкнул в спину, так сильно, что она машинально сделала пару шагов прочь.

- Вот же ш тупая! – сплюнул сопровождающий и вернулся в салон. Свою работу он выполнил, остальное не его проблемы.

Двигатель взревел. Тогда оцепенение спало и Дита наконец поняла, что оставаться так близко от вертолета чревато неприятностями. Кусты казалось, находились довольно далеко, тяжелый рюкзак сильно давил на плечи, но как ни странно лес вокруг сомкнулся почти мгновенно.

Через пару минут вертушка взмыла вверх и Дита проводила ее взглядом приговоренной.

Вот и все…

Грохот удалялся и вокруг наступала жуткая равнодушная тишина. Легкое дуновение ветра, шелест листьев. Вопросительно-изумленный щебет птиц.

Ноги подкосились и Дита рухнула на колени. От страха живот скрутило узлом.

Остров. Вот она и на острове. Рука машинально дернулась к шее – кожа под ошейником чесалась. Его стоило снять, но не было инструментов и неизвестно, где их взять. Ошейник на острове-эксперименте обозначал новичков, чья судьба весьма незавидна – кто первый поймает, тот и владеет. Хотя, Дита отпустила полоску. Даже без ошейника ничего не изменится. У нее на лбу написано - новичок, слабая девчонка, не способная сопротивляться. Примитивка на местном жаргоне.

Вначале, когда эксперимент только запустили, число участников пополняли за счет обычных желающих. Потом желающие иссякли, так как процент погибших составлял чуть больше половины. Каждая вторая… каждая вторая примитивка умирала и чаще всего это был ее осознанный выбор.

Потом стали отправлять девушек из колоний, осужденных за серьезные преступления. Дите тоже предложили выбор – десять лет в самой глухой тюрьме или участие в эксперименте. Она бы выбрала тюрьму, где так или иначе был шанс выжить, но за остров платили… Платили достаточно, чтобы вылечить Грэга.

Поэтому сейчас она стояла на четвереньках в траве, тяжело дышала и думала, сколько же ей осталось жить? И не проще ли умереть сразу?

Обеденное солнце лениво зевало. Подбивало на отдых. Предлагало просто лечь и заснуть.

Но Дита знала, что когда прилетает вертушка, местные выходят на охоту. Ловить новеньких. Насколько она помнила правила, сейчас у нее имелся единственный шанс - найти замаскированное убежище и пересидеть наплыв охотников. Только вот шанс его найти тоже не особо невелик.

Дита открыла рюкзак и выбросила всю теплую одежду, кроме одной кофты. До холодов не меньше месяца, столько еще нужно прожить, а тяжесть придется таскать именно сейчас.

Потом выбросила половину еды и вторую бутылку воды. Одной хватит.

Оглянулась. Ну что же… умереть она всегда успеет.

Убежище Дита можно сказать нашла. Выбрела на петляющую между деревьев дорогу и тут же бросилась обратно в лес.

Из-за поворота донесся звук мотора. Кто-то быстро приближался, причем, судя по звуку, машина была не одна.

Нужно было затаиться и переждать. Но паника, жуткая паника гнала вперед. Как можно с ней бороться, ведь совершено очевидно, что стоит замереть, как оглушительно громкий стук твоего сердца выдаст местонахождение быстрее, чем если бы ты начала вопить во все горло - вот она я, подходите! Так что вперед гнал страх. А еще сильнее - усиливающийся звук приближающихся машин.

В очередной раз резко свернув в сторону, Дита глазам своим не поверила - слегка присыпанный листьями и прикрытый маскировочной тканью купол убежища высился над землей прямо в нескольких десятках метров. Это был шанс, который невозможно упустить! Там впереди безопасность, пусть временная, зато будет возможность спокойно сесть и обдумать, что делать!

Рванувшись вперед, Дита летела, забыв обо всем остальном. Даже не заметила, когда и что изменилось. Просто в глазах перекрутилась картинка, а земля поменялась местом с небом. С плеч сползал рюкзак, сползал так странно… вниз.

Я вишу вниз головой! Дита ощутила, как ногу сжимает веревочная петля и завертелась изо всех сил пытаясь подтянуться и достать до попавшей в ловушку ноги. Бесполезно…

Среди деревьев показались четыре мужских фигуры.

- Ба! Кто тут у нас? – с фальшивым радушием произнес первый, останавливаясь и расставив ноги. Перевернувшись головой вниз сложно кого-то разглядеть, так что Дита увидала только массивный высокий силуэт и светлое лицо. Светлые волосы. И, кажется, он улыбался.

Мимо проскользнули другие, быстро подошли вплотную. Один из них деловито схватил Диту и развернул лицом к себе. Она зашипела, когда веревка врезалась в щиколотку еще сильнее.

- Девчонка. Гибкая. Довольно стройная. Молодая, - деловито перечислял вслух.

Земля стала ближе и Дита сильно впечаталась головой прямо в траву у его ног. Значит, кто-то обрезал веревку.

- Здоровая, - за кофточку дернули и Диту силой подняли на ноги. Она уставилась прямо в прозрачные ледяные глаза. – Не ахти, но потянет, - наконец решил их хозяин.

- Ладно, сворачиваемся, - лидер, а оставшийся стоять у леса явно был среди них главным, резко оглянулся за спину. – Две - улов вполне недурной. Поехали, не хочу опаздывать.

И очень ласково чему-то улыбнулся. Как акула, во все зубы. Как собака демонстрирующая противнику свои силы.

Дите казалось, она заснула и просто видит сон.

В открытом кузове пикапа сидела одна из девчонок, с которой она вместе прилетели. Заплаканная, взлохмаченная и грязная. Я, наверное, выгляжу не лучше, равнодушно подумала Дита. Ей связали ноги и руки, а после сразу же куда-то повезли.

Дита закрыла глаза и постаралась сесть так, чтобы не биться о борт машины. Разговаривать с девчонкой они не стали - о чем? Их поймали почти сразу, это низшая ступень примитивок. К ним даже не обращались, будто их и не было вовсе. Будто они не понимают человеческую речь. Хотя отсутствие лишнего внимания Диту только порадовало, по крайней мере, все ужасное случиться не прямо сейчас…

Один из трех дневных городков острова располагался прямо посреди густого леса. Сплошные верхушки деревьев и вдруг раз – вместо них единая линия домов. Но по дороге Дита успела запугать себя настолько, что по сторонам смотреть не рисковала.

Вскоре машина резко затормозила у огромного круглого здания из дерева. Рядом приткнулась другая. Захватчики вышли наружу и остановились у кузова.

- Какую брать? – спросил один из них.

- Пофигу, - бросил главарь, потягиваясь так пластично, будто был гимнастом. Потом фыркнул от какой-то пришедшей в голову мысли. – Но сначала одну тащи, он конечно и без повода кинется, мы еще месяц по-другому не можем подраться, но награда должна быть качественной, чтобы контроль ничего не заподозрил. Не поведется на одну – вторую притащим.

- А если кто другой рискнет? – деловито поинтересовался тот, что осматривал Диту.

- Ну пусть, - на лицо светловолосого набежала темная тень. – Уделаю по очереди.

Заскрипела дверца пикапа. Соседка Диты вздрогнула и попыталась заползти в угол. А самой Дите было так странно все происходящее, так нереально, что она даже не шевельнулась. Потому ее и вытащили – взяли ту, что оказалась ближе.

Высокая стена из грубых досок, поверху намотана колючая проволока и куски сетки. Со стороны здания доносился шум, который бывает при большом скоплении людей и запах крови.

Это оказалась арена. Диту подтащили к скамейке у самого борта рядом с засыпанным песком кругом и толкнули на пол. Она с готовностью села на утрамбованную землю и сжалась, прикрыв голову руками - одного короткого взгляда на дерущихся людей – разъяренных до бешенства, в потоках крови и темных порезах оказалось достаточно, чтобы голова закружилась, а в животе заныло от тошноты.

В плечо упиралось колено белобрысого, который с интересом комментировал происходящее вокруг и не обращали на Диту ни малейшего внимания.

- Вот он, - вдруг довольно зашипел, приглушая голос. - Пришел!

- Один?

- Да. Он же у нас любит повы***ваться, - в голосе главаря послышалась чистая ненависть. – Ничего-о. Сегодня я ему морду подлатаю без вариантов. Зачем ему столько зубов? А потом кастрирую, как любимого кота.

Хохот. Дита старательно вжимает голову в плечи.

Она не знала, сколько времени прошло. Крики то утихали, то становились громче. Парни все больше настораживались.

- А теперь – неофициальные вызовы! – заорал с арены пронзительный голосок ведущего. – Пользуйтесь моментом заработать славу и признание самых сильнейших! Отказ равен признанию в трусости! Спешите!

Диту больно толкнули.

- Неужели нет желающих? – подначивал ведущий.

- Я! – Белобрысый вскочил, отчего Дита получила сильный удар в плечо еще раз. - Вызываю желающих! Вот моя плата, – Диту опять подняли. Она с ужасом оглядывалась – множество лиц, горящих в пылу ожидания зрелищ! Есть ли на острове люди способные помочь примитивке? Судя по окружающим, нет. Ее потащили на арену. Дита не сопротивлялась, понимала что бесполезно. От страха она почти перестала дышать, руки дернуло, поднимая вверх и оказалось, что она стоит у столба, пристегнутая наручниками.

От обморока спасло только то, что распущенные волосы почти целиком закрыли ей лицо. Значит, никто толком не разглядит лица. И не увидит ее страха.

- Победившему Лекса – свеженькая примитивка! Сегодняшнего улова! – восторженно дер глотку ведущий. – Свободный вызов! Есть желающие?

Внезапно гомон людской толпы смолк.

Дите показалось, что по поверхности арены проскользнула темная молния. Она медленно поняла голову.

Парень был молод, но от его взгляда, темного, как и одежда становилось не по себе. Хотя раньше ей казалось, пугаться еще больше просто некуда. А вот и нет – этот человек, темная противоположность белобрысого, почти такой же высокий и крепкий, и с гораздо более уверенной аурой нагонял страху даже на зрителей.

Поймавший Диту мужчина довольно оскалился.

- Что, Васлав, ты даже не боишься штрафа за ослушание? – насмешливо спросил.

- Я раскатаю тебя мордой по арене и безропотно выплачу штраф. Может даже в двойном размере, - от голоса Дита вздрогнула. Губы незнакомца почти не шевелились, но голос прозвучал так сильно, что пришлось поглубже вдохнуть.

- Посмотрим. Кстати, неужто тебя бабы перестали любить, если ты позарился на примитивную дешевку?

- Я раскатаю тебя совершено бесплатно! – не меняя тона, сообщил Васлав. – По старой дружбе. Презент можешь оставить себе. Или нищим раздай.

- Нет, нет, - влез ведущий. – Награда объявлена, не будем нарушать правил. Итак, гонг!

По арене разлетелся звон.

Через секунду темная молния бросилась вперед, вонзаясь в светлую. Клубок тел завертелся так быстро, что Дита толком ничего не могла разобрать.

Бах! И оба снова стоят по разные стороны арены, будто и с места не двигались.

Несмотря на ситуацию Дита подумала, что зрелище действительно редкое.

Звон – и они снова одно целое.

Как любовники, неожиданно пришло ей в голову. Такая близость. Столько страсти. Хотя... тоже мне спец, что она там знала о любовниках? Дита поморщилась и напомнила себе, где находится и в какую историю влипла. И неважно кто победит, все равно будет очень паршиво.

В следующий раз, когда Дита взглянула на арену ситуация поменялась – светлая молния двигалась куда медленнее, а удары темной можно было различить невооруженным глазом.

Звон.

- Б****кий выродок! – орет Лекс и тут же отлетает от удара под дых. Тяжело падает на землю.

Васлав приближается, сосредоточено хватает его за волосы, приподнимая голову. Что-то негромко говорит. Окружающим не слышно, но Лекс снова дергается. Тогда одним движением Васлав прижимает его спину коленом к земле, тот стонет от боли.

- Брейк! – орет ведущий, – расходитесь!

Дита молча смотрит. Вот так… нынче у нее за день меняется по два хозяина. Просто отпад! А главное, один другого краше.

Похоже, представление закончилось, потому что окружающая толпа начала расходиться. Васлав отпустил Лекса и отошел на пару шагов.

- Угомонись, пузан, или я тебя убью, - вдруг совершено спокойно сказал.

- Как только ты сдохнешь, - оскалился разбитыми губами белобрысый. – Однажды я тебя достану, это просто вопрос времени.

Через несколько секунд Васлав равнодушно пожал плечами, развернулся и направился к выходу. Никаких следов, что он только что участвовал в драке не было, ни на лице, ни в уверенных, расчетливых движениях тела.

- Эй, ты! – на его дороге встал ведущий. После представления он уже не улыбался, а выглядел даже скучающим. – Куда собрался? Презент забыл.

Дита подняла глаза и увидела, как незнакомец оборачивается и упирается в нее взглядом. Всего на секунду. И взгляд остается таким же равнодушным, будто речь идет о чем-то мелком, вроде бутылки водки.

- Пристрой куда-нибудь, - предлагает Васлав.

- Слушай, забирай и сам пристраивай, - досадует ведущий. – Мне разборки с контролем над правилами не нужны.

Васлав морщиться, будто вместо вкусной еды ему подсунули что-то тухлое.

 

Около 3 лет
на рынке
Эксклюзивные
предложения
Только интересные
книги
Скидки и подарки
постоянным покупателям