0
Корзина пуста
Войти | Регистрация

Добро пожаловать на Книгоман!

Или войдите через:


Новый покупатель?
Зарегистрироваться
Главная » Измена (#1)

Измена (#1)

Исключительными правами на произведение «» обладает автор — Copyright ©

После окончания ужина они перешли в соседнюю комнату, обставленную просто и уютно. Даже без пояснений графа было ясно, что эта комната тоже входит в апартаменты фаворитки, или, как ее называл граф, экономки. Агнесс осталась в трапезной, тут же принявшись убирать со стола.

Они несколько раз с переменным успехом сыграли в кости, пока нескио не зевнул во весь рот, едва успев прикрыться широкой ладонью. Граф спохватился:

– Что же это я! Вы же столько времени провели в дороге, а я навязываю вам ненужную игру! Простите! Я покажу вам вашу спальню. – И он громко воскликнул: – Агнесс!

Она появилась через пару минут, видимо пробежав всю дорогу.

– Где ты приготовила спальню нашему гостю?

Агнесс с легкой укоризной взглянула на графа, но тут же вновь потупила взор. Нескио догадался, что спальню ему приготовили там, где приказал граф. Для чего он это скрывает? Нескио не нравились эти неприятные секреты, но он здесь именно для того, чтоб разобраться, что задумал Контрарио.

– В южном крыле, рядом с оружейной.

– Что ж, неплохо. – Граф поднялся, но тут же споткнулся и сел обратно. – Дьявол! Опять заболела нога! – И пояснил гостю: – В прошлом году я получил рану, не слишком опасную, но болезненную. С тех пор она жутко ноет к непогоде. Это неприятно. Похоже, будет гроза. Вы не обидитесь, если вас проводит Агнесс?

Нескио почуял засаду, но спокойно заверил, что никакой обиды он не чувствует. И не преминул поддеть графа:

– Когда мужчину сопровождает такая красотка, ему полагается радоваться, а не оскорбляться.

Граф сумрачно усмехнулся, и Агнесс, не дожидаясь приказания, пошла вперед, прихватив со стены факел в металлической оправе. Нескио пошел за ней. Заметив, что факел в слабых женских руках подрагивает, попросил:

– Дайте факел мне, Агнесс. Он слишком тяжел для ваших нежных ручек.

Она остановилась и с недоумением посмотрела на него.

– Никто мне такого не говорил. Но возьмите, если вам так удобнее.

Нескио взял у нее из руки факел и, привычно подняв его над головой, высветил длинный коридор, по которому они шли.

– А почему в замке нет свечей? Или хотя бы ниш для масла?

– У меня есть свечи. Я использую их у себя в комнатах. А масло дорого. У графа не так уж много денег, чтобы роскошествовать в замке. Здесь никто не живет.

– А вы?

Она снова удивилась.

– Я не в счет. Я имею в виду членов семьи, а я только прислуга.

Нескио никогда не экономил на близких, особенно тех, кто был ему хоть немного дорог, поэтому сочувственно покосился на нее, но промолчал. Кто он здесь, чтобы указывать, как нужно жить?

 Они довольно быстро дошли до покоев, предназначенных гостю. Агнесс взяла из рук нескио факел и воткнула его в подставку на стене. Затем распахнула дверь и вошла первой. Нескио вошел следом. Комната была обставлена, как и все в этом замке, в унылых коричнево-пурпурных тонах. Но в ней пылал камин, было тепло и даже уютно от весело потрескивавших дров. В глубине, в алькове, стояла широкая кровать под балдахином, застеленная свежим льняным бельем. На столике подле нее в подсвечнике горели три свечи.

Войдя в комнату, Агнесс аккуратно притворила дверь, чтобы не выпустить тепло. Указав на стопку белья на прикроватной тумбе, застенчиво предложила:

– Здесь свежее белье. А там, – она махнула рукой в противоположный конец комнаты, – горячая вода. Вино стоит на столике у окна. Вам еще что-нибудь нужно, нескио?

– Нет, спасибо. Но, – тут он немного помялся, понимая возмутительность своего вопроса: – сколько вы живете с графом, Агнесс?

Она недовольно поджала губы, но ответила вежливо:

– Скоро десять лет.

– А сколько вам лет?

– Двадцать пять.

Он удивился. Ему казалось, что ей не меньше тридцати. Поняв его безмолвное удивление, она тихо протянула:

– Жизнь в таком месте не красит. Этот замок из всех высасывает красоту и молодость. Скоро граф заменит и меня. Я здесь далеко не первая.

– А где же предыдущие? Надеюсь, не в замке?

Агнесс отшатнулась и испуганно заявила:

– Я не знаю.

Нескио не поверил, уж слишком неверным был ее тихий голос.

– У вас есть дети?

Она посмотрела на него затравленным взглядом.

– У меня был малыш. Но он умер. В замке не живут дети.

– А как вы попали в замок, Агнесс?

Она нервно затеребила жемчужные бусы на шее.

– Меня украли.

Нескио насторожился.

– Как это было?

– Я с семьей шла куда-то, не помню, куда. Подъехала черная карета и меня закинули в нее.

– Где это было?

– Я не помню. Это было так давно.

– Но красть людей незаконно!

– Кого это волнует? Многие из замковой челяди украдены людьми графа посреди бела дня. Если бы я была из благородной семьи, а так… – она обреченно склонила голову.

– Я могу передать вашу жалобу наместнику. – Нескио не понимал, почему у него так сильно заболело в груди. Он не раз слышал подобные истории, но никогда они не вызывали в нем такого сильного отклика.

Агнесс испуганно протянула к нему руки.

– Только не это, умоляю вас! Мне никто не поможет, а граф тут же меня убьет! И хорошо, если только убьет!

Нескио хотел спросить что-то еще, но она взмолилась:

– Я могу идти, нескио?

Он обуздал свое докучное любопытство.

– Идите, я и сам справлюсь.

Торопливо присев в знак прощания, она заспешила к двери. В этот же момент и нескио сделал широкий шаг, желая по-рыцарски распахнуть их перед ней. Они столкнулись около дверей и на мгновенье замерли. Агнесс внезапно по-девчоночьи хихикнула, подняв к нему голову. Нескио впервые посмотрел на нее мужским взглядом и понял, насколько же она хороша. В ней засмеялось все – от синих глаз до высоко поднятых уголков губ.

Не понимая, что он делает, он по-медвежьи обхватил ее и поцеловал. Она тут же испугалась и отчаянно толкнула его в грудь. Он нехотя ее отпустил, чувствуя странное сожаление и глубокую печаль.

– Это не то, что вы подумали! – она заикалась от испуга. – Граф никогда не предлагает меня своим гостям.

– А если я попрошу тебя у него, что он ответит, как ты думаешь?

Она безнадежно посмотрела на него, повернулась и, рывком раскрыв дверь, побежала, подхватив пышные юбки. Факел остался на стене. Нескио посмотрел ей вслед, но, рассудив, что она и в темноте не заблудится, плотно закрыл дверь.

Сон прошел. Он сел на деревянную скамью возле камина и задумался, глядя на огонь. Поцелуй казался ему наваждением, до того хотелось продолжения. Он решил, что это и есть наведенные на него колдовские чары. Недаром он сразу понял, что тут нечисто, когда граф отправил ее с ним. Ни один мужчина не будет оставлять свою любовницу наедине с гостем, если не хочет его ублажить. Или зачаровать ее красотой. И он, похоже, зачарован.

Но он справится с этим. Он закаленный в боях воин, его голыми руками не возьмешь. И даже такими сладкими ручками, как у этой коварной красотки.

Нескио пригрелся у жарко растопленного камина, его разморило и потянуло в сон.

Но что это за странные зеленые огоньки светятся в углу комнаты? Он поднялся и подошел поближе, чтобы посмотреть, и вдруг из стены на него посыпались крысы. Их было много, слишком много, чтобы с ними мог справиться один человек. Они лезли на него, а он отбивался, как мог, давя их ногами и убивая кулаками. Но они скоро перевесили его своей тяжестью, и он упал, задыхаясь под их весом. Внезапно раздался нежный звук дудочки, и крысы замерли. Потом быстро побежали на звук.

Он встал, отряхнулся, и пошел за ними. Они бежали быстро, и он тоже был вынужден бежать. Вот они выбежали на верхушку сторожевой башни. Там сидел мальчишка в сером балахоне и играл на самодельной дудке. Крысы столпились вокруг него, окружая и напирая. Но мальчишка потихоньку поднимался все выше и выше, заманивая крыс за собой.

Вот он уже стоял на самом краю острого камня, балансируя на одной ноге, и внезапно прыгнул на другой выступ, не прекращая играть. Крысы бросились за ним, но расстояние для них было слишком большим, и они друг за другом летели в ров, зачарованные звуками дудочки. Вот не осталось ни одной, и мальчишка перестал играть. Он прыгнул обратно, и тут камень вывалился из кладки и обрушился на каменный пол. Следом другой, третий, и они лавиной закрыли мальчика с головой.

Нескио бросился к нему, разбросал тяжелые камни и приложил ухо к его груди. Сердце не билось. Но грудь была явно не мальчишеской. Он подрагивающей рукой снял капюшон с лица и тяжко застонал. Это была Агнесс.

От собственного стона он вырвался из охватившего его отчаяния, и резко вскочил. Так это был сон? Такой яркий и правдоподобный, как явь!

В приоткрытое окно от крайней башни, башни Агнесс, донесся быстро оборвавшийся звон, и нескио понял: там что-то произошло. Но что? Было тихо, слишком тихо. Замок начал внушать ему какой-то странный нереальный трепет. Может быть, маркиз с лэрдом были правы, когда отговаривали его от ночевки здесь?

Он прислушался. Ему послышался тихий и безнадежный женский плач. И скорее не послышался, а почудился. Замок был слишком огромен, чтобы в нем были слышны отдаленные звуки. Тут даже никаких скрипов и шорохов, таких обычных в старинных зданиях, и тех не было. Здесь царила тишина, зловещая и пугающая.

Он осторожно выглянул в пустынный коридор. Никого. Но плач чудился ему все явственнее и громче. Он нащупал кинжал на боку, с которым никогда не расставался. Прикосновение к холодному металлу несколько его ободрило.

Факел на стене еще горел, и нескио, решившись, вырвал его из подставки. Подняв на высоту вытянутой руки, пошел на неверный звук, освещая путь колеблющимся пламенем. Он много раз поворачивал, шел то по одним полуосыпающимся лестницам, то по другим, пока не уперся в тяжелую низкую дверь.

Нескио с силой толкнул ее, она медлительно отворилась, и он сделал решительный шаг вперед. Резко пахнуло свежей кровью. Он быстро окинул помещение внимательным взором. Это была маленькая пыточная камера. В углу стояла железная баба под веселым названием «примерь меня». Нескио и самому приходилось применять орудия пыток, но то было на войне. Он никогда не испытывал удовольствия от чужой боли. Но знал таких, для кого обязанности палача были наслаждением.

Посредине камеры на дыбе была подвешена женщина со светлыми распущенными волосами, закрывавшими лицо. Нескио сразу понял, кто это. Охнув, поспешил к ней. Быстро вытащив кинжал, он одним взмахом перерезал грубую веревку и подхватил ослабевшее тело. Убрав с ее лица волосы, тихо спросил:

– За что он тебя так?

Агнесс с трудом подняла опухшее от слез лицо и принялась растирать красные полосы на запястьях, морщась от боли.

– Ни за что. Он так забавляется. Но дыба, это мелочи. Вот… – тут она замолчала и закусила губу. – Уходите! Если он застанет нас здесь, то убьет вас. А я не хочу. Вы единственный человек, который был добр ко мне. Уходите! Скорее!

– Уйдем вместе. Покажи мне выход из замка, и я увезу тебя из этой обители зла.

Агнесс тыльной стороной ладони вытерла с лица бежавшие слезы.

– Куда? Шлюхе графа нигде не будет пристанища.

– Об этом никто не узнает! – горячо пообещал нескио. – Я могу устроить тебя в монастырь, где ты сможешь жить спокойно.

Она заколебалась, с надеждой подняв глаза на нескио, и в тот же момент раздался довольный голос Контрарио:

– Молодец, Агнесс! Ловко ты заманила его сюда. Ты всегда была послушной служанкой.

Нескио сделал быстрый шаг назад и прислонился к стене, сжимая в руке кинжал. Посмотрел на стоящую у двери женщину, дрожащую крупной дрожью, и понял, что граф лжет. Агнесс его не заманивала. Но послужила невольной приманкой.

– Можешь идти, ты мне больше не нужна! Ты сделал все, что должна была сделать! – граф шагнул вперед и остановился в нескольких шагах от своего гостя. Агнесс медлила, и граф сказал уже со злостью: – Хочешь остаться и посмотреть? Думаю, тебе это будет полезно. Что-то в последнее время ты начала отбиваться от рук.

Послушно склонив голову, Агнесс бесшумно выскользнула за дверь.

Гадко ухмыляясь, граф снял с правой руки кольцо с дурно ограненным красным камнем и надел его на средний палец левой руки.

– Не вздумайте колдовать, граф, или я порежу вас на ленты для попоны! – нескио повернул кинжал острием к графу.

Тот беспечно возразил:

– Не думаю, чтоб вам это удалось, мой дорогой нескио. Хотел бы я посмотреть на того, кому это удастся. Вы сюда пришли сами, по доброй воле, а мне очень нужны верные друзья. И даже не друзья, а рабы. Вот вы сейчас и станете моим рабом. Как и все вокруг меня. Думаете, Агнесс придет вам на помощь? Нет, она просто бессловесная кукла, и сделает все, что я ей велю. Так было всегда, и будет всегда. Никто не в состоянии мне противиться. Она сама прыгнет в колодец с крысами, когда придет время.

– Так вот куда девались ваши прежние любовницы! – ужаснулся нескио.

– Конечно. Зачем кормить лишние рты?

– Но это бесчеловечно! Ведь их можно было просто отпустить!

– Они слишком много знали. Но прочь, пустые слова! – и граф поднял руку с кольцом, в котором зловеще сверкал красный камень.

Нескио взмахнул кинжалом, и вдруг застыл, опутанный невидимыми, но от этого не менее прочными путами.

– Вот так-то, мой дорогой гость! – заметил Контрарио с язвительной нежностью. – Но не волнуйтесь. Не вы первый, не вы последний. И не беспокойтесь о нашем уговоре: он остается в силе. Очень приятно иметь на троне собственную марионетку, не так ли?

Нескио тщетно противился опутавшим его чарам. Голову начал обносить красноватый туман, из которого доносились становившиеся непонятными слова:

– Повторяйте за мной, нескио: «Я клянусь исполнять все желания моего господина…»

Нескио хотел сжать зубы, но язык сам по себе принялся несвязно лепетать:

– Я клянусь…

Внезапно по ногам прошел порыв свежего ветра, дверь широко распахнулась, огонь, освещающий камеру, затрепетал и потух.

– Кто тут? – злобно завопил граф.

Послышался глухой звук удара, граф внезапно замолчал. Нескио кто-то цепко схватил за руку, и он, очнувшись от завладевшего им морока, на еще слабых ногах был вытянут в коридор. При свете горевшего на стене факела нескио увидел смертельно бледную Агнесс с потухшим факелом в руке. В ее глазах горел огонь непонятного ему чувства. Может, и ей приходилось бороться с наложенными на нее чарами? Ведь она полностью прошла через то же посвящение, что начал проходить и он.

Агнесс решительно просунула в ручку двери рукоять факела, чтоб заклинить дверь.

– Бежим! Скорее! Это его долго не удержит! – и она за руку потащила нескио за собой, вырвав на ходу из подставки на стене горевший факел.

Он запротестовал:

– Иди вперед, я за тобой, так у нас получится гораздо быстрее.

– Я не думала, что вы так быстро очнетесь, нескио! – и она побежала вперед, освещая дорогу.

Через несколько минут они выбежали на площадь. Где-то мерно громыхала обещанная графом гроза, все ближе и ближе подбираясь к замку. Уже видны были яркие сполохи молний и слышен раскатистый гром. Но дождя еще не было.

Агнесс кинулась к конюшням. Конь нескио стоял в крайнем стойле, нервно вздрагивая и прядя ушами. Агнесс сняла со стойки седло и уздечку. Вдвоем они быстро взнуздали жеребца, и нескио, запрыгнув в седло, протянул руку:

– Прыгай ко мне, Горр легко выдержит двоих.

– Мне еще нужно поднять ворота, иначе нам не выбраться. Но возьмите это, – и она подала ему яркую звезду, рассыпавшую вокруг синие искры. – Это знак посланника графа. Без него вас не выпустит стража. Прикрепите его на грудь. – И Агнесс побежала к сторожевым воротам.

Она покрутила подъемное колесо, ворота медленно поднялись, пропуская всадника. Но он остался стоять, протягивая к ней руку.

– Быстрее! Вставай на мой сапог!

Она сделала шаг назад.

– Нет. Я проклята, и только погублю вас. Я должна служить графу.

– Ты уже вырвалась из его власти, когда вызволила меня!

Она отрицательно покачала головой.

– Я не знаю, что со мной случилось. Но теперь этот порыв прошел, и уехать я не могу. Спасайтесь, пока здесь не появился граф и не поднял на ноги стражу. Скорее!

Нескио хотел подъехать к ней, чтобы силой закинуть на коня, но раздался такой зловещий удар грома, что Горр вскинулся и помчался вперед, не давая всаднику схватиться за уздечку. Услышав позади скрежет закрывающихся ворот, нескио понял, что Агнесс выбрала смерть. Другого исхода для нее он не видел.

Он хотел вернуться, чтобы помешать свершиться несправедливости, но конь, подгоняемый ударами грома и сверканьем молнии, мчался вперед, не обращая внимания на седока. Звезда, прикрепленная на груди нескио, в темноте сверкала все ярче, видимая издалека. Ни на одной заставе нескио не остановили, и он благополучно добрался до постоялого двора, истерзанный если не физически, то душевно.

Вышедший на его зов заспанный хозяин, посмотрел на его потемневшее лицо и молча проводил в свободную спальню. С трудом отцепив от груди потухшую звезду, нескио спрятал ее в карман. Рухнув на постель, уставился в потолок, не понимая, жив он еще или уже нет. В голове вертелись слова Агнесс, угрозы графа, их странный уговор, и он не понимал, спит он или бодрствует.

Поутру его разбудил осторожно заглянувший в его комнату маркиз.

– Доброе утро, нескио! Когда вы вернулись? Честно говоря, мы не ждали вас так рано. Ночью была страшная буря. Во дворе старый дуб повалило прямо на ворота. Выехать невозможно. Но хорошо, что он упал не на конюшни, не то бы мы застряли здесь надолго. Как вы, нескио?

Тот чувствовал неприятную ломоту во всем теле, но ответил как обычно:

– Хорошо, спасибо за беспокойство, – рассказывать о своих ночных приключениях он не собирался.

– А как поживает граф? Хотя что это я! Спускайтесь к завтраку и расскажите нам о том, что было ночью. Не думаю, что вы прискакали посреди ночи в ужасную бурю просто так. Кстати, говорят, что замок горел. Насколько это верно, не знаю.

Он исчез. Нескио поднялся. Чтоб прояснить сумбур в голове, окунул лицо в стоящий в углу таз с остывшей водой, и спустился вниз, в ту же комнату, где они обедали вчера. Ему хотелось бросить все и помчаться наверх, в замок, но, как опытный воин, он понимал, что это безнадежно. Дальше первой заставы он не проедет. Даже если его и пропустят, что даст его появление в замке в одиночестве и безоружным? Сыграет на руку графа, только и всего. На сей раз Агнесс не удастся уберечь его от заклятья.

В трапезной уже сидели все его спутники. Взъерошенный и какой-то непохожий на себя Фугит разливал вино, а лэрд что-то негромко говорил, покачивая седой головой. При появлении нескио все замолчали и повернулись к нему. Фугит изобразил неуемную радость, но при этом глаза его подозрительно ощупывали нескио с ног до головы.

– Как хорошо, что вы вернулись, дорогой друг! Мы как раз говорили о том, что, не появись вы сегодня утром, нам пришлось бы ехать вас выручать. – Фугит был возбужден.

– Вам пришлось бы уехать без меня, – суховато поправил его нескио. – Потому что никто из вас в замок графа из-за меня поехать бы не решился.

– Вы правы, – спокойно согласился лэрд. – Если бы вы попали в беду, выручить вас у нас недостало бы сил. Сами знаете, спорить с графом бесполезно.

– Да. Мне замок графа, да и он сам внушает немалое опасение. – Маркиз потянулся за налитым Фугитом бокалом и отпил глоток, желая подкрепить силы. – Мне кажется, когда я встречался с ним в столице, он не был таким… зловещим.

– Думаю, он проявил свой истинный нрав на фоне своего зловещего замка. А, возможно, так это зловещее место влияет на всех, кто живет там более-менее долго.

Нескио тут же подумал об Агнесс. Возможно ли, что замок повлиял и на нее? Нет, не так. Замок безусловно повлиял на нее, он и ему-то стал поперек горла. Но изменил ли он ее внутреннюю сущность, как сделал это с графом, а, возможно, и со всеми, кто там обитает? Он вспомнил ее горестные глаза и отринул это подозрение. Ясно одно: ее нужно спасать. Если она еще жива.

Мысль о смерти Агнесс вдруг отозвалась в сердце такой острой болью, что он не услышал обращенного к нему вопроса.

– Нескио, вы здоровы? Вы как-то слишком рассеяны. – Лэрд смотрел на него участливо, но за участием скрывалось беспокойство.

– Да, все в порядке. – Голос нескио прозвучал глухо, будто от непролитых слез.

– Как вы провели время с графом?

– Не очень хорошо, как вы, наверное, уже догадались. Потому я и прискакал посреди ночи в бурю, что оставаться там долее было невозможно.

Он взял бокал и залпом выпил вино. Потом протянул пустой бокал Фугиту.

– Раз вы у нас сегодня за виночерпия, то плесните мне еще.

Тот поспешно наполнил вином бокал.

– Я разливаю вино, потому что все работники во главе с хозяином убирают упавший дуб. Мы намерены выехать как можно скорее.

– Что ж, можно сделать вывод, – осторожно продолжил лэрд, – что графу с вами ничего сделать не удалось. Но он пытался?

– Пытался. – Нескио не хотелось сознаваться в своей глупости, но справедливость требовала признания. – Потому я и уехал.

– Мы вас предупреждали. Но хорошо уже то, что вам удалось спастись. Как вам удалось уехать без позволения графа? Замок слишком хорошо охраняется, чтоб уехать самовольно.

– Мне помогли.

– Тогда нам нужно ждать к завтраку еще одно лицо? Ведь вы непременно взяли с собой своего помощника. Насколько я знаю графа, тому не поздоровится, если он окажется в его власти.

– Нет. Он со мной не поехал.

– Что ж, тогда да храни его Бог.

Нескио низко опустил голову и с силой сжал в руке бокал, рискуя сломать. Все замолчали, видя, как побелели его губы.

– Я звал его с собой. Он не захотел со мной ехать. Сказал, что проклят. – Это походило на жалкие оправдания, и нескио чертыхнулся. Потом хмуро добавил: – Я не хочу об этом говорить.

Все замолчали, понимая, что ему не до них. Едва они успели покончить со стоявшей на столе едой, как в дверь заглянул хозяин.

– Мы убрали дерево. Можно ехать.

Но тут воспротивился лэрд.

– Глупо пускаться в дальнюю дорогу сразу после еды. Мы часок передохнем. – И он отправился в свою комнату, намереваясь прилечь.

Маркиз с Фугитом принялись играть в кости на какие-то смехотворно малые суммы, а нескио вышел во двор, где еще валялись оторванные во время бури ветви деревьев, черепица с крыш, солома, и разный мусор, поднятый в воздух неистовым ветром.

– И часто у вас бывают такие бури? – спросил он у убиравшего двор полового.

– К счастью, нет. Старики говорят, – тут он опасливо понизил голос и покосился в сторону замка, зловещей тенью видневшийся на горизонте, – что такое бывает, когда владелец замка неистовствует. Но так это или нет, не знаю.

Нескио хотелось сказать, что это истинная правда, он убедился в этом сам, но промолчал. Ни к чему слугам об этом знать.

Вышел за частокол, перешагивая через огромные сучья, лежащие на дороге. За частоколом силуэт замка стал четче, рельефнее. Над башнями черным облаком кружилось воронье, и нескио вдруг отчетливо почувствовал опасность.

Он быстро развернулся и почти побежал обратно. Крикнув на ходу шатавшемуся по двору кучеру, чтоб немедленно запрягал лошадей, он вошел в трапезную и на ходу сказал:

– Срочно едем! Собирайтесь! – и прошел наверх, громко говоря: – Лэрд, где вы?

Из-за одной двери раздался слабый старческий голос:

– Что случилось, нескио?

Он распахнул дверь и вошел. Лэрд спокойно дремал на широкой кровати, завесившись от яркого света пологом.

– Вставайте, нужно срочно уезжать!

Лэрд обеспокоенно сел на постели.

– Что случилось?

– Не знаю, что, но нужно попросту бежать!

Лэрд встал.

– Хорошо. Думаю, вы лучше меня знаете, что делать. Велите слугам спустить вниз мои вещи.

Нескио кинулся вниз. Крикнув хозяину, чтоб грузил поклажу в карету, вышел во двор. Кучер с грумом уже запрягли лошадей, и карета дожидалась их у входа. Маркиз с Фугитом сидели внутри на тех же местах, что и раньше, нетерпеливо ожидая попутчиков.

Едва нескио сел в карету, как маркиз признался:

– Знаете, мой дорогой, я тоже чувствую какую-то непонятную тревогу. Она съедает меня изнутри. – И в сердцах бросил: – Что же так медлит лэрд?

Но вот из дверей показался неторопливый слуга с походным сундуком лэрда. Поставив его на облучок, закрепил веревками и ушел, а из дверей вышел и сам лэрд. Непривычно торопливой рысцой добежал до кареты, с помощью грума взобрался по ступенькам внутрь и поспешно крикнул:

– Пошел! Да побыстрее!

Грум поднял ступеньки, запрыгнул на козлы, и застоявшиеся лошади, подгоняемые кучером, помчались крупной рысью.

Фугит выглянул в вымытое грумом окошко.

– Не понимаю, что делается в замке, но над ним носится туча воронья. Когда мы ехали сюда, ничего подобного не было. Что случилось?

Вопрос повис в воздухе. Все молчали, все чувствовали тревогу и смертельную опасность.

– Зря мы не взяли с собой охрану, – с горечью заметил маркиз. – Но кто знал, что поездка будет такой опасной?

– Мы не могли взять с собой охрану, маркиз, – хладнокровно поправил его нескио. – Это было бы тоже самое, что доложить наместнику о наших намерениях. И не волнуйтесь, у нас есть еще время.

Никто не спросил, что за время имеет в виду нескио. Но через некоторое время тревога и вправду улеглась. Фугит снова уснул в той же расслабленной позе, что и раньше. Нескио тоже прикрыл глаза, делая вид, что дремлет, и вновь переживая все, что с ним случилось за прошедший тяжкий день.

 

 

Глава третья. Побег

 

Нескио унес испуганный конь. Агнесс видела, как он оглядывался, не желая оставлять ее на растерзание графу. Чтоб он не смог вернуться, она поспешно опустила ворота и безнадежно посмотрела ему вслед. Она должна принять свою судьбу. И не имеет права рисковать чужой жизнью. Особенно жизнью нескио, единственного человека, который был добр к ней.

Полил дождь. Моментально промокнув, она осторожно отошла от сторожки. Во время грозы охрана всегда пряталась в караульне, поэтому на площади никого не было. Грозы боялись все. Гора притягивала молнии, и на ее вершине, в продуваемом всеми ветрами замке они сверкали куда чаще, чем внизу. Молнии били и в башни, и в дубы, не причиняя им особого вреда. Но если в этот момент поблизости оказывался человек или животное, от него оставалась только кучка обугленного праха.

Агнесс повернулась лицом к замку. Его черная громада нависала над ней, давя все человеческие чувства. Навалилась безымянная тяжесть, не давая ступить ни шагу. Все. Конец. Теперь ее ничто не спасет. Она видела, каков бывает граф в приступах своего дьявольски бешеного нрава. Ей захотелось бежать, спрятаться. Но прятаться было негде.

Хорошо уже и то, что гость спасся. Если бы она опоздала еще на одно мгновение! Ее задержали поиски подходящего оружия. А когда она схватила наконец погасший факел, то не думала, что сможет опустить его на голову графа. А вот смогла. Не значит ли это, что заклятье, которое он наложил на нее, стало слабеть?

И снова в ушах зазвучали часто ей снившиеся слова, произнесенные издевательским голосом графа:

– Я клянусь исполнять все желания моего господина… – И вдруг неожиданно для себя громко сказала: – Нет, я больше не буду бессловесной куклой! Лучше умру!

Налетевший порыв ветра ударил ее слова об каменные стены и разметал торопливым эхом: «умру, умру, умру»…

Вздрогнув, она отошла подальше от зловещих стен и с горечью посмотрела на упавший дуб. Как его жаль! В замке было так мало живого, настоящего, что гибель дуба казалась ей смертью хорошего друга.

Она подошла поближе к ограде и посмотрела на висевший на ней еще полный жизни обрубок дерева, ненадежным мостом соединивший два берега над тухлой водой. «А ведь я могла бы перебраться по нему на ту сторону. Если я упаду, это лучше, чем мучительная смерть от руки графа. Но в платье мне не перебраться. Надо надеть мужскую одежду».

С возрожденной надеждой она ринулась в свою башню, и тут же столкнулась с графом. От ее удара у него с виска спускался багровый кровоподтек, и сам он больше походил на исчадье ада, чем на человека.

Агнесс кинулась прочь, но он в два шага догнал ее и безжалостно схватил за волосы.

– Вот ты где! Я так и думал, что уехать с нескио ты не сможешь! Еще никто из моих слуг не смог отсюда сбежать! И ты исключением не будешь! Что он тебе сказал?

Агнесс молчала, и он, таща ее за волосы, с проклятьями поволок по темным переходам вниз. Они были бесконечными, эти темные полуосыпавшиеся каменные лестницы, ведущие вниз, вниз, вниз. Она понимала, что ее ведут на смерть, но ничего поделать не могла. Она снова превратилась в безгласную покорную тень без собственных желаний и воли к жизни.

Он приволок ее в нижний коридор, где никто из графской челяди старался не бывать. Черные от влаги и плесени стены издавали отвратительное зловоние. Одной рукой граф держал свою безвольную пленницу, другой открыл тяжелую дверь.

Втолкнув Агнесс внутрь, он отпустил дверь и несколько раз щелкнул огнивом над плошкой с маслом. На третий раз масло загорелось, и от него пошел еще более удушливый смрад, чем от стен.

– Столько лет его не зажигали, протухло, – обыденно заметил граф. – но ничего, сейчас света будет побольше. – Он говорил это так, будто они собрались безмятежно пообедать в покоях Агнесс.

От разгоревшегося масла по стене побежала тоненькая ниточка огня, и вскоре загорелись плошки с маслом уже во всем помещении. Агнесс с ужасом огляделась. Так вот где ей придется погибнуть!

Видимо, это был один из нижних ярусов замка. Низкий сводчатый потолок затянуло мокрыми грязными тенетами, похожими на черную плесень. Пол был скользким от влаги, выступавшей сквозь неровные камни пола. Агнесс подумала, что это наверняка просачивается гнилая вода из рва, и ей стало дурно.

Посередине помещения на пару футов над полом возвышался выложенный необтесанными каменными глыбами колодец, закрытый чугунной крышкой со странными литыми знаками. Возле колодца стояло несколько каменных подобий стульев. На один из них граф и толкнул изменницу.

– Ты знаешь, что делают с такими, как ты? – его голос был спокоен, даже уютен. Так он с ней говорил очень редко, только тогда, когда был чем-то особливо доволен.

Агнесс прямо взглянула на него и с горечью признала:

– Догадываюсь.

– Нет, не догадываешься. Потому что я и сам не знаю. В моей жизни это первый случай, когда из под моей власти выскользнул мой адепт. Что же случилось? Что тебе сказал нескио?

– Ничего. Просто он был добр со мной, – Агнесс вспомнила благородное лицо нескио, и выражение ее глаз смягчилось.

– Добр? – лицо графо омрачилось. Он недоверчиво переспросил: – И только?

Она промолчала, упорно глядя в стену. После утраты надежды у нее не осталось сил к сопротивлению. Да и к чему сопротивляться? Скорее бы уж конец. Неизвестность страшила куда больше, чем смерть. Но в подвале инструментов для пытки не было. Так что же приготовил ей граф за отступничество?

А он молча размышлял, не двигаясь и пристально глядя на свое кольцо. Камень странно мигал, бросая вокруг красноватые отблески.

– Неужели власть кольца кончается там, где начинается доброта? Такая ерунда оказалась сильнее Тетриуса? – граф брезгливо поморщился. – Как же мало я знаю. Но сейчас попробую узнать побольше.

Агнесс тоже посмотрела на искрящийся камень.

– Почему вы знаете мало?

– Потому что камень не мой. Это один из трех осколков, на которые был разделен единый камень из короны наших законных правителей, королей Терминуса. Его зовут Тетриус. И попал он ко мне случайно. Впрочем, тебя это не касается. Смотри на него!

Агнесс вспомнила, как впервые услышала этот приказ десять лет назад и зажмурила глаза. Граф усмехнулся. Камню не привыкать подчинять своей воле строптивцев. Впрочем, как и ему самому. Правда, порой ему казалось, что он тоже, как и все остальные, только жалкий пленник чародейского камня. Возможно, так оно и было, потому что владельцем Тетриуса он себя не чувствовал никогда.

– Смотри на него! – вновь прозвучал приказ.

Агнесс поневоле открыла глаза. Граф одел кольцо на средний палец левой руки и держал камнем к ней, на уровне лица. Взгляд ее снова, как в первый раз, приковался к искрящемуся все сильнее и сильнее камню.

– Повторяй за мной: Я клянусь исполнять все желания моего господина!

Искры из камня разрослось уже в настоящее пламя, оно жгло сердце и глаза Агнесс, но того морока, что овладел ей в прошлый раз, не было и в помине. Наоборот, она мыслила ясно и четко, и вдруг поняла, что камню с ней не сладить.

Граф с раздражением повторил:

– Я клянусь исполнять все желания моего господина!

Вскинув голову, Агнесс четко произнесла:

– Я никогда не буду исполнять ваши злобные желания!

Граф опешил и опустил руку. Камень угас, будто вмиг растерял все свои магические свойства.

– Хорошо, тогда я расправлюсь с тобой по-другому! – он схватил ее за горло и приподнял, неистово тряся.

У несчастной женщины глаза вылезли из орбит, и она схватилась за его руки, пытаясь ослабить хватку. Это взъярило его еще больше.

– Давно пора от тебя избавиться! Отправить тебя к крысам!

Она побелела от животного ужаса.

– Нет! Только не это! Убейте меня сами!

– Не ты первая, не ты последняя полетишь в подземелье!

Говоря это, он бросил ее в мокрый угол, склизкий от плесени и застойной воды. Отвернувшись, принялся открывать крышку люка. С трудом приподняв, с тяжким грохотом откинул ее на каменный пол. Снизу пахнуло мертвечиной и ядовитыми испарениями.

Агнесса с трудом вскочила и кинулась к дверям.

– Помогите! Помогите! – она принялась бить по дверям, сбивая в кровь руки.

Граф злорадно рассмеялся.

– Ты что, думаешь, кто-то поспешит к тебе на помощь? Никто не придет, даже если и услышит. Но крысы слышат все. И все знают. Это они исконные обитатели этого замка. Люди же приходят и уходят. Моя глупая мамаша думала, что может контролировать всех и вся, пока я однажды ночью не открыл этот люк и не любовался на серый ковер, покрывший все коридоры замка. О, они прекрасно знали, куда им надо идти! И что делать, тоже знали!

– Вы сумасшедший! Вы давно сошли с ума!

– Это я знаю. Думаю, я сошел с ума тогда, когда моя замечательная родительница запретила мне даже думать о женитьбе на Фелиции. Вот тогда я и достал из семейной сокровищницы это кольцо. Оно валялось на полу в дальнем углу, никому не нужное. Читая старинные хроники, я догадался, что это один из обломков Инкусса, и начал его изучать. Возможно, я стал его рабом, возможно, он моим. Но тебе от этого не легче.

Агнесс была поражена.

– Неужели вы стали таким из-за несчастной любви?

– Думаю, таким я был всегда. Что поделаешь, в моих жилах течет кровь Сордидов, грязная кровь.

– Это пустые отговорки! Вы просто ищите себе оправдания! И среди Сордидов были достойные люди!

– Тогда ты знаешь больше меня, потому что я с такими не знаком.

– Да вы просто выдали себе индульгенцию на все свои отвратительные поступки. Но подумайте, что бы сказала Фелиция, если б о них узнала?

– А она о них знает. Я не делаю из них секрета. К тому же она давным-давно для меня ничего не значит. С тех самых пор, как отказалась бежать со мной.

Агнесс стало жалко себя до слез, своей горестно прожитой жизни.

– Если бы не вы, я сейчас была бы замужем и жила тихой, достойной жизнью!

– Если бы тебя не украли мои люди, ты хочешь сказать?

– Да!

– Глупости! Неужели ты считаешь, что быть замужем за простолюдином лучше, чем быть фавориткой графа Контрарио?

– Это достойнее! И таких, как я, в народе называют шлюхами!

– Фи, как грубо! Но тебя уже все твои родные забыли, так же, как и ты их. Точно так же забудут и те, кто жалел тебя здесь. А тебя ведь многие жалели, не так ли? Ты же хорошо вопила во время наших соитий. Я люблю, когда мои шлюхи вопят от боли. Ну, достаточно разговоров! Ты и так задержалась здесь дольше всех прочих. Впредь мне наука – не привязываться ни к кому. Все равно предадут.

Он схватил ее за запястье, вывернув так, что она закричала от боли, и потащил к люку. Ее мольбы и слезы раздражали его еще больше. Когда до люка оставалось несколько дюймов, она упала на пол и уцепилась за ноги графа. Он пошатнулся, и Агнесс толкнула его что было сил. Перелетев через нее, он упал в люк, но успел зацепиться за его края обеими ладонями.

– Помоги мне вылезти, и я тебя прощу! – голос графа уже не был злобным, он был молящим, проникающим в самую душу.

Агнесс на мгновенье заколебалась, но тут снизу донесся ужасающий надрывный писк, и она опомнилась. Ударив его по правой руке, она сорвала с левой перстень и пнула по ней ногой, обутой в тяжелый башмак.

Граф с диким воплем полетел вниз. Агнесс с трудом подвинула на место крышку люка и обессилено упала на колени.

Прислушалась. Внизу было тихо. Ни крысиного писка, ни человеческих криков. Вряд ли крысы покусятся на своего господина, пусть даже лишившегося злодейского кольца. Нужно спешить, пока он не выбрался наружу! Не в силах подняться, помедлила несколько мгновений, пытаясь осмыслить случившееся.

Она свободна! Свободна от заклятья! Значит, этот Тетриус вовсе не всесилен, как полагал граф! И сделала это она!

Агнесс с трудом поднялась с колен, грубые башмаки разъезжались на склизком полу. Налегая плечом, открыла каменную дверь. Та с угрожающим скрипом отодвинулась на несколько дюймов. С трудом протиснувшись в узкий проем, Агнесс, пошатываясь, принялась подниматься по бесконечным лестницам. Она никогда здесь не бывала, поэтому довольно долго блуждала, прежде чем вышла в знакомый коридор, соединяющий главную башню с боковыми. Наконец впереди мелькнул свет факелов, и она через боковой вход вышла к своей башне.

Осторожно, чтоб не потревожить спящих внизу слуг, пробралась к себе. В спальне взглянула в зеркало, и не узнала себя. На нее смотрела незнакомая растрепанная женщина с безумными глазами, в перепачканном грязью и мерзкой слизью платье. Что-то жгло руку. Она разжала судорожно сжатый кулак и ужаснулась. На ладони лежало мерцающее кровавыми всполохами кольцо графа.

– Что я наделала? Зачем мне оно?

Камень вспыхнул ослепительным красным огнем, будто хотел навязать ей свою волю, как это делал граф. Испугавшись, она бросила кольцо в затухающий камин и замерла, следя за вспыхнувшим неестественно синим пламенем. Оно горело, не потухая.

Что-то зашуршало под полом. Крысы! Опомнившись, Агнесс смыла кровь с лица и рук в тазе с водой и решила бежать. Другого выхода нет.

Вытащила из сундука кипу одежды. Среди нее была и мужская, пошитая ею для графской челяди. Вот этот кафтан с камизой вполне ей подойдут. Неотбеленные, светло-коричневого цвета, они не будут привлекать к себе внимания. Она будет похожа на крестьянского мальчишку.

Скинув отвратительно грязное шелковое платье, натянула мужскую одежду. Хорошо, что кафтан свободный, скрывает грудь. На пояс она повесила мешочек с огнивом и кресалом, они могут пригодиться в любой момент.

Ей нужны деньги, ведь придется скрываться от графа и его слуг. Бросив взгляд на шкатулку с драгоценностями, якобы подаренными ей графом, решила их не брать. Она надевала их только по приказу графа, с тайным трепетом в груди. Эти драгоценности граф дарил очередной любовнице, после того как отправлял к крысам надоевшую предшественницу. На этих ужасных украшениях кровь.

Собрала в небольшой узелок все, что могло понадобиться на первых порах, закинула его за спину и выскользнула из комнаты.

Спустившись вниз, прислушалась. В замке, как обычно поздней ночью, царила тишина. Агнесс осторожно прокралась в покои графа. Никто ей не встретился, хотя она и ожидала засады за каждым углом. Здесь она бывала редко, только по зову господина. Хозяйством графа заведовал мажордом, и экономке здесь делать было нечего. Тем не менее она знала, где что лежит. Когда граф звал ее к себе, он не считал нужным скрывать от нее мелкие тайны: был уверен, что ей никуда из замка не деться.

Покои графа были не заперты, но темнота не давала найти то, что нужно. Агнесс зажгла масляную лампу, осветившую неярким светом большую комнату с темной мебелью и мрачными дубовыми панелями, за которыми раздавалось тихое шебуршание.

Поежившись от брезгливости, Агнесс открыла шкафчик с деньгами, предназначенными на ведение хозяйства. Она выгребла их все, сложила в холщовый мешочек из-под специй, хранившихся тут же, на полке. Немного подумав, присоединила к нему мешочек черного перца, который, как она знала, ценится на вес золота.

Взгляд ее упал на сундук с оружием. Вспомнив, что ей нужен нож или кинжал, открыла кованую крышку сундука и откинула ее к стене. Крышка глухо стукнула. Агнесс испуганно вздрогнула и на мгновенье замерла. В свете лампы тускло блеснуло оружие. Мечи и кинжалы лежали вперемешку, все они были украшены замысловатой резьбой и драгоценными камнями. Ей они были ни к чему.

Она уже думала бежать на кухню за обычным кухонным ножом, рискуя попасться на глаза встающим заполночь поварам. Подняв взгляд, увидела с внутренней стороны крышки углубление, а в нем небольшой кинжал без украшений, с остро наточенными краями. Рядом лежали и ножны от него, такие же простые, как и лезвие. Недолго думая, она вставила кинжал в ножны и прицепила к поясу. Погасив лампу и прикрыв дверь, бесшумно сбежала вниз.

Во дворе грохотала настоящая буря, заливая площадь потоками воды. Беспрерывно сверкающие молнии заливали все вокруг слепящим мертвенным светом. Под оглушающими раскатами грома Агнесс добралась до конюшни. Немногочисленные конюхи были уже там, успокаивая испуганных лошадей. Что делать? Ей позарез нужна была крепкая и тонкая веревка, желательно с железным крюком на конце, но все веревки висели на стене возле входа, на глазах конюхов.

Снова раздался ужасный грохот, это молния ударила в одну из башен замка. Каменная конюшня содрогнулась. В дальнем стойле поднялся на дыбы и дико заржал жеребец графа. Конюхи всем скопом кинулись туда. Если бы жеребец поранился, им бы не поздоровилось. Граф любил своего коня больше всех людей, вместе взятых. За одним исключением.

Агнесс стремительно забежала в конюшню, схватила свернутую кольцом веревку и выбежала обратно. Один из конюхов, заметивший на стене длинную тень, спросил у остальных:

– Что это было?

Но больше никто ничего не заметил.

Сматывая на ходу веревку в плотный моток, Агнесс вышла на площадь, к упавшему дубу. К ее ужасу, на площади толпились стражники. Что произошло? Обычно они не выходят в бурю из караульни. Она замерла, не зная, что предпринять. Под грохот бури спряталась за стволом ближайшего дуба и прислушалась.

– Я тебе говорю, что-то шлепнулось в воду! – говорил сиплым голосом высокий охранник, похоже, Ганс. Агнесс их знала плохо, ей не дозволялось общаться со стражей.

– Ну, возможно, крыса бегала по упавшему стволу, тебе-то что? Завтра мы его скинем в ров, чтобы никого не смущал.

– А если это человек?

– Какой человек? Там только крыса и пролезет. Не выдумывай.

Ганс настаивал:

– Надо выставить караул.

– Вот ты и карауль. А мы пойдем в караульню. Не дай бог, граф выйдет, будешь тогда крыс кормить.

Они ушли, а дотошный Ганс остался стоять возле ограды с висевшей на ней сломанным дубом, не обращая внимания на проливной дождь.

Агнесс заметалась. Как отвлечь Ганса? Если бы она была в обычной одежде, могла бы выйти и дать ему какое-нибудь поручение. Вряд ли бы он отправился его исполнять, но это было бы хоть какое-то действие, а теперь она не может даже попытаться. Подкрасться к дубу незамеченной тоже невозможно, – вокруг свободное пространство. Что же делать?

Внезапно из темноты раздался сердитый голос графа:

– Что ты тут делаешь, придурок?

Агнесс в испуге заломила руки. Неужели граф уже выбрался из подземелья? Что крысы его не загрызут, она знала. Но как он так быстро нашел дорогу? Он упал вниз всего полчаса назад! Значит, из подземелья есть другой выход, не через колодец. Что ж, если это и в самом деле граф, ей не поздоровится. Она судорожно сжала рукоять кинжала, висевшего на поясе. Живой она ему не дастся!

Ганс вздрогнул и вытянулся.

– Здесь был какой-то подозрительный шум, я остался караулить.

– Здесь хожу только я! Стражникам здесь не место, и ты это прекрасно знаешь! Пошел отсюда! – раздался зловещий голос из тьмы.

Немного поколебавшись, стражник ответил:

– Слушаюсь! – и ушел к подзорной башне.

Голос прошипел уже с другой стороны, тихо, чтоб никто не услышал:

– Чего стоишь столбом! Уходи! Скоро граф выберется из подземелья!

Это не граф! Очнувшись, Агнесс бросилась к ограде. С трудом, все-таки она не мужчина, перебралась через нее и ступила на качающийся дуб. От дождя ствол был скользким, будто намазанный мылом, и она, плотно прижимаясь к стволу, медленно и осторожно поползла от ветви к ветви.

Одежда тут же вымокла и стала гораздо тяжелее, чем была. Ветер остервенело хлестал тело Агнесс гибкими ветвями дуба, ствол под ней шатался, и она уже пожалела, что решилась бежать. Вода во рву быстро прибывала, отравляя все вокруг отвратительным смрадом сильнее, чем обычно.

Стараясь не смотреть вниз, Агнесс вытащила веревку и сделала на конце скользящую петлю. Не выпуская ее из рук, принялась перебираться дальше, цепляясь за ветки. Она благополучно доползла до конца ствола, но, когда до твердой земли оставалась какая-то пара метров, дуб сдвинулся.

Агнесс вскрикнула от страха, и неосознанно дернулась. От этого толчка дуб просел еще больше, и стало ясно, что от малейшего сотрясения он покатится вниз. Замерев, она ждала конца, но дерево, упершись обломками ветвей в выступ рва, замерло, сотрясаясь под бившими по нему потоками воды.

Дрожа от страха и напряжения, Агнесс поспешно обвязала себя под грудью веревкой. Она сделала это скорее по инерции, уверенная, что этого препятствия ей не одолеть. Даже от легкого движения руки тонкая верхушка дуба прогибалась, а что же будет, когда она попытается перебраться на землю?

Она на мгновенье замерла, сосредоточившись, и плавным броском попыталась набросить веревку на край рва, надеясь, что та зацепится за что-нибудь твердое. Но веревка скользнула обратно, не встретив на своем пути никакого препятствия. Раз за разом бросала аркан Агнесс, и раз за разом он возвращался к ней, не найдя опоры. Лишь верхушка старого дуба уходила от каждого броска все ниже и ниже.

Не выдержав этой пытки, Агнесс встала во весь рост и с силой бросила веревку подальше. Дуб, задрожав, издал какой-то странный предсмертный шелест и рухнул вниз вместе с ней.

Но она не свалилась в смердящую воду вместе с дубом, как ожидала, а осталась висеть в нескольких ярдах над водой. От натянувшейся веревки грудь у нее перехватило, и стало больно, почти невозможно, дышать. Задержав дыхание, она принялась осторожно ползти вверх. Из ладоней, изрезанных об натянувшуюся веревку, тут же потекла кровь.

Через несколько ярдов ее ноги уперлись в стену рва, подниматься стало легче, теперь она уже не висела на веревке, а подтягивалась, держась за нее. Дотянувшись до края рва, протянула руку и попыталась уцепиться за край. Но земля, размякшая от дождя, превратилась в жидкое месиво. Ей снова пришлось ухватиться за веревку.

Лежа на животе, ей удалось нащупать каменный выступ, за который зацепился аркан, и выбраться на твердую землю. Она перевернулась на спину и невидяще уставилась в темное безлунное небо. Вокруг бушевала буря, по лицу били крупные капли воды, превратившиеся в острые, царапающие лицо камни, но она лежала, не в силах пошевелиться.

– Как хорошо, что сегодня нет ни луны, ни звезд, – прошептала она, благодаря кого-то. – И стеной льет дождь. Не то меня непременно бы заметили.

Передохнув, она встала, пошатываясь от напряжения. Это только начало. Она на горе, камни скользкие, как политое маслом стекло. И гора такая крутая, что удержаться на ней невозможно. Если попытаться пробраться по камням, она скатится вниз и разобьется при падении. Пройти можно лишь по дороге. Но как до нее добраться? Если только по самой кромке рва, там, где камни подмыло водой и есть полоска хоть и ненадежной, но земли?

Агнесс потеряно вздохнула. Она устала. Отчаянно устала. Но другого пути нет. Надо хотя бы попытаться.

Отчаянно болели изрезанные до костей  ладони. Она вытащила из кармана носовой платок, разорвала его пополам и обвязала руки. Стало немного полегче, кровь остановилась.

Молнии сверкали так же ярко, как и прежде. В их свете по самой кромке обрыва она поползла к привратной башне. Она оказалась дальше, чем Агнесс думала, но, тем не менее, через полчаса она оказалась рядом с горящими факелами, освещающими начало дороги. Факелы висели под выступающей кровлей, поэтому на них не попадала вода.

Прильнув к земле, Агнесс спросила сама себя: и что дальше? Ей не попасть на дорогу незамеченной.

Внезапно в ее башню ударила сверкающая молния, и Агнесс на мгновение ослепла. Взметнулось целое облако искр, взлетела со страшным шумом и писком черная стая летучих мышей, и тишину разорвал испуганный вопль:

– Пожар! Горим! Помогите!

Раздался топот: из сторожки башни выскочило восемь стражников, еще двое вынырнули из темноты, видимо, охраняли дорогу, и понеслись к подъемному мосту. Он опустился, и они гурьбой забежали внутрь.

Агнесс проскочила опасную полосу света и скрылась в темноте. Не останавливаясь, стремительно пробежала еще несколько фурлонгов, и остановилась, надсадно дыша. В полной темноте бежать по узкой скользкой дороге вдоль опасного обрыва было безрассудством. Да и дождь лил не переставая. Сверху с горы бежала настоящая река, водопадом падая вниз. Агнесс с содроганием подумала, что ров вот-вот выйдет из берегов, и тогда вниз ринулся потоки уже не чистой, а отвратительно грязной воды, несущей с собой нечистоты.

Ей хотелось бежать, но она была вынуждена идти медленно, внимательно глядя под ноги. Молнии били непрерывно, заставляя ее вздрагивать каждый раз, но от них было светло. Это было и хорошо, и плохо. Хорошо, что она видела обрыв, и плохо, потому что ее было видно тоже.

От напряжения снова задрожали колени, и она, передыхая, села прямо на дорогу с той стороны, что не граничила с обрывом. Впереди еще две заставы, сможет ли она их пройти?

Опустила голову, уткнула лицо в ладони, сетуя на безжалостную судьбу. Дождь болезненно хлестал по спине, напоминая ей плетку графа. Неужели она никогда не увидит, как живут нормальные люди? И куда ей идти? Граф прав: ее никто не помнит, и она не помнит никого. Наверное, это воздействие колдовского камня. Она вспомнила, как бросила кольцо в горящий камин, и злорадно усмехнулась. Вряд ли его кто-то найдет. Может, оно расплавилось или лопнуло в том неестественном синем огне? Хорошо бы.

Перед глазами возник сегодняшний гость с его внимательными глазами и мягкими манерами, несмотря на облик сурового воина, и сердце болезненно сжалось в груди. Вот если бы можно было прийти к нему, он наверняка бы ей помог. Но о чем она думает? Неужели хочет опорочить единственного человека, который хотел ее защитить? Нет, она никогда не будет этого делать.

От усталости жутко хотелось спать, но она заставила себя встать.

По колено в воде добрела до следующей заставы. Ее огни были видны издалека, и Агнесс замерла, стараясь не выходить на свет. Стражники, человек десять, столпились возле дороги и пристально смотрели наверх, не обращая внимания на дождь. Агнесс посмотрела туда же. Там, на вершине горы, заревом пылал замок. Стражники громко переговаривались, не глядя вокруг, решая, что им делать: бежать к замку или не покидать пост.

На дорогу они не смотрели. Агнесс пробежала возле самой кромки обрыва и скрылась в темноте в тот самый миг, как один из стражников оглянулся.

На последней заставе ей не повезло. Светало, буря стихла, дождь утих. На посту стояли двое стражников, внимательно осматривая дорогу. Пройти мимо незамеченной было невозможно.

Решив действовать нахрапом, она смело подошла к страже.

– Я иду сверху. Там страшный пожар. Пропустите меня.

Один из стражников наставил ей на грудь алебарду.

– Пожар был, но он потушен. Чем докажешь, что это не ты поджог замок, если пытаешься удрать?

Агнесс возмущенно сказала:

– И для чего бы я стал поджигать замок? Чтоб сгореть?

Стражники переглянулись, перегородили дорогу. Один из них грубо схватил Агнесс за руку.

– Мы тебя не пропустим! Давай руки, мы тебя свяжем, чтоб не ушел!

Агнесс пошатнулась от отчаяния. Столько муки, столько усилий, и все напрасно!

Тонко запела спущенная тетива, и в глаз стражника ударила легкая стрела. Второй схватился за меч, но вторая стрела настигла и его. Не оглядываясь, чтобы увидеть своего спасителя, Агнесс выхватила руку из лапы падающего стражника, и из последних сил побежала вниз. Уже полностью рассвело, солнце выкатывало из-за горы слепящий диск, и дорога черной мокрой лентой змеилась под ногами.

Кто-то следил за ней, и помогал. Но кто? Она не знала никого из обитателей замка, кто мог бы это сделать. Нескио этого тоже сделать не мог. Для этого нужно хорошо знать и замок, и саму гору, а он не знал о них ничего. Да и она, по сути, ничего о них не знала, хоть и прожила без малого десять несчастливых лет. Так кто же это мог быть?

Сбежав с горы, прошла еще несколько сот метров, и уткнулась в деревянную изгородь. Насколько она помнила по своим редким сюда вылазкам, это была ограда постоялого двора. Невдалеке журчал бивший из-под камня источник. Возможно, он тек из-под горы, и пользоваться им было нельзя, но ей уже было все равно. Пошатываясь, подошла к нему и, встав на колени, напилась.

Когда в замке обнаружат ее побег? Может быть, решат, что она погибла в огне? Ведь искры полетели как раз из той башни, где жила она. И что будет, когда стражники из нижней заставы обнаружат смерть своих сотоварищей? Куда они пойдут первым делом – вверх, в замок, или вниз, в деревню? Наверняка в замок, потому что решат, что это нападение снизу. И что кто-то из чужаков проник в замок. До сих пор из замка никто не сбегал, все слуги верно служили своему господину. Все они принесли ему клятву на зачарованном кольце и считалось, будут верны этой клятве до смерти.

Ворота заскрипели, и Агнесс бросилась к стене, прижавшись к ней, чтобы не заметили. Створка ворот прикрыла ее, как щитом. Раздались упругие шаги, остановившиеся неподалеку. Агнесс осторожно выглянула из своего укрытия.

Перед ней, шагах в десяти, стоял нескио. Агнесс встрепенулась, почувствовав, как в груди лихорадочно забилось сердце. Может быть, ей попросить у него помощи и защиты? Но тут же опомнилась. В помощи он ей, конечно, не откажет, и станет заклятым врагом графа.

А у того длинные руки. Сколько раз он хвалился перед ней, как расправляется с неугодными? И никакой титул и богатство ему в этом не помешают. Нет, она никогда не станет платить черной неблагодарностью за сделанное ей добро, подставляя под удар единственного дорогого ей человека.

Нескио пристально смотрел на замок. Агнесс тоже посмотрела в ту сторону. Над замком тучами носилось воронье. Что там случилось? Ей было страшно. Выбрался ли из катакомб граф? Она ждала погони, которая могла появиться каждую минуту. Единственная надежда – что граф решит, что она погибла в башне. Вот если б она обрушилась, скрывая под обломками все, что внутри! Напрягая зрение, всмотрелась в замок. Нет, ее башня стоит, как стояла.

Нескио резко повернулся и стремительно ушел, отчего-то встревожившись. Ее сердце тоже сдавила тревога. Наверняка граф выбрался из подземелья и отправил за ней погоню. Что ей делать? Скрыться в деревне нельзя, здесь никто ей помогать не будет. Кто пойдет против хозяина?

Вдруг до ее слуха донеслись крики с постоялого двора.

– Эй, запрягай! Не копайся, господа спешат! – командовал чей-то грубый голос.

В груди Агнесс затеплилась надежда. Если на запятках нет лакея, она вполне может заскочить на ходу. Конечно, кучер ее увидит, но у нее есть чем успокоить его недовольство. И она поспешно достала из туго завязанного кошеля золотой.

Минут через десять стало слышно, как в карету садятся господа. Агнесс встала у ворот с золотым в руке. Вот они распахнулись, и черная карета медленно выехала со двора. Сзади никого из слуг не было, только дорожный сундук, да бежала привязанная лошадь. Агнесс узнала ее – это был Горр нескио.

Агнесс кинула монету кучеру, получила в ответ разрешающий кивок и забралась на запятки. Раздался крик «пошел»! и карета, набирая ход, помчалась в обратный путь.

Едва они миновали деревню, с горы спустился отряд всадников, и принялся рыскать по округе в поисках беглянки. Но ее никто не видел, и через несколько часов бесплотных поисков стража вернулась в замок.

Агнесс сидела на неудобных низких запятках в мокрой до нитки одежде, рискуя свалиться, дышала пылью с дороги, у нее болело израненное, все в ушибах, тело. Но она была счастлива. Еще никогда над ее головой не сияло такое голубое небо, не пели так громко птицы, и жизнь не была такой безоблачной и радостной.

Около 3 лет
на рынке
Эксклюзивные
предложения
Только интересные
книги
Скидки и подарки
постоянным покупателям