0
Корзина пуста
Войти | Регистрация

Добро пожаловать на Книгоман!


Новый покупатель?
Зарегистрироваться
Главная » Алёнка, Пётр-царевич и волшебный посох » Отрывок из книги «Алёнка, Пётр-царевич и волшебный посох»

Отрывок из книги «Алёнка, Пётр-царевич и волшебный посох»

Автор: Брестер Ирина

Исключительными правами на произведение «Алёнка, Пётр-царевич и волшебный посох» обладает автор — Брестер Ирина. Copyright © Брестер Ирина

 

Ирина Брестер

 

Алёнка, Пётр-царевич и волшебный посох

 

 

 

Пролог

 

     – Алёнка, посох держи!

     Прямо в руки летит большая серебряная палка с набалдашником. Как только Леший с этим управляется? Он же огромный – посох, раза в два выше хозяина. Ой, боюсь, не удержу!

     – Давай, Алёнка, жми!

     Где тут зарубчики заветные, что Леший ставил? А, вот же. Озябшими пальцами нащупываю их. Нужно ещё заклинание произнести. Леший заставил наизусть выучить, прежде чем сюда отправлять. Словно в школе на уроке литературы.

Посох, милый, посвети,

Снежный вихрь останови!

     Уф… Кажется, всё. Теперь можно и передохнуть. Ставлю посох на землю, опираюсь о него. Устала… Надо дух перевести. Снега по колено, холод, буран. А ещё эти приспешники злого чародея, с которыми приходится сражаться, чтоб посох отстоять. Сил моих нет. Если б знала, что такие приключения будут, сто раз подумала, прежде чем на предложение Лешего соглашаться. А с другой стороны отказать ему было неудобно. За добро добром платят. Он помог мне, а я ему – в ответ.

     Где там Петя, интересно? Что-то я его не замечаю совсем. Последний раз, когда смотрела в его сторону, видела, как он Идолище поганое в болото зашвырнул. Туда ему и дорога. Пусть сгинет, нечисть! Нечего на чужое добро покушаться. Своё наживать надо.

     – Петя-а-а! – зову его. – Где ты? Пётр-царевич?

     Нет ответа. Вообще, никого вокруг нет. И потемнело всё как-то сразу. Опять налетела метель, закружила. Кругом один белый снег. На шаг ничего не видно. Ну-ка, посох мне в помощь!

     – Ой! – испуганно вздрагиваю. – А зарубки-то исчезли… Как теперь быть?

     Неужели, пропадать? Как же так? Я ведь всё, как надо, сделала. Как Леший меня учил. Слушалась его во всём. В царство чародея попала. Петруше помогла. Посох вернула. Врагов всех победила. Теперь пора назад возвращаться, в свой родной лес. С царевичем под руку. А я почему-то одна и до сих пор в царстве злого чародея. И сойти с этого места не могу. Петя пропал и… Что мне теперь делать? Посох-то не работает.

     Караул! Сейчас меня эта пурга опять куда-нибудь занесёт!

     Держись, Алёнка! Держись!..

 

Глава первая

 

     Ноги утопают в снегу. Ветер бьёт мне в лицо. Погода для зимы, может, и неплохая. Но для одинокого путника, бредущего по дороге, она не подходит. Два часа назад я вышла из города и пошла в сторону леса. Позади остались шумные улицы, подсвеченные огнями витрин, разноцветными гирляндами, фонарями. В городе очень красиво. Жители готовятся к Новому году, и совсем скоро он наступит. Будет праздник, будет салют в его честь. Будет много народу на площадях. Музыка, танцы, смех, хороводы вокруг ёлки. Словом, всё то, что должно быть в такой день.

     Кроме меня.

     Нет, я люблю праздники. И раньше с удовольствием их отмечала. В студенчестве были весёлые компании. Чуть позже – романтичные вечера вдвоём с любимым, как я тогда считала, мужчиной. Однако в этот раз всё изменилось. Причём, настолько резко, что я до сих пор не могу опомниться. И как с этим жить теперь, я тоже не знаю.

     С чего бы начать? Да хотя бы с того, что любимого мужчины у меня теперь нет. А вместе с ним и работы и крыши над головой. Как такое могло получиться в самый канун Нового года? Да очень просто.

     – Алёна Евгеньевна, я сожалею, но вынужден уволить вас задним числом. Штат нуждается в сокращении. Из всех сотрудников вы наименее ценны для нас. Так что обойдёмся малой кровью. Расчёт получите в бухгалтерии. Подпишите обходной лист и – попрощаемся, – бывший директор пожал мне руку, пожелал всего хорошего, поздравил с наступающим и… тактично указал на дверь.

     В этой компании я проработала восемь месяцев. Не так уж много, чтобы полностью слиться с ней. Да и должность была не такая уж высокая. Просто нужны были деньги, чтобы платить за учёбу. Остался последний курс. Летом я получу диплом и стану, как хотела, ландшафтным дизайнером. Тогда можно будет найти подходящую работу (обязательно по специальности). И понемногу откладывать деньги на собственную квартиру. Потом выйти замуж за любимого мужчину, родить детей и жить в своё удовольствие.

     Мечтать не вредно. Главное – помнить, что не всегда получается так, как хочется. Иногда что-то может пойти не по плану.

     Что-то?

     Мне кажется, у меня всё, что было можно, пошло не по плану.

     И так, шеф уволил. Весьма некстати, потому что я рассчитывала во время праздников подработать. Деньги нужны всегда, а сейчас особенно. За жильё мы платим пополам, квартира съёмная. Часть денег откладываю на учёбу, часть на каждодневные расходы. Ну, и на будущее коплю. И эта подстава с увольнением (а по-другому не скажешь) сейчас ох, как некстати.

     – Лёша! – вбегаю в прихожую, запыхавшаяся, платок от снега мокрый, варежки я ещё утром дома забыла. – У меня плохие новости. Представляешь…

     Хотела ему рассказать, что меня с работы уволили. Сделали подарок к Новому году. А Лёша, оказывается, тоже решил не отставать. И прямо с порога вручил мне свой сюрприз.

     – Алён, я тут подумал… В общем, так будет лучше для нас обоих. Понимаешь, у меня с тобой никаких перспектив. Живу, словно в клетке. А я же талантливый художник! Мне бы живописью заниматься.

     – А кто тебе мешает?

     – Ты! – и пока я пытаюсь осмыслить услышанное, Лёша продолжает. – Я с тобой совсем вкус к жизни потерял. Ты всё время на работе или на учёбе. Дома практически не бываешь. За мной не ухаживаешь. Скучно, понимаешь? Так и на сторону уйти недолго, – сказал и взгляд отвёл. Тут до меня стало доходить.

     – И давно ты, Лёшенька, на сторону ходишь?

     – Я? – Лёша сразу на попятный. – Нет, что ты! Я так, к слову. Намекнул, что такое может быть.

     – Понятно, – киваю ему. И сразу так противно стало! Конечно, он давно уже это делает. Только я не хотела замечать. А ведь чувствовала: что-то не то. Лёшка давно ко мне остыл. – Что ж, – начинаю расстёгивать пальто, – значит, не судьба.

     – Алён, ты подожди, – Лёша останавливает. – Не раздевайся. Я хочу сказать, что… – переминается с ноги на ногу. – Договор на квартиру на меня оформлен. Ты там нигде не указана. А раз мы решили разойтись, то и… тебе со мной оставаться как-то не очень. Сама понимаешь.

     Нет, я пока ничего не понимаю. Смотрю на Лёшку удивлёнными глазами. А он продолжает:

     – Ну, мы же с тобой взрослые люди.  Подумаешь, встречались когда-то. Нам тогда обоим по восемнадцать было. Что мы могли знать о настоящих отношениях?

     Слушаю его и не верю своим ушам. Как будто не Лёшка со мной говорит, а совершенно чужой, незнакомый человек.

     – Ты предлагаешь мне уйти? – спрашиваю так, на всякий случай.

     – Ну, конечно, Алён. Я, может, завтра другую девушку приведу. И что ей буду говорить? Что моя бывшая поживёт с нами, пока другую квартиру не найдёт? Согласись, это как-то глупо.

     – Очень глупо, – соглашаюсь. – Глупо, что я столько времени на тебя потратила.

     И тут Лёшка взрывается.

     – Ой, только давай не будем заводить эту песню! Все вы любите себя несчастными жертвами выставить. А я, между прочим, больше всех пострадал. Четыре года с тобой провёл. Из одной съёмной квартиры в другую. Надоело уже! Хочется настоящей жизни попробовать.

      – А у нас с тобой, значит, понарошку было, – задумчиво говорю я.

     Обидно до слёз. И противно от всего этого. Отворачиваюсь к стене, чтобы его лица не видеть. И слёзы набежавшие скрыть. Не хватало ещё при нём плакать.

     -– Я твои вещи в пакет сложил, – Лёшка достал свёрток и поставил у моих ног. – Вот, бери. Там одежда и ещё что-то. Сама разберёшься. Ключи оставь. Всё равно приходить не будешь. Да… – как будто вспомнил что-то ещё. – За этот месяц я заплатил. Деньги можешь не возвращать, так и быть. И номер мой удали. Я новую симку поставил. Ну, прощай, Алён. И… с наступающим тебя!

     Вот так и рушатся мосты. Четыре года я их строила, думала, что будут крепко стоять. А они в один день сломались. Как и моя жизнь.

     Вышла из подъезда с пакетом в руках. Вещей как-то мало. Одежду-то он положил, а остальное, наверное, себе присвоил. Всё, что мы вместе покупали – посуду, плеер, телевизор. Всё там теперь останется. Мне с собой брать некуда. Жилья-то нет! И снять его, получается, я не смогу, пока на работу не устроюсь. В бухгалтерии сказали: сделаем перерасчёт, тогда позвоним, придёшь – деньги заберёшь. А когда они его сделают, если сегодня 31 декабря? Только после праздников. И где мне до этого времени быть? Ходить по улицам, просить милостыню?

     Сажусь на лавку на детской площадке. Глаза закрываю. Сейчас бы совсем уснуть и не думать о том, что случилось. Разное у меня в жизни было, но так, чтобы всё сразу навалилось – впервые. И пока я не знаю, где искать выход.

     – Алёнушка! – слышу чей-то голос. – Эй, милая, посмотри на меня.

     Открываю глаза и вижу перед собой маленькую старушку. Кажется, это соседка по дому, раз она знает меня по имени.

     – Алёнушка, – снова зовёт она. – Ты не грусти. Не печалься. Сейчас тебе плохо. Все тебя предали, обидели. Но уже завтра ты будешь плясать, веселиться и радоваться жизни.

     – Спасибо, конечно, за поддержку, – отвечаю старушке. – Но что-то мне не верится, что сказка ко мне придёт.

     – А ты не жди, пока она придёт, – отвечает старушка. – Сама к ней иди.

     – Это как?

     – А очень просто. Пакетик свой мне дай. Он тебе не пригодится. А сама вставай и иди на север. Прямо, никуда не сворачивай. Выйдешь за город, дальше – по проезжей дороге в сторону леса. Как увидишь знак – так и за ним!

     – Какой знак? – хотела я спросить. А старушки уже след простыл! Растворилась в воздухе вместе с моим пакетом. Ну и дела!.. Как теперь быть?

     Посидела я ещё, посмотрела по сторонам. Знакомый двор, знакомые улицы. И окна на пятом этаже тоже знакомые. Больше мне сюда не ходить. Незачем. Лёшенька пусть новую жизнь строит. Настоящую, как он говорит. Ну, а я тоже попробую что-нибудь построить. С чего бы только начать?

     Старушка сказала: иди на север. Что ж, схожу, посмотрю. Всё лучше, чем здесь сидеть и мёрзнуть. А дальше видно будет.

 

Глава вторая

     А на улице холодно! И ветер пронзительный. Снега много намело. Если сидеть дома и наблюдать из окна за всей этой снежной сказкой, то жизнь кажется прекрасной. Но у меня нет дома, поэтому я не наблюдаю, а испытываю на себе в полной мере все прелести декабрьской погоды.

     Водители сигналят мне из проезжающих машин. Некоторые останавливаются, спрашивают, не нужно ли подвезти. Нет, отвечаю я им всем. Моя дорогая – прямая. И они едут дальше, а я продолжаю путь.

     Интересно, сколько ещё идти? Лес по обе стороны от меня. Можно свернуть направо или налево. Где тут знак, про который старушка говорила? А может, его нет вовсе? Может, она просто подшутила надо мной? Пакет с вещами забрала, сказала: мне он больше не понадобится. Ну-да, если замёрзать в лесу, зачем с собой лишний груз брать?

     Дороге конца-края нет. Надоело мне идти. Хочется присесть куда-нибудь, хоть на пенёк, хоть на поваленное дерево. Костёр развести. Жаль, спичек нет. Ну, да ладно, так обойдусь. Сворачиваю в левую сторону, иду по тропинке. Следы на ней свежие. Значит, кто-то до меня тут ходил. Ёлочки молодые стройным рядком стоят. Ветки снегом припорошенные. Вообще, тут красиво. Только есть риск в сугроб по колено провалиться. А у меня сапоги ниже колен. Попадёт снег внутрь, и ноги промокнут. Где потом обсыхать и греться?

     Вот и пенёк. Сажусь на него, благо пальто длинное. Руки друг о друга потираю, дыханием пытаюсь согреть. Варежки-то я так и не взяла. Эх, огня не хватает!.. Вдруг сверху что-то падает мне прямо под ноги. Наклоняюсь и вижу самое настоящее огниво!

     – Ой! – сильно удивляюсь, но беру его в руки. – Откуда это здесь?

     Как с неба свалилось. Может, на дереве кто оставил? А зачем туда лезть? Странно… Ладно, раз попало мне в руки, значит, им можно воспользоваться. Только я не знаю как. Вернее, технически могу сообразить. Только никогда раньше этого не делала. И почему огниво, а не, скажем, зажигалка? Сейчас такими уже не пользуются.

     Пытаюсь высечь искру. Пока плохо получается. Пальцы замёрзли, не слушаются. Но я продолжаю. Очень хочется погреться.

     – А дрова ты приготовила? – слышу сбоку насмешливый голос.

     Смотрю – мужичок какой-то смешной. Сам маленький, ножки у него кривые, но крепкие. Одет в тулуп и валенки. На голове шапка-ушанка. На руках огромные рукавицы. Борода у него рыжая, спускается низко, до самых колен. А ростом мужичок меньше меня будет, хотя и я не очень высокая.

     – Дров нет, – говорю ему. – Да и где их сейчас найти? Веток если только наломать.

     – Нет уж. Ломать мои деревья я тебе не дам, – возражает мужичок. – А поискать сухие ветки в лесу можно. Ты сама как здесь оказалась?

     – Я? Мимо проходила. Решила остановиться, погреться.

     В общем, я ему правду сказала. Только мужичок голову набок склонил, посмотрел на меня с недоверием, а потом брякнул:

     – Погреться, значит, решила. Ну, коли так, идём ко мне домой.

     – К вам? – вот это предложение! Неожиданно.

     – Конечно, – поддакивает он. – У меня печка настоящая. Сядешь рядышком, вмиг согреешься. А я тебя травяным отваром напою.

     Чувствую, дело принимает опасный оборот.

     – Спасибо вам за заботу. Только я не хожу в гости к незнакомым людям.

     – Так давай с тобой познакомимся, – и мужичок с готовностью протягивает мне руку. – Тебя как звать?

     Не хотелось мне ему отвечать, но всё-таки сказала:

     – Алёна.

     – Алёнушка? – мужичок улыбнулся. – Хорошее имя!

     – Ну, а вас как? – раз пошло такое дело.

     Он прищурился, потом подмигнул мне и ответил:

     – Леший.

     – Как? – я решила, что ослышалась.

     – Леший, говорю.

     – Шутите… – разочарованно протянула я и поднялась с пня, чтобы уйти. К шуткам я сейчас совсем не расположена.

     – Почему же шучу? – мужичок даже обиделся, судя по выражению лица. – Самый настоящий Леший. Хозяин я тут. Понимаешь, Алёнка?

     – Нет, – облизываю пересохшие от волнения губы, – не очень.

     А мужичок рассмеялся.

     – Да ты не бойся меня! Я Леший добрый. Напрасно обижать не стану. А вот если ты будешь деревья ломать, да лес мой губить, тогда – да! Посох свой на тебя направлю, заклинание скажу – и вмиг в лягушку превратишься!

     – Ой! – я подскочила от испуга. – Не надо меня в лягушку превращать. Я человеком хочу быть.

     – Да это я так, на всякий случай предупредил, – миролюбиво заметил Леший. – У тебя глаза добрые, я вижу. Не станешь ты лес портить. А вот то, что с тобой произошла неприятность, я тоже вижу.

     – Неужели? – пока ещё не решила, верить ему или нет. Леший, говорит? Настоящий? А как это узнать?

     – Да, Алёнка, – повторяет он. – Сильно тебя обидел кто-то. Вот поэтому ты и пришла ко мне сюда – помощи просить.

     Ну, как сказать… Вообще, на встречу с Лешим я не рассчитывала. Так, у костра погреться захотелось. Кстати…

     – Вы не знаете, откуда это огниво? – показываю ему.

     – Я думал, оно твоё, – отвечает.

     – Нет. Я на пень села, и оно мне под ноги упало. Откуда-то сверху.

     Посмотрел Леший на огниво, повертел его в руках. А потом его осенило.

     – Да это ж Петькино огниво-то! Как, говоришь, к тебе попало?

     – Да сверху свалилось прямо к моим ногам, – повторяю. – Как будто с неба упало.

     – Ага… – Леший призадумался. – Значит, Петруша его обронил. Видать, беда с ним приключилась, раз он знак подал.

     – Какой знак? – сразу вспоминаю старушку из моего бывшего двора. Она тоже про знак говорила. «Как увидишь – так за ним!»

     А Леший за руку меня схватил, за собой потянул. Сил-то у него немало. Хочешь – не хочешь, пойдёшь.

     – Скорей ко мне, Алёнка! За посохом волшебным!

     – Это тот самый посох, что людей в лягушек превращает?

     Ох, что-то мне не хочется в гости к Лешему идти. А ну как ему что-нибудь не понравится? Так и сделает меня лягушкой. И придётся до конца жизни на болоте квакать. Нет-нет!

     Упираюсь, а Леший всё равно тянет. Так и дотащил до своего дома.

     – Вот, Алёнушка, смотри: здесь я живу, – и голос сразу смягчился.

     Дом у Лешего обычную избу напоминает. Деревянный, с резными ставнями на окнах. Порожки аккуратно расчищены. Дверь поскрипывает. Значит, забыл закрыть её. А вокруг дома зверушек да птичек лесных видимо-невидимо!

     – Всех подкармливаю, – сообщил Леший. – Зимой-то оно сложнее найти пропитание. Запасов может не хватить. А моя забота – за лесом и за его жителями ухаживать.

     – И что вы так прямо и живёте тут круглый год? – удивлению моему нет предела. – А если кто-нибудь из людей вас увидит?

     – Никто, Алёнка, меня не видит, – отвечает Леший. – Потому как на глаза я никому не показываюсь. И к дому моему так просто не подойти. Он заклинанием спрятан от людского мира.

     – Но я же вижу! – возражаю ему. – Получается, заклинание не во всех случаях работает.

     – Во всех. А ты, Алёнка, видишь потому что ты не простая девушка. И огниво у тебя в руках. То, которое племянничек мой обронил. Вот через него ты и попала в сказку. А все остальные мимо пройдут, ничего не заметят, не увидят, не услышат.

     – Получается, и я теперь от людского мира сокрыта?

     Не знаю, хорошо это или плохо. Я вроде прятаться от всех не собиралась. А Леший говорит ласково:

     – Ты, Алёнка, ничего не бойся. В моём лесу тебя никто не тронет. Здесь найдёшь тепло и приют. Да, пойдём в дом. Тебе отдохнуть надо с дороги и поесть чего-нибудь.

     – А как же ваш племянник? – решила я напомнить. – Вы же сказали, что он в беду попал.

     Леший тут же бьёт себя кулаком по лбу.

     – Вот старый дурак! Забыл совсем. Петруша, конечно, не пропадёт. Но поглядеть стоит, что там с ним приключилось.

     По правую руку от дома Лешего стоит колодец. Самый обыкновенный, наполненный водой. Она в нём никогда не замерзает, сказал он. А если заглянуть в него…

 

     – Можно увидеть, что и где сейчас происходит, – поясняет Леший. – Ну-ка, давай посмотрим племянника моего Петрушу. Куда он запропастился?

 

     Мы оба склонились к колодцу и стали смотреть.

 

 

 

 

 

Глава третья

 

 

 

     Вода поначалу спокойная, вдруг кругами пошла, закипела, забурлила. Вверх стали подниматься пузыри. А когда полопались все, то увидели мы с Лешим таа-а-кое!.. Горы снежные, льдом покрытые. Повсюду метель вьюжит. Холод там адский!

 

     – Что это за местность такая? – спрашивает он сам себя, наверное. – На мой лес совсем не похоже.

 

     Я рискнула предположить:

 

     – Может, вы в лесу не всё знаете?

 

     И тут же поняла, что оплошала. Леший взглянул на меня строго, сердито и проворчал:

 

     – В своём лесу мне известен каждый кустик, каждая травинка. Ни одна птица мимо меня не пролетит. Ни один зверь не прошмыгнет. Все знают Лешего. И я глаз с них не спускаю.

 

     Я прикусила губу. Надо бы, наверное, извиниться за бестактность. Ну, да Леший, вроде, не злобный. И так простит мне невежество. Я ж первый раз тут. Ничего толком не знаю.

 

     А он меня в бок толкает:

 

     – Гляди, гляди, Алёнка! Неужто царство злого чародея это? Узнаёшь?

 

     Конечно, узнаю. Ещё бы мне не узнать. Никогда там не была, а про чародея только сейчас впервые услышала. Но Леший об этом забыл. Всё его внимание к колодцу волшебному приковано.

 

     – Ну, точно! – закричал он и взмахнул рукой так, что я едва в колодец не свалилась. – Это значит, мой Петька к чародею попал? А тот его, наверное, заманил. Может, ворожбу какую навёл. Он это может. Тот ещё лиходей!

 

     Я решила поинтересоваться:

 

     – И что теперь будет с вашим племянником?

 

     – А ничего страшного. Вот я сейчас посох возьму, им взмахну, заклинание произнесу – и Петька вмиг обратно вернётся. Не на того чародей напал. Со мной ему не тягаться.

 

     С этими словами Леший отправился в свой дом. А я осталась стоять у колодца. Всмотрелась внимательнее и увидела: добрый молодец, симпатичный такой, русоволосый. Только взгляд у него отрешённый. Смотрит прямо, а в глазах муть. Как обдуто сам себя не узнаёт и не понимает, где находится. Заколдовали его, наверное, Леший прав. Но если есть средство, как парня обратно вернуть, то никаких проблем. Только бы Леший по ошибке меня в лягушку не превратил! А то он на кураже, мало ли, рука дрогнет. Или заклинание не то произнесет. Может, мне, пока его нет, скрыться отсюда подобру-поздорову, а?

 

     С другой стороны, куда я пойду? В сказку попала, значит, так тому и быть. Я даже говорить и думать по-другому стала, только что заметила. Ладно уж, останусь тут. Посмотрю, чем дело закончится.

 

     Из дома слышу крики и стенания. Видимо, что-то опять пошло не по плану. На порог выбегает Леший, потрясает в воздухе кулаками и грозит:

 

     – Вот я тебя! Попадись мне на пути – враз лягушкой оборочу!

 

     Это он, что, мне кричит? Да нет, не похоже. Кто-то другой провинился.

 

     – Посох! – снова кричит Леший. – Посох мой…

 

     – Что с ним не так? – спрашиваю.

 

     – Всё не так, Алёнка, – Леший всплеснул руками. – Посох мой волшебный украли!.. Ну, теперь точно быть беде.

 

     Схватился Леший за голову, присел на ступеньки.

 

     – Ой-ой-ой… – завыл, запричитал. – Что ж теперь будет-то? Без посоха я как без рук. И лес мой осиротеет. Как его защитить?

 

     Я уже поняла, что этот посох имеет большое значение для Лешего. Но чтобы так убиваться?

 

     Сажусь с ним рядом и начинаю осторожно расспрашивать.

 

      – Скажите мне, а что это за посох такой, что без него никак нельзя?

 

     Леший поднимает на меня глаза и говорит грустно:

 

     – Волшебный посох. Потомственный! Мне его мой дедушка давным-давно вручил и наказал лес беречь. Если какая хворь приключится – тля поесть траву, или короед нападёт – посох завсегда поможет. Если зверушка какая заболеет – тоже посох исправит. Ну, а если кто надумает лес поджечь, тут без посоха совсем не обойтись. Он лес от любой напасти защищает. И от дурных людей, и от злых затей.

 

     – Стало быть, это оберег? Ну, или талисман? – догадалась я.

 

     – Символ леса.

 

     Вот оно что. Ну, теперь ясно, почему Леший так убивается. Без посоха ему будет плохо.

 

     – А вы хорошо посмотрели? Может, сами куда положили и забыли?

 

     – Нет, Алёнка, – покачал головой Леший. – Посох украден, и я это чувствую. Сразу, как в дом вошёл, понял это.

 

      – А кому же понадобилось красть? Если вас, как вы говорите, в лесу все знают. Зачем кому-то делать вам зло?

 

     – А я знаю, зачем! – сверкнули глаза у Лешего. – И знаю, кто на это решился. Злой чародей, у которого мой Петруша сейчас в царстве томится. Это он решил меня погубить. Сначала племянника к себе заманил, потом посох украл.

 

     – Интересно, как он это сделал, – недоумевала я, – если вы здесь, в лесу, а он там – … – помолчав, сказала, – в колодце.

 

     – Да не в колодце он, а в своём царстве, – поправил меня Леший. – А сюда пробрался, пока я по лесу ходил. Печать, значит, снял… И в дом сумел войти… – задумался. – Странно, очень странно. Прежде никто без моего ведома не мог в мой дом проникнуть. И даже если бы захотел, всё равно бы не получилось. Я заклинанием все ходы запечатал. И никому их никогда не называл. Как же чародей мог про это узнать?

 

     Крепко задумался Леший. Бороду свою стал теребить, волоски пощипывать.

 

     – Нет, не могу пока эту задачку решить. Что-то тут не то… Явно задумал злое дело чародей. Хочет, знать, лесом моим завладеть.

 

     – А зачем ему ваш лес? Своего царства, что ли, мало?

 

     – Ой, Алёнка! Не знаешь ты ничего об этом. Чародей давно уж сам хозяином леса быть хотел. Только по закону им может стать потомственный Леший. Да и тот, кто добрые дела творит. Вот меня и избрали. А чародея изгнали отсюда туда, где его место. Царство-то его на крайнем севере, среди снегов и вечного льда. Там только оно время года бывает. А у нас их четыре! На любой вкус. Конечно, ему хотелось сюда переметнуться. Вот и решил он посох мой украсть, чтобы мои владения себе присвоить.

 

     – И что ж теперь будет? – насторожилась я.

 

     – А вот этого не знаю. Ясно одно: пока посох у чародея, не видать нам покоя в лесу. Погубит он нас всех, Алёнка, как пить дать!

 

     Ну, вот те раз! Только я приободрилась, что у меня теперь покровитель появился, да крыша над головой, как опять – новые неприятности. Да похлеще тех, что были. Если чародей решит тут всем завладеть, нам с Лешим точно не сдобровать. И куда, в таком случае, деваться?

 

     – Ну, уж нет! – решительно говорю, встав на ноги. – Вы не должны позволять чародею творить такое… непотребство! Надо у него посох обратно забрать. А заодно и племянника вашего вернуть. Если он, конечно, не по своей воле там оказался.

 

     – Да не по своей, конечно, – отвечает Леший. – Петруша у меня добрый. Он птичек любит. Сам бы ни за что к чародею не сунулся. Ясно же – тот заманил его. Или силой утащил.

 

     – Значит, надо что-то придумать. И чем быстрее, тем лучше.

 

 

 

 

 

Глава четвёртая

 

 

 

     Откуда во мне столько смелости взялось? Ещё пару часов назад чувствовала себя потерянной, брошенной, никому не нужной. Теперь же готова ринуться в бой, защищать то, что мне не принадлежит. Да просто из чувства справедливости и благодарности перед хозяином леса. Он ведь добрый, я это вижу. Жаль только, посох упустил.

 

     Леший встает за мной следом. Смотрит на меня снизу вверх:

 

     – Правильно, Алёнка, говоришь. Нечего сидеть сложа руки и убиваться. Надо действовать! – и в дом зачем-то опять пошёл. Задумал что-то. Я за ним не иду, стою на пороге и жду приглашения. А Леший выходит быстро, через минуту, наверное. В руках у него бутылочка с прозрачной жидкостью (совсем крошечная) и котомка, которая на ладони помещается. – Вот, Алёнка, это тебе, – и протягивает трофеи.

 

     – Что это? – спрашиваю, вертя бутылочку в руках.

 

     – Известно что – соль да вода. Устанешь в дороге, обессилишь – воды глоток сделаешь, и сразу полегчает. А есть захочешь – так соли щепотку в рот возьмёшь, и мигом голод пройдёт.

 

     Занятно, подумала я. Только для чего мне это всё?

 

     – Тебе в дорогу отправляться, – словно прочитав мои мысли, отвечает Леший. – Надо подготовиться.

 

     Достаёт из-за пазухи наперсток. А с ним иголку в стеклянном футляре.

 

     – Ты на размер не смотри. Эта игла – почти что меч-кладенец. Острая и крепкая! А кладенцом называю, потому что складывается и раскладывается. Вот смотри! – повертел двумя пальцами иголку, прошептал что-то – глядь! Иголка выросла на глазах и превратилась в самый настоящий меч! Не обманул Леший. Кладенец и есть он.

 

     – Ну, а наперсток о землю бросишь – и я сам к тебе на помощь приду. Только ты это… – помялся немного, – не злоупотребляй. Если крайняя нужда будешь – зови. А так сама должна справиться со всем. Ты сильная, – и пальцем указательным мне в лицо тычет. – По глазам вижу. Не испугаешься.

 

     Приятно это всё слышать, особенно после сегодняшних провалов – увольнение, расставание. Но…

 

      – Я вот одного не пойму, – говорю Лешему, – для чего вы мне всё это даёте?  И куда меня хотите отправить?

 

     – Как куда? – удивляется Леший. – В царство злого чародея, Алёнушка. Прямиком.

 

     Тут я и ахнула.

 

     – Подождите, подождите! – едва опомнившись от потрясения, вскрикиваю возмущённо. – Мы так не договаривались. Что я там делать буду? Я же ничего не знаю.

 

     – А ты на месте разберёшься, – уверенно так говорит Леший. – Девушка ты смекалистая, сообразительная. До всего своим умом дойдёшь. Справишься, – и беспечно рукой машет.

 

     – Но почему именно я? – продолжаю недоумевать.

 

     – А мне больше послать некого, – признаётся хозяин леса. – Петруша, племянник мой, помог бы, да вот незадача – сам сгинул. Ему тоже помощь нужна. А я уж никак пойти с тобой не могу, извини, Алёнка. Лес один нельзя оставить. Кто за ним присматривать будет без Лешего?

 

     Приходится согласиться с его доводами.

 

     – Всё это так, наверное, – нехотя говорю я. – Но как же в царство злого чародея попасть?

 

     Это мой последний козырь. Не то чтобы я трусиха. Но идти к этому хм… товарищу, который, к тому же, теперь волшебным посохом владеет, это так себе затея.

 

     Опасная!

 

     А я самая обыкновенная девушка, простая. Магией не владею. И, вообще, я только-только в сказку попала. Что же меня так сразу на амбразуру бросать? Я, может, отдохнуть хотела, освоиться. Новый год на носу! Праздновать надо, а не в дальнюю дорогу собираться. Да ещё туда, где не ждут. Тем более, на крайний север.

 

     Старушка, кстати, так и говорила: иди на север. Вот и выходит, что больше идти некуда. Как ни крути, а путь мой определен. Эх…

 

     Зато Леший, я смотрю, приободрился. Повеселел. Ещё бы! Не ему же к чародею отправляться. Он у себя в родном лесу останется со своими птичками да зверушками. Будет их покой охранять, пока я его проблемы разгребать.

 

     – Как в царство, спрашиваешь, попасть? Да очень просто. Вон колодец, – указывает в ту сторону Леший. – Я сейчас попрошу его показать нам какое-нибудь укромное место в царстве чародея. И как только оно появится, ты туда прыгнешь.

 

     – Куда – в колодец?!

 

     Сначала подумала – Леший шутит. Но нет, сама серьёзность. Куда уж шутить, раз такие дела творятся?

 

     И тут я испугалась не на шутку.

 

     – Я плавать не умею, – объясняю ему. – И глубины до смерти боюсь. Вы что? Я даже летом на речке не купаюсь. Так, возле берега, где воды по колено, хожу и всё.

 

     – Так это не речка, Алёнка. Это колодец.

 

     Как будто это облегчит мне жизнь.

 

     – Тем более! В колодец ни за что прыгать не стану. Я там утону, и вы меня не спасете.

 

     – Не утонешь, – успокаивает Леший. – Колодец этот волшебный. Ты прыгнешь, и сразу в том самом месте очутишься. Даже промокнуть не успеешь.

 

     – Ох, не верю я вам… Много людей до меня в этот самый колодец прыгали, а потом обратно возвращались?

 

     Леший задумчиво почесал затылок.

 

     – А я почём знаю? На моём веку никого в царство чародея отправлять не приходилось.

 

     – Вот! – вскрикиваю я. – А меня хотите отправить! Не жалко?

 

     И тут он (хоть бы постыдился и соврал ради приличия!) мне отвечает:

 

     – Посох жалко. Волшебный он. Кто им научится управлять, тот страшную силу обретёт.

 

     – Вы же мне сказали, что он лес от беды защищает.

 

     Обманывает Леший? Похоже на то. Всё для себя выгоду ищет. Никому верить нельзя.

 

     – Алёнка, так и есть. А сила в том посохе огромная. Я её во благо всегда использовал, для себя ничего не брал. Но чародей может рассудить по-другому. И что тогда будет – страшно представить! – зажмурил глаза.

 

     Теперь всё ясно. Придётся мир спасать. Ох, и ответственная работа!..

 

     – Что ж, раз другого выхода нет…

 

     Я ещё не договорила, а Леший глаза открыл и ко мне на радостях бросился. Обнял крепко, несмотря на малые размеры, сжал в своих руках, поцеловал в лоб. И напутствовал:

 

     – Все дары, что я тебе дал – береги, Аленка. Они тебе пригодятся. Да огниво Петрушино не забудь. Оно тебя к нему приведет. Петрушу тоже надо назад вернуть. Сначала его, потом посох… – тут Леший задумался. – Или наоборот? В общем, на месте разберёшься.

 

     Да уж, разберусь. У самой коленки трясутся. Но я молчу, виду не подаю, что мне страшно. Кто, если не я? Так сказал Леший.

 

     – Идём, Алёнушка. Пора, – и, не медля, подводит меня к колодцу.

 

     Дары прячу в карманы, проверяю, чтоб крепко застёгнута молния была. Тут вспоминаю, что варежек у меня нет. Прошу  Лешего подыскать что-нибудь. Он даёт мне свои рукавицы – огромные и очень тёплые.

 

     – Спасибо, – благодарю его. – Теперь никакой холод не страшен.

 

     Это я так себя подбадриваю. В колодец всё равно прыгать не хочется. А отказаться нехорошо. У Лешего на меня вся надежда.

 

     – Когда посох в твоих руках окажется, произнеси слова заветные.

 

Посох, милый, посвети,

 

Снежный вихрь останови!

 

     И напёрсток мой на мизинец надень. Тогда сможешь посохом управлять. Поняла?

 

     – Конечно. Как не понять?

 

     – А ну повтори.

 

     Не сразу, не с первой попытки, но мне удалось слова заучить. Леший предупредил, чтоб ни в коем случае не забывала их и порядок не меняла. Одно слово не то – и всё, посох не подействует. И прибавил, чтоб наверняка:

 

     – А промедление, Алёнка, может стоить тебе жизни.

 

     Вот спасибо, добрый друг! Утешил!.. Ну-да, я сама знаю, что не на увеселительную прогулку собираюсь.

 

     Склоняемся оба к колодцу, как в прошлый раз. Ждём, когда круги по воде пойдут. Лешей что-то бормочет себе под нос, я слов не разбираю. Наверное, заклинание произносит. Пузыри появляются, начинают вверх подниматься. Скоро, совсем скоро… Хоть бы оттянуть этот момент!..

 

     – Давай, Алёнка, прыгай!

 

     Подтягиваюсь на руках к бортику, залезаю. Встаю на самый край. Ох, как страшно!.. Лучше не думать сейчас ни о чём. Закрываю глаза, делаю шаг вперёд и…

 

 

 

 

 

Глава пятая

 

 

 

     Ох, как здесь вьюжит! Снег такой крупный, что ничего вокруг не видно. Сугробы высокие, еле ноги из них вытаскиваю. Хорошая погода, нечего сказать. Настоящая русская зима! Вот только я не у себя в лесу. Я в царстве злого чародея. По крайней мере, так должно быть. После того, как я прыгнула в колодец, я попрощалась и с лесом и с его хозяином. Мысленно. Вслух сказать ничего не успела.

 

     Всё произошло в одно мгновение. Всего шаг – и я уже в другом месте. Леший оказался прав: воды я не коснулась. Мой прыжок перешел в полёт, который длился всего несколько секунд. Ощутив под ногами землю, я открыла глаза и увидела снег. Его было так много, что кроме него, казалось, в этом мире ничего больше нет. Но я сразу поняла, что перемещение, всё-таки, случилось. Не знаю как, наверное, шестым чувством. Просто всё здесь было не по-нашему. И даже воздух другой. Холодной и неприветливый.

 

     «Вот уж попала, так попала!» – подумала я. Никогда у меня не было такого Нового года. И хотя он ещё не наступил, но встретить его мне, похоже, придётся здесь. А там – кто знает? Возможно, в царстве чародея время течёт по-другому. И я ещё успею вернуться назад. Не хочется исключать такую возможность. Правда, сражаться с чародеями мне никогда раньше не приходилось. И как это делать, я не знаю.

 

     Попробую!

 

     Иду наугад. Никаких обозначений, опознавательных знаков тут нет. Всё ровно. Вокруг белая пустыня и больше ничего. Вспоминаю про дары, что лежат в моих карманах. Достаю огниво, чиркаю, высекаю искру.

 

     Опа! И что я вижу?

 

     Мир преображается на глазах.

 

     Такое, вообще, возможно?

 

     Чем ярче горит огонь, тем более отчётливо вижу: никакой белой пустыни нет. Сказочный лес, красивый – невозможно! Деревья в зелёном убранстве, на ветвях гирлянды висят. По траве стелется нежно-розовый прозрачный туман. А снега нет. Здесь весна-лето! Значит, это всё иллюзия? Обман зрения? А для чего? Для незваных гостей, попавших сюда? Или для тех, кто постоянно тут живёт? Ох, что-то мудрит чародей. Зачем-то он обманывает всех.

 

     Только огниво погасло, сразу исчез сказочный лес. Вернулась белая пустыня. Чудеса! Но теперь-то меня не обманешь. Я знаю, что за этим снегом скрывается. И смело иду дальше. Вновь высекаю искру, и когда она разгорается, вижу тропинку, уходящую далеко вперёд. Она единственная в этом лесу. Значит, по ней я и отправлюсь.

 

     В зелёном лесу как-то приятней. Сразу теплее становится. Настроение улучшается. Вот впереди причудливо сплетенные ветви больших деревьев. Они образуют арку над головой. И когда я прохожу под ней, сверху раздается звон колокольчика.

 

     – Ой!

 

     Мне это напомнило таможенный досмотр, когда приходится пройти через подобную арку в надежде, что никакого противного писка вслед не раздастся. Вот и здесь так же. Пропускной контроль. А как иначе? Вход в царство чародея должен охраняться. Не всякому разрешено сюда вот так беспрепятственно пройти.

 

     – А вот и таможенники, – тихо сказала я себе под нос, вовремя увидев двух забавных коротышек с грозными лицами. Внешне они были похожи на гномов – в колпачках, в огромных сапогах и смешных коротких штанишках. Но смотрели они сурово. Крючковатые носы у обоих вытянуты и загнуты. Кустистые брови нависают над глазами, почти закрывая их. Не очень приятные лица, подумала я. И не ошиблась.

 

     – Кто ты и как сюда попала? – строго спросили они. В их руках я обнаружила алебарды, хоть и небольшие, зато, наверняка, острые. И стражи-гномы явно знают, как ими пользоваться.

 

     – Меня зовут Алёнка, – решила я сказать правду. Да и зачем выдумывать себе имя? В царстве чародея меня всё равно никто не знает. А вот насчёт того, как я сюда попала… – Я заблудилась, – это было первое, что пришло мне в голову. Ничего другого пока не придумала.

 

     – Гм… – стражи-гномы посмотрели друг на друга и одновременно пожали плечами. Потом снова взглянули на меня. – Правду говоришь?

 

     – Конечно, – поспешила заверить я. – Шла по лесу, увидела тропинку, а потом… как-то сразу заблудилась. В общем, не знаю, где я. Может, вы мне скажете?

 

     Гномы снова переглянулись, а затем оба ответили:

 

     – В царстве чародея Глобуса.

 

     Ах, вот оно что!.. У злого чародея, оказывается, есть имя. Глобус… Звучит хорошо. А каков он на самом деле? Я решилась спросить.

 

     – Этот чародей он добрый?

 

     Надо ли сказать, что гномы переглядывались всякий раз, прежде чем дать ответ.

 

     – Это смотря как будешь себя вести. Если тихо – то он тебе ничего не сделает. Но если покусишься на его добро…

 

     – Что вы, что вы! – воскликнула я. – Мне ничего не нужно. Я только посмотреть одним глазком. Уж больно лес у вас красивый.

 

     – А что это у тебя в руках?

 

     Заметили огниво.

 

     – А это так, нашла по дороге сюда, – в общем, это тоже правда.

 

     Гномы, видимо, большим умом не отличались. Почесали затылки друг другу, поморщили носы и приняли решение:

 

     – Пойдёшь с нами. Отведём тебя к нашей ведунье. Пусть она тебя осмотрит и скажет, что дальше делать. Если ты колдовством без спроса чародея промышляешь, мы тебе голову отрубим.

 

     – Да что вы? – испугалась я. – Каким колдовством? Я вообще понятия не имею, как это делать. Огниво вот подобрала и освещаю им дорогу. А почему у вас в лесу при свете всё меняется? А когда темно – кругом зима?

 

     Похоже, я их запутала. А может, никто до меня таких вопросов им не задавал. Гномы застопорились, замешкались, не зная, что ответить. Потом дружно решили:

 

     – К ведунье её! Пусть сама дальше разбирается.

 

     Взяли меня под руки и повели. А я не сопротивлялась ничуть. К ведунье, так к ведунье. Может быть, у неё я что-то разузнаю. Понятно, что эти двое – всего лишь стражи. У них со всеми гостями разговор короткий. Кто такой, откуда и зачем. Не понравился ответ – голову с плеч! А оставил в сомнениях – значит, к лесной ведунье для подробного разбора. А там, может, опять вернутся к началу, что голове лучше быть без плеч. Неизвестно, какие порядки в царстве чародея Глобуса.

 

     Но я иду с ними молча. Сама по сторонам смотрю, всё примечаю. Очень у них в лесу тихо. Даже подозрительно как-то. В нашем бы птицы вовсю пели, деревья шумели. А тут как будто всё неживое. Может, лес этот ненастоящий? Напустил чародей обман на всё своё царство и живёт себе припеваючи. Хотя если бы он был всем доволен, не стал бы посох у Лешего красть.

 

     Что-то тут не то.

 

     Прошли мы совсем немного, и на пути выросла избушка. Обыкновенная, только не деревянная, а каменная. На крыше у неё деревья растут. Из камней, значит, проросли. Ну, бывает… Наверное. Дверь избушки со скрипом открылась, и на пороге показалась лесная ведунья. Я так и ахнула от удивления.

 

     Честно говоря, представляла себе её совсем по-другому. Думала – бабулька старенькая, вся в лохмотьях, страшненькая. А эта – совсем наоборот! Молодая, красивая, улыбчивая. Лицо только бледное. А так всем хороша. Неужели ведуньи такими бывают?

 

     – Кого привели? – спросила она гномов. Я поняла, в царстве чародея здороваться не принято. Сразу к делу.

 

     – Да вот, говорит, что заблудилась, – гномы довольно грубо вытолкали меня вперед. – И штука у неё в руках диковинная. Свет даёт. Сказала, что нашла. Не знаем, верить ей или нет. Привели к тебе, чтоб разобралась.

 

     – Разберусь, – пообещала ведунья. Спустилась со ступенек на землю, подошла ко мне. Дотронулась рукой до подбородка, подняла его, чтобы получше лицо рассмотреть. – Как тебя зовут?

 

     – Алёнка.

 

     Не знаю, может, мне следовало её бояться. Но когда на тебя смотрят красивые зелёные глаза, да ещё и губы улыбаются, испытывать страх сложно.

 

     – Хорошо, Алёнка, – сказала ведунья. – Мы с тобой поговорим. А вы, – она обратилась к гномам, – можете возвращаться на службу. Да глядите в оба: никого не пропускайте!

 

     – Мы своё дело знаем, – проворчав, ответили гномы и, развернувшись, отправились назад к «таможенному посту».

 

     – Ага, как же, знаете, – усмехнулась ведунья. – Если б знали, не проворонили бы эту девицу, – вновь заглянула в мои глаза и сказала. – Сейчас ты мне всё расскажешь. Как в царстве чародея очутилась и как тропинку в лес нашла. И откуда у тебя эта диковинка, которая свет излучает.

 

     После этих слов я впервые ощутила напряжение. Ведунья очень мила и хороша собой. Но я ведь в царстве злого чародея. И здесь всё далеко не такое, каким кажется на первый взгляд. Надо всё время помнить об этом.

 

     Ведунья пошла к своей каменной избушке, жестом пригласив меня следовать за ней. Мелькнула мысль: а может убежать? И тут же пропала.

 

     Нет, сейчас не время. Да я и не знаю, куда бежать. Ещё попаду в какую-нибудь историю, более опасную, чем сейчас. А так есть шанс что-нибудь узнать про чародея. Да и про Петра-царевича. Мне ведь его тоже придётся спасти. В общем, надо с чего-то начинать. И, сжав кулаки, я пошла за ведуньей. Не забыв на ходу спрятать огниво поглубже в карман. Вдруг отнять захочет? А я ей не позволю. Мне самой эта вещичка очень нужна. Может, удастся мне с ведуньей договориться?

 

     А что? Попытка – не пытка.

 

 

 

 

 

Глава шестая

 

 

 

     В избушке у ведуньи было сухо и тепло. Только немного мрачновато. То ли освещение слишком тусклое, то ли убранство чересчур строгое. Два окна – одно напротив другого. Большая комната заканчивалась коридором, который вёл, скорее всего, в другую комнату. Ну, а эта напоминала гостиную. Каменный стол (я впервые такой видела), каменные лавки, полки. Все они словно вросли в землю. Такое впечатление, что стены поставили в самом конце, когда вся обстановка была собрана. Я не удивлюсь, если обнаружу, что цветы на подоконнике в горшке тоже каменные.

 

     – Тебе здесь нравится? – спросила ведунья.

 

     – Кхе…кхе… Как вам сказать?

 

     – Говори как есть. На правду не обижусь. А будешь обманывать – накажу.

 

     Очень обнадёживающе. Что ж, раз ей так хочется…

 

     – Слишком строго тут у вас, – призналась я. – И мрачно. Не хватает ярких красок. Хотя, может, вам нравится такой стиль?

 

     – Мне не нравится, – неожиданно выпалила ведунья. – Но я привыкла. За годы службы в царстве чародея привыкнешь и не к такому.

 

     Мне показалось, или она и впрямь недовольна своим положением? Такая красавица и, наверняка, умница. Глаза проницательные. С гномами вон как быстро управилась. А они её слушаются. Умеет ведунья наладить контакт. Только вот непонятно, кому она в действительности служит – злому чародею или себе самой?

 

     – Ты садись, Алёнка, – пригласила она. – Хочешь, я тебе отвар целебный сделаю? Или какой сладостью угощу?

 

     Первой мыслью было согласиться. Уж очень приятна эта ведунья, чтобы оказаться злодейкой. Но вспомнила вдруг наказ Лешего: «Захочешь поесть – достань котомку с солью. А попить – глоток живой воды сделай».

 

     Не зря мне Леший это напутствие давал. Значит, ничего употреблять в пищу в этом царстве нельзя.

 

     – Нет, спасибо, – ответила я ведунье. – Не голодна.

 

     Но на каменную лавку села. И, как оказалось, зря…

 

     – Ой, что это со мной происходит?

 

     Чувствую, будто в камень этот врастаю. Словно он меня засасывает к себе, как болотная трясина. Ещё немного – и я сама каменной стану. А может, так и было задумано? Может, избушка эта не случайно каменная? И всё, что в ней есть тоже каменное.

 

     Ведунья смотрит на меня и шепчет:

 

- Живое к камню прислонись,

 

Камнем вмиг оборотись!

 

     Вот о чём она! Значит, специально меня сюда посадила. Чтоб я каменной, как всё тут, стала. Не поверила мне, будто я заблудилась. Нарочно гномов спровадила, чтоб самой свои тёмные дела вершить. Ей, что, камней в избушке мало? Да тут скоро шагу ступить будет нельзя.

 

     Пока я так рассуждаю, холод начинает сквозь меня проникать. Ещё немного, и разум потеряю. Но ведь нельзя же так! Я сюда попала, чтобы посох спасти. А теперь меня саму спасать надо. Ох уж эта ведунья! Ну, погоди, я сейчас выберусь!

 

     Достаю иголочку заветную. Ту, что в меч-кладенец превращается. И втыкаю её острием в каменную лавку. Тут же лавка рассыпается на глазах и меня освобождает. Падаю на пол, но быстро встаю на ноги. И иголку в руки беру. Что – не ожидала такого?

 

     – Ты… – ведунья смотрит на меня изумлёнными глазами, – ты как это сделала?

 

     – Всё тебе расскажи, – недовольно огрызаюсь я. – У меня свои секреты, – и, осмелев, добавляю, – а ещё раз попытаешься меня в камень превратить – не поздоровится тебе!

 

     – Нет-нет, я больше не буду, – увидев в моих руках иголку, ведунья поспешила отойти в сторону. – Это что – кладенец?

 

     – А ты откуда знаешь?

 

     – Видела его пару раз. Только он не тебе принадлежит. Как у тебя оказался?

 

     – Это уж моё дело, – прячу иголочку обратно в карман. – Давай лучше поговорим начистоту. И ты мне всё про чародея расскажешь. Только, чур, не обманывать. Я хочу знать правду о нём.

 

     Кажется, мы поменялись ролями. Теперь я ощутила себя хозяйкой положения. А ведунья пусть опасается моего гнева. И не пытается его лишний раз вызвать. Я как-никак посланница самого Лешего!

 

     Только ведунье об этом пока знать не обязательно.

 

     Оглядываюсь в поисках какой-нибудь табуретки. Желательно, деревянной.

 

     – Тут можно где-нибудь присесть, чтоб в камень не врасти? – спрашиваю ведунью.

 

     – Нет, – честно отвечает.

 

     Что ж, деваться некуда. Будем разговаривать стоя.

 

     – Ну и западню ты устроила гостям. К тебе так никто приходить не будет, – сочувственно замечаю я.

 

     – А ко мне и так никто не ходит. Чужеземцев чародей строго-настрого запретил в царство пускать. У главного входа на страже гномы. Но они не далёкого ума, ты сама поняла. К разговорам не приучены. Чуть что – голову с плеч. А ты их ошарашила своим внезапным появлением. Вот они и задумались (что редко с ними бывает). Привели тебя ко мне. Я-то в людях получше разбираюсь. До тебя их тут, знаешь, сколько прошло? О-о-о! – ведунья махнула рукой. – Ни одного в царство не пропустила.

 

     – Всех – в камни? – ахнула я.

 

     – Всех, – подтвердила ведунья. – А что мне делать? Если чародея ослушаюсь, он меня сам в кого-нибудь превратит. И выгонит обратно в снежную метель. А там заблудиться в два счёта. Дорогу назад не отыскать. Так всё запутано. Это ведь он, Глобус, сам такие лабиринты устроил. Чтоб никто в царство не мог попасть. И обратно выбраться тоже не мог.

 

     – Значит, и я застряла тут навсегда?

 

     Ой, что-то мне не верится.

 

     – Конечно, – ответила ведунья. – Зачем ты вообще здесь появилась? В то, что заблудилась, мало верю. Ты не настолько глупая.

 

     Посмотрела я на неё. Нет, такой доверять нельзя. Обманула раз, обманет и ещё раз.

 

     – Дело у меня тут, – и как бы вскользь упоминаю, – жениха хочу себе найти. Царевича какого-нибудь. Молодого, симпатичного. Может, есть тут такие? Царство, всё-таки.

 

     Ведунья усмехнулась в ответ. Поверила или нет?

 

     – За царевичем, значит? Ну-да, как это я сразу не сообразила! Молодым девицам что ещё нужно? Только одних царевичей подавай. Ради них они готовы и кладенец выкрасть и броситься с ним на любого, кто на пути у них встанет.

 

     – Я кладенец не крала! – обиделась я.

 

     Ведунья тут же за это схватилась.

 

     – Да? А как же он тогда у тебя оказался?

 

     Ещё чуть-чуть и я бы по глупости ей выболтала, что мне его Леший лично в руки дал. А потом догадалась, что хитрая ведунья таким образом из меня правду вытянуть хочет. Ну уж нет. Я ей про Лешего ничего не скажу. Пусть думает, что хочет.

 

     – А-а… – махнула я рукой, – как он у меня оказался, это долгая история. Вспоминать не хочется. Ты мне лучше про царевичей расскажи. Видала их тут или нет?

 

     – Конечно, видала.

 

     – Много?

 

     – Одного.

 

     – Всего-то? – разочарованно протянула я. А сама радуюсь: кто это может быть, как не Пётр-царевич? Вот и нападу сейчас на его след.

 

     – Да. Царевич у нас один-единственный, – подтвердила ведунья. – Правда, и тот… не очень.

 

     – А что с ним не так? Больной какой? Или некрасивый?

 

     – Нет, он красивый. И почти здоров. Только вот… – медлит ведунья с ответом.

 

     – Что? – не выдерживаю.

 

     – Беспамятный он совсем. Даже имени своего не знает. И родных не признаёт.

 

     – Во как…

 

     Может, это не Пётр-царевич? Может, другой какой?

 

     – А посмотреть на него можно? – спрашиваю ведунью.

 

     – Да зачем он тебе нужен? Беспамятный ведь.

 

     – То, что память потерял – это плохо, – соглашаюсь с ней. – Но вдруг он мне понравится? А с таким, может быть, и проще будет. Прошлого не помнит. Будем с ним вместе будущее строить.

 

     Ох, слышал бы меня сейчас мой бывший возлюбленный Лёшенька. Что бы он на это сказал? Не прошло и дня, как Алёнка себе стала другого жениха присматривать. Только я, конечно, не для этих целей про Петра-царевича расспрашиваю. Мне жених пока без надобности. А вот Лешему помочь племянника спасти я обещала. И назад не отступлю.

 

     – Покажи мне этого царевича, – прошу ведунью. – Очень хочется на него посмотреть.

 

     Ведунья поразмыслила немного и…

 

     – Ладно. Сделаю, как просишь. Покажу царевича.

 

     Я уже обрадовалась, как она решила уточнить между делом:

 

     – Только царевич – он не здесь. До него ещё дойти нужно.

 

     – Говори, куда. Я готова.

 

     – А туда, – ведунья берёт один из камушков и мне протягивает, – куда этот камень покатится. Выгляни в окно. Дорогу видишь?

 

     Я мельком выглянула.

 

     – Вижу.

 

     – Вот по ней и иди. А камушек тебе будет направление указывать. Где остановится, там и искать будешь.

 

     – Далеко идти придется?

 

     – Не очень. Главное – не останавливайся без надобности. А то камушек упустишь. Он тебя ждать не станет.

 

     – Поняла, – беру его в руки. – Ну, спасибо тебе, ведунья. За то, что в живых оставила. И за то, что в поисках моих помогла.

 

     – Ой, не благодари, – она отмахнулась. – Ещё неизвестно, как всё обернётся. Вдруг тебе не понравится царевич?

 

     – Может, и так. Но если не понравится царевич, тогда пойду напрямик к чародею. С ним мне точно будет весело.

 

     – Куда уж веселее, – ведунья проводила меня взглядом, помахала рукой на прощание. Я вышла из избушки, и дверь за мной со скрипом закрылась. Увидела тропинку. Бросила на неё камушек. Он вдруг подскочил, запрыгал да и поскакал в лес.

 

     – Куда? Стой! – я припустилась за ним. Бегом-бегом, не отставая.

 

     А вслед мне глядели зелёные глаза ведуньи. И то ли с сомнением, то ли с интересом они провожали меня в дорогу.

 

 

 

 

 

Глава седьмая

 

 

 

     Скачет камушек по дорожке, будто живой, и точно знает, куда надо идти. Мне пора бы уже привыкнуть к сказке. Но я всё ещё удивляюсь. И периодически осматриваюсь. Вдруг какое чудище на меня из кустов прыгнет? В кармане заветный кладенец и много чего ещё. С ними понадёжнее будет.

 

     Кстати, о птичках. Перекусить мне уже давно не мешало бы. У ведуньи не рискнула ничего брать. Такая и глазом не моргнет – отравит. Или вечную дрему на меня наведёт. Тоже не вариант. Лучше я буду обходиться теми дарами, что Леший вручил. Ему доверять можно.

 

     Достаю на ходу котомку с солью, беру на язык щепотку. То ли мне кажется с голоду, то ли в самом деле соль эта вкусом жареное мясо напоминает. Сочное такое, на гриле, с приправами разными. Эх, размечталась я!..

 

     Зато есть сразу расхотелось. И ощутила я себя сытой, как после плотного обеда. Вот ведь Леший мастер на выдумки! Знал, знал, что мне артефакты в дороге понадобятся. И хоть он бросил меня на амбразуру в царство злого чародея, но я ему всё равно благодарна. Снабдил всем, что нужно.

 

     Камушек вдруг пошёл быстрее. Я ускорила шаг. Он – ещё быстрее. Я чуть ли не бегом за ним.

 

     – Стой! Куда? Ты убежать от меня хочешь?

 

     Так и потерять его из виду недолго. Ишь, какой резвый стал! Значит, почуял свободу. А лес кругом дремучий. И совсем не похож на тот, что встречал меня в начале пути. Здесь деревья грозно нависают над путником. И кажется, будто они смотрят строгими глазами, давая понять, что нечего тут у них в лесу делать.    

 

     «Возвращайся назад подобру-поздорову, Алёнка!»

 

     – Что это мне чудится? Или впрямь деревья ожили и заговорили со мной?

 

     – Назад! Назад!

 

     А это уже не фантом. А самый настоящий человеческий голос. Раздается откуда-то сверху. Я поднимаю голову и вижу филина. Ну-да, самого обыкновенного. Только взгляд у него разумный. И изо рта вырываются слова.

 

     – Это ты сейчас со мной говорил? – прямо спрашиваю его.

 

     – Я, – филин склоняет голову набок. – Ты что в нашем лесу забыла?

 

     – Царевича, – просто отвечаю ему.

 

     – Какого ещё царевича?

 

     – Беспамятного.

 

     Имени мне его ведунья не назвала. Может, сама не знала. Раз он память потерял, то и имя своё мог запросто забыть. Ну, а филину его знать ни к чему.

 

     – А зачем он тебе нужен? – интересуется филин.

 

     – Познакомиться хочу. Поговорить по душам.

 

     – А сама-то ты откуда? Вижу, что не из нашего царства.

 

     Вот привязался! Может, махнуть на него рукой и идти дальше? Только где же камушек? Камушка-то нет!

 

     – Не ищи, – увидев, как я стала по сторонам лихорадочно смотреть, посоветовал филин. – Напрасный труд. Камень твой в болото угодил.

 

     – А где оно, это болото?

 

     За деревьями ничего не видно.

 

     – В двух шагах отсюда.

 

     – Стало быть, дальше пути нет?

 

     – Нет, – подтверждает филин.

 

     – Обманула ведунья… – разочарованно вздыхаю я. – Сказала: камушек прямиком к царевичу приведет. А только где ж тут царевича искать?

 

     – Да прямо здесь!

 

     – Где – здесь? – удивляюсь. – В болоте?

 

     – Ну-да. Болото – оно и есть беспамятное. Кто в него угодит, тот про всё на свете забывает.

 

     Вот оно, значит, как!.. Пётр-царевич, видать, добрался до этого болота, и там же сгинул. А потом память потерял и тут остался. Да ещё и огниво обронил. А может, кто ему помог? Ну, конечно, ведунья! Она его сама же сюда и направила. Петру зачем-то понадобилось в эти места, вот он и пошёл. А про болото беспамятное не знал. И угодил в ловушку. Всё яснее ясного.

 

     Как только его теперь оттуда выручать? Самой бы памяти не лишиться.

 

     – Послушай, филин, – обращаюсь к нему. Но птица с важным видом меня поправляет:

 

     – Не филин я, а страж ночных земель. Именно так следует ко мне обращаться.

 

     – Ой, а можно по имени? Или ты его, как и все тут, забыл?

 

     Филин задумчиво посмотрел на меня, а потом так же важно представился:

 

     – Эректус.

 

     – Хорошее имя, – едва сдерживая смех, сказала я. – Так ты подскажешь мне, Эректус, где царевича найти?

 

     – В болоте, – был ответ.

 

     – Как же я в болото пойду? Я ведь тоже память потеряю.

 

     – А ты с разбегу не ныряй, – посоветовал филин. – Бочком, бочком да по краешку.

 

     – Ладно, попробую. Спасибо тебе, Эректус! – но страж ночных земель, оказывается, уже улетел. Причём бесшумно. Может, просто в воздухе растворился. В сказке же всякое бывает. И не такие уж тут в царстве злого чародея персонажи злые. Мутные – это да. До сих пор не понимаю, помогала мне ведунья или, наоборот, в беду завлекла. Но это ладно. Я ведь жива, здорова. Значит, пора идти дальше. Миссию свою, так сказать, исполнять.

 

 

 

* * *

 

 

 

     А деревья будто сами собой расступаются. Пропускают меня: «Иди, иди, Алёнушка, прямиком в болото беспамятное. Тут хорошо. Тут обо всём на свете забудешь. И оставят тебя и боли и печали».

 

     Брр!.. Меня аж передернуло. Не хочу остаться без памяти. И, как филин учил, бочком всё, бочком, да по краешку. Болото огромное – конца-края его не видно. Да ещё темно как назло. Вспомнила про огниво заветное, что выручало меня не раз. Достала его, чиркнула, искру высекла. Вмиг всё кругом озарилось, местность преобразилась. Стало светло так, что каждый камушек виден. Теперь идти можно смелее, не боясь оступиться да в болото угодить. Но я всё равно бочком да по краешку. Мало ли что?

 

     Слышу где-то вдалеке голос. Как будто песню кто-то напевает. Пытаюсь понять, откуда этот звук идёт. Иду в одном направлении – голос отдаляется. Иду в другом – тоже самое. Зеркальное оно, что ли, это болото? Решила тогда пойти в обратную сторону. Абсурд, кажется, но здесь, возможно, это сработает. И точно! Вывела меня тропинка как раз к «певцу». Остановилась я в двух шагах и стала его рассматривать.

 

     Волосы русые, глаза голубые. Одет в шубу (было бы странно, если б по-летнему). На голове шапка-ушанка. На ногах валенки. Всё как полагается. В руках лютня (откуда я догадалась, что это именно лютня? В глаза её раньше не видела). Певец струны легонько трогает, и лютня звук издаёт. Протяжный такой, печальный. А он ей подпевает. И хорошо, надо сказать, у него получается. Голос приятный. Он словно завораживает.

 

Зимушка, ах, зимушка, на что твой белый свет?

 

Печалиться без имени давно мне проку нет.

 

Зимушка-красавица, дорогу подскажи.

 

Ну, как с тобою справиться, когда заворожишь?..

 

     – Браво! – не удержавшись, я захлопала в ладоши. Чем мгновенно спугнула певца. Он отложил в сторону лютню, посмотрел на меня своими голубыми глазами, словно впервые человека увидел, и спросил:

 

     – Кто вы?

 

     – Я – Алёнка. А ты… то есть, вы кто?

 

     Он же первый на «вы» начал. Нехорошо, если невежливой ему покажусь.

 

     – А я – не знаю… – сказал и печально вздохнул. – Не помню ничего. Имени не помню. Кто я такой, как здесь оказался. Сижу вот на этом месте и… ни о чём не думаю.

 

     – И давно сидишь? – всё-таки, на «ты» мне с ним проще.

 

     – Не помню.

 

     Ясно.

 

     – А вставать пробовал?

 

     Это я так пошутить решила. Но певец подумал, что всерьёз говорю. Встал с камня, на котором сидел, походил немного, примеряясь, ноги разминая. Посмотрел на свои валенки удивлённо, заметил там что-то.

 

     – А вы не знаете, что это за рисунки у меня? – и на валенки рукой указывает. Я подошла ближе, присмотрелась.

 

     – Так это не рисунки. Это вышивка. Ручная работа. Посох напоминает.

 

     – И кто это вышивал?

 

     – Откуда я знаю? Но точно не ты. Может, сам Леший? – предположила я.

 

     – Леший? – певец удивился. – А кто это?

 

     Эх… Правду сказала ведунья: ничего он не помнит. Своих родных не узнает. И себя самого. Придётся ему помочь.

 

     – Леший – это твой родной дядя, – объясняю ему. – А ты, собственно, Пётр-царевич.

 

     – Царевич? – ещё больше удивился он.

 

     – Ну-да.

 

     Ошибки быть не может. Это точно царевич. Тот, кого я видела в глубине колодца. Один-в-один его лицо.

 

     – Беспамятный ты, Пётр, – посетовала я. – Но это ничего. Я тебе помогу. И для начала надо выбраться отсюда. А потом уже решить, как тебе память вернуть.

 

     – Хорошо, – царевич легко согласился. Доверчивый такой!.. – Только как отсюда выйти? Я пробовал. Ничего не получилось. Каждый раз возвращаюсь к этому месту.

 

     А, это я уже проходила.

 

     – Не печалься, царевич. Давай мне свою руку. Пойдём от обратного. Потому что из этого болота только так и можно выбраться. А огниво будет нам дорогу освещать.

 

 

 

 

 

Глава восьмая

 

 

 

     А кто сказал, что мы вот так запросто уйдем с болота? Никто не обещал, что будет легко. Особенно в царстве чародея.

 

     Над головой пролетел филин, громко ухая. Как бишь его там? Имя такое чудное. Запамятовала что-то. Ну да ладно. Без него обойдусь. Главное – царевича спасла. Этого самого, как его?

 

     – Повтори, как ты меня называла? – спрашивает он. 

 

     А я откуда знаю?

 

     – Понимаешь, – жалуется он, – не могу никак имя свое вспомнить.

 

     Да это полбеды, что ты вспомнить не можешь. А вот то, что я забыла, это уже опасно. Так и свое родное имя потерять можно.

 

     Ой, мамочки!.. Кажется, уже потеряла...

 

     Да как же так, а?

 

     Смотрю вокруг и не понимаю, где я. А ещё вспомнить не могу, кто я и откуда.

 

     И что же теперь делать?

 

     Хватаюсь за голову и сажусь на пень. А он, оказывается, с сучками. Как впились они мне в самое мягкое место!

 

     – Ай! – я подскочила. – Больно же!

 

     Место то самое мягкое потираю. А царевич глядит на меня во все глаза, аж рот раскрыл.

 

     – Ты чего уставился? – спрашиваю. – Лучше помоги.

 

     – Чем?

 

     – Не чем, а как. Дорогу отыскать. Нам чем быстрее, тем лучше, надо отсюда убираться. Иначе и самих себя и друг друга потеряем. Давай руку.

 

     Он малой послушный. Руку дал. И в тот же миг словно искра пробежала между нами. Смотрю: а это огниво его засверкало. И словно в ответ на его сигналы где-то по ту сторону болота засиял огоньком маяк.

 

     – Нам туда, – поняла я. – Вон за тем огоньком. Бежим!

 

     Ага, как же. Прямо так разбежались и на той стороне оказались.

 

     Болото так просто не выпустит.

 

     Чувствую: оплели корни мою правую ногу и на себя тянут. То есть, прямо в болотную трясину. И так быстро ещё затягивают. В одну секунду по колено провалилась.

 

     – Держи меня! – кричу царевичу не своим голосом. А может, и своим. Кто теперь разберёт. Если я имени собственного не помню, то как могу голос знать?

 

     Царевич ухватился обеими руками. Раз-другой поднатужился и…

 

     Сам вместе со мной в болоте очутился.

 

     Вот тебе и спаситель.

 

     Нет, ну так дело не пойдёт. Ещё немного, и мы с головой туда уйдём. Кто нас потом будет вытаскивать?

 

     В кармане что-то зашевелилось. Так у меня там полно всяких припасов. Только сейчас они мне к чему?

 

     Нет, точно само шевелится. Может, какая букашка заползла? Надо бы посмотреть.

 

     Засовываю руку в карман и вытаскиваю оттуда иголочку.

 

     – Не-е-е, шить я сейчас точно не собираюсь, – и бросаю иголочку на берег. А она возьми да вырасти. В огромный, настоящий…

 

     – Меч! – заорала я так, словно сама на берегу оказалась. – Как тебя там? Кладенец – точно!

 

     Хоть что-то вспомнила. Это хороший знак. Значит, не всё потеряно.

 

     Кладенец в землю воткнулся острым концом, а рукоятью ко мне потянулся. Я его схватила и в два счёта из болота вылезла. Встала на землю на обе ноги и отдышаться не могу. Радуюсь, что жива осталась.

 

     – А про меня забыла? – кричит царевич.

 

     Честно признаться – забыла. Да и как тут о других утопающих думать, если сама чудом на берег выбралась.

 

     А он уже по пояс в трясине. Ещё чуть-чуть – и по горло увязнет. Торопиться надо.

 

     Поискала я глазами, нашла какую-то корягу. Одной рукой в кладенец вцепилась, другой – корягу взяла и царевичу протянула:

 

     – Хватайся. Сейчас мы тебя вытянем.

 

     Мы – это я и кладенец. После такого подвига с его стороны не могу его за неодушевленный предмет принимать. Зауважала.

 

     Царевича вытащили. Он лёг на землю, дотянулся до своей лютни и первым делом её поцеловал. Вот чудак человек. Нашёл, кому чувства изливать.

 

     – Ты это… долго тут не валяйся, – посоветовала я. – Замёрзнешь. Зима, всё-таки. На вот, глотни.

 

     Вовремя я вспомнила про бутылочку с живой водой. Как из болота выбралась, так сразу память моя заработала. Царевич к бутылочке припал, словно по пустыне целые сутки без воды брёл. Я у него мигом отняла. Нечего добро казенное разорять. Глоток сделал и хватит. Нам эта водичка ещё пригодится.

 

     – Ну, теперь точно пора выбираться.

 

     Выглядели мы оба, прямо сказать, не самым лучшим образом. Измазанные в болотной жиже, зелёные как лягушки, замёрзшие и дрожащие. Хорошо, что огниво спасли. Царевич чиркнул – и огонёк заплясал.

 

     – Давай отсюда выйдем, потом обогреемся, – предложила я.

 

     А на том берегу маяк продолжал сигналить. Только в этот раз мы вели себя осторожнее. Бочком да по краешку пробирались. Меня ж этому филин учил!

 

     – Эректус! – остановившись, заорала я. – Вспомнила! Ура!

 

     – Чего ты вспомнила? – царевич тоже остановился в недоумении.

 

     – Имя его. Эректус. И твоё тоже вспомнила. Пётр-царевич.

 

     – Пётр, – он пожевал губами, пробуя своё имя на вкус. – Неплохо звучит.

 

     – А я Алёнка. Уф… наконец-то!

 

     Кажется, болото начало отступать.

 

 

 

* * *

 

 

 

     У нас было два пути. Либо вернуться к ведунье в дом – обсохнуть там, отогреться. Либо идти вперёд, как изначально собирались – в царство чародея. То есть, это я собиралась. А Пётр-царевич об этом ничего не знал.

 

     – Кстати, Петя, – заглотнув щепотку соли, обратилась я к своему напарнику, – а ты сам здесь как оказался?

 

     – На болоте? Не помню.

 

     – Да на болоте – ладно. Я имею в виду, зачем к чародею в царство пошёл?

 

     – Я к нему точно не собирался, – мотнул головой царевич.

 

     – А куда собирался?

 

     – Жениться.

 

     – В смысле – жениться?!

 

     Я чуть солью не подавилась. Вот это поворот!

 

     – Дядюшка твой, значит, тебя чуть ли не оплакивает. Думает: злой чародей племянничка похитил. А он, оказывается, жениться собрался.

 

     Пётр-царевич засмущался, покраснел.

 

     – А что здесь такого? Мне по возрасту давно пора.

 

     – Это да, – критично оглядев его фигуру, я согласилась с этим. – Только вначале предупреждать надо. Леший тревогу забил – единственного племянника потерял. Знаешь, как он расстроился?

 

     – Так я не собирался его обманывать, – пояснил царевич, к которому память возвращалась с молниеносной быстротой. – Я хотел, как положено. Выбрать девушку, уговорить её, а после привести в дом.

 

     Я насторожилась.

 

     – Уговорить – это как?

 

     – Ну, чтоб за меня пошла.

 

     – А что – может отказать? – притворившись испуганной, спросила я.

 

     – Кто ж знает? – развёл руками царевич. – Я никогда этого прежде не делал. Ну, то есть, с девушками…

 

     И он покраснел так, что я поняла всё и даже больше. Присвистнула даже. Вот это да! А царевич наш, оказывается, с девушками ни разу… То-то он на лютню целоваться полез. А с живым человеком, поди, ни разу и не пробовал.

 

     – Надо бы проверить, – решила я. И с этими намерениями царевича к себе развернула и… впечаталась в его уста. Для этого, правда, пришлось на цыпочки встать. Но не беда. Что я ни разу с высокими мужчинами не целовалась, что ли?

 

     Царевич Пётр, наверное, обмер от такого нашествия. И первые секунды вообще не знал, что делать. Надо же, девушка сама его целует. Но потом приноровился и тоже стал мне отвечать. По-своему, не очень умело. Но это ведь его первый опыт. Можно и простить. Главное – попробовал, постарался.

 

     – Для первого раза – пойдёт, – вынесла я вердикт, после того как отлипла от него. Царевич, смотрю, снова ко мне потянулся. Ему, видать, понравилось. Но я-то совсем другие цели преследовала. Мне удостовериться хотелось, знает ли хоть что-нибудь о взрослой жизни мой царевич. Ох, я его уже своим называю!.. Опасно. Я только-только из старых неудачных отношений выбралась. Мне начинать новые, особенно с наполовину беспамятным царевичем, особенно в царстве чародея – ну, совсем некстати. Так что губы отерли и – вперёд.

 

     Петруша был явно разочарован. Как и любой нормальный мужчина продолжения захотел. Но я, повторюсь, с благими намерениями и только.

 

     – Значит, к чародею ты за невестой отправился, так понимать? – спросила я, когда мы снова тронулись в путь.

 

     – Ну, почти, – нехотя признался царевич. – Мне старушка одна попалась. Недалеко от дядюшкиного дома. И она сказала…

 

     – Погоди, – перебила я. – Как эта старушка выглядела?

 

     Страшные подозрения у меня возникли. А что если это та самая старушка, что меня к Лешему отправила?

 

     – Да обыкновенная, – сказал Пётр-царевич. – Маленькая, сухонькая, в платочке. Будто не знаешь, какие старушки бывают.

 

     – Знаю.

 

     Вернее, раньше думала, что знаю. А когда ту самую старушку повстречала, то стала сомневаться. Она ведь не простая оказалась, а волшебная. И Петра, возможно, именно она к чародею и заманила.

 

     – Нет, ну тогда вообще не сходится, – вслух стала рассуждать я. – Меня – к Лешему за помощью, а его – к чародею на погибель. Очень странно. Может, это были разные старушки?

 

     А в общем, неважно. Царевича, как обещала, я спасла. Осталось посох Лешему вернуть. И можно после этого домой. Делов то!

 

 

 

 

 

Глава девятая

 

 

 

     Ох, и неприятно сидеть в мокрой одежде посреди снежного леса в такой-то мороз! Простудиться в два счета можно. И кто тогда будет посох искать?

 

     Надо бы что-то придумать. И чем быстрее, тем лучше. Костер, например, развести. До ведуньи-то ещё вон сколько идти. А снег не желает отступать. И откуда его столько набралось? Когда я за царевичем шла, всё вокруг зелёным было. Ах, да, это же благодаря огниву.

 

     – Петруша, – окликнула я задремавшего было царевича, – поди, дровишек сухих поищи.

 

     – Ага, – тот мигом подорвался, споткнулся о свою лютню (будь она неладна!) и носом в снег воткнулся. Хорош бравый парень – жених на выданье! Я помогла ему подняться, он снег отряхнул и смущенно пробормотал. – Извини, Алёнка. Я задумался.

 

     – Интересно, о чём?

 

     – Да так, мелочь всякая. Ты вот смелая такая, храбрая. Ничего не боишься. С тобой вообще не страшно. Как будто много раз здесь была.

 

     Ну, если я такое впечатление произвожу, то это нечто. Сама я о себе совсем другого мнения. И куда идти дальше – понятия не имею. Запуталась я, промокла, замерзла. Какая уж тут храбрость? Ой, что-то мне не нравится этот царевич. Если он по жизни такой …м-м-м… извиняюсь, тюфяк, то близко я к нему теперь не подойду. И вообще, наш поцелуй был ошибкой. Забудем о нём.

 

     – Так мне идти за дровами? – робко спросил он.

 

     Засунув руки в карманы, я нащупала там… ну, конечно! Как можно было забыть!

 

     – Кажется, я знаю, что нам поможет, – достаю огниво и радостно чиркаю им.

 

     Ага, как же. Если б всё было так просто.

 

     Мы в царстве чародея Глобуса, Алёнка, не забывай.

 

     – Огниво не работает, – всхлипнула я.

 

     Самое настоящее западло. Оно же было исправно. Что случилось? В болоте беспамятном побывало и забыло, как искры высекать? Да, оно же неодушевленное. Что бы только понимало? Нет, всего-навсего испортилось. Как любая железяка, от воды заржавело. Только в считанные секунды. Теперь нам точно не согреться.

 

     – Так, – вытерев слёзы, я решительно заявила, – теперь точно идём обратно к ведунье. Там и обсохнем и…

 

     Что стояло за этим «и» я, честно говоря, не знала. Есть-пить у неё нельзя, на каменные стулья и скамьи садиться тоже нельзя. Ну, хотя бы у очага погреться удастся. А когда одежда просохнет, можно надевать и снова в путь-дорогу отправляться. Только на этот раз как-нибудь мимо болота. Есть же здесь другой путь в царство чародея?

 

     Или нет?

 

 

 

* * *

 

 

 

     – Чего назад поворотили? – скрипучим голосом осведомился филин.

 

     Поднимаю голову – кружит над нами Эректус, приглядывается. Всё-то ему любопытно. За каждым нашим шагом, поди, смотрит. Сторож самый настоящий. Или как он там сам себя называет? Страж.

 

     – Водичка у вас холодная, – кутаясь в мокрую одежду (как будто это может меня согреть), отвечаю я. – Обсохнуть бы надо.

 

     – Так кто ж зимой в водоём ныряет? – с укором произносит филин. – Другого времени не нашли?

 

     Честно? Ещё слово – и я бы ему врезала. Издевается, такой-сякой над бедными путешественниками. Нет, чтобы что-то хорошее сказать, ободряющее. Ему-то легко рассуждать. Он в небе парит. В любой момент взмыл вверх, и никакое болото ему не страшно. Перья лучше шубы зимой согревают. А нам, двуногим, по колена в сугробы проваливаться да сетовать на жизнь.

 

     В общем, махнули мы на филина рукой и пошли, куда собирались. Неспокойно на душе у меня было. Неизвестно, что сулило нам возвращение к ведунье. Она, вроде, незлобная, а на вид вообще сама милота. Но то, что в камень меня хотела обратить, это я крепко запомнила. Значит, будем держать ухо востро.

 

     И вообще я заметила, что все в этом царстве какие-то… двуличные, что ли. С одной стороны посмотришь – вроде добрые, безобидные. С другой – каждый норовит тебя пхнуть или задеть чем. И неизвестно ещё, какие козни нам тут начнут строить. Ох, Алёнка, берегись. То, что царевича нашла – это меньше половины дела. А вот как к чародею попасть да посох раздобыть – тут большая сноровка понадобится. И удача.

 

     Домик у ведуньи как стоял, так и стоит. Ничего с момента моего отсутствия не изменилось. Кругом тишина, ничего не слышно. Я толкнула дверь (не первый раз в гостях), вошла внутрь. И там тишина.

 

     – Может, хозяйка ушла куда-нибудь? – предположил Петр.

 

     – Что-то не верится. Заклятье бы какое тогда наложила, чтоб посторенние войти не могли.

 

     Короче, я оказалась права. Сделали мы ещё несколько шагов, как ведунья показалась. Словно из темноты проявилась. Мы даже вздрогнули от неожиданности.

 

     – Испугались? – засмеялась она. – Напрасно. Я же вам зла не желаю. Верно, Алёнка? – и подмигнула мне. А потом на царевича взгляд перевела и залюбовалась. – Так вот ты какой, царевич беспамятный. Хорош, очень даже.

 

     – Он это… – поспешила я вставить реплику, – память вернул. Как из болота вылез, – и многозначительно потрясла мокрыми рукавами. С них на пол осыпался снег с талой водой.

 

     Ведунья на мои маневры внимания не обратила. Продолжила на царевича пялиться. Ещё подошла к нему ближе, руку протянула и до щеки дотронулась. Ничего себе, она позволяет! Совсем обнаглела, что ли? Это вообще-то мой царевич. Точнее, мною спасённый. Мне и решать, кому можно до него дотрагиваться, а кому нет.

 

     – Значит, память вернул, – повторила ведунья, не отводя глаз от Петра. – Это хорошо. Теперь ты сам себе хозяин.

 

     Смотрю я на Петра и вижу, что он чувствует себя не в своей тарелке. Конечно, только за порог ступили, а хозяйка едва ли не на шею ему запрыгнула. Понравился ей царевич. Ну-да, здесь такие редко бывают. Неудивительно, что ведунья загляделась. Только мне от этого не легче.

 

     – Мы к тебе за помощью пришли, – отодвинув сильным девичьим плечиком Петрушу от цепкой ведуньи, я протиснулась и накрепко встала между ними. В зелёных глазах мелькнуло разочарование и недовольство. – Мы в болоте искупались. Обсохнуть надо. Где у тебя можно одежду высушить?

 

     Ведунья смерила меня скучающим взглядом.

 

     – Для начала вам бы не мешало в бане попариться. А то ещё простудитесь. Придётся мне вас тогда лечить. А одежду постирать придётся, уж очень она грязная, вся в болотной тине. Ну, и сушка над жаровней – так быстрее. К завтрему управимся.

 

     – Значит, нам придется у тебя заночевать? – вот не знаю, радоваться этому или огорчаться. Хорошо, конечно, что не в снежном лесу будем ночь проводить. А то мало ли, каких ещё чудес встретим. Но спать в доме ведуньи, зная, что она в любой момент может что-то учудить…

 

     Впрочем, я не одна. Со мной кладенец. Справимся.

 

     На царевича пока не могу особо рассчитывать. Он только разум обрёл. Теперь присматривается, к обстановке привыкает.

 

     – Ну, ладно, – решила ведунья. – Скидывайте пока одежду и вон на ту лавку складывайте. А я пойду баню затоплю, – и вдруг вспомнила. – Огниво есть?

 

     – Есть, только нерабочее, – и в доказательство я попыталась высечь искру. Безрезультатно.

 

     – Промокло. Жаль, – сказав так, ведунья вышла из дома.

 

     – Интересно, где у неё баня? – задумалась я, медленно расстегивая пуговицы. Смотрю на Петрушу, а он уже тулуп стянул, валенки скинул и принялся рубашку через голову снимать. Увидев его голый торс, я так и ахнула. – Ты что делаешь?

 

     – Нам же сказали раздеваться, – пояснил он, невинно хлопая глазами.

 

     – Ну, не так сразу. Давай по очереди. Определим сначала, кто первый в баню пойдёт.

 

     Или он думал, что мы вдвоём так париться будем?

 

     А ещё скромным прикидывался. Может, соврал? Может, до того, как памяти лишиться, он был царевичем… так сказать, вольных нравов?

 

     Ведунья вернулась минут через пять и сообщила, что баня готова.

 

     – Так быстро? – вот это я удивилась. Насколько знаю, бане, чтоб растопиться, нужен не один час.

 

     – Алёнка, магия, – пояснила она мне. Спасибо, что пальцем у виска не покрутила. Я и не подумала, что в царстве чародея бани за пять минут топятся. – Ну, иди теперь. А мы пока с царевичем потолкуем.

 

     Что-то мне в её словах не понравилось. Почему она меня решила первой выпроводить?

 

     – Да не бойся ты, – рассмеялась ведунья. – Никаких худых мыслей у меня нет. Иди смело. Там найдёшь и мыло и полотенце. И одежду чистую. А вещи свои тут оставь.

 

     – Что же мне из дома раздетой выходить? – возмутилась я. Нет уж, всё своё возьму с собой. А царевич и рад тряпьё скинуть. В одних штанах стоит перед двумя женщинами. Срамота какая! Невесту прибыл искать. Сейчас быстро найдёт.

 

     – Иди уже, Алёнка, – поторопила ведунья. – Баня в мороз быстро остывает. Там бойлер с водой, увидишь.

 

     Вот оно что. Цивилизация, значит. Может, и электричество есть? Я скоро чему-либо удивляться перестану.

 

     Запахнув тулуп, я вышла из дома. Снежный вихрь ударил по лицу. Разыгрался к ночи. Всё-таки, хорошо, что не под открытым небом остались. Надо будет ведунью поблагодарить за гостеприимство.

 

     В двух шагах я обнаружила маленький домик. Кажется, в первый мой приход сюда его не было. Или я не рассмотрела. А может, эта баня появляется только в нужный момент. Я подошла к ней, взялась за ручку, открыла дверь. Изнутри сразу повалил пар, и дохнуло теплом. Захотелось поскорее сбросить с себя мокрую холодную одежду и с наслаждением окунуться в тёплую водичку. Ну, или хотя бы сверху на себя полить.

 

     Сейчас я попарюсь, как следует!

 

 

 

 

 

Глава десятая

 

 

 

     Чуяло моё сердце – не к добру это всё. И банька, и ведунья неприлично… ой, то есть, непривычно гостеприимная (хотя, предыдущий комментарий под неё тоже вполне подходит). Меня она, значит, выпроводила, а сама там с Петрушей…

 

     Впрочем, о Петруше сейчас не время думать. Есть кое-что поважнее.

 

     Только я шагнула за порог, как дверь за мной со скрипом закрылась. Да так, что ещё мне наподдала по самому мягкому месту. Не больно, но как-то… странно мне показалось. То ли за дверью кто-то стоял и дожидался, пока я в баню войду. То ли… Заговорённая эта дверь, что ли. Магия, сказала ведунья, перед тем как меня париться отправить. А в царстве чародея она, магия эта самая, отнюдь не самая добрая. Ну, так, по крайней мере, по логике должно быть. Чародей-то злой.

 

     Как по команде зажегся свет. Что тут у них – датчики движения встроены? Выключателей нигде не видно. Магия, в общем. Теперь я этим словом буду любую странность объяснять. А что? Так даже проще. Не надо голову ломать над поиском логического объяснения необъяснимого. Магия и всё. Точка.

 

     Сбоку у двери я нашла прибитую гвоздями к стене вешалку. На полу лежал маленький коврик. Я разулась и встала на него. Потом сняла одежду и повесила на крючки. Ох, какое это было наслаждение – избавиться от мокрого тряпья, облепившего тело!.. И тут же ощутить тепло со всех сторон. Полы, кстати, вообще не скрипели, хоть и доски были деревянные и явно не первой свежести. Из парной шёл жар. Рядом с раздевалкой я обнаружила печку. А возле – несколько березовых веников, маленькие бутылочки с ароматной жидкостью, напомнившие мне наши масла. Я прихватила парочку, взяла подмышку веник и направилась в парную. Широко открыла дверь и… чуть не задохнулась от едкого дыма, валившего на меня.

 

     – Кхе… кхе… – пробираясь сквозь густой туман, я с трудом откашливалась. – Полегче можно? Так и угореть недолго. Мне тут бойлер обещали, а не русскую баню по-черному.

 

     На самом деле в такой бане я ни разу не парилась. Слышала кое-что, в основном, от бабушки. Она у меня всё своё детство в деревне провела и была хорошо знакома с местным, так сказать, колоритом. И мне поведала, что существуют разные виды бань и парений в них. Так я и запомнила, что «по-черному» – это для особо выносливых. Ну, то есть, не для меня.

 

     Сквозь дым ничего не было видно. Он застилал всё вокруг. Я пыталась найти глазами какое-нибудь окошко, пусть самое маленькое (должно же оно быть здесь).

 

     Без толку.

 

     – Ой, не могу, задыхаюсь…

 

     – Погоди, милая. Сейчас быстро всё исправим, – раздался бодрый голос где-то позади меня.

 

     Мужской голос.

 

     – Так… – способность соображать меня не покинула даже в нелегких парильных условиях. – А это ещё кто здесь?

 

     Мужчина.

 

     В одной бане со мной.

 

     И я совершенно без всего. Попросту говоря, голая!

 

     Шустро прикрывшись веничком, словно фиговым листочком, я попятилась назад. И ткнулась своим открытым… м-м-м… тылом во что-то твёрдое. Мамочки!

 

     – Да не боись ты, – подбодрили меня сзади. – Стой тут, никуда не иди. Сейчас парку убавим.

 

     Я правильно расслышала? Он сказал – «убавим»? Во множественном числе, да? То есть, это понимать так, что мы тут не одни? Он и я – не вдвоём? Есть ещё кто-то? Или это дань уважения своему я? Ох, лучше бы так и было. Застрять в одной парной с мужиками – этого я не переживу. Лучше назад в болото беспамятное. Чтоб забыть о таком позоре навсегда.

 

     А пар меж тем, действительно, уменьшился. Туман заметно поредел. В парной даже подул ветерок. Видно, кто-то открыл окошко. Мне сразу стало легче дышать. И лучше видеть. Правда, последнее не помогло. Напротив, стало хуже, чем было. Потому что, разглядев своего собеседника (к счастью, он был один), я моментально зажмурилась.

 

     Передо мной стоял мужичок – совсем маленький. Таких карликами называют. Ростом, наверное, мне по пояс, не выше. Одет он был (как хорошо, что вообще был одет!) в штаны чуть ниже колен и полосатую майку, что-то вроде тельняшки. На голове у него была сложенная треугольником шапка. Из-под неё выбивались рыжие кудри. Взгляд у мужичка был острый, оценивающий. Мне даже показалось, заинтересованный. Чего бы мне совсем не хотелось. Особенно если учесть, что снизу меня прикрывает веник, а сверху – два пузырька с ароматическими маслами. Ну, то есть, самые интимные места. А сзади мужичок, похоже, всё видел. Или я не в него ткнулась тем самым местом? Тогда что-то сильно твёрдое показалось. И он, вроде, жилистый. Боже мой… лучше об этом не думать.

 

     – Чего глаза закрыла? Дым попал? – заботливо поинтересовался мужичок.

 

     – Ага, – ответила ему.

 

     – Водичкой холодной умойся. Сразу полегчает, – и, не дожидаясь, пока я сама сделаю это, он зачерпнул добрый ковш и плеснул мне в лицо ледяной воды. Да так, что я не только  умылась, я разом целый душ приняла.

 

     Зато глаза сразу открыла. И с возмущением запричитала:

 

     – Ты что делаешь, хулиган? Я и так с морозу! Совсем меня застудить хочешь?

 

     – Сама же сказала… А, чтоб тебя! – он махнул рукой. – Женщины, все вы одинаковы. Сначала просите одного, потом оказывается, что вам совсем другое надо. Поди вас, пойми.

 

     Ого! Он на меня обиделся. И даже отвернулся. Какой чувствительный мужчина. Сзади он, кстати, ничем не примечательный. Если не считать скрученных в узел и спускающихся до колен волос. Ничего себе, космы отрастил.

 

     Постояла я так, посмотрела на него. Потом пришла в себя и решила возобновить диалог. А то непонятно, как вести себя дальше.

 

     – Может, познакомимся, раз уж так вышло? – предложила ему. – Извини, не знала, что тут ещё кто-то есть. Думала: одна париться буду. А тут ты.

 

     – Ну, и что с того? – мужичок не стал оборачиваться. Разговаривал со мной со спины. – Ты первый раз в бане, что ли? Порядков не знаешь?

 

     – Не знаю, – честно ответила я. – Что у вас и мужчины и женщины вместе париться могут.

 

     А в голове промелькнула шальная мысль: надо было и Петра-царевича тогда позвать с собой. Хотя… это уже чревато другими последствиями. Пётр, взбудораженный нашим поцелуем, просто так разговоры разговаривать не будет. Да и я, признаться…

 

     – Ты что? – мужичка возмутили мои слова. – Чтоб женщины и мужчины в одной бане – да ни в жизнь! Срамота какая!

 

     – А-а-а, понятно… Это я так, пошутила неудачно, – принялась оправдываться.

 

     На самом деле ничего не понятно. Но вспоминаю выше обозначенный постулат: «Если нет логики, ищи магию».

 

     Мужичок решил сменить гнев на милость. Ко мне обернулся.

 

     – Ладно, так и быть, прощаю тебя за невежество и глупость, – тут я захотела оскорбиться, но вовремя передумала. Сначала послушаю, что он скажет, а потом решу – надо ли мне заново конфликт разводить. – Ты, выходит, пришлая? Не из наших земель?

 

     – Не-а, чужестранка я. Путешественница.

 

     – Тогда всё ясно, – мужичок окинул меня взглядом, словно примеряясь, подхожу ли я по его меркам на роль путешественницы-чужестранки. – И каким ветром тебя в царство Глобуса занесло?

 

     – Северным, – не моргнув, ответила я.

 

     Это же правда. Иди на север, сказала старушка. А ветер тут было ух, какой лютый!

 

     – Чудная ты, – сделал вывод мужичок. – Ну да ладно. Пусть ведунья сама разбирается. Мне недосуг. Моё дело – маленькое. Гостей попарить как следует, чтоб довольны остались. Правда, в последнее время из гостей никого почти. Всех чародей вывел. Никто к нам заезжать не желает. Одна ты как снег на голову. Откуда только такая выискалась?

 

     Я на секунду ощутила гордость за то, какая я, оказывается, смелая. К самому злому чародею не побоялась пойти. Потом вспомнила, что выбора у меня особо не было, и приуныла. Какая уж тут смелость? Всё на авось.

 

     – Меня Алёнкой звать, – представилась я мужичку. Но руки не протянула. Иначе пришлось бы что-нибудь из сокровенных мест открыть. А в то, что он пялиться не будет, я не верю. Глаза-то у него на месте. И руки при деле. – Ты сам кто будешь?

 

     – Банник я, – сказал он. – Местный. У ведуньи служу уже который век. Парной заведую. Так что будем знакомы.

 

     Я услышала только про век.

 

     – Сколько – ты сказал?

 

     – Да не помню. Века три – четыре точно. А может, и больше.

 

     – Это что же получается? – я прикинула в уме. – Ведунье так много лет?

 

     А она неплохо сохранилась. Выглядит, как будто двадцать. Вот это, действительно, магия. Мне бы так – никогда не стареть.

 

     – Алёнка, – Банник вывел меня из раздумий (завистливых, надо признать), – ты париться будешь? Или я пошёл?

 

     Я мигом сориентировалась.

 

     – А можно как-нибудь попариться, чтоб я одна тут была? – видя, как он сник, добавила. – Просто я не привыкла в компании. Одной спокойнее, понимаешь?

 

     – Как хочешь, – Банник на удивление отреагировал нормально. – Самое главное – печку я тебе растопил, окошко приоткрыл. Веничек сама, смотрю, нашла. Так что парься. Мешать не буду.

 

     – А выйти ты куда-нибудь можешь? Ну, чтоб совсем спокойно было.

 

     Банник неожиданно расхохотался.

 

     – Не о том ты думаешь, Алёнка. Я ж не человеческое существо. Мне эти ваши подглядки вообще не нужны. Это я с виду на мужчину похож. А на самом деле… Хочешь докажу?

 

     – Не надо! – завопила я не своим голосом. – Поверю на слово. Только ты… сходи, пожалуйста, куда-нибудь отсюда, чтоб я не нервничала больше. А когда закончу, то…

 

     Банник махнул рукой и в тот же миг пропал из виду.

 

     Исчез.

 

     В воздухе растворился.

 

     И только после этого я выдохнула.

 

     – Ну и дела… Спасибо тебе, ведунья, за такой подарочек. Я тебе его надолго припомню.

 

 

 

                  

 

Глава одиннадцатая

 

 

 

     После того, как я осталась одна в парной, мне стало легче дышать. Плюс Банник же окошко открыл, морозный воздух впустил. Вмиг похолодало. И я, зачерпнув ковшом горячей воды и добавив в неё холодной, плеснула на себя.

 

     Хорошо!..

 

     В чан с водой добавила пару капель ароматического масла. Запахло чем-то еловым. Пихтой, вроде. Я не очень разбираюсь в подобных запахах. Но ощущение возникло, что я снова в родном лесу на своей земле.

 

     Хм… А давно ли лес стал мне родным? Наверное, с тех пор, как меня бывший возлюбленный из квартиры выгнал, а Леший приютил. Вот как бывает. Свои от тебя отворачиваются, а чужие, наоборот, принимают с распростёртыми объятиями. Кому верить – непонятно.

 

     Орудовать веником, как оказалось, вообще неудобно. Без посторонней помощи сама себя не попаришь толком. Перед глазами вдруг возникла фигура Банника, грозящего мне пальцем и с укором говорившего: «Ну, вот, видишь? Что – справилась без меня? А был бы я рядом…»

 

     Не надо рядом. Обойдусь. Я не привыкла водные процедуры в компании посторонних лиц принимать.

 

     Зато после мытья почувствовала себя очень хорошо. Одно только меня смущало – что придётся грязную одежду снова надевать.

 

     Однако, подойдя к вешалке, где я оставила всё, что на мне было, вдруг обнаружила, что там ничего нет.

 

     Вообще ничего!

 

     И только у двери одиноко стояли тапочки. Которые, я, кстати, сюда не приносила. Видимо, Банник побеспокоился обо мне. Чтоб босиком по снегу не ходила.

 

     – А здесь с каждой минутой всё веселее становится, – вслух сказала я. – Скучать некогда.

 

     Что мне делать? Сидеть тут и ждать, когда за мной кто-нибудь придёт? Или завернуться в банное полотенце и бежать к избушке ведуньи? Там всего-то пару шагов. Даже замерзнуть не успею.

 

     Честно – мне очень не хотелось выходить на мороз раздетой. Но другого варианта, как видно, нет.

 

     Открыв дверь наружу с твёрдыми намерениями стартануть, я сделала первый шаг. Как вдруг вспомнила кое-что важное.

 

     – Котомка с артефактами! – и хлопнула себя ладонью по лбу. – Она же в пальто была!

 

     Теперь пропавшая одежда уже не смущала. Да чёрт с ней. У ведуньи найду, во что переодеться. Но вот артефакты… И бутылочка с живой водой, и котомка с солью, и кладенец, и, самое главное, наперсток Лешего, что в самом крайнем случае только можно использовать… Разом всё пропало!

 

     «Украли», – промелькнула мысль.

 

     Неужели Банник на чужое добро позарился?

 

     Или сама ведунья? Она-то может. Женщина та ещё, ушлая.

 

     В общем, тратить время на раздумья я не стала. И побежала в избушку.

 

     Взбежала по ступеням, с ноги открыла дверь – так я была разгорячена, что даже остыть не успела. Приготовилась высказать всё, что накипело за последние секунды. И…

 

     Не смогла.

 

     Зашла как раз в тот момент, когда ведунья Петру чашку с чаем в руки давала. Мило так улыбалась, всем видом выказывала гостеприимство. А Петруше-то невдомек, что в царстве чародея строго-настрого запрещается пищу чужую и воду принимать. Он ведь ещё час назад беспамятным был. Откуда ему знать, какие здесь правила? Меня Леший предупредить успел, прежде чем я сюда отправилась. А Петруша самовольно ушёл, Лешего о том не сообщил. Жениться ему приспичило. Ой, дурак…

 

     – Стой! – точным движением ноги наподобие выпада в каратэ я выбила у Петра из рук чашку, пролив немного ему на колени, а больше на пол. Петр подскочил от неожиданности.

 

     – Алёнка, ты что делаешь? Чуть меня кипятком не обварила.

 

     – Лучше так, чем в камень превратиться. Ещё чуть-чуть, и я бы не успела. Ох… – схватилась за сердце. Оно билось так часто, что я никак не могла успокоиться. – Ты зачем эту чашку взял?

 

     – Чаю испить.

 

     – Нельзя.

 

     – Почему?

 

     Ведунья поспешила вмешаться.

 

     – Пётр-царевич, это Алёнка с жаром переборщила. Вот ей в голову и ударило.

 

     – Ничего я не переборщила! – заявила я. – А ты лучше расскажи Петру, как меня хотела в камень превратить.

 

     Пётр перевел взгляд с ведуньи на меня и задал самый глупый вопрос, какой только мог:

 

     – Зачем?

 

     – Пётр-царевич, Алёнка шутит, наверное, – попыталась оправдаться ведунья.

 

     – Вот только этого не надо. Шутить я не люблю. Самый честный и открытый человек перед вами, – и в доказательство моей открытости то самое полотенце, в которое я была завернута, начало сползать вниз. У Петруши глаза округлились. Он разом забыл про неиспитый чай и про то, что обварился. Уставился на меня и рот открыл.

 

     Честное слово, я не специально. Стриптиз устраивать точно не планировала. Тем более в такой обстановке. Оно само в неподходящий момент так вышло. Закон подлости.

 

     Полотенце я подобрала и снова вокруг себя обмотала. Царевич много чего успел разглядеть, но это не столь важно.

 

     – Где моя одежда? – снова накинулась я на ведунью. – Ты её забрала или Банник?

 

     – А, так ты с Банником познакомилась? – ведунья совершенно не в тему мило улыбнулась. – Ну, и как он тебе?

 

     – Предупреждаю: если хоть один артефакт пропал…

 

     – Да что с тобой случилось, Алёнка? Одежду мои феечки взяли постирать и высушить.

 

     – Какие ещё фенечки? – я не расслышала с первого раза.

 

     – Феечки, – повторила ведунья. – Маленькие такие, крохотные помощницы. Они в лесу живут. Я их позвала, чтобы они вашу одежду в порядок привели.

 

     – И где они сейчас?

 

     – К себе обратно улетели. А твоя одежда вон там, на лавке лежит.

 

     Я посмотрела – и, правда, сложенные вдвое – вчетверо мои вещи. И валенки рядом на полу стоят. Я взяла одежду, перебрала – всё чистое, будто новое. Обшарила карманы, нашла и котомку с солью, и бутылочку с водой и всё, что мне Леший дал. И только тогда вздохнула с облегчением.

 

     – Устала ты, Алёнка, – ведунья подошла и сочувственно на меня взглянула. – Вот и мерещится тебе невесть что. Я ведь не враг вам. Разве забыла?

 

     – Это смотря с какой стороны. Про колдовство твоё с камнями я хорошо помню.

 

     – Ой, давай не будем ворошить прошлое, – махнула она рукой. – Что было, то прошло. Зато я тебе путь к царевичу указала. А без меня сколько бы ты его искала?

 

     – Ладно, в расчёте, – согласилась я.

 

     – Как попарилась, ты не сказала. Понравилась банька?

 

     – Очень. Особенно, когда Банника встретила. Чуть со страху не обмерла.

 

     Ведунья рассмеялась.

 

     – Интересная ты, Алёнка. Как только в нашем царстве оказалась? Ах, да, – на мою беду она вспомнила, – ты ж за женихом отправилась. Сказала, помнится: если царевич не понравится, пойдёшь к самому чародею.

 

     Я почувствовала, что краснею. Лицо запылало от стыда. Мельком взглянув на царевича, я увидела, что он весь превратился во внимание. Ему, оказывается, интересно, какого я о нём мнения. Ну и удружила ты мне, ведунья, в очередной раз. Вот спасибо.

 

     – А что, – я ломала голову, что бы такое придумать, чтобы перевести разговор на другую тему, – Пётр-царевич пойдёт в баню париться? Или уже не надо?

 

     – Пойду, – отозвался он.

 

     – Тогда желаю тебе удачи. И не пугайся, когда Банника встретишь. Он там подрабатывает. Парку тебе, если надо, добавит. И веничком вдоль спины… если попросишь.

 

 

 

* * *

 

    

 

     Я переоделась в своё. Обула валенки. На что ведунья сказала:

 

     – Торопишься, Алёнка. На дворе ночь. Ну, куда ты собралась?

 

     – К чародею.

 

     – Значит, царевич не по нраву пришелся? – она хитро подмигнула мне.

 

     – Не в царевиче дело. Мне с самого начала к чародею надо было попасть. А царевича попутно из болота вытащить. Спасибо тебе, кстати, за клубочек.

 

     – Да пожалуйста. А что правду от меня скрыла, так это я сама знала. Ты, видать, не просто погостить к нам пожаловала, Алёнка. У тебя другие намерения.

 

     – Да, – решила я признаться. – Чародей ваш у нашего Лешего одну вещь украл. Вот мне и надо её вернуть.

 

     – Ты думаешь, чародей тебе её так просто отдаст? Если он что присвоил, то обратно не вернёт.

 

     – А это мы посмотрим. Вначале мне нужно к нему прийти. Далеко он отсюда живёт?

 

     – Очень. Пешком несколько дней пути.

 

     – А побыстрее как-нибудь можно? На лыжах, например, или на санях?

 

     Ведунья задумалась.

 

     – У меня ничего подобного нет. Но в лесу живёт Трескунец. Может, у него лыжи или сани найдутся.

 

     – Как ты сказала – Трескунец? – это прозвучало для меня как кличка.

 

     – Ну-да. Или ты о таком тоже ничего не слыхала? – я утвердительно кивнула. – Ну, Алёнка… – ведунья покачала головой, сокрушаясь, какая я, всё-таки, невежда. – Трескунец – это ж сам морозный дух. Он, знаешь, какую большую власть имеет? – тут она осеклась. – То есть, имел. Ровно до того, пока чародей… – и умолкла, как назло, на самом интересном.

 

     Я хотела тут же спросить её, что же такого произошло между чародеем и этим самым Трескунцом. Но не успела.

 

     В открытое окно влетели крошечные существа, похожие на девушек, только с крылышками.

 

     – А вот и феечки, – сказала ведунья. – Познакомься, Алёнка.

 

 

 

                  

 

Глава двенадцатая

 

 

 

     Хорошенькие, словно бабочки, феечки порхали возле нас, беспрестанно взмахивая тонкими крылышками. Если приглядеться, то можно увидеть, что они все абсолютно разные. Есть среди них и совсем юные, и те, что постарше. Есть светловолосые и темные. С косичками и хвостиками. Словом, обычные девушки/женщины, только очень маленькие. И летающие.

 

     – Это самые лучшие помощницы, – сказала ведунья. – Смотри, уже всю Петрушину одежду почистили и принесли обратно.

 

     Петрушину? Я обалдела от такой фамильярности. Значит, пока я в бане парилась, они уже на «Петрушу» перешли? Быстро.

 

     Ведунья заметила моё недовольство. Ей, вообще, положено всё замечать.

 

     – Что приуныла, Алёнка?

 

     Нет, дорогая, это не совсем то, я сейчас чувствую. Ты своими намеками на особое расположение к Петру вызываешь у меня… м-м-м… мягко говоря, неприязнь. Всё-таки, это мой спасенный царевич. Так с какого, простите…

 

     Пётр-царевич возник столь неожиданно, что мы все, как по команде, ахнули. И было, с чего. Царевич-то чуть ли не в одном исподнем в избушку пожаловал. Полотенцем прикрылся, лапти обул и всё. А да, ещё шапку на голову нахлобучил. Простудиться, видимо, боялся.

 

     Ладно, мы с ведуньей на него таращимся во все глаза. Мы обе женщины молодого возраста (хотя, сколько там, Банник говорил, ей лет? Неважно, в общем. Она выглядит, как я). Но феечки-то куда? Им, крошечным воздушным созданиям не пристало на голых мужчин смотреть. У них же другая миссия должна быть.

 

     Должна…

 

     – Пётр-царевич, одеться не желаешь? – я первой пришла в себя и, выхватив у феечек его одежду, понесла ему. – А то тут одни дамы. Нехорошо так-то раздетым щеголять.

 

     – А что мне было делать? – невозмутимо отозвался он. – Другой одежды в бане не было. Спасибо и на том.

 

     Он прав. Я ведь сама также из парной вышла – полотенцем обмотанная.

 

     Решила тогда сменить тему. Частично.

 

     – А ты Банника видел? – спросила Петра.

 

     – Да. Поздоровались, познакомились, руки друг другу пожали. Он мне парку подбавил и ушёл. Сказал: мешать не хочет.

 

     – Ах, вот как, – протянула я. – Что же, в таком случае, я его никак не могла выпроводить?

 

     – Так ты девушка. На тебя смотреть любо-дорого приятно. А я мужчина, такой же как и он. По-моему, всё ясно.

 

     Я услышала только первые две фразы. Дальше стало неинтересно, потому что… потому что… Пётр-царевич сказал, что я… Приятная, в общем.

 

     Не ожидала, что так отреагирую на комплимент. Да, мне нравится, когда мужчины замечают мою красоту. Но здесь (как бы это сказать?) обстановка не совсем обычная. Тут в любую минуту могут в камень превратить. Или сам в болото провалишься и самого себя забудешь. В общем, сплошные неприятности и приключения. А он всё туда же – милая, привлекательная. Или как он там сказал? Не помню дословно. Главное – это посыл. С чувством же говорил обо мне царевич, видно было.

 

     И тут произошло то, чего ни я, ни Пётр, ни ведунья (даже она!) не ожидали.

 

     Феечки, эти нежные создания, вдруг ощетинились, приняли боевую стойку – напомнили мне ос, приготовящихся жалить противника. И все разом кинулись на меня.

 

     Вот так-то! Попробуй увернуться от них.

 

     Сначала я испугалась. По-хорошему. Феечек-то много, а я одна. К тому же они магические существа, а я нет. И как обращаться с теми, кто нападает, я толком не знаю. Это ж волшебный мир. Тут одними кулаками не отмахнуться. Или попробовать?

 

     В общем, я решилась. Только не кулаками, а легкими шлепками. С них и этого достаточно будет.

 

     Сперва уложила на пол одну феечку. Затем вторую, третью. Последующие подлетали ко мне медленнее, не торопясь. А последние и вовсе вернулись в исходное положение. Поняли, что с Алёнкой не нужно связываться.

 

     Ведунья собрала всех поверженных в бою феечек, отряхнула, бережно крылышки им расправила. Потом брызнула какой-то водицей, что-то прошептала (ни слова я не разобрала). И феечки ожили, воспрянули духом и шустро вылетели за дверь. Даже не попрощались.

 

     – Ну, Алёнка, – ведунья, глядя на меня, укоризненно покачала головой.

 

     – Вот только не надо из меня делать виноватую, – запротестовала я. – Они сами накинулись, ты же видела.

 

     – Сами-то сами, – согласилась ведунья. – Только всё равно жалко их. Это ведь всё из-за царевича.

 

     Мы обе синхронно посмотрели на Петра. Тот развёл руками.

 

     – Ничего такого не делал.

 

     – Когда беспамятный был, то намного проще, – сказала ведунья. – Сидел себе один у болота, на лютне играл, никому не был нужен. А как Алёнка тебя вытащила, так всё разом поменялось. Берегись, Пётр-царевич. Теперь все женские особи нашего царства будут за тобой охотиться.

 

     – А что у них – своих мужчин не хватает? – насторожилась я.

 

     – Ещё как, – протянула ведунья. – Раньше были. А потом чародей их выводить стал. Соперников, видите ли, почуял. Вот и стали мужчины от нас уходить. Кто – в соседнее царство. Кто – в плен к чародею. До сих пор, наверное, в его темницах сидят. Но есть и такие, кто остался. Правда, их очень-очень мало.

 

     Я вдруг поняла, как печально жить девушкам в этом царстве. Без мужчин-то.

 

     – Бедные, – посочувствовала я. – Что же вы все не объединитесь и с чародеем не справитесь?

 

      – Тише ты! – зашипела на меня ведунья. – У стен тоже есть уши. Потом мне из-за тебя достанется, – она поманила нас с Петром к себе и зашептала. – Справиться с ним никому не под силу. Особенно теперь, когда в его руках самый сильный магический артефакт.

 

     – Посох Лешего! – чуть было не заорала я. Вовремя осеклась. – Что за артефакт?

 

     – Не знаю. Известно лишь, что чародей за ним в другой волшебный мир ходил. А когда добыл там артефакт, то силы у него втрое прибавилось. Раньше он что мог? Ну, снежную бурю вызвать, ну снегопад устроить. Или летом проливной дождь. Так, пустяк. А сейчас ему подвластны все стихии. И он управляет ими, как хочет. Поэтому у нас в царстве – то зима, то лето. Сами, небось, видели, как здесь стремительно всё меняется.

 

     – Видели, – я припомнила, как чиркнула огнивом, и сразу лес преобразился. Из снежного в зеленый летний убор оделся. Огниво, значит, как индикатор. Показывает, что тут на самом деле происходит. Интересно, а с его помощью можно лето надолго удержать? А то уж больно тут зима холодная. – Кстати, ведунья, ты не знаешь, как нам огниво починить? Не работает после того, как в болоте побывало.

 

     – Нет, не знаю. Но подсказать кое-что могу. Был у нас тут когда-то Жаровой. Хитрый дед, выдумщик и фантазёр. А ещё пошутить крепко любил. Чародей его задумал со свету сжить. К счастью, ничего у него не вышло. Жаровой вовремя убежал от чародея и затаился до поры до времени.

 

     – И ты знаешь, где он?

 

     – Знаю. Только если вы к нему пойдёте – глядите в оба. Жаровой теперь никому, кроме меня, не доверяет. И может с вами злую шутку сыграть.

 

     – Так может, ты сама с нами пойдёшь? – предложил Пётр.

 

     А это хорошая идея, мысленно согласилась я. Даже с учётом того, что у ведуньи к Петру свой интерес, явно, чисто женский. Ну, с этим я справлюсь. Всё равно сама пока не решила, нравится мне Пётр или нет.

 

     Но ведунья снова разрушила все наши надежды.

 

     – Не могу я отсюда уйти. Здесь моё место. Здесь моя сила действует. А если покину свои владения, то разом всего лишусь. Стану обычным человеком.

 

     – А это плохо? Нет, я просто подумала: ты никогда не хотела обычной жизнью жить? Как все нормальные женщины.

 

     Ведунья тяжело вздохнула.

 

     – Хотела. Только это давно было. Так что не упомнишь, – тут она окинула взглядом избушку. – Прибраться бы надо.

 

     – Кто ж, на ночь глядя? – удивился Пётр. – Самое время поужинать и спать ложиться.

 

     – И то правда. Соберу-ка я на стол.

 

     – Стой, ведунья. Или ты забыла, что твоё застолье с нами может сделать? – остановила её я.

 

     Ведунья за голову схватилась.

 

     – Кажется, я устала. Права, Алёнка. Нельзя вам тут ничего есть и пить. Только то, что с собой принесли.

 

     Похоже, она расстроилась. А ещё о чём-то всерьёз задумалась. Мне даже стало жаль её. Подумать только – вынуждена жить в этой избушке, стоять (можно сказать) на страже леса, никого постороннего не пропускать. Таможня, блин. А ей, может, тоже хочется любви, внимания, да просто ласкового слова.

 

     Нельзя.

 

     Ох, и натворил бед этот чародей Глобус. Всем тут жизнь испортил. Надо срочно у него посох забирать и чародея самого наказать. Иначе снова за старое возьмется. Но до этого, похоже, ещё далеко. Эх… А я-то думала, всё в один день решится. Но мы с Петрушей, похоже, застряли в этом царстве надолго.

 

    

 

                  

 

Глава тринадцатая

 

 

 

     Моя первая ночь в царстве чародея прошла в избушке у ведуньи.

 

     Если вспомнить, как начиналось наше знакомство, а потом взглянуть на то, к чему мы пришли, станет, по меньшей мере, странно. Ведь изначально ведунья была настроена по отношению ко мне, мягко говоря, не очень. Работа у неё такая – таможенная. Да и я, признаться, очутившись в новом месте, совершенно не была расположена заводить с кем-то близкие знакомства. Осмотреться бы сперва, понять что к чему. А уж потом…

 

     Однако в царстве чародея день за месяц, наверное, прошел. Или того больше. И вышло так, что к ночи мы с ведуньей стали едва ли не подругами.

 

     А если посмотреть, то в жизни такое часто бывает. Те, кто вначале были врагами, потом запросто могут подружиться. Конечно, не за один день. Срок, наверное, нужен больший, чтоб узнать друг друга получше. Но, раз мы находимся в волшебном мире, значит, время здесь течет по-другому.

 

     – Удобно тебе, Алёнка? – поинтересовалась заботливая наша ведунья. – Может, соломы постелить?

 

     – Спасибо, – кряхтя, я с трудом перевалилась на другой бок и в очередной раз скатилась с лавки на пол. – Никак не привыкну к этим вашим… постелям.

 

     – Нету постелей. И перин с подушками нет.

 

     – А откуда ты тогда про них знаешь? Или раньше тут другие порядки были?

 

     Ведунья тяжело вздохнула.

 

     – Были. По-разному мы жили. Не век же чародей царствовал. И до него правили маги и волшебники. И что только ни творили… Насмотрелась я всякого.

 

     Я в который раз подивилась тому, как долго живёт ведунья на белом свете.

 

     – Ты мне скажи, только по-честному, – сев на лавку (лежать на ней было невозможно) и подобрав под себя ноги, спросила я. – Сколько тебе лет? Я всё никак сосчитать не могу.

 

     – Ты не можешь, – ведунья рассмеялась. – Я сама давно со счёта сбилась. К чему это – годы свои знать? Я ведь не старею.

 

     И тут мы подошли к очень важному вопросу, который мне давно хотелось ей задать.

 

     – Выходит, ты секрет вечной молодости знаешь? А можешь им поделиться?

 

     Ведунья ещё больше расхохоталась.

 

     – Зачем тебе это надо, Алёнка? Или место моё занять хочешь? Если что, я подвинусь, уступлю тебе его.

 

     Я стала соображать.

 

     – Не хочешь же ты сказать, что это твоя служба стражническая тебя от старости бережет?

 

     – Может, и она. А только я не проверяла. Сколько помню себя – всегда на одном месте. Нет, могу, конечно, выйти за пределы изгороди, по лесу побродить. Но только ненадолго. Служба требует назад вернуться. Филина нашего знаешь?

 

     – Эректуса? – я мигом вспомнила стража леса, носителя чудного имени.

 

     – Его самого. Каждый раз, как я отлучусь куда, он за мной по пятам летит. Далеко не пускает. Крыльями хлопает, кричит во всё горло, точно не филин он, а петух обыкновенный. «Воротись назад! Тебе нельзя тут быть. Имя своё забудешь» и всё такое.

 

     – Кстати, о птичках, – я вспомнила ещё кое-что, о чём хотела ведунью спросить. – Как тебя зовут-то? По-настоящему?

 

     Но та лишь махнула рукой.

 

     – Какая разница? Ведунья я и есть. И вообще, Алёнка, ты спать собиралась. Утро вечера мудренее. Вам с Петрушей завтра в дальнюю дорогу идти. Надо силы поберечь.

 

     – Опять ты его Петрушей называешь, – выразила я недовольство. – Что – понравился?

 

     – Тебе? Ещё как. По глазам вижу.

 

     – Я про тебя спрашивала, – попыталась оправдаться.

 

     – А я про тебя ответила. Всё у тебя на лице написано, Алёнка. Царевич по сердцу пришёлся.

 

     – Ну, не так быстро, – замялась я. – Он, конечно, парень видный и всё такое, – я попыталась вспомнить, какие ещё выдающиеся достоинства есть у Петра. Но в голову шла одна ерунда. – На лютне хорошо играет. Огниво волшебное имел и … потерял. Теперь оно не работает. Кстати, – вспомнив, о чём ещё хотела спросить, я обрадовалась, что можно так легко перевести тему разговора, – как насчёт Жарового? Ты завтра нас научишь, как его найти?

 

     – Научу, – зевнув, пообещала ведунья. – А сейчас давай спать. Наговорилась я с тобой – на долгие годы вперёд хватит. С другими гостями такого не было.

 

     – Конечно, если ты их всех в камни превращала.

 

     – Не всех. Иных отпускала, и они тут же в болоте пропадали.

 

     – Добрая ты, в общем.

 

     – Поживи с моё, Алёнка, и не такой станешь, – ведунья снова зевнула и вытянулась на лавке. – Спокойной ночи.

 

     – И тебе.

 

     На печке тихо посапывал Петруша. Ему в этой избушке отвели самое элитное место для ночлега. Мне ведунья тоже предлагала с ним лечь, но я отчего-то отказалась. Решила, что на лавке не хуже высплюсь. А теперь понимаю: заблуждалась. Переоценила крепость духа и физическую выносливость. Совсем на лавке спать неудобно. Но теперь уж поздно на попятный идти. Эх…

 

     Подоткнув под себя одеяло, я попыталась, насколько это возможно, улечься поудобнее. Ведунья, как мне вскоре показалось, уснула. А я всё никак не могла. Думала о том, как круто изменилась моя жизнь. Причём в мгновение ока. И самое интересное, что я вполне себе легко подстраиваюсь под эти изменения. Как будто так и надо.

 

 

 

* * *

 

    

 

     Проснулась я от легкого шуршания. Когда пришла в себя, то поняла, что это больше похоже на перешептывание. Кто-то расположился у моего изголовья и тихонько что-то говорил.

 

     Я пока решила не показывать, что проснулась. Глаз не открыла. Затаилась молча, без движения, хотя очень хотелось поменять положение. Рука затекла, и по ней бегали мурашки. Но в общем потерпеть можно. Ведь так интересно узнать, кто в этой избушке ещё есть. Может, феечки вернулись? Интересно, они злопамятные? За ангельской внешностью их может скрываться скверный характер. Хотя, я думаю, раз они у ведуньи в услужении, то нападать ночью на её гостей не станут. Значит, это кто-то другой.

 

     Банник? Нет, на его голос не похоже. Да и зачем ему в избу идти? Его место в парилке. Ну, или около неё.

 

     А может, это домовой? У Лешего он есть, может, и у ведуньи тоже. Вообще, в этом царстве может быть какая угодно нечисть. Хорошо если она тут давно живёт. Хуже – если после махинаций чародея с посохом появилась. В общем, сейчас я это узнаю.

 

     Наощупь рассчитав примерное расстояние, я завела руку за голову и схватила, как мне показалось, какую-то игрушку. Потом поднесла к лицу, открыла глаза и прищурилась, чтобы получше рассмотреть, кого я поймала.

 

     – Домовёнок! – обрадовалась я. Тут и гадать нечего. Я таких, как он, в детских книжках с картинками сто раз видела. Маленький, курносый, с большими лохмами вместо волос, одетый в цветастую рубашку, штаны и лапти. И глазами-бусинками смотрит на меня.

 

     – Не домовёнок, – сразу обиделся он. – А ведёнок.

 

     – Почему ведёнок? – и тут я догадалась. – Потому что у ведуньи живёшь?

 

     – Да. Я её ученик. И первый помощник.

 

     – А ты один такой? – вспомнив, что слышала несколько голосов, спросила я. – Или вас много?

 

     – Один. Зато разными голосами говорить умею.

 

     – Ого! А что ты ещё умеешь?

 

     – Да много чего. Могу в карман залезть и вытащить оттуда что-нибудь, пока никто не видит. Могу соли или перцу в еду подсыпать. Могу…

 

     – Так… А что-нибудь полезное, доброе ты делать умеешь?

 

     – Это смотря для кого. Если в гости пришёл какой-нибудь волшебник или маг, и он замыслил что-то худое против моей матушки, то я, конечно, во всём ей помогу, лишь бы противника устранить.

 

     – Подожди, как ты сказал? Твоя матушка? – меня стали терзать смутные сомнения. – Уж не ведуньи ли ты сын?

 

     Ведёнок приосанился, поправил свои ужасно взлохмаченные волосы и важно сказал:

 

     – Он самый.

 

 

 

                  

 

Глава четырнадцатая

 

 

 

     Так-так… С каждой минутой всё интереснее и интереснее. И не поспишь тут как следует. Сон как рукой сняло. Стало очень интересно узнать, откуда у нашей ведуньи сынок появился.

 

     Сначала всерьёз хотела его спросить, откуда. Потом поняла всю нелепость вопроса. Что же тут непонятного – откуда дети берутся. А вдруг он захочет меня подробно просветить? Веденок-то смышлёный малой. И весьма шустрый. Так что вопросы свои я оставила.

 

     – Странно, что тебя мама никому не показывает. Если б ты не стал шуметь, я бы не заподозрила, что тут ещё кто-то есть.

 

     – Да я, в общем-то, не прячусь, – засунув руки в карманы, пояснил ведёнок. – Просто днём у меня всяких дел полно. А ночью скучно становится, заняться нечем. Вот я и маюсь.

 

     – Спать по ночам не пробовал?

 

     – Ох… мне много не надо. Если что – днём прикорну на часок-другой. Хотя матушка всегда говорит: «Будешь мало спать, будешь медленно расти».

 

     – А ведь она права. Ростом ты не больше моего пальца. Кстати, почему такой маленький? Или у тебя отец такой же крошечный был? Мама-то обычного размера.

 

     – Не знаю даже. Таким родился. А отца я давно уж не видел. Он так разобиделся на всех, что редко кому на глаза показывается.

 

     – И на маму твою тоже обиделся? – а про себя подумала: «Какой чувствительный мужчина! Как с ним ведунья вообще сошлась?»

 

     – На чародея обиделся, – пояснил ведёнок. – Тот у него власть отобрал, вот мой отец и ушёл в лес подальше от всех. Хотел с обидчиком своим поначалу сразиться, но не вышло. У чародея столько силы появилось, что против него хоть всё царство выставляй – не поможет.

 

     Ничего себе, что посох Лешего творит! Это ведь благодаря ему чародей тут властелином всего стал. Не зря Леший говорил мне: если посох попадёт в плохие руки, то быть беде. Вот и получилось так, как он предсказывал.

 

     – Моя матушка, – продолжал откровенничать ведёнок, – самой уважаемой в лесу была. К ней приходили за снадобьями, за лекарствами. И она многим помогла. От недугов избавила. Но чародей, как к власти пришёл ей строго-настрого запретил врачевание. Поставил её лес охранять и никого дальше этой избушки да безымянного болота не пропускать. Наложил колдовство какое-то, и против него моя матушка ничего не могла сделать. А ещё пригрозил, что если не будет слушаться его, то сама в болоте сгинет. Вот и пришлось ей личину поменять, – заключил он, грустно вздохнув. – А на самом деле моей матушке это всё не нравится. Когда царевич появился, она было понадеялась, что он нас всех от власти чародея освободит. Но царевич в тот же день на болото попал и застрял там.

 

     – Это мне известно.

 

     Хорошо, что теперь Петруша с головой… то есть, с памятью. Но в его случае, это почти одно и то же.

 

     – Вот я слушаю тебя, – говорю веденку, – и одного не пойму. Такое впечатление, будто чародей уже много лет царствует и вами всеми управляет.

 

     – Так и есть.

 

     – Но как же…

 

     И тут я поняла, что у меня не всё сходится. Леший ведь пропажу посоха буквально вчера обнаружил. А чародей в своём царстве уже давно бесчинствует. Но посоха-то у него не было. Как же он тогда их всех власти своей подчинил?

 

     Тут возможно только два варианта.

 

     Первый – в царстве чародея время идёт не так, как в нашем мире. Ну, то есть, если принять на веру, что в лесу Лешего и в моём городе течение времени одинаково. В чём я на сто процентов не могу быть уверена. Короче, первый вариант – это временные искажения. Но и тогда не всё сходится. Время, значит, бежит быстро, а ведунья не стареет, и веденок не растёт. Вообще тогда ничего не понимаю.

 

     Есть и второй вариант. Кто-то из них врёт. Кто-то – это может быть и веденок, и ведунья (насчёт них, при всей симпатии, не удивлюсь), и, чем черт не шутит, сам Леший. То есть посох у него мог давным-давно пропасть, а узнал он об этом только вчера. Глупо, наверное, так думать. Но я просто не знаю, как нормально, логически объяснить то, что вокруг меня происходит.

 

     Надо к чародею идти – одно поняла я. Посох пропал – факт. Сила у него огромная – факт. Лешему его надо вернуть – обязательно! Вот на этом пока и остановимся. А с логикой и всякими другими обстоятельствами будем по ходу дела разбираться. Нечего голову лишний раз ломать.

 

     Договорившись так сама с собой, я почти довольная, решила ещё немного поспать перед рассветом. Веденок тоже устроился у моего изголовья (очень ему это место приглянулось). Надеюсь, матушка его не заругает, что он с гостьей без её ведома познакомился. Строгая она… иногда бывает. И странная. Почти всегда.

 

 

 

* * *

 

    

 

     Разбудил меня кто-то очень голосистый. Нет, не петух. Их у ведуньи не было в помине, как и курятника. Пётр-царевич решил с тура пораньше на лютне поупражняться. И как завёл песню! Я подскочила и с лавки свалилась.

 

     – Алёнка! – Пётр испугался и сразу бросил играть. – Извини, что напугал тебя. Думал – негромко.

 

     – Да ладно, Петруша, – потирая ушибленное колено, ответила я. – Скоро ко всем твоим выходкам привыкну. Вообще удивляться перестану.

 

     Ведунья тоже появилась тут как тут. Пожелала нам доброго утра, по привычке предложила позавтракать.

 

     – Спасибо, у нас своё всё, – и первым делом я пошла проверять карманы. Все артефакты были на месте. И огниво по-прежнему не работало. – Собирайся, Пётр-царевич, пора нам с тобой Жарового навестить.

 

     – Пока вы собираетесь, я вас научу, как вести себя правильно, – сказала ведунья. – Прежде всего следует знать, что Жарового вы так просто не найдете. Он как никто умеет прятаться и от людей скрываться. Живёт он в нашем лесу. Поближе к Сударыне Печке. Кстати, именно так к ней следует обращаться.

 

     – Сударыня? – на всякий случай переспросила я.

 

     – Да, – подтвердила ведунья. – Печка у нас женщина важная. Хоть и не совсем женщина. А важная она оттого, что каждый от неё кормится. День и ночь Печка варит, парит. Никогда не засыпает. А больше всего славятся её пирожки. И если вы попробуете ей отказать и не захотите хотя бы по одному пирожку съесть…

 

     – То печка нас самих изжарит, – закончила я. – Всё понятно.

 

     – Вот за что ты нравишься мне, Алёнка, так это за твою смекалку, – похвалила ведунья. – Печку не бойтесь. На самом деле она добрая и очень радушная. А у Жарового с ней договорённость имеется. Он у неё прячется, чтобы никто его не нашёл. В основном, от чародея, конечно. Тот давно Жарового сыскать хочет. Он ведь огнём заведует. Но пока ему удаётся от чародея скрываться. Поэтому я и говорю, что вам сложно будет Жарового найти и с ним договориться. Но если удастся – …

 

     – Надо попытать счастья. Чувствую я – огниво нам ещё сослужит службу. И в борьбе с чародеем поможет.

 

     И тут раздался тонкий голос:

 

     – Так ты против чародея бороться собралась? Если так, то я с тобой пойду.

 

     Ведёнок прыгнул ко мне на раскрытую ладонь. Тут же ведунья погрозила ему пальцем.

 

     – Зачем вылез? Тебе надо было в укрытии сидеть, пока гости не уйдут. А ты не утерпел. Придётся их теперь в камни превращать.

 

     Это она пошутила. Точно знаю. Ведунья помнит про мой кладенец. Но я на всякий случай на неё взглянула построже.

 

     И только Петр, как обычно, недоумевал. Я вот присматриваюсь к нему и не пойму никак: он по жизни такой простак/чудак или притворяется? Я просто первый раз царевича встретила. Какие они – не знаю. Может, все с придурью. Может, и чародей у них того? И вообще, мне кажется, что я одна в этом мире ещё не сошла с ума.

 

     – Мам! – стал упрашивать ведёнок. – Отпусти меня с ними. Я обещаю вести себя хорошо и Алёнку слушаться. Заодно помогу им Жарового найти.

 

     – А мы после Жарового к Трескунцу отправимся. А потом напрямик в замок чародея.

 

     Это я решила его напугать. Думала – сбавит обороты, задумается, стоит ли в такой опасный путь отправляться. Но маленькому ведёнку всё нипочём.

 

     – Вот и хорошо, – обрадовался он. – Давно пора мне отцу на глаза показаться. Когда мы с ним последний раз виделись, мам?

 

     – Когда он ещё морозом управлял. А потом обиделся и пропал.

 

     – Но мы-то его найдём.

 

     – Если раньше он не найдёт вас.

 

     – Алёнка, – Пётр-царевич с недоумением посмотрел на меня, – о чём это они? Ты понимаешь?

 

     – Ещё как понимаю. Трескунец-то, оказывается, ведёнку нашему родной отец! Вот это родственные связи! А говорила ведунья, что ничего и ни с кем…

 

     – Алёнка! – та укоризненно на меня шикнула. – Не при ребёнке же.

 

     – Ладно, молчу. Лучше ты скажи, что там ещё насчёт Жарового?

 

 

 

                  

 

Глава пятнадцатая

 

 

 

     В теплых (главное – сухих) шубах, в валенках, с полным набором артефактов и неработающим огнивом, с Петром-царевичем об руку (это я малость преувеличила, ну да ладно), с веденком в кармане (облюбовал он это место и решил устроить там шалаш) шагаю по колено в сугробах. Еле ноги вытаскиваю. Боюсь, как бы валенки не застряли. Лес кругом заснеженный. Облака висят серые, неба голубого не видно. Идём к Сударыне Печке Жарового искать. В общем, жизнь удалась.

 

     Если бы мне кто вчера сказал, что я за один день столько приключений переживу, ни за что бы не поверила. Жила себе на свете обычная девушка Алёна, работала, как все, встречалась с парнем, снимала жильё. Мечтала о свадьбе, о детях, о собственном доме. Потом в один миг всё рухнуло – осталась одна на улице без работы, без парня, но с разбитыми мечтами. А потом как закрутилось, как понеслось!.. И сейчас шагая со своими спутниками по заснеженному чародейскому лесу, я чувствую в себе какую-то новую силу, словно сама магией наделена. Словно горы могу теперь свернуть. И ещё чего-нибудь похлеще учудить.

 

     Иду, значит, иду, полная надежд на грядущие свершения, как вдруг р-раз… И в снег проваливаюсь.

 

     – Алёнка! – Петр-царевич ахнул и побежал меня из сугроба вытаскивать. За шиворот схватил и как котёнка вытянул. Силушки у него, однако, немало. Лишь бы ума хватило, в чём я иногда сомневаюсь.

 

     Зато это падение позволило мне кое в чём прозреть. Внезапно.

 

     -– Вот блин! – я хлопнула себя ладонью по лбу. – Нам ведунья что про Печку говорила? Что она не пустит никуда, пока мы её пирожков не отведаем, так?

 

     – Да, – подтвердил Петруша. – А что такого?

 

     – Да то, что пока мы в царстве чародея, нельзя нам ничего чужого есть и пить. Только то, что с собой принесли. И это означает лишь одно – Печка нас живыми не отпустит. Изжарит, как пить дать.

 

     Малоприятная перспектива.

 

     – Может, тогда ну его, это огниво? – поразмыслив, предложила я. Жизнь-то дороже.

 

     – Подожди, Алёнка, – возразил Петр. – Нам с тобой ничего нельзя. Но веденку-то можно. Он парень здешний.

 

     Эврика! Ай да Пётр-царевич!

 

     – Петруша! – от избытка чувств я кинулась ему на шею. – Ты гений! Дай-ка я тебя расцелую.

 

     Петруша сначала обомлел, потом зарделся от смущения, а затем засиял от радости. И навстречу мне руки раскинул, принимая в объятия. Веденок голову из кармана высунул, увидел это непотребство и стал возмущаться:

 

     – Эй, вы чего? Не могли где-нибудь в сторонке подальше от любопытных детских глаз?

 

     – Ой, кто бы говорил, – парировала я. – Сколько тебе годков? Чай, постарше меня будешь.

 

     – У них тут время по-другому идёт, – объяснил мне Петруша то, что я и сама знала.

 

     – А ещё во времени искажения бывают, – добавила я. – Хотя… это неточно. Ладно, позже разберёмся. Сейчас давайте подумаем, как нам Печку перехитрить.

 

 

 

* * *

 

    

 

     Что-то сугробов намело слишком много. Как будто ночью пурга прошла и после себя могучие кучки оставила. Ужасно неудобно так идти. Срочно лыжи нужны или сани. Да хоть что-нибудь, на чем передвигаться можно. Иначе мы к чародею только к следующей зиме придём. Если по дороге не замерзнем.

 

     Петру, правда, полегче, чем мне. Он и ростом выше, у него и ноги длиннее. Это я не больно удалась. А веденок, вообще, притих. Уснул. Ему там хорошо, в моём кармане, уютно и тепло. Пусть спит, пока время есть.

 

     – Скажи мне вот что, Алёнка, – обратился ко мне Пётр, – как ты в лес наш попала? Да ещё под Новый год.

 

     – Я же рассказывала тебе про старушку.

 

     – Да я не о том. Как ты вообще в тех местах оказалась?

 

     – А очень просто. Пошла, куда глаза глядят.

 

     – Стало быть, у тебя не всё в жизни гладко было?

 

     Вот зануда. Нашел же время душу травить. Я уже почти забыла обо всём, что знакомству с Лешим предшествовало, как наш Петруша-романтик снова влез, куда не надо. Я, может, сохранить всё в тайне хотела, а он…

 

     – Нормально у меня всё было, – ответила ему. – Под самый Новый год с работы уволили и с квартиры выгнали. Осталась на улице.

 

     – И больше не к кому было пойти?

 

     – Нет. Только к дядьке твоему.

 

     Надеюсь, этот ответ для него будет исчерпывающим. Не хочу я с Петрушей свою прежнюю жизнь вспоминать. Что там было, чего не было – какая теперь разница? Назад я всё равно не вернусь. То бишь, к Лешему вернуться я как раз собираюсь, а к тому, что было до него – вряд ли. Кажется, что мне там места нет. Ну и ладно. В лесу жить останусь. Домик себе построю, птичек буду прикармливать, зверюшек разных. А может, ещё что-нибудь придумаю. Вернуться бы для начала.

 

     – Ты лучше мне, Петя, расскажи, как так получилось, что ты – царевич, племянник Лешего.

 

     – О, это интересная история, – сразу воодушевился он. – Дело было так. Матушка моя родом из лесных дев.

 

     – Нимфа, что ли? – решила я блеснуть познаниями. Как оказалось, напрасно.

 

     – Нет, Алёнка. Нимфа – это из другой мифологии. А матушка моя – обычная лесная дева красоты неописуемой. Гуляла она как-то по лесу и песню напевала. А пела она лучше любой птицы. Вдруг видит – застрял кто-то в болоте и вылезти не может.

 

     «Прям как ты», – подумала я. Но перебивать царевича не стала. Пусть рассказывает дальше. Тем более, у него это складно получается.

 

     – Смотрит лесная дева – а это ж сам царь!

 

     «И как тебя, – говорит, – угораздило в болото попасть?»

 

     А он ей отвечает:

 

     «На охоту выехал, хотел зайца подстрелить, да конь понес меня, а возле болота аккурат сбросил. Я и свалился прямо в трясину. Не поможешь вылезти?»

 

     Дева корягу нашла и ему протянула. Схватился за неё царь и на землю выбрался. Отряхнулся и говорит:

 

     «Благодарствую тебе, девица-краса. За твою услугу проси чего хочешь. Я всё исполню».

 

     – И что она попросила? Замуж чтоб царь взял?

 

     – А вот этого не знаю, – ответил Петр. – Матушка только сказала, что с тех пор царь от неё ни на шаг не отходил. К себе в царские палаты забрал и так и жил с ней. Потом я родился. А как стал подрастать, так матушка менян в лес с собой стала брать и к Лешему водить.

 

     «Твой отец, – говорила она, – в царстве нашем престольном правит. А дядька твой – в лесу. Не забывай, Петруша, про свои корни никогда».

 

     – А дальше что было?

 

     – Дальше я то в городе, то в лесу попеременно жил. Везде хорошо. Везде свои прелести. Но вот надумал я себе спутницу по жизни найти, пошёл к дядьке (его дома не оказалось), встретил старушку, она меня научила, как быть. Прыгнул в колодец… А дальше ты знаешь.

 

     – М-да, – задумчиво пробормотала я. – Выходит, я тебя из болота вытащила, как в своё время матушка твоя вытащила отца твоего.

 

     – Выходит так.            

 

     – Значит, это у вас наследственное. А про корни ты верно сказал. Красота и голосистость у тебя в матушку, а вот способность в разные передряги типа болота попадать – это точно от батюшки-царя. Всё лучшее взял.

 

     Царевич разулыбался, как всегда, не понял моего сарказма. Ну и шут с ним. Чудной малой. Ой, чудной. А мамка у него молодец. Женщина-хват. Быстро царя к рукам прибрала. Мне бы у неё поучиться, как с мужчинами себя правильно вести. А я всё о деле думаю – как бы посох вернуть, да всех из беды выручить (себя заодно).

 

     Думаю-думаю и – бах! Снова в сугроб по пояс проваливаюсь.

 

     – Ой, Алёнка, куда ты?

 

     Опять настал черед Петруши меня вытаскивать. Ну, у него силушка в руках есть (матушкины корни, явно, и тут сработали). Быстро меня вытянул, на ноги поставил, снег смахнул. А потом за руку взял и сказал:

 

     – Рядом теперь пойдём. Так надежнее будет.

 

     – Ведёнок, ты как там? – забеспокоилась я. – Жив?

 

     – А то как же, – отозвался голосок. – Вы идите дальше, я пока подремлю.

 

     Ага, не тут-то было.

 

     Словно гром среди ясного неба по всему лесу эхом пронесся зычный незнакомый, но почему-то зверски радушный голос:

 

     – Дорогие мои! Пришли! Как же рада я вас видеть.

 

     – Всё, веденок, подремать отменяется, – сказала ему я. – Вот она – сама Сударыня Печка. Встречать нас вышла.

 

 

 

                  

 

Глава шестнадцатая

 

 

 

     Красавица высокая, статная, дородная женщина с толстыми русыми косами – так хотелось бы мне представить Сударыню Печку.

 

     Хотелось…

 

     Только мы, хотя и в сказку попали, всё ж таки не в ту, какие в детстве читали. Здесь по-другому всё. По-взрослому, что ли.

 

     Печка – маленькая, миленькая… девочка. По крайней мере, на вид ей лет… не знаю даже, как сказать точнее. Ну, максимум восемнадцать. Она худенькая, светловолосая. И можно было назвать её ангелом. Если бы не голос, который всё портил. Нормальный такой басовитый голос. И он никак не вязался с её образом. Я подумала: может, это кто-то другой вместо неё говорит? Может, нарочно усталых путников хотят запутать, запугать? Ну, как такая крошка может так, не побоюсь этого сравнения, по-мужски говорить?

 

     Но как бы я ни искала, ничего подозрительного не нашла. И голос зычный, действительно, принадлежал Печке. Вот чудеса-то!

 

     – Как добрались? – заботливо осведомилась она. – Не замело вас в дороге?

 

     – Кхе-кхе… – Петруша бедный всё ещё не пришел в себя от такого зрелища. – Мы – нормально. Передохнуть теперь бы.

 

     Печка обрадовалась.

 

     – Это всегда можно. Пожалуйте, гости дорогие, ко мне на чаёк, на огонёк. На пирожки горячие с пылу с жару. Медовые, сахарные, с начинкой и без. С картошкой, капустой, с яйцом и луком, с вареньем, с ягодами, с грибами. Вы чего желаете?

 

     – Мы? – помня о том, что нам в царстве чародея есть запрещено, я пытаюсь сообразить, что бы такое Печке ответить, чтобы она не обиделась на нас. – А вы давно тут… пирожки печёте?

 

     – О-о-о! – Печка махнула рукой. – Всю жизнь, кажется. Уже забыла, когда это всё началось. Столько тут гостей перебывало. Я ведь на распутье дорог стою и никого без угощения не пропускаю. Только в последнее время, правда, гостей поубавилось, – и Печка заметно загрустила.

 

     Я решила воспользоваться этим и расспросить её подробнее. Может, она нам про чародея расскажет что-то новенькое.

 

     – А что случилось, Сударыня Печка? Может, климат гостям не подходит? Такую зиму ведь не каждый выдержит.

 

     – Да не в зиме дело, – печально вздохнула Печка. – Чародей наш Глобус, как порядки свои установил, так и гостей всех распугал. Поначалу они не знали, что тут творится. А как поняли, то разбежались все. Вот и осталась я почти одна. Стою тут днями и ночами, горюю. Пирожков тьма тьмущая, а угостить некого.

 

     Я незаметно руку в карман опустила, веденка коснулась: просыпайся, друг. Тебе одному нас выручать. Веденок тут же из кармана вылез, Печке подмигнул.

 

     – А это кто? – она с любопытством на него взглянула.

 

     – Веденок я, – важно представился он. – Будущий таможенный леса.

 

     – А-а, так ты ведуньи сын. Слыхала, как же. Ну, подрос… малость, – потом Печка окинула нас всех взглядом. – Путешествуете, значит. А по какому поводу, позвольте узнать?

 

     – К чародею идём в гости, – выпалила я.

 

     Может, и не надо было так с ходу правду вываливать. Может, надо было с другого боку зайти. Но мне почему-то показалось, что так будет лучше.

 

     – Ого, куда собрались! – Печка искренне удивилась. – А что ж вы думаете, он вас ждёт?

 

     – А то как же. Все глаза проглядел.

 

     И тут Печка расхохоталась. Да так, что голосок её басовитый по всему лесу эхом разнёсся. Деревья сотрясаться стали, и с них снег шапками на землю повалился. Зябко сразу как-то стало. И боязно.

 

     – Весёлые вы, – успокоившись, сказала Печка. – Давно таких гостей не было. Все какие-то хмурые приходили. А вы первые, кто за много лет меня порадовали. За это вам удружу. Ну, говорите, чего надо?

 

     – Нам бы, если честно… – начал Петруша. И тут же получил увесистый толчок в бок от меня. Сейчас, как пить дать, все карты раскроет. Ну, нельзя же так. Ведунья нам что говорила про Печку? Что если пирожков её не попробуем, она нас изжарит. Про это надо помнить. Иначе никуда мы не дойдём.

 

     – Пирожки уж больно вкусно пахнут, – сказала я. – И веденок наш проголодался в дороге. Может, угостишь, Сударыня Печка?

 

     Попала в самую точку. Ну, умница Алёнка.

 

     Печка расплылась в улыбке. Руки широко раскинула, обнять нас захотела. К счастью, не смогла. Мы поодаль стояли.

 

     – Конечно, угощу. Прямо сейчас. Идём ко мне на поляну. Там всё уже готово. Только вас и ждала. Дорогие мои! Сейчас я вас попотчую, как следует.

 

     Мы пошли за Печкой. По дороге я шепнула Петру:

 

     – Ты, Петр-царевич, не торопись. Сначала надо Печку задобрить. Как она поймёт, что мы пирожки её оценили, тогда и мягче станет. И можно будет про Жарового спрашивать.

 

     – Так она вроде хорошо к нам настроена

 

     – Ага, как же. Это у неё видимость такая. Чтоб гостей всех не распугать. Только верить не надо. Печка – та ещё притворщица. Так что держи ухо востро.

 

     Я, конечно, не была в этом на сто процентов уверена. Но ведунья сказала, что Печке доверять во всём не нужно. Впрочем, как и всем тут. Потому как под властью чародея ходят. И боятся его запреты нарушить. А значит, будем держаться осторожно. Главное, что артефакты в кармане по-прежнему лежат. В случае чего я их в ход пущу.

 

 

 

* * *

 

    

 

     Поляна у Печки и впрямь была богатая. Посреди был накрыт стол, за который можно было целую деревню посадить. Скатерть, вышитая узорами, его покрывала. В самом центре стоял огромный самовар. Дымился и пыхтел, возвещая о том, что кипяток готов. Вокруг самовара чашки и блюдца. А дальше – по всему столу огромные такие блюда с пирожками. Ох, и румяные они! А как пахли аппетитно! Тут даже если сытый будешь, всё равно съесть захочешь. Только нельзя нам с Петром этого делать. Значит, придётся Печку обмануть.

 

     – Вот держите, – она поставила перед каждым из нас блюдо с пирожками. – Разных вам положила. Отведаете все и потом скажете, какие больше понравились. А я пока новую партию в жаровню отправлю.

 

     – Давай, ведёнок, – шепнула я. – Ешь пирожки. И за себя и за нас. Пока Печка не видит.

 

     – Ага, – веденок достал крошечную котомку и начал по одному запихивать в неё пирожки. Котомка эта была бездонная. Ему ведунья перед выходом дала и наказала беречь её и по пустякам не использовать. Работала эта котомка так: положишь в неё что-то большое, а вытащишь обратно маленькое. Как раз для нашего крошечного друга. Вот и веденок накидал туда пирожков размером с Петрушину ладонь, а вытащил – с капельку росы. Таких, конечно, можно сколько угодно съесть. Но опять же не нам, а ему.

 

     – Ну, как – вкусно? – спросила я.

 

     – Угу, – веденок рот набил и с трудом мог говорить. – Вкусно и сытно.

 

     – Печка идёт! – шепнула я. – Петруша, доставай лютню.

 

     Царевича долго упрашивать не пришлось. Он со своим инструментом никогда не расстаётся. Коснулся струн, полилась мелодия. Печка так и замерла. Никогда ничего подобного прежде не слышала.

 

     Играй, Петруша. Что-что, а это у тебя лучше всего получается.

 

     Нам и ведунья сказала: «Чтобы Печку усмирить, одних пирожков съеденных недостаточно. Нужна хитрость какая-нибудь. Пусть-ка царевич ей песни свои споёт. Печка так соскучилась в одиночестве, что будет рада этому безумно. Глядишь – и подобреет. И с Жаровым вас сведёт».

 

     Будем надеяться. А пока Пётр играет, Печка слушает его, затаив дыхание, мы с веденком пирожки в котомку кидаем. Так незаметно стол пустеет. Авось, когда Печка очнётся, стол пустым будет. На то и ставку делали. Пока новые пирожки поспеют, мы и до Жарового доберёмся.

 

     Ну, а если нет?

 

     Тогда не знаю. Потому как этот вариант мы с ведуньей не рассматривали.

 

 

 

                  

 

Глава семнадцатая

 

 

 

     Печка слушала, закрыв глаза. Видимо, очень умиляла ее Петрушина игра. А добрый молодец наш знай себе наигрывает одному ему известную мелодию. Ещё немного, и Печка плавиться начнет от избытка чувств.

 

     Веденок тем временем дело свое делает. Уже почти все пирожки в котомку покидал. Блюда опустели, один самовар на столе остался. Чайку бы из него попить, да нельзя никак.  Эх...

 

     – Веденок, – зову его, – эй, дружок. Не пора ли нам закругляться?

 

     – Не знаю, – отвечает он. – А царевич что?

 

     Смотрю я на Петра и вижу, что он сильно игрой своей увлекся. Музыкант настоящий. Творческая натура. Куда ему царевичем быть да государственные дела решать? Ему только на сцене выступать.

 

     И все это могло очень долго продолжаться, если бы не одно но. Как всегда, не запланировано и некстати.

 

     Струна во время игры натянулась так, что не выдержала и лопнула.

 

     Ой!..

 

     Игра мигом прекратилась, едва первая фальшивая нота зазвучала. Петруша ахнул, веденок быстро котомку мне в карман сунул, а Печка, Сударыня наша глаза открыла. И прочла я в её взгляде явное недовольство.

 

     – Это что же – всё? - разочарованно протянула она. – Я требую продолжения!

 

     И кулачком своим маленьким по столу хрясть! Аж блюдца на землю попадали. Ничего себе, милая кроткая девушка. От такой лучше подальше держаться. Мало ли, зацепит ненароком своим кулачком-то. Потом собирай себя по частям.

 

     – Э-э-э... – я решила спасти положение, – может, ещё пирожков?

 

     Тут Печка посмотрела на стол, протёрла глаза и... сама себе не поверила.

 

     – Это что же – вы все съесть успели? Сколько же мы тут сидим?

 

     – Долго, Сударыня Печка, долго, – отвечаю я. –  А теперь вот размяться не помешало бы.

 

     Но Печка меня слушать не стала. Подорвалась и побежала куда-то со словами: "Тесто скиснет! Срочно в топку!"

 

     Я посмотрела на своих спутников и обречённо сказала:

 

     – Кажись, придется спасаться бегством от её гостеприимства.

 

     – Погоди, Аленка, – вмешался Петр. – Струну починить надо. А то как же я без лютни?

 

     – Боюсь, Петенька, что у нас времени не хватит. Надо срочно что-то с Печкой решать. Закормит до смерти! Может, ты ей споешь или станцуешь?

 

     – Ну, уж нет. Я в скоморохи не нанимался, – отнекивается Петр. И я понимаю, что дела наши плохи.

 

     – Веденок, что делать? - спрашиваю второго спутника. – Может, у тебя есть какие-нибудь идеи?

 

     Веденок высунувшийся было из кармана, снова туда залез. – Так, все с вами ясно. Значит, будем действовать по ситуации.

 

     Если что, артефакты в ход пущу. А как ещё? Вдруг обороняться придётся?

 

     Достала я иголочку – ту, которая в кладенец превращается, в руке её зажала. Ты, Печка, если что – извини. Ничего личного.

 

     Но когда появилась Печка, и я уже было заняла боевую позицию, взглянув на её растерянное лицо, иголочку быстро обратно в котомку убрала.

 

     – Что-то случилось, Сударыня Печка? Может, дрова закончились?

 

     – Жар кончился, – печально ответила Печка. – Раздуть огонь не могу, – села она на табурет, да как запричитала. – Ой, что теперь делать? Без огня пирожки не испекутся.

 

     «Какое счастье», – подумала я. Но ещё раз взглянув на убитую горем Печку, я решила её пожалеть. Всё-таки, для неё это большая трагедия. Подсела я к Печке и спросила:

 

     – А как же могло так получиться, что жар кончился? Я думала, он у вас постоянно.

 

     – Если бы, – вздохнула Печка. – То есть, раньше всё так и было. А потом чародей запретил мне гостей задаром потчевать. И наказал, чтоб жаром пользовалась только в исключительных случаях – для изжарки всех тех, кто пытается в наше царство без спросу проникнуть. Злодейкой меня решил сделать.

 

     – А вы что?

 

     Знакомая история. Печка не первая, кто рассказывает о том, как чародей её заклеймил. Вот кто злодей-то настоящий.

 

     – Я, само собой, отказалась. Мне ли чародея бояться? Так я думала вначале, – Печка всхлипнула. – А он, оказывается, силу новую обрёл. Уж не знаю где.

 

     «Зато я знаю».

 

     – Вот и поставил меня перед выбором: либо царство его защищаю, либо сама погибаю. Взамен обещал мне угольков да огонька. Только дал чуть. Чтоб пирожков напечь, сколько я привыкла, не хватает.

 

     – И как же вам удалось чародея перехитрить?

 

     В том, что Печка так и сделала, сомнений быть не могло. И помог ей в этом ни кто иной, как тот самый Жаровой. Пусть только сама признается.

 

     Печка слезы вытерла, по сторонам поозиралась.

 

     – Тебя как звать?

 

     – Алёнкой.

 

     – Алёнка… – пожевала губами, пробуя моё имя на вкус. – К чародею, говоришь, в гости идёшь?

 

     – Иду. Вместе с Петром-царевичем.

 

     Тут и ему досталась, наконец, порция внимания от Сударыни Печки. Заулыбалась она, расплылась, словно мягкое тесто по столешнице. Женщина, одним словом. Увидала мужчину молодого, симпатичного и засияла. Они тут все такие, от Петра-царевича млеют. Одна я неопределившаяся.

 

     Ладно, не о том. На симпатии всякие разные найдём время.

 

     – Сударыня Печка, – я осмелела и тронула её за локоть, – где Жарового нам сыскать?

 

     – А? – у Печки улыбка вмиг с лица сползла. – Откуда ты про Жарового знаешь?

 

     – Догадалась. Раз вам жара не хватает, где ж его ещё взять, как не у Жарового?

 

     – Твоя правда, – призналась Печка. – Жаровой-то мне и помогает. Если б не он, то и пирожков моих не было бы. Тебе, кстати, какие больше всего понравились?

 

     – С луком и яйцом, – быстро сказала я. В детстве эти пирожки, действительно, самыми любимыми у меня были. Тогда потчевала бабушка. Сама-то я не сподобилась. Тесто даже замешивать не научилась. Зато боевыми артефактами овладела. Что ж, у каждого своё призвание. Моё, видимо, в том, чтобы в передряги разные попадать да с волшебными существами сражаться. В общем, неплохо, привыкаю. – Сударыня Печка, Жаровой-то где? – повторила я вопрос.

 

     – А зачем он вам?

 

     – Да понимаешь, какая незадача, – я незаметно перешла на «ты». Ну, а что, мы уже несколько часов знакомы. – Огниво у нашего Петра-царевича сломалось. Огонь не высекает. А нам без огня никак. В дороге можем заблудиться.

 

     – Ну-ка покажи огниво, – заинтересовалась Печка.

 

     Я показала. И только Печка руки к нему протянула, как я быстро огниво убрала.

 

     – Его никому нельзя передавать, – на ходу сочинила я. – Беда может случиться.

 

     – Самая большая беда уже случилась, – сказала Печка. – Когда чародей силу волшебную получил, всех магов и колдунов распугал. А кого не распугал, тех под свою дудку плясать заставил.

 

     И тут я как закричу, поймав очередное озарение.

 

     – Точно! Дудка! – и на радостях Печке в объятия кинулась, забыв, что это может быть опасно. – Сударыня Печка, ты даже не представляешь, как нам помогла.

 

     – Чем же это?

 

     – А тем, что про дудку сказала. Только дело не в дудке. Тут любой музыкальный инструмент сгодится. Да, Петруша? – я подмигнула царевичу, очень надеясь, что он меня понял. Не знаю уж, насколько до него дошло. Если что, потом объясню. Важно то, что есть у нас средство, с помощью которого можно чародею бдительность усыпить. Игрой волшебной музыкальной. Она же тут на всех действует. Теперь-то нам будет проще посох Лешего забрать. Только вот… струна лопнула некстати. Но я надеюсь, Петруша починит.

 

     Мастер он или ломастер? Боюсь, что второй вариант подходит ему больше. Но, возможно, в делах с музыкой связанных он лучше шарит, чем… чем во всём остальном. А то, честно говоря, устала всё сама да сама. Переложить хочется хотя бы часть общих забот на крепкие мужские плечи. Всё-таки, не такой уж он безнадёжный, царевич Пётр. Да?

 

                  

Глава двадцатая

 

     Солнышко совсем опустилось. Мгла и тьма на болотах. Снег прекратился, и это хорошо. Его и так намело столько, что не пробиться сквозь эти заслоны. Вообще, ужасная у них тут погода. Леший правду говорил: снежное царство. Только оно не такое прекрасное, как в сказках рисуют, а скорее наоборот. И хуже всего то, что не знаешь, какая новая напасть тебя встретит за очередным поворотом.

     Веденок уснул, наевшись Печкиных пирожков. Хорошо быть маленьким, с одной стороны. Сиди себе в теплом кармане, жуй, спи, иногда наружу выглядывай. Очень удобный ребенок у ведуньи. Интересно ещё будет на его папашу посмотреть. Трескунец, он же, наверное, о-го-го какой должен быть. Правда, что такое «о-го-го» я сама пока слабо представляю. Но явно что-то внушительное.

     А тут мне не нравится. Вот прям совсем душа не лежит. Особенно после того, как бродницы на меня сон навели. Неприятно думать, что кто-то без твоего ведома может тебя усыпить. А эти пигалицы зелёные могут и не такое. Тоже мне, болотные сторожихи.

     – Петя, – шепчу царевичу, – что-то долго они за Жаровым ходят. Тебе не кажется это подозрительным?

     – Нет, – простодушно отвечает мой «жених».

     И зря.

     В ту же секунду раздался треск, потом грохот, и прямо сверху на нас что-то свалилось, придавив к земле.

     – Ой, мамочки! Это что такое? – с трудом выкрикиваю я, набирая полный рот снега.

     – Видать, бродницы нас завалить решили, – понимает, хотя и с опозданием Петруша.

     – Ничего себе, гостеприимные девицы, – отплевываясь, возмущаюсь я. – А кто говорил, что они страсть как свадьбы любят? И что женихов с невестами не трогают?

     – Не знаю, Алёнка. Что-то у них там произошло. Может, с Жаровым опять что-то не поделили.

     – Броды! – услышали мы над головами. – Броды сломали!

     – Это плохо, – сказал Петр. – Броды для бродниц самое главное. Если их сломали, они очень разозлятся. Могут такого натворить!..

     – А мы-то тут причём? Мы же их не ломали. Зачем на нас свой гнев обрушивать?

     Я попыталась встать на ноги. Не так просто. Что-то тяжёлое давило книзу, грозя впечатать нас в сугробы. Своими силами не справиться. Пора кладенец доставать. Вытащила из кармана котомку, оттуда иголочку заветную и в снег её воткнула. В тот же миг снег исчез под нами, осталась голая земля. Без снега мы во весь рост выпрямиться смогли. Поднатужились с Петром и махину эту на нас свалившуюся отшвырнули. Освободились от гнета.

     – Ух, как хорошо!.. – выдохнула я. – И что это было?

     – Похоже на старые сваленные деревья. Непонятно, откуда это на нас упало.

     – Бродницы? – предположила я.

     – Нет, они не станут корягами бросаться. Им они самим нужны, чтоб броды строить.

     – Жаровой, – прозвучал голосок из моего кармана. Как всегда, в тему и вовремя.

     – А ты откуда знаешь? – спросила я.

     – Знаю. Этот дед тот ещё шутник. Это он бродницам наворотил делов. Вот они и утащили его к себе на болото. Чтоб не хулиганил больше.

     – Я так понимаю, он не очень хороший человек.

     – Хитрый, шутливый. В общем, весёлый. Но иногда его заносит. В целом, бродницы правы, что на него разозлились. Этот Жаровой заслуживает хорошей порки.

     – Тогда нам будет трудно его отсюда вытащить.

     – Тихо, Алёнка, – Петр шикнул на меня. – Бродницы идут сюда.

     – Где ты их видишь? – для меня всё оставалось по-прежнему. Но у Петра, сына лесной девы, глаз был более острый. Он издалека ещё болотных девок приметил. И через пару секунд они уже возле нас были. Шустро так перемещаются. Одна нога здесь, другая там.

     – Что случилось? – зашипели они.

     – Всё в порядке, – заверил их Пётр. – С неба только коряги падают. А так – тишина.

     –- Жаровой… Жаровой! Дурачится…

     Мне уже порядком надоело их шипение. Они кроме слов с шипящими согласными другое что-нибудь могут произнести?

     – Отдайте его нам на перевоспитание, – попросил Петр. – Он, кроме нас, никого другого слушать не будет.

     – Что говоришь?

     – Правду, – подтвердил царевич. – Нам этот хулиган давно известен. Шалить любит. Но мы обещаем его на поруки взять.

     – Броды разрушил… Надо собрать.

     – Сделаем, – смело заявил Петруша.

     Я взглянула него, чтобы проверить: шутит или нет. Петр-царевич была сама серьёзность. И бродницы тут же его облепили (вот пиявки!) и зашипели ещё сильнее:

     – Жених… жених…

     – Жених, да не ваш, – выступив вперед, я прервала их чувственные излияния. Уж очень они мне противны. Побыстрее бы от них избавиться. – Забыли? Я невеста Петра-царевича.

     Кажется, я нажила себе новых врагов. Бродницы теперь смотрели на меня примерно так, как, я думаю, смотрят на Жарового. Мол, ты нам помешать хочешь? А ну попробуй.

     Петруше делать нечего. Слов назад не возьмёшь. Поэтому обнял меня за плечи, прижал к себе и говорит:

     – Да, Аленушка, ты одна моя невеста. А нашим хозяюшкам болотным мы обязательно поможем. Всё восстановим, броды в порядок приведём. Только Жарового нам отдайте. Без него не справимся.

     Бродницы застыли в молчании. Я уж подумала, что они сейчас нас пошлют куда-нибудь (в лучшем случае). А то ещё тиной болотной закидают. Но они приняли другое решение.

     – Что ж… Живи.

     Потом они облепили нас с Петрушей и куда-то поволокли. Я смотрю, силы у них немерено. А зачем тогда рабочие руки нужны? Сами бы справились. Но нет, это они из принципа, наверное. Раз Жаровой броды разрушил, пусть он и отвечает. Или те, кто за него заступается.

     – Петя, куда они нас тащат?

     – В свои родные места. К болотным бродам. В самую чащу леса, Алёнка.

     – А мы оттуда выберемся? Или опять где-нибудь застрянем?

     – Посмотрим, – весьма обнадеживающий ответ в духе Петра-царевича.

     Ладно, разберемся на месте. Если бродницы нас топить начнут, тогда я снова кладенец в ход пущу. А на худой случай самого Лешего вызову. Только он просил не злоупотреблять. Но если этих девок по-другому не одолеть, то придётся.

 

* * *

                       

     Куда они нас притащили, там вообще ничего не видно. Темнота такая, хоть глаз выколи. Зато бродницы себя здесь чувствуют хорошо. Им дневной свет не нужен. У них глаза вместо фар в темноте светят. И выглядит это очень зловеще. Лучше не смотреть.

     Привели они нас к разрушенному броду. Вокруг коряги, сучья валяются, земля промерзшая, трава какая-то высохшая. Из всего этого они и строят броды. Негусто…

     Бродницы что-то прошипели – я слов не разобрала. Зато Петруша всё понял, закивал им в ответ.

     – Построим, – пообещал он. – Только одна просьба, милые девицы. Дайте нам Жарового. Он мастер на все руки. С ним быстрее дело пойдёт.

     Бродницы опять зашипели. Не хотели, видимо, Жарового отдавать.

     – Я вам слово даю, что пока брод не восстановим, никуда не уйдём, – сказал Петр. – А вас зато на свадьбу пригласим, когда наше путешествие закончится.

     Бродницы разом приободрились, ещё больше расшумелись. Но теперь в интонациях их голосов мне слышалось одобрение.

     – Договорились? – спросил Петр.

     – Ша! – ответили бродницы.

     Не знаю, что это слово означает. Но Петруше, похоже, удалось их убедить. И лютня не понадобилась. Как хорошо.

     Бродницы исчезли, но ненадолго. Не прошло и пары минут, как они вернулись. Да не одни, а с чудным мужичком, которого несли поверх голов на руках, словно он был у них главным трофеем. Может, так оно и есть?

     Мужичка спустили на землю. Он отряхнулся, подтянул кушак. Я подумала: не холодно ему почти раздетому зимой? Но он выглядел вполне бодро. Щеки у него горели, лохмы висели. Нос был огромен. И в целом в нём ничего симпатичного я не обнаружила. Кроме голоса.

     Откашлявшись, мужичок звонко так, по-молодецки произнёс:

     – Жаровой я. Ну, что – не ждали?

 

Около 5 лет
на рынке
Эксклюзивные
предложения
Только интересные
книги
Скидки и подарки
постоянным покупателям