0
Корзина пуста
Войти | Регистрация

Добро пожаловать на Книгоман!


Новый покупатель?
Зарегистрироваться
Главная » Подписка » Баронесса » Отрывок из книги «Баронесса»

Отрывок из книги «Баронесса»

Автор: Молли Лафф

Исключительными правами на произведение «Баронесса» обладает автор — Молли Лафф. Copyright © Молли Лафф

МОЛЛИ ЛАФФ

БАРОНЕССА

 Аннотация

Эрика, дочь оружейного барона, отправляется вместе с лучшей подругой к красивому графу. Крепкая дружба под угрозой, ведь теперь они соперницы за сердце мужчины. Тем временем у Эрики просыпается дар, унаследованный от отца, и она успешно выслеживает оборотня. Серебряная пуля в сердце монстра и новая жизнь баронессы.

Глава 1

Эрика Серебрянова была единственной дочерью оружейного барона, поэтому с раннего детства ей приходилось соответствовать титулу и не ронять свою честь в грязь. Она едва дождалась своего совершеннолетия, чтобы попасть на настоящий бал. С юных лет Эрика помогала отцу на фабрике, которую городской совет всё время пытался снести под разными благовидными предлогами. Так что приходилось девушке преимущественно ходить в брюках из толстого сукна, да донашивать отцовские рубахи. Эрика жгуче завидовала своим сверстницам, которым дозволялось щеголять в платьях с пышными юбками. Приглашение на осенний городской бал чуть не стало настоящей бомбой между ней и отцом.

— Я пойду! — рыкнула Эрика, громко топнув ногой.

Барон Эрик Серебрянов хмуро взглянул на строптивую дочь и заложил руки за спину, всем видом показывая, что не даст своего согласия. Они стояли друг напротив друга в кабинете барона, одну из стен полностью занимало окно, через которое виднелись цеха оружейной фабрики.

— Ты не имеешь права мне запрещать! — Эрика сжала руки в кулаки, конечно, драться бы она не бросилась, но если упрямец её вынудит, то она была сейчас готова на всё.

— Ты глупая, — рявкнул в ответ отец и приблизился к окну. — Вот твоё истинное наследие. Эти лживые горожане обманут тебя льстивыми речами!

— Отец, ты не можешь прятать меня ото всего мира в застенках нашей фабрики, — тяжко вздохнула Эрика, но кулаки не разжала. — Мы должны стать частью этого города. Тем более, ты сам не раз говорил, что фабрика с годами станет центром всей округи. Ты ведь даже позволил нашим работникам поблизости строить свои дома, выделив им наделы на нашей земле.

— Хорошо, — вдруг сдался отец. — Вижу, тебя бесполезно уговаривать, иди же в этот мир и не вздумай мне плакаться, что он суров и жесток!

Эрика бросилась на шею отцу и поцеловала его в щёку, а потом радостно прошептала:

— Ты будешь гордиться мной.

Она даже не подозревала, как прав окажется её отец. Два дня прошло в волнительном ожидании, и вот тот самый день настал. Эрика надела тёмно-синее платье с пышной юбкой, украсила шею тяжёлым жемчужным ожерельем, а затем отправилась на осенний бал. Она верила в свою удачу и смело вошла в зал, гордо вскинув голову.

— Баронесса Эрика Серебрянова, — представил её устроитель бала.

Она ощутила на себе любопытные взоры, смутилась и поспешила скрыться в небольшой нише, где смогла ненадолго укрыться от чужаков. Вот здесь Эрику и настигло неотвратимое будущее. Она услышала низкий, бархатистый голос и выглянула из-за зелёной занавески. Эрика влюбилась в молодого мужчину с первых мгновений, как только увидела длинные тонкие пальцы, он явно ухаживал за своими руками, овальной формы ногти поблёскивали перламутром. Массивный перстень красовался на мизинце, орлом обхватив палец. «Если кто и дотронется до моего тела, то только он! — подумала Эрика. — Чужих рук не стерплю».

Жемчуг тяжёлыми камнями сдавил горло. Девушка ощутила, как щёки пламенеют от мыслей, что молодой мужчина прикоснётся к ней, обнимет, и тонкие пальцы соскользнут под мягкий шёлк платья. Он сидел за столиком с хозяином дома бароном Болотовым, их беседы не было слышно, но улыбка не сходила с лица мужчины. Красное вино искрилось в бокале, капелька алела на губах мужчины. Тёмно-карие, почти чёрные глаза равнодушно скользили по залу. Барон Болотов в коем-то веке раскошелился на бал, ведь две дочери на выданье. Эрика не смела, выйти из своего укрытия, прячась за зелёной занавесью. Плотный лиф платья сдавливал грудь, стесняя дыхание. Послышался нежный плач скрипки, он коснулся сердца и заставила задрожать от страсти. На пол рядом с девушкой легла длинная тень. Эрика почувствовала тонкий аромат роз и улыбнулась, узнав духи своей лучшей подруги Эллочки Болотовой. Элла встала позади неё, выглянув из-за плеча.

— За кем следишь? — шёпотом спросила подруга, поправив её локон, выбившийся из причёски. — Не говори, я догадаюсь с первой попытки.

Элла звонко рассмеялась, привлекая к ним внимание. Мужчина повернулся, безразлично скользнул по Эрике взглядом, а затем пристально уставился на её подругу. Эрика ощутила, как внутри всё леденеет от обиды. Неужели она некрасива?!

— Кто этот молодой человек? — Элла подалась вперёд, выйдя из коридора в просторный зал.

Барон Болотов вскочил со стула, расплывшись в довольной улыбке при виде дочери, поманил её рукой и представил молодому мужчине:

— Господа, эта красавица моя несравненная дочь Эллочка!

Эрика с завистью посмотрела на подругу, так и не решившись последовать за ней. Сегодня на вечере Эллочка затмила всех женщин. Длинное платье цвета пепельной розы струилось волнами, подчёркивая лёгкость девушки, тонкая нить коралловых бус на лебединой шее. Каждый поворот голову сопровождался сиянием камней в серёжках. Барон Болотов не скупился на украшения для дочери.

— Граф Киран, — представился молодой мужчина Эллочке, коснувшись губами миниатюрных пальчиков.

Эрика почувствовала себя абсолютно чужой на осеннем балу, она отпустила занавесь и отошла вглубь коридора. На глаза навернулись злые слёзы. Элла была тайно влюблена в господина Шульца, занимавшего должность старшего чиновника при городском совете. Барон Болотов его люто ненавидел и не дозволял посещать их дом. Элла легко охмуряла мужчин, живая, весёлая, с очаровательной улыбкой на пухлых губах. Эрика приблизилась к зеркалу и взглянула на себя. Высокая и худая, даже платье не может скрыть выпирающие ключицы, горящие чёрные глаза, выдающийся вперёд подбородок. Она выбрала тёмно-синий, который был популярен в летнем сезоне, но Элла умудрилась найти оттенок пепельной розы, сведя на нет все старания Эрики. Они соперничали с подругой, начиная с первых дней городской школы для девочек, куда отправили учиться их родители. Элла всегда побеждала, заставляя Эрику беситься от досады.

— Эрика, — к расстроенной девушке подошла одна из любовниц оружейного барона и нагло улыбнулась. — Ты сегодня прекрасна. Уже танцевала?

— Нет, мадам Маргарита, — Эрика спрятала дрожащие руки за спину. — Встретилась с подругой и заболталась.

— Пойдём, — женщина обняла девушку за плечи и направила в зал, откуда доносилась весёлая музыка. — Найдём тебе кавалера на вечер. Не стоит такой красотке сегодня скучать.

Они вышли из бокового коридора и попали в роскошный зал. Под потолком сверкали три люстры, бросая на танцующих людей серебряные блики. Около выхода на балкон играли музыканты в чёрных фраках, а в центре Киран кружил Эллу, девушка счастливо смеялась, вызывая жгучую зависть у других.

— Твоя подруга отхватила молодого графа, — от мадам Маргариты не удалось скрыть раздражения, она наклонилась к уху Эрики и прошептала: — Когда мне кто-то нравится, я поступаю просто — подхожу и забираю себе.

Эрика смущённо потупила взор, готовая провалиться сквозь землю от стыда.

— Мужчины не достаются робким женщинам, — мадам Маргарита помахала рукой своей подруге и на её запястье сверкнул браслет — две золотые нити, скреплённые бабочкой с бирюзовыми крылышками. Отец подарил это украшение матери Эрики на последний день рождения. — Будешь стоять столбом, все хорошие партии расхватают. И достанется тебе какой-нибудь тюфяк-толстяк, любитель куриных ножек в остром соусе.

Музыканты взяли паузу, послышался звон бокалов, парочки разбрелись по залу. Киран повёл раскрасневшуюся во время танца Эллу на балкон. Эрика жадно проследила за ними взглядом. Мадам Маргарита подхватила два бокала с подноса официанта, проходящего мимо них, дала один девушке и пригубила своё шампанское. Эрика взяла бокал, сквозь хрусталь и пузырьки бабочка, казалось, была готова вспорхнуть с жадной руки женщины, пытающейся заарканить оружейного барона.

— Будешь смотреть, как подруга уводит из-под твоего носа графа? — мадам Маргарита томно улыбнулась, повела плечом, сбрасывая тонкую лямку. Мужчины пожирали женщину жадными взорами.

Эрика залпом осушила бокал, но смелости не прибавилось, волнение охватило её и сбило дыхание, отчего она громко закашляла.

— Иди за ним, — мадам Маргарита забрала пустой бокал и услужливо подтолкнула в спину.

Появилось жгучее чувство, будто все оглядываются на Эрику и шепчутся. Девушка на негнущихся ногах подошла к распахнутой двери на балкон. Холодный ветер обжёг грудь. В горах выпал снег, осень давно сползла в долину, выкрасив листву и траву в золотистую охру. Эрика оглянулась, ища поддержку, бабочка сверкнула нежной бирюзой на руке мадам Маргариты, и тогда она решительно переступила порог и оказалась на балконе. Перила обвил дикий виноград, тёмные ягоды блестели в неярком свете подвесных фонарей, вазоны с цветами перемежались со скамеечками для отдыха. На одной из них примостились Киран и Элла, изящные пальцы графа ласкали коленку девушки, задирая тонкую ткань платья.

— Ах, вот ты где! — воскликнула Эрика нарочито громко и двинулась к парочке. — Дорогая подруга, ты обещала не бросать меня одну.

От волнения в голосе прозвучали визгливые нотки. Эрика закашляла, чтобы скрыть смущение, и темнота услужливо скрыла пунцовые щёки девушки. Элла недовольно скривила губки и поднялась навстречу.

— Эрика, — подруга повернулась к графу, представляя её своему спутнику.

— Серебрянова, — закончил за девушку Киран, порыв ветра донёс незнакомый будоражащий аромат, заставив низ живота Эрики, налиться тяжестью. — Вы похожи на отца.

Глава 2

Элла рассмеялась, решив, что спутник промолвил неудачный комплимент подруге. Но Эрика с Кираном поняли друг друга без слов. Она могла трястись от страха, но гордо выпрямленную спину никогда не сгибала, как и оружейный барон, прямо смотрела в глаза собеседнику, горделиво вздёрнув острый подбородок. Эрика Серебрянова за спиной называли коршуном войны. Глаза Киран хищно прошлись по фигуре девушки, он хмыкнул, заставив почувствовать её себя нищенкой. Холодный ветер приподнял подол платья Эллы, Эрика невольно обхватила руками свои плечи, пытаясь согреться.

— Дамы, предлагаю вернуться в зал, — сжалился над ними граф.

Элла подхватила его под руку, весело защебетала, что не против отведать щербет. Эрике ничего не оставалось, как пойти за ними следом, гордо выпрямившись. Она смотрела в спину подруги, понимая, что сегодня соперничество переросло в войну. Они расположились в небольшой уютной комнате, где полупрозрачная занавеска отделяла от шумного зала. Вскоре официант принёс щербет в хрустальных вазочках. Элла, воспользовавшись правом хозяйки вечера, села рядом с Кираном, отпихнув локтем Эрику. Проглотив обиду, девушка заняла место напротив флиртующей парочки. Подруга облизала ложечку, бросив игривый взгляд на графа, и Эрика мысленно пожелала ей подавиться, с трудом изобразив улыбку. В этот момент она всем сердцем возненавидела и шкодливую Эллу, которой вовсе не нужен был Киран, и особенно мадам Маргариту, подбившую на безумную выходку.

— У вас в городе квартира? — поинтересовалась Эрика у графа, давясь кислым щербетом.

Элла больно пнула её под столом, повернулась к мужчине и постаралась улыбкой извиниться за грубую бестактность:

— Эрика бывает не в меру любопытной.

— Да, — ответил Киран, впервые за вечер, посмотревший на Эрику, а не куда-то мимо. — С видом на реку. В ней чувствую себя ближе к родному дому.

— Я слышала, ваш замок находится в волчьем логе, — Элла сложила руки на столе, дотронувшись до красивых пальцев графа.

— Вы знаете про меня практически всё, — рассмеялся Киран и откинулся на спинку стула. — А я о вас ничего. Так нечестно.

Рука мужчины как бы невзначай соскользнула со стола, на щеках Эллы вспыхнул румянец. «Вставай и уходи», — запротестовал внутренний голос Эрики, но она осталась сидеть, как прикованная невидимыми силами.

— А что у вас за парфюм? — голос девушки прозвучал глуше, чем обычно.

Элла удивлённо посмотрела на неё, будто впервые увидела. Эрика часто уступала подруге, и это вошло в привычку, но аромат графа был настолько притягателен, а в глазах отражались серебряные блики от люстры, и где-то там порхала бирюзовая бабочка её матери.

— Я пользуюсь ароматами господина ле Монтре, — Киран подался вперёд, зрачки сузились, отчего Эрике стало не по себе. — Он смешивает для меня особенный парфюм. Какие ноты вы различаете?

— Яблоко и дубовый мох, — ответила девушка не колеблясь.

— Забавно, — граф погладил пальцами столешницу, зажал между указательным и большим хрупкую ножку хрустальной вазочки, в которой растаял щербет.

Киран резко поднялся со стула, заставив Эрику с Эллой, вздрогнуть от неожиданности. Он медленно обошёл стол, встал за спиной Эрики и опустил руки на её плечи. По телу девушки пробежала сладостная волна. Она ещё могла скрыть это от подруги, но перед графом оказалась обнажена чувствами.

— Позвольте и мне оценить ваш аромат, — он наклонился, обжигая кожу горячим дыханием, и шумно принюхался.

Его губы были настолько близки, что одно неосторожное движение, и он поцелует в изгиб шеи. Эрика не смела даже пошевелиться, позволяя мужчине вдыхать свой аромат.

— Жасмин, — разочарованно сказал Киран и отнял руки с плеч девушки.

— Ну не порохом же ей пахнуть, — рассмеялась Элла, явно раздосадованная выходкой графа.

— Насколько я осведомлён, дом вашего отца примыкает к оружейной фабрике, — Киран вернулся на место. — И из окон видно колесо с огромными лопастями, которое беспрестанно крутится.

Киран явно бывал в доме отца, но Эрика, как не силилась, не могла припомнить мужчину. Конечно, оружейный барон никогда не допускал единственного ребёнка до своих грязных делишек. Но Эрика была дочерью своего отца, и от неё редко что можно было скрыть, такой вид из колеса открывался из кабинета барона. Отец любил после обеда пропустить стаканчик виски, глядя на фабрику, и порой Эрике казалось, что её он любит больше, чем собственную дочь.

— Вы бывали у нас в гостях? — полюбопытствовала девушка.

Граф хитро сощурился, оставив вопрос без ответа. Вот и думай, что хочешь. В комнату вошёл слуга в чёрном фраке, приблизился к Эрике и негромко произнёс:

— Госпожа Серебрянова, за вами прислали экипаж.

— Попроси отца устроить вечер в вашем доме, и тогда не надо будет так рано покидать друзей, — съязвила Элла, радуясь моему скорому отъезду.

Эрика поднялась из-за стола, гордо вздёрнув подбородок, Киран мгновенно потерял к девушке всякий интерес. «Мы ещё встретимся», — мысленно пообещала она себе и покинула комнату под весёлый смех подруги.

Холодный ветер забрался под плащ. Крыльцо барона Болотова веером спускалось в просторный двор, выложенный разноцветной мозаикой, около последней ступеньки девушку поджидал экипаж, кучер Вениамин услужливо распахнул дверцу. Эрика подобрала подол плаща и, придерживая правой рукой воротник, направилась вниз. За спиной лилась музыка, слышался женский смех. Она оглянулась, словно ждала, что Киран выйдет её провожать. На втором этаже в окне хозяйской спальни виднелся тёмный силуэт. Эрике очень хотелось вернуться, быть более весёлой и раскованной в присутствии графа. Наверное, мадам Маргарита права, если хочешь, чтобы мужчина был твоим — приходи и бери, а не жди у моря погоды.

— Госпожа Эрика, — окликнул девушку кучер.

Она бросила прощальный взгляд на сияющие окна зала, где люди кружились в танце и сошла по ступенькам. Вениамин закрыл за девушкой дверцу, Эрика вздрогнула, услышав резкий звук хлыста. Лошади зацокали копытами, и они двинулись по дорожке в город. Дом барона Болотова стоял на возвышенности, окружённый берёзовой рощей. В детстве Эрике нравилось гостить у Эллы, бродить среди тонкоствольных деревьев и смотреть, как солнце льётся сквозь зелёную листву. Оружейный барон в ту пору часто бывал в разъездах, а мать тяжело болела и не могла приглядывать за дочерью. Лишь дружба с Эллой, бравшая начало со школы для девочек, спасала Эрику от суровых нянек.

Фонари освещали улочки, выхватывая из темноты припозднившихся прохожих, на пересечении Речной и Фабричной улиц, экипаж повернул направо. Оружейный барон выстроил дом на протоке со стремительным течением. Люди подсмеивались над ним, когда река по весне разливалась и добиралась почти до крыльца, мол, недальновидный человек. Когда первое колесо закрутилось, и из высоких фабричных труб повалил чёрный дым, Эрика Серебрянова стали уважать и снимать перед ним шляпу. Мама слегла от сырости, плесень пожирала её изнутри, отец нанимал лучших докторов, но она таяла на глазах.

Двухэтажные дома остались позади, потянулась длинная рыбацкая пристань. Эрика смотрела на лодки со спущенными парусами и думала о Киране. С той самой минуты, когда она пересекла порог дома барона Болотова, ощутила волнующий аромат графа. Сердце сжалось от мысли, что Эрика оставила его вдвоём со своей легкомысленной подругой. Элла очарует Кирана, и девушке останется только локти кусать. Экипаж подъехал к тёмному дому, Вениамин открыл дверцу и помог ей выбраться. Колесо шумно крутило лопастями, расплёскивая воду, на втором этаже фабрики горел свет, отец предпочитал ночью проводить опыты и лить новые образцы пуль. Если эксперимент пройдёт удачно, то за завтраком можно с ним нормально поговорить.

Эрика поднялась на крыльцо, переступила через порог, оставив ночь на улице. Она бросила плащ на диванчик, завтра Алевтина приберётся, а сейчас ей не хотелось возиться и зажигать свет. Дом она знала хорошо и могла с закрытыми глазами передвигаться, не натыкаясь на предметы. Эрика поднялась на второй этаж, прошла мимо комнаты матери, мысленно себе сделав зарубку, чтобы завтра посмотреть, что мадам Маргарита вытащила из шкатулки. В спальне было тепло, отец выстроил в доме внутреннее отопление, которое подтапливали в отдельной комнате, чтобы не чадить. Эрика сняла платье и легла поверх одеяла, в груди теснились желания, они оплетали уставшее тело, тянули в омут страстных глаз графа. Воздух спальни показался спёртым. Эрика поднялась с постели, приблизилась к окну и отворила форточку. Холодный ветер ворвался в комнату, растрепал волосы. Занавеска касалась обнажённой груди, и соски затвердели. Если б кто-нибудь сейчас увидел Эрику, то она бы сгорела от стыда. Девушка вновь почувствовала тяжесть рук Кирана на плечах, а его горячее дыхание опалило шею. Она легла в постель, ощущая, как горят щёки, и укрылась тёплым одеялом. Рука скользнула в кружевные трусики, с губ слетел сладостный стон, и тело выгнулось навстречу удовольствию.

Глава 3

Утром Эрику разбудила Алевтина, она ходила по комнате и ворчала на нерадивую хозяйскую дочь, разбросавшую вещи. Девушка подождала, пока та не покинет спальню, не хотелось ей показывать, что вчера легла спать обнажённой. Алевтина была предана отцу и следила за Эрикой в оба глаза, докладывая о каждой провинности. Умывшись холодной водой, девушка привычно надела брюки и рубашку, закатав рукава. Красный цвет придавал лицу нездоровый вид, но Эрике нравилось носить яркую одежду. Собрав волосы в хвост, она спустилась в столовую.

Отец успел позавтракать. Эрика в одиночестве сидела в столовой и ждала, когда Алевтина принесёт овсяную кашу и пудинг. Из окна открывался вид на лес, листва осин подёрнулась желтизной, а ягоды рябины начали поспевать, привлекая внимание птиц. Солнце подсвечивало кроны деревьев, отдавая последнее тепло. Близился сентябрь, богатый на проливные дожди и туманы. И до того, как река вспенится и выплеснется из берегов, отец отвозил Эрику в лес в их охотничий домик. Вдали ото всех оружейный барон учил дочь стрелять из ружья и пистолета, учил охоте на горделивых волков, каждый раз говоря одно и то же: «Ты — Серебрянова, и этим всё сказано»!

Алевтина вошла в столовую, на подносе стояла тарелка с кашей, стакан тёплого молока и пудинг на десерт. Женщина с важным видом приблизилась к столу.

— Ешь, Эрика, — в её грубоватых манерах иногда проскальзывала забота о девушке, но ровно до того момента, пока это не могло навредить отцу, тогда Алевтина превращалась в фурию, глаза гневно горели, а рука становилась тяжёлой.

— Благодарю, — Эрика поковырялась ложкой в тарелке.

«Когда-нибудь я с радостью покину опостылевший дом, — подумала она, прикусив нижнюю губу. — Буду жить своим умом. Выйду замуж за Кирана».

— Молодая хозяйка мечтает? — голос Алевтины выдернул девушку из сладких грёз.

— Да, — Эрика принялась за кашу, прекрасно зная, что служанка не отстанет, пока она всё не съест.

— В юном возрасте это простительно, — Алевтина поправила занавеску на окне, смахнула пыль с подоконника. — Но лучше иметь здравую голову на плечах, как у вашего отца.

Эрика промолчала, каша комом стала в горле.

— И мне в молодости мечталось, — служанка замерла, глядя поверх деревьев. — Хотелось красивого мужа, чтобы заботился обо мне. Детишек и добротный двор. Только всё пошло наперекосяк.

Алевтина смолкла, Эрика впервые за столько лет услышала от неё признание. И ей стало жалко женщину, ведь они с отцом были единственной семьёй для служанки. Эрика поднялась со стула, приблизилась к Алевтине и обняла женщину:

— Тогда ты должна меня понять. Я влюбилась в мужчину.

Служанка накрыла руки девушки тёплой ладонью. Эрике показалось, что она тихо плачет, или солнце на мгновение ослепило. Да кто сейчас разберёт.

— Только не наделай глупостей, молодая хозяйка.

Оставив Алевтину в столовой, Эрика хотела зайти к отцу в кабинет, но её опередил управляющий с фабрики, закрыв дверь перед носом. Девушка не стала терять время даром, поднялась на второй этаж и направилась в комнату матери. Отец уважительно относился к женщине, подарившей ему единственного ребёнка. Возможно, он даже любил её, хотя в этом Эрика сильно сомневалась. Оружейный барон был холоден со всеми, лишь запах пороха возбуждал мужчину. Мать не разделяла его увлечения оружием. В памяти Эрики она осталась бабочкой, которую пришпилили булавками и любовались неземной красотой через стекло.

Эрика толкнула дверь в спальню, она со скрипом отворилась, плотно зашторенные окна не пропускали солнечный свет. Она подошла к столику с зеркалом, присела на пуфик, конечно, хотелось быть похожей на мать, но от неё ничего не досталось. Эрика уродилась вылитой сестрой отца, которую тот люто ненавидел. Девушка взглянула в зеркало на кровать, заправленную чёрным траурным покрывалом, когда плесень обезобразила лицо, к матери перестали пускать. Отец раз в день поднимался к ней, а потом выпивал два стакана виски и ни с кем не разговаривал больше часа.

Эрика открыла шкатулку, где остались украшения, какие-то подарил отец, что-то было приданным. Пропал браслет с бабочкой, который вчера красовался на руке мадам Маргариты. Не нашла Эрика и жемчужных серёжек с изумрудной подвеской. Отец не страдал сентиментальностью, поэтому с лёгкостью мог расстаться с побрякушками. Эрика вытащила серёжки-бабочки, мать всего раз их надела. Она помнила, как они сверкали в электрическом свете, когда они с отцом танцевали. Мама улыбалась и выглядела самой счастливой женщиной на свете. Девушка резко закрыла шкатулку, оборвав воспоминания. Серёжки лежали на столике передо ней. Серебряновы идут только вперёд и не оглядываются назад, так любил повторять отец. Она убрала украшение в карман платья. Внизу хлопнула дверь. Эрика, поправив волосы, спустилась к кабинету отца.

Она вошла без стука. Отец сидел за столом, задумчиво подперев подбородок, перед ним в ряд стояли серебряные пули с крестообразной насечкой, а за спиной оружейного барона колесо вертело лопастями, расплёскивая воду.

— Доброе утро, — Эрика приблизилась к столу, дожидаясь, пока он оторвётся от созерцания пуль.

— Да, дитя? — тот словно от спячки очнулся.

— Я хочу отпроситься в город, — Эрика сделала паузу, привлекая внимание отца. Он поднял голову и вопросительно посмотрел, приготовившись дать отказ. — Навестить мадам Маргариту и извиниться за грубое поведение.

Правая бровь оружейного барона поползла вверх от удивления. Эрика искренне ненавидела всех любовниц отца, сравнивая их с матерью. Он должен был даже после смерти оставаться верен только одной женщине. Охотницы за коршуном войны проигрывали его дочери. Но мадам Маргарита отличалась от всех остальных любовниц безграничным терпением и хитростью. Женщина напоминала Эрике лисицу, о чём собственно девушка сказала ей за ужином на прошлой неделе. Отец не стал разнимать разъярённых женщин, налил полный стакан виски и заперся в кабинете. Мадам Маргарита благоразумно убралась домой, решив не выяснять, насколько Эрика сильна в рукопашном бою.

— Могу узнать причину столь решительной перемены твоего отношения к мадам Маргарите? — полюбопытствовал отец.

— Я была неправа, — признание девушки прозвучало фальшиво, но отец не обратил внимание.

Оружейный барон снова уставился на серебряные пули.

— Что не так с ними? — судя по голосу отца, Эрике можно было спокойно просить кучера Вениамина запрягать экипаж.

Она перегнулась через стол, взяла одну из середины ряда, чуть наклонила и показала отцу:

— Серебро разбавлено медью больше, чем требуется для крепости металла. Пуля будет лететь куда угодно, но не в цель.

— Ты не могла увидеть разницу по цвету, — отец вопросительно посмотрел на свою дочь.

— По запаху, — Эрика развернулась и вышла, оставив оружейного барона, заниматься серебряными пулями на оборотней.

Мадам Маргарита жила на бульваре Тюльпанов в розовом доме с высоким крыльцом, раскидистые тополя оттеняли окна, резные перила украшали навесные вазоны с вьюнками. Дом, как и прекрасная хозяйка, привлекали внимание. Вениамин открыл дверцу экипажа, протянул руку, помогая Эрике спуститься. Она ступила на тротуар, и холодный ветер чуть не сорвал шляпку с чёрной вуалью. Девушка едва успела вовремя придержать её рукой. У неё ещё оставалась возможность возвратиться к отцу и забыть Кирана, словно дурной сон, но в груди больно кольнуло. Неужели мать желала ей желала несчастной судьбы — стать тенью холодного и властного отца? Вениамин захлопнул за её спиной дверцу, она вздрогнула — назад пути нет.

— Хозяйка, когда вам забрать?

— Сама вернусь, — Эрика взглянула на кучера через плечо. — Мне ещё надо в магазин к мадам Жоржетт забежать.

— Как скажете, хозяйка, — обрадовался Вениамин, причастившийся в последний месяц к бутылке.

Эрика взошла по ступенькам, чувствуя, как внутри бурлит злость. Мадам Маргарита решила женить на себе отца, а ей сейчас нужна была помощь хитрой лисицы. Девушка надавила на круглую кнопку звонка, в глубине дома раздалась трель. Эрика плотно сжала губы, проглотив гордость. Сегодня понадобится вся выдержка, на какую только она способна. И смирение, без него никак не очаровать мадам Маргариту. Дверь резко распахнулась, застав врасплох.

— Госпожа Эрика Серебрянова? — служанка удивлённо вытаращилась на незваную гостью, не веря собственным глазам.

— Мадам дома? — нетерпеливо спросила Эрика.

— Да, конечно, — служанка уступила проход, смущённо улыбнувшись, будто извиняясь за то, что её хозяйка охмуряет чужого отца.

Холодный ветер подтолкнул Эрику в спину. Внутри неё прозвучал выстрел, запахло порохом, и она переступила порог дома любовницы оружейного барона. Служанка провела в комнату для приёма гостей, бывшую и библиотекой, а затем оставила гостью одну, отправившись за хозяйкой. Эрика подошла к шкафу с книгами, провела кончиками пальцев по корешкам. Интересно, мадам Маргарита хоть одну из них прочитала? Внимание привлекла тонкая книжица, стиснутая двумя томами энциклопедии. Эрика вытащила её и прочитала: «Любовные заговоры». Дверь распахнулась, и в комнату вошла мадам Маргарита, благоухая жасмином.

— Доброе утро, Эрика, — её голос сочился мёдом, ядовитым мёдом.

Эрика спрятала найденную книжку в сумочку, из которой достала подарок, предназначенный любовнице отца, и только после этого повернулась к хозяйке розового дома.

— Доброе, — она склонила голову и медленно приблизилась. — Пришла извиниться за своё поведение.

— Дитя, — наигранно всплеснула руками мадам Маргарита, изумрудное платье-халат распахнулось, показав точёную ножку до бедра. — Не стоило так утруждаться, даже ради отца.

— Я пришла сама, — с ресницы сорвалась слеза, впервые Эрика Серебрянова искала чужого расположения.

— Боже, какая я бесчувственная, — мадам Маргарита приподняла двумя пальчиками подбородок девушки, утёрла слёзы и промолвила: — Извини. Грешным делом, подумала, что отец заставил тебя приехать в такую рань.

— Нет, что вы, — Эрика сжала её пальцы, боясь упустить момент признания. — Хочу выразить свою благодарность за поддержку на вечере барона Болотова. Вы показали тщетность нашей вражды.

— Глупышка, — мадам Маргарита заключила девушку в объятья. — Я молила небеса об этом чудесном дне. Позволь стать твоей подругой.

— Конечно! — воскликнула Эрика, тронутая словами мадам Маргариты до глубины души. — Я принесла вам подарок.

На раскрытой ладони лежали серёжки-бабочки, женщина сдавленно охнула, потрясённая красотой украшения. Эрика повесила серёжки на её уши, приподняв длинные волосы.

— Вы прекрасны! — льстить оказалось не так уж и сложно.

Мадам Маргарита дотронулась до бирюзовых крылышек, глубоко вздохнула, боясь вспугнуть бабочек, её карие глаза блестели от счастья. Соски женщины затвердели, выпирая из-под тонкой ткани изумрудного платья.

— Спасибо, дитя, — мадам Маргарита поцеловала Эрику в щёку. — Я признательна тебе за подарок. Чем мне же отблагодарить свою подругу?

Девушка смущённо опустила глаза вниз. Ради этого и пришла, но в груди волнение мешало вымолвить хоть слово. Одна мысль о Киране привела в трепет, горло будто онемело. И куда только подевалась смелость?

— Молодой граф, — мадам Маргариту не проведёшь, женщина приобняла за плечи и усадила в кресло. — Элла Болотова положила на него глаз.

Эрике стало стыдно, что она пришла к любовнице отца, принеся ложную надежду на перемирие. «Неужели во мне не осталось ничего не порочного»? — она вскочила, уронив сумочку на пол, щёки горели алым пламенем. Эрика Серебрянова ещё сохранила в себе капельку порядочности.

— Не переживай, дитя, — голос мадам Маргариты вновь засочился мёдом. — Я понимаю, как никто другой.

Она снова посадила девушку в кресло, а сама примостилась на подлокотнике. Её грудь оказалась на уровне глаз Эрики. Было видно, как женщина часто задышала.

— Однажды я влюбилась, — мадам Маргарита погладила Эрику по волосам. — Но я была похожа на тебя, ранимая, стеснительная. И он достался другой девушке, которая никогда его не любила, но вышла замуж по велению родителей. Отец отдал меня замуж за купца. Так, я стала украшением в чужом доме. Но это многому меня научило. Пришло осознание — нужно быть первой во всём.

— Элла влюблена в господина Шульца, — тайна, хранимая последний год, легко соскользнула с губ. — Она видела, что Киран понравился мне. Я любовалась графом, но Элла всё испортила.

— Эта взбалмошная девица Болотова мне никогда не нравилась, — мадам Маргарита погладила девушку по щеке. — Она завистливая и гнилая внутри, как и её отец.

— Но она ещё моя подруга! — воскликнула Эрика.

— Теперь я твоя подруга, — мадам Маргарита одарила девушку лучезарной улыбкой. — И если хочешь заполучить графа Кирана в мужья, то придётся действовать решительно. Ты готова?

— Да, — и сердце пропустило удар.

Эрика была готова броситься в реку ради него, отправиться на край света, чтобы он был счастлив. Мадам Маргарита посмотрела ей в глаза, испытывая решимость.

— Я разузнаю сегодня всё о твоём графе, — женщина поднялась с подлокотника кресла. — Завтра вечером приеду к вам на ужин.

Мадам Маргарита испытующе посмотрела на Эрику, хитрая лисица знала толк в сделках. Эрика поднялась, гордо выпрямила спину и ответила:

— Буду ждать с нетерпением!

Глава 4

Солнце прогрело холодный воздух, игриво сверкая на окнах домов. Эрика спрятала шляпку с чёрной вуалью в сумочку, позволив ветру развевать волосы. Путь девушки лежал с бульвара Тюльпанов на проспект Ремесленников, где располагалась лавка мадам Жоржетт. Женщина рано овдовела, но рук не опустила и с присущей ей весёлостью взялась за торговлю тканями, лентами и прочими женскими безделушками. Бесспорно, мадам Жоржетт обладала коммерческой жилкой, хоть мужчины в городе и не признавали заслуг женщины. Но двери лавки не закрывались и по другой причине, женщина была первой сводницей. Мадам Жоржетт знала много секретов, охотно помогала девушкам, беря плату хрустящей денюжкой. Цены не заламывала, но и свою выгоду не упускала из цепких пальчиков. Элла как-то обмолвилась Эрике, что обращалась к женщине за помощью, когда собиралась на тайные свидания с господином Шульцем.

Девушка толкнула дверь внутрь, колокольчик возвестил о приходе гостей. Внутри лавки пахло лавандой, сандаловыми свечами и лимоном. На столе лежал отрез чёрного бархата. Эрика приблизилась и провела кончиками пальцев по ткани, закрыла глаза, представив, что дотрагиваюсь до бархатной кожи Кирана. По телу пробежала дрожь, и вновь она на плечах ощутила тяжесть мужских рук и горячее дыхание на шее.

— Чем могу помочь? — мягкий женский голос выдернул Эрику из мира грёз, подавив вздох разочарования, она повернулась и представилась.

— Эрика Серебрянова, мне нужен тонкий шёлк для платья.

Мадам Жоржетт выплыла из-за прилавка. Полноватая женщина, в пышной юбке, но с милой улыбкой на круглом личике, от неё вкусно пахло лимонным парфюмом. Мадам Жоржетт подошла к противоположной стене и показала на развёрнутые ткани:

— Посмотрите, изумительный шёлк нежнейшего персикового цвета. Вот есть прекрасный морской оттенок, он подчеркнёт бледность вашей кожи.

— Нет, — с улыбкой ответила Эрика. — Мне нужен особенный шёлк. Красный.

— А вы знаете толк в тканях, — улыбнулась мадам Жоржетт, рукой показала на дверь в соседнюю комнату.

Они прошли в небольшое подсобное помещение, единственное окно скрывалось за тёмно-вишнёвой шторой, не пропускающей солнце. На стенах висели картины с полуобнажёнными женщинами. На подвесной полке стояла лампа, создающая неярким светом атмосферу таинственности. Мадам Жоржетт достала из сундука ткань и разложила на столике. Эрика коснулась ладонью шёлка — мягкий, нежный, будто кожа. Пальцы скользили по ткани, разминая складки. Идеально ровный красный цвет. Девушка закрыла глаза и представила, как платье будет волнами ниспадать от груди, а длинный разрез приоткроет взору Кирана ножку до середины бедра.

— Это именно тот шёлк, который нужен, — Эрика протянула мадам Жоржетт деньги.

Женщина аккуратно свернула ткань, упаковала в бумагу и отдала девушке.

— Вам понадобится атласная лента. Давайте, я вам покажу, — она провела Эрику обратно в зал, разложила на прилавке плетёные коробочки.

Звякнул колокольчик на входной двери. Эрика повернулась на звук, в лавку вошла светловолосая женщина в тёмно-сером пальто. Она громко чихнула в платок.

— День добрый, — прогнусавила гостья. — Я пришла забрать для графа Кирана рубашки.

— Альфика, — мадам Жоржетт несказанно обрадовалась женщине. — Проходи. Я как раз всё сложила. Надеюсь, с размером не прогадала.

Эрика привстала на цыпочках, пытаясь заглянуть через прилавок. Служанка графа Альфика заслонила спиной весь обзор. «Интересно, какого цвета он выбрал рубашки»? — Эрика печально вздохнула, взяла алую ленту и протянула мадам Жоржетт.

— Возьму эту.

Девушка вышла из лавки, с сожалением посмотрев на Альфику. Очень хотелось послушать болтовню женщин, но очевидных причин оставаться не было. Она с досадой вернулась домой, бросила свёрток на кровать и, не раздеваясь, спустилась на кухню. Алевтина чистила картошку, на плите кипела кастрюля.

— Ты знаешь Альфику, которая прислуживает в доме графа Кирана? — спросила она у Алевтины.

— Эрика, ты так быстро вернулась, — служанка даже головы не поворотила в её сторону. — Могла бы и отобедать у мадам Маргариты, а так придётся до ужина голодной ходить. Видишь, ничего не успеваю сделать.

— Так, ты её знаешь? — Эрика взяла из корзинки красное яблоко и надкусила.

— Я много что знаю, — уклончиво ответила Алевтина. — Зачем она тебе понадобилась?

— Хочу про графа расспросить, — голос выдал Эрику с головой, опять появились визгливые нотки.

Служанка перестала чистить картошку, тяжело опёрлась ладонями о стол и медленно произнесла:

— Нечего про него разнюхивать. Дом плохой у него. Альфике не повезло, погналась за хорошим жалованьем, а теперь не знает, как сбежать от графа.

— Почему? — Эрика выкинула недоеденное яблоко в мусорное ведро, вытерла руки о полотенце. — Что в Киране такового?

— Если не угомонитесь, молодая хозяйка, — сухо произнесла Алевтина. — Я пожалуюсь хозяину, что ваша голова не теми мыслями забита.

Эрика вернулась в свою комнату, со злостью захлопнув дверь. Слуги всегда между собой сплетничают о хозяевах, а уж Алевтина многих знала в городе. Отказом она только ещё больше разожгла любопытство. Эрика умылась холодной водой, прогоняя образ графа. Воротник рубашки натёр кожу, оставив на шее красные следы.

— Эрика, — сказала она своему расстроенному отражению в зеркале. — Успокойся. Мадам Маргарита что-нибудь придумает, ведь ей нужно избавиться от меня.

Эрика взяла ткань, купленную у мадам Жоржетт, спустилась в отцовский кабинет, и на его столе принялась кроить платье. Остановилась, когда больно уколола иголкой палец. Солнце давно перевалило за верхушки деревьев, красными бликами лаская крутящееся колесо. В кабинете сгущались тени, я собрала недошитое платье и поднялась к себе. Вскоре Алевтина позвала на ужин, отец ещё задерживался на фабрике. Эрика сидела одна за столом, еда не лезла в горло. Киран стал болезненным наваждением. Казалось, он отовсюду глядит, стоит закрыть глаза, как его руки опускаются на плечи. Эрике хотелось поскорее спрятаться в спальне, скинуть опостылевшую за день одежду, но Алевтина зорко следила, чтобы она съела ужин.

Доев последнюю дольку картофеля, девушка с гордым видом поднялась из-за стола.

— На десерт блинчики с клубничным вареньем, — служанка направилась на кухню.

— Не хочу, — Эрика быстро ретировалась в коридор, пока Алевтина не успела опомниться.

Девушке не спалось. Она ворочалась с боку на бок, закусывала край одеяла, но сон обходил стороной. Измученная собственными мыслями, Эрика поднялась с кровати, накинула поверх ночной сорочки халат и спустилась. Из кабинета отца послышались шорохи, наверное, опять он допоздна засиделся. Эрика подошла и толкнула дверь, её встретила темнота. Холодный ветер колыхал шторы, проникая через приоткрытую створку окна. Колесо крутилось, шумно хлопая лопастями по воде. Эрика обошла стол и приблизилась к окну, закрыла створку. Штора опала, коснувшись бахромой голых ступней. Она почувствовала сбивчивое дыхание за своей спиной.

— Господин Киран, что вы делаете так поздно в кабинете моего отца? — удивилась Эрика.

— От вас невозможно укрыться, — усмехнулся он, подошёл и положил руки на плечи. — Хотел навестить господина Серебрянова, мне никто не открыл дверь. Вот я и осмелился зайти сам.

На языке вертелся вопрос про открытое окно, но пальцы графа спустились ниже. Халат соскользнул на пол, оставив Эрику перед мужчиной в одной ночной сорочке. Темнота скрыла пунцовые щёки девушки. Низ живота налился тягучей тяжестью, Эрика не могла вымолвить ни слова. Граф обжёг горячими губами шею, заставив её вздрогнуть.

— Остановитесь, граф — взмолилась Эрика, но руки мужчины нежно огладили предплечья, стянули лямки сорочки.

— Ты превосходно слышишь запахи, — прошептал Киран, легонько прикусил мочку уха. — А я чувствую твоё вожделение.

Он поцеловал ключицу, оставил языком влажную дорожку на обнажённом плече. Эрика ощутила слабость в ногах, покачнулась, граф подхватил её на руки и усадил на стол. Сорочка сползла вниз, оголив грудь. Эрике показалось в темноте, что Киран хищно улыбнулся. Его губы сомкнулись на призывно торчащем соске. Эрика тихо застонала, обхватив шею мужчины. Он правой рукой придержал её за спину, а свободной развёл ноги и добрался до трусиков. Эрика прижалась щекой к его плечу, ощутив, как пальцы Кирана нежно надавливают на клитор.

— Мне остановиться? — спросил граф, прекратив ласкать грудь. — Скажи, остановиться?

— Нет, — выдохнула Эрика, подаваясь навстречу его пальцам.

Разве можно добровольно отказаться от сладкой пытки?! Он уложил девушку на стол, приподнял сорочку, осыпая бёдра жаркими поцелуями. Серебряная пуля сама подкатилась под ладонь. Киран отшатнулся, шатаясь, подошёл к двери и открыл её. Эрика соскочила со стола, стыдливо поправив сорочку. Граф, не оборачиваясь, ушёл. До неё долетел звук закрывающейся входной двери, а потом на дом опустилась тишина. Эрика выглянула в окно, на втором этаже фабрики в кабинете отца горел свет. Тёмная фигура вышла на дорогу, остановилась, а затем медленно обернулась. Жёлтые глаза сверкнули в темноте, будто в них отразилась сама луна. Эрика отшатнулась от окна, подхватила халат и бегом вернулась в спальню.

Алевтина распахнула шторы, впустив в комнату солнечный свет. Эрика рывком поднялась на кровати, заслонив глаза ладонью.

— Пора завтракать, Эрика, — служанка подобрала с пола халат, принюхалась и, нахмурившись, подошла к постели. — Молодая хозяйка выкинула из головы дурные мысли?

Эрика спряталась от пристального взгляда под одеялом, кивнула, что одумалась. Служанка бросила халат на кровать.

— Господин Эрик уже в столовой.

— Он ждёт меня? — удивилась Эрика, обычно отец завтракал, никого не дожидаясь.

— Да, — Алевтина просверлила девушку карими глазами. — Кто-то ночью учинил беспорядок в его кабинете.

Эрика быстро привела себя в порядок, надела брючный костюм. Какая разница, в чём перед ним сидеть, раз отец решил устроить ей выволочку. Сбрызнув шею сладковатыми духами, спустилась в столовую. Оружейный барон сидел во главе стола, между бровями залегла глубокая морщинка, перед ним стояла кружка с остывающим чаем. Он холодно глянул на дочь, плотно сжав губы. Эрика заняла место за столом напротив него, пусть подле садятся любовницы и прихлебатели. Негоже ей, Эрике Серебряновой, уступать хоть в чём-то отцу. Эрик выдавил из себя улыбку, не предвещавшую для дочери ничего хорошего.

— Я просил тебя не ходить в мой кабинет? — его голос прозвучал глухо, видать, отец только начал себя накачивать яростью.

— Просил, — медленно выговаривая, ответила Эрика, боясь сорваться на визгливые нотки.

— Зачем ты заходила в мой кабинет?

— Мне негде было скроить платье, — нехотя призналась Эрика, голос предательски дрогнул.

— Хорошо, — скривился отец, сделал глоток чая. — Почему ты не убрала стол? Обязательно надо было всё перевернуть вверх дном?

Значит, Киран не приснился? И эти жаркие поцелуи, и дерзкие пальцы графа под ночной сорочкой. Алая краска залила щёки девушки.

— Я всё поставила, как было, когда закончила с тканью, — Эрика отодвинула от себя тарелку с овсяной кашей. — Ты забыл закрыть окно. Я услышала, спустилась и прикрыла его. Наверное, зацепила халатом, когда возвращалась в спальню.

— Нет, дорогая, — отец приподнялся со стула. — Ящики все перерытые, чертежи разложены не по порядку.

Что же ты искал Киран у отца? Оружейный барон хлопнул ладонью по столу.

— Я последний раз прошу тебя, — он повысил голос. — Не трогай мои бумаги.

— После твоей смерти я унаследую фабрику, — выкрикнула Эрика ему в лицо.

— Вот тогда и будешь рыться в моих бумагах!

Алевтина вошла в столовую и на круглом подносе подала отцу записку. Он отвлёкся от спора, прочитал и посветлел лицом.

— Ты и вправду была у мадам Маргариты?

— Да, — Эрика забылась, что с ним минуту назад ругались. — Она очень добрая. Сказала, что мы теперь с ней лучшие подруги.

— Я завтра пригласил своих знакомых, хочу обсудить с ними дела, — отец сел на стул, придвинул кружку чая.

— Пригласи и мадам Маргариту, — попросила Эрика, догадываясь, что он уже это сделал, но не знал, как сказать дочери.

— Ты не будешь против? — удивился оружейный барон.

— Конечно, нет! Я же тебе сказала, что мы подруги. Мне будет приятно поболтать с ней, а не слушать ваши заумные беседы о политике и войне.

— Эрика, прошу тебя, не заходи больше в мой кабинет.

— Хорошо, — она не стала продолжать перепалку, чёрт с кабинетом, главное, чтобы не запретил в город наведываться.

Отец в хорошем расположении духа покинул столовую, оставив Эрику на попечение Алевтины. Служанка неспешно убирала со стола грязную посуду, напевая под нос незатейливую мелодию. Эрика же не собиралась сдаваться.

— Сегодня званный ужин, — начала она издалека, чтобы служанка не сорвалась с крючка. — Хочешь, помогу тебе?

— Молодая хозяйка решила познать премудрости приготовления еды? — с иронией спросила Алевтина и направилась на кухню, не дожидаясь ответа.

— Да, — Эрика последовала за ней. — Вдруг мой муж захочет съесть бутерброд, а служанка отправится в город за продуктами. Что прикажешь мне делать? Сидеть и хлопать глазами?

— Для начала, Эрика, надо обзавестись мужем, — Алевтина сложила грязную посуду в раковину, вытерла руки о полотенце и подошла к плите, где кипела кастрюлька.

— Я уже выбрала себе мужа, — гордо заявила девушка служанке.

— И он согласен просить у оружейного барона вашей руки? — рассмеялась девушке в лицо служанка.

— Что мне нужно сделать? — Эрика надела поверх брючного костюма фартук, пропахший рыбой, взяла нож и с вызовом посмотрела на Алевтину.

Служанка поставила перед ней корзинку с картофелем и ведёрко под кожуру. Подавив горестный вздох, Эрика принялась за работу. Прошёл час, но картошка в корзине не заканчивалась, закусив нижнюю губу, она упрямо чистила. Раздался звонок на входной двери.

— Приглядывай за кастрюлей, — наказала ей Алевтина и ушла.

Как только служанка удалилась, Эрика воткнула нож в картофелину и расправила затёкшие плечи. Надо было закрыться в комнате и не выходить до самого вечера, пока гости не придут, теперь же приходилось расплачиваться за собственное упрямство. Ну почему ей не досталась от матери кротость? Алевтина вошла на кухню, сощурив глаза, посмотрела на девушку. Эрика с невозмутимым видом продолжила чистить картофель.

— Альфика боится графа, — промолвила служанка, нарезая репчатый лук.

Картофелина чуть не выпала из рук изумившейся Эрики. Вот так без всяких предисловий взяла и выложила страхи бедной девушки перед ней.

— Он часто гневается и громит спальню, любит приложиться к бутылке, — Алевтина соломкой покрошила морковку и капусту. — Альфика хочет уйти от графа, но пока не нашла новое место, мирится с его грубостью. Она как-то говорила, что при стирке бельё пахнет псиной.

— Глупости всё это необразованной женщины, — зло проговорила Эрика, картошка закончилась, а поясница жутко разболелась.

— Много ты понимаешь в жизни! — Алевтина швырнула на разделочную доску кусок свинины, от мяса несло кровью. — Альфика горем умудрённая, попусту языком молоть не стала бы.

— Она его ненавидит, потому и небылицы несёт, — Эрика плеснула холодной воды в чашку с очищенным картофелем.

— Плохой он! — взвизгнула служанка.

Эрика обернулась, щёки Алевтины раскраснелись, на глазах выступили слёзы. Она впервые увидела служанку такой взвинченной. Даже стало неловко перед женщиной. Опять упрямство сыграло дурную шутку с Эрикой.

— Мало ли мужчин в городе, — забормотала Алевтина, не спуская с девушки глаз. — Есть ведь и красивые, знатные. Неужели никого для моей молодой хозяйки не сыскалось?

Служанка подошла к Эрике вплотную, взяла за руки.

— Ты ведь у меня хорошая, — запричитала по-бабьи, напугав до жути. — Да и отец приданное приготовил, другим только локти от досады кусать.

— Не хочу никого другого, — глухо вымолвила Эрика, в груди стало больно и тоскливо. — Или он, или могила.

Алевтина отшатнулась, сделала пару шагов назад.

— Одумайся, пока не поздно, — служанка повернулась спиной.

Эрика молча вышла из кухни. Стоило закрыть за собой дверь спальни, как Киран насмешливо взглянул на неё. Она закрыла глаза ладонями, сползла по стеночке на пол. «Мой, мой и больше ничей», — упрямо шептала Эрика, на плечах появилась тяжесть горячих ладоней. Она медленно сходила с ума от безответной любви к графу.

Около 3 лет
на рынке
Эксклюзивные
предложения
Только интересные
книги
Скидки и подарки
постоянным покупателям