0
Корзина пуста
Войти | Регистрация

Добро пожаловать на Книгоман!

Или войдите через:


Новый покупатель?
Зарегистрироваться
Главная » Без меня меня женили » Отрывок из книги «Без меня меня женили»

Отрывок из книги «Без меня меня женили»

Автор: Яблочкова Наталья

Исключительными правами на произведение «Без меня меня женили» обладает автор — Яблочкова Наталья Copyright © Яблочкова Наталья

Пролог

  

Дождь лил который день подряд. Земля уже напилась влагой и не в состоянии была впитать в себя ещё. А стена ливня и не думала прореживаться. Водопад обрушивался с небес, отыгрываясь за месяцы засухи.

«Жизнь из шур уходит», так говорили мудрые старики. «Мир плачет вместе с шур. Сохнет вместе с шур», добавляли они, делая вид, что понимают то, о чём речь ведут. Но это была только тень знания, слишком много времени прошло с тех пор, когда слово «шур» имело какое-то значение. О «шур» помнили только те, для кого это до сих пор, спустя века, являлось столь же важным, как и в давние лета.

И скакали всадники, меняя лошадей, торопясь найти «шур» раньше, чем дождь закончится. Верный признак появления «шур» - жестокая засуха и не менее жестокий ливень после. Но не очень-то верили гонцы в то, что найти удастся. Бог Судьбы обидчив и злопамятен и не прощает старых ошибок. Может дать, может отнять. Может поиграть, поманить надеждой и тут же лишить её. И никакая сила родства с Верховным Божеством не поможет, потому как Судьба с мужским лицом в своём праве.

И продолжался безрезультатный поиск день за днём и возвращались гонцы обратно, один за другим, с пустыми руками. А Бог Судьбы смеялся где-то там, в своих чертогах. Заморочить головы, отвести глаза так, что проехать мимо «шур» и не заметить, очень просто.  Но даже Судьбе с мужским, двояким лицом сложно противиться собственной природе. Случай соседствует с Судьбой и некоторые вещи даже Богам изменить не под силу.

Оскальзывающийся на грязи, усталый конь споткнулся и упал, грозя подмять под себя всадника. Но тот оказался очень быстр и ловок, успел соскользнуть с седла раньше, чем лошадиный бок коснулся мокрой земли. Мужчина отпрыгнул в сторону и, не удержавшись на ногах, скатился по обочине вниз, в канаву. Там ткнулся носом во что-то холодное и дурно пахнущее. Приподнялся на руках, встряхнулся как мокрый пёс, только суше его одежда от этого не стала и чище тоже. Кинул взгляд на плохо видимый в темноте предмет и выругался. А после склонился над умирающим человеком, зрение с наступлением сумерек давно уже было перестроено на  ночной режим. Бережно коснулся запястья и отдёрнул руку. Сжал левой рукой амулет, болтавшийся у него пристёгнутым к браслету на запястье правой и тихо произнёс:

- Нашёл. Умирает.

- Идём, - послышалось глухое в ответ.

Скоро на дороге, ведущей из захолустного городка к близкой границе, стояло несколько тёмных фигур. В свете эти личности не нуждались, поэтому всё действо происходило в темноте, и тишине. Видимо, и речь им была без надобности. Слаженно спустились в канаву, а там, один из них подхватил находку на руки, дождался когда ему откроют портал и шагнул в чистую, уютную комнату, которая виднелась сквозь окно перехода. Все участники поиска и спасательной операции последовали за ними. Последним шёл отличившийся гонец, успевший за то время, пока переходили через портал его соратники по поиску, прихватить коня под уздцы, а потом провести его следом за остальными. Да-да, в ту самую комнату, да вместе с уставшей лошадью.

Погасло свечение портала и снова, насмехаясь над надеждами ушедших мужчин, усилился дождь, плача вместе с «шур», умирая вместе с «шур».

 

Глава 1

Как меня зовут?

 

Проснуться мало, главное проснуться зная где ты, кто ты, и зачем ты здесь. Я же не понимала ничего. По одной простой причине. Я проснулась чистым листом, ничего не помнящим. Умеющим говорить, ходить, но не знающим на какое имя откликаться. Стоило только открыть глаза, как вокруг поднялась суета. Странные личности забегали, захлопотали и всё завертелось в сумасшедшем круговороте.

Меня пытались пичкать едой в неимоверных количествах. Расспрашивали про то, помню ли я хоть что-то. И жутко расстраивались из-за того, что в памяти не отложилось ничего. Три лекаря устроили что-то вроде ритуальных плясок, один за другим щупали мне пульс, заглядывали в глаза и рот, мяли живот, касались висков и качали головами, разводя при этом руками.

Вердикт врачей гласил — здорова, но усиленное питание, покой и отдых, не помешают, как и свежий воздух. Слуги, которые, казалось, занимались только моей драгоценной персоной, восприняли вести трепетно и на столе на постоянной основе обосновался поднос с фруктами, лёгким перекусом из пяти блюд, вином и компотами.

Не удивительно, что у меня очень быстро от этой заботы разболелась голова и появилось стойкое желание сбежать куда-нибудь подальше отсюда. Останавливала только растерянность, потому как после того, как по моей просьбе мне принесли зеркало и я увидела в нём незнакомку, мне оставалось только несколько раз сглотнуть и сделать всё, чтобы не потерять сознание. Мир от шока поплыл перед глазами, но взяла себя в руки. Не хотелось, чтобы вслед за мной, переживающие за мою судьбу лекари отправились туда же, а после начали бы пичкать меня какими-нибудь гадкими микстурами и прописали бы что-нибудь столь же идиотское, сколь и усиленное питание.

Потому растянула губы в резиновой улыбке, стараясь не задаваться пока лишними вопросами. Стоило только попытаться вспомнить что-нибудь о прежней жизни, и голова тут же начинала болеть сильнее. Моим слабым попыткам показать, что всё нормально не поверили, но наседать не стали. И после недолгих колебаний оставили одну. Уж очень я просила дать мне возможность отдохнуть от мельтешения лишних лиц в комнате.

И вот я одна и снова держу зеркало в руках. Опять и опять рассматриваю юную девушку и внутри зреет твёрдая уверенность, что заявленный в отражении возраст не соответствует моему внутреннему содержимому, что я гораздо старше той, что смотрит на меня из зеркала синими глазами. Провела пальцами по скуле, ощущая бархатистость и нежность кожи. Незнакомка в зеркале повторила мой жест. Нахмурилась, поджала губы и лёгкая складочка пролегла между бровей. Показала самой себе язык и со вздохом отложила зеркало на тумбочку возле кровати. Обхватила плечи руками, стало как-то очень зябко и тоскливо, словно призрак чего-то плохого навис надо мной, рождая дурные предчувствия и тоску. Почему я не помню ничего? Что случилось такого, что теперь у меня нет памяти? Кто я такая? Врачи бегать-то бегали вокруг, как и слуги, но ни слова лишнего не проронили. Только про моё самочувствие и удобство ворковали, а вот нужной информации в тех голубиных песнопениях было ноль. Что от меня скрывают?

Попробовала подняться с постели сама, вопреки запрету лекарей. Встать удалось не с первой попытки. Конечности слушаться не хотели и к тому моменту, как цепляясь за один из столбиков, к которому крепился вычурный, расшитый золотом балдахин, смогла всё-таки подняться на дрожащие ноги, взмокла как омар в кастрюле с кипятком. Постояла у кровати чуток, чувствуя что штормит нещадно и обессиленно опустилась на постель, не в силах даже лечь нормально. Меня била мелкая, противная дрожь, на лбу выступила холодная испарина и слёзы бессилия сами собой соскальзывали с ресниц.

Осознала что плачу только тогда, когда в комнате появился не известный мне персонаж. Среди слуг и лекарей я его ранее не видела. А такое колоритное и пугающее чудо, сложно забыть. Вот и получалось, что примчался какой-то неизвестный, высокий и широкоплечий, скрывающийся под чёрным плащом с глубоким капюшоном, поднял меня на руки, уложил на кровати поудобнее, осушил мои слёзы невесть откуда взявшимся платком, при этом обратив моё внимание на то, что не соизволил ради этого действа снять тонкие перчатки и испарился, прежде прорычав нечто невразумительное тут же появившимся лекарям.

После его ухода меня стало клонить в сон и не успела задаться вопросом, а кто это был и что это было. Сил на любопытство и какие-либо эмоции не осталось. Только запечатлелось в памяти то, как сверкнули на меня зелёным светом нечеловеческие глаза из-под капюшона, когда этот некто что-то там лекарям рычал и этот странный, вызывающий смутный страх взгляд, стоял перед внутренним взором до тех пор, пока я не окунулась в сон без сновидений.

А проснувшись, первым делом поинтересовалась у девушки, сидевшей в кресле у кровати, кто это такой страшный ко мне забегал. Получив ответ: «Ваш супруг», почувствовала очередную настоятельную потребность грохнуться в обморок. Спасло только понимание, что есть шансы столкнуться с незнакомым мне супругом лицом к лицу ещё раз. Вон как прибежал, как только мне совсем плохо стало. Каждый раз так будет бегать или нет? Проверять это опытным путём не хотелось.

После моего пробуждения мои попытки куда-то там идти, на самотёк оставлять не стали. Появившиеся служанки, под руководством одного из лекарей помогли мне подняться и довели до уборной. Там ненадолго оставили меня одну, а после занялись моим туалетом. Вымыли меня, высушили, одели в тонкую ночную рубашку и вернули порядком уставшую в кровать. Чуть ли не с ложечки, опять же под бдительным приглядом лекаря, покормили. Утомлённая, откинулась на мягкие подушки, желая только одного — снова уснуть. Моё желание исполнилось, стоило только вспомнить горящий зелёным светом взгляд и глаза сами собой закрылись. Загипнотизировали меня, что ли?

В следующее своё пробуждение чувствовала себя намного бодрее и справилась с дорогой до уборной уже сама. И снова еда, и снова навеянный неизвестным мне супругом сон... И очередное пробуждение. Мою жизнь нельзя было назвать разнообразной. Однозначно! И что-то меня такое растительное существование перестало устраивать, совсем. Есть и снова спать... Вот чего хотелось меньше всего. А ещё меньше хотелось, чтобы кто-то за меня решал, спать мне или не спать. Есть мне или не есть. Сама в состоянии о себе подумать... И ложку в руках способна удержать. С учётом того, что информацией со мной так никто и не спешил делиться, раздражение росло как снежный ком, грозя вылиться в истерику с битьём посуды. И я не выдержала, когда одна из служанок произнесла с улыбкой, обращаясь как к ребёнку:

- Откройте ротик, госпожа. Вот сейчас съедите одну ложечку...

- А что будет, если я не открою рот и есть с ложечки не стану? - спросила с невинной улыбкой.

Только боюсь, взгляд выдавал степень моей злости и градус накала.

- Но господин велел вас накормить, - растерялась служанка, явно не ожидавшая от меня такого поведения.

- А что ещё велел господин? Снова усыпить меня, не поинтересовавшись моим мнением? - закипала на пустом месте, это понимала, но эмоции не хотели подчиняться здравому смыслу, выходя из-под контроля и концетрируя обиду в невероятных количествах.

- Я сам, - раздалось с порога и в комнату вошёл давешний широкоплечий и в плаще с капюшоном. - Выйдите все. Госпожа, - обратился мужчина ко мне низким голосом, в котором звучал металл. - Вы должны поесть.

- Никому и ничего не должна, - буркнула в ответ.

- Не заставляйте применять к вам силу и право господина, - от ощутимой угрозы в его голосе меня передёрнуло.

- К слабым силу применить — не велика доблесть, - бросила ему с презрением.

- Я предупредил, - сказал этот богатырь и устроился в кресле, в котором до него сидела служанка.

Предмет меблировки был явно маловат для этой горы мышц и жалобно скрипнул, когда мужчина нагнулся вперёд, прежде прихватив тарелку с бульоном. Мой незнакомый мне супруг окунул в янтарную жидкость ложку, помешал, потом поднёс столовый прибор, полный ароматной еды, к моим губам.

- Ну же, - мягко сказал мне и я открыла рот, при этом чётко сознавая, что делать этого не собиралась.

Меня кормили, а я тихо ненавидела того, кто заставил подчиниться, совершив явное насилие над моей личностью. Давилась слезами от ощущения унижения, чувствуя себя марионеткой в чужих руках.

- Что с вами? - наконец-то заметил моё состояние мучитель, скормив мне почти весь суп.

- Вы заставили меня, - снизошла до ответа, ненавидя ещё и себя за то, что не удаётся сдержать слёзы.

- Вы должны соблюдать предписания лекарей. А они гласят, что вам нужно хорошо питаться. Иначе вы никогда не придёте в норму, - сказал терпеливо, как неразумному дитяте.

- Никому и ничего я не должна, - гордо вздёрнула подбородок, сумев справиться со слезами и не став позорно всхлипывать.

Отвечать мне не стали. Мужчина только сверкнул на меня горящими зелёным светом глазами и я послушно съела всё, что он подносил к моему рту, а после снова погрузилась в глубокий сон. А когда проснулась в очередной раз — уяснила, мне никто и ничего не собирается объяснять или разрешать. Просто будут заставлять делать то, что нужно, так же, как заставили поесть... И что я нахожусь в ловушке, из которой нет выхода.

Очередная кормёжка с ложечки служанкой привела к тому, что я поперхнулась и начала задыхаться. Перед глазами потемнело, воздуха катастрофически не хватало, я царапала короткими ногтями горло, пытаясь дать доступ кислороду к лёгким, но при этом старалась не очень-то и сильно. Мрачное чувство внутреннего удовлетворения от того, что сбегу из этой комфортабельной тюрьмы, постепенно становилось сильнее и я скоро просто перестала бороться с удушьем. Свет перед глазами погас и, кажется, я умерла. Ещё раз... Это «ещё раз» довольно чётко промелькнуло в мозгу перед тем, как уплыла в спасительное ничто. И это же «ещё раз» вспомнила тогда, когда вопреки глупой и какой-то странной надежде на смерть, очнулась снова. Опять без сил, опять не могущая сделать шага без посторонней помощи, и теперь срывающаяся в слёзы постоянно. Чуть что-то выбивало меня из колеи, и тут же солёные капли скользили по щекам.

В этот период времени в комнате стал постоянно дежурить тот самый некто, которого все называли Господин, а так же величали моим супругом. Он следил за тем, чтобы я глотала пищу, пила лекарства и спала. Не один раз он прибегал к тому, чтобы подавить мою волю, которая упорно сопротивлялась тому, что со мной делали. Меня преследовало ощущение, что я нахожусь не на том месте, которое предназначено мне Судьбой. Что я должна быть где-то ещё, но только не тут. И я всё больше и больше замыкалась в себе, пропитываясь всё большим чувством ненависти к тому, кто заставлял меня быть здесь и ломал, даже не замечая этого. Он пёр как танк к какой-то неведомой мне цели и совсем не интересовался моим мнением по какому-либо поводу. Просто решал, когда спать, когда есть... Такими темпами он скоро станет решать, когда моему организму нужно в туалет.

Но вся забота, которую проявляли слуги, лекари и даже мой супруг, пропадала втуне. Мой отрицательный настрой сказывался на процессе выздоровления гораздо сильнее, чем лекарства или еда. Сил с каждым днём становилось всё меньше и меньше, как и желания жить. Всё так же лились слёзы по любому поводу и силы уходили вместе с ними. Теперь вместе с супругом у моей постели дежурил кто-нибудь из лекарей. Чуть что тут же кидался ко мне, проверять самочувствие. Лечащие врачи всё больше и больше мрачнели, боясь даже смотреть в сторону неизвестного в плаще. Атмосфера в моей просторной и светлой комнате сгущалась с каждым часом и пришёл миг, когда я не смогла нормально проснуться. Глаза не хотели открываться, налившись неподъёмным свинцом и мозг отказывался осмысливать поступающую информацию. А зря, подумать было о чём, так как я стала свидетельницей разговора, не предназначавшегося для моих ушей.

- Свет, нужен свет, воздух, свобода. Она гибнет в клетке, - испуганно, но твёрдо, произнёс один из целителей.

- В этой комнате есть свет! - раздражённо бросил богатырь в плаще.

- Иллюзия, - произнёс только одно слово лекарь, в ответ раздался рык.

- Я не могу находиться там постоянно. И там небезопасно. Об этом вы подумали? - сказал мой супруг. - Кто её защитит, если что-то случится?

- Пошлите преданную охрану. Вы должны понимать. Мы бессильны в этом случае. В шур нет жажды жизни. Её нужно пробудить. Этого не сделать в клетке. Если она останется здесь, она обречена.

- Я могу создать райский сад для неё. Прямо здесь, - наконец вынес вердикт мужчина в плаще. - Другого даже не просите.

- Это только отсрочит угасание, - не согласился с ним лекарь.

- Для неё я попрошу света у отца, - ответил мой супруг.

- Вы уверены, Господин? - почтительно обратился к нему явно шокированный врач.

- Вы сказали свет? Он будет, - заявил решительно богатырь и судя по шагам покинул комнату.

Не знаю, сколько его не было и чем он занимался те дни, когда я тихо погружалась в пучину равнодушия, не желая из неё выплывать. Более не было слёз, более не было пробуждения. Я грезила наяву, постепенно уходя куда-то за грань. И только одно желание держало меня ещё как-то на плаву. Появилась одержимость одной единственной идеей, понять хотя бы, как меня зовут и что было до того, как я умерла в первый раз. Но память играла со мной в подлые догонялки. Вертела хвостом, манила, пряталась и ускользала, не желая приподнимать завесу над тайнами. А я всё напрягалась, всё рвалась догнать и узнать, хоть что-то узнать, хотя бы для того, чтобы не умирать пустым листом. И как насмешка, перед самым уходом в благодатную и равнодушную тьму, скользнуло по краю памяти, тихим нежным шёпотом: «Алина», а потом кануло в океане безразличия. Узнала, вот только тогда, когда стало абсолютно всё равно, что там с именем.

 

 Глава 2

Райский сад

  

Как ни удивительно, но я пришла в себя вновь. Слабая, беспомощная как кутёнок. Пришла в себя от того, что луч солнца скользнул по моей щеке, согрел и принялся нагло светить мне прямо в глаза. Попытка отодвинуться не увенчалась успехом. Сил не было, вообще, никаких. Зато я прекрасно видела и слышала. В этом убедилась, когда голова стала соображать немного лучше и я открыла глаза. Тут же прищурилась, лучик солнца ослепил. Но успела разглядеть, что надо мной зелёный, ажурный свод из веток деревьев, а после и услышать, как ветерок шелестит в листьях. Странно, ещё не так давно я не желала жить... А сейчас в душе поселились умиротворение и покой. Так хорошо было лежать, чувствуя свет солнышка на коже, вдыхая полной грудью воздух... Слабая улыбка безотчётно скользнула по губам и я легонько пошевелила пальцами, убеждаясь, что всё-таки не умерла и всё ещё живая.

Тут же моего рта коснулась какая-то посудина и мне прошептали:

- Выпейте, Госпожа.

Послушно глотнула предложенное, сил тут же чуток прибавилось и я смогла немного подвинуть голову. Это дало мне возможность, без опасности ослепнуть из-за яркого света в глаза, разомкнуть веки. Окинула взглядом окружение и почувствовала, что губы снова растягиваются в улыбке. Деревья, деревья, деревья и лучики солнца, пробивающиеся сквозь листву. Ляпота... Я послушно сделала следующий глоток и только после этого скосила глаза на того, кто меня поил волшебной жидкостью.

Лицо было знакомо — лекарь, один из тех, кто постоянно дежурил при мне, когда мне было совсем плохо. А вслед за знакомым лицом в память толкнулось воспоминание об имени. Алина. Мысленно произнесла про себя, прокатила по языку, выдохнув его шёпотом. Имя было моим, точно моим, отзывалось во мне каким-то болезненно-знакомым ощущением, которому пока не могла дать определение, как и не могла понять, нравится ли оно мне или нет.

- Что? - переспросил врач, плохо расслышав мой невнятный шёпот, больше похожий на еле слышное шелестение травы под порывами ветра.

- Ничего, - слово далось неподъёмным для меня усилием и тут же на меня шикнули, велев не отвечать.

Но я упрямо попыталась приподнять голову повыше, чтобы заглянуть в глаза лекаря и спросила:

- А... Где?

- Ваш супруг? - меня поняли, как ни удивительно это было. - Он скоро будет. В отъезде.

- А... Как? - на большее пока меня не хватало.

- Всё позднее, - строго сказал врач и поднялся со стула, что стоял рядом с креслом, в котором я полулежала.

Сил бороться с заговором молчания вокруг меня не было и я откинула голову на спинку кресла, приподняла руки, устраивая их на подлокотниках. Лекарь тут же поправил сползший с меня плед и ушёл, оставив меня на попечение своему коллеге. Я же погрузилась в полудрёму, снова грезя наяву. Только теперь грёзы не были тоскливыми, серыми и пустыми. В них был свет. Бездна, прорва света. А ещё были цветы. Много, разных, ярких и одуряюще пахнущих. Пчёлы носились над ними, наполняя летним гудением тёплый воздух и я улыбалась, улыбалась, улыбалась. Хорошо. Впервые с того времени, как проснулась чистым листом, мне было хорошо.

Очнулась от полудрёмы из-за того, что почувствовала — меня куда-то несут. Куда, зачем? Не хочу? Последнее явно прошептала вслух, потому что услышала ответ, выданный знакомым голосом с приказными нотками:

- Вам надо принять ванну. В лесу её нет.

- Жаль, - выдавила из себя расстроенно.

- Будет, - ответили мне. - Ещё не всё доделано.

- А цветы? - задала следующий вопрос и приподняла ресницы, пытаясь разглядеть того, кто нёс меня куда-то и ничуть при этом не запыхался.

- Очень надо? - уточнил мужчина.

- Да, - ответила немного поколебавшись перед этим.

- Будет, - сообщил так, будто это так обыденно, ванну там в лесу организовывать или цветы.

Кто он такой, если ему это так легко? Как далеко простирается могущество этого явно не человека? У людей зелёным светом глаза в темноте не горят. Кто же ты такой - мой супруг? И супруг ли мне ты? А потом нахлынула паника, когда я поняла, что несут меня в ванну... А ванна подразумевает обнажённую натуру, которую не готова демонстрировать всяким там мужикам. Но всё устроилось самым наилучшим образом, супруг донёс меня только до ванной комнаты, а там мной занялись расторопные служанки. С трудом вынесла процедуру помывки, уж очень душила меня атмосфера комнат и очень обрадовалась, когда, замотав мою голову тёплым платком, а саму меня в не менее тёплый плед, ценную ношу в моём лице передали на руки тому же чудику в плаще. Он проделал обратный путь очень быстро. Моих очередных пожеланий боялся? Зря, между прочим. Сморило меня у него на руках и погрузилась в глубокий сон, в этот раз не навеянный ничьей волей. Мне снились солнечные сны, в которых радовалась голубому небу, тёплому летнему дождю и носилась как угорелая по лугу, в погоне за бабочками.

Проснулась с улыбкой на губах и желанием жить, всё в том же удобном кресле. Потянулась, открыла глаза и столкнулась взглядом с одним из лекарей, который ободряюще похлопал по плечу коллегу и тот склонился надо мной, держа фарфоровую чашку в руках. Знакомое питьё, которое снова добавило мне сил. Допив, поблагодарила мужчину:

- Спасибо большое.

Он отшатнулся от меня, выпучив глаза, явно не поверив своим ушам.

- Я сказала что-то не то? - спросила с удивлением.

- Н-н-нет. Что вы, Госпожа, - ответил он, справившись с шоком. - Вы голодны? - перевёл тему.

Прислушалась к себе — есть хотелось зверски. Утвердительно кивнула головой и потянулась слабыми руками к голове. Платок мешал, жутко, невозможно. Хотелось сдёрнуть его немедленно. Справилась с этим, правда не сразу. Лекари мешать мне не стали. А как только платок соскользнул на мои плечи, оба сделали шаг назад, уставившись на мои волосы, как на восьмое чудо света и один из них потрясённо выдал:

- У нас получилось. Светится.

- Что? - тут же перепугалась я и дёрнула одну из светлых прядок на себя.

Осмотрела её придирчиво, подняла глаза на лекарей и спросила ещё раз.

- Что такое? У меня появился нимб?

- Всё хорошо, Госпожа, - ответил мне один из них и слабо улыбнулся, выглядя при этом так, как будто до сих пор не мог поверить в то, что видел собственными глазами. - Вы идёте на поправку. Господин будет доволен.

- Хорошая новость, - подтвердил тот самый Господин откуда-то из-за моей спины.

Лекари тут же порскнули вон, наверное, мой супруг чего-то им там показал. И остались мы наедине. Неизвестный мне муж, мой муж, и я. Смотрела прямо перед собой, наслаждаясь солнечным светом падающим на землю, покрытую травой и цветами... Цветами? Когда успел только? Чего-то не хватало. Лес был. Трава была. А бабочек и пчёлок не было. И ещё птицы не пели. Совсем.

- Тихо, - сказала вслух. - Так тихо. Нет ни стрекоз, ни бабочек, не пчёл. И птиц нет. Где они?

- Прячутся, - нашёлся с ответом мужчина и присел на стул рядом со мной.

В его руках, затянутых в перчатки появилась тарелка с бульоном, но в этот раз я не стала артачиться. Послушно открывала рот и глотала то, что давали. Целой тарелки мне показалось мало.

- А ещё? - спросила жалобно.

- Пока нельзя, - ответил строго. - Птицы очень нужны?

- Какой лес без птиц? - спросила его с грустной улыбкой.

- Понятно, - ответил ровно и спокойно.

Повёл рукой перед собой и по свободной от цветов лужайке запрыгала синичка. Наклонила голову, глянула на нас с мужчиной чёрными глазами бусинами и упорхнула на ветку.

- Так? - спросил меня супруг.

- Спасибо, - ответила, просияв улыбкой.

- Бабочки тоже будут, - поведал он мне буднично и поднялся, оперевшись ладонью о подлокотник моего кресла. - Попозже.

Стремительно, прежде чуть шатнувшись на месте, развернулся и ушёл. А я осталась наслаждаться тем, как синичка резвилась в ветвях, далеко не улетая, вертясь всё время у меня на глазах. Она прыгала с ветки на ветку. Вертела головкой, слетала вниз, прыгала рядом с креслом и я не удержалась. Рассмеялась в голос, громко, счастливо. Я подалась вперёд, наблюдая за крохотной проказницей. Плед скользнул вниз, но этого не заметила, увлечённая забавной птицей.

Утомившись, откинулась на спинку кресла, всё ещё улыбаясь. Слабой рукой подтянула плед повыше, стало как-то зябко, захотелось тепла и улыбка тут же погасла на моих губах. Сбоку, там где опирался на кресло мой супруг, темнел отпечаток ладони. Красный след, который ассоциировался у меня с одним — кровью.

Смотрела на этот отпечаток и глаза медленно наполнялись слезами. По душе остро полоснуло жалостью и чужой болью. Закусив губу, подтянула к себе плед и коснулась пальцами следа. Крупная рука моего супруга. Что с ним? Он ранен? Ему нельзя было приходить ко мне? Поэтому он всё время в перчатках? В этот раз они его не спасли? Что происходит, вообще?

Ко мне прибежали встревоженные лекари, принялись хлопотать и успокаивать. На сердце было пасмурно, но в руки себя взяла, продемонстрировав им натянутую улыбку. И в плед завернулась, мучительно трудно, пальцы слушались плохо, после пережитых отрицательных эмоций, так, чтобы отпечатка посторонним видно не было.

Меня напоили знакомым лекарством и оставили рядом служанку, которая робко поинтересовалась:

- Вам почитать? Спеть?

- Расскажи сказку, - попросила я.

- Сказку? - переспросила удивлённая девушка.

- Да, сказку, как ребёнку на ночь, - подтвердила я.

- Я не знаю сказок, Госпожа, - покаялась служанка и вся сжалась на стуле, ожидая моей реакции.

- Не знаешь, и ладно, - отвернулась от неё и глянула на забавную синичку.

Только теперь меня прыжки птички не радовали, а заставляли вспоминать о том, результатом чего стали. Неужели эта кроха причина того, что мой супруг оставил этот отпечаток на пледе? Открывается кровотечение, когда колдует? Ведь ничем иным, кроме колдовства не объяснить такого быстрого появления синички. Я верю в колдовство? Оно существует? В этом я отчего-то сильно сомневалась, но при этом ничем кроме него теперь не могла объяснить и появления цветов, и птицы, и того как мой супруг кормил меня в самом начале... Оставалось принять как данность то, что оно всё-таки есть.

- А где мой супруг? - спросила у девушки, поразмыслив немного. - А мне туда можно?

- Отдыхает. Его нельзя беспокоить, - ответила она на оба моих вопроса.

- А-а-а... - протянула я и сделала вид, что более это меня не интересует.

Прикрыла глаза, наблюдая из-под ресниц за девушкой. Отметила про себя, что меня не удивляет то, что одета она в длинное тёмное платье с белым передником, а на голове чепчик. Как не удивляли сюртуки лекарей. И откуда я знаю, что вот эта девушка служанка? А лекари — это лекари? Ведь я сразу выделила их, даже не сомневаясь, и обозвала врачами. Моя память играет со мной в странные прятки. Что-то выдаёт на раз, а что-то упорно заныкала и показывать не хочет. Почему так? Как же хотелось знать ответ на этот вопрос. Вместе с желанием жить, проснулись любопытство и жажда деятельности.

Решив поиграть в коварство, притворилась уснувшей. Благо была ещё достаточно слаба и шевелиться лишний раз не хотелось. Девушка поверила, потому что минут через десять поднялась со стула, склонилась надо мной, проверяя и отошла. Я продолжила лежать, не шевелясь, наблюдая за происходящим из-под ресниц, и была вознаграждена за терпение:

- Уснула, - прошептал кто-то рядом.

- Не беспокойте и не мешайте, - так же тихо ответили и тут же воцарилась тишина.

Ещё долго не решалась открыть глаза полностью. Так и заснула бы, если бы беспокойство, которое поселилось в душе после того, как я заметила на пледе кровавый след, не встрепенулось и не подтолкнуло действовать дальше. Приоткрыла глаза, как будто со сна, окинула сонным взглядом окружение и довольно вздохнула. Уже более решительно распахнула глаза и приподнялась в кресле. Рядом никого не наблюдалась.

Осторожно стянула с себя плед и поёжилась. Зябко, всё ещё зябко, пусть и солнышко пригревает. Неуверенно поднялась с кресла, подержалась за него, привыкая к тому, что за долгий период времени впервые стою самостоятельно. Пришлось заставить себя разжать пальцы, так не хотел мозг верить в мою способность самостоятельно ходить, и сделать первый неуверенный шаг. Голова закружилась, но я упрямо поджала губы. Ещё шажок, сделанный более уверенно, и ещё один.

Медленно, пошатываясь, обошла мешающееся кресло и сосредоточенно уставилась перед собой. Все они — те, кто ухаживал за мной — приходили откуда-то из-за моей спины. Дверь, где-то тут должна быть дверь. Осталось понять где. После пяти минут бесплодного разглядывания полянки с цветами... Пришлось расстроенно признать, замаскирована дверь хорошо. Опять колдовство?

Сделала несколько шагов вперёд, желая убедиться, что выхода действительно не имеется и пошатнулась, чуть не упав. Накатила дурнота, голова закружилась и я безотчётно попыталась сделать шаг назад. Но не успела. Картинка перед глазами дрогнула и сменилась на тёмное, непроницаемое для моего взора пространство. Тут же подкралась паника и принялась заламывать руки, вещая, что самостоятельно из этой ловушки мне не выбраться. Глубоко вдохнула и выдохнула несколько раз, в попытках успокоиться. По моим внутренним ощущениям, пространство было обширно, но при этом должно было ограничиваться стенами по бокам. Коридор. Почему-то я была уверена, что это коридор.

Дышалось в этом пространстве тяжело. Не хватало воздуха и было жутко страшно. Но тянущее душу беспокойство гнало меня вперёд, указывая верное направление. Сделав над собой усилие, сделала шаг, один, два, мысленно убеждая себя в том, что впереди не имеется никаких пропастей, в которые я могла бы упасть, или гильотин, готовых обрушиться на мою голову.

Долгой пытка темнотой не была, сделав очередной шаг, я вышла в знакомой мне комнате. Светлой — иллюзия, так сказал лекарь когда-то — и просторной. Кровать с балдахином, столик, кресла... Всё так же, как я запомнила. И существо лежащее на кровати ничком. На белых простынях заметила кровавый след. Тут же появилось желание сбежать. Но богатырь с белоснежными волосами, сейчас запачканными кровью, с проглядывающей сквозь них гноящейся, растрескавшейся кожей, дышал с такой натугой и так тяжело, что жалость снова остро полоснула по сердцу.

Сделала несколько робких шагов к кровати, и легонько коснулась перчатки, сквозь которую проступила кровь. Накатил очередной приступ дурноты, голова закружилась... Кажется, я сейчас тут рядом трупиком лягу. Зажмурила глаза, когда богатырь повернул ко мне голову и сверкнул чёрными сейчас зрачками.

- Что вы тут делаете? - спросил с трудом. - Кто пустил?

- Сама, - пискнула в ответ и попятилась.

Зрелища гниющего заживо человека или не человека, я не вынесла. Всхлипнула, борясь с тошнотой и брезгливостью, но руку мужчины так и не выпустила из ладошки. Сжала зачем-то сильнее. Наверное, с перепуга. Мой организм долго справляться со стрессом не смог, сознание ускользнуло подло и в самый неожиданный момент. Впрочем, я была не против.

Пришла в себя в привычном уже кресле. Одну в этот раз меня оставлять не рискнули, рядом дежурил лекарь. Стоило только распахнуть глаза, как к губам поднесли знакомую чашку в питьём. Выпила всё до дна, но мысли крутились в этот момент не вокруг себя любимой и собственного самочувствия. Думалось только о том, как и что произошло с моим супругом такого, что он теперь медленно, но верно умирает. Притом очень мучительно и гадко. Слёзы сами собой навернулись на глаза, заскользили по щекам, а жалость и сострадание завыли на пару, аки волки, травя душу.

- Где он? - спросила, слизнув слезинку с уголка губ.

- Отдыхает. Вам нельзя волноваться, - лекарь хмурился, ему явно не нравилось моё состояние.

- Ему нужно помочь, - голос сорвался, стоило только представить, как богатырь лежит где-то там в одиночестве, истекая кровью. - Пожалуйста.

- Ему помогают, - уверил меня темноволосый мужчина и одёрнул на себе жилет.

- Передайте. Пожалуйста, передайте ему, мне не нужны никакие птички, бабочки и стрекозы. Слышите? Передайте именно так, ничего не меняя. Прошу вас, пожалуйста, - последние слова произносила шёпотом, сквозь слёзы.

- Хорошо, хорошо, - тут же всполошился лекарь, потому что у меня началась банальная истерика.

- Т-т-только н-н-не п-п-потому, чт-то я п-п-плачу, - выбивая дробь зубами — отчего-то вдруг замёрзла и меня затрясло — выдавила из себя.

- Мы передадим, клянусь, - ответил серьёзно лекарь и заставил выпить ещё одну чашку знакомого мне лекарства. - Успокойтесь, пожалуйста, Госпожа. Вам стоит поспать...

- Не засну, - прошептала еле слышно и вопреки собственным же словам, тут же уплыла в сон без сновидений.

Проснулась от того, что показалось, кто-то на меня смотрит. Приподняла ресницы, совсем чуть-чуть, чтобы поймать подглядывающего с поличным. Но успела ухватить взором только мелькнувший край плаща. Распахнула глаза и повернула голову. Рядом сидела только служанка, больше никого не было... Почти никого. Синичка, пока я спала, далеко так и не улетела. Но уставилась во все глаза я не на неё. Громкое: «Мяу!», раздавшееся поблизости, заставило податься в кресле вперёд и впиться взглядом в чудо невиданное. Кошку с котятами. Сиамская, голубоглазая кошка вылизывала лапку в тёмном чулочке со всем тщанием, а котята спали. Крохотные совсем. Слепые ещё, наверное. Откуда здесь это чудо? Снова супруг? Опять теперь валяется в кровати и следит везде кровью? Я же просила, чтобы без чудес. Неужели не передали? И кошку я не озвучивала ему, хоть и улыбнулась невольно, заметив трёх крох. И все трое только частично в мамку. Кофейного цвета, но без тёмных ушек и лапок. Папка беспородный был? Белый, если судить по ушкам и мордочке одного из котят. Хорошенькие до жути... И я не выдержала, обратилась к служанке:

- Погладить хочу. Можно?

- Конечно, Госпожа. Это теперь ваши звери, - она тут же поднялась со стула и потянулась к котятам.

Кошка сразу же насторожилась и зашипела на непрошеную захватчицу, собираясь поработать когтями, а ещё укусить.

- Я сама, - остановила девушку. - Помоги мне подняться. Потом проводишь в комнаты, мне нужно в туалет. Только немного поглажу, и пойдём.

На меня шипеть кошка не стала. Обнюхала протянутую руку, а после дала себя погладить, да ещё и мурчанием меня порадовала.

- Она никуда не денется? - задала вопрос служанке.

- Они теперь будут с вами рядом. Никуда не уйдут. Им некуда здесь идти, - добавила непонятную мне фразу, и тут же оборвала себя, явно испугавшись произнесённого.

- Проводи меня, - велела ей. - Я хочу в туалет.

Оперевшись на руку служанки, сделала несколько шагов за кресло, сделав вид, что не замечаю того, что меня направляют в другую сторону. А после выдернула свою руку у девушки и сделала шаг туда, откуда в прошлый раз удалось перейти в коридор. Старая знакомая — дурнота — в этот раз была не такой сильной и я быстро пришла в себя. Тут же уверенно двинулась туда, куда меня тянула тревога. Теперь не боялась ни пропастей, ни гильотин. Знала, что в коридоре безопасно. Да и чувствовала себя вполне сносно. Не давили уже так темнота и пребывание в этом странном месте.

Вышагнула куда-то — по внутренним ощущениям — в незнакомое помещение. Покрутила головой, понимая, что в этот раз света не предусмотрено. И как искать пропажу, к которой меня тянет как магнитом? Только на ощупь и ориентируясь на внутреннюю тягу. Других вариантов нет. Прислушиваясь к себе, сделала шаг, другой и застыла на месте, услышав глухое:

- Зачем вы пришли? Зачем вы сводите на нет старания лекарей?

- А зачем это делаете вы? - ответила вопросом на вопрос.

- Вам нужно отдыхать и набираться сил. От вашего самочувствия напрямую зависит и моё, - сказал мужчина спокойно и в темноте сверкнули зелёным его глаза, подсказывая, что шла я в правильном направлении.

- Я не могу так, - голос предательски дрогнул и я сделала ещё пару шагов навстречу собеседнику. - Не могу, когда понимаю, что вы делаете себе хуже для того, чтобы мне было лучше. Это неправильно... Вам передали, что мне больше не нужны птицы, пчёлы и стрекозы с бабочками? Передали, да?

- Передали, - голос богатыря звучал ровно и безэмоционально. - Почему вас так волнует моё состояние? Я видел, как вы на меня смотрели... Там, в комнате. Вам совсем не понравилось открывшееся зрелище.

- Это от неожиданности, - голос снова дрогнул, а я сделала ещё пару шагов навстречу. - Как вы этим заболели? Что с вами произошло?

- В вас проснулось любопытство, - констатировал мужчина и я почувствовала, как меня подхватили на руки, даже пискнуть не успела. - Хороший признак. Вы должны мне говорить, чего вам хочется на самом деле. Я не шутил, когда сказал, что ваше самочувствие сказывается на моём. Мы связаны с вами брачным обрядом, благословлённым Богами. Моя задача обеспечить вам всё для выздоровления. И если для этого требуются пчёлы и бабочки. Они будут.

- Нет, нет, не надо, - прошептала жалобно и добавила, преодолев острый приступ стыда: - Я хочу в туалет. Он здесь есть?

Мужчина споткнулся, явно не ожидая подобной просьбы от меня. Но сам же говорил, что готов обеспечить всё для выздоровления. Туалет в этом деле не последний пункт. Развернулся на месте, сменив направление движения и осторожно спросил:

- Вам не мешает отсутствие света?

- Мне тяжело, - ответила и тут же почувствовала, как мой носильщик напрягся. - Дышать тяжело. Но пока терпимо и не сильно на самочувствии отражается.

- Тогда не задерживайтесь, - поставил он меня на ноги.

Дверь передо мной открылась, помещение за ней было слабо освещено. Сервис лично для меня? Я попала в рай? Выполняют любой каприз, стоит только пожелать. Только цена моим капризам мне не нравится. Не хочу, чтобы это как-то отражалось на моём супруге. Пусть я его таковым не воспринимаю и совсем не знаю, кто он такой, и даже как его зовут. Раз не стал отрицать мою догадку про то, что причиной его вчерашнего состояния была реализация моих капризов, значит, я попала в точку. Правда, он и не подтвердил... Но что-то во мне упрямо твердит — причина в моих желаниях. И этому чему-то я верю. Ведь оно привело меня сюда, безошибочно и даже в темноте. Брачные узы, благословлённые Богами? Ещё бы понимать, что это такое и с чем это едят.

Сделав все свои дела, выскользнула за дверь, в потёмки... и тут же была подхвачена на руки. Ходить самой, явно не собираются позволять. Возмутиться бы произволом. Но я слишком хорошо помню, как выглядит мой супруг. И жалящая в болевые точки души жалость просто не даст мне вредничать и привередничать. Потому молчала, пока меня несли к моему креслу. Потому спокойно, не отшатываясь, позволила покормить себя с ложечки, при этом отодвигая брезгливость на задворки души. Не хотелось обидеть мужчину этим проявлением собственной слабости. Потому улыбнулась и поблагодарила, когда он завершил кормёжку. А после ещё и кивнула на кошку, которая с подозрением смотрела на моего супруга и старалась держаться от него подальше, а ко мне поближе:

- Спасибо большое. Это просто чудо, что она здесь.

- Пожалуйста, - продемонстрировал, что знает, что такое вежливость и поднялся со стула.

Провинившаяся служанка, которую мой супруг по нашему приходу отослал кивком головы, более не появилась. Вместо неё прибежал лекарь и другая девушка.

- Не наказывайте её, - попросила за ту, что не смогла меня удержать. - Она не виновата. Я не могла ни прийти. Вам плохо было, - приложила руку к груди. - Здесь тянет, когда вам плохо.

Он не ответил на это, но была уверена, что девушку не накажут. Вместо этого сказал:

- Скоро будет готова беседка, в которой сможете разместиться с большим удобством.

- Спасибо, - поблагодарила ещё раз. - Но не нужно столько усилий... - реально было неудобно за ту заботу, которую он мне демонстрировал.

- Как вы себя чувствуете? - спросил, не ответив и на эти мои слова.

- Хорошо... Правда, хорошо, - прислушалась к себе, тревога больше не тянула, а кошка у ног добавляла позитивного настроя. - А чем её можно будет покормить? А кличка у неё есть? - вспомнив про кошку, тут же переключилась на вопросы о ней.

- Называйте как нравится, - получила равнодушный ответ. - Её покормят.

- Я хочу покормить сама, - попросила робко, всё никак не могла привыкнуть к тому, что любой мой каприз исполняется.

- Еду принесут, - сказал мужчина ровно и сделал несколько шагов за мою спину.

- Вы ещё придёте? - спросила зачем-то.

- Приду. Прослежу, чтобы вы больше не сбегали, - сказал спокойно и всё, почувствовала, что рядом его нет.

Кто же ты такой, мой непонятный супруг? Что же нас связывает? Для чего такому равнодушному тебе, я?

Около 3 лет
на рынке
Эксклюзивные
предложения
Только интересные
книги
Скидки и подарки
постоянным покупателям