0
Корзина пуста
Войти | Регистрация

Добро пожаловать на Книгоман!

Или войдите через:


Новый покупатель?
Зарегистрироваться
Главная » Бокал эльфийского » Отрывок из книги «Бокал эльфийского»

Отрывок из книги «Бокал эльфийского»

Автор: Романовская Ольга

Исключительными правами на произведение «Бокал эльфийского» обладает автор — Романовская Ольга . Copyright © Романовская Ольга

ПРОЛОГ

 

За окном кружился снег, мороз рисовал затейливые узоры на стекле, а здесь, в тиши кабинета, царило тепло. Уютно потрескивал камин, вспыхивали и гасли искорки угольков, будто светился изнутри затейливый экран с птицей Феникс. Не хватало только пушистого ковра с длинным ворсом и бутылки вина, но первый вытерся, а последнюю некому было распить.

У ножек порывисто отодвинутого кресла валялась волчья шкура. Еще одна, такая же, лежала на небольшом диванчике. По ней рассыпалась пряжа. Корзинка для рукоделия притаилась между диванчиком и стеной — каменной, крепкой и холодной.

На столе валялся надорванный конверт. На нем ровным почерком неизвестный отправитель вывел всего одну букву — «Э». Поверх — записка на дорогой, гербовой бумаге. Белый лист бумаги с коротким посланием: «Прости и не ищи. Я решилась».

И никого, ни единой живой души.

Порыв ветра распахнул незапертую входную дверь. Даже здесь, на втором этаже, слышался ее глухой мерный стук. Никто не спешил запереть засов, и ветер заносил снегом прихожую двухэтажного дома с мезонином посреди полей.

С одной стороны — лес, с другой — скалистый берег, каждое лето собиравший колонии чаек.

Дом окружал сад. От порога до ограды тянулась цепочка следов. Она терялась посреди белого безмолвия — песчинка в море.

Человек с фонарем в руке упрямо брел вперед, надеясь разглядеть на горизонте знакомую фигуру. Увы, тщетно, зима и ночь поглотили ее, как до этого смерть поглощала селян.

— Айрин! — в который раз ветер унес отчаянный крик. — Айрин!

С каждым разом все громче, но она не слышала, ее здесь не было. Однако хозяин дома не сдавался. Его не пугал мороз, не страшила дурная слава этих мест. Он давно не боялся ночи, да и, ничего на свете, кроме одного — потерять Айрин. И вот этот миг настал, и он оказался не готов к нему. Лучше бы самому пропасть, лучше бы самому пойти по лыжной тропе! Почему, почему он поверил и отпустил Айрин? Отпустил, чтобы потом найти письмо и навек потерять. Время жестоко и не желает поворачиваться вспять. И мужчине с фонарем оставалось только устало брести по снегу, повторяя имя Айрин, и надеяться, однажды, вернувшись, заклинание обдаст щеку теплом, а не холодом.

Камин в гостиной все так же горел, а на диванчике лежали нити, помнившие мягкость женских пальцев.

 

ГЛАВА 1

 

Лара вздохнула и проводила глазами удаляющую спину. Валентайн вновь не заметил новый, специально купленный под цвет его глаз шарфик, не среагировал на духи, которые, по заверению продавщицы, привлекали мужчин, как огонь мотыльков. Гоблинша соврала, продала обычную пахучую водичку. А декан… Декан даже не заметил скромную младшую преподавательницу рунических шрифтов. Оно и понятно: не светило науки, заштатная «шестерка» любой кафедры.

Иногда Лару посещали шальные мысли: не прогулять ли занятия, не напиться ли с утра вишневой настойки, чтобы Валентайн Сарен вызвал ее «на ковер»? Останавливала боязнь потерять работу, и госпоже Даш приходилось вздыхать издалека, обнимая по ночам подушку, мечтать о зеленых глазах и необыкновенно ловких руках. То, что они ловкие, Лара знала доподлинно. Декан факультета Классической магии Университета тонких материй и созидания сущностей обучал студентов Моторике чароплетства, и все преподаватели хоть раз, да видели, как тот сплетал сложные узоры в воздухе, пробуждая к жизни древние заклинания. Именно на семинаре по моторике Лара и влюбилась в начальника. Так уж случилось, она болела, когда Валентайна Сарена назначили на пост главы факультета вместо ушедшего на пенсию профессора Номена. Поговаривали, будто честолюбивый Валентайн недолго задержится на столь скромном месте и вскоре займет кабинет проректора.

До прошлого февраля никто в Университете не слышал о зеленоглазом шатене. Жили себе спокойно и, что скрывать, надеялись занять кресло Номена. Старшие преподаватели обзаводились сторонниками и всячески пытались доказать, что именно они достойны должности декана. Но, увы, она досталась стороннему человеку, назначенному, по словам ректора, чтобы повысить эффективность обучения.

В первый же день Валентайн устроил проверку знаний подчиненных, остался недоволен и устроил тот самый семинар. Лара попала на него случайно: зашла вернуть коллеге раритетную методичку — и пропала. Стояла, не дыша, у двери и смотрела то на глаза, то на руки. А когда Валентайн обернулся, поторопив Лару: либо сюда, либо обратно, и вовсе едва не онемела.

Прозвенел звонок, начались занятия.

Лара осталась одна посредине длинного унылого коридора. Ее лекции через полтора часа, можно не торопиться. Самое время запить очередное поражение чашкой кофе с пирожными, но Ларе не хотелось проигрывать.        Хватит! Родилась низенькой и полноватой да еще с веснушками, с боем поступила в Университет, в который не желали брать без рекомендаций, закончила аспирантуру — и вот уже семь лет намертво застряла на должности младшего преподавателя скучнейшего предмета. Перспектив никаких, даже если напишешь парочку отличных статей. Но если не везет в жизни, то должно повезти в любви.

Задумавшись, Лара покосилась на дверь лаборатории в конце коридора. Шальная мысль посетила вчера, во время очередного ночного бдения. Да, противозаконно, да, рискованно, но так желанно! Всего одно заклинание — и Валентайн Сарен будет навеки принадлежать ей, Ларе Даш. Пусть только заметит, а уж она сумеет удержать, когда развеется действие чар.

Безусловно, если узнают, Лару не только со скандалом уволят, но и лишат диплома мага, однако соблазн столь силен…

Снова вспомнились зеленые глаза Валентайна, его высокие скулы, стройная, подтянутая фигура в идеально сидящем пиджаке, спокойный глубокий голос и многочисленные попытки услышать хоть один комплимент в свой адрес. Даже троллиха Зария, отвечавшая за своевременную закупку ингредиентов зелий и составление расписания, и то удостоилась взгляда декана. Да что там — он с ней беседовал! А Лару нарочито не замечал. Подаешь Валентайну ведомости — сухо поблагодарит и все, даже не заметит. А ведь Лара не «серая мышь», на университетских балах не стоит у стеночки, заедая горе мороженым. Пусть не ослепительная красавица, пусть не блондинка, но рыженькие, они гораздо лучше.

Тяжело вздохнув, Лара побрела по коридору с твердым намерением нанести вред фигуре. Да, она с таким трудом похудела, но повод весомый — личная драма.

Ноги сами остановились у дверей лаборатории. Лара задумчиво дернула за ручку — заперта. Уйти бы, но госпожа Даш осталась. Убедившись, что никто не видит, коснулась преподавательской пластиной замка. Тот вспыхнул, щелкнул, и дверь распахнулась. Лара бочком протиснулась в образовавшуюся щель и вновь коснулась пластиной замка. Все, дверь заперта.

Лаборантка содержала все в идеальном порядке, Лара без труда отыскала необходимые ингредиенты и посуду. Освещения хватало, поэтому зажигать светильники не стала.

Помедлив миг, Лара глубоко вздохнула и закатала рукава.

Ровным светом вспыхнула спиртовая горелка, заструилась в колбу родниковая вода.

— Две щепотки цветков фиалок, хвост рогатой ящерицы на кончике ножа, унция аспарагуса, четыре волоска из хвоста единорога… — бормотала Лара, тщательно взвешивая на аптекарских весах ингредиенты и по очереди добавляя в кипящую жидкость.

Госпожа Даш волновалась, но старалась не думать о наказании.

Приворотное зелье в Университете не преподавали, но его состав знала каждая студентка, хоть раз заглянувшая в библиотеку за Энциклопедией заклинаний. Пальцы неизменно открывали заветную страницу и переписывали рецепт. Применить его на практике удавалось единицам: зелье требовало неукоснительного соблюдения пропорций и хорошей магической подготовки.

Лара самодовольно улыбалась, наблюдая, как жидкость медленно меняет цвет с коричневого на золотистый. Пусть и дальше думают, будто госпожа Даш способна только чертить палочки на грифельной доске. Да если на то пошло, Лара могла заменить двух преподавателей практических дисциплин с кафедры. Во всяком случае, она так полагала.

Волнение ушло, пришла уверенность в правильности собственных действий.

Едва заметное облачко, поднявшееся над колбой, подсказало — время произносить заклинание. Без него составляющие зелья не сцепятся, распадутся уже через час.

— Ellarе mayç kā!

Золотистая жидкость вспенилась, грозясь выплеснуться и залить горелку, но тут же послушно опала, успокоилась и во второй раз изменила цвет. Казалось, в колбе обычная вода, только легкий, едва заметный запах выдавал — перед вами зелье. Пройдет пара минут, и он выветрится.

Лара прислушалась: померещились шаги. Госпожа Даш быстро перелила содержимое колбы в пузырек и спрятала в декольте. Могла бы и в сумку, но побоялась: можно случайно вытащить вместе с кошельком и бумагами.

Оставалась самая малость — подлить зелье Валентайну и оказаться первой, кого он увидит.

Нетерпеливо задергалась дверная ручка.

Лара испуганно потушила горелку и заметалась по лаборатории, расставляя банки с мешочками по местам. Убрать все не успела и юркнула под стол, надеясь, спрятаться от посторонних глаз за заборчиком кафедры.

В лабораторию вошла сухонькая ведьма — преподавательница зельеварения. Она принюхалась и подозрительно покосилась на горелку.

Сердце Лары, казалось, пробьет грудную клетку. Ведьму не проведешь, она безошибочно определит, какое зелье варили. Амара же и вовсе потомственная, ей знания с молоком матери передались.

Лара понимала, терять нечего, поэтому поползла к двери лаборантской, надеясь выбраться на служебную лестницу — запасной выход из аудитории. Его наличия неукоснительно требовало министерство после неприятного случая в одном из учебных заведений. Тогда взорвалось какое-то зелье, и юная преподавательница оказалась отрезана от двери стеной огня.

Ведьма наморщила нос и решительно направилась к кафедре.

Испуганная Лара набросила на себя «отведи глаз» и стрелой метнулась в лаборантскую.

Хлопнула дверь.

Лара провела рукой по вспотевшему лбу и поспешила вниз, подальше от лаборатории.

Весь оставшийся день прошел в страхе. Приготовленное зелье огнем жгло грудь. Но, видимо, ведьма решила, будто баловался кто-то из студентов, и не придала этому особого значения. Во всяком случае, в преподавательской тема зельеварения не поднималась.

Лара воспрянула духом и решила завтра же привести в исполнение нехитрый план. Она собиралась прийти пораньше, пробраться в кабинет декана и подлить приворотное зелье в заварной чайник. А после… После Лара сделает все, чтобы оказаться первой, кого увидит Валентайн. И не просто увидит, а влюбится на всю оставшуюся жизнь.

После занятий Лара пробежалась по лавкам, чтобы предстать перед деканом во всей красе. Она потратила добрую половину заплаты на платье, кружевное белье (так далеко госпожа Даш заходить не собиралась, но разве наденешь под шелк простой лен?), духи и красоту лица. Раньше Лара стороной обходила заманчивые вывески эльфийских целителей: слишком дорого, а теперь с радостью рассталась с бешеной суммой. Зато волосы сияли перламутровым блеском, веснушки исчезли, а кожа будто светилась изнутри. Ларе казалось, будто даже грудь стала пышнее, а рост выше. Во всяком случае, зеркало в кабинете целителя отразило совсем не ту девушку, которая часом ранее легла на застланный белым полотном стол.

Оставалось только придумать повод для разительных изменений: коллеги обязательно обратят внимания и засыплют вопросами. Избежать их не получится, а промолчать — себе дороже. Сразу пойдут сплетни, а если еще зелье сработает, маги быстро достроят логическую цепочку.

Вернувшись в скромную квартирку на третьем этаже доходного дома, Лара пришла к выводу, что с зельем нужно обождать. В кабинет декана не пробраться просто так, да и чтобы не попасться, нужно все хорошо продумать.

Лара сгрузила покупки на покрытую синим покрывалом кровать. Яркие свертки не вязались с простотой обстановки. У Лары даже шкафа не было, свой нехитрый гардероб она хранила в комоде.

Квартира маленькая, всего одна комната с кухней. Окна выходят во двор — так дешевле. Зато соседи тихие, никто не мешает работать по ночам: Ларе иногда приходилось засиживаться с проверкой рефератов. Кроме того, на нее, как и на прочих младших преподавателей, сваливали то, что старшие коллеги делать не желали. Например, подготовку списка литературы для абитуриентов или написание рецензии на только что вышедший научный труд. Декан давал поручения всей кафедре, а отдувались всего несколько человек. Вот и сейчас на столе валялась гора старых методичек. Лара с тоской покосилась на них и решительно убрала в ящик. Не сегодня.

Пузырек с приворотным зельем госпожа Даш поставила на прикроватный столик и пару минут с замиранием сердца любовалась игрой света на гранях стекла. Затем открыла окно и подставила лицо закатному солнцу. До Лары долетал приглушенный гул вечерней жизни Альды: ржание лошадей, смех, музыка. Десятки горожан сейчас веселились, танцевали и пили вино в многочисленных тавернах и ресторанчиках, целовались в тени подворотен, назначали свидания, прижимали к груди зачарованные от увядания розы, а она, госпожа Даш, в одиночестве взирала на дворовый флигель. Черепичную крышу венчал флюгер в виде дракона. Сегодня его голова указывала на восток.

Ничего, совсем скоро Лара перестанет вздыхать и, сияя от обращенных на нее завистливых взглядов, войдет в двери лучшего заведения Альды под руку с Валентайном Сареном.

В ту ночь Ларе снился зеленоглазый декан. Он улыбался и что-то нежно шептал.

 

*          *          *

 

Утро умыло город дождем. Капли скользили по стеклу, оставляя после себя извилистые дорожки. Дома нахохлились, воздух набух от влаги. И так не яркая, Альда превратилась в холст из десятков оттенков серого и коричневого, только черепичные крыши красными блестящими пятнами разбавляли унылую картину.

Сетуя на погоду: новые туфли на высоком каблучке могут промокнуть и потерять форму, Лара спешила в Университет. До начала занятий два часа, но вдруг Валентайн приходит загодя?

Прошедший вечер Лара провела в Публичной библиотеке. Результатом стала усовершенствованная пластина допуска. Лара надеялась, такая сумеет открыть дверь кабинета Валентайна. Если нет, все пропало, и приворотное зелье можно смело вылить в женском туалете. Но Лара верила в свою звезду и в руны, которые скроют погрешности в колдовстве. Взлом — дело тонкое и, увы, громкое, поэтому меры предосторожности необходимы. Пара символов — и вокруг образуется полог тишины.

Улицы дремали: горожане предпочитали видеть сны в теплых постелях, а не гулять под дождем в утренних сумерках. Припозднившиеся гуляки возвращались в наемных экипажах, а фонарщики, традиционно встречавшие рассвет на улицах, гасили светильники. Всем им не было никакого дела до Лары.

Зевая, госпожа Даш старательно обходила лужи. По сторонам старалась не смотреть: вдруг попадется на глаза знакомым, завяжется разговор, и она упустит драгоценное время. Кое-кто из коллег вполне мог кутить до утра: не все преподаватели бедны и не все ночуют у себя дома.

Серость унылого утра разбавляли воспоминания о зелени глаз. Они будто изумруды — так же переливаются на свету. Глубокие, как морская вода, сочные, как трава.

Внутри Лары растеклась истома: вспомнился голос Валентайна Сарена. Кажется, лучше него не существовало на свете. Голос Валентайна завораживал, Лара, как мотылек, летела на него и с трепещущим сердцем ждала, вдруг ей скажут хоть слово. Четыре месяца безумия, четыре месяца сладостных снов и горьких пробуждений. Не пара, Лара понимала, не пара она Валентайну Сарену, но сердце твердило иное. Оно не желало слышать голоса разума, и Лара плыла по течению, подхваченная водоворотом наваждения.

Увлечение проходит, любовь остается. Если с каждым днем все больше думаешь о человеке, если все бы отдала за один ласковый взгляд, может ли это оказаться ошибкой? Лара вздохнула и в который раз проверила, захватила ли пузырек с приворотным зельем. Ничего страшного, она всего лишь поможет любимому заметить себя.

Строя планы на дальнейшую счастливую и долгую жизнь с зеленоглазым шатеном, пусть и вне стен Университета, Лара добежала до ажурной ограды. Заходить через главный вход не собиралась: привратник запомнит, поэтому обошла учебные корпуса и проскользнула к хозяйственным воротам. Они выходили на тихую боковую улочку, застроенную двухэтажными домами. На каждом — щит с каким-то изображением. Раньше здесь селились именитые горожане, а теперь тоже сдавали квартиры внаем. Чаще всего тем, кто работал или преподавал в Университете: никто больше не соглашался соседствовать с шумными студентами. Общежитие — вот оно, совсем рядом, за оградой, и вырвавшиеся из-под родительской опеки будущие маги частенько устраивали фейерверки и шумные вечеринки.

Лара, к сожалению, не могла позволить себе жилье вблизи от учебных корпусов. Она копила на собственный дом, а квартиры тут стоили дорого, ничего не отложишь. Апартаменты занимали целый этаж, плюс хозяева брали доплату за историю жилища: чем старше и известнее особнячок, тем дороже. Самым престижным считался четвертый по счету, с единорогом. Там жил профессор соседнего факультета с сестрой, женой и двумя дочерями.

Главные ворота Университета выходили на центральный бульвар Альды — излюбленное место прогулок парочек и «выгула» нарядов модниц. Здесь, в тени каштанов, зазывали к себе вывески лучших лавок и двери самых дорогих рестораций.

Лара, словно вор, миновала опасный участок и, переждав за бочкой для сбора дождевой воды, пока проедет молочник, подошла к воротам. Пластина сработала на славу: замок щелкнул, и пропустил госпожу Даш на территорию Университета.

Дождь усиливался, будто подгоняя.

Водостоки гудели, выплескивая потоки воды в специальные желоба, проложенные вдоль стен. Из них влага уходила под землю через сложную систему канализации.

Кирпичные стены учебных корпусов покрылись темными подтеками; неприязненно и хмуро смотрели зашторенные глазницы окон.

На песчаных дорожках ни души, хотя в столовую, судя по свежему следу колес, уже завезли продукты. Что ж, пока судьба благоволила к Ларе. Она крадучись пробралась к зданию родного факультета, сложила зонт и вошла. Как непривычно тихо! Кажется, шаги гулким эхом разносятся по всему зданию.

Магические светильники не горели, и, поколебавшись, Лара зажгла их: тяжело подниматься по лестнице, ничего не видя. Можно, конечно, сотворить портативный огонек, но зачем тратить время? Лучше спокойно подняться, а потом хлопком погасить свет.

Возле кабинета декана накатила волна паники, но Лара успешно справилась с ней, достала мелок и принялась за работу. Вязь рун быстро покрыла дверь и притолоку. Теперь, даже вздумай Лара кричать, никто не услышит.

Пластина со второй попытки справилась с замком. Он оказался несколько сложнее, чем предполагала Лара, пришлось внести ряд изменений в заклинание.

Госпожа Даш занесла было ногу через порог, но тут заметила лужицу воды на полу. Несомненно, она натекла с одежды. Лара поспешила высушить ее, проверила, не осталось ли еще мокрых следов в коридоре: по ним легко вычислить личность взломщицы, и вернулась к кабинету. Быстро проскользнула в него и захлопнула дверь.

Пару минут Лара просто стояла на пороге, млея от запаха горького парфюма, которым пропиталась комната. Не удержавшись, любовно погладила кожаное кресло, подержала в ладонях ручку из драконьего зуба. Ее касались пальцы Валентайна, одно это делало вещь бесценной. Ручку подарили декану коллеги, желая выказать свое расположение. Тот в ответ хмыкнул, не поверив ни единому слову, но взял. Теперь подписывал ручкой приказы.

Драконий зуб ценился дороже золота. Вещи из него стоили баснословно дорого. А если зуб выпал сам, то и вовсе считался раритетом.

Лару отрезвил взгляд на часы. Засуетившись, она достала из сумки бутылочку с зельем и подняла крышку заварочного чайника. Он стоял на столе, на специальной малахитовой подставке. Настоящий лоретский фарфор ручной росписи. На белом поле расцвели цветы — алые маки и хрупкие желтые мимозы. Странный выбор для мужчины, но, может, тоже подарок.

Чай Валентайн заваривал сам. Не обычный — высокогорный, с примесью лепестков и сушеных трав. Никто, кроме декана, к чайнику не прикасался: тот по неведомой причине трепетно относился к данному предмету. Теперь, задумавшись, Лара уверилась — точно подарок. И не просто подарок, а от близкого человека.

В самый ответственный момент руки предательски задрожали, и Лара едва не расплескала зелье. Хорошо не успела открыть, а то пролила бы. Промелькнула мысль: правильно ли она поступает, не коверкает ли чужую жизнь? Любовь — настолько тонкое чувство, дар свыше, поцелуй Небес… «Но ведь и я заслужила счастье, — успокоила совесть Лара. — Я же не веду в Храм, не подчиняю себе. Зелье не способно сломить чужую волю, оно всего лишь вызывает временное помутнение. А после Валентайн выберет сам. Разве слепому не открывают глаза?»

Глубоко вздохнув и выровняв дыхание, госпожа Даш откупорила пузырек, наклонилась и начала отсчитывать капли. Пять — интерес, восемь — влечение, двенадцать — страсть, пятнадцать — помешательство. Лара выбрала пять.

Последняя густая капля упала и растеклась по дну заварочного чайника. Зелье окутало его тоненькой пленкой, невидимой обычному глазу. Оставалось надеяться, Валентайн не ополоснет чайник кипятком, тем самым разрушив чары. Но Лара подготовилась: в графин с водой упали те же пять капель. Теперь декан обязательно попадет под действие зелья.

Лара старательно стерла магические следы, по которым Валентайн мог определить, что в кабинете кто-то побывал, и торопливо вышла. Снаружи проделала то же самое.

Госпожа Даш задыхалась и, не в состоянии двигаться, пару минут простояла, прижавшись спиной к стене. В ушах стучало; больному воображению чудилось, будто кто-то идет по коридору, и Лару вот-вот застанут на месте преступления. Казалось, прошла целая вечность, пока она снова смогла нормально дышать и трезво мыслить.

Вдалеке загремела ведром уборщица.

Лара вздрогнула и бросилась прочь от опасной двери. Ноги в туфлях на высоких каблуках подворачивались, но госпожа Даш не сдавалась, понимая, падение смерти подобно. Она досадовала, что не додумалась снять туфли в кабинете. Знала ведь, придется спешно ретироваться, и не предприняла необходимых мер.

Модное узкое платье мешало дышать. Зеленое, под цвет глаз Валентайна, оно делало фигуру стройнее, а ее обладательницу визуально выше за счет специального кроя.

Уборщица чуть-чуть разминулась с Ларой. Захлопни та за собой дверь дамской комнаты минутой позже, троллиха заметила бы тень в конце коридора. А так обошлось.

Лара прижалась лбом к зеркалу и перевела дух. Взглянула на карманные часы: еще рано, и привела себя в порядок. Это немного отвлекло от беспокойных мыслей, уняло страх. Если вдруг войдет уборщица, ничего дурного не подумает. Дамская комната, она на то и дамская комната, чтобы припудрить нос. А при такой погоде любой макияж поплывет. Опять-таки этаж преподавательский, кафедра в трех шагах, логично, что Лара именно здесь красится.

Выждав полчаса, госпожа Даш как ни в чем не бывало отправилась караулить Валентайна. Предлог для разговора нашелся весомый — просьба передать часы ушедшей в отпуск коллеги. Лара собиралась обучать второкурсников усовершенствованной бытовой магии, позволявшей сотворить из ничего свечу или сермяжную нить.

В Университет постепенно стекались преподаватели. Лара вежливо здоровалась со знакомыми, поддерживала сетования на погоду и соглашалась, что пора просить ректора защитить территорию непроницаемым для осадков куполом или сконструировать генератор погоды. На вопросы о цветущем внешнем виде и праздничном наряде туманно отвечала: вечер обязывает. В итоге коллеги решили, будто после занятий Лара едет ужинать в дорогой ресторан.

За житейскими разговорами волнение вконец унялось, и каждый новый мужчина в длиннополом плаще не заставлял вздрагивать всем телом.

Валентайн появился за двадцать минут до начала занятий. Быстро поднялся по лестнице и прошествовал к кабинету. Лара стояла в дверях преподавательской, так, чтобы декан ее непременно заметил, но, увы, тот не оценил стараний, скользнул взглядом и только. Даже не поздоровался: видимо, счел невежливым прерывать чужой разговор.

Извинившись перед пересказывавшей очередную придворную сплетню коллегой, преподававшей стихийную магию: «После!», Лара метнулась к Валентайну. Сердце ушло в пятки, дыхание стало рваным, сиплым. Щеки пылали, пузырек, заткнутый за белье, жег кожу. Вместо слов из горла вырвался хрип, пришлось откашляться и повторить попытку поздороваться.

Валентайн обернулся и с минуту удивленно смотрел на молодую невысокую рыжую женщину в элегантном зеленом платье, разительно отличавшемся от привычных строгих костюмов. Потом вспомнил — это преподавательница рунических шрифтов. Но он не вызывал ее сегодня.

— Слушаю вас, госпожа…Даш.

— Видите ли, — Лара стыдливо потупила взор, нервно теребя ремень сумки, — я хотела бы поговорить насчет замещения… У меня всего пять «четверок» в дипломе, кандидатская по смежной теме, я без труда могла бы…

Не договорив, госпожа Даш умолкла. Заранее подготовленная речь вышла неубедительной.

Валентайн распахнул дверь кабинета и широким жестом пригласил подчиненную войти. Та бочком проскользнула мимо декана и робко присела на краешек стула. Глаза невольно уперлись в заварочный чайник, и Лара, испугавшись выдать себя, тут же перевела их на стол — так безопаснее.

— Вы не против, если я на минуточку отвлекусь? Погода нынче сырая.

Оранжевое облачко окутало чайник, подогревая. Валентайн сделал это играючи, даже не глядя. Лара с восхищением взглянула на него. Настоящий маг! Не все с кафедры умели такое.

— Так что там с замещением?

Валентайн взял с полки кувшин с водой и без помощи рук достал из ящика банку с чаем.

Аромат весеннего луга наполнил кабинет. Казалось, будто вокруг не стены и казенная мебель, а залитая солнцем бескрайняя цветущая долина.

— Будете? — Валентайн достал с полки вторую чашку.

Лара вежливо отказалась и торопливо изложила суть просьбы. Начинать пришлось с начала, зато на этот раз вышло без пауз и мямленья.

Декан слушал рассеянно. Сжимая чайник ладонями, он просматривал почту, делал пометки на конвертах. Ручка порхала в пальцах, будто живая; слова, выведенные бисерным почерком, ровно ложились на бумагу.

— Я подумаю, — сухо ответил Валентайн, когда Лара закончила. — Зайдите завтра после занятий.

Госпожа Даш кивнула. Она не торопилась уходить и жадными глазами из-под ресниц следила за тем, как декан, отложив письма, наливает чай. Вот сейчас, сейчас все свершится!

— Что-то еще?

Лара вздрогнула, покачала головой и поспешно встала. И не просто, а чтобы взгляд декана непременно уперся в лиф платья. Лара специально расстегнула там несколько пуговок, чтобы показать, даже невысоким девушкам есть, чем похвастаться.

Валентайн поднес чашку к губам, сделал глоток и принюхался. Покачал головой и лукаво глянул на Лару:

— Где достали волоски единорога?

От неожиданности Лара окаменела и потеряла способность мыслить. Она не сразу поняла, что речь об ингредиенте приворотного зелья. Но как Валентайн догадался? Зелье не имеет ни цвета, ни запаха, а действует мгновенно.

— У меня иммунитет к подобным вещам, госпожа Даш, — улыбнулся смущенной подчиненной декан. — А зелье оставляет на поверхности жидкости особую кристаллическую решетку. Маг вашего уровня не заметит, а мне положено. Значит, вот зачем вы пришли!

Лара покраснела до кончиков ушей и выбежала вон.

Уволит, как пить дать уволит, да еще с позором! И за запрещенную магию придется ответить. А денег нет, все до последнего сантима истратила на одежду и красоту тела.

— Госпожа Даш, вернитесь, пожалуйста.

Странно, но голос Валентайна не сочился недовольством.

Лара в нерешительности замерла, не осмеливаясь обернуться. На нее вопросительно косились — госпожа Даш не замечала. Она раздумывала, не сбежать ли из Университета прямо сейчас, до того, как обнародуют приказ об увольнении. Соврет коллегам, будто зубная боль замучила и вернется в съемную квартиру. А после… После придется уехать из Альды туда, куда не дойдут слухи о неблаговидном поступке.

Декан подошел и вежливо попросил вернуться в кабинет:

— Мы еще не договорили, госпожа Даш.

На негнущихся ногах Лара последовала за начальником и приготовилась к худшему.

— Вот, уничтожьте, а то кто-нибудь отравится. — Валентайн вручил подчиненной чайник и кувшин. — Хорошенько вымойте, я проверю. И впредь, пожалуйста, добивайтесь сердечной благосклонности иным способом.

Улыбнувшись испуганной и одновременно смущенной Ларе, трепетно прижимавшей к груди посуду, декан полил вечнозеленый цветок на окне и вернулся к просмотру корреспонденции.

— Идите, работайте, госпожа Даш. И не расстраивайтесь по пустякам. У вас целая жизнь впереди. Насчет замещения же все в силе, если вас это действительно интересует, решение оглашу в четверг.

— Спасибо, — пролепетала Лара и, не выдержав, расплакалась. — Я… я отработаю, посижу без отпуска.

— Лучше пуговицы на платье застегните. Не думаю, что это повысит успеваемость. Поторопитесь, госпожа Даш, до звонка всего пять минут, а у вас целых три пинты приворотного зелья. Только сами пить не вздумайте!

Лара вздохнула и понуро поплелась прочь.

Блестящий план потерпел фиаско; жизнь казалась законченной.

 

ГЛАВА 2

 

Занятия закончились, но Лара не спешила возвращаться в преподавательскую. Она с трудом выдержала перерыв на обед, когда пришлось давиться чаем и есть всухомятку, лишь бы за столик не подсел кто-нибудь из «доброхотов». Скрыть волнение и огорчение не удалось, поэтому только ленивый не заметил, что на Ларе лица нет. Даже студенты, и те заинтересовались. Лара ответила молчанием и, едва ли не кроша мел, с удвоенной скоростью застрочила ряды рун. Студенты за спиной продолжали шушукаться, строя догадки насчет личной жизни преподавательницы и ее декольте, пришлось загрузить их парой заданий. И это второй курс, пятый бы с потрохами съел.

Сумку оттягивала толстая пачка свитков — домашних заданий третьего курса. Лара задавала им построить замкнутую энергетическую схему, пользуясь исключительно рунами. Двадцать девять работ — три часа кропотливой проверки.

Ноги гудели, хотелось скорее снять туфли. Что с ними потом делать? Наверное, продать, Лара точно никогда больше их не наденет. И платье… Столько денег за него отдала, так выбирала, и все напрасно.

Дамская комната стала спасительным перевалом на пути в преподавательскую. Лара пару минут просто стояла, уткнувшись лбом в зеркало, затем со вздохом достала косметичку и попыталась замаскировать опухшие веки. Да, она плакала, позорно плакала во время первой перемены в пустой аудитории. А потом изображала, будто простыла. Первокурсники поверили, а вот ученики годом старше…

Нет, все равно видно, придется лгать о ссоре с возлюбленным. И попытаться скорее уйти.

Лара вздрогнула, услышав, как хлопнула дверь, и поспешила сделать вид, будто роется в сумочке.

— С вами все в порядке? — на госпожу Даш с сочувствием смотрела Зария.

От троллихи пахло розами. Она любила душиться простенькими духами, которые можно купить за пол серебряного фарта в любой аптечной лавке или за тридцать сантимов с лотка уличного торговца. Коренастая, вечно худеющая и вечно тут же набирающая лишний вес, Зария, тем не менее, не страдала от низкой самооценки и считала себя хорошенькой. А красоту, как известно, надлежит украшать, чтобы стала еще ярче, заметнее. Сегодня, например, Зария надела массивные дутые серьги, которые не пошли бы никому, кроме троллихи.

Лара кивнула и выскользнула из дамской комнаты. Щеки пылали; госпоже Даш казалось, будто все осуждающе смотрят на нее, смеются. Мысль об увольнении казалась единственным спасением из подстроенной самой себе ловушки.

Утром, когда Лара возвращала на место чайник и кувшин, ей показалось, будто Валентайн просматривает ее личное дело. Не ради любопытства, разумеется. Он ничего не сказал, даже головы не поднял на робкое: «Я все сделала».

Сердце екнуло, когда Лара заметила шушукавшихся преподавателей у доски объявлений. Подумалось, вот оно, общественное порицание! Госпожа Даш замерла, лихорадочно огляделась, но заставила себя подойти. На самом видном месте красовалось выведенное знакомым почерком декана объявление о будущих открытых занятиях.

Сгрудившиеся у доски преподаватели недовольно бурчали: «Кто только придумал эти проверки, и кому пришла в голову светлая мысль проводить их у всех преподавателей? Значит, грядет переаттестация, новые назначения и увольнения, корректировки учебной нагрузки».

У Лары отлегло от сердца. Открытые лекции — такая мелочь!

Со счастливой, чуть глупой улыбкой она толкнула дверь и доковыляла до своего стола. Сгрузила туда свитки с домашними заданиями и задумалась, как быть дальше. Нельзя же вечно жить в страхе и бояться смотреть в глаза коллегам. И декану тоже. Он не забудет, оступится Лара, тут же припомнит.

Подперев голову рукой, госпожа Даш гипнотизировала пыльное чучело виверры. Потом попробовала заполнить журнал, но рука сама собой потянулась в ящик за чистым листом.

Строки торопливо ложились на зернистую поверхность: «Прошу уволить меня по собственному желанию в связи…». Тут Лара задумалась и туманно закончила фразу: «В связи с невозможностью исполнять обязанности должным образом в должном объеме».

— Что пишешь? — над госпожой Даш склонился сухонький, как его любимые степные драконы, преподаватель естественных дисциплин, Самоний Рауш. Он ко всем, кроме начальства, обращался на «ты», объясняя это тем, что так сердечнее.

Лара поспешила прикрыть заявление рукой. Опять же, слухи пойдут, сплетни, пусть уж все постфактум узнают.

— Да так, — уклончиво ответила она, — личное.

— Ты сегодня красивая такая, будто лесная фея, — Самоний придвинул стул и сел, облокотившись о стол. — Даже не думал, что наша Лара на такое способна. Признайся, душу в кристалл заключила? — со смехом спросил он.

Госпожа Даш вздрогнула. Это последнее, на что может решиться волшебник. Безусловно, Морена щедро отблагодарит, исполнит любое желание, но плата слишком велика, придется отдать душу. Люди живут и без нее, только постепенно перестают быть людьми. Заключенная в кристалл душа же дарует Морене силу и молодость. Говорят, целый подземный зал в ее горном замке заставлен сияющими камнями. Захочет хозяйка — сотворит из души живое существо, захочет — коснется пальцами кристалла, и мгновенно сбросит сотни лет.

К Морене приходили от безысходности: кто-то от беспросветного отчаянья, кто-то от снедающего желания, — и выходили из таинственного зала либо могучими колдунами, убить которых не могли долгие годы всем миром, либо в обнимку с призраками прошлого: детьми, женами, мужьями, братьями и сестрами, до этого лежавшими в могилах. Для божественной волшебницы нет ничего невозможного, если взамен отдашь душу. Только прежним уже не будешь, лишишься всех чувств и желаний.

— Что вы! — Лара испуганно замахала руками и, ойкнув, поспешила спрятать лист с заявлением в стол. Оставалось надеяться, Самоний не успел ничего прочитать. — Это же безумие!

— Говорят, еще один сумасшедший решился, в горы на поиски Морены отправился. Так-то…

Самоний, наконец, встал, и Лара перевела дух.

Пальцы тряслись; от одной мысли о холодных блестящих кристаллах леденело сердце. Нет, ни за что на свете она бы не рассталась с душой!

Закипел чайник, Ларе предложили выпить кружечку, но она отказалась, вместо этого срывающимся, едва слышным голосом спросила:

— Декан у себя или на занятиях?

— У себя, — отозвался все тот же Самоний. Чопорно оттопырив мизинец, он дул на чашку с горячим напитком. — Сам соизволил повесить радостное известие. Как бы не уволил кого!

— Я так думаю, — Самоний переместился ближе и склонился к уху Лары, — он раскусил Наисия, что тот на него зуб имеет. Помнишь ведь, за кого большинство голосовало. А Сарен не дурак, наверняка разузнал, кто и что собой представляет. Такого не подсидишь!

Лара кивнула, соглашаясь, хотя мысли ее сейчас были далеки от борьбы за кресла верхушки факультета. Она не любила Наисия, заведовавшего кафедрой: слишком грубый, заносчивый, чванливый, но признавала, преподаватель он отличный. Один из немногих, кто знал не только теорию, но и практику. Наисий сколотил вокруг себя группу сторонников, которым негласно облегчал жизнь. Лара в их число не входила, она предпочитала держать нейтралитет. Видимо, поэтому дома опять лежала гора методичек с пометкой: «Структурировать до вторника».

Самоний, видимо, ожидал другой реакции, потому что разочарованно отвернулся и примкнул к компании более разговорчивых собеседников.

Накапав себе успокоительного — работа с людьми вынуждает держать флакончик в общем шкафу, — Лара убрала листы обратно в сумку и, воровато оглянувшись, достала заявление. Попрощавшись с коллегами и пожелав им удачного вечера, госпожа Даш торопливо оделась, прихватила зонтик и на негнущихся ногах направилась к кабинету декана. Она просто положит заявление на стол и уйдет, не поднимая глаз, ничего трудного.

Лара надеялась, у Валентайна кто-то есть, и прильнула ухом к двери. Увы, тишина. Тяжело вздохнув, Лара постучалась. В ответ донеслось приглушенное: «Входите!», и госпожа Даш медленно, очень медленно повернула медную ручку. Она будто горела в руках.

Декан сидел за столом и пил чай. Одним глазом просматривал газету, другим — записи в ежедневнике. Прядь волос упала на глаза — так трогательно, маняще… Лара тут же отвела взгляд и уткнулась в чайник. Он напомнил о приворотном зелье, и желание уволиться и уехать из Альды окрепло.

— Что вы хотели? — Валентайн поднял голову.

Пунцовая Лара быстро положила на стол мятое заявление и попыталась скрыться за дверью. Руки вспотели, платье душило, как утром.

— Госпожа Даш, задержитесь, пожалуйста, — остановил ее Валентайн и, нахмурившись, пробежал глазами заявление. Нахмурившись, гневно спросил: — Это что за детские шалости! Не подпишу.

— Пожалуйста! — взмолилась Лара. — Я… я все равно не смогу тут работать. Да и вам неприятно…

— Неприятно что?

Валентайн указал на стул, и госпожа Даш покорно села.

Наведенная с таким трудом красота расплылась, никакая пудра теперь не поможет.

— Ну, это, — Лара покосилась на чайник. — И вообще, вы не имеете права отказать.

Декан фыркнул и демонстративно порвал заявление. Остатки выбросил в мусорное ведро и невозмутимо вернулся к прежнему занятию, только на губах играла легкая усмешка.

— Вы… вы… Я новое напишу! — покрасневшая Лара нервно комкала в руках шарфик и мечтала провалиться сквозь землю. — И к ректору пойду.

— Пишите, — пожал плечами Валентайн, — он спустит заявление мне, а я не подпишу.

— Почему? — чуть не плача, спросила Лара. Так хотелось раскрыть зонтик и отгородиться им от декана. — Вы радоваться должны…

— Чему? — Валентайн захлопнул ежедневник и вперил в подчиненную пристальный взгляд. — Тому, что потеряю преподавателя в разгар семестра? Тут огорчаться впору, а не радоваться. Сядьте!

Госпожа Даш осталась стоять, и декану пришлось повторить свою просьбу. Помедлив, Лара покорно устроилась на краешке стула, спрятавшись за поднятым воротником пальто. Казалось, она школьница, которую сейчас на глазах всего класса отругает учитель. Почему, почему Лара не могла влюбиться в кого-то другого, желательно не коллегу?!

— Вы упоминали некие важные обстоятельства, которые мешают вам исполнять обязанности должным образом, озвучьте их.

Валентайн переместил на стол вторую чашку и поинтересовался:

— Слабый, крепкий?

Лара отказалась от чая и, не глядя на начальника, выдохнула:

— Мое постыдное поведение.

— Раскаянье — хорошо, но, госпожа Даш, я не вижу взаимосвязи. Я угрожал вам расправой, пустил слухи по университету?

Лара покачала головой.

— Нет, но я сама не смогу работать. Это такой позор!

Плечи госпожи Даш затряслись, и она судорожно потянулась к сумочке, чтобы достать платок, но Валентайн опередил ее. В мгновение ока оказавшись рядом, чуть запрокинул голову одной рукой, а второй всучил в руку горячую чашку.

Пальцы декана обжигали, прикосновения вызывали дрожь. Лара боялась дышать, чтобы не спугнуть видение, а Валентайн безуспешно давал советы, как удержать слезы. Госпожа Даш его не слышала. Все плыло, как в тумане: кабинет, слова, произносимые ровным, спокойным голосом, цветок на окне, события минувшего утра…

— Госпожа Даш, что с вами?

Лара очнулась только от похлопывания по щеке и едва не опрокинула на пальто чашку, хорошо Валентайн успел вовремя подхватить. Он смотрел на нее с удивлением и тревогой, даже предложил вызвать врача.

— Если вам нездоровится, так и скажите, дам отпуск.

Такой соблазн! Лара уже открыла рот, чтобы пролепетать: «Да», но в последний момент раздумала и помотала головой. Отпуск не решение проблем, он ничего не изменит. Валентайн все помнит и никогда не забудет, даже если не будет ставить палки в колеса.

— Тогда можно перевод?.. — Лара с мольбой заглянула в зеленые глаза. Теперь они напоминали мох: немного посветлели, но все такие же прекрасные. — На другой факультет. Хоть лаборанткой!

— Госпожа Даш, чего вы боитесь?

Дрожь волной прошлась по телу, когда его рука мимолетно коснулась плеча. Лара даже перестала дышать. Сердце зашлось сладкой истомой, а потом ее сменила пустота, холодная, бездонная. Еще миг — и, наоборот, стало нестерпимо душно от жара.

Валентайн стоял так близко, держа злополучную чашку, что Лара ощущала запах парфюма. Горечь морских просторов, чем еще мог пахнуть обладатель глаз цвета бездонной глубины?

Госпожа Даш отчаянно вцепилась в сиденье стула. Дрожь усиливалась, жар не спадал. Сердце колотилось как бешеное, а голова тонула в нотках морского бриза. В какой-то момент Лара чуть не захлебнулась и, широко раскрыв глаза, судорожно глотнула.

— Так, — в голосе Валентайна прорезался металл, — мне это не нравится. Что вы пили и ели вчера и сегодня?

Он поставил чашку на стол и склонился над Ларой, рассматривая зрачки. Несчастная госпожа Даш до боли сжала пальцы и губы, чтобы не поддаться соблазну. Так близко! Еще немного, и она почувствует тепло дыхания. Такой сосредоточенный, серьезный… Лара томно вздохнула и прикрыла глаза. Сразу стало лучше. Напрасно она пришла сюда, надо было сразу идти домой, сварить себе кофе с корицей и, сидя на подоконнике с видом на унылый двор, оплакать мечту.

Валентайн же полагал, будто она под действием зелья, и старательно искал признаки отправления. Чуткие пальцы легли на веки, заставив их приоткрыться. Лара мужественно терпела, только, не выдержав, расстегнула пальто. Была бы посмелее, поцеловала бы начальника и уехала, через месяц получив по почте приказ об увольнении. Валентайн точно бы его подписал за прогулы. Но Лара относилась к иному сорту барышень и молчаливо изнывала от неожиданной близости.

— Зрачки расширены, — задумчиво пробормотал Валентайн, выпрямился и сделал глоток из чашки. Чай остыл, но декану всего лишь требовалось структурировать мысли. — Но следов магического воздействия нет. Давайте-ка сходим к госпоже Леус, зелья — это по ее части.

— Нет! — поспешно выкрикнула Лара, вскочила и уже тише добавила: — Не надо. Я… я действительно больна, простыла.

— Немудрено в таком-то платье, — укоризненно вздохнул декан, выразительно покосившись на декольте. — Оно, кстати, красивое, вам идет, но на занятия лучше носить попроще и поскромнее. И туфли не на таком каблуке.

Лара не верила своим ушам: он сделал ей комплимент! Улыбка сама собой расплылась по лицу.

— Это ни в какие ворота! — сурово заметил Валентайн, постукивая дорогой ручкой по столу. — Вы точно не допили приворотное зелье? Такое впечатление, будто в вас влили добрую пинту. Еще с утра вы вели себя иначе, адекватно ситуации, а тут такое желание… Непристойное, я бы сказал. Кому перешли дорогу?

Сердце Лары упало, улыбка померкла. Она сцепила руки в замок и низко наклонила голову. Лара и сама не понимала, почему вдруг так отреагировала на декана, начала лихорадочно припоминать, что пила вчера. Вроде, ничего особенного: позавтракала, пообедала в университетской столовой, выпила ромашкового чая в преподавательской. Варна принесла вкусные конфеты. Неужели она?..

— Не знаю, — запинаясь, пробормотала Лара. — Может, я не одна такая. Вы мужчина видный, человек новый…

— Ясно, — недовольно протянул Валентайн и откинулся на спинку кресла. Пальцы все так же сжимали ручку, зеленые глаза сверлили подчиненную.

— Ясно, — еще раз повторил декан и открыл ежедневник. Задумался и отметил галочкой завтрашнее число.

Лара сжалась и заерзала на стуле. Незаметно она по дюйму перемещалась к краешку и, наконец, встала. Зачем продолжать пытку, если начальник уже все решил? И с ней, и с ее заявлением. Странно, она сама собиралась уходить, почему же сейчас так горько? Возможно, потому, что еще десять минут назад Лара ушла бы победительницей, а теперь — проигравшей. Надо бы к троллям сходить, а лучше к ведьме, настоящей потомственной ведьме, и на остаток скудных запасов купить средство против неразделенной любви. Чувство, безусловно, потом само пройдет, но когда? Зачем страдать, зачем множить неприятности, если можно выпить содержимое бутылочки и разлюбить? Можно, конечно, самой в книгах покопаться, сварить на кухне, но что-то подсказывало, уже завтра Лару за ворота Университета не пустят.

— Простите, мне очень стыдно, — госпожа Даш взялась за ручку двери. — За сегодня-завтра я подготовлю дела для передачи другому преподавателю.

— Да сядьте вы! — в раздражении почти выкрикнул Валентайн. — Я вас не уволю, более того, зайду на открытое занятие и посмотрю, что вы собой представляете. Как маг, а не как женщина. В зависимости от результатов могу дать или не дать новую нагрузку. Сейчас же я просто пытаюсь понять, что с вами происходит.

Декан снял крышку и внимательно осмотрел чайник, даже понюхал.

— Я хорошо мыла! — пискнула Лара.

— Знаю, — усмехнулся Валентайн, — никакого привкуса. Лучше скажите, вы в какой воде споласкивали: горячей или холодной?

Лара задумалась. Она не придала этому значения, просто открыла кран и… Не до температуры воды, когда слезы льются ручьем, а звонок молоточками отзывается в голове.

Валентайн укоризненно вздохнул и пробурчал:

— Приворотное зелье сварить в состоянии, а вспомнить о парах — нет. Медленный нагрев запускает реакцию между ингредиентами, поэтому безопасен. Кипяток же, госпожа Даш, рождает эффект волны. Голову низко наклонили, нанюхались, потом немытыми руками глаза терли, нечаянно пальцы облизали… Вот и результат! С вашими-то мыслями о моей особе даже зрительный контакт не нужен.

Велев ждать и никуда не уходить, декан скрылся за дверью. Вернулся он нескоро, когда Лара уже успела успокоиться и, набравшись храбрости, разглядывала корешки книг на полках. Коричневые обрезы, зеленые или алые полосы переплетов, золотое тиснение, дорогая кожа, сафьян… Сплошь справочники и подарочные издания.

— Вот, — Лара вздрогнула: не расслышала, как скрипнула дверь, — выпьете, и все придет в норму.

Декан поставил на стол дымящуюся колбу и подогрел воду. Приглядевшись, Лара поняла, жидкость парила не от жара, а от холода, даже тонким ледком покрылась. Бирюзовая, кристально-чистая…

— Что это? — Лара подозрительно принюхалась.

Как бы она ни любила начальника, безропотно пить неизвестный напиток не станет.

Валентайн заверил, зелье безопасно для здоровья, варил сам и обещал, что через пару минут Лара забудет о влюбленности.

— Совсем? — испуганно протянула госпожа Даш.

Несмотря на принятое недавно решение пойти за таким же зельем, принимать его расхотелось. Лара вдруг поняла, из нее тогда уйдет все светлое, теплое, а вместо него образуется пустота. Что было в жизни госпожи Даш до любви к Валентайну? Работа, редкие свидания, посиделки с подругами, каникулы у родителей с неизменной закаткой банок варенья. А теперь появилась мечта, то, ради чего Лара прихорашивалась по утрам, спешила на работу даже в плохую погоду. И теперь все станет, как прежде? Уголки губ поникли. Разум пытался обуздать сердце, но пока проигрывал битву.

— Ну зачем вам это? — Валентайн взболтал содержимое колбы, глянул на просвет и пробормотал, обращаясь самому к себе: — Надо бы запасы госпожи Леус пополнить, а то такой скандал выйдет! Зарию, что ли, попросить? Она ничего в ингредиентах не смыслит.

Вода вскипела. Декан ловко вылил в цветок остывший чай Лары и заменил его кипятком.

Семь тяжелых капель, тягучих, с кристалликами льда, упали в кружку. Валентайн тщательно перемешал ложечкой содержимое и протянул Ларе.

— Не хочу! — неожиданно заартачилась та. — Я вас не из-за зелья полюбила, чувство естественное, значит, вы совершаете преступление.

— Не большее, чем вы сегодня, — сурово напомнил декан и поставил кружку на стол. — Решайте сами, только не изводите слезами, вздохами и поспешными заявлениями об уходе.

Лара вспыхнула, стремительно шагнула к столу, порывисто взяла кружку, поднесла к губам, но, не сделав ни глотка, поставила обратно.

Странно, ненормальное сердцебиение прошло, осталось только волнение и легкий жар, привычный для смущения. Парфюм Валентайна уже не вызывал вожделения, просто приятно щекотал ноздри. Зато зеленые глаза остались такими же притягательными, в них так хотелось утонуть. Безбрежное спокойное море, застывшее в радужке.

— Обещаю вести себя должным образом и не порочить образ преподавателя, — отчеканила Лара. — Доброго вечера, господин Сарен. Надеюсь, я не помешала вашим планам.

Развернувшись, она гордо вскинула голову и, стараясь держать спину идеально прямой, как и подобает сильной женщине, зацокала к двери. И в который раз за сегодня декан остановил ее.

Валентайн подошел, взял под локоток и развернул. Лара, пересиливая внутреннюю дрожь, смело смотрела ему в глаза. Да, именно так, поражения принимают с гордо поднятой головой, хватит ползать по полу! С минуту они так и стояли, смотря друг на друга. Потом декан опомнился и отпустил Лару. Та едва заметно улыбнулась, услышав скупые слова извинения. Да, формально правила этикета нарушены, но именно Лара заставила Валентайна перейти грань дозволенного. Того самого Валентайна, который раньше даже не замечал ее. Видимо, ради его внимания требовалось пройти через унижения.

— Знаете, я тут подумал, не пропадать же вашему платью, — задумчиво протянул декан и покосился на раскрытый ежедневник. — Как вы смотрите на то, чтобы поужинать со мной?

— Это не свидание! — торопливо добавил Валентайн и поспешил отойти от Лары, будто опасался, что она набросится на него и повиснет на шее.

Госпожа Даш не поверила своим ушам. Он приглашает ее!? Все, что могла ответить Лара, это выдавить из себя чуть слышное: «Да».

Мир снова заиграл красками. Казавшееся таким хмурым небо с нескончаемым мелким дождиком озарила радуга. Если бы могла, Лара запрыгала бы, но понимала, в ее возрасте это несолидно.

— Отлично, — потер руки декан. — В таком случае я за вами заеду, скажем, в восемь. Скажите адрес.

Валентайн быстро написал на чистой странице: «Лара Даш» и развернул ежедневник к подчиненной, чтобы та ниже написала адрес. Лара вывела его дрожащей рукой и, сердечно поблагодарив, будто на крыльях, вылетела из кабинета.

Только теперь, избавившись от тяжкого груза, госпожа Даш, наконец, осознала: грядет проверка, комиссия, и поспешила к доске объявлений, чтобы внимательно, ни на что не отвлекаясь, почитать, когда ждать гостей. Днем информация не задержалась в голове. Оказалось, в запасе всего неделя. Лару охватила легкая паника, но она тут же заглушила ее сладостной мыслью об ужине с деканом. Времени достаточно, госпожа Даш подготовится и не ударит в грязь лицом. И, самое главное, Валентайн не станет придираться: доказал это сегодняшним поведением. Напрасно о нем шептались как о бездушном карьеристе.

 

ГЛАВА 3

 

Из-за двери доносился гомон голосов: близился звонок на первую лекцию, и студенты, не видевшиеся целую ночь, спешили поделиться свежими сплетнями. Юноши и девушки в одинаковой синей форме с нашивкой дракона заполнили коридоры, оккупировали подоконники. Преподаватели с трудом протискивались сквозь группки молодежи: та не спешила посторониться.

До звонка — целых десять минут, Лара успеет. А не успеет, придется краснеть перед проверяющей комиссией. Безусловно, следовало подготовиться заранее, но когда приезжает давняя подруга, так не хочется задерживаться после работы! А еще больше не хочется выныривать из зеленых глаз декана, который, наконец, понял, что на свете существует такая девушка как Лара Даш.

Целых семь дней счастья, которое, словно вино, с каждым днем становилось все крепче. И пусть пока Валентайн ни разу не поцеловал, зато подарил белую розу на тонком длинном стебле. Лара обнаружила ее случайно, когда, задержавшись, забирала зонтик из стойки в преподавательской. Цветок воткнули между прутьями держателя. Свежий, с каплями воды на лепестках, он, казалось, еще пару минут назад рос на клумбе.

Записки не было, но Лара не сомневалась, это Валентайн. В последние дни он с ней здоровался, даже прилюдно поинтересовался, не простыла ли, когда госпожа Даш расчихалась. И тот ужин прошел великолепно. Декан заехал за подчиненной на наемном экипаже, а по дороге купил коробку шоколадных конфет, по его словам, чтобы подсластить горький день. Лара бережно сохранила упаковку, розовую, с зеленой ленточкой, и каждый вечер рассматривала перед сном.

Валентайн выбрал для ужина тихое уютное местечко, где, отделенные перегородками, люди не интересовались посетителями за соседними столиками. По желанию клиента ширмы могли убрать.

— Выбирайте, — декан обвел рукой зал.

Лара в нерешительности переминалась с ноги на ногу и смущалась под взглядом услужливого метрдотеля. Ей хотелось на стеклянный балкон с видом на бульвар: там всего десять столиков, цветы-лианы и фонтанчик, но госпожа Даш боялась, вдруг он только для избранных. Или там дороже.

— Господин Сарен, я ни в коей мере не хочу стеснять вас…

— Вы не стесняете, — заверил декан, всем своим видом выражая нетерпение. — Позвольте мне, наконец, поесть. Вас не заставляю. И, надеюсь, — он подозрительно глянул на Лару, — вы не заготовили никаких любовных посланий?

— Нет, конечно! — вспыхнула госпожа Даш и, прижимая коробку к сердцу, решительно направилась к лестнице на балкон.

Каблучки бодро цокали по блестящему полу.

Лестница тоже оказалась стеклянной, да еще зеркальной, Лара не сдержалась и, остановившись, залюбовалась своим отражением. Примочки помогли: никаких опухших век и отеков. Прическа высокая, как у придворной дамы, недаром Лара мучилась со шпильками. Наряд тоже выше всех похвал, а декольте невольно манит взгляд простенькой серебряной цепочкой с затейливым ведьминым амулетом. Тут и кольцо, и опал, и разноцветные перышки, и все перевито тончайшей проволокой. Амулет защищал от сглаза, и Лара всегда надевала его на свидания.

Покашливание Валентайна вырвало из мира грез. Заторопившись, Лара сделала неосторожный шаг. Высокие каблуки сыграли с ней злую шутку. Нога подвернулась, выронив конфеты, госпожа Даш взмахнула руками, будто птица, судорожно схватилась за перила. Декан услужливо подхватил подчиненную и, все так же обнимая за талию, помог дойти до ближайшего столика.

— Все хорошо? — Валентайн усадил Лару и подозрительно покосился на ее лодыжку. — Не болит?

— Немного, — соврала госпожа Даш.

Она прекрасно знала, что последует за этим ответом, и заранее предвкушала еще одно случайное прикосновение.

— Вот зачем такие высокие каблуки носите! — пожурил Валентайн и, опустившись на одно колено, задрал длинный подол, обнажив затянутую в золотистый чулок тонкую щиколотку.

Лара с готовностью вытянула ногу и изобразила, будто интересуется букетиком сухих цветов в вазочке на столе, а не млеет от неосознанной ласки. Улыбки, правда, скрыть не удалось, но кто ее видит? Только официант, который поднял конфеты, но тот стоит с таким видом, будто ничего неординарного не происходит. Видимо, принял их за влюбленную пару.

Пальцы чутко ощупали каждую косточку, после чего Валентайн вынес вердикт: ничего страшного.

Лара растерялась, когда официант протянул меню. Что же выбрать, чтобы не показаться назойливой? В итоге попросила спутника заказать на свой вкус. Тот на минуту задумался и велел принести для дамы теплый салат из морских гребешков и мидии, сам же выбрал плотные мясные закуски и баранину.

Поначалу Лара боялась есть, просто пила воду, даже к вину не притрагивалась, но потом смятение прошло, и она в полной мере оценила мастерство повара. Салата оказалось ровно столько, чтобы утолить аппетит, госпожа Даш и не съела бы больше. Мидии она ела уже через силу, запивая белым вином с запахом слив. Увы, нервное напряжение сказалось на потребностях желудка. Зато Валентайн не жаловался на отсутствие аппетита и с удовольствием поглощал одно блюдо за другим. Он мельком обмолвился, что не обедал, и Лара сочувствующе кивнула.

Говорили о разных житейских мелочах, тактично замяв тему чувств и приворотного зелья. Как говорится, обо всем и ни о чем.

Журчание фонтана за спиной успокаивало, а ширма с золотистыми цветами дарила душевное спокойствие. За такими же перегородками велись схожие разговоры; под ногами в нижнем зале сновали официанты, приходили и уходили гости.

После ужина Валентайн отвез Лару домой и, пожелав спокойной ночи, откланялся.

Наутро декан вел себя, как обычно, поздоровался сухо, официально. Потом вдруг негаданная забота о здоровье, и вот теперь эта роза…

Лара бережно достала цветок и понюхала. Никаких посторонних примесей, иллюзий, только свежесть. Значит, из оранжереи, дорогая. Розы дешевы только летом, когда продают выращенное в собственных садах. Лара сама частенько покупала букетик на Фестивале цветов, засушивала, а после нюхала долгими зимними вечерами.

Нет, определенно, никто, кроме Валентайна, не оставил бы розочку. Лара не верила в существование тайного воздыхателя. На родной кафедре такой точно не заведется, хотя бы потому, что любить и дружить следует со сторонниками Наисия, но никак с младшими преподавателями без четкой общественной позиции. Ее бы, конечно, заменил высокий рост, тонкая талия и внушительный бюст, но, увы, это место занято Миленой, по которой сохнут все ученики. Поговаривали, будто бы преподаватель стихийной магии охотно занималась с некоторыми после занятий, вероятно, помогая освоить огонь. Словом, Лара не видела поводов для повышенного мужского внимания. Она интересовала их не больше Варны, женщины симпатичной, но не более. Им обеим не светило занять должность выше старшего преподавателя, и на обеих мужчины беззастенчиво сваливали монотонную работу с бумагами.

Один с Факультета прикладной магии на Лару посматривал-таки, пристально так, всегда садился неподалеку во время обеда, но за год так и не заговорил. Вряд ли вдруг опомнился и купил цветы. Нет, определенно, это Валентайн.

Настроение сразу улучшилось, усталость как рукой сняло.

Опасаясь, что роза завянет, Лара хотела зачаровать ее от увядания, но оказалось, поклонник уже об этом позаботился.

Не выдержав, в коридоре госпожа Даш направилась не к выходу, а к кабинету декана. Тяжелая сумка, оттягивающая плечо, уже не казалась непосильной ношей. Из-под заветной двери пробивалась полоска света. Лара замерла, покусывая губы. Войти, не войти? Госпожа Даш еще раз вдохнула легкий аромат цветка и постучалась.

— Кто еще? — послышался недовольный голос Валентайна.

Спустя мгновение дверь распахнулась, и на пороге возник декан в длинном кашемировом пальто. В руках он держал перчатки. Лара догадывалась, сумка или папка с документами, если таковая имелась, надежно скрыта иллюзией.

— Госпожа Даш? — брови Валентайна удивленно поползли вверх. — Разве рабочий день давно не закончен?

Декан покосился на магические светильники. Часть уже погасили, другие тускло мерцали, экономя энергию.

Где-то уже гремела ведром уборщица — день в Университете тонких материй и созидания сущностей заканчивался и начинался с наведения чистоты.

— Закончился, — подтвердила Лара, — я кое-что доделывала, засиделась, и вот…

Она протянула белую розу и улыбнулась.

— Что — вот? — не понял Валентайн. — Лара, обойдемся без загадок!

Лара? Она не ослышалась, он назвал ее по имени?!

Декан тут же поправился, но поздно, Лара уже взирала на него влюбленными глазами.

Роза бережно сжата в пальцах, мягкие лепестки касаются подбородка, губ…

— Ну, это же вы подарили, — пролепетала Лара.

Ее вдруг посетили сомнения. Может, действительно профессор-практик? У Валентайна такое лицо, будто эту розу он видит в первый раз.

— Я, — признался декан, — только, прошу, не надо сообщать об этом всему университету! Но раз уж вы здесь, давайте я вас провожу. На улице мерзкая погода, промокнете.

— Тогда почему вы сердитесь? Что плохого в цветах?

— Ничего. Просто вы совершенно не умеете сдерживать эмоции.

Валентайн хлопком в ладоши погасил свет, запер кабинет и повел Лару к лестнице. По пути мельком спросил о комиссии, госпожа Даш заверила, что не опозорится. Осмелев, она сжала локоть декана, тот не стал возражать.

На улице дул сильный, пронизывающий ветер. Первый же порыв холодком обдал ноги, вздув юбку. Лара пискнула и поспешила прижать ее к коленям. Валентайн добродушно засмеялся. Пара жестов — и сетка заклинания уберегла госпожу Даш от шуток непогоды.

— Снять сумеете?

— Конечно! — обиделась Лара.

Она не студентка, а преподаватель, причем, не самый захудалый.

— Не обижайтесь, я не собирался вас оскорбить, — Валентайн примиряюще накрыл ее руку своей и раскрыл над обоими зонтик. — Ничего, дойдем до ограды, а после отогреетесь в экипаже.

— У меня денег нет, — покраснев, призналась Лара и торопливо добавила: — А от вас я не возьму.

Декан тяжело вздохнул. Значит, сварить приворотное зелье — это нормально, а принять жест вежливости — неприлично.

— Хорошо, тогда зайдете ко мне, хотя бы погреетесь. Я живу в конце улицы, дом с тремя химерами.

Лара снова вежливо отказалась, но Валентайн настаивал, и она, наконец, согласилась.

Госпоже Даш никогда еще не бывала в домах со щитами, и она во все глаза смотрела по сторонам. Оказалось, в них маленькие прихожие, все служебные помещения, вроде кухни, на первом этаже, а в жилые комнаты нужно поднимать по лестнице. Ее освещал всего один рожок, но приятный полумрак нравился Ларе больше яркого света. Возможно, потому, что она могла безнаказанно в упор смотреть на Валентайна, вдыхать запах его парфюма и касаться одежды. Ничего из этого Лара в иных обстоятельствах себе не позволила бы.

— На второй этаж, налево. Там гостиная. Подождете меня, я переоденусь.

— Зачем? — ляпнула Лара и покраснела.

А действительно зачем? Ее пригласили погреться или?.. От этого «или» свело живот. Лара представила, как это могло бы быть, и поняла: не устоит, сдастся без боя.

Валентайн на вопрос не ответил, молча проводил гостью до двери в гостиную и взбежал по лестнице на третий этаж. Очевидно, там располагалась спальня и ванная комната.

Лара хлопнула в ладоши, и мягкий свет залил гостиную. Она оказалась пятиугольной, в торце — камин. Мебель наверняка досталась от былых хозяев — массивная, с резьбой, какую ценили дворяне. Обивка коричневая в «гусиную лапку». С потолка свешивалась люстра с теми же химерами, что и на фасаде дома. Ковром застлан весь пол, страшно подумать, как тяжело тут убираться.

На стенах — гравюры с морскими видами и парусниками. Модель каравеллы стоит на каминной полке. Значит, любовь к морю неслучайна.

Лара обошла комнату и остановилась у камина. Разумеется, в ее квартире такого не было, камин — атрибут богатства. Конкретно этот — еще и предмет искусства. Кованая решетка, расписной экран ручной работы… Хорошо, наверное, сидеть возле камина в кресле ненастными зимними вечерами с книгой в руках!

— Стесняетесь? — на пороге возник Валентайн в свежей рубашке и мягких домашних брюках.

— Просто не желаю вас обременять…

Лара жадно рассматривала декана в неформальной обстановке и пришла к выводу, что тот хорош в любой одежде. Валентайн чуть слышно хмыкнул, покачал головой и направился к бару, вмонтированному в модель звездной сферы.

— Что-нибудь будете? — он указал на дюжину бутылок разной формы.

Лара смущенно быстро пролепетала: «Нет!» и добавила:

— Я пойду, наверное. Я уже обогрелась и…

— Да посидите вы! — рассмеялся Валентайн, ловко извлек из бара бутылку вина и водрузил на столик.

Лара напряглась. Щеки горели, сердце билось все быстрее и быстрее.

Вот оно! Неужели у них свидание? Но она не готова, растрепана, безвкусно одета и еще не придумала, о чем говорить с деканом.

— Может, мне лучше заехать к себе и тоже переодеться? — нерешительно предложила госпожа Даш, теребя в пальцах розу. — Я быстро!

— Зачем? — брови Валентайна поползли вверх.

Он достал два бокала и разлил по ним красное вино. Себе больше, Ларе меньше. На просвет вино напоминало смесь крови с огнем, и Лара сразу вспомнила о драконах: их чешуя точно такого цвета. Бутылка темного стекла, с медальоном и сургучной печатью. Значит, напиток дорогой, выдержанный, такой подают только в изысканных ресторациях.

Валентайн махнул рукой на одно из кресел и протянул Ларе бокал. Чтобы взять его, пришлось выпустить из пальцев розу. Она до сих пор оставалась свежей и прекрасной.

— Эльфийское, — пояснил декан, присев на подлокотник соседнего кресла; ладони грели бокал. — Не столетнее, конечно, такое слишком дорого, но с тем же знаменитым вкусом. Смелей, от него не пьянеют.

Лара нерешительно поднесла бокал к губам, но в последний момент раздумала. Впервые за все это время она сообразила, что ситуация развивается, мягко говоря, странно. Выпей Валентайн приворотное зелье, все выглядело бы естественно, но тот к нему не притронулся, до постыдного случая Лару вовсе не замечал, а тут пытается соблазнить. Зачем?

Декан между тем пригубил вино. Зеленые глаза вновь казались изумрудами — так же блестели и преломляли свет. Валентайн неотрывно смотрел на Лару, и от этого ей стало не по себе.

— Госпожа Даш, что же вы? Я ничего туда не подлил, вы же видели. Если хотите, могу проверить на чары.

Поднявшись, декан забрал из рук оторопелой Лары бокал и, комментируя каждое свое действие, накрыл фужер легким облачком. Госпожа Даш восхищалась ловкостью пальцев начальника: ее моторика чароплетства оставляла желать лучшего.

— Видите, белое, — Валентайн намекал на цвет облачка. — Значит, что?

— Магии нет, — заученно пробормотала Лара, но пить все равно не стала, вместо этого спросила: — Зачем это все? Я взрослая девочка и…

— Собственно, не этого ли вы от меня хотели, а теперь пошли на попятную.

— Нет, что вы! — вспыхнула госпожа Даш и залпом осушила половину бокала. Вино пришлось кстати, помогло унять панику.

Безусловно, Ларе хотелось однажды остаться наедине с деканом, но она представляла свидание совсем иначе. Где романтика, ухаживания? В конце концов, госпоже Даш нужны чувства, а не только физиология. Или Валентайн трактовал ее интерес только в одном аспекте?

Лара попятилась к двери, гадая, позволят ли ей уйти. Но декан не сделал ни шагу, стоял, где стоял, только еще с большим удивлением взирал на госпожу Даш.

— Кхм, понимаю, немного прямолинейно… Но, право слово, это не спальня, и я не собираюсь…

— Вы неправильно меня поняли! — Ларе стало жарко, и она, не думая, расстегнула пару пуговиц на платье. Потом, сообразив, как это выглядит со стороны, поспешила застегнуть обратно. Лучше задохнуться. — Я не хочу этого. Вернее, хочу, но не только.

Запутавшись, не зная, как объяснить все в рамках приличия, госпожа Даш стояла, вперив взор в пол. На помощь неожиданно пришел Валентайн: он извинился.

— Это ведь не притворство? — он подошел вплотную и взял Лару под руку. Она дернулась и задержала дыхание, когда пальцы крепче сжали локоть. — Или стеснение? Вы, вроде, порядочная женщина.

— Я люблю вас, но не ради продвижения по службе или постели! — выпалила госпожа Даш.

— Тихо, тихо! — Валентайн примиряюще вскинул руки. — Я уже понял, что ошибся. Просто женщины обычно строили глазки ради иных целей, но действовали напористее. Каюсь, хотел сделать приятное обоим, видя вашу нерешительность, собирался помочь. Но не бойтесь, ничего не будет. Я не насильник. Вы успокоитесь, выпьете вина, мы поговорим. Если захотите, разумеется. Если нет, немедленно поймаю для вас извозчика. Еще раз извините, зелье сбило с толку.

Декан демонстративно отошел к камину, предоставляя Ларе свободу действий. Она предпочла уйти, оставив розу на столе. Полночи не спала, даже сочинила Валентайну письмо, в котором объясняла, что приличная девушка, не станет делать такого даже с любимым без взаимных чувств. Лара исписала два десятка листов, пока сочинила нужный текст на полстраницы. Подписывать не стала и наутро подсунула под дверь декана. Когда тот зашел в преподавательскую, Лара поспешила повернуться к нему спиной. Пусть знает, как она обижена. Заодно никто не заметит красных пятен на лице и не подумает, будто госпожа Даш переспала с деканом. А так есть спасительная «Сравнительная таблица рун в разных системах магии», в которой можно делать пометки и не смотреть на Валентайна.

Перед последней лекцией Лара нашла на столе новую белую розу и записку: «Простите за отвратительное поведение. Не сердитесь и зайдите в три. Это по работе, но, если пожелаете, не только». Как и госпожа Даш, Валентайн не подписался, но она сразу определила автора и просияла. Если декан так вымаливает прощение, значит, наконец, разглядел в Ларе женщину.

Госпожа Даш поспешила спрятать записку, убрала розу в стол и начала готовиться к лекции. Мел в руках крошился, Лара то и дело ошибалась в знаках. Все мысли были о розе и о том, стоит ли идти на примирение. С одной стороны, Валентайн серьезно оскорбил ее, но, с другой, явно чувствовал себя виноватым. В итоге Лара решила пойти, но ограничиться сугубо деловыми отношениями. Никаких улыбок, никакого флирта, только работа. И розу Лара вернет. Извинения примет, а цветок отдаст, чтобы Валентайн не думал, будто госпожа Даш радуется любому знаку его внимания.

В итоге все получилось иначе. Лара смалодушничала, не устояла перед обаянием зеленых глаз и сладким потоком извинений. Более того, согласилась вновь поужинать с Валентайном в том же заведении с фонтаном и стеклянной лестницей.

На первое настоящее свидание с деканом Лара опоздала по извечной женской причине: нечего надеть. Валентайн терпеливо ждал в скромной гостиной, пока госпожа Даш спешно красилась. А внизу не менее смиренно дожидался наемный экипаж. Возница не волновался: седок оплатит простой.

Как и в первый раз, Лара устроилась на балконе. Она волновалась не меньше, но сама сделала заказ. Разговор не клеился и практически превратился в монолог Валентайна. Лара смущалась, предпочитала молчаливо есть и пить. Желая сломать стену отчуждения, декан пригласил подчиненную потанцевать. Лара согласилась и уже после пары тактов решила сменить гнев на милость.

Валентайн уверенно вел. Рука лежала строго на талии, не норовила сползти вниз. Декан держал крепко, но соблюдал необходимую дистанцию. Лара постепенно расслабилась. Из спины будто вынули железный стержень, и госпожа Даш перестала следить за каждым жестом спутника. Ее заинтересовали другие танцующие, туалеты дам, подсветка потолка — словом, окружающий мир.

— Я прощен? — отодвинув стул, смиренно поинтересовался Валентайн.

Чуть запыхавшаяся после танцев Лара кивнула и потянулась к графину с водой. Декан опередил ее и наполнил стакан.

Остаток вечера пролетел на одном дыхании. Еда казалась вкуснее, а букет вина — ярче. Снова пили эльфийское, на этот раз белое, или жемчужное, как называли его знатоки. Оно будто растопило ком в горле, и Лара, преодолев раздиравшие противоречия, решилась рассказать о себе, детстве, юности. Примечательно, что Валентайн ловко обходил подобные темы, ограничиваясь общими словами, зато охотно делился воспоминаниями о студенческом прошлом. Оказалось, будущий декан был старостой курса. Впрочем, Лара догадывалась, такой амбициозный человек непременно проявит себя в любом возрасте.

Уже ночью: они засиделись, Валентайн отвез спутницу домой.

Остаток недели пролетел как в счастливом сне. Лара спешила на работу на крыльях, ожидая разных мелких подарков и сюрпризов от декана. Ничего серьезного, иногда просто взгляд, но после этого госпожа Даш согласилась бы читать основы стихийной магии старшекурсникам.

После приезда Флавии свободного времени у Лары не хватало, и, как результат, она стояла сейчас и молилась не опозориться перед лицом проверяющей комиссии. Вроде, тема знакомая, но это же не студенты, начальство и чиновники ошибок не простят. Валентайн сказал, если Лара справится, он даст ей новые часы, а тут и до старшего преподавателя недалеко. Такая ответственность!

За дверью толпились студенты: Лара не пускала их в аудиторию до звонка. Госпожа Даш волновалась, но старалась не думать о степенных господах, с которыми сейчас беседовал ректор. Как-нибудь справится.

Лара вздрогнула от привычной трели и, поцеловав ведьмин амулет на шее, пошла открывать. Говорливые студенты наполнили аудиторию, заняли свои места и нестройным хором поздоровались с Ларой. Та ответила стандартным: «И вам доброго дня» и объявила тему лекции. В этот самый момент отворилась дверь, и вошла представительная делегация из чиновников, декана и заведующего кафедрой. Сердце Лары учащенно забилось. Она выдавила из себя приветственную улыбку и попросила студентов сесть кучнее, чтобы освободить место для проверяющих. Госпожа Даш радовалась, что члены комиссии ничего не спросили, молча расселись и открыли ежедневники. Дорогие, из змеиной кожи.

— Продолжайте, госпожа Даш, — милостиво разрешил Валентайн.

Он один остался стоять, буравя Лару взглядом. Ведет себя так, будто решил сорвать открытое занятие. Господа Даш старалась не замечать пристроившегося в уголке декана, но перед глазами все равно стояла мужская фигура, опирающаяся о подоконник. Не выдержав, Лара даже попросила декана сесть.

— Не желаю никого утруждать, — улыбнулся Валентайн и наконец-то сел, но на подоконник, по-прежнему держа госпожу Даш под прицелом глаз. — Меня здесь нет, продолжайте.

И Лара продолжила.

Лекция сначала не клеилась. Госпожа Даш запиналась, роняла мел, даже перепутала названия двух рун, но потом взяла себя в руки. Бросив недовольный косой взгляд на декана, тоже делавшего пометки в ежедневнике — наверняка о том, как все плохо, она тряхнула головой и хлопнула в ладоши. От неожиданности подпрыгнули все, даже члены комиссии. Валентайн и вовсе уронил ежедневник. А нечего было сидеть на краешке подоконника, будто мальчишке! Какой пример декан подает учащимся!

— Разбиваемся на две команды, — бодро скомандовала Лара. — Зубрежка — это хорошо, но знания в голове не задерживаются. Предлагаю поиграть.

Первокурсники зашептались, не веря своим ушам. На лекции — и вдруг игра?

Наисий тоже склонился над гладко зачесанным, аж зализанным чиновником и что-то ему сказал, косясь на Лару. Та заметила, но виду не подала. Когда не знаешь, как поступить, импровизируй, заодно никто не заметит волнения. Продолжай Лара вести лекцию в прежнем, привычном стиле, не заработала бы очков, а так можно и свои организаторские умения показать, и знания учащихся продемонстрировать.

Студенты восприняли идею с энтузиазмом и быстро разделились на две группы. Во главе каждой стали неформальные лидеры, по стечению обстоятельств, разного пола, вот и команды тоже вышли не смешанные, а практически полностью либо девичьи, либо мальчишечьи. Лара улыбнулась и решила использовать сложившуюся ситуацию в своих целях. Когда есть соперничество, дело спорится.

Бросив взгляд на декана, госпожа Даш улыбнулась: он таки понял, чем опасен подоконник, и пересел на освободившееся место. Злосчастный ежедневник крепко прижал рукой, чтобы точно не упал. Не удержавшись, Лара хихикнула. Ей вдруг захотелось сделать маленькую гадость: уронить-таки ежедневник, но госпожа Даш сдержалась. Открытое занятие не место для подобных шуток. Декан, может, и оценит, а вот остальные не поймут. Преподаватель — человек серьезный, а тут на лицо заигрывание с начальством.

— Итак, начинаем! — Лара призвала студентов к тишине. — Каждая команда получает карточку с заданием. Даю разные, чтобы не подглядывали. Если справляетесь, зарабатываете балл. Все задания — по пройденным темам. Количество баллов равняется количествам подсказок, которые я дам команде при выполнении финального задания по новой теме. О нем чуть позже, а пока вперед!

И понеслось! Никогда еще студенты с таким усердием не отвечали на вопросы, не чертили схемы и не рылись в конспектах. Лара приятно удивилась тому, что они действительно слушали, а не ловили ворон. В итоге одна команда заработала четыре, а другая пять баллов. Могли бы и сравняться, если бы не досадная ошибка в переводе.

Лара вновь заняла место у доски и бегло объяснила новый материал. Студенты, вытянув шеи, ловили каждое слово. Скрипели самопишущие ручки, шелестели страницы, сопели носы. Госпожа Даш разобрала простенький пример, показывая, как теорию превратить в практику, и, хитро улыбнувшись, объявила:

— А теперь финальное задание! Предупреждаю, оно сложное, вам потребуется знание других рунических систем. Как и обещала, подсказки раздам, но не сразу, а минут через пять. Подумайте сначала.

Лара стерла все с доски и вывела два символа, поставив между ними многоточие. Одна руна человеческая, обозначающая камень, другая — эльфийская, символизирующая равновесие.

— Через полчаса скажите мне, как, дополнив эти руны любыми другими, защитить запертых в доме людей от дракона и по возможности его убить. Заклинание сложное, древнее, но я верю, вы справитесь. И не забываем о разнице рунических шрифтов и особенностей их взаимодействия между собой.

Лара сдержала слово, раздала карточки с подсказками — выдранными из тетради листами, только через пять минут. Она бдительно следила за тем, чтобы студенты не пытались смухлевать, не пользовались хитрыми придумками старшеклассников. Те охотно продавали их «малышне», имея стабильный, но нелегальный доход. Устройство маскировалось под обычную пуговицу или подвеску. На самом деле это был зачарованный кристалл, который передавал изображение владельцу парного устройства, связанного с ним чарами. Тот отыскивал нужные сведения в библиотеке и тем же способом возвращал обновленную картинку обратно. Все бы хорошо, но у устройства имелся серьезный недостаток: неудобно в использовании и привлекает слишком много внимания. Такое не замечали только «зеленые» аспиранты, однако это не мешало старшекурсникам продавать все новые устройства, утверждая, будто сами они только так сдают экзамены и ни разу не попадались. Но нет, студенты подошли к заданию честно, либо просто не предполагали, что в обычную лекцию внесут элементы практического задания.

Когда прозвенел звонок, на столе Лары лежали два верных ответа. Команды пришли к нему разными путями, наделали ошибок, но постарались на славу. Госпожа Даш осталась довольна.

— Позвольте, — неизвестно как оказавшийся рядом декан забрал оба листка. — И задержитесь, пожалуйста, у нас к вам пара вопросов.

Лара кивнула и обрадовала нетерпеливых студентов: проигравших нет. Радость на лицах стала достойной наградой за труды, оставалось, чтобы и начальство с высокими гостями оценило.

— Действительно, верно, — удивленно пробормотал Валентайн. — Наверное, подсказки помогли. Но вы молодец, госпожа Даш, обычно на этой теме скучают, а у вас такое оживление... Интересная методика, хвалю.

Лара смущенно улыбнулась и потупила взор. Ей вдруг стало так неловко, да еще декан стоит слишком близко, едва ли не касается краем пиджака. Парфюм кружит голову, навевает мысли о вечерах с фужером эльфийского.

Листы с ответами перекочевали в руки Наисия. Тот, хмуря брови, недобро зыркнул на Лару, будто в чем-то обвиняя, и, обернувшись к чиновникам, пояснил: «Планировалась лекция, а вышло… Молодой преподаватель, сами понимаете».

Сердце упало. Заведующий кафедрой спустил с небес на землю. Наисий хвалил только любимчиков — тех, кто хвалили его, в рот заглядывали, к остальным же придирался с поводом и без. Вот и теперь наверняка обернет триумф провалом, отчитает за нарушение учебной дисциплины и посоветует «не ронять образ преподавателей в глазах студентов». Лишь бы не сейчас, а потом, в преподавательской!

— По-моему, вышло гораздо лучше, чем планировалось, — неожиданно встал на защиту Лары декан. — Мир меняется, и системе образования нужно меняться вместе с ним. Перед нами образец такого новаторства, как видите, удачный. Материал усвоен.

— Но, позвольте, — засопел Наисий, — разве разработанный и утвержденный вами же учебный план не обязателен для исполнения?

— Обязательно давать знания, — отрезал Валентайн, — а как, дело десятое. И мне показалось, или вы поставили под сомнение мое право решать, кого из подчиненных надлежит поощрить, а кого наказать? Многие жаловались на ваш формальный подход к делу, видимо, пришло время проверить работу кафедры и ее заведующего.

Наисий понял, что только что подписал себе приговор, попробовал юлить, подлизаться, но декан не слышал. Он искал повод избавиться от возможного соперника и нашел его.

Розыгрыши
и конкурсы
Эксклюзивные
предложения
Только интересные
книги
Скидки и подарки
постоянным покупателям