0
Корзина пуста
Войти | Регистрация

Добро пожаловать на Книгоман!

Или войдите через:


Новый покупатель?
Зарегистрироваться
Главная » Человек, с которым я сплю » Отрывок из книги «Человек, с которым я сплю»

Отрывок из книги «Человек, с которым я сплю»

Автор: Петровичева Лариса

Исключительными правами на произведение «Человек, с которым я сплю» обладает автор — Петровичева Лариса Copyright © Петровичева Лариса

Глава 1

Девушка благородных кровей

Дом был большим и изящным, с высокими окнами и стройными колоннами возле входа. Должно быть, его комнаты всегда наполняло солнце, и даже в хмурые зимние дни в них было светло. Несколько минут Аурика любовалась домом и заснеженным садом, но потом морозец напомнил о себе, снова принялся ощутимо покусывать ее ноги в тонких осенних сапожках, и девушка поднялась на крыльцо и решительно постучала.

Ей не открывали достаточно долго для того, чтобы она успела отчаяться. Ну что за невезение: ей позарез нужна работа, но, похоже, здесь не повезет. Но наконец дверь открыли, и Аурика увидела высокого молодого человека в темно-сером камзоле.

- Я по объявлению, - промолвила она и протянула ему газету, свернутую нужной стороной вверх. – Вот… Добрый день.

Молодой человек равнодушно кивнул и отступил внутрь, давая Аурике возможность войти. В доме было тепло, и на какое-то мгновение девушка замерла, блаженно щурясь и понимая, насколько же она замерзла за время, проведенное на улице. Все-таки хаомийские зимы суровы…

- Прямо и направо, - перебил ее размышления молодой человек. – Его светлость в библиотеке.

- Благодарю вас, - кивнула Аурика и уверенным шагом направилась туда, куда было указано. Ее даже не удосужились проводить, ну и порядки в этом доме… Впрочем, увидев еще двоих парней в таких же серых одеяниях, которые, пыхтя и отдуваясь, тащили какие-то ящики по лестнице со второго этажа, Аурика поняла, что здешним обитателям не до нее. Переезжают, что ли?

Возле библиотеки Аурика остановилась, поправила шарфик и, внутренне досадуя на отсутствие зеркальца, решительно выдохнула и постучала. Вновь пришлось ждать, но в конце концов она услышала:

- Да, заходите, - и, толкнув дверь, вошла в библиотеку.

Ее наниматель сидел в кресле возле окна и пристально рассматривал на свет какую-то стекляшку, рассыпавшую во все стороны разноцветные брызги света. Это было настолько красиво, что Аурика растерянно замерла и опомнилась только тогда, когда услышала насмешливое:

- Ну что? Примерзли?

Джентльмену не полагается так разговаривать с леди, но этот джентльмен, похоже, мог себе позволить любые вольности. Глядя на него, Аурика затруднялась сказать, сколько ему лет. Стройная фигура, светлые волосы, красивое, полное легкомысленного обаяния лицо, как у коллекционной куклы, говорили о том, что хозяину дома вряд ли больше тридцати пяти, но тяжелый взгляд и нитки седины делали его старше.

- Да, на улице холодно, - проговорила Аурика, окончательно стушевавшись под этим пристальным взглядом, но почти сразу же овладела собой и добавила: - Добрый день, я по объявлению.

Объявление, вычитанное в «Хаомийском времени», было ее единственной надеждой на возможность хоть как-то устроиться в жизни. «Требуется ассистентка, S.T.N.H» - прочтя эти скупые строки, Аурика внутренне возликовала. Это был шанс. S.T.N.H, salva tantom nittima hole, благовоспитанная девушка достойных кровей – таких набирали в секретари, библиотекари, гувернантки, и Аурика была именно такой.

- Как вас зовут? – осведомился хозяин дома, убирая стекляшку в черную коробку. Разноцветные брызги в последний раз пробежали по комнате и погасли.

- Аурика вин Селлан, - представилась Аурика и добавила: - Я из Запольских земель.

У правого уха джентльмена недоставало мочки. Аурика заметила это только теперь.

- Далеко отсюда, - произнес хозяин и добавил: - Дерек Тобби, к вашим услугам.

Он сделал паузу, будто оценивал реакцию Аурики – и, похоже, увидел именно то, что хотел, потому что доброжелательно улыбнулся и сказал:

- Давно вы в столице, Аурика?

- Четыре дня.

- А, простите, в этом узелочке, - Тобби бесцеремонно указал на сумку, которую Аурика поставила на пол, - ваши вещи? Все?

Аурика почувствовала, как к щекам приливает краска, а глаза начинает жечь. Тобби с невероятной легкостью пробил дыру в той броне, которую она так старательно выстраивала с того момента, как села в поезд, едущий в столицу.

Теперь брони не стало.

- Да, - кивнула она. – Это все мои вещи.

Тобби ободряюще улыбнулся и указал на кресло возле камина.

- Присаживайтесь, Аурика, в ногах правды нет, - когда Аурика опустилась в кресло и вздохнула с облегчением, вытянув к весело трещавшему огню замершие ноги, Тобби произнес: - Итак. За что же родители выгнали вас из дому в такую погоду?

Аурика едва не перестала дышать. Откуда он знает? Тобби по-прежнему смотрел на нее с дружелюбным видом, чуть склонив голову к плечу, и чувство стыда и обиды становилось все больше и больше.

- Откуда вы знаете? – испуганно спросила Аурика. Тобби улыбнулся и ответил:

- Кольца на пальце нет, значит, вы не замужем. Одежда хорошая, но не по погоде. В Запольских землях очень крепкие семьи, так что, отправляя вас в чужие края, родители непременно одели бы вас потеплее и дали бы гораздо больше вещей. Так что они вас выгнали – почему?

Аурика шмыгнула носом, понимая, что не имеет права расплакаться перед этой злой куколкой. Ни в коем случае. Ей на мгновение захотелось улететь далеко-далеко, туда, где есть тепло и нет этого человека с пронизывающим взглядом.

- У меня проявились способности, - прошептала она. Честность – лучшее, что есть у леди, и Аурика решила быть честной. – И родители сказали, что я могу проваливать к дьяволу. Потому что теперь я позорище семьи и дома…

Тобби понимающе кивнул, словно сразу разобрался, о каких именно способностях говорит Аурика – и ей почему-то стало легче. Она почувствовала, что угрозы нет, и то, что в ней зародилось, не делает ее прокаженной.

- Какие именно способности? – уточнил он. Аурика замялась, не желая открывать неприятную правду, но затем подумала, что от этого человека лучше ничего не скрывать.

Ей казалось, что он видит ее насквозь.

- Я могу общаться с мертвыми, - проговорила она. – В нашем имении умер управляющий… и я смогла услышать его голос. Он просил, чтоб его положили в гроб в новых сапогах.

- Способности к некромантии в столь юном возрасте - это бывает. И быстро проходит, если дар не развивать, - ободряюще произнес Тобби. – Что ж, Аурика, с вами мы все выяснили, давайте теперь обо мне. Я министр инквизиции в отставке. Ее величество сочла мои методы работы слишком грубыми, так что завтра я уезжаю из столицы в деревню.

Значит, действительно переезд. Аурика изо всех сил старалась взять себя в руки и сохранять невозмутимое выражение лица, но внутри все трепетало от нарастающего ужаса.

Она всегда умудрялась вляпаться в какую-то неприятную историю. Вот и теперь…

- Мне нужна помощница, - продолжал Тобби. – Работа в определенном смысле может показаться предосудительной, но даю вам слово офицера и джентльмена, что ваша честь и доброе имя никак не пострадают. Ваша задача будет состоять в том, чтобы спать со мной.

Аурика не сдержалась и ахнула. Мало того, что она умудрилась угодить к бывшему инквизитору, так теперь ей предлагают совершенно невероятную, возмутительную вещь!

- Я уже шесть лет страдаю от ночных кошмаров, - по-прежнему спокойно произнес Тобби, - которые проходят, если ночью рядом со мной кто-то есть. Вот ваша работа: бодрствовать до утра, а когда я начну ворочаться, просто легонько толкните меня в плечо. За это вы будете получать тысячу карун, - он пристально посмотрел на совершенно растерявшуюся Аурику и добавил: - Повторюсь: ваша честь останется неприкосновенной. Наши отношения будут исключительно рабочими.

- Я согласна, - прошептала Аурика. Она и сама не ожидала, что согласится настолько быстро – за нее говорила усталость, голод и холод. Аурика понимала, что ассигнаций, которые сунула на прощание мать, не хватит и на месяц – а потом она закончит чем-то намного хуже той работы, которую предлагал Тобби.

- Вот и хорошо, - улыбка бывшего министра была невероятно обаятельной. Он смерил Аурику еще одним оценивающим взглядом и потянулся к тяжелому кожаному бумажнику, лежавшему на краю стола. Зашуршали рыжие ассигнации – Аурика никогда не видела настолько крупных купюр - и звякнуло золото. Тобби придвинул деньги в сторону Аурики и продолжал: - Считайте это авансом. Чуть дальше по улице есть магазин Абрутто, этого вам хватит, чтобы обновить гардероб. Купите нормальную обувь и шубку, нам обещают суровую зиму.

Аурика поднялась с кресла и, не чувствуя ног, подошла к столу и взяла деньги. Ей на мгновение показалось, что сбылось мрачное пророчество, высказанное родителями на прощание: быть тебе шлюхой, поганая магичка. Сейчас она словно брала деньги от того, кто купил ее.

Похоже, Тобби верно оценил состояние Аурики, потому что снова улыбнулся и ободряюще произнес:

- Я ничем вас не обижу, Аурика. Не сомневайтесь.

Если бы только она могла в это поверить!

***

Денег, столь любезно врученных Аурике новым работодателем, хватило на два теплых платья, несколько комплектов хорошего белья и чулок, а еще на сапожки, отороченные мехом, шапку, рукавички и самое главное – шубу. Девушка, отражавшаяся в зеркале, ничем не напоминала ту испуганную провинциалку, которая час назад постучала в двери дома бывшего министра. Аурика видела не привычную себя, а изящную красавицу, под каблучками которой лежит весь мир. Такой и должна быть леди.

Но, когда Аурика вышла из магазина в ранние зимние сумерки и вдохнула морозный воздух, пахнущий металлом и гарью большого города, ее решимость практически растаяла. Она села на скамейку и, глядя, как по тротуару спешат пешеходы, а по дороге едут омнибусы и самоходные экипажи, подумала, что ничего хорошего ее не ждет.

Ну как она вообще могла согласиться на такое бессовестное предложение! Мама была права, когда говорила: «В тебе всегда была какая-то червоточина. Ты изначально порочная, дрянная девка – вот и вылезла твоя дрянь! Гниль не скроешь!» Пожалуй, родители не удивились бы, узнав, какую именно работу нашла их дочь.

Но что ей оставалось делать? Аурика пробовала устроиться секретарем, машинисткой, библиотекарем, даже судомойкой в ресторан – и ничего не вышло. В ресторане вообще решили, что барышня шутит или с жиру бесится. Деньги утекали, как вода, хотя Аурика не тратила их на ерунду: сняла комнатку на чердаке, а питалась только завтраками.

И она никогда не купила бы себе шубу. Никогда. И умерла бы от чахотки к новому году.

Всхлипнув, Аурика подумала, что надо брать себя в руки и приступать к работе, не оглядываясь назад. Крыша над головой, уют, еда… и в конце концов, бывший министр Тобби – это всего один мужчина. Аурика прекрасно понимала, как и чем зарабатывают на жизнь проститутки, и не хотела такой участи.

Кстати, фривольный роман о жизни дам из веселого дома она однажды нашла в отцовской библиотеке, спрятанным за темно-синими корешками энциклопедий – и получила за это первую в жизни порку. Барышням не положено читать таких книг, мама даже в обморок упала, когда увидела, что именно лежит на прикроватном столике ее дочери. Эту книгу ей тоже припомнили: порок всегда тянется к пороку, как свинья к грязи.

Аурика вздохнула и поднялась со скамьи. Что сидеть, когда решение уже принято, и ее ждут? При мысли о том, что она, девушка из приличной семьи, которая еще и не целовалась-то ни с кем, сегодня ляжет в одну постель с мужчиной, Аурика начинала чувствовать внутреннюю дрожь и липкую тошноту. Но, может быть, все окажется не так страшно, как она представляет?

В доме продолжалась прежняя суета: теперь из библиотеки выносили коробки с книгами. Бывший министр сидел на диване в гостиной и просматривал стопку бумаг, одни листки откладывая в сторону, а другие бросая в камин. Увидев Аурику, Тобби улыбнулся и, смерив ее уже привычным оценивающим взглядом, довольно сказал:

- Отличный выбор. Я, честно говоря, думал, что вы сбежите.

Аурика сняла шубку, которую тотчас же подхватил один из молодых людей в сером, опустилась в ближайшее кресло и призналась:

- Мне это и в голову не пришло. Честно.

- Замечательно, - Тобби разорвал еще один лист, отправил клочки в огонь. – Аурика, вы простите меня, я даже не спросил, хотите ли вы есть.

Аурика усмехнулась. Сегодня она позавтракала овсяной кашей на воде, и было это, когда еще не развиднелось, а теперь наступал вечер.

- Хочу, - призналась она и отважилась задать вопрос, тень которого мучила ее с того момента, как она вошла в этот дом: - А что случилось с девушкой, которая была на моем месте?

- Я женился и дал ей отставку, - произнес Тобби. Очередной лист полетел в камин. Бывший министр старался говорить со спокойным равнодушием, но Аурика почувствовала, что он тщательно скрывает внутреннее волнение. – Но мой брак признан недействительным два месяца назад, и я за это время по-настоящему извелся.

Он со вздохом поднялся, опустил стопку бумаг в коробку, которую сразу же сцапал помощник и поволок к выходу, и указал на одну из дверей.

- Идемте, Аурика. У вас будет поздний обед, а у меня ранний ужин.

Когда служанка поставила перед Аурикой тарелку ароматного супа с курицей, то на мгновение девушке почудилось, будто она вернулась домой и садится за стол с родителями. Тонкий запах, поднимавшийся от прозрачного золотистого бульона, был просто умопомрачительным, и Аурика, изголодавшаяся за эти дни, сама не поняла, как тарелка опустела. Это было очень невоспитанно, леди не должна жрать, как крестьянин, который только что вернулся с поля, но Аурика ничего не могла с собой поделать.

На второе принесли гигантскую свиную отбивную в компании ломтиков жареной картошки, мелких соленых огурчиков и квашеной капусты. Аурика, утолившая первый голод, теперь ела так, как и полагается леди, сопровождая еду беседой – тем более, вопросы так и прыгали с языка.

- А разве можно признать брак недействительным? – спросила она. Почему-то у Аурики было такое чувство, что Тобби что-то недоговаривает. Бывший министр кивнул и спокойно ответил:

- При желании можно подобрать варианты.

- А вы… вы любили ее? Вашу супругу?

Тобби грустно улыбнулся, и Аурика поняла, что коснулась того, до чего не имела права дотрагиваться.

- Да, - кивнул он, нарезая свою порцию стейка на идеально ровные полоски профессиональными движениями человека, который умеет обращаться с ножом. – Я и сейчас ее люблю. Но нельзя посадить птицу в клетку и отнести в подвал. Птица тогда умрет, а я не хочу, чтоб она умирала.

На мгновение Аурике стало жаль его чуть ли не до слез. Она видела, что Тобби говорит искренне, и понимала, что искренность именно этого человека очень дорогого стоит. Вряд ли он будет открывать душу перед первым встречным.

- Простите, - промолвила она, запоздало поняв, что полезла все-таки не в своего ума дело. – Я не должна была спрашивать об этом.

Во взгляде Тобби мелькнули хитрые золотые огоньки.

- Вы очень хорошо воспитаны, Аурика, - заметил он. – Хотя ваше любопытство перевешивает воспитание, и это тоже хорошо. Мне это нравится.

- Вежливость – главное оружие леди, - Аурика опустила глаза, чувствуя какой-то подвох. Ее будто бы осторожно и уверенно вели в какую-то ловушку.

Тобби вновь улыбнулся и поднялся из-за стола, оставив недоеденный стейк.

- Приятного аппетита, - произнес он. – Моя комната на втором этаже.

***

Несмотря на то, что в доме было прекрасно натоплено, Аурика чувствовала озноб с той минуты, как вышла из-за стола.

Она провела вечер за книгой в спальне и, когда часы пробили девять, решила, что пора готовиться к работе. Новая сорочка и белье, которые она взяла без примерки, понадеявшись на опыт продавца, подошли просто идеально; включив маленькие лампы по обе стороны широченной кровати, Аурика нырнула под одеяло и снова раскрыла книгу, держа ее перед собой, словно щит.

Аурика была уверена, что сегодня произойдет то, о чем она читала в старой отцовской книге. Конечно, Тобби заверил, что не собирается покушаться на ее честь, но теперь, когда за окнами была тьма, а в углах просторной комнаты возились тени, Аурика не верила обещаниям, данным при свете дня.

Она понятия не имела, как все будет. Одно дело – по секрету, с затаенной дрожью сердца читать о плотской стороне любви, и совсем другое – сидеть на кровати и ждать неминуемого. Лишь бы это не было больно – Аурика плохо переносила боль и едва не падала в обморок даже от пустяшного пореза.

Когда Тобби вошел в комнату, Аурика готова была расплакаться от стыда и страха.

- Что за книга? – поинтересовался он, пройдя к шкафу. Аурика зажмурилась и уткнулась лицом в поднятые колени.

Послышался шелест одежды. Что-то стукнуло – должно быть, Тобби повесил на вешалку в шкафу сюртук и рубашку.

- Это «Жизнь животных», - глухо откликнулась Аурика. Молчать было невежливо, а вежливость – оружие леди, единственное оружие, которое у нее осталось. Она услышала шаги, и кровать дрогнула под весом человека, который лег под одеяло.

- Аурика, посмотрите на меня, - мягко попросил Тобби. – Пожалуйста, посмотрите на меня.

Аурика шмыгнула носом и подняла голову. Тобби, уже успевший переодеться в светло-серую пижаму из тонкого хлопка, сидел на своей стороне кровати и смотрел на нее настолько открытым и честным взглядом, что Аурика едва не разревелась в голос.

- Еще раз клянусь вам, - произнес бывший министр с такой подкупающей откровенностью, что Аурика почти поверила ему, - что ваша честь останется неприкосновенной. Пожалуйста, поверьте мне. Я не собираюсь использовать вашу беду в каких-то грязных целях.

Аурика всхлипнула и кивнула. Тобби улыбнулся и с усталым вздохом опустился на кровать. Лампа возле него погасла, и в комнате сразу стало темнее и как-то уютнее, что ли.

- Доброй ночи, - проговорила Аурика. Твердый уголок книги впился в ее ладонь чуть ли не до крови, но она не замечала этого.

- Доброй ночи, - откликнулся Тобби. – Начну ворочаться – просто потрясите меня за плечо.

- Хорошо, - кивнула Аурика и открыла книгу на рассказе о том, как полярные медведицы выкармливают детенышей.

Ей казалось, что ее загоняют в ловушку, но ловушки, похоже, не было. Либо она была спрятана так, что пока Аурика не видела капкана.

Тобби заснул почти сразу, и до полуночи не шевелился – Аурика успела дочитать «Жизнь животных» и взяла еще одну заранее приготовленную книгу – «Возникновение мира и человечества». У бывшего министра была большая библиотека – это оказалось тем немногим, что смогло обрадовать Аурику.

В доме царила сонная тишина, и, изредка глядя в окно, Аурика видела, как вокруг рыжего пламени фонаря вьются снежинки – начиналась метель. Сейчас она могла бы лежать на продавленной койке в своей съемной комнате и слушать завывание ветра, напрасно пытаясь согреться под дырявым одеялом. Но комнатушка на чердаке осталась в прошлом – Аурика надеялась, что навсегда.

Часы в гостиной пробили двенадцать. Аурика подумала, что надо бы навестить уборную, и в этот момент Тобби резко ударил кулаком по кровати и отчетливо произнес:

- Дьявольщина.

Аурика вздрогнула – вот, кажется, и работа началась. Склонившись над спящим и заглянув в красивое бледное лицо, искаженное страданием, она слегка потрясла Тобби за плечо и ласково промолвила:

- Дерек, вы спите. Это сон. Это просто сон.

Он глубоко вздохнул, перевернулся на бок, и Аурика поняла, что сделала свою работу так, как и полагалось. Выждав несколько минут и убедившись, что кошмар прошел, и Тобби спит спокойно, Аурика выскользнула из-под одеяла и пошла в уборную, примыкавшую к спальне.

Зеркало над маленькой раковиной отразило красивую молодую женщину с темными тенями под глазами и измученным видом. Сполоснув руки, Аурика подумала, что все наладится. Должно быть, ловушки действительно не было. А отсыпаться она сможет и днем.

- Сдохни, - произнес Тобби в спальне: тихо, но отчетливо. – Сдохни, сука!

Аурика бросилась назад и, забравшись на кровать, снова погладила Тобби по плечу.

- Это сон, сон, - промолвила она так, словно говорила с ребенком. – Я тут, я с вами. Это сон.

Лицо бывшего министра дрогнуло, и на нем появилось спокойное, почти умиротворенное выражение. Аурика вздохнула с облегчением и вновь взялась за книгу.

Метель за окном постепенно становилась все сильнее, а воздух в спальне медленно, но верно терял свое тепло. Когда часы пробили три, Аурика уже чувствовала, что замерзает.

Куда истопник-то смотрит? Или с учетом завтрашнего переезда он решил облегчить себе работу?

В конце концов, она не собирается спать. Она просто ляжет под одеяло, укутается, как следует. Никакого сна, ни в коем случае. Аурика опустила голову на подушку, укрылась одеялом и подумала, что в комнатушке на чердаке сейчас наверняка гуляет стылый ветер. Интересно, кто будет там жить после Аурики?

Следующим, что почувствовала Аурика, было прикосновение – кто-то легонько стукнул ее по носу. Она встрепенулась и увидела, что за окном разливается серый утренний свет. Тобби уже не спал – он лежал, приподнявшись на локте, и с лукавым интересом смотрел на Аурику.

- Господи, я заснула… - испуганно прошептала она. – Дерек, простите. Простите, пожалуйста, я не должна была…

- Все в порядке, - ободряюще произнес Тобби. – Спасибо вам, вы все сделали правильно. Удалось отдохнуть?

- Удалось, - промолвила Аурика.

- Согласны работать на меня и дальше?

- Согласна, - Аурика кивнула и подумала, что ей, возможно, очень сильно повезло. Тобби улыбнулся, и его правая рука дрогнула, словно он хотел дотронуться до Аурики и передумал.

- Тогда нам надо подниматься и собираться, - сказал он. – Вещи собраны, экипаж подан.

***

Дорога в Эверфорт заняла весь день.

Аурика дремала в углу экипажа, укутавшись в шубу. Под ногами крутилась бутылка с теплой водой, к которой был привязан обогревающий артефакт, не позволявший воде остыть. Тобби, сидевший напротив, был занят: внимательно читал какие-то документы в темно-красной папке. Аурика хотела было спросить, над чем он работает – хотя бы из вежливости – но в итоге решила промолчать.

Зимняя дорога – очень скучное занятие. Тем более, прогноз погоды не обманул, мороз усиливался, и постепенно Аурика начала мечтать лишь об одном: добраться до места назначения и сесть поудобнее.

На одной из станций возле экипажей бегал мальчишка-газетчик, несмотря на мороз, одетый в легкую куртку. Паренек размахивал белоснежными газетами и орал во всю глотку:

- Вангейнский убийца возвращается домой! Новый кошмар Эверфорта! Мастер сабель и колдовства снова дома!

Тобби купил газету, и паренек побежал дальше. Когда экипаж вновь двинулся в путь, Аурика поинтересовалась:

- Что там пишут про кошмар Эверфорта?

- Про меня-то? – усмехнулся Тобби и прочел: - «По нашим данным, бывший министр инквизиции Дерек Тобби, известный крутым нравом и беспощадный к преступникам и политическим противникам, возвращается на историческую родину. Он получил известность не только во время осеннего кризиса власти. Тобби прославился тем, что в дни переворота, организованного Амикусом Мейерном, в одиночку вырезал штаб мятежников в Вангейне, включая самого Мейерна…»

Аурике захотелось стать как можно меньше ростом. Она вжалась в угол экипажа и испуганно подумала: неужели этот рафинированный джентльмен, кошмары которого она отгоняла минувшей ночью, способен на массовое убийство? Собственноручное? Да такие тяжелее пера и папки с бумагами не поднимают и наверняка падают в обморок, увидев комара… Тобби оценил выражение ее лица и сказал:

- Я вас пугаю, да?

Аурика хотела соврать, но все-таки ответила:

- Да. Пугаете.

Тобби свернул газету и бросил ее рядом с собой, затем откинулся на спинку сиденья и, задумчиво глядя в окно, произнес:

- А вы можете разговаривать с мертвыми. В каком-то смысле меня это тоже пугает. Так что давайте не будем бояться друг друга – и поладим.

Некоторое время они смотрели друг на друга, и Аурика первой не выдержала этого молчаливого поединка. Она вежливо улыбнулась и спросила, словно ставила точку в разговоре:

- А можно мне газету?

Тобби улыбнулся в ответ, кивнул и вновь взял свою папку с бумагами.

Передовица «Эверфортских вестей» была посвящена приезду бывшего министра. С дагерротипического портрета смотрел сдержанный и очень серьезный мужчина, настоящий государственный сановник, но истерический тон статьи говорил о том, что в Эверфорт едет самое страшное чудовище за всю историю города.

Содержание второй страницы было похоже на роман ужасов в темно-синей обложке. Аурика некоторое время вчитывалась в статью, а затем сказала:

- Послушайте, в городе происходят убийства девушек.

- Уже полгода, - равнодушно ответил Тобби. – Я слежу за делами на родине. Первый труп, помнится, нашли весной. Единственная дочь местного судьи. Кажется, собиралась выйти замуж.

- Обескровленный труп… - испуганно прошептала Аурика. Тобби понимающе качнул головой.

- Бывает так, что маниаки работают под народные легенды. Что там пишут? Что в городе зверствует вампир?

«…конечно, такие мысли нелепы в наш просвещенный век, но большинство горожан свято уверено, что в Эверфорте лютует упырь. Именно упыри ведут охоту на невинных дев, чья кровь утоляет их посмертный голод. Так, по крайней мере, гласит легенда», - прочла Аурика и сказала:

- Да, во всем обвиняют вампира.

Тобби неопределенно пожал плечами. В сумраке наступающего вечера он и сам напоминал мифического кровопийцу – с учетом того, что Аурика успела о нем узнать, горожанам следовало бояться не вампира, а вполне реального человека с обликом респектабельного джентльмена.

- Не бойтесь, Аурика, я не дам вас в обиду, - заверил Тобби таким тоном, что было понятно: если кровосос решит покуситься на девушку, ему не поздоровится. – В моей компании следует бояться только меня. То есть, вам вообще не о чем беспокоиться.

- Жутко, - призналась Аурика, выглянув в окно. Экипаж мчался среди заснеженных полей, и на холме впереди уже виднелись красные крыши города. Местность выглядела вполне уютно, даже романтично, в духе старых сказок, и сложно было поверить, что где-то здесь обитает чудовищный убийца.

- Маниака интересуют невинные девушки, - произнес Тобби тоном лектора на кафедре. – Он каким-то образом зациклен именно на этом. Плюс кровопускание… Возможно, это безумец, который представляет себя вампиром. Полиция, конечно, боится больше обывателей, расследование толком не ведут. Так всегда и бывает в таких краях.

Он вздохнул, с усилием свинтил с пальца золотое колечко с крошечным изумрудом и вложил его в ладонь Аурики. Девушка оторопело посмотрела сперва на кольцо, а затем на бывшего министра – сейчас она растерялась окончательно.

- Что это значит? – спросила Аурика, чувствуя, как в животе сгустился ледяной ком. Тобби одарил ее очаровательной улыбкой и промолвил:

- Наденьте. Будем делать вид, что вы моя невеста, раз уж маниака интересуют девственницы, а вам настолько страшно.

К щекам Аурики прилила кровь. Отхлынула и снова прилила.

- Мне ничуть не страшно, - уверенно сказала она. – И если вы решили, что я…

- Да ничего я не решил, - усмехнулся Тобби, но его взгляд остался прежним, тяжелым и мрачным. – Кольцо-то наденьте. Пусть оно подкрепит ваше бесстрашие.

Некоторое время Аурика сидела молча, но потом подумала, что Тобби прав. Раз уж они приехали вместе, живут в одном доме и спят в одной постели, то гораздо лучше считаться невестой, чем шлюхой Вангейнского убийцы. Аурика надела кольцо на средний палец правой руки: среди положенных для незамужней девушки серебряных перстеньков оно выглядело властным и чужим.

Что чувствует девушка, когда надевает кольцо, подаренное будущим мужем? Аурика вдруг почувствовала, что никогда не сможет этого узнать. Понимание было ясным, не окрашенным другими чувствами. Аурика вздохнула и сказала:

- Что ж, пожалуй, вы правы. Девушка в доме мужчины выглядит предосудительно.

- Вот именно, - кивнул Тобби. – Не волнуйтесь. Я позабочусь о вашей чести.

Спустя полчаса экипаж въехал в Эверфорт. Глядя на старинные дома, двери, украшенные еловыми венками, и изящные фонари вдоль дороги, Аурика подумала, что это очень красивое, почти сказочное место. А ведь скоро новый год, и можно будет нарядить елку, и пить горячий глинтвейн, купленный у улыбчивого лоточника… Сейчас страшная история о вампире казалась нелепой выдумкой, и, когда экипаж остановился возле двухэтажного дома в духе прошлой империи, Аурика забыла о том, что прочитала в газете. Именно такой дом был нарисован в ее детской книге сказок, и, выйдя вместе с Тобби из экипажа, Аурика на мгновение поверила, что оказалась внутри истории на желтых книжных страницах.

Дворецкий и прислуга выстроились на крыльце, встречая хозяина. На Тобби и Аурику смотрели с уважением и любовью, за которыми виднелся вполне узнаваемый страх.

- Добро пожаловать домой, ваша светлость, - поклонился дворецкий. Такой чопорный! Если бы Аурика встретила его в родных краях, то наверняка приняла бы его за джентльмена, а не за слугу. Одна из служанок, пухлая веселая блондинка, которая с трудом сдерживала улыбку, толкнула под руку свою соседку, словно хотела что-то ей сказать. Аурика решила, что это наверняка по ее поводу.

Спальня на втором этаже оказалась чуть меньше, чем в столичном доме бывшего министра, но была обставлена с таким же изяществом и роскошью. Аурика устало опустилась в кресло и, стараясь не смотреть в сторону Тобби, который щелкнул дверцей шкафа и стал расстегивать сюртук, сказала:

- Тут очень мило.

- Тут очень скучно, - усмехнулся Тобби. – Провинциальный городишко, в котором все развлечение – вампир. Когда вампиров нет – пиво. Любите пиво, Аурика?

- Терпеть не могу! – призналась Аурика. Сейчас ей больше всего хотелось избавиться от корсета – но она не могла переодеваться при Тобби. Это было слишком бессовестным.

- Придется потерпеть, - вздохнул бывший министр. – Бургомистр приглашает нас на ужин. Без пива там не обойтись.

***

Особняк бургомистра Говарда располагался в самом центре Эверфорта, и Аурика ничуть этому не удивилась. Главе города надо быть в центре города, это всякие приезжие могут жить на окраинах. Дом был большим, но каким-то приземистым и нелепым, как и его хозяин, обаятельный улыбчивый пузан огромного роста в парике по северной моде. Парик сидел слегка набекрень.

- Дорогой мой друг! – Говард сразу же заключил руку Тобби в свои лапищи и затряс ее так, что Аурика испугалась: ведь такой медведь, вырвет и не заметит! – А я все ждал, когда ты оставишь столицу и вернешься в наши края!

- Говард, дружище, - улыбка Тобби была такой обаятельной, что Аурика стала сомневаться в причастности бывшего министра к Вангейнской резне. Человек, который так улыбается, не способен убивать. – Ты не представляешь, как я счастлив тебя видеть!

Говард посмотрел на Аурику и лукаво поинтересовался:

- И с супругой?

Тобби кивнул.

- Поженились неделю назад. Аурика, дорогая, это Говард. Мой старинный товарищ.

«Значит, я уже законная жена», - растерянно подумала Аурика, удивляясь тому, насколько быстро миновала этап невесты. Говард выпустил руку Тобби и с невероятной деликатностью, попросту невозможной для его роста и комплекции, взял правую руку Аурики и осторожно поднес к губам.

- Здравствуйте, Аурика, искренне рад вас встретить, - произнес Говард, и Аурике показалось, что он действительно рад, настолько чистосердечно это было сказано. Выпустив ее руку, Говард хлопнул Тобби по плечу так, что тот заметно качнулся, и провозгласил: - Не будем тратить время на политесы, там уже стол накрыт, и поросеночек стынет!

На столе бургомистра был не только поросенок, державший в пасти яблоко. Тушки куропаток с ягодами, розовые и белые пласты соленой рыбы, икра в хрустальных вазочках, украшенная завитками сливочного масла, овощи всех сортов – Аурика на мгновение растерялась от такого изобилия. Ее родители были обеспеченными, но она никогда не видела настолько щедро накрытого стола.

Но самым главным было мясо. Аурика насчитала не менее десятка блюд с говядиной и бараниной – это если не считать поросят.

Гостей было немного, всего дюжина. И дамы, и джентльмены были в возрасте и чем-то напоминали хозяина дома: то ли тяжелыми, оплывшими фигурами, то ли теми доброжелательно-лукавыми взглядами, которые бросали на Аурику. Из гостей выделялся только один: тощий долговязый мужчина, по виду ровесник Тобби, одетый в полосатый сюртук. Лицо этого джентльмена, сидевшего напротив Аурики,  хранило какое-то застарелое циничное выражение, словно он страдал от геморроя или чего-то настолько же неприятного. Под его пристальным оценивающим взглядом Аурика тотчас же стушевалась, почувствовав себя маленькой и жалкой.

Слуга положил на ее тарелку куропатку и ложку рубиновых, остро пахнущих ягод, а в бокале, будто по волшебству, появилось вино. Аурика взяла бокал за ножку, как учила мать, и подумала, что в статусе жены господина Тобби есть несомненные плюсы.

- Друзья! – провозгласил Говард, подняв громадный бокал вина. – Выпьем за наших дорогих гостей! Пусть Эверфорт станет им настоящим гостеприимным домом!

Выпили. Вино было очень хорошим, но Аурика решила не пить много: ей предстояла бессонная ночь, и она не хотела снова все испортить. Тобби склонился к ней и негромко произнес:

- Ешьте без опаски, мы у друзей.

Ужин был похож на те, что устраивали в родительском доме: несколько перемен блюд, разговоры о погоде и политике, тосты. Куропатка в сопровождении ягод буквально таяла во рту, и впервые за долгое время Аурика почувствовала себя в безопасности. Единственным, что ей не нравилось, был пронизывающий взгляд долговязого джентльмена.

Разумеется, речь зашла и об убийствах. Среди гостей оказался начальник полицейского управления Эверфорта, угрюмый тип, напоминавший разбуженного среди зимы гризли. Затейливо крутя столовый ножик в пальцах, поросших темными волосками, он произнес:

- Это несомненно проделки слуг Дьявола. Никаких улик, никаких подозреваемых, никакого сходства между жертвами, кроме невинности. Всех их находили мертвыми в запертых изнутри комнатах, полностью обескровленными.

- Господи святый! – воскликнула одна из дам. – Макс, побойтесь Бога! Такие ужасы – и на ночь?

- Ночь полна ужасов, такова ее природа, - буркнул полицмейстер , - и к ним надо быть готовым.

Долговязый джентльмен презрительно усмехнулся. Тобби положил себе очередную порцию икры и поинтересовался:

- И вы верите в вампиров, господин Макс? В упырей в эпоху самоходных экипажей и пересадки органов?

Полицмейстер мрачно посмотрел на него и уверенно сказал:

- Вы знаете, верю. Я на своем веку насмотрелся на то, что будет пострашнее любых вампиров. Но нельзя отрицать: конкретно в этих делах замешана нечисть.

- Что ж, - улыбнулся Тобби, - тогда я помогу вам. Я, конечно, уже не министр, но по-прежнему остаюсь старшим советником инквизиции. А это дело, судя по всему, по нашему профилю.

За столом раздались громкие возгласы радости и облегчения. Тобби искренне благодарили, выражая полную уверенность в том, что убийце, кем бы он ни был, недолго осталось гулять на свободе. Даже долговязый джентльмен одобрительно улыбнулся.

И только Аурика испугалась настолько, что прошептала:

- Дерек, не надо в это лезть.

Но ее никто не услышал.

Потом ужин закончился, и в ожидании кофе и десертов гости разошлись по гостиной, собираясь в небольшие группы для более личных бесед. Аурика и сама не заметила, как оказалась возле окна в компании долговязого джентльмена, который, не обинуясь, поинтересовался:

- Значит, вы жена Тобби. Что, неужели настолько сладко трахаться с массовым убийцей?

Аурика задохнулась от гнева и несколько минут растерянно смотрела на долговязого, не в силах подобрать слова для хлесткого ответа. Тобби стоял неподалеку с бургомистром и полицмейстером и, разумеется, ничего не слышал.

- Как вы смеете… - прошептала она, изо всех сил стараясь не расплакаться. Вот только губы предательски задрожали, а к глазам подобралась влага. Долговязый ободряюще усмехнулся.

- Ну, ну, будет вам кукситься, прелестное дитя. Я доктор Вернон, здешний анатом. Поскольку, так сказать, вожусь с человеческой подноготной, то имею привилегию говорить правду. Итак?

- Вы просто бесстыжий тип! – воскликнула Аурика. Пожалуй, ей тоже стоит говорить правду. – И раз на то пошло, то я все расскажу мужу.

- Что расскажете? – полюбопытствовал Вернон

- Что вы таращились на меня весь ужин, а потом говорили гадости! – выпалила Аурика.

- Несомненно, обидные для чести леди, - расхохотался Вернон. – Привыкайте, сударыня, я в здешнем обществе единственный порядочный человек. Хам, грубиян и пьяница, но в случае надобности вы можете на меня положиться.

- Не собираюсь я на вас полагаться, - презрительно фыркнула Аурика. Вернон снова усмехнулся.

- Конечно, вам и без того есть на кого положиться, как бы предосудительно это ни звучало. Похоже, вы к нам надолго. Вангейнский изувер заинтересовался делом этих покойниц.

Аурика посмотрела в сторону Тобби, который внимательно слушал весьма эмоциональную речь полицмейстера, а затем поинтересовалась:

- Если вы анатом, то наверняка проводили вскрытие убитых?

В блеклом взгляде Вернона мелькнуло уважение.

- Юные леди теперь знают о вскрытии трупов? – спросил он.

- Юные леди много читают, - парировала Аурика. – Так что же показало вскрытие?

Лихое веселье покинуло доктора, его скуластое лицо стало серьезным, и он ответил:

- Знаете, у нас есть профессиональная шутка: «Вскрытие показало, что больной умер от вскрытия». Впрочем, эти девушки действительно скончались от потери крови. Все шестеро. Вот здесь, - Вернон завернул манжету и продемонстрировал тощее запястье с выпирающими темно-синими венами, - были крошечные надрезы, через которые, собственно, они и лишились крови.

- И это в самом деле… - Аурика замялась. Теперь, поздним вечером, страхи становились реальными, обретали плоть, и ей не хотелось лишний раз называть их по именам. – В самом деле работа вампира?

Вернон ухмыльнулся. Аурика представила, как он режет мертвые тела, и ей показалось, что этот человек не видит разницы между живым и неживым. Для него существует только смерть, лишь она имеет значение.

- Что бы там ни говорил ваш драгоценный палач про технологии и прогресс, вампиры реальны, - сухо сообщил Вернон. – И хуже всего то, когда скептический разум сталкивается с тем, чего не сумеет объяснить. Скажете, бабкины сказки, легенды, вымысел? Вздор, дорогуша! В наших краях запретные видения становятся ужасной правдой, и горе тем, кто с ней встретится и не будет готов к такой встрече.

Под конец монолога голос Вернона обрел горячую уверенность и пыл. Тем временем Тобби и Говард раскланялись с полицмейстером и отошли в сторону. Бургомистр выглядел очень серьезным, но сквозь эту серьезность проглядывало облегчение, словно Тобби снял с его плеч невероятную тяжесть.

- И как же бороться с вампирами? – спросила Аурика. – Если уж они свободно разгуливают по городу?

Вернон осклабился в неприятной ухмылке. «Пожалуй, увидев анатома, любой вампир убежит без оглядки», - подумала Аурика.

- Вам-то уж точно бояться нечего, дорогая, - произнес он. – Вампиры охотятся лишь на целомудренных дев… и теперь мы плавно возвращаемся к моему первому вопросу. Неужели с маниаком так сладко трахаться? А ваш муженек маниак. Лютая тварь, которую только по недосмотру еще не засадили в клетку.

- Вы… вы отвратительны! – выпалила Аурика. Вернон только хохотнул на этот нервный возглас.

- Настоящий упырь тут один, - анатом кивнул в сторону Тобби. Бывший министр покосился в сторону Аурики, и та посмотрела на него таким взглядом, который мог значить только одно: отчаянную мольбу о спасении. – Вон стоит, красавчик. Холеная наглая мразь, у которой руки в крови не то что по локоть… эх!

Тобби, почуяв неладное, раскланялся с бургомистром и быстрым шагом приблизился к Аурике и доктору Вернону. Аурика с трудом подавила в себе желание взять его за руку: после разговора с Верноном она чувствовала себя грязной. Ей хотелось почувствовать хоть какую-то опору.

«Какие глупости! – воскликнул внутренний голос. – Тебя прогнали из дому, ты спишь за деньги в одной постели с убийцей и еще хочешь к себе уважения? Смеешь его требовать?»

- Я вас узнал, - с подчеркнутой вежливостью промолвил Тобби, глядя Вернону в глаза: для этого ему пришлось слегка запрокинуть голову. – Не сразу, но узнал. Левенфосский порт, верно? Мятеж артефактора Смитсона. Почти сразу же после Вангейна. Чего вам спокойно не сиделось, на ваших корабликах…

На мгновение показалось, что Вернон готов броситься. Но анатом совладал с собой, в буквальном смысле слова взяв себя в руки – он сжал правое запястье левой рукой и равнодушно ответил:

- У вас отличная память, господин старший советник.

Тобби мечтательно прикрыл глаза и проговорил с невыносимо сладкой интонацией:

- Захотели поиграть во власть, а не вышло. Мятеж не может кончиться удачей, правда? Как там в песне-то поется? «Каждый четвертый был расстрелян, каждый третий прошел сквозь строй». Я вас помню, Вернон, вы выжили. Изумительная сила духа, только она вас и держала. Ведь мясо со спины сходило…

- Вы нанесли мне первый удар, господин старший советник, - глухо откликнулся Вернон. Его осунувшееся лицо обрело мертвенную бледность, словно он мысленно вернулся в тот день, когда победители терзали побежденных.

Аурика читала о проходе сквозь строй в каком-то историческом романе и две ночи после этого не могла спать. Ее терзали кошмары похлеще тех, что выпадали на долю Тобби.

Неудивительно, что Вернон так говорит. Неудивительно, что он ненавидит настолько яростно и неудержимо.

- Так полагалось, - Тобби пожал плечами. – Вам следовало подумать об этом прежде, чем забывать о присяге.

Вернон поджал губы и процедил:

- Боюсь, нам не о чем больше разговаривать, господин старший советник. Вряд ли мы станем друзьями.

Тобби понимающе кивнул и с тяжелой липкой вкрадчивостью произнес:

- Еще раз подойдешь к моей жене – отрежу яйца. Зажарю с перцем и заставлю съесть. Жечь будет знатно, и спереди, и сзади.

И у Аурики не осталось никаких сомнений – отрежет и зажарит. Бывший министр был не из тех, кто бросает слова на ветер.

 

Глава 2

Господин старший советник

Местное отделение полиции состояло из семи человек, и они боялись вампира больше, чем заезжего инквизитора. Это было плохо. Сидя в кабинете, щедро выделенном ему полицмейстером, Дерек думал, что все должно быть наоборот. Семерым толстопузым господам следовало бояться его больше всех упырей на свете.

- Я ознакомился с результатами расследования, - дружелюбным тоном произнес Дерек, поддел пальцем крышку одной из папок и открыл ее, - и могу сказать только одно. Расследование не проводилось.

- Как же, ваша милость, - загудел один из полицейских, носивший погоны дознавателя. Судя по его физиономии, он чаще дознавал, как обстоят дела у пивного бочонка. – Расследование проводилось по всей форме. Свидетели опрошены, место преступления описано. А что там описывать, известно, кто может в запертую комнату проникнуть, да хоть в замочную щелку.

- Неужели? – Дерек улыбнулся ему той самой улыбкой, от которой люди обычно шарахались и переходили на другую сторону улицы. – Тогда где ваши подозреваемые? Где убийца?

Сперва ответом ему было гробовое молчание. Затем джентльмен, стоявший позади остальных, мрачно пробормотал себе под нос:

- Не найдешь его, изверга. Давно в пещерах Дьявола отдыхает.

От джентльмена разило сивухой так, что Дерек с трудом подавил в себе желание закусить.

- Сударь, подойдите ко мне, пожалуйста, - промолвил он. Эти мужики в два раза выше его ростом пока не воспринимают щеголеватого гастролера всерьез. Что ж, пожалуй, пора преподать им урок. – Да-да, вы.

Он никогда не думал, что будет наводить порядок в Эверфортском полицейском отделении. Никогда не знаешь, какой сюрприз тебе подбросит жизнь и чем заставит заниматься.

- Ваша фамилия?

- Мавгалли, - проворчал любитель сивухи. Дерек раскрыл папку на месте подписей тех, кто вел дело, развернул ее к полицейскому и попросил:

- Укажите, где ваша подпись, господин Мавгалли. Будьте любезны.

Полицейский прищурился, и ткнул толстым пальцем в одну из закорючек. Палец был отвратительным – с заусенцами, грязью под неровно обстриженным ногтем – и Дерек испытал острое, почти физиологическое удовольствие, когда этот палец захрустел и сломался в его ладони.

Мавгалли рухнул на колени возле стола и тоненько завыл, прижимая к груди покалеченную руку. По запястью бойко струилась кровь, а сквозь вспоротую плоть торчали белые обломки кости – со своего места Дерек не видел их, но знал, что они есть. Коллеги Мавгалли дружно вытянулись во фрунт, и их взгляды стали оловянными. Ни следа мысли, только слепая готовность подчиняться.

- Господа, если вы собственноручно подписываетесь в своем непрофессионализме, то я так же собственноручно сломаю вам пальцы, - сказал Дерек и добавил: - Для начала. По опыту я знаю: когда дело валят на упырей, русалок, Царя Небесного – это значит, что дело и не открывали…

- Страшно же, господин старший советник, - пискнули из угла. Туда забился самый молодой полицейский, огненно-рыжий, с широко распахнутыми голубыми глазами. – Господь свидетель, ужас неописуемый.

- Ваша фамилия? – спросил Дерек, не глядя в сторону рыжего.

- Гресян, господин старший советник.

- Идите сюда, Гресян.

Рыжий вышел из-за расступившихся коллег и оттеснил воющего Мавгалли от стола.

- Вы лично видели убитых девушек?

- Так точно. Белые все, лежат, в чем мать родила, а на руке, - Гресян задрал голубой форменный рукав чуть ли не до плеча и потыкал пальцем в запястье, - вот тут… след от зубов! И двери закрыты изнутри, и следов нет. И собаки воют и скулят… ну вон как Мавгалли примерно.

Кто-то хихикнул. Дерек скользнул по собравшимся тяжелым равнодушным взглядом, и полицейские вытянулись во фрунт еще старательнее.

- Даю вам час, - произнес Дерек. – Вновь опрашиваете родственников, соседей, всех, кто мог что-то видеть и слышать. С отчетом – ко мне. И если в отчете снова будут ссылки на нечистую и неведомую силу – каждый лишится пальца. Потому что на службе надо не в носу ковырять, а дело делать.

- Простите, господин старший советник, - Гресян испугался до того, что даже осмелел. Бывают и такие парадоксы на свете. – Разве колдовство, всякая там магия – это не по части инквизиции?

Дерек устало посмотрел на него – под этим взглядом Гресяну захотелось спрятаться куда-нибудь подальше и поглубже.

- Гресян, я-то тебе кто? Хрен собачий? Я и есть инквизитор, чего тебе еще? Считайте, что проходите курсы повышения квалификации у старших товарищей по ремеслу, - произнес Дерек и посмотрел на часы. – У вас осталось пятьдесят минут.

Когда кабинет опустел, а топот на лестнице стих, Дерек опустился в кресло и подумал, что формально Гресян прав. Полиция занимается преступниками-людьми. Если в деле замешаны артефакторы или маги, то на сцену выходит инквизиция, и конкретно этим делом следует заниматься именно ей. Но Эверфорт, в котором не проживало ни одного артефактора, попал под программу сокращения и оптимизации, и единственное отделение инквизиции на весь округ было закрыто за ненадобностью.

Дерек устало подумал, что в этом есть и его вина. Надо было убедить государыню, что бдительность и осторожность нужны всегда, особенно в таких местах, как это. Надо было работать, а не упиваться собственным горем.

Но он узнал, что Вера снова вышла замуж, и упился в прямом смысле слова. До стрельбы по бутылкам в кабаках, обмороков и валяния в канавах. До опиумных притонов и борделей самого низкого пошиба. Конечно, его недруги не дремали, государыня узнала про загул и настоятельно предложила министру инквизиции сменить обстановку и уехать в деревню.

Личной аудиенции его не удостоили. Распоряжение об отставке прислали обычной почтой.

Вера, его бывшая жена, наверняка ничего не узнала. Она была счастлива с новым мужем, которого любила задолго до того, как в ее жизни появилась пугающая неприятность по имени Дерек Тобби – так зачем лишать счастья любимую женщину? Пусть ей будет хорошо, птиц нельзя сажать в клетки, и прочее, и прочее…

А надо было не играть в благородство. Надо было оставить свое – своим.

Дерек почувствовал, как сжалось сердце. Нет, с этими переживаниями пора завязывать. И, пожалуй, дело об упыре – лучшее, что может предложить судьба.

***

Полицейские вернулись в его кабинет спустя полтора часа. В судорожно сжатых ладонях они держали исписанные огрызки бумаги – весь вид стражей порядка говорил, что они готовы вкалывать от зари до зари, как черные рабы на юге, лишь бы сохранить свои пальцы в целости.

Впрочем, Дерек не узнал ничего нового из этих огрызков. Одна из семей уехала в Дреттфорт, и в их оставленном доме никто не пожелал поселиться. Другие слово в слово повторили свои показания.

- Простите, господин старший советник, - рыжий Гресян прискакал последним, и его бумажки также не добавили в дело ничего нового. – А как же он кровь-то вытягивает? Ну… если не вампир? Следов крови на полу и мебели никаких. Ни капельки.

Дерек мрачно пожал плечами.           

- Скорее всего, использует артефакт, - произнес он, мрачно подумав, что все-таки придется идти к анатому и допрашивать его без обиняков. – Где у вас тут прозекторская?

Гресян просиял, всем своим видом выражая готовность помогать. Дерек подумал, что из парня может выйти толк – конечно, если рыжий не увязнет окончательно в этом пьяном болоте.

- Разрешите проводить?

Анатомический театр Эверфорта располагался в двух кварталах от кладбища, и Дерек невольно признал разумность такого размещения. Вскрыли – и закопали. Он равнодушно относился к смерти – в конце концов, когда дважды заглядываешь за ее край, перестаешь думать о ней со страхом или пиететом, но посещение анатомического театра всегда вызывало в Дереке не интерес, а какую-то брезгливость.

Гресян, видимо, пожалел, что вызвался сопровождать нового начальника. Когда они проходили по коридору мимо длинного-длинного шкафа, в котором, как в музее, были выставлены посмертные маски – широкие, какие-то нелепые, с растянутыми ртами – то молодой полицейский качал головой, негромко поминая имя Господа.

- Страшно, - услышал Дерек. – Кто его знает, что там, потом. И будешь лежать… вот так.

- Там нет ничего страшного, - бросил Дерек, сворачивая на лестницу – прозекторская, судя по схеме, располагалась на втором этаже. – Тьма, и больше ничего.

- А вы откуда знаете, господин старший советник? – голос Гресяна дрогнул.

- Умирал, - проронил Дерек и добавил: - Два раза.

Гресян ахнул и снова помянул Господа. Ну и помощничек, от любой тени шарахается.

- Как вас зовут? – поинтересовался Дерек.

- Эд. Эдвард, то есть.

- Эдвард, вы полицейский, - нравоучительно произнес Дерек. – Вы должны ворошить трупы с такой же легкостью, как это делает доктор Вернон. Это ваша работа, в конце-то концов.

- Так нету у нас трупов, господин старший советник, - растерянно признался Гресян. – В городе убийств не было уже семь лет. Кошелек на рынке подрежут – и то событие. Я покойников-то увидел, только когда этот душегуб объявился.

- Да, это многое объясняет, - кивнул Дерек и толкнул дверь с простенькой табличкой «Доктор Август Вернон, анатом».

Кабинет Вернона был обставлен так, что Гресян сдавленно пискнул, изо всех сил стараясь не упасть в обморок. Дерек остался равнодушным: заспиртованные уродцы, змеи и лягушки, которые стояли в одном из шкафов, как на выставке, уже давно его не впечатляли. Доктор Вернон, восседавший с книгой за огромным письменным столом, оторвался от чтения, сдвинул очки на кончик носа и скептически поинтересовался:

- Что, уже пришли меня подхолостить? Я и шагу не сделал к вашей ненаглядной.

Дерек вспомнил, что именно Аурика услышала от бывшего корабельного врача, и подумал, что начитать надо не с яиц, а с языка.

- Мне нужны отчеты по вскрытию жертв этого упыря, - сухо произнес он. – Все шесть. Сейчас.

Вернон усмехнулся и развел руками.

- Их нет, господин старший советник. Гресян! – обратился он к полицейскому. - Вы бы сели, не дай бог, в обморок свалитесь.

На бледного Гресяна было страшно смотреть. Казалось, даже рыжий цвет его кудрей поблек.

- То есть, вы не проводили вскрытие? – пугающе вкрадчиво осведомился Дерек. Он выдернул из-под стола табуретку, сел и представил, как сейчас выглядят шрамы на спине доктора, оставленные шпицрутенами. Должно быть, выражение его лица стало достаточно красноречивым, потому что физиономия Вернона мигом утратила ерническое выражение, и доктор миролюбиво произнес:

- Я проводил вскрытие, господин старший советник. И оставил по четырем жертвам отчеты, как положено. Но месяц назад какая-то мразь из ортодоксов швырнула в окно архива бутылку с зажигательной смесью… здешние ортодоксы меня не любят, прямо скажу. Полностью выгорел архив и часть прозекторской.

Значит, даже так… Ортодоксы действительно терпеть не могут ученых и врачей, считая, что незачем лезть в человеческие тела и менять в них то, что заложено Господом, но бросивший именно эту бутылку отлично знал, куда и зачем ее надо бросать.

Похоже, у упыря есть хорошие друзья в Эверфорте. Великое это дело – хорошие друзья.

Особенно те, которые обладают дорогими артефактами.

- А еще два трупа? – осведомился Дерек, стараясь не подавать виду, не поверил ни единому слову про ортодоксов.

- Родители жертв отказались от вскрытия, - сообщил Вернон, и Гресян сразу же закивал и с готовностью подтвердил слова врача:

- Да-да, было такое. Папаша Угрюм прямо сказал: только троньте дочку, я вам кишки на уши намотаю.

Кишки на уши. Каков затейник.

- А второе тело?

- А там матушка – ортодокс, - сообщил Вернон. – Там вся община поднялась. Говорят, раз уж не можете поймать изувера, так хоть честь покойной не трожьте. Ну и камни в руках наготове.

Да, Гресян явно недоговаривал, описывая Эверфорт как тихое и сонное болотце.

- Они действительно были обескровлены? – спросил Дерек. Вернон кивнул.

- Я бы сказал, что им спустили кровь, как свиньям.

- В отчетах полиции говорится, что никто из шестерых не кричал, не звал на помощь. Их убили в полночь, а тела нашли только утром, - произнес Дерек. – Вы делали проверку на фармакологию?

- Разумеется, - Вернон вновь утвердительно качнул головой. – Все чисто, они ничем не были одурманены.

- Что ж, - вздохнул Дерек и поднялся с табурета, - благодарю за сотрудничество, доктор Вернон. Всего доброго.

Вернон выдавил из себя улыбку и вернул очки обратно на переносицу.

- Заходите в гости, Дерек. Буду рад.

***

Лучший городской пекарь, Папаша Угрюм был здоровенным мужичиной, едва не задевавшим потолок лохматой башкой, и на появление Дерека отреагировал скептически скривленной физиономией.

- Это, что ли, ты – следователь? Инквизитор?

- Я, - кивнул Дерек и, не дожидаясь приглашения, опустился на скамью перед прилавком, всем своим видом показывая, что не уйдет, не получив ответов.

- Ты бы валил отсюда, - посоветовал Угрюм. – Подобру-поздорову. У меня от столичных жопошников тесто скисает.

- Я ищу того, кто надругался над вашей Эммой, - проникновенно сказал Дерек. Движение его руки в следующую секунду было легким и неуловимым: хлебный нож, лежавший на прилавке возле кассы, чиркнул Угрюма по левому плечу и вонзился в стену.

Форменный белый фартук пекаря, обрезанный слева, сиротливо повис на оставшейся лямке. Угрюм оторопело посмотрел на фартук, на нож, а потом перевел взгляд на Дерека.

Это было похоже на то, как рассерженный бык бьет копытом в пыль, готовясь кинуться. Конечно, папаша Угрюм при его комплекции вряд ли перемахнул бы через прилавок, но Дерек полагал, что при надобности эта громадина способна двигаться очень быстро.

- И я не жопошник, - с прежней проникновенностью произнес он. – Я просто меньше ростом, чем вы. Но это не помешает мне найти того, что лишил вас любимой дочери. Сколько было Эмме, шестнадцать? Вышла бы замуж, родила вам внуков… А какой-то ублюдок взял и загубил ее. И вы сейчас не хотите мне помочь. Играете на его поле.

Пекарь хлопнул ладонью по прилавку, и в это время стукнула дверь и звякнул колокольчик – пришел покупатель. Дерек слегка покосился в его сторону: женщина в шубке. Папаша Угрюм махнул ладонью по лицу и дрогнувшим голосом спросил:

- Проходи, дочка, ты чего хотела-то?

- У вас тут просто такой вкусный запах, на всю улицу, - сказал знакомый голос. Дерек обернулся и увидел Аурику, снимавшую рукавички. – Захотелось чего-нибудь…

Она увидела Дерека и растерянно умолкла, словно эта неожиданная встреча была ей неприятна. Он вздохнул, поднялся со скамьи и сказал:

- Добрый день, дорогая.

Девушка опустила глаза и едва слышно откликнулась:

- Добрый день, Дерек.

Папаша Угрюм, который вытащил из-за прилавка корзину со сдобой, смерил Дерека и Аурику придирчивым взглядом и произнес:

- Вот, дочка, таких завитушек и у королевы не поешь. Ты с ним, что ли?

Он мотнул головой в сторону Дерека.

- Да, - ответила Аурика. – Это мой муж.

- Вот, значит, как… - вздохнул Угрюм. – Вот и Эми моя… эх!

Он махнул рукой и поджал губы, стараясь успокоиться. Дерек взял Аурику за руку – девушка пришла очень вовремя. Угрюм намял бы бока столичному франту, но ровесница дочери внезапно тронула его до глубины души.

- У нее горница была на втором этаже, - произнес Угрюм. – Я-то сам, считай, неграмотный. Ну, имя свое написать могу, прочитать там что-то. А она, голубка моя, всегда была тихая, слабая – к какой работе ее приспособить? Я и говорю ей: Эми, учись. Жизнь вон какая стала, быстрая. Ученый человек всегда дорогу найдет, ученая жена мужу поможет. Книг у нее было – видимо-невидимо. Бывало, сяду вечером после работы, а она мне читает. Век бы слушал…

Он снова провел ладонью по лицу и, выйдя из-за прилавка, повесил на двери табличку с надписью «Пекарня закрыта». Дерек подумал, что, возможно, эту табличку сделала покойная Эмма – пекарь дотрагивался до картонной полоски с такой осторожностью, словно это была святыня.

- Это ведь я ее нашел. Утро уже, давно пекарню открыл, а она все не спускается, - продолжал Угрюм. – Постучал к ней: Эми, дочка, что такое? Нет, тишина. Ну дверь-то я плечом высадил, а Эми на полу лежит. Ну зачем он так с ней, за что?

И тогда Аурика сделала то, что поразило Дерека до глубины души – она подошла к пекарю и обняла его.

- Ничего не говорите, - промолвила девушка. – Просто поплачьте. Теперь можно.

Дерек дождался ее на улице: Аурика вышла примерно через полчаса, неся в руке бумажный пакет со сдобой. Лицо девушки покраснело и припухло, под глазами залегли тени, а ресницы слиплись острыми длинными стрелками. Некоторое время они молча шли рядом, потом Дерек сказал:

- Не удивляюсь, что мертвый управляющий вашего имения заговорил именно с вами, Аурика. Вы невероятно добры.

- А вы нет? Он потерял единственное дитя, - чуть ли не сердито проговорила Аурика.

- Да, но никто не захотел поплакать вместе с ним. Только вы.

Он поймал себя на мысли о том, что эта девушка исподволь заняла слишком много места в его жизни. Сколько они знакомы? Три неполных дня и две ночи под одним одеялом.

- Вы так говорите, словно я сделала что-то предосудительное, - Аурика одарила его острым взглядом из-под ресниц. – А он рассказал мне, что у Эммы были две ранки на запястье, и вся она была белая и холодная, говорил и плакал. Это так жутко, когда такой большой человек плачет, как ребенок…

Она поежилась, будто шубка не согревала. «Способность к некромантии часто возникает у гиперчувствительных людей, склонных приходить на помощь ближнему ценой собственного комфорта и покоя», - вспомнил Дерек параграф в учебнике и сказал:

- Знаете, Аурика, пожалуй, у меня есть для вас дело.

Девушка тотчас же оживилась, и в ее глазах появился энергичный блеск. Глаза были красивые: темно-карие, с густыми ресницами, как у олененка.

- Какое?

- Я сегодня был у Августа Вернона, и он что-то темнит, - сообщил Дерек. Впереди появилась острая кость собора: сквозь распахнутые настежь двери было видно кандило, над которым парили звездочки свечей. Аурика поморщилась.

- Невыносимый человек! – воскликнула она. Должно быть, Вера на ее месте сказала бы что-нибудь похлеще.

- Согласен, - кивнул Дерек. Сколько можно вспоминать Веру? Его жизнь не крутится вокруг бывшей жены, в конце-то концов. – Несколько месяцев назад кто-то сжег архив здешнего анатомического театра. Вернон сказал, что это был ортодокс, бросивший бутылку с зажигательной смесью. Но когда я сегодня подходил к зданию, то обратил внимание на следы по стенам второго этажа – такие оставляет только Дымохлоп.

- Дымохлоп? – переспросила Аурика. – Что это?

- Взрывчатый артефакт. Архив уничтожили именно с его помощью. Отделения инквизиции здесь нет, значит, никто не заподозрит, что в деле замешана артефакторика. А на ортодоксов можно валить все, что угодно, с них спроса нет.

Аурика понимающе качнула головой. Если Вернон действительно замешан в этом деле с вампирами, то Дерек сейчас просто берет и подставляет девушку под удар.

Слава богу, она этого не подозревала.

- А что от меня требуется?

После небольшой паузы Дерек произнес:

- Пойти завтра на кладбище. Когда Вернон к вам подойдет, сделайте вид, что заблудились и попросите его вывести вас. Он, конечно, спросит, что вы там забыли. Ответьте, что искали могилу Эммы, настолько вас тронуло горе ее отца.

Аурика остановилась и посмотрела на него так, словно он со всей силы закатил ей пощечину.

- И для чего это нужно? – спросила она и растерянно добавила: - И вообще… с чего вы решили, что он там будет?

Дерек вздохнул, смахнул снежинку с аккуратного воротничка Аурикиной шубы.

- Видел пометки в его ежедневнике, - сообщил он. – Войдите в доверие. И расскажите мне, что задумала эта сволочь.

К щекам Аурики прилил румянец, а глаза заблестели от гнева.

- Вы… - начала было она, задыхаясь от обиды. – Вы такой же невыносимый тип, Дерек!

Дерек утвердительно качнул головой.

- Я даже хуже, - произнес он, - причем, намного. Вы все сделаете?

В глазах девушки сверкнули слезы – она в самом деле готова была разреветься от обиды.

- Сделаю, - кивнула Аурика. – Что еще мне остается?

***

Остаток дня Аурика провела дома. Дворецкий, помогая хозяину избавиться от пальто, чопорно сообщил, что:

- Миледи Аурика вернулась после обеда.

Дерек хотел было посоветовать дворецкому не делать такой важный и напыщенный вид, но не стал.

В столовой его ждал накрытый к ужину стол. Дерек заглянул под серебряную крышку на горячем блюде и подумал, что вымотан настолько, что даже тонкий аромат цыпленка с травами не вызывает у него аппетита. В крышке мелькнуло его отражение: Дерек машинально дотронулся до шрамика на верхнем правом веке и подумал, что любовь и дружба наносят самые сильные и глубокие раны.

И эти раны никогда не заживают до конца.

Аурика сидела в кресле возле кровати, уже переодевшись в халат и длинную сорочку до пят. В руке у нее, как обычно, была книга. «Как неожиданно, - подумал Дерек. – Девушки читают книги, а не модные журналы».

Хотя, может, в провинции так принято, а его восприятие окончательно испортила столица? Вера, помнится, тоже много читала.

- Добрый вечер, - сказал Дерек, стараясь, чтоб его голос звучал максимально мягко и спокойно. – Как вы?

Аурика продемонстрировала ему обложку книги и ответила:

- Готовлюсь к выполнению вашего задания.

Дерек вопросительно поднял бровь. Девушка читала «Основы анатомии и физиологии». Прекрасный выбор для юной леди, еще и с иллюстрациями, от которых юным леди положено падать в обморок.

- Как интересно, - произнес он, открыв дверцу шкафа и встав за нее так, чтоб не смущать Аурику расстегнутым сюртуком. – Не страшно?

Помедлив, Аурика ответила:

- Это человеческое тело, созданное Господом. Венец творения. Его нельзя пугаться.

Судя по ее порозовевшим щекам, она испытывала определенную дрожь, разглядывая содержимое венца творения. Дерек расстегнул рубашку, посмотрел на белые рубцы шрамов, покрывавшие его грудь, и задумчиво прикоснулся к тому, который извивался прямо над сердцем.

- Совсем-совсем не страшно? – уточнил Дерек. – Нисколько?

- Нисколько, - сердито ответила Аурика. Протянув руку, Дерек снял с верхней полки коробку с артефактами, выбрал один из них и сказал:

- Тогда будьте так добры, помогите мне.

Когда он вышел из-за дверцы с артефактом в руке, Аурика медленно повернула к нему голову, наткнулась взглядом на шрамы, и румянец мгновенно покинул ее щеки. Рот приоткрылся, словно девушка хотела закричать – но в итоге она лишь вымолвила:

- Святый Боже… Что это с вами?

Дерек сел на край кровати, вложил артефакт в мокрую от страха ладонь Аурики и ответил:

- Несколько лет назад в Королевском порту случился теракт. В результате у меня донорское сердце и легкие, которые работают от артефакта. Прижмите эту серебряшку мне между лопаток, у меня не получается нормально это сделать.

Не дожидаясь ответа, он повернулся к Аурике спиной – там шрамов было намного меньше, всего два. Следы с ранней юности, когда ученика в инквизиторском мундирчике подстрелили старые приятели с улицы.

Аурика переместилась из кресла на кровать,  вздохнула, собираясь с силами, и резко впечатала артефакт в спину Дерека. Ее пальцы были влажными и горячими, серебряная пластинка, как и полагается – ледяной, и контраст заставил Дерека вздрогнуть. В следующий миг щупальца артефакта внедрились в нервную систему, начали перекачивать энергию, наполняя тело новыми силами, и Дерек почувствовал, как закружилась голова.

- Все так? – встревоженно спросила Аурика.

- Чуть пониже, - глухо ответил Дерек. Артефакт сполз на пару сантиметров, в ушах зашумело. Теперь еще полгода можно жить спокойно и не думать о том, что вот-вот встретишься со смертью в третий раз.

Это было не страшно. Просто неприятно, так как нарушало привычное течение дел.

Наконец, артефакт завершил свою работу и с легким чмоканьем отделился от кожи. Все, теперь это просто кусок серебра, исчерченный рунами, линиями и точками. Можно отнести ювелиру и заказать украшение. Или положить в банковскую ячейку.

- Спасибо, Аурика, - негромко поблагодарил Дерек. Девушка вздохнула, шмыгнула носом и откликнулась:

- Не за что.

Она не плакала, как показалось Дереку сначала. Она просто сидела на кровати, красная, как помидор, растерянная – и за растерянностью была ясно видна злость. Дерек натянул рубашку от пижамы, стремясь как можно скорее скрыть шрамы, и произнес:

- Аурика. Что я могу для вас сделать? Чтобы вы не смотрели так?

Аурика шмыгнула носом и отвернулась. Вновь взяла свою книгу, закрываясь ею, словно щитом.

- Как – «так»? – ответила она вопросом на вопрос.

- Так сердито, - улыбнулся Дерек и нырнул под одеяло. – Я вас обидел, да?

Несколько минут Аурика молчала. Потом ответила:

- Нет. Не обидели.

- Вы порядочная девушка из благородной семьи, - с чувством произнес Дерек. – Но вас выгнали из дому, вы умеете говорить с мертвыми и вынуждены работать на одного из самых страшных людей Хаомы. Причем эта работа невероятно предосудительна и, на ваш взгляд, порочна. Но идти вам некуда. Ни денег, ни друзей, ни дома. И поэтому вы остаетесь. Плачете, хотите сбежать, но остаетесь.

Он сделал небольшую паузу и добавил:

- Я прав?

Ответа не последовало, и тогда Дерек ответил сам:

- Я прав. А, забыл добавить: вас еще и увезли в какой-то холодный город, где лютует серийный убийца.

Плечи Аурики вздрогнули, и она расплакалась, закрыв лицо ладонями. Дерек устало вздохнул. У него был богатый опыт интриг, оперативной инквизиторской работы, умения делать живое неживым – но вот опыта в утешении плачущих девушек он не набрался. Не довелось. Помедлив, он сел рядом с Аурикой и очень осторожно обнял и привлек к себе – так, что она уткнулась заплаканным лицом в левую половину его груди.

Он думал, что девушка будет сопротивляться. Оказалось, что нет, Аурика была мягкой, податливой и послушной. Бери, делай, что хочешь.

- Пожалуйста, Аурика, - шепнул Дерек в каштановые растрепанные волосы. – Просто поверьте мне. Я не дам вас в обиду, никому, - мысль, пришедшая ему в голову, была неожиданно резкой, остро отточенным лезвием. – Хотите, дам вам достаточно денег, чтоб вы смогли уехать на юг, купить дом и жить припеваючи?

Расставаясь с Верой, он говорил что-то очень похожее. Что все будет хорошо. Говорил и надеялся, что птица вылетит из клетки, а потом вернется. Но птица не вернулась, и Дерек не мог сказать, что заставило его сейчас говорить Аурике почти то же, что и Вере.

Она ведь не была его птицей. И клетки не было. И он меньше всего хотел начинать все заново.

- Не надо, - еле слышно промолвила Аурика.

- Что мне сделать? – с напором повторил Дерек. Аурика вздохнула и откликнулась:

- Не пугайте меня больше. Пожалуйста.

- Не буду, - уверенно произнес Дерек и, выпустив Аурику, поднялся и пошел к шкафу. Свежая, идеально отглаженная рубашка сама соскользнула с вешалки ему в руки.

- Отдыхайте, Аурика. Мне пришла в голову одна интересная идея… пойду ее проверю.

- Куда вы? – Аурика провела по щеке, стирая слезы. – Ночь на дворе.

Дерек выдавил из себя улыбку, надеясь, что она получилась достаточно легкой и беззаботной, и ответил:

- Доброй ночи. До завтра.

***

Заведение с зеленым фонариком возле входа, о котором вчера вскользь упомянул полицмейстер, выглядело вполне респектабельно. Становилось ясно: услугами здешних обитательниц пользуются приличные и порядочные люди, джентльмены, а не шваль какая-нибудь. А что еще делать джентльмену, если его достойной супруге положено соглашаться на интимную близость не чаще раза в месяц?

Внутри все также было на высшем уровне. Ковры, цветы, множество золотых финтифлюшек на стенах и запах южного игристого. Из-за дверей в комнаты доносились вполне недвусмысленные звуки. Не успел Дерек взяться за пуговицу на пальто, как откуда ни возьмись появилась хозяйка заведения, упитанная дама средних лет, которая, если судить по липкому пронизывающему взгляду, повидала столько, что иному хватит на четыре жизни.

- А вы совсем не страшный! – заверила она, элегантно взяв Дерека под руку и увлекая к небольшой стойке с бокалами игристого и раскрытым гроссбухом. – Право, господин Тобби! После того, как вас описывали во всех газетах, мои девушки ждут не дождутся заполучить в гости такого джентльмена!

- Кого посоветуете? – поинтересовался Дерек. Хозяйка заведения слегка сморщилась, прикидывая варианты, и внезапно рявкнула так, что ей позавидовал бы прапорщик на плацу:

- Карина, Джелли! Мигом сюда!

Из ближайшей двери тотчас же выскочили две прелестницы. Одна, долговязая блондинка, имела достаточно уставший вид, вторая, брюнетка, едва достигшая совершеннолетия, смотрела на Дерека так, словно он только что выпрыгнул из Пекла. Всю их одежду составляли полупрозрачные халаты до щиколоток.

- Эта, - он устало ткнул пальцем в брюнетку, и та ойкнула и закусила губу. Блондинка посмотрела на нее с ненавистью и пробормотала что-то матерное про тех, кто два дня как из деревни, а уже зарабатывает. Хозяйка томно прикрыла глаза и расплылась в улыбке.

- Замечательный выбор! Джелли наша новенькая, всего неделю работает, но уже имеет успех.

Вот и хорошо.

Номер Джелли был на втором этаже. Когда они вошли в скромную комнату, похожую на обычную девичью горницу, а не номер в бардаке, то девчонка сразу же забилась в угол. «Неудивительно для недели работы», - устало подумал Дерек и принялся расстегивать сюртук. Джелли медленно, словно ее тянули за поводок, развязала пояс халата, и легкий шелк соскользнул вниз.

Она была красивой. Стройная, но без костлявости – у нее еще сохранился подростковый жирок на боках и бедрах. Грудь была большая, с темными крупными сосками. Дерек поймал себя на мысли, что смотрит на девчонку как на кусок мяса, который надо разделать для обеда. Ни малейшего следа вожделения – перед ним было просто глупое мясо, которое тряслось от одного его вида.

- Боишься вампира? – спросил он. Джелли содрогнулась всем телом, словно ее ударили. А ведь ее действительно били – синяк на бедре, не сразу заметный в полумраке комнаты, напоминал след от каблука.

- Боюсь, - прошептала она. – Вы вампир, да?

- Я гораздо хуже, - усмехнулся Дерек и устало сел на кровать. Как всегда после активации нового артефакта: сначала пришли легкость, эйфория и уверенность, что ты способен свернуть горы – а потом нахлынуло полное опустошение. Джелли смотрела на него, и ее губы дрожали.

Дерек вздохнул, вытянулся на кровати и произнес:

- Я собираюсь спать. Разбуди меня в шесть утра. Буду ворочаться – толкни.

Кажется, Джелли изумленно ахнула. Но это уже не имело значения.

Около 3 лет
на рынке
Эксклюзивные
предложения
Только интересные
книги
Скидки и подарки
постоянным покупателям