Прис Ирина " /> Прис Ирина " /> Прис Ирина " />
0
Корзина пуста
Войти | Регистрация

Добро пожаловать на Книгоман!

Или войдите через:


Новый покупатель?
Зарегистрироваться
Главная » Цитадель » Отрывок из книги «Цитадель»

Отрывок из книги «Цитадель»

Исключительными правами на произведение «Цитадель» обладает автор — Прис Ирина Copyright © Прис Ирина

Глава первая. Возвращение 

Пурга, пришедшая с востока, опередила меня, отрезав путь к Цитадели. Я взобралась на пригорок, собрав подолом плаща подтаявшую грязь, и с жадностью вгляделась в исчезающие в подступившей черноте, очертания города. Ветер жестко хлестанул по лицу. Я приподняла воротник из волчьей шкуры.

Вести, полученные двумя днями ранее, гнали вперёд. Я так торопилась в Цитадель, что не позволяла извозчику останавливаться по пути. Торопилась, торопилась и застряла почти у самых стен. Я сжала кулаки, кровь прилила к лицу.

− Успеть надо до снега, − поторопил извозчик, приоткрыв дверцу машины. – А то застрянем посреди дороги.

Я спустилась с пригорка. Ветер усилился. Пурга поглотила Цитадель.

Мы въехали в гостевой двор, обогнав метель на полкорпуса машины. Извозчик ушёл на подворье, а меня на крыльце встретил мужичок в тулупе. Он провёл в комнату, старательно протащив мою сумку по всем ступенькам да по некрашеному полу. Откуда же вы, такие расторопные, берётесь на мою голову.

Я вошла в комнату, полную пыли и холода, благо в углу примостился камин. Развесив грязный плащ на спинке стула, оставила мужичка разжигать огонь, а сама спустилась в обеденный зал.

Людей, пришедших на поздний ужин, было немного, но место у тёплого камина, заняла шумная мужская компания. Я села подальше от них у окна. Ко мне подбежала девчушка в белом шерстяном платьице, притащив плед, а после и чашку горячего чая.

− Будете ждать, пока мамка приготовит, или что по-быстрому подать? – спросила она тоненьким голоском, обхватив ручонками угол деревянного стола.

− Ждать, − громко ответила я.

Девчушка убежала на кухню, оставив меня наедине с невесёлыми мыслями.

Я наводила порядок в северных землях, сокративших поставки чёрной жижи для грузовых кораблей Цитадели, когда аппарат дальней связи, натужно загудев, выплюнул из себя весть об изгнании Гала Торы. Как? Что? Почему? На тонкой полоске бумаги аппарат выбил: Гала Тора лишена полномочий, выдворена за пределы. И ни единого слова больше.

Желудок сжался в тугой комок, мышцы напряглись. То ли радоваться, то ли плакать. Несравненная Гала Тора, не знавшая до сего дня поражений, прибравшая себе половину Цитадели, родившая Государю сына, сославшая меня в северную глухомань – никто и ничего не значит. Кому же ты, красавица, перешла дорогу?

Девчушка принесла мой ужин – жаркое на сковороде с ломтём ржаного хлеба да графинчик с рябиновой настойкой. Мужчины, сидящие около камина, рассмеялись, привлекая всеобщее внимание. Один из них вскочил со стула, размахивая руками.

− Вина! Ещё вина! – закричал он.

На его крик из дверного проёма выглянула женщина в красном переднике поверх белого платья. Она кивнула головой и скрылась на кухне. Я поправила сползший с плеча плед. Настойка обожгла горло горечью, согрев изнутри. Тревога давила на плечи, гнула горбом спину. Цитадель, что теперь будет со всеми нами?

Двери в обеденный зал распахнулись, впустив внутрь пронизывающий холод. С улицы вошли двое, стряхивая снег на пол. Женщина вынесла и поставила посреди стола шумной компании графин красного вина. Мужчина приобнял её за талию и попытался усадить на колени. Она что-то тихо ему сказала и выскользнула из объятий, направившись кошачьей походкой ко вновь прибывшим гостям. Тепло поприветствовав, она усадила их между мной и шумной компанией.

Гости сняли верхнюю одежду. Женщине на вид чуть за сорок, лицо с крупными чертами, словно высеченное из гранита, с начавшей обвисать на щеках кожей и тёмными кругами под глазами. Длинные седые волосы, перехваченные заколкой, распушились по спине. Высокого роста, немного угловатая в плечах, она излучала непоколебимую уверенность в собственной правоте. Широкие брюки болотного цвета и клетчатая рубаха, заправленная в них, придавали ей сходство с атаманшей.

Её спутник, мужчина, выглядел моложе. Коротко остриженные тёмно-каштановые волосы, приглаженные и блестящие; пухлые, небритые щёчки. Чёрная одежда висела на нём мешком. Он сел за свой стол, повернувшись ко мне спиной.

Девчушка принесла гостям горячий чай. Её тоненькие косички забавно подпрыгивали в такт шагам.

− Давненько я не видела чистюль из Цитадели, возвращающихся из северных далей, − женщина с огромными зелёными глазами улыбнулась.

− Что надо? – Я пропустила момент, когда она подсела за мой столик.

Женщина не собиралась оставлять меня в покое. Видать, она заскучала от того и полезла докучать мне разговорами. Я посмотрела в окно: чернота с серебряными прожилками, жгучий холод и неизвестность.

− Тебя ждут великие дела, − сказала она, понизив голос до шёпота.

Я хрипло рассмеялась. Нет, ну надо же, и здесь шарлатаны не оставляют честных людей в покое. У меня что, на лбу написано − обмани?

− Стражникам донести? – поинтересовалась я, добавив в голос щепотку яда.

Женщина фыркнула, сверкнув зелёными глазищами. Ни капельки страха в надменном взгляде. У меня пропало желание вступать с ней в перепалку. Всё-таки дорога вымотала. Я вновь глянула в окно и увидела в собственном отражении сгорбленную старуху.

− Приходи к нам в комнату, − женщина вернулась к спутнику, оставив меня наедине со своими мыслями.

Зал опустел. Женщина в красном переднике погасила верхние лампы. В камине догорали дрова. Пламя плясало с тенями на стенах. Я вглядывалась в пургу, будто она могла дать ответы на мои вопросы. Холод наконец-то отступил от меня. Я поняла, что не смогу уснуть. Пурга злобно расхохоталась по другую сторону окна.

Я поднялась со стула, бросив плед на пол, и пошла в спальные комнаты. Встретив на лестнице служку, уточнила, где остановилась зелёноглазая ведьма. Я постучалась в дверь и, не дожидаясь ответа, вошла в комнату.

Женщина сидела в кресле, закинув ногу на ногу, держа в руке трубку. В ноздри ударил запах ядрёного табака. Мужчина поднялся с кресла, стоящего напротив, приглашая меня в него присесть.

− Венечка, − представился он. – Винца?

Я кивнула головой. Мужчина плеснул в бокал из графина и подал его мне. Я сделала маленький глоток, ожидая какой-нибудь гадости, но оно оказалось недурным на вкус.

− Мериет, − растягивая слова, сказала ведьма, вперившись в меня пристальным взглядом.

− Кара, − пробурчала я.

Мы пили вино, неторопливо обсуждая рост цен на пшеницу, предстоящую посевную, тлетворное влияние заморских веяний на нашу самобытность. Венечка раскраснелся, на лбу выступили капли пота. Он промокнул их носовым платком. Я размякла в кресле. Мериет в очередной раз раскурила трубку, глубоко затянувшись, погрузилась в себя.

− Что ты знаешь о старых богах? – выйдя из оцепенения, спросила меня зелёноглазая ведьма.

Если бы я точно не знала, что Гала Тора выдворена за пределы Цитадели, то заподозрила бы подставу. Чувство сытости и дрёмы испарилось вместе с остатками вина. Сохраняя расслабленную позу, полуприкрыв веки, я внутренне сжалась, как пружина, готовая распрямиться в любую секунду. Очередная проверка на верность Государю?

− Старые боги ушли, − с тоской в голосе произнёс Венечка.

Я замерла, напряжённо ожидая стражников с саблями наголо. Мериет потянулась в кресле, выпрямив ноги. Она положила на подлокотник трубку. Венечка услужливо подал наполненный вином бокал. Она осушила его одним глотком.

− Старые боги не ушли, − Мериет уставилась взглядом в потолок. – Они уснули. Их сон так глубок, что они перестали слышать обращённые к ним молитвы. Никто не ведает, какие им видятся сны. Они пребывают в вечной неге. Старые боги ждут, когда их разбудят, когда им вернут власть над миром.

Я нисколько в этом не сомневалась. Все жаждут власти. И боги не исключение. Что ж, сон лучше, чем поражение в битве.

− Забвение порой бывает хуже смерти, − сказала Мериет, подслушав мои мысли.

− Они же пребывают в вечном блаженстве.

− А вдруг их сон непрекращающийся кошмар?

− И откуда же тебе известно? Колдовством промышляешь?

Мериет рассмеялась. В её горле забулькало, заскрежетало. Она смерила меня презрительным взглядом.

− Мне снятся сны, − снисходительно пояснила Мериет. – Я слышу зов старых богов к людям. Они обещают награду тому, кто выпустит их из темницы.

− Допустим, старые боги дремлют, − предположила я, чувствуя разгорающуюся внутри ярость из-за глупого разговора. – Допустим, ты их слышишь. Допустим, они жаждут проснуться. Но неужели ты веришь, что старые боги отблагодарят своего спасителя? Ведь речь идёт о тех старых богах, затопивших землю реками крови? Тех старых богах, убивающих не только людей, но и себе подобных? Тех старых богах, ненавидящих всё и вся?

Венечка нервно передёрнул плечами. В комнате воцарилось гнетущее молчание. Мериет переложила одну ногу на другую, размяла запястья. Венечка застыл истуканом на краешке кровати, боясь шелохнуться. Я резко поднялась. Продолжать бессмысленный разговор желание пропало.

− Мне предстоит ранний подъём, − попрощалась я с хозяевами комнаты. – Пойду спать.

Венечка облегчённо кивнул головой, искренне радуясь моему уходу. Мериет подняла правую руку вверх и крикнула мне вдогонку:

− Мы обязательно встретимся.

− Всем приятных сновидений, − я, не оборачиваясь, покинула комнату ведьмы.

Мужичок растопил камин в комнате на славу. Я легла на кровать, смяв простынь. На душе остался гадкий осадок от разговора с ведьмой. Пусть старые боги спят, оставив мир живым.

Утром, перед отъездом, я зашла в комнату ведьмы. Они съехали раньше меня. На кресле лежала забытая книжонка с потрепанными краями. Я прихватила её с собой.

Наспех позавтракав, мы тронулись в путь. Машина за ночь выстыла и провоняла маслом. Я приспустила стекло, чтобы салон проветрился. Книжонка лежала у меня на коленях. Я открыла первую страницу и погрузилась в вымышленный мир.

 

Цитадель сияла в утренних лучах. Купола, железные шпили, узкие башенки золотились, переливались радужными бликами, ослепляли чистым сиянием. Маленькие изогнутые улочки спиралью сворачивались к дворцовой площади. Кроны цветущих каштанов, изумрудная зелень ореха – весна буйствовала в городе. Женщина в чёрном платье видела всё великолепие с высоты птичьего полёта. Остроносые корабли с чёрными парусами плыли над Цитаделью. Она стояла у борта, испытывая страх и радостное возбуждение одновременно.

Огромный зал с высоким потолками, люди кружатся в танце. Окна зашторены тёмно-вишнёвым бархатом. Женщина в чёрном платье вглядывается в лица, но не находит знакомых. Ей неловко находиться среди радостных людей. Она пытается отыскать выход, но зал огромен. Женщина в чёрном платье подходит к окну и прячется за шторой. На улице стоит непроглядная ночь. Её убежище раскрыто мужчиной. Он кладёт руку на плечо. Женщина в чёрном платье видит в отражении молодого мужчину с совершенно белыми волосами и перстень на безымянном пальце – вороньи лапки, сжавшие нефрит. Он наклоняется к уху и шепчет: «Тебе от меня никуда не скрыться».

Внизу пылает город. Чужой, незнакомый. Мраморные стены, облитые смолой, охвачены пламенем. Корабли чёрными воронами кружат в небе. Глаза слезятся от едкого дыма. Порыв ветра кренит корабль на бок. Женщина в чёрном платье падает вниз. Ни страха, ни горечи. Лишь ошеломляющее чувство истинной свободы.

 

Моему разочарованию не было предела. И не лень же кому-то писать небылицы. Я бросила книжонку на сиденье рядом с собой, не дочитав до конца.

В салоне машины гулял сквозняк. Извозчик беспрестанно клацал хромированными рычажками. Труба на крыше ревела, плюясь дымом и искрами. Из-за перепада давления у меня разболелась голова. Колёса месили снег, вырывая из-под него комья грязи, мы то и дело увязали. Извозчик останавливал машину и выходил наружу, чтобы подтолкнуть её. Меня давило чувство страха опоздать в Цитадель. Оно одолевало разум, нашёптывая об упущенных возможностях. Я боялась всё потерять.

Меня беспокоил вопрос, кто занял трон Гала Торы. Пришлый чужак или кто-то из своих? Хотя оставался вариант, что Гала Тору сместили свои недоброжелатели. Неужели она могла что-то упустить из виду? Нет. Уж кто, но только не Великая Гала Тора. Я подозревала её в пользовании услугами дознавателей, но неопровержимыми доказательствами не обладала. Если бы они у меня были, то я вцепилась бы в неё бульдожьей хваткой. Но даже за подозрения пришлось заплатить ссылкой в северные земли.

Я не умела проигрывать. Плохо это или хорошо – не знаю. В Цитадели выживает сильнейший. Я совершила невозможное. За два с половиной месяца привела в порядок поставки чёрной жижи, успела подружиться с местными и прикупить живописный участок на кладбище. И теперь возвращаюсь домой с гордо поднятой головой.

Синеву дня перечеркнула копоть, рвущаяся наружу из многочисленных труб. Цитадель за много вёрст натужно дышала брюхом, изрытым цехами и тоннелями. Четыре дворцовые башни в три яруса острыми крышами ввинчивались в небо. Железный забор высотой в два человеческих роста опоясывал город кольцом, прерываемым четырьмя воротами на каждую сторону света.

Цитадель выросла на перепутье двух трактов и постоялого двора. Зачиналась она с постройки хлипких домишек и мастеровых цехов, со временем окрепла каменными стенами, обросла башнями и трубами, а вскоре утвердилась в лице Государя и закона.

Северные ворота, шипя паром, распахнулись, впустив машину внутрь. Сторожевой кивнул в знак приветствия. Извозчик оглянулся на меня, ожидая указаний дальнейшего следования.

− Домой, − распорядилась я, задёргивая занавеску на окне.

До первой смены оставалась пару часов. Мне как раз хватит времени привести себя в порядок после дороги. Машина свернула на боковую улочку и плавно покатилась вниз.

Родной дом встретил меня холодом. Занавешенные окна, мебель, укрытая серыми простынями от пыли − пустота. Я чужая в родных стенах. Скинув шубу у порога, прямиком прошла в ванную комнату. Мне нестерпимо хотелось смыть с себя дорожную пыль. Вентиль со скрипом повернулся, из крана хлынула холодная вода. Я дождалась горячей и залезла в ванну.

Переодевшись в чистое платье, я наскоро перекусила тем, что успела приготовить Нонна, горничная, чудным образом узнавшая о моём внезапном возвращении.

Дорога до дворцовых башен, где располагались чиновники, заняла около получаса пешим ходом. Чем ближе я подходила к площади, тем отчётливее слышался гул, вибрировала земля под ногами. Цеховики трудились во славу Государя. Я улыбнулась и вошла в северную башню.

По странному стечению обстоятельств ревизская служба и флотилия оказались не просто в одном здании, но и на одном верхнем ярусе. Гала Тора предпочитала держать врагов подле себя. Так сказать, для острастки последних. Близкое соседство меня нервировало. Постоянно приходилось держаться начеку.

Гала Тора прежде всех своих званий имела одно – мать младшего сына Государя. Она стала непотопляемым кораблём, властная, неуравновешенная, хитрющая, злопамятная. Гала Тора, прикрываясь именем Государя, вершила правосудие по своему усмотрению. Зла желали ей все – от Главного Казначея до базарной бабки, торгующей семечками на углу дворцовой площади. Гала Тора бурной деятельностью насолила всем. У кого же лопнуло терпение?

Янка, мой помощник, встретил меня на втором ярусе. Нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу, он горел желанием первым всё поведать. Я приложила указательный палец к губам, призывая к молчанию. Янка, старательно выпучив глаза, побежал вверх по лестнице. Он остановился на верхней площадке, поджидая меня. Стоило мне поравняться с ним, как дверь распахнулась, явив нам Лана Тору, правую руку Гала Торы. Я подняла правую руку в знак приветствия.

− Ба! Кого я вижу! – закричала она сиплым голосом, словно и вправду соскучилась по мне.

Я не водила дружбу с ней. Пару раз мы пересеклись по службе. Лана Тора обладала склочным характером базарной бабы. Истеричность натуры проявлялась в кривляньях лица и дёрганом размахивании рук. Лана Тора гордилась своим девичьим станом. Других её достижений на ум не пришло.

Янка, насупившись, опустил глаза вниз. Я, насколько смогла, приветливо улыбнулась Лана Торе.

− Где тебя носили ветры? – нарочито громко спросила она меня, будто запамятовала куда меня сослала Гала Тора. – Столько дел и хлопот. Заскочу к тебе попозже.

Лана Тора поскакала по ступенькам вниз. Я проводила её взглядом, а потом с Янкой пошла в кабинет. Мои помощники и коллеги приняли меня прохладно. Явно не ждали моего скорейшего возвращения. Янка изнемогал от вороха новостей.

Моё кресло, мой маленький трон, да не узнает об этом никогда Государь, запылилось. Протерев его, я уселась. Кожа тихо заскрипела. Бой часов на южной дворцовой башне возвестил о начале рабочей смены. Откинувшись в кресле и вытянув ноги под столом, я позволила Янке поведать мне новости Цитадели.

− После праздника солнцестояния мы вышли на смену, как и положено. Гала Тора, по своему обыкновению, зверствовала. Кричала так, что стены дрожали. Якобы у Государя появилась новая пассия. Все стали ходить на цыпочках. Гала Тора превратилась в разъярённую бестию. Перед метелями гончие в спешке выпроводили её с сыном за город. Утром Государь передал ключи от флотилии Лана Торе.

Расклад меня заинтриговал. Как же стремительно взлетела по карьерной лестнице белокурая девица, с трудом исполнявшая поручения.

− Что сказал Мастер?

− Ничего, − пожал плечам Янка, а потом, подумав, добавил. – Пару раз приходил попить чайку к Лана Торе. Улыбался.

− К нам заглядывал?

− Нет. Мастер в последнее время больше отсиживается в подземельях. Говорит, ему недосуг шляться по службам.

Я задумалась, если Мастер затаился – что-то задумал?

− По какой причине уехала Гала Тора?

Янка развёл руками в разные стороны.

− Никто ничего не знает.

Цитадель не любила выставлять грязное бельё напоказ. Если такой проныра, как Янка, не смог выведать причины, то можно сказать, что никто ничего не знал. Чем же Гала Тора разгневала Государя?

− Но это ещё не всё, − обиженно произнёс Янка, видя, как я задумалась о своём.

Я изобразила на лице живейший интерес, отметив про себя, что Янка распоясался в моё отсутствие. Надобно будет ему мозги на место вправить.

− Шесть человек покинули службу, отказавшись присягнуть Лана Торе.

− Неужели?

Во флотилии бушевала буря. Когда в Цитадели возникают непорядки, ревизская служба извлекает из них выгоду. Я потёрла руки, предвкушая удовольствие. Попробую поближе познакомиться с Лана Торой, узнать её маленькие грязные секреты.

Подписав несколько грамот, почитала доносы. Цитадель нисколько не изменилась за время моего отсутствия. Злоба, зависть, ненависть – государевы люди жили на полную катушку, ни в чём себе не отказывая. Наконец-то я вернулась домой.

Перед окончанием рабочей смены я выбралась в службу снабжения, находящуюся в южной дворцовой башне. К ним пришлось добираться по мостику, подвешенному на верхнем ярусе между башнями. Вцепившись в бортики, я медленным шагом, преодолевая страх, попала на противоположную сторону.

Мари Вита бушевала на втором ярусе южной башни. Я услышала её громогласный голос, едва открыв дверь. Каменные стены эхом гоняли крик. Осенив себя охранным знаком премудрой девы, я вошла в кабинет. Мари Вита, опёршись руками на стол и грозно нависнув над ним, орала, что есть мочи, на Лана Тору.

− Почему ты мне ничего не сказала?! Какого лешего гоняете корабли впустую взад и вперёд? Я не могу обеспечить цеховиков материалами, Мастер скоро меня с потрохами съест.

Я благоразумно не стала прерывать женщину, выигравшую летние единоборства по метанию ядра. К томе же под её рукой стояла огромная чернильница, которой при желании можно раскроить и череп. Лана Тора сидела перед ней, сжавшись на стуле и покрывшись пунцовыми пятнами. Одна из помощниц Мари Виты сосредоточенно перебирала бумаги, складывая их в аккуратные стопочки. Я слушала, ловя каждое слово. Мари Вита шумно вдохнула воздух и продолжила гневную тираду.

− Когда, я спрашиваю, когда вы наведёте порядок во флотилии? Ты хоть что-нибудь можешь сделать?!

Лана Тора изумлённо захлопала длинными наращенными ресницами. Мутно-синие глаза наполнились слезами. Она вскочила со стула, вздёрнув голову. Жиденькие белёсые волосы растрепались, упав на лицо.

− Я столько сделала для Цитадели, вам всем и не снилось. После Гала Торы я разгребла такие завалы! Только Государь знает, сколько сил я приложила!

Мари Вита поперхнулась от ярости. Что-то я пропустила в перепалке. Лана Тора, воспользовавшись заминкой, выскочила в коридор, громко хлопнув дверью на прощание.

− Может, чайку попьём? – предложила я в повисшей тишине.

Мари Вита, махнув рукой по направлению к подсобке, вышла из-за стола. Две её помощницы засуетились, отбросив прочие дела. Стол накрыли скатёркой, заставили кружками, вазочками с конфетами, тарелочками с нарезками сальца и мясца. Я пристроилась рядом с малиновым вареньем и плюшками. Самовар чихнул, и по кружкам разлили кипяток. Воздух напитался ароматом свежезаваренной горной травки. Я зачерпнула ложкой варенье и, стараясь не накапать на скатерть, поднесла её ко рту.

Мари Вита успокоилась. Ополовинив чашку с чаем, она соорудила себе многоярусный бутерброд.

− Пока ты прохлаждалась в северных землях, в Цитадели все сошли с ума.

− Янка сказал, что ведьма сбежала.

− Кара, ты же знаешь, как всё происходит в Цитадели. Посреди ночи в дом ворвались гончие и вытолкали всех на улицу. Ей повезло, что дитя не отобрали. Нянек во дворце не нашлось.

У меня внутри всё похолодело. Мы все осенились щепотью девы, чтобы беда миновала нас. Самый страшный кошмар Цитадели – гончие Государя. Огромнейшие чёрные псы в шипастых ошейниках и люди, облаченные в тёмные одежды, несущие страх и смерть. Никогда не знаешь, когда они придут за тобой.

Мари Вита умела добывать не только материалы для цехов, но и другие ценные сведения. Я не припомнила ни одного случая, когда бы она чего-либо не знала. Мари Вита относилась к людям с теплотой и заботой, главное не вставать у неё поперёк пути.

− Государь заперся в своих покоях и никого к себе не пускает. От его имени дела вершит Еленка. Поговаривают, она сместила вожака гончих и приставила к ним проверенного человека. Мастер не кажет носа из цехов. Да и сами цеховики стали угрюмы и неразговорчивы.

Темны дела твои, Цитадель. Гала Тора держала Еленку на коротком поводке, не давая той разгуляться. Теперь же государева помощница добралась до власти.

− Мастер сделал заказ. Запросил он нитей шёлковых заморских да парусины. Уж и не знаю, для чего ему это понадобилось. Портянки что ли собрался всем шить? Подземные цеха превратились в бездонную бочку. Корабли столько жижи не жрут, как цеховики выкачивают из хранилищ. Работают в две смены, а склады полупустые стоят. Красавица Лана Тора умудрилась с заморскими купцами переругаться. Она от Гала Торы только и научилась со всеми подряд лаяться.

− На нижнем ярусе перестроили цеха, − вклинилась в разговор помощница. – Проход прорыли к брошенным пашням величиной с корабль.

Мари Вита устало прикрыла рукой глаза. Плюшки на тарелке закончились. Мы допили чай аккурат под звон башенных часов, возвестивших конец дневной смены.

Я вернулась в свой кабинет забрать зонтик и услышала душераздирающие вопли за стеной. Пройти мимо не позволило любопытство. Лана Тора металась по кабинету, заломив руки за голову, и кричала что есть духу на всех помощников. Я зашла на чужую территорию. В груди разгорелся пожар.

− Что стряслось? – пресекла я вопли Лана Торы.

− Что стряслось? – передразнила она меня. – Всё в порядке, если не считать, что эти курицы потеряли корабль.

Лана Тора, резко крутанувшись на каблуках, вылетела из кабинета. Гайка, ведающая загрузкой кораблей, поднялась и начала собирать с пола разбросанные грамоты.

− А теперь поподробнее, пожалуйста.

Гайка измученно улыбнулась. Я посмотрела на служащих – уставшие, измотанные, находящиеся на рубеже – либо продолжить работу, либо отправиться в изгнание за Гала Торой.

− Не откликается корабль по связи. К месту назначение не прибыл.

Ситуация критичная, но не безысходная. Просто надо знать, к кому обращаться. Я поспешила в западную башню к ведуньям. За ними числился должок.

Приключилось происшествие на исходе лета. Слушали ведуньи эфир да невзначай не в ту сторону повернули слуховые трубы. Выбор для меня был не из лёгких. Об их проколе проведал Государь. Дело шло к плахе, но мне удалось вину дамочек загладить. Государь сменил гнев на милость, и провинившиеся ведуньи, к неудовольствию Еленки, отделались лишением ежемесячного жалованья в пользу казны. Всё лучше, чем без головы остаться.

Ведуньи встретили меня радушно. Я принесла им малинового варенья, украденного у Мари Виты. Интересно, она догадалась, кто лазит в её закромах? Мне плеснули в кружку чайку. Я растаяла и поведала северные сказки о дедушке Морозяке и его неугомонной внучке.

− Солнышки мои лучезарные, потеряли мы нынче корабль.

− Потеряли, а то как же, − наперебой загомонили ведуньи, насмешливо хихикая. – Капитан выходит на связь каждый час, ждёт разгрузки. Он уже в бешенстве. Динамики от его крика хрипят, а в службе флотилии аппарат, выключенный с утра, стоит. Гала Торы на них нет.

Ведуньи рассмеялись, прикрывая рты ладошками. Неужто малиновое варенье забродило?

− Больше ничего интересного не слышали?

Они сразу сникли.

− В поле нас гоняли, − пожаловались они мне. – Посреди ночи явились гончие. Все слуховые трубы повыдёргивали, а нас в поле погнали. Капусту собирать. Да кто ж её в темноте-то разглядит?

Посочувствовав ведуньям, я отправилась обратно. Включив аппарат связи ко всеобщему ликованию, засобиралась домой. Гайка догнала меня у двери.

− Завтра вечером в «Три луны» приходи. Гулянка намечается.

Курносый мальчонка ростом с два вершка с важным видом перегородил мне дорогу, когда я вышла из башни.

− Порученьице мне должно, тётка тебе передать.

Я отвесила ему подзатыльник за непочтительность перед старшими. Он беззлобно выругался и сплюнул себе под ноги. Вручив мне смятый лист бумаги, мальчонка протянул ладошку, ожидая мелкой монетки. Тяжко вздохнув, я расплатилась за доставку.

Мастер передавал мне привет, жалуясь на загруженность и сетуя на то, что не может лично поздравить с хорошо выполненной работой на севере. Записка вызвала у меня приступ раздражения. Умел Мастер нагнетать напряжённость. Лично не пришёл, потому что я ещё нахожусь в опале. Это и без него ясно. Про мои северные похождения ему донести успели соглядатаи. А вот загруженность цехов при пустых складах наводит на размышления.

Пока я была на службе, Нонна навела порядок, распаковав сумки и аккуратно разложив вещи в шкафу. Я поужинала. За время моего отсутствия в доме что-то неуловимо изменилось. Я поднялась в спальню и, переодевшись, легла в кровать. На тумбочке лежала книжонка, доставшаяся мне от ведьмы. Я открыла наугад.

 

Нельзя всё время бояться. Когда-то наступает конец всему.

Въедливый запах чёрной жижи, разлитой на белоснежном поле. Женщина в чёрном одеянии наклонилась и растёрла её между большим и указательным пальцами.

− Не запачкайтесь, дамочка, − услужливо предостерёг её провожатый.

− Поздно, дорогой, − улыбнулась она ему. – По уши в грязи.

Провожатый, мальчишка с пухлыми щеками и оттопыренными ушами, с непониманием уставился на женщину в чёрном одеянии. Скрип снега под ногами сменился хрустом. Она взглянула себе под ноги и ужаснулась. Вокруг, насколько хватало взгляда, лежали маленькие скелеты ящериц. Женщина сделала шаг вперёд и упала вниз на горящий город.

Чёрное платье, расшитое понизу красными маками, развевалось на ветру. Она падала. И чем ближе становилась земля, тем сильнее спиной ощущался жар, душила гарь. Она была свободна в падении. Она знала, что останется памятью на круге жизни.

 

Я положила книжку на тумбочку, погасила лампу. Определённо что-то в этой бредятине есть.

Ветер за ночь выстудил комнату. Наверное, в котельных ночная смена уснула.

− Пора вставать, − прошамкала Нонна, войдя в комнату.

Впервые я не захотела идти на службу. Внутри появилось стойкое ощущение попусту теряемого времени. Говорят, родные стены помогают. Но я чувствовала могильный холод. Мой дом, Цитадель − стали чужими, давили на грудь, сбивая дыхание. Знакомый путь превратился в пытку.

Бой часов возвестил о начале рабочей смены. Земля под ногами дрогнула, заурчала. Цеховики запустили машины-чудовища, пожирающие листы металла, изрыгающие пламя и пар.

Перед тем как приступить к рутинным делам, я наведалась в восточную башню. Она целиком принадлежала Государю. На верхнем ярусе находились жилые комнаты, на среднем ярусе – его кабинет и служба личных помощников во главе с Еленкой. Нижний ярус занимал зал. При хорошем настроении Государь устраивал балы. Но пару последних лет зал пустовал. Его изредка открывали для заморских гостей.

Еленка только заварила чай. Я с гостинцами подоспела вовремя.

− Посмотрите-ка кто к нам пожаловал, − на её лице отразился живейший интерес, лишь глаза остались по-прежнему суровыми. – Как там на севере?

− Холодно, − коротко ответила я, выкладывая на стол мандаринки.

Помощница Еленки, белобрысая деваха, плеснула и мне чайку.

− Государь нынче никого не принимает.

− Да мне к нему пока и не нужно.

− Лана Тора шумная соседка?

− Да вроде нет.

− Вечером на пирушку идёте? − спросила меня помощница Еленки.

− А то как же.

Кому расскажи, не поверят, но я соскучилась по гулянкам. На севере праздники отмечались долгим застольем у очага. Обильная еда, бражка рекой и никаких танцев. А моя душа стремилась в пляс, да так, чтобы полы дрожали от каблучков.

− У Мастера была уже? – поинтересовалась Еленка, очищая мандаринку.

Я с Мастером дружбы напоказ не водила, и чаще всего наши встречи происходили при ревизиях цехов во благо Государя, где мы, пользуясь случаем, решали и прочие дела. Всё во благо Государя.

− А зачем он мне? – удивилась я, прихлебнув из кружки. – До проверки ещё не скоро.

− Да так, просто спросила, − пожала плечами Еленка.

− Как дела у Мари Виты? Что-то давненько она к нам не захаживала.

− Хорошо.

Я распрощалась с Еленкой и вернулась в северную башню. Лана Тора кричала на своих помощниц, пока не охрипла.

− Гала Тора столько не кричала, как она, − высказал Янка своё мнение.

Я кивнула головой, согласившись с ним. Что с ней приключилось на самом деле?

 

Слава трактира «Три луны» гремела на всю Цитадель. Просторные залы для шумных компаний, беседки для влюблённых парочек, великолепная еда и самые лучшие дурман-напитки. Хозяин трактира Алик, коренастый мужичок без возраста, с большим носом с горбинкой, всегда гладко выбритый, с вечной улыбкой на лице, встречал гостей по вечерам самолично, одаривая всех хорошим настроением.

Завидев меня, Алик побледнел. На лбу выступили бисеринки пота. Он смахнул их рукавом, натянуто мне улыбнувшись.

− Где государевы служки гуляют?

− Во втором зале, − пролепетал Алик, облегчённо вздыхая, поняв, что я пришла веселиться.

Насладившись его замешательством, я отыскала зал, следуя указателям на стенах и дверях. Гулянка началась без меня.

Окна зала выходили во внутренний дворик, заросший диким виноградом. Столы, расставленные вдоль стены, ломились от яств. Гусляр, дудец и гармонист сидели на стульчиках напротив входной двери. А посреди зала лихо отплясывала Лана Тора.

Я нашла свободное местечко за столом и присела на краешек лавки, оглядываясь по сторонам. На другом конце стола сидела Мари Вита, увлечённо разговаривающая с Любашей, личной помощницей Государя по особо важным делам. Я приветливо кивнула им головой. По правую руку от меня − тише воды, ниже травы − сидели помощницы Лана Торы. По левую руку – гоготали цеховики во главе с Технарём. А прямо напротив меня на столе лежал запечённый гусь с яблоками. Плеснув в стакан красного вина, я подвинула блюдо к себе поближе.

От гуся меня оторвала Лана Тора.

− Наконец-то в сборище служивых у меня появился друг! – закричала она на весь зал, привлекая к нам внимание. – Да, хватит жрать! Пошли плясать.

Она вытащила меня из-за стола. Эх, была не была. Я притопнула ножкой, и мы пустились в пляс. К нам подскочил Технарь и пошёл по кругу вприсядку. Вслед за ним, подхватив подол длинной чёрной юбки, заступила Любаша. Музыканты на долю секунды замерли, а затем заиграли с удвоенной силой.

За полночь гулянка сошла на нет. Народ устал. Кто-то ушёл домой, кто-то уснул на лавке, а Лана Тора требовала продолжение. Слово за слово, и мы с ней отправились ко мне.

Наш путь пролёг через дворцовую площадь. В государевых палатах горел свет. Лана Тора остановилась, задрав голову вверх. Её глаза наполнились слезами. Она часто задышала.

− Всё, всё для него. Самого близкого человека предала. И ничегошеньки мне не надо. Лишь бы он был здоров и счастлив.

Я потянула её за рукав. Чай не лето на улице.

− Пойдём скорее, а то я замёрзла.

Смахнув слезу со щеки, она пошла впереди меня. Я оглянулась назад, поймав краем глаза тень. Прислушалась, пригляделась – за нами никто не шёл. Я догнала Лана Тору, ушедшую вперёд.

Нонна открыла нам дверь, всем видом показывая недовольство. Мои ноги устали, хотелось лечь и уснуть. Лана Тора поубавила пыл, но почивать явно не собиралась. Мы засели в гостиной, разлив по бокалам вино.

− Галка совсем сошла с ума, − прорвало мою гостью. – Я её честно предупреждала, совестила, а она упёрлась рогом в землю и стоит на своём, мол, мне никто не указ.

Я подлила Лана Торе вина в бокал. На улице мелькнула чья-то тень. Я поднялась и плотно зашторила окно. Что-то мне мерещиться всякая чертовщина стала.

− Ты осуждаешь меня?

− Я?! Милая, ты за кого меня принимаешь?

Лана Тора забралась в кресло с ногами. Я села напротив неё, смирившись с бессонной ночью.

− Все видели, как Галка пила мою кровь. И ведь ни одна гадина не заступилась за меня. А потом мы с ней сдружились. У неё кроме меня никого не было. Никого. Спелась она с заморскими купчинами, товар мимо казны возила. Я молчала, не лезла в бутылку.

Такой новостью никого в Цитадели, окромя Государя, не удивишь. Все знали, все молчали. Кто долю имел, на кого у Гала Торы компромат в сундучке лежал, а кому и дела вовсе не было. Нет, Государь за такую провинность нажитое добро отбирал и с миром отпускал на все четыре стороны. А Гала Тору гончие до ворот гнали.

− Повадилась Галка мужиков в дом по ночам пускать.

Несмотря на скверный характер, Гала Тора имела хорошенькую фигурку и могла ластиться, будто лисица хитрющая. Белолицая, румяная, в самом соку девка – сводила она мужиков с ума.

− Днём Государю нервы истреплет, а ночью с очередным хахалем развлекается. А тут Мишутка проверку внезапную устроил на причале. Товар заморский на глаза гончим попался. Два дня нас в подземелье на допросы таскал. Она скалится ему в лицо, хохочет. Знала, к Государю он побоится пойти. Но чтобы с гончими не рассориться, на меня пальцем указала. Представляешь?! Ничего в ней человеческого не осталось. Утром пошла я к Государю, честно созналась.

Лана Тора замолчала, переводя дух. Предательство выгрызало внутренности, горело на щеках. С ним не просто ужиться. По себе знала.

− Не раскаялась она перед Государем. Кричала на него, дерзила. Приказал он гончим сослать её на пустоши. Она в сына вцепилась, грозила его придушить. Мишутка испугался, оставил при ней ребёнка. Напоследок она прокляла Цитадель. Огнь призвала в свидетели. Кричала, чтоб все издохли, выплюнув свои внутренности, да истекли кровью. Жутко так стало. Собаки разом взвыли.

Я поёжилась. Мне почудилось, будто слышен ещё крик − проклятье Гала Торы. Бьётся он о стены Цитадели, не в силах их покинуть.

− Мне страшную смерть звала. Ты бы только её видела. Лицо перекошенное, пена у рта, глаза выкатились.

На улице рассвело. В гостиную вошла Нонна, мрачнее тучи. Она принесла нам на завтрак подгоревший омлет.

− Нонна, что стряслось? – не стерпела я хмурого вида горничной.

− Да якая-то сволота морковку повытоптала.

Значит, мне вчера не померещилось. Кто-то следил, но за мной или за Лана Торой?

Работа давалась через силу. Бессонная ночь проявилась краснотой на глазах. Янка суетился по кабинету, вызвав приступ мигрени. Я не сдержалась и прикрикнула на него. Как назло, от просителей не было отбою. Я понадобилась одновременно всем.

− Пойду-ка я проведаю Мастера.

Янка обрадовался моему скорому отсутствию. Гадёныш, мог подождать, пока скроюсь за дверью.

В целях сохранности секретов от заморских купцов да красоты ради городской, цеха мастеровых перенесли под землю. Цитадель росла башнями ввысь, а цеховики вгрызались в глубины. Карты подземелья не существовало в помине. Пару раз по указу Государя пытались составить её, но цеховики умудрялись перестроить подземные коридоры таким образом, что никто, кроме них, не мог там сориентироваться. Мастер для гостей сверху держал подле входов-выходов мальчишек, занимая их пустяковыми делами. Детвора обучалась ремеслу, и провожала всякого, чтоб тот по подземельям не плутал и не пугал цеховиков завываниями: «Ау! А−ууу−ууу!»

Я подозвала рыжего мальчонку, сунула ему конфету в блестящей обёртке, и он повёл меня к Мастеру. Спускались мы долго: лестница, пролёты, коридоры с уклоном вниз, мостики, подвешенные на цепях над цехами.

Жуткообразные машины сотрясали стены, горя огнём, протекая чёрной жижей и плюясь паром. Цеховики в тёмно-коричневых штанах и куртках сливались со стенами пещер. Конвейерная лента вдоль стен и по узким коридорам со страдальческим скрипом тянула железяки.

Мальчонка радостно меня успокоил, что выбрал самый короткий путь. Я ему почему-то не верила. Спустившись на самый нижний ярус, мальчонка вывел меня в светлую пещеру и, не дожидаясь разрешения, ускакал куда-то в темноту.

Мастер соорудил себе подобие кабинета на самом нижнем ярусе. Длинный стол, заваленный чертежами, стулья вокруг него, на полу переплетённые меж собой кабели. Плотный, низкорослый, с руками-кувалдами, восседал он в обшарпанном кресле, заваливающемся вправо.

− Ну, здравствуй, дорогой, − я села рядом с Мастером за стол. – Как поживал без меня?

Он расплылся в благодушной улыбке.

− Прости, не скучал. Дел много было. А ты вот у нас путешествовала. Рассказывай, как без нас жила.

− Да и мне особо нечем поделиться. На севере, кроме снега, ничего нет.

− Правда что ли? – поддельно изумился Мастер, почёсывая подбородок. – А як же ледяные пещеры?

Везде-то у тебя соглядатаи. Я неискренне рассмеялась и, отмахнувшись, ответила:

− Ну, лёд ещё есть.

Мастер захихикал, потягиваясь на самодельном троне. Тот опасно зашатался под ним. Я отодвинула стул, чтобы при падении он меня не придавил.

− Неужто с пустыми руками обернулась? Не думал я, что север обнищал.

Я сокрушённо покачала головой, мол, чудны дела на белом свете творятся, а затем развернула перед ним бумажонку, старательно разгладив её пальцами. Мастер посерел лицом, глянув на свой запрос по слюдяным пластинам, тайно направленный в северные земли.

− Стервь, − подытожил он наш разговор.

Я довольно заулыбалась. Достать Мастера до печёнок − особое умение требовалось.

− Чего хочешь?

− Долю, − не раздумывая ответила я.

Мне нравилось умение Мастера сочетать высокие идеи по устройству государства и наживу. Я не разделяла его взглядов, но принимала живейшее участие во многих мероприятиях. Меня, конечно, больше интересовала нажива. Идею не всегда можно потрогать руками, осуществить, а золото и в тридевятом царстве останется золотом, не потеряв в весе ни грамма.

− Сколько в тебе гордости? – Мастер решил достучаться до моей души.

− Ни капельки.

Умел Мастер сомнения в людях сеять. Слово скажет, да смысл наизнанку вывернет.

− Думаешь ты только о своём животе. Как брюхо повкуснее набить, да платьице покрасивее на себя нацепить. А ведь есть и другие цели в жизни. Я, смотри, радею за Цитадель. Люди чтобы жили в достатке, надобно заботиться о них, помогать, им реализовывать лучшие качества, полезные для государства. – Мастер ткнул мне в плечо указательным пальцем, увлёкшись разыгрываемым представлением. – А мир-то нынче беспокойный. Война к нашим границам подкрадывается. А представь, как сиё отразится на Цитадели.

− Ты мне зубы не заговаривай. На кой тебе пластины понадобились?

− Государев заказ, − отбрехался Мастер, а затем добавил. – Личный.

− Да?

Мастер нахохлился. Он ох как не любил, когда его припирали к стенке.

− Долю, стало быть, хочешь. А почему бы и нет? На плахе веселее будет.

Мастер тайными тропами повёл меня вглубь земли. Я наивно полагала, будто мальчонка привёл меня на самый нижний ярус. На деле же оказалось, что есть под ним и другой, более просторный, без многочисленных перегородок, печей, непонятного назначения механизмов. Мастер вывел меня на подземную верфь.

Шестнадцать кораблей на сваях. Цеховики выкладывали на них палубы. Мачты лежали на полу, ожидая своей очереди. Я изумлённо ходила между них, поглаживая просмоленные бока. Что же ты задумал, Мастер?

Он словно прочёл мои мысли, возникнув за спиной.

− Пока они бессмысленная груда дерева, негодная даже для нашей флотилии. Технарь с Инженером мастерят им внутренности и сердце. Тут-то мы и застопорились. Никто из нас запретных рун не читает. А чертежи ими испещрены.

− Если прочту, отдашь мне один корабль?

Мастер громко засмеялся.

− По рукам.

Около 3 лет
на рынке
Эксклюзивные
предложения
Только интересные
книги
Скидки и подарки
постоянным покупателям