0
Корзина пуста
Войти | Регистрация

Добро пожаловать на Книгоман!


Новый покупатель?
Зарегистрироваться
Главная » Девять кругов любви » Отрывок из книги «Девять кругов любви»

Отрывок из книги «Девять кругов любви»

Автор: Вейн Саломея

Исключительными правами на произведение «Девять кругов любви» обладает автор — Вейн Саломея Copyright © Вейн Саломея

Саломея Вейн

Девять кругов любви

 

 В гибельном фолианте

Нету соблазна для

Женщины. — Ars Amandi*

Женщине — вся земля.

Сердце — любовных зелий

Зелье — вернее всех.

Женщина с колыбели

Чей-нибудь смертный грех.

Ах, далеко до неба!

Губы — близки во мгле...

— Бог, не суди! — Ты не был

Женщиной на земле!

(М. Цветаева)

 

*искусство любви (лат.)

 

 

Предисловие

Наверное, я женщина-кошка, и у меня девять жизней. Было бы меньше, уже превратилась бы в пепел. Сейчас я проживаю последнюю жизнь, так что пришло время писать мемуары…

Мне 29 лет, и кто-то скажет, что для мемуаров это маловато. Много они понимают! Моя жизнь была настолько насыщенной, что сами они и к 92 годам могут не узнать всего того, что знаю я, не пережить и половину того, что выпало на мою долю.

Каждая главка моей биографии – это полновесное приключение, хоть кино снимай!

А еще я боюсь, что в любую минуту жизнь моя может оборваться…

Нет, я ничем серьезным не болею. И проживаю я не в зоне боевых действий. И профессия моя не сопряжена с риском. Но я и днем, и ночью ощущаю, что жизнь моя висит на волоске…

Может ли это быть обычной паранойей? Допускаю такую возможность. Но и паранойя может стать причиной смерти. Страх изъедает мое сердце, словно кислота. Думаю, что когда-то оно просто не выдержит и разорвется из-за какого-нибудь пустяка, например, от слишком громко скрипнувшей входной двери.

Насколько мой страх обоснован – судить вам.

Начать, наверное, стоит с событий 15-летней давности.

Глава первая. Первая любовь, или Невинность

Итак, мне 14 лет, и я учусь в восьмом классе. Родители еще пытаются контролировать меня, и действенное средство для этого у них, признаться, есть. Это деньги. Мне хочется позволять себе хотя бы не меньше того, что могут подруги: так же модно одеваться, ходить в кино, красить волосы в вызывающие оттенки, тайком пить пиво…

Мама у меня бухгалтер и поэтому просто так финансировать мой досуг не собирается. Она говорит, что каждая копейка должна быть заработана. «Зарплата» у меня сдельная. Мама начисляет мне ее и за занятие художественной гимнастикой (я хожу в секцию с первого класса), и за учебу, и за домашние дела. А за успешное выступление на соревнованиях, четвертные и годовые оценки, генеральную уборку я получаю «премии». Правда, «премируют» меня в последнее время редко – тратить время на спорт, учебу и уборку мне неохота. Предпочитаю проводить его в компании друзей и подруг, довольствуясь скромным содержанием.

К несчастью для меня, отец придерживается менее цивилизованного, но зато более эффективного подхода к воспитанию. Хорошо еще, что педагог в нем просыпается лишь время от времени, да и дома он бывает не каждый день. Он шофер-дальнобойщик, а таких ноги кормят. Сидя перед теликом, много не заработаешь. Поэтому отдыхает он недолго, почти сразу же после одного рейса отправляясь в другой.

Но вот сегодня он дома (точнее, в гараже), а меня запер в комнате и заставил учить уроки. Сказал, что как придет, проверит (интересно, как?), и если я со всеми заданиями успешно справлюсь, отпустит погулять.

Как назло, сегодня у Юрки – пацана из нашей компании – день рождения, и мы должны были собраться у него на даче и отметить это событие. Именинник мне нравится. Не настолько, конечно, чтобы я жить без него не могла, но настолько, чтобы я не хотела, чтоб он достался Верке. Потому что Верка мне вообще не нравится. Мы с ней конкурентки, во всем. Такими нас сделали наши предки. Наши мамы дружат, а при встречах хвалятся нашими достижениями, а потом упрекают нас же, что мы в чем-то уступаем друг другу. Верку в пример мне ставят всю жизнь. Не удивительно, что к 14 годам во мне сформировалась стойкая потребность ни в чем ей не уступать, а при возможности еще и вставлять палки в колеса. И не говорите мне, что это непорядочно, что я испорченная – будьте уверены: Верка поступает со мной так же.

Теперь вы понимаете, почему сидеть в запертой комнате за уроками в то время, когда Верка развлекается с друзьями и соблазняет лучшего из нашей компании, я не могу. Я придумываю план побега: через балкон переберусь к соседке и скажу, что меня нечаянно закрыли, не заметив, на балконе, а потом сделаю вид, что пошла к отцу в гараж за ключом, и смотаюсь. Тот факт, что мы проживаем на третьем этаже, меня не смущает: во-первых, высоты я не боюсь, во-вторых, семь лет занятий гимнастикой дают мне основание полагать, что такое плевое препятствие, как стенка между балконами, я преодолею без особого напряга.

Одевшись соответственно погоде (в брюки и свитер), я приступаю к осуществлению своего замысла.

Балкон у нас длинный: проходит через мою комнату и кухню. Перед кухней мне мелькать нет необходимости – мне в другую сторону. Но из форточки слышу знакомую фамилию – Голохватов. С какой это стати мама разговаривает о нем с Ларисой Игоревной, матерью Веры?

Сергей Сергеевич Голохватов – тренер по спортивному ориентированию. Этот кружок работает при Доме детского творчества и досуга (бывшем Дворце пионеров). Я знаю Голохватова, потому что каждый год ребята и девчонки из его кружка отдыхают в том же лагере, что и я: вместе с шахматистами они пополняют наши отряды гимнастов, гимнасток и борцов (по этим направлениям работает спортшкола, в которой я занимаюсь). Сергей Сергеевич «пионеров» каждый год сопровождает. Точнее, два последних года, потому что его кружок создан недавно, а раньше к нам присоединялись только шахматисты.

Все мы очень оживились, когда в прошлом году он появился впервые в нашем лагере. Он был молодым, лет двадцати пяти, невысоким, но ловким, и, главное, веселым и демократичным. Сначала мы дразнили его и не слушались, но потом оценили. Он позволял и даже помогал нам обходить правила, заговорщицки подмигивая, отпускал нас за территорию, закрывал глаза на то, что мы красились, покидая границы лагеря. Он шутил с нами и разговаривал, как со взрослыми, рассказывая забавные истории и анекдоты, многие из которых не предназначались для детских ушей. Нам это, конечно, импонировало.

И когда приблизилось новое лето, я поняла, что скучаю по нему и волнуюсь, а вдруг в этом году его не будет в лагере? Он был.

 

К школам (ни к обычной, ни к спортивной), в которые ходим мы с Верой, Сергей Сергеевич отношения не имеет. Поэтому, услышав его фамилию, я живо интересуюсь: что это вдруг мама и Лара Игоревна решили о нем посплетничать? Поэтому я задерживаюсь на балконе и даже перемещаюсь поближе к кухне, чтобы лучше слышать долетающий чрез форточку разговор.

– Разве в тот день был сильный ветер? Вроде этой осенью у нас не было урагана. Или это я в своей конторе не заметила?

– В том-то и дело, что был практически безветренный день, и дерево не могла упасть само, – таинственным голосом сообщает Лара Игоревна. – Витя говорит, что придавившее его дерево накануне было подпилено бензопилой. Там недалеко кто-то из администрации расчищает себе место под коттедж.

Супруг Ларисы Игоревны, Виктор Владимирович, служит в правоохранительных органах, поэтому как разносчица сплетен и источник пикантной информации она незаменима. И этим сведениям можно доверять. Я догадываюсь, что подпиленное кем-то дерево как-то связано с Сергеем Сергеевичем, и мне хочется узнать, как именно, поэтому я продолжаю подслушивание.

– Кто-то из рабочих проявил халатность? – догадывается мама.

– Или специально подпилил, – поправляет Лара Игоревна. – Витя считает, что Голохватов не был случайной жертвой – подготовленное заранее дерево на него кто-то толкнул.

– Боже мой! – восклицает мама. – Чем же он так насолил рабочим?

– Не рабочим. Они говорят, что бензопилу у них кто-то позаимствовал.

– А разве всякий с ней справится?

– Не всякий, но многие, даже женщина сможет, если не слишком слабая. Дерево надпилили не самое большое и уже трухлявое. Старались сделать так, чтоб сошло за несчастный случай.

– Да разве ж можно было угадать, что он там в это время окажется?

– Значит, угадали. Скорее, даже знали. Он к соревнованиям по ориентированию местность готовил, по карте обходил участок и что-то то ли прятал, то ли выставлял. Я в этих тонкостях плохо разбираюсь.

– Кто ж мог на него так ополчиться и, главное, за что?

– А вот это самое интересное. Присядь, чтоб не свалиться, – произносит Лара Игоревна и, выдержав театральную паузу, открывает страшную тайну: – Оказалось, что он почти год насиловал одну из своих учениц, и ее родители недавно об этом узнали – девчонка забеременела.

– Господи, – ахает мама, а спустя несколько секунд, видимо, придя в себя, уже жестоко добавляет: – Поделом ему: собаке и собачья смерть!

«Смерть? Голохватова насмерть придавило деревом? Он мертв? Его больше нет?», – осознание непоправимой трагедии обрушивается на меня, как гильотина. Судорогой сводит живот. Я сгибаюсь пополам и кричу от раздирающей меня боли каким-то не своим и вообще нечеловеческим голосом.

Почти мгновенно возле меня возникают мама и Лара Игоревна – они врываются на балкон через дверь на кухне. Мама склоняется ко мне, корчащейся от боли на полу и захлебывающейся рыданиями. В ее глазах паника.

– Ты поранилась? Ушиблась? Что случилось? – испуганно спрашивает она, лихорадочно ощупывая и осматривая меня, пытаясь поднять с пола.

– Вера говорит, что твоя с Голохватовым в лагере путалась, – добивает Лара Игоревна. В ее голосе не слышится не малейшего сочувствия. – Она тоже, небось, от него беременна. Я бы на твоем месте срочно отвела ее к гинекологу – может, еще не поздно сделать аборт, - советует маме ее подруга, и я всем нутром ощущаю, как она злорадствует.

 

Визита к гинекологу я старалась избежать всеми силами. Я утверждала, что никаких особых взаимоотношений у нас с Сергеем Сергеевичем не было, и он меня пальцем не трогал. Объясняла родителям, что это просто известие о гибели знакомого мне человека вызвало такую реакцию. Пыталась соврать, что огорчилась бы еще сильнее, если б что-то подобное произошло с кем-то из моих школьных учителей. Притворялась жестоко оскорбленной недоверием. Умоляла, грозила, устраивала историки.

Ничего не помогло. Родители чуть ли не силой притащили меня в женскую консультацию. Отец остался ждать у входа. Мать повела меня к регистратуре. Я поникла и покорилась неизбежному.

В очереди на нас все странно косились, видимо, догадываясь, зачем мама привела меня к врачу. Я была красной от гнева, страха и унижения.

Когда вошли в кабинет, меня отправили за ширму раздеваться, а мать тем временем объяснила врачу, что нас сюда привело. Молния не слушалась, меня трясло, как от высокой температуры, по щекам ручьями текли слезы.

Первого своего визита к гинекологу я не забуду никогда. Время стерло эмоции, но и сейчас, вспоминая о том дне, я переживаю крайне неприятные ощущения, и глаза мои становятся мокрыми. Хотя, должна признать, в выигрыше в тот день оказалась именно я, получив в итоге хоть какую-то власть над своими предками и выйдя, наконец-то, из-под их контроля.

 

Самое неприятное позади. Я уже одеваюсь за ширмой, но руки все еще дрожат. Настороженно прислушиваюсь к разговору.

– Девственная плева у вашей дочери цела, – сообщает маме гинеколог.

– Как так? – по маминому голосу кажется, что она разочарована, но тут она начинает причитать: – Спасибо, спасибо! – как будто врач мне эту плеву взял и залатал.

Из кабинета я выхожу с гордо поднятой головой, полная праведного гнева. Теперь я иду впереди, а мама семенит рядом, как провинившаяся собачка.

– Я тебе никогда этого не прощу, – шиплю я маме, – обязательно отплачу вам за унижение. Ненавижу вас!

На самом деле я сильно удивлена результатом. То ли врач пожалела меня, скрыв от матери факт утраты мною девственности, то ли я регенерирую, как ящерица. Дело в том, что Лара Игоревна тогда угадала: невинной я уже не была.

И да: во взрослую жизнь меня посвятил именно Голохватов. Только это не было изнасилованием, потому что я любила его до потери пульса, и близость с ним воспринимала совершенно по-особенному: как подарок, а не как похищение.

 

В этом году в спортивном лагере я «оздоравливалась» в последний раз. Во-первых, я и так уже была в старшем отряде. Во-вторых, для себя я уже решила, что уйду из спорта. Зачем заниматься тем, в чем тебе не дано добиться успеха? А то, что карьера гимнастки – это не мое, было очевидным. Если кому дано, к 14 годам он уже добивается больших высот в спорте. Я же особыми успехами не блистала, едва-едва добравшись до второго разряда. К тому же гимнастка должна быть низенькой и стройной, а я за последний год подросла до 160 см, став самой высокой в группе, да и формы мои округлились. Откровенно говоря, выглядела я не на 14 лет, а значительно старше: лет на шестнадцать или даже семнадцать. Не удивительно, что на меня начали заглядываться взрослые мужчины (я это замечала). Некоторые из сверстников тоже посматривали на меня, не как ребенок на ребенка, но таких было мало, единицы – всем известно, что мальчики взрослеют медленнее девочек.

Одним из молодых да ранних был Кирилл: сын директора нашей спортшколы и директрисы Дома досуга и творчества детей и молодежи. Именно при этом учреждении были спортивные кружки, воспитанники которых разбавляли наши гимнастические и борцовские отряды в лагере. Кирилл представлял шахматистов, хотя раньше занимался греко-римской борьбой и, говорят, подавал большие надежды. Предал единоборства он, вероятно, только для того, чтобы насолить отцу: слышала, между ними возник серьезный конфликт, кажется, из-за измены того Кирилловой матери. Чего он этим добился, непонятно. Его бывшие товарищи считали его слабаком и предателем, относились с презрением. Да и девчонки, включая меня, к шахматистам не питали такого же уважения, как к настоящим спортсменам – борцам и гимнастам. Поэтому ухаживания Кирилла я не поощряла и вообще избегала его.

Была еще одна причина, по которой я игнорировала Кирилла: у меня был свой объект обожания, и влюбленный шахматист мешал мне его добиваться. Моей целью был руководитель их отряда Сергей Сергеевич Голохватов, который мне понравился еще прошлым летом. Но тогда я была девчонкой, не способной понять своих чувств, а теперь осознала, что со мной происходит: я хотела стать любовницей этого взрослого мужчины, демократичного, креативного, уверенного и остроумного.

Когда увидела его, выходящего из автобуса, сердце мое ухнуло вниз, а потом забилось громко и часто. Я, кажется, покраснела и поспешила отвести глаза, чтобы он ничего не заметил.

– Здорово, Ветрова, – узнал меня Сергей Сергеевич, даже вспомнил мою фамилию, тем самым заставив меня смутиться еще сильнее. – Директора не видела? У себя он?

– Был на танцплощадке, – поспешила ответить я, расплываясь в улыбке.

Голохватов улыбнулся в ответ и, проходя мимо, многозначительно подмигнул. Не знаю, что он хотел сказать мне этим, но я почему-то затрепетала от предвкушения чего-то неизвестного, но желанного.

 

В первые дни ничего особенного не происходило. Сергей Сергеевич вел себя обычно, если не считать того, что стал слишком внимательно меня разглядывать, намеренно не отводя взгляда, когда я замечала это, и тем самым вгоняя меня в краску. А я вообще становилась неадекватной при его приближении: начинала говорить громче обычного, глупо шутить, смеяться невпопад и краснеть.

Но в одной прекрасный день все изменилось. Во время утренней пробежки я споткнулась и подвернула ногу. Щиколотка болела не сильно, но от дневной тренировки меня освободили, отправив помогать Голохватову украшать сцену к открытию смены.

Я вешала шарики, взобравшись на стремянку, а Сергей Сергеевич меня подстраховывал. Тут его рука оторвалась от стремянки и скользнула по моей ноге, потом и выше. Я ничего не сделала и не сказала, прикинувшись, что ничего не заметила, хотя не заметить этой ласки было невозможно, и он наверняка это знал.

Когда я спустилась и повернулась к Голохватову, была, кажется, вся красной. Мне было стыдно и страшно, что кто-нибудь мог нас увидеть, но я хотела еще.

– Мне понравилось, – тихо сказала, едва узнавая свой голос, ставший почему-то непривычно низким, и погладила бицепс тренера.

– После отбоя, в полночь, приходи в старую беседку, – назначил мне свидание Голохватов. – Только никому не говори, и вообще веди себя как ни в чем не бывало. Сможешь?

Я утвердительно кивнула.

 

Вечера я ждала с нетерпением, думая лишь об одном: как мы встретимся с Сергеем Сергеевичем ночью, будто взрослые, он обнимет меня и поцелует в губы, тоже как взрослую. Мои фантазии витали вокруг поцелуев и объяснений в любви, хотя, конечно, я понимала, что у взрослых отношения этим не ограничиваются. Но ведь не на первом же свидании, правда?

Во время послеобеденного отдыха девчонки обсуждали мальчишек, но я не принимала участия в их беседе (наверное, впервые за все время). Мои мысли витали далеко.

– Люб, что ты сегодня такая тихая? – сочувственно спросила Вера. – Нога болит?

– Побаливает, – соврала я, чтобы избежать приставаний с вопросами.

После полдника пошли готовить концерт. Наши представления всегда включали в себя гимнастические выступления, построение пирамид, но все это мы смогли бы сделать и без предварительной подготовки – у нас была слаженная команда. Репетировали мы юмористическую сценку, которую ставила Тая – студентка местного вуза, которая была нашей вожатой.

В нашем лагере сохранялись советские традиции, и к каждому отряду были прикреплены не только тренеры, но и вожатые, и у каждого была своя роль. Тренеры помогали нам сохранять форму: в лагере мы продолжали тренироваться. Вожатые занимались организацией досуга. И те и другие следили за нами, чтобы мы не покидали территорию лагеря, а во время тихого часа и по ночам спали, а не трепали языками. Однако к старшим из нас отношение было более лояльное: нам лишь не разрешалось покидать ночью своих жилищ без повода. А повод был один: справить нужду – туалеты у нас находились на улице, в стороне, противоположной от той, где стояла старая беседка. Днем она не пустовала, а вечерами в той части лагеря никого не бывало.

В каждом домике имелась большая комната, в которой проживали 6 девочек или мальчиков, а перед проходом в нее – маленькая комнатушка для тренера или вожатой. В каждом отряде было по 12 девочек и по 12 мальчиков. Примерно по половине каждого отряда составляли гимнасты или гимнастки, остальные были из Дома творчества и борцы.

В нашем домике поселилась Вероника Сергеевна – наш тренер, а покой шахматисток и девочек из других секций доверили стеречь Тае, так как они были поспокойнее. У мальчишек, наоборот, к гимнастам был приставлен вожатый Боря, а к шахматистам, борцам и другим спортсменам – Голохватов.

Надо сказать, что Вероника Сергеевна оберегала наш покой даже менее ответственно, чем Тая стерегла своих послушных деток: у нашего тренера был роман с директором лагеря, и почти каждую ночь она оставляла нас и уходила к нему. Происходило это, после того как мы засыпали, то есть ближе к полуночи. Возвращалась же она где-то за полчаса до подъема. Вероятно, Голохватов знал это, назначая мне свидание. Но я все равно волновалась: вдруг этой ночью Вероника Сергеевна никуда не пойдет или задержится дольше полуночи, и я опоздаю на встречу.

Вечером, как всегда, была дискотека. Я люблю танцевать и обычно на дискотеке зажигаю, но на этот раз из-за якобы больной ноги мне пришлось стоять в стороне и как дуре смотреть, как резвятся под музыку другие.

Когда диджей (точнее, вожатый Боря) поставил медленный танец, меня пригласил Кирилл. Справедливости ради надо сказать, что он был довольно привлекательным парнем: уже сейчас достаточно высоким, крепким, загорелым и на лицо тоже симпатичным. Если не знать, что он шахматист, можно было принять за настоящего спортсмена. Поэтому девочкам он нравился, несмотря на то, что был всего лишь шахматистом. Но только не мне. Поэтому я отказала ему, сославшись на боль в подвернутой утром щиколотке. Этим воспользовалась стоявшая рядом Верка: она сама пригласила Кирилла, только что получившего отказ от меня, и он повел ее в центр танцпола. Почему-то мне это не понравилось, и это было неправильно. Зачем мне ревновать к кому-то своего поклонника и пытаться удерживать его возле себя, если у меня есть Сергей Сергеевич? Поймала себя на мысли, что если б не Голохватов, ухаживания Кирилла мне бы были приятны и, вероятно, я относилась бы к нему более приветливо.

Вечером девчонки все никак не могли успокоиться, обсуждая завтрашний концерт, и Веронике Сергеевне дважды пришлось заходить к нам, чтобы попросить успокоиться. После ее второго визита я решила помочь тренеру и сказала подругам, что надо постараться заснуть пораньше, так как завтра нам всем предстоит насыщенный день. Не знаю, кого из нас они послушались, но все-таки угомонились. Убедившись, что все притихли, я осторожно, под одеялом, посмотрела на часы. До полуночи оставалось всего 5 минут, и мне было пора.

Я вылезла из-под одеяла, натянула футболку и шортики, в которых была днем, обула мягкие спортивные тапочки и на цыпочках пошла к выходу. У самых дверей столкнулась с Вероникой Сергеевной, которая тоже покидала свой пост. Смутились обе.

– В туалет? – спросила тренер.

Я кивнула.

– А я кое-что на сцене забыла, нужно забрать, – соврала Вероника Сергеевна.

Я снова кивнула.

Чтобы не вызвать подозрений, пришлось идти сначала в сторону туалетов, и до середины дороги нам с тренером было по пути, потом она свернула направо, к административному блоку, а я проследовала прямо. Постояв минуты две у сортира, я вернулась к развилке и свернула к беседке. Сергей Сергеевич уже был там. Он сидел на широкой скамье, которая шла по всему внутреннему контуру деревянного сооружения. Навстречу мне он не встал: дождался, когда я подойду к нему сама, и, потянув меня за руку, усадил к себе на колени.

Я сказала:

– Привет!

Но Голохватов, поднеся палец к губам, показал, что нужно молчать. Я поняла, что он прав: в тишине ночи все звуки казались громкими, и разговоры могли привлечь внимание.

Дальше все было совсем не так, как я себе представляла. Никаких объяснений в любви, никаких комплиментов, даже поцелуев – и тех не было. Быстрые ласки и почти такой же быстрый секс, причем довольно болезненный и, самое ужасное, что не только традиционный. То есть моей невинности мой первый мужчина не пощадил, от слова совсем.

– Одевайся, – приказал Сергей Сергеевич мне шепотом, когда все было закончено. – Посиди 5 минут, потом возвращайся к себе. Завтра приходи сюда в то же время. Но только в юбке приходи и лучше без трусиков.

Проинструктировав меня таким образом, Голохватов скрылся в темноте, даже не поцеловав меня на прощание, не пожелав спокойной ночи и не поблагодарив за доставленное удовольствие.

Когда я возвращалась к себе в домик, мне показалось, что с той стороны забора мелькнули чьи-то светящиеся в темноте кроссовки. Они мало у кого были в то время, и я знала лишь одного счастливого обладателя подходящей пары обуви. Это был Кирилл. Но как он мог попасть ночью за территорию лагеря? Я решила, что кроссовки мне померещились с испуга, и постаралась забыть об увиденном.

 

Удивительно, но утром крови на трусиках я не обнаружила, хотя боль полностью не прошла. Поэтому выступление на концерте, от которого меня не освободили, далось не без труда. Впрочем, этого никто не заметил, мне даже подарили букетик роз. Не знаю, откуда их Кирилл взял в лагере (может, родителей просил привезти?), но было приятно. Ведь больше никто никому цветов не подарил. Так что я поблагодарила своего верного поклонника и даже послала ему воздушный поцелуй.

Больше ничего примечательного за день не произошло, а в полночь я снова пошла на свидание к своему взрослому любовнику. Немного было обидно, что он расстался со мной вчера не слишком тепло, а днем не оказывал никаких знаков внимания. Да и удовольствия от секса я почти никакого не получила. Однако не пойти к нему я не могла: какая-то неведомая сила тянула меня к нему, заставляя подчиняться и выполнять все его желания. Так было с самого первого свидания и до последнего, то есть до конца смены. Причем нормального секса у нас не было – почему-то моя норка не пускала моего любовника внутрь, так что в итоге я стала мастерицей делать минет.

Когда лагерная смена заканчивалась, и у нас было последнее свидание, я спросила у Сергея Сергеевича: что же будет дальше? Он обещал меня найти и сообщить, когда и как мы будем видеться. Мне было приказано набраться терпения и ждать. Что я и делала до 25 сентября, пока не узнала о постигшей его страшной участи.

 

Разгадку чуда сохранения своей девственности вопреки потере невинности, я узнала позже, уже после своего совершеннолетия. Этот эпизод своей биографии я вспоминаю без особой печали, как анекдот.

После романа с Голохватовым интерес к лицам противоположного пола у меня надолго пропал, и на внимание сверстников мне было наплевать. Однако их интерес ко мне от этого только усиливался. К одиннадцатому классу у меня уже были четыре поклонника, готовых за отношения со мной на всевозможные подвиги. Одним из них был уже знакомый вам Кирилл – он учился в параллельном классе. Остальные ребята были из моего класса: Леха, Саня и Саша. Последние были тезками, но сокращенно мы их называли по-разному. Санька был раздолбаем, Сашка – отличником. Леха же был обычным парнем, середнячком во всем.

12 апреля, в День космонавтики, мне исполнялось 18 лет, и свое совершеннолетие я решила отметить по-особенному, чтобы оно было незабываемым. Накануне я всем своим поклонникам назначила встречу в парке (всем сразу, не по одному). Там я сказала, что 12 апреля пересплю с одним из них, если они примут условия игры. А условия были такими: они на 3 часа снимают сауну, мы собираемся в ней, затем они преподносят мне подарки, и чей мне больше понравится, с тем мы в сауне на три часа и остаемся, и он сможет делать со мной все, что захочет. Все мои кавалеры были чуть старше меня и, кажется, опытнее, так что мое условие приняли беспрекословно.

В назначенное время мы собрались в назначенном месте. Но тут меня ждал сюрприз. Игроки договорились между собой и преподнесли мне совершенно одинаковые букеты роз, совершенно одинаковые подарочные сертификаты в один и тот же магазин, а также по пачке презервативов (которые тоже, разумеется, были идентичными). На вопрос, как же разрешить эту ситуацию, они сказали, что придется разделить приз между всеми участниками. Я уже успела отметить совершеннолетие дома и с подругами, поэтому была пьяненькой и покладистой. Авантюра показалась мне не ужасной, а даже прикольной, в итоге я посмеялась вместе с ребятами над тем, как ловко они надо мной подшутили, и согласилась осчастливить их всех.

Позже я узнала, что они не ожидали от меня подобной покладистости, а думали, что я выберу того, кто мне больше других нравится, а остальные отошли бы в сторону. Но тогда мне этого в голову не пришло. Даже не догадалась предложить им бросить жребий.

Все ребята, даже отличник Саша, оказались смелыми и, вероятно, сколько-нибудь опытными, так как ни один из них не стушевался. Мы дружно разделись, по очереди приняли душ и, промокнув тела простынями, сразу направились в комнату отдыха. Разомлев под поцелуями четырех парней, которых я по очереди ласкала орально, так как в этом кое-какой опыт имела еще с детства, я даже не заметила, что один из них пристроился сзади. Поняла это только по кратковременной боли в причинном месте. Ловкачом, вошедшим в меня почти незаметно, оказался Кирилл. Взял он меня уверенно, двигался ритмично, но не входил так глубоко, как мог бы, видимо, щадя меня. Поэтому боль почти моментально отошла на второй план, а на первый вышло удовольствие. Теплая волна разливалась по моему телу, мне было нереально хорошо, но все же юный любовник кончил, так и не успев довести меня до оргазма. Я готова была принять следующего кавалера, рассчитывая, что он доведет меня до финала, который был уже близко-близко, но тут Кирилл сказал, что надо прерваться, так как мне нужно в душ.

– С чего ты взял? – поинтересовалась я, недовольная тем, что он прервал нашу забаву.

– Я тебя, кажется, поранил, если только ты не была девочкой, – извиняющимся тоном сказал он.

Посмотрев на себя, я поняла, что он был прав – внутренняя поверхность моих бедер была испачкана кровью.

Не ответив на скрытый вопрос относительно моей девственности, я ушла в душ. Самое смешное, что я сама не знала, была ли я девочкой или нет. С одной стороны, секс у меня был. С другой стороны, гинеколог тоже говорила, что девственная плева цела. Может, она не выгораживала меня перед матерью? Вдруг она сказала правду? Но это же не может быть, потому что так не бывает!

Вернувшись из душа, я сказала пацанам, что мы можем продолжить, так как у меня ничего не болит. Однако повторить подвиг Кирилла никто не смог: все ребята столкнулись с той же проблемой, что и когда-то Голохватов. Щелочка у меня оказалась сжата так сильно, что внутрь проникнуть было проблематично. Даже Кирилл повторно войти в меня уже не смог. Промучились мы над решением этой проблемы почти два часа – пока не пришло время освободить сауну для следующих клиентов. Безрезультатно. Так что оргазм испытать у меня не получилось и в день совершеннолетия – день рождения был непоправимо испорчен.

Капризы моего организма, впускающего в себя мужские половые органы через раз (и даже значительно реже), меня не на шутку встревожили. А тут еще неизвестно откуда взявшаяся девственная плева! Ничего никому не сказав, я записалась на прием к гинекологу (но не к участковому, а к платному – не хотелось попасть на прием к тому же врачу, который осматривал меня в 14 лет по просьбе моих родителей).

Доктор сказала, что плева может порваться не с первого раза, особенно если у партнера не очень большой член, а сама плева эластичная (такая, например, иногда бывает у гимнасток). Осмотрев меня, она сообщила, что сейчас я точно не девственница, и произошло все относительно недавно. Однако причиной болевых ощущений во время полового акта была не девственность. У меня оказался какой-то вагинизм: от волнения происходил спазм мышц, они-то и не пропускали член моего партнера внутрь. Другими словами, вступить со мной в полноценную интимную связь мог только тот, кого я сама хочу, и только тогда, когда я этого хочу, да и то лишь в комфортной обстановке, когда меня ничего не напрягает. Выходит, не зря меня назвали Любовью: секс со мной оказался возможен исключительно по любви.

Глава вторая. Игры в любовь, или Сладострастие

Я стою на четвереньках на кровати, придерживаясь за ее спинку. Мои руки привязаны к ней алыми атласными лентами. Из одежды на мне только шарфик такого же цвета – им завязаны мои глаза. Тоне пришлось постараться, чтобы это было крепко и эстетично, поэтому между эпизодами съемки никто отвязывать меня не собирается. Выговоры режиссера мне приходится слушать «вслепую», но и по голосу слышно, как он расстроен и рассержен.

– Неужели так трудно сыграть возбуждение и оргазм? – отчитывает меня Андрюха. – Пусть ты не актриса, но ты же женщина! Нет, я понимаю, что и фригидные женщины тоже бывают, но ведь изображают же оргазм так, что муж всю жизнь об этом не догадывается.  Неужели нельзя подышать и покричать чуть более натурально? Колян уже дважды отстрелялся вхолостую. Как дальше съемки продолжать?

– Да она может сыграть. Со мной поначалу так вздыхала, что я верил, – заступается за меня Сережа. Он мой парень и по жизни, и по сценарию. И по сценарию он меня уже дважды по-всякому отымел, а потом позвал на помощь друга. Друга играет Колян. Но член у него совсем небольшой, да и двигается он так вяло, что мне даже изобразить возбуждение с ним трудно.

– Пусть сама Коляну ствол поднимает, я уже устала, – жалуется Люся. – Может, у него вообще не встанет третий раз подряд.

– Ладно, перекур, – командует Андрей, и все покидают комнату.

Возвращаются оживленные и повеселевшие.

– Освежи ее, – слышу голос Андрюхи.

Ко мне кто-то подходит (наверное, Тоня) и влажными салфетками протирает мне спину, на которую перед этим «выстрелил» Колян, выражаясь словами режиссера, «вхолостую».

– Все готовы? Тогда поехали! – дает Андрюха знак, что съемка снова началась.

Чувствую, что ко мне кто-то подошел сзади, забрался на кровать и оказался за моей спиной. Чувствую его руку. Она гладит мою грудь, живот, трогает клитор и слегка массирует его. Я вздыхаю – мне на самом деле приятно, даже не приходится играть. Поцелуи обжигают спину, а уверенная мужская рука продолжает нежно теребить мой бугорок. Киска увлажняется. Очередной горячий поцелуй, и я снова глубоко вдыхаю, ощущая, как меня накрывает теплой волной. На вдохе чувствую, как в меня входит, не встретив препятствий, огромный ствол. Партнер при этом придерживает меня за живот. По размеру руки и члена понимаю, что это не Колян. Легкий спазм сжимает мою норку, но это не вагинизм – это больше похоже на объятия.

Невидимый партнер входит в меня сразу глубоко, до предела, больно толкнувшись в шейку матки. Я невольно издаю стон, в котором сплелись боль и сладость. Не давая мне передышки, мужчина начинает двигаться в довольно быстром темпе и с невероятно широкой для такой скорости амплитудой. Очевидно, что его тело сильное и тренированное. Каждый толчок запускает теплую волну, которая проносится по моему телу от низа живота до самой макушки. Я дрожу и вскрикиваю при каждом толчке, напрочь забыв о сценарии. Мужчина замедляет ритм. Я издаю тоскливый стон, мне хочется продолжения. Ритм снова ускоряется, становится бешеным. Горячая волна захлестывает меня так, что я тону, все мое тело сводит невероятным сладким спазмом, из моего горла рвется животный крик. Партнер выдергивает из меня свой ствол, и мою поясницу обжигает струя его семени. Я бессильно повисаю на руках и пытаюсь восстановить дыхание.

– Стоп, мотор, – слышу довольный голос Андрея. – Перекур.

Все снова куда-то уходят, даже не подумав меня развязать. Слышу, как Тоня говорит кому-то: «А не хочешь ли ты сменить свою роль в нашей команде? У тебя круто получается!».

Интересно, кто это был? Судя по реплике Тони, меня сейчас взял кто-то, кто обычно занимается на нашей мини-студии чем-то другим. Выбор не велик. Это или сам Андрей, что было бы большой честью для меня, или Вольдемар. Обычно он играет геев, но, говорят, что он бисексуал. Его член в работе я пока не видела, но слышала, что он немаленький. Наверное, это все-таки он согласился тряхнуть стариной и удовлетворить женщину, придя на выручку своему любовнику Коле (он тоже бисексуал). Да, Вольдемар был крут! Он заставил меня испытать первый настоящий оргазм в моей жизни, и это было… невероятно сладко. Мне хотелось еще и еще.

Ребята вернулись, Тоня отвязала меня. Я стащила с лица шарф, мешающий мне видеть. Да, в комнате на самом деле появился Вольдемар. Все приветливо мне улыбались. Даже Кирилл одарил меня загадочной улыбкой, отвлекшись от своей камеры.

Я вытерлась и, одеваясь, спросила, кто сейчас сыграл друга моего парня.

– Секрет, – сказал Андрюха.

– Все равно ведь увижу в фильме.

– Вот тогда и узнаешь, – засмеялся режиссер.

Фильм я увидела лишь спустя годы, и это было поздно.

 

После съемок идем в бар, оживленные и довольные. Сережа по-хозяйски обнимает меня за талию – сегодня он внимательнее ко мне, чем обычно. Я же кошусь на Вольдемара, пытаюсь угадать, понравилось ли ему со мной, не хочет ли он повторить. Поглядываю и на Колю: не ревнует ли? Вроде бы нет. Впрочем, как можно ревновать порнозвезду? Он же знал, на что идет и с кем связывается. Да и его Вольдемар не ревнует.

Усаживаемся за столик, сдвигая к нему стулья. Андрей с Кириллом приносят пиво.

– За рождение порнозвезды! – произносит Андрюха тост, и я смущенно краснею. Речь идет обо мне: сегодня я дебютировала в главной роли, до этого лишь разогревала мужчин перед съемками и мелькала в эпизодах.

Все пьют за меня, поздравляют с успешным дебютом. Сережа гладит мою коленку, и у меня перехватывает дыхание от нахлынувшего желания. Никогда раньше я так быстро не разогревалась. Похоже, Вольдемар разбудил во мне женщину, за что я ему вечно буду благодарна. Смотрю на него и улыбаюсь: хочу, чтоб он понял, что всегда может рассчитывать на меня, если вдруг будет одиноко и не с кем будет переспать.

Сережа, кажется, относит улыбку на свой счет, и его рука поднимается выше, заползая под юбку и поднимаясь по бедру к паху. Даже через колготки я чувствую, какая она теплая. Сжимается низ живота. Я наклоняюсь к Сереже и шепчу:

– Не надо, а то я накинусь на тебя прямо в баре.

Он убирает руку, в глазах его мелькает интерес. Кажется, наши отношения обретают второе дыхание, и я этому очень рада. Потому что на самом деле влюблена в Сережу и ревную даже к девушкам, которых он трахает во время съемок порнофильмов. Снова сблизиться с ним – мое самое горячее желанием.

Мы еще какое-то время сидим в баре, расслабляемся. Фоном звучит музыка – я заметила, что здесь любят группу «Звери»:

– Напитки покрепче,

Слова покороче –

Так легче, так проще

Стираются ночи.

Мне подумалось, что эта песня про всех нас, тесно усевшихся вокруг небольшого столика. Мы боимся привязываться и стараемся ограничить отношения сексом. Но все равно когда-то любовь пробивает брешь в нашей защите…

Вспоминаю, как мы познакомились с Сережей, как развивались наши отношения, как я стала порноактирсой.

 

Все началось 1 сентября – именно в этот день состоялся праздник нашего посвящения в студенты. Я поступила на библиотечный факультет. Вовсе не потому, что люблю читать, а просто на него конкурс был самый низкий. С моими оценками и знаниями особенно выбирать не приходилось.

В одном корпусе с нами должны были обучаться артисты, музыканты и представители некоторых других творческих профессий. И это была видно уже на линейке, так как многие студенты на нее постарались одеться креативно. Встречались юноши в шляпах или с галстуком-бабочкой, необычно накрашенные девушки с розовыми и голубыми волосами.

В этой разноперой массе я выглядела бледновато, и поэтому страшно обрадовалась тому, что на меня обратил внимание симпатичный юноша. Он, вероятно, уже не был первокурсником, так как чувствовал себя во дворе университета, как дома, со многими приветливо здоровался.

Доставая из сумки мобильник, чтобы посмотреть время, я уронила блокнот. Не задумываясь, я нагнулась к нему, причем для этого мне не пришлось даже сгибать ноги в коленях. Белая блуза при этом задралась, открыв стоявшим сзади мои любимые леопардовые стринги, игриво выглядывавшие из-под пояса джинсов с подчеркнуто низкой посадкой.

– Вот это да! – восхищенно произнес стоявший за моей спиной юноша.

Я не поняла точно, что его так восхитило: моя гибкость или мои трусики – но все равно было приятно. Поэтому, выпрямившись, я обернулась к нему и приветливо улыбнулась. Мимолетного взгляда было достаточно, чтобы оценить молодого человека, подарившего мне неоднозначный комплимент. Он был выше среднего роста, гармонично сложенный, стройный, с выразительными чертами лица, модной стрижкой с высветленными прядями и пронзительно-синими глазами.

– Сергей, – представился он, протянув мне руку.

– Люба, – ответила я рукопожатием.

Он задержал мою руку и произнес:

– Я заметил, у леди есть телефончик. Можно узнать номерок?

Достав из сумки ручку, я записала номер своего телефона на листочке только что поднятого блокнота и, выдернув его, протянула новому знакомому:

– Будет скучно, звони.

– Обязательно, детка, – пообещал Сергей и, обходя меня, фамильярно погладил мою ягодицу.

Он обернулся, оценивая мою реакцию. Наверное, приличная девушка возмутилась бы таким развязным поведением малознакомого мужчины, но я не считала себя приличной девушкой и гордилась этим. Поэтому я улыбнулась ему и подмигнула. Он улыбнулся в ответ и повернулся к друзьям-однокурсникам. Вскоре я потеряла его из виду.

Праздник закончился в начале одиннадцатого, и я направилась домой. Шла неспешно, надеясь, что меня догонит Сергей, и мы куда-нибудь сходим. Но догнал меня Кирилл.

– Привет! – поздоровался он, положив руку мне на плечо.

– Привет, – ответила я не очень приветливо, стряхивая его руку.

Не хватало еще, чтобы Сергей подумал, что у меня уже есть парень. Но Кирилл не заметил моего недовольства и продолжил путать мне карты, заведя беседу.

– Видел тебя на линейке, – заметил он. – Ты на библиотечном факультете?

– Да.

– А я на социально-культурном.

Он назвал такой же малопрестижный факультет, как и мой. Я ожидала, что он с родительскими связями и медалью (а он был медалистом) сможет выбрать что-то попривлекательнее.

– Не ожидала. Думала, что ты выберешь более серьезную профессию.

– А мне эта нравится. И после окончания трудоустройство гарантировано. Люди требуют хлеба и зрелищ, поэтому профессии пекаря и массовика-затейника всегда будут востребованными.

– Но зарплата нищенская.

– А кому сейчас легко? Но, если серьезно, с этой специальностью можно неплохо устроиться.

– Хорошо устроиться и без специальности можно.

– Тоже верно. Но предкам нужно, чтоб у меня был диплом. Да и сам считаю, что лишним он не будет.

– Вот и я только из-за диплома поступила и из-за родителей. Ты меня представляешь в роли библиотекарши?

– В роли библиотекаря, – поправил он меня и признался: – Не представляю.

Он проводил меня почти до самого дома, тем самым избавив от приставаний нежеланных и желанных поклонников. Мы попрощались. Кирилл продолжил свой путь, а я пошла домой.

– Беда-то какая! – встретила меня мама печальным возгласом, когда я разулась и прошла в комнату.

– Умер кто-то? – обеспокоенно поинтересовалась я. В последнее время бабушка часто жаловалась на сердце и просила нас навестить ее: говорила, что перед смертью хочет повидаться с сыном и внучкой, которую не видела уже лет пять или шесть.

– Бабушка жива, – поспешила успокоить меня мама, сообразив, о чем я подумала. – В Беслане террористы заложников захватили.

– А это где? – поинтересовалась я, почти равнодушно.

Однако когда мама мне рассказала, что знает, а потом я еще и посмотрела телевизор, равнодушие пропало. Мне было искренне жаль тех, кто стал жертвой этой трагедии: и заложников, и их родителей. Настроение упало ниже плинтуса, и я даже забыла о Сергее. Поэтому его звонок стал для меня неожиданностью.

Он предлагал мне погулять, но я была в таком подавленном состоянии, что отказала ему, позже неделю ругая и кляня себя за это.

 

Снова с Сергеем мы увиделись 7 сентября на митинге, посвященном солидарности жертвам трагедии в Беслане. Я подошла к нему сама, поздоровалась.

– Не обиделся, что я отказалась тогда встретиться? Мне из-за того, что в Беслане происходило, не до того было.

– Ты что, на самом деле все так близко к сердцу приняла? – удивился он.

– Правда.

– Тогда не обижаюсь, – улыбнулся он. – Как отойдет, сама набери, номер-то отпечатался.

– У меня уже отлегло. Не могу ж я неделю скорбеть. Жалко их, конечно, но моя-то жизнь продолжается.

– И это правильно, – согласился Сережа. – Хочу тебе одно местечко показать, там у нас уже слившаяся компашка. Ты в нее отлично впишешься.

– Когда?

– Да сразу после митинга.

Сережа привел меня в кафе, которое, по сути, было закусочной, но почему-то называлось баром. Здесь пили пиво, играли в карты, курили. Звучали песни группы «Звери». Мой провожатый заказал две кружки и арахис. Мы расположились за столиком. В это время началась песня «Люба», и я подумала, что это в тему, как бы знак того, что я Сереже нравлюсь, и он хочет со мной замутить.

Вскоре к нам за столик присел еще один молодой человек. Он был среднего роста, очень худой и даже бледный. На нем были кожаные брюки и черная футболка. Длинные волосы были собраны в хвост. Черты лица были утонченными, аристократичными, пальцы – тонкими и длинными.

– Это Сэм, талантливый музыкант, – представил мне его Сережа.

– Очень приятно, Люба, – я представилась сама.

Позже к нам подсела парочка девчонок: яркая пышногрудая блондинка в блестящем платье и стройная высокая брюнетка с резкими чертами лица.

– Лена и Люся, наши любимые лесбияночки, – представил их Сергей.

Я подумала, что он шутит, но позже оказалось, что он не соврал: девочки любили друг друга, хотя и от отношений с парнями не отказывались.

Сладкую девчоночью парочку сменила парочка парней-геев: Николая и Вольдемара.

«Куда я попала?» – пронеслось у меня в голове, когда мне представили молодых людей как влюбленную пару, и они восприняли это спокойно.

Мужская сладкая парочка в баре не задержалась, но вскоре на их местах за нашим столиком оказались Паша и Оля. Они весь вечер сосались и лапали друг друга на глазах у всех, но хотя бы были традиционной ориентации.

Мы с Сергеем в бар пришли первыми, а покинули его последними. У меня было такое ощущение, будто мне устроили смотрины.

После всего увиденного в баре я не сомневалась, что мой новый знакомый раскрепощен в смысле сексуальных отношений и вряд ли будет тянуть кота за хвост. Я ожидала, что уже сегодня вечером побываю у него в постели, но он оказался джентльменом и не стал принуждать к близости после первого же свидания. Он проводил меня и, прощаясь, сказал:

– Ну, ты поняла, что у нас за тусовка. Если захочешь вписаться, позвони. Не позвонишь в течение недели, пойму, что это не твоя тема. Никаких обид. Каждый имеет право на свободный выбор.

Я позвонила на следующий же вечер.

 

Сначала я спала только с самим Сергеем. Я предупредила его о капризной особенности своего организма, но его это не напугало. Для того чтобы наше первое интимное свидание прошло успешно, он зажег аромалампу с какими-то афродизиаками, мне вручил тюбик с гелем-лубрикатором и тубу с противозачаточными внутриматочными таблетками, а потом еще и напоил шампанским. Не знаю, какое из средств помогло, но отдалась своему новому другу я легко, без сопротивления. Этой ночью мы занимались сексом три раза, а потом проспали до обеда и продолжили.

Матери я сказала, что задержалась в другом районе города у подруги – Тани Добрыниной, с которой мы когда-то вместе занимались гимнастикой. Не знаю, поверила она или нет, но звонками не донимала.

Вечером после первого свидания мы пошли в тот же бар, и я была встречена компанией Сережиных друзей как своя. На моей коленке побывала не только рука моего парня, но и Люсина, и Колина. Об этом я сказала Сереже, когда он провожал меня домой. Он не рассердился и не удивился – только рассмеялся. Он пояснил, что Коля и Вольдемар не чистые геи, а бисексуалы, так что могут и за мной приударить. И заметил, что если мне нравится Люся, то я могу с ней переспать, но только если Лена окажется не против, сам же он возражений не имеет. Я успокоила его, сообщив, что Коля не в моем вкусе, а к женщинам я вообще равнодушна, так что спать буду только с ним, Сергеем.

Честно говоря, мужчины тоже меня возбуждали не сильно. Сережа, например, мне понравился с первого взгляда, и меня сразу к нему потянуло. Однако ни один из четырех наших половых актов не закончился для меня оргазмом. Даже приближения чего-то подобного я не ощущала. Приятно было – но не более. Но не всем же быть нимфоманками, ведь так?

 

Думаю, что Сергей видел, что я с ним не кончаю, и доведение меня до оргазма на какое-то время стало его идеей фикс. Я жила с родителями, но почти все время проводила с ним, и он трахал меня по 3-4 раза в сутки, каждый раз стараясь подолгу не кончать и менять позы. В конце концов мне стало его жалко, и я стала изображать удовольствие, томно дыша и постанывая. Но, похоже, обмануть его мне не удалось, потому что на помощь он призвал друга.

Произошло это на его день рождения в начале ноября (точной даты я не запомнила). Я подарила ему туалетную воду, а он сказал, что предпочитает сам делать подарки, так что меня ждет сюрприз. Меня охватило волнение: я подумала, что он собирается сделать мне предложение. И без того хорошее настроение приподнялось еще выше. Мы как раз сидели в баре, и в это время звучала песня группы «Звери»:

– Все, что тебя касается,

Все, что меня касается,

Все только начинается, на-чи-на-ет-ся…

В общем, я была в эйфории.

Посидев в баре, мы сходили в кино – на премьеру «Женщины-кошки», а потом, затарившись водкой, колбасой и фруктами, отправились к Сергею.

Я была уже пьяной, а сюрприза все не было. А потом пришел Сэм, и я поняла, что предложение откладывается: не будет же Сергей делать его при посторонних. Как же я ошибалась!

 

Сюрпризом оказался сам Сэм, а я, соответственно, была подарком для Сэма. Когда Сережа сообщил мне об этом, я остолбенела и сказала, что этого никогда не будет: я не стану заниматься сексом с двумя мужчинами (про свое школьное приключение в день моего рождения я, разумеется, постаралась забыть). Однако он напомнил мне, что я знала, с кем связываюсь и в какую компанию попадаю. И это было правдой: он специально меня со всеми познакомил, и я знала, что в их тусовке царят свободные нравы, а беспорядочные связи считаются в порядке вещей. Просто Сергей не стал сразу делиться мною со всеми, и я поверила в то, что он любит меня, хочет сохранить только для себя. Оказалось, это было заблуждением – Сережа лишь давал мне время привыкнуть к нему и его друзьям.

В результате мой парень поставил меня перед выбором: или я сейчас же ухожу и больше не возвращаюсь, забываю о нем, или занимаюсь сегодня сексом с ним и его другом одновременно. К тому времени я уже привыкла к Сереже, даже была влюблена в него, и вот так резко и навсегда расстаться с ним не могла. Мне даже представить, что он больше никогда не улыбнется мне и не посмотрит, слегка прищурившись, не обнимет за талию, по-хозяйски притянув к себе, не поцелует демонстративно, на глазах у всех, было невыносимо больно. Так что выбора у меня, в сущности, не было. Пришлось соглашаться на его условия.

Ребята сдвинули стол в сторону, разобрали диван, стянули с себя одежду и поторопили меня. Я быстренько разделась и села на диван между ними. Поверхность старого дивана, даже не покрытого простыней, была грубой, и я поморщилась. Молодые люди встали передо мной: один слева, другой справа – и их члены оказались на уровне моего лица. Я стала облизывать и сосать их по очереди. Минет я научилась делать еще в подростковом возрасте, и мне это даже нравилось, возбуждало. Подняла я стволы своих партнеров довольно быстро.

Сэм сел в кресло, и я перешла к нему, встав перед ним на колени и продолжив ласкать его половой орган ртом. Облизав яички, я провела языком вдоль члена, добравшись до головки, несколько раз обвела ее контуры языком, затем стала сосать, продолжая делать языком круговые движения и постепенно заглатывая головку все глубже и глубже. Я вошла во вкус, но меня отвлек Сережа, подойдя сзади и заставив поменять позу, впустив его член в себя. Некоторое время он трахал меня сзади, в то время как я продолжала ласкать языком и губами член его приятеля. Фрикции отвлекали от минета, поэтому я время от времени выпускала член изо рта и сосала его уже менее старательно и интенсивно. Ствол не упал, и когда Сережа лег на диван, а я села на его половой орган, начав привычную скачку, Сэм наклонил меня вперед и вошел в свободное отверстие. Анус обожгло болью, и я вскрикнула, выругавшись. Но Сережа притянул мою голову к себе и впился в мои губы жадным поцелуем. Оторвавшись, он шепнул мне: «Потерпи, детка, сейчас тебе станет очень хорошо». Ощущения были такие, будто мною изнутри пытается завладеть нечто чуждое, инопланетное, и мне хотелось полностью отдаться во власть этому чудовищу. Боль стала менее ощутимой – я расслабилась, заставив себя полностью подчиниться двоим мужчинам, вспарывающим своими стволами мое нутро. И мне вспомнились ночные свидания с Голохватовым. Возможно, будь он жив, сейчас я уже ненавидела бы его за то, что совратил меня в раннем возрасте, за его измену с другой девчонкой, отец которой расправился с ним… Но его не было, и он остался в моей памяти опытным любовником, терпеливо знакомящим меня с искусством любви. От осознания того, что больше никогда не увижу его, я застонала, и по моим щекам потекли слезы. Скорбь об утраченном ребята приняли за оргазм и кончили в меня почти одновременно.

– Вот видишь, я ж говорил, что классно будет, – сказал Сережа.

Парни вышли из меня, и я ушла в ванную.

Домой я ночевать на этот раз не пришла: всю ночь я удовлетворяла именинника и его друга. Когда рано утром появилась в дверях своей квартиры, поняла, что родители не спали, всю ночь ожидая меня. Мне стало стыдно, что я не предупредила их, но совесть грызла меня недолго.

– Шалава! – обругал меня отец, как только за мной закрылась дверь. Потом на меня накинулась мама, визжа, что я ее позорю, и что Вера так никогда не поступила бы.

Сначала я раздевалась молча, но потом не выдержала. Какое право они могут приказывать мне быть паинькой, когда сами не ангелы?

Вместо оправданий я начала атаковать. Маме я выказала, что она всю жизнь меня унижает, ставя мне в пример чужих детей, которые на самом деле ничуть не лучше, просто родители относятся к ним не так, как к дерьму. Папе же я припомнила его любовные похождения, о которых слышала, когда мама устраивала ему скандалы, узнав об очередной пассии.

Отец побагровел, схватил висящий на стуле ремень и начал хлестать меня им, стараясь попасть по попе. Я пыталась увернуться, но в узком коридоре это было непросто, и хлесткие удары посыпались на меня со всех сторон. Они обжигали меня через одежду, попадали по обнаженным рукам и ногам, прикрытым лишь тонкими колготками. Попыталась спрятаться в своей комнате, но дверь ее закрывалась лишь снаружи, поэтому не стала для разъяренного родителя препятствием.

– Мало я тебя в детстве учил, – цедил он сквозь зубы, стараясь ударить побольнее.

Я рванулась к балконной двери. Пока открывала ее, рыдая, на меня сзади продолжали сыпаться шлепки. Наконец, я вылетела на балкон и пригрозила спрыгнуть с него, если меня не оставят в покое. Не знаю, остановило бы это отца, но тут вмешалась мать и спасла меня.

Он послушался ее и, ворча и грубо ругаясь, ушел на кухню. Я закрыла балкон, вернулась в комнату, села за стол и разрыдалась.

Жить с родителями я больше не хотела, но денег, чтобы снять квартиру, у меня не было. Подумала, что придется напрашиваться к Сереже.

 

Когда я пожаловалась своему парню на родителей, он, вопреки моим ожиданиям, переехать к нему не предложил. Но у него была другая идея. Он сказал, что знает, как я могу заработать деньги на съем квартиры, при этом еще и регулярно получая массу удовольствия.

Оказалось, что в их тусовке есть супружеская пара: Андрей и Антонина. Они постарше и довольно состоятельные: Тонин папаша – директор какого-то приличного предприятия, и даже подарил ей в качестве приданного дом. И часть этого дома они планируют отвести под студию: будут снимать в ней порнофильмы. У Андрея, который учился в Москве, имеются какие-то связи, и он сможет любительскую кинопродукцию успешно сбывать. Тоня же неплохо пишет, и готова взять на себя обязанности сценариста. А в качестве первых актеров они приглашают ребят и девчонок из их тусовки, которых я уже знаю. Можно будет и других приводить, но только проверенных, кто не будет болтать лишнего, так как деятельность эта малость незаконна.

У Сергея деньги водились, так как его родители были успешными предпринимателями, но он хотел иметь собственный доход, поэтому уже дал согласие на участие в съемках. Он предложил мне взаймы сумму, достаточную для того, чтобы снять на полгода небольшую квартирку. Но при условии, что я тоже буду сниматься. Тогда он будет уверен, что я заработаю и верну.

Не буду врать: я осознавала, что идея стать порнозвездой – не вау-вау. Но после того что вчера сделал со мной отец, дома я оставаться не могла. За возможность покинуть отчий дом в тот момент я была готова заплатить любую цену. К тому же меня немного успокаивал тот факт, что в пикантных сценах играть я буду вместе со своим парнем, а значит, ему плевать на мою репутацию. Поэтому долго уламывать меня ему не пришлось: я обняла его и сказала, что это было бы здорово.

С квартирой мне повезло: я нашла ее в тот же день, внесла предоплату. Домой вернулась днем. Убедившись, что отец в гараже, а мать на работе, быстренько собрала все самое нужное, даже не укладывая вещи как следует, вызвала такси и уехала. Взяла только часть шмоток, подходящих для осенне-зимнего сезона, теплые сапожки, кое-что из белья, учебники и документы.

Вечером мне на сотовый позвонила мама, спросила, почему у меня в комнате бардак и посоветовала вернуться до 22 часов, чтобы «отец не серчал». Я сообщила ей, что и не подумаю возвращаться ни сегодня, ни завтра и вообще. Мне 18 лет, и я имею право жить, где хочу и с кем хочу. А воспитывают они пусть друг друга!

Позвонив Сереже и пригласив его на новоселье, выключила телефон и пошла за продуктами. Не сомневаюсь, что мама пыталась дозвониться мне весь вечер. Ничего, со временем она поймет, что я не передумаю, и оставит меня в покое.

 

С режиссером и сценаристом будущих порношедевров Сережа познакомил меня приблизительно через неделю. В небольшом уютном особнячке собралась вся наша тусовка: мы с Сергеем и Сэмом, Лена с Люсей, Вольдемар с Колей, Паша с Олей. Это не было кастингом: со всеми, кроме меня, Андрей и Тоня были знакомы раньше, а мое участие было уже одобрено заочно на основании характеристик, которые мне дали Сережа и Сэм.

Прежде чем осматривать студию, хозяева сказали, что нужно дождаться оператора. К моему удивлению, им оказался Кирилл. Где он научился обращению с камерой, я не знала, но это не было сильно важно. Важнее было то, что он был моим старым знакомым, из прошлой жизни, и это меня смущало. Но он вел себя спокойно и не заносчиво, не смотрел на меня с осуждением и не выражал сильного удивления, поэтому я постепенно успокоилась и смирилась с тем, что именно мой старый знакомый, некогда даже влюбленный в меня, будет смотреть, как я занимаюсь сексом с другими мужчинами, и все это снимать.

Дом был двухэтажным. Спальня и еще одна комната хозяев располагались на втором этаже. Там же была малая студия. На первом этаже находились большая студия и помещение для хранения реквизита, кухня-столовая и холл, где можно было переодеваться, общаться, курить. В холле мы и задержались, обсуждая будущую работу, распределяя роли.

Когда мы расходились, Андрей сказал, что неплохо бы было найти еще пару девчонок для разнообразия, и если у кого есть надежные подружки, можно их привести на пробы.

К работе я приступила с декабря, а в главной роли снялась накануне Нового года.

 

Новый год мы отмечали всей нашей большой компанией в доме-студии Андрея и Тони. Был и Кирилл. А еще была Вера. Да, именно та самая, которую мама все время ставила мне в пример. Ее привела я.

Дело в том, что незадолго до этого подруга позвонила мне и сказала, что поссорилась с родителями, и попросила разрешения пожить у меня недельку-другую, пока не найдет подработку, чтобы иметь возможность снять комнату. Я пустила ее к себе на это время, но предупредила, что ненадолго. Понимая, что вряд ли она сможет быстро найти деньги на квартиру, а также опасаясь, что она догадается, чем я занимаюсь, и разболтает об этом, я придумала, как одним махом решить обе проблемы. То есть дать Вере возможность заработать и одновременно раз и навсегда заткнуть ей рот. Я решила сделать ее своей коллегой. Для этого я ее позвала отмечать Новый год с моими друзьями (разумеется, с согласия Андрея, Тони и других членов нашего своеобразного сообщества).

Все пошло по плану. Мы подпоили Веру и, пользуясь ее беззащитностью и покладистостью, ее поочередно поимели Колян и Сэм. А потом мы уже занимались сексом все вместе, причем к нам присоединились сами хозяева и Кирилл.

Я очень хотела, чтобы меня трахнул Вольдемар, так как слепой секс с ним произвел на меня неизгладимое впечатление, но он на этот раз на девушек не обращал внимания, ублажая только своего любовника. Мне же достались Сергей и Кирилл. Справедливости ради нужно сказать, что у Кирилла получалось удовлетворить меня лучше, чем у моего парня, у которого, казалось бы, было больше времени меня изучить и узнать, что и как мне больше нравится. Да и достоинство у оператора было крупнее, чем у артиста, хотя и у Сергея оно было не маленькое. Однако заводить роман с Кириллом, когда у меня уже был парень, я не хотела, поэтому особого внимания на его преимущества не обратила.

 

Нужно сказать, что после того как я испытала оргазм на съемочной площадке, во мне как будто сломался предохранитель. Секса я хотела постоянно, и даже несмотря на то, что меня по несколько раз в неделю многократно трахали во время съемок фильма, мне этого не хватало. Все чаще мы занимались любовью с Сергеем по моей, а не его инициативе, и я была даже рада, когда к нам присоединялся Сэм.

Наверное, я совсем измотала Сережу своей ненасытностью, так как он все чаще стал отменять свидания, начал избегать проявления чувств на улице. И все чаще он отказывался от секса, отговариваясь то делами, то усталостью, то неподходящим настроением…

Я терпела, так как понимала: вряд ли какой мужчина будет готов на сексуальные подвиги после многочасового траханья перед камерой. Но пришел момент, когда я узнала, что на самом деле послужило причиной охлаждения ко мне моего возлюбленного. Произошло это 14 февраля.

Я хотела устроить романтический ужин, но Сергей отказался прийти, прямо сказав, что этот день он собирается провести с любимой девушкой. То есть не со мной, а с другой любимой девушкой.

– А разве не я твоя девушка? – не удержалась я от вопроса.

– С тобой мы просто трахаемся, – пояснил он. – Ты не можешь быть моей девушкой.

– Почему?

– Но ты же шлюха. Кто же женится на шлюхах?

– Но ведь ты же сам заставил меня сначала заняться сексом с Сэмом, потом пойти в порноактрисы!

– Заставил? Не гони! Я предложил – ты согласилась. Никто тебя не принуждал, могла отказаться.

Меня сначала захлестнула горячая волна ярости, злости на него и себя, отчаянного стыда, а потом меня накрыл ледяной вихорь, судорогой скрутивший тело, перекрывший дыхание. Я чуть не потеряла сознание, но сдержалась, даже не стала устраивать истерик. Сделав несколько вдохов и выдохов, чтобы восстановить дыхание, я спокойно попрощалась и ушла, даже не хлопнув дверью.

С расстояния прожитых лет я понимаю, что другу меня Сергей когда-то предложил не из-за коварства. Он хотел, чтобы хорошо было всем, и мне тоже. Может быть, даже обо мне в первую очередь и думал. Но свободная любовь – она не для всех. Не каждый в состоянии принять тот факт, что его женщина принадлежит не только ему. Сережа просто переоценил свои возможности, ему эта ноша оказалась не по плечу. Но тогда мне было не до философствования.

 

Почти месяц мы с Сергеем встречались только на работе. Все, конечно, замечали, что мы общаемся друг с другом холодно, но с расспросами и советами не встревали, за что я была им благодарна. В начале марта я получила свою первую зарплату и поняла, что могу рассчитаться с Сергеем за одолженные на квартиру средства. Я отсчитала нужную сумму и положила перед ним. Он забрал деньги, сказал спасибо, а потом спросил, почему я давно к нему не заходила.

Я удивилась:

– Разве ты не сам сказал, что у тебя появилась девушка?

– Почему появилась? Она и до тебя была. Просто она из хорошей семьи, скромная, воспитанная.

– Не дает? – «посочувствовала» я.

– Дает, но не могу же я ей предложить орал или анал.

– А мне, значит, было можно? К твоему сведению, я тоже была скромной и воспитанной, когда ты меня соблазнил.

– Это еще вопрос, кто кого соблазнил, – парировал Сережа.

Я ушла домой, оставив наш разговор незавершенным, но 8 Марта, когда все разошлись парами, я все-таки приняла предложение своего бывшего возобновить отношения. И еще месяц мы встречались по несколько раз в неделю, предаваясь плотским утехам. Но наслаждаться этими отношениями я в полной мере уже не могла. Я понимала, что Сергей меня не любит и не считает женщиной, достойной его руки и сердца, и это осознание было сравнимо с занозой, которую я ощущала постоянно.

 

Приближался мой день рождения. Я уже знала чего хочу. Я пригласила двоих парней: Сережу и Вольдемара – мне все еще хотелось снова ощутить в себе его твердый ствол, которым он так здорово владел, а на себе – его теплые бережные руки. К тому же этим я ответила бы Сергею на его ноябрьскую выходку и продемонстрировала бы ему, что свет на нем клином для меня не сошелся. Честно, я не была уверена, что Вольдемар примет мое приглашения, узнав, что мы будем всего втроем, но он согласился.

Итак, вечером 12 апреля на моей съемной квартире собрались трое: я, мой парень и мужчина, первым подаривший мне непревзойденное наслаждение – мой первый оргазм. Вера меня поздравила еще днем, а жила она уже отдельно: съехала месяц назад, заработав игрой в кино на съем отдельной квартиры. Вольдемар подарил мне цветы и конфеты – ничего необычного, а Сергей выпендрился, подарив мне силиконовый фаллоимитатор. Возможно, он думал, что я этому подарку обрадуюсь, но я обиделась, хотя вида не подала. Выпив за мое 19-летие, мы разделись. Диван я разобрала и застелили чистым бельем заранее: пусть Сережа почувствует разницу.

Я сама начала главную часть вечеринки, смело обняв Вольдемара и поцеловав его в губы. Потом я встала перед ним на колени и начала делать минет. Сережу я намеренно проигнорировала, хотя мне и было его немного жалко. Однако наши игры, похоже, ему понравились, так как он возбудился и без моей помощи. Немного погодя он уже вошел в меня, пристроившись сзади. Я зажмурилась от наслаждения и тихонько застонала, но от Вольдемарова богатства не оторвалась. Сережа постепенно ускорялся, и каждая новая смена ритма поднимала уровень моего возбуждения на новую высоту. Я уже с трудом заставляла себя продолжать колдовать над членом своего гостя, не сосредотачиваясь на ощущениях внизу живота, иначе, наверное, давно кончила бы. Только почувствовав, что моя «игрушка» начала пульсировать, и Вольдемар вот-вот кончит, я оставила его достоинство в покое и разрешила себе отдаться наслаждению полностью. Спустя несколько мгновений, я кончила, не сдерживая рвущегося из груди дикого крика. Следом кончил и Сергей, наполнив мое влагалище спермой. Меня это не пугало: с того времени, как стала сниматься в порно, я глотала оральные контрацептивы, поэтому залететь не могла, а беспорядочные связи у моего любимого были, как я понимала, лишь с порядочными девушками да членами нашей тусовки.

Теперь нужно было позволить и Вольдемару снять напряжение, и я повернулась к нему спиной, позволив войти в меня сзади. Выбрал он, увы, не то отверстие, в котором я хотела бы его почувствовать, а расположенное повыше. К этому времени оно было уже хорошо растянуто, так что вошел он в него легко, не причинив мне болезненных ощущений. Не прошло и минуты, как он наполнил спермой мою вторую дырочку.

Мы немного отдохнули, выпили еще по бокалу и продолжили наши развлечения. На этот раз я смилостивилась над Сергеем и уделила внимание его половому органу. Ласкала я орально одновременно и Вольдемара, забирая в рот то его, то Сережин член. Потом я откинулась на спину, и Сережа склонился надо мной, войдя в меня спереди. Я ожидала, что Вольдемарово богатство окажется над моим лицом, и я продолжу ласку, но тут произошло неожиданное. Сережа завопил, выругался, дернулся, но встать ему не позволили: Вольдемар взял его сзади, как 5 месяцев назад примерно в такой же позе меня взял Сэм. Подражая своему парню, я притянула его к себе, поцеловала и прошептала: «Потерпи, детка, сейчас тебе станет очень хорошо».

Вольдемар не мучил Сережу долго: кончил буквально через пару минут. Когда он встал, мой парень не вскочил с меня, как я опасалась, а все-таки довел начатое до конца, подарив и мне, и себе по оргазму. В результате массажа простаты членом Вольдемара он, похоже, сильно возбудился, и достижение пика удовольствия оказалось для него важнее, чем отстаивание чести, которой уже не вернуть.

– Я не понял, что это было? – возмутился Сергей уже после того, как все было кончено.

– А разве меня не для этого пригласили? – удивился Вольдемар. – Я ж не по девочкам, все это знают.

– Не я тебя звал, а она, – невежливо ткнул в меня пальцем Сережа, - у нее и спрашивай.

– Ну, и… – повернулся ко мне Вольдемар.

– Я не для него, я для себя, – попыталась я объяснить недоразумение. – Мне в прошлый раз просто сильно понравилось, как ты меня трахнул.

– Какой прошлый раз? – не понял он. – Я тебя вообще никогда не трахал.

– А как же на съемках фильма, помнишь, когда у меня глаза были завязаны.

Сережа с Вольдемаром переглянулись.

– Сказать кто? – спросил Сергея Вольдемар.

– Вообще-то, мы обещали молчать.

– Окей, – согласился Вольдемар и сказал, уже обращаясь ко мне: – Это был не я, но кто, мы тебе сказать не можем – обещали молчать.

Тут я сообразила, что фильм, в котором я дебютировала в главной роли, мне так и не показали. Вероятно, незнакомец, доставивший мне удовольствие, вообще был не из нашей тусовки. Может, сосед Андрея (какой-то депутат) или мальчик по вызову? Я решила, что попрошу шефа показать мне этот фильм, но заранее почему-то знала, что моя просьба удовлетворена не будет.

Когда мои гости поняли, что я не хотела никого из них подставить, они простили меня, но сексуальные игры были окончены. Мы выпили еще по бокалу вина, и парни ушли по домам, а я приняла душ, забралась под одеяло и сладко заснула, еще не зная тогда, какую свинью сама себе подложила.

 

В конце апреля, когда мы отмечали завершение съемок очередного фильма, ко мне подсел Коля и пожаловался, что Вольдемар его бросил – ушел от него к моему Сереже. Тут я осознала, что после своего дня рождения ни разу не встречалась со своим парнем наедине. Много сил отнимали работа и учеба, которой, наконец-то, пришлось заняться, чтобы не вылететь из универа. Сам Сергей тоже не приглашал меня к себе, но я думала, что по аналогичной причине. Я подошла к Вольдемару и своему бывшему другу, которые на самом деле сидели рядом, гак голубки, и поинтересовалась, что это за слухи ходят об их романе.

– Это не слухи, это правда, – сказал Вольдемар, а Сережа промолчал, но отвел глаза.

Осознание того, что меня бросили из-за мужчины, и что я сама свела любимого с его «второй половинкой», ударило меня, словно током. Я даже пошатнулась, схватившись рукой за стену. Выровняв дыхание, я развернулась, оделась и ушла, провожаемая молчаливыми взглядами друзей, если, конечно, моих коллег по порнобизнесу можно было считать друзьями.

Домой, где меня никто не ждал, совсем не тянуло, и я зашла в бар, в котором все начиналось. Разделась, взяла пиво с арахисом и примостилась за тем самым столиком, за которым сидела при первом посещении этого заведения. Неспешно потягивая пенный напиток, я вспоминала наиболее яркие эпизоды моего короткого романа, так красиво начинавшегося и так нелепо завершившегося. Снова звучала песня группы «Звери», и снова в тему:

– Районы, кварталы, жилые массивы –

Я ухожу, ухожу красиво…

 

Через пару недель закончился срок аренды квартиры, и я вернулась домой. Полугодового моего отсутствия оказалось достаточно, для того чтобы мои родители поняли, что я повзрослела и сама решаю, как мне жить. Они клялись, что больше не будут учить меня уму-разуму и вообще пытаться меня контролировать. Отец был в рейсе, мама меня встретила одна. Относя сумки в свою комнату, я пришла к ней на кухню, и мы сели пить чай, смотря маленький телевизор. Показывали «Дом-2», который все ругали, но смотрели.

– Срамота! – сказала мама. – Сплошная порнография!

– Ага, – кивнула я, подумав о том, что бы сказала мама, узнав, чем ее дочь зарабатывала себе на жизнь в течение нескольких последних месяцев. Хотя она, возможно, и одобрила бы меня, ведь Верочка, которая в ее глазах была идеалом, вот уже четыре месяца занималась тем же самым.

 

В студию я уже не возвращалась. Мне звонили и Андрей, и Тоня, и Сережа, и Вера, пытаясь уговорить успокоиться и продолжить работу. Я отвечала вежливо, но твердо, что поняла: это не мое. К тому же мне нужно было учиться, чтобы не завалить стремительно надвигающуюся сессию.

Я ее не завалила, благополучно переведясь на второй курс. На каникулах занялась фитнесом, чтобы восстановить форму. А потом даже съездила к продолжающей ныть и умирать бабушке, воочию убедившись, что старушка еще бодра и имеет шансы пережить всех нас.

Домой из поездки к бабушке я вернулась 7 августа. Почему я так хорошо запомнила эту дату? Сейчас расскажу.

Когда я зашла в квартиру, как раз шли «Новости». Я обычно их не смотрю, но тут одна из них привлекла мое внимание. Сообщали о трагической гибели Михаила Евдокимова, совсем недавно выигравшего выборы и ставшего губернатором Алтайского края. Известие потрясло меня сильно, но не настолько сильно, как маму. Она разрыдалась, и я обнимала ее, шепча какие-то ласковые слова и пытаясь успокоить, убеждая, что нельзя так убиваться из-за гибели постороннего человека, пусть и хорошего, когда раздался телефонный звонок. Это была Вера. Она давно не звонила мне, и я догадалась, что есть какой-то серьезный повод, раз она решила набрать мой номер. Ответила.

– Ты уже знаешь? – скорбным голосом спросила подруга.

– О чем? – уточнила я.

– О сегодняшней трагедии?

– Да, только что узнала.

– Такой молодой, талантливый, как жалко!

– Жалко, – согласилась я, немного удивленная тем, что Веру, представительницу молодого поколения, никогда не интересовавшуюся политикой и творчеством Евдокимова, так расстроила его случайная смерть.

– Как ужасно вот так разбиться! – произнесла Вера и, кажется, всхлипнула.

– Да, на дороге нужно быть острожным, – ответила я.

– Причем здесь дорога? – настал черед удивляться Вере. – Ты совсем там, что ли, с горя сдвинулась?

– А разве он не в аварии погиб? Вот сейчас же сказали…

– Нет, конечно, сам из окна бросился.

– Да нет, это ты что-то путаешь, – поправила я подругу. – Только что по телевизору сказали, что в аварии…

– Про Сережу по телевизору сказали? – удивилась Вера.

– Да не про Сережу, а про Евдокимова, – пояснила я, еще не сообразив, что имя моего бывшего возлюбленного в данном драматическом контексте было употреблено неспроста.

– А я про Сережу, Сережа самоубийством покончил.

Я остолбенела, пытаясь осознать эту информацию.

– Из-за чего? – наконец-то догадалась спросить.

– Из-за любви. К Вольдемару, который его бросил, уехав с какой-то гастролирующей звездой. Он записку оставил: «В моей смерти никого не вините. Не могу жить без любимого. Простите меня все, кого обидел или разочаровал».

Последняя фраза, вероятно, была адресована в том числе и мне. Я простила его. Мы с ним оба были жертвами любви, причем с ним она обошлась даже более жестоко.

Конец ознакомительного отрывка.

Около 3 лет
на рынке
Эксклюзивные
предложения
Только интересные
книги
Скидки и подарки
постоянным покупателям