0
Корзина пуста
Войти | Регистрация

Добро пожаловать на Книгоман!

Или войдите через:


Новый покупатель?
Зарегистрироваться
Главная » Дом судьбы » Отрывок из книги «Дом судьбы»

Отрывок из книги «Дом судьбы»

Автор: Мусникова Наталья

Исключительными правами на произведение «Дом судьбы» обладает автор — Мусникова Наталья Copyright © Мусникова Наталья

Мусникова Наталья

Звёздный путь

Книга первая

Дом судьбы

Пролог

Сиреневого отлива нити гудели, стоило лишь чуть коснуться их затянутой в бело-серебристую перчатку рукой. Крупный и кряжистый, точно горный медведь, сероволосый мужчина в такого же, как и перчатки, цвета костюме осторожно слизнул капельку пота над верхней губой, поправил большие, закрывающие половину лица, круглые, как глаза у стрекозы, очки и опять потянулся к натянутым нитям, что-то осторожно поправляя. Время от времени изобретатель косился на экран компьютера, по которому ползли какие-то понятные лишь посвящённым символы, трёхмерные чертежи да время от времени мелькало изображение какого-то человека, густо испещрённое пометками, прерывистыми чёрточками и стрелками. Внезапно экран мигнул, погас и из динамиков зазвучал холодный металлический голос искина:

- Введите параметры объекта.

- Есть!!! – возопил мужчина, вскидывая руки над головой в победном жесте и задевая недовольно загудевшие нити локтем. – Получилось!

- Введите параметры объекта, - всё тем же лишённым эмоций голосом повторил искин. – Для отмены операции скажите пароль.

- Ага, разбежался, - огрызнулся изобретатель, дрожащей от волнения рукой стягивая очки и ладонью утирая пот со лба. – Так, нужно успокоиться.

- Введите параметры объекта, - в третий раз повторил искин.

- Да заткнись ты, - отмахнулся мужчина, - железяка бестолковая. Так, нужно взять себя в руки. Второго шанса может и не быть.

Изобретатель звучно откашлялся, даже для верности постучал кулаком по груди, чтобы выгнать лишние хрипы и звучным голосом, которому позавидовали бы полководцы прошлого, отчеканил:

- Сто восемьдесят четыре, двести девяносто три, пятнадцать дробь сорок девять, сто тридцать пять, шестьдесят семь.

- Сто восемьдесят четыре, двести девяносто три, пятнадцать дробь сорок девять, сто тридцать пять, шестьдесят семь, - эхом повторил искин. – Подтвердите точность параметров выбранного вами объекта.  

Мужчина усмехнулся, отчего его полные губы сложились в оскал хищника:

- Точно, можешь не сомневаться.

- Информация получена. Идёт обработка. Ожидайте, - отчитался искин и замолк, по экрану в ускоренном темпе побежали непонятные символы, сиреневые нити загудели и зашевелились, сплетаясь друг с другом.

Чтобы сдержать волнение и нетерпение, изобретатель с силой закусил кулак, оставляя на пальцах полукружия зубов. Гудение усилилось, вгрызаясь в голову, от непрерывного мерцания болели глаза.

- До конца операции осталось десять… девять… - металлическим голосом начал отсчёт искин, - …три… два… один. Операция выполнена, подтвердите её завершение.

Мужчина резко повернулся в сторону сиреневых нитей, но вместо них на полупрозрачных крюках был растянут простой комбинезон с капюшоном, какой непременно надевают под скафандр для выполнения работ в открытом космосе. По губам изобретателя опять скользнула хищная усмешка.

- Задание выполнено, отключайся, - скомандовал он искину и жадно схватил комбинезон, сминая его, растягивая и едва не обнюхивая. – Получилось… Неужели получилось? Так, стоп, не надо суетиться, сначала стоит проверить… Чёрная дыра меня пожри, получилось! А если нет?

Вжикнула незаметная для глаз молния, мужчина поспешно, путаясь в рукавах и штанинах, переоделся, застегнулся, накинул капюшон, постаравшись натянуть его до самого носа, и громко скомандовал:

- Искин, зеркало.

Экран вытянулся, стал прозрачным и блестящим. Изобретатель тяжело дыша шагнул к зеркалу, с горячечным любопытством заглянул в него и разразился громогласным полубезумным смехом. В голубоватой зеркальной глади корчился от смеха худощавый черноглазый брюнет в строгом серого цвета костюме. Задыхаясь от хохота, мужчина стал медленно стягивать с себя комбинезон, наслаждаясь тем, как у отражения в зеркале волосы из чёрных становятся серыми, как появляются на лице глубокие, точно трещины в скале, морщины, как раздаются плечи и становится более кряжистой фигура. Единственное, что не изменил комбинезон – это цвет глаз, они оставались болотно-серыми, циничными и жёсткими. Не прощающими и ничего не забывающими.

- Отлично, - мужчина бережно свернул комбинезон, залихватски подмигнул себе, подкрутив несуществующий ус. – Ну-с, мой милый друг, Габриэль Сантьяго, вас ждёт много сюрпризов. Уж я об этом позабочусь!

***

Миниатюрная черноглазая брюнетка с лёгкой гримаской пренебрежения смотрела в висящее перед ней вирт-окно, нетерпеливо покачивая ножкой в бледно-голубой туфельке на каблучке, длинном и тонком словно карандаш. Изящные пальцы, отягощённые массивными золотыми кольцами, время от времени выбивали дробь по матово поблескивающей столешнице массивного старинного стола, на котором ультрасовременный компьютер смотрелся странно и нелепо.

- Да что ж такое-то, - досадливо поморщилась брюнетка, брезгливым движением смахивая вирт-окно, - одна шушера сплошная, взгляд бросить не на кого.

Красавица задумалась, опустив подбородок на ладошку и невидяще глядя перед собой широко распахнутыми фиолетовыми глазами. Пухлые, чётко очерченные губы сочного вишнёвого цвета кривились, ровные дуги бровей подрагивали, не смея сдвинуться слишком сильно, дабы не образовалась морщинка.

- Что ж, делать нечего, придётся выбирать из тех, что есть, - вздохнула брюнетка, опять придвигаясь к компьютеру. – Хм, а что, если…

Фиолетовые глаза дамы вспыхнули, как у вышедшей на охоту кошки, изящные пальчики поспешно забарабанили по клавиатуре.

- Та-а-ак, - брюнетка быстро пробежала глазами по заполненной анкете и решительным щелчком отправила её на сайт, - готово. Создатели сайта утверждают, что ответы на анкету поступят…

В динамике мелодично тренькнуло, на экране появилось изображение купидона, размахивающего перевязанным розовой лентой свитком. Брюнетка расплылась в победоносной улыбке, а затем опять раздался сигнал оповещения, и на экране появился ещё один крылатый посланник. Женщина хищно потёрла ладони, нетерпеливо ткнула пальцем в первый свиток, который поспешно развернулся, рассыпав вокруг ворох крошечных блестящих сердечек.

- Ну-с, и что тут у нас? – дама вчиталась в текст, досадливо наморщила острый носик. – Нет, это мне совсем не подходит. Тоже мне жених, у самого ни приличного капитала, ни достойной профессии, - взор фиолетовых глаз замер на одной особенно царапнувшей строке, - даже жить планирует у невесты, ишь, ушлый какой! Удалить и заблокировать, чтобы больше докучать не смел.

Тонкий палец решительно отправил свиток в корзину, мстительно щёлкнув по иконке блокировки. Печальный купидон, принёсший неугодное послание, исчез, роняя крупные прозрачные слёзы.

- Нечего, голубчик, - брюнетка брезгливо поморщилась, - таких-то красавцев я и у нас найду, в чём в чём, а в нищебродах недостатка не наблюдается. Следующий!

Очередной свиток рассыпал миллион крошечных розовых бутонов, заставив даму брезгливо скривиться, розы она терпеть не могла.

- Путеводная звезда, какая вульгарность, - брюнетка прикрыла глаза, массируя их лёгкими круговыми движениями. – А, впрочем, может Алине и понравится. Хотя… нет, она не дура, к моему искреннему сожалению. Ладно, проявлю милосердие, не стану судить женишка по цветам, почитаю анкету.

Содержание ровных, выполненных наклонным, старательно копирующим каллиграфический почерк шрифтом даме пришлось по вкусу. Пухлые губки раздвинулись в лёгкой полуулыбке, фиолетовые глаза мечтательно затуманились.

- Хм, стоит признать, мальчишка умеет себя рекламировать, - брюнетка облизнула губы, мечтательно погладила себя по груди и низким грудным голосом приказала. – Показать голограмму.

Счастливый купидон перекувырнулся и развернул очередной свиток, осыпав даму новым виртуальным ворохом роз. Красотка недовольно прикрыла глаза, а когда взглянула на открывшееся перед ней изображение, вскрикнула от неожиданности и отпрянула, едва не рухнув на пол.

- Мать… - вколоченное с младых ногтей воспитание едва не пошло прахом под тяжёлым взором заросшего пегими лохмами мужчины, взирающего с голограммы с видом убийцы, застигнутого над искромсанным трупом с ещё дымящимся от крови топором, - моя женщина, бывают же такие уроды.

Брюнетка с трудом сглотнула, не сразу попав трясущимся от страха пальчиком на значок блокировки. Из глаз виртуального купидона фонтаном брызнули слёзы.

- Нет уж, голубчик, я больше этот кошмар видеть не желаю, - красавица нервно отбросила назад длинные цвета воронова крыла пряди, - конечно, Алина вполне заслуживает такое чудовище, но своей волей она за него не пойдёт, а начну заставлять, так непременно скандал будет, вот в чём беда.

Дама досадливо побарабанила пальчиками по столу, зябко вздрагивая каждый раз, как перед глазами появлялась голограмма жениха.

- Что же мне делать? – брюнетка задумчиво теребила волосы, то накручивая их на пальчик, то распуская. – Смириться и терпеть? Не дождётесь! Долбаное агентство, неужели так сложно найти приличного жениха для приличной девицы?! Я не так много и прошу: всего лишь, чтобы он жил в другой галактике и не претендовал на приданое. Этого что, так много?!

Опять мелодично тренькнул сигнал извещения, ещё один купидончик радостно запорхал по вирт-окну. Дама выдохнула через плотно стиснутые зубы, предупреждающе ткнула пальчик в упитанного крылатого посланника любви:

- Учти, пупсик, если мне и этот кандидат не понравится, я от вашей конторки камня на камне не оставлю, так и знай!

Купидон к угрозе остался равнодушен (что с него взять, искина бездушного!), по-прежнему жизнерадостно размахивая свитком, перевязанным пудрового цвета ленточкой. Брюнетка поджала сочные губки, несколько раз глубоко вздохнула, укрощая грозящие выйти из-под контроля эмоции, а затем решительно тряхнула головой, так что волосы эффектно взмыли за спиной (такой простой жест оттачивался несколько месяцев перед зеркалом, а поклонники наивно считали его естественным как дыхание).

- Ладно, пухлячок, ты меня убедил, даю тебе ещё один шанс. Смотри, не разочаруй меня.

Опять подал голос сигнал оповещения, но дама не стала обращать на него внимания, скрупулёзно вычитываясь в сдержанные, лишённые каких бы то ни было эмоций строки анкеты. Придраться, кроме излишней сухости и официозности стиля письма, было не к чему, а впрочем Алина сама говорила, что не верит красивым словам. Мол, чем пышнее фраза, тем меньше в ней смысла. Красавица ещё раз перечитала анкету и хищно улыбнулась, мысленно потирая руки. Как говорится, мечты сбываются. Не хотела девонька дифирамбов со славословиями, вот, пожалуйста, представитель славной эрдейской расы, как по заказу. Брюнетка нахмурилась, с трудом выкапывая из недр памяти всё, что знала об эрдейцах, обитавших в одной из дальних галактик, а потому не представляющих ни малейшего интереса для гордой представительницы славного рода Оледеску. Если бы князь Романто, полгода назад состоявший в любовниках графини Оледеску, в попытке развлечь свою прелестную возлюбленную не рассказал об этом народе, Эдерия и дальше бы пребывала в блаженном неведении, что такие существа вообще есть на свете. Графиня мечтательно прикрыла глаза, вспоминая, каким умелым и страстным любовником был князь. Эх, если бы он не стал проявлять слишком уж большой интерес к Алине, если бы не попытался залезть к ней под юбку, если бы не крикнул в сердцах, что девчонка уже давно превзошла красотой свою тётку… Эдерия горестно вздохнула. Беда с этими учёными, вечно всякую ерунду вместо по-настоящему полезных вещей придумывают! Осваивают новые галактики, совершенствуют искусственный интеллект, выводят новые серии киборгов, строят супер-пупер грозное оружие, а лекарства от старости так и не придумали! Графиня ловко выдернула матовое вирт-окно зеркала, тревожно всмотрелась в него, досадливо вздохнув при виде крошечных морщинок у глаз. Да, проклятая племянница моложе, внешне похожа на сказочную принцессу из этих слюнявых детских сказок, но куда ей до страстной Эдерии, способной месяцами держать мужчин на крючке, жонглировать поклонниками так, что каждый из них истово верит, что является единственным и неповторимым. Только вот мужчины, как дети, стремятся ко всему яркому и красивому, а потому эта мерзавка Алина всё равно притягивает их взгляд. Вот и князь Романто, старый греховодник, не устоял, полез-таки девчонке под юбку, едва не лишив её невинности и тем самым чуть не сбив спрос на глупую девчонку на рынке невест.

Эдерия рассерженно фыркнула, досадливо отбросила за спину блестящие чёрные волосы, которыми по праву гордилась. Провинившегося любовника пришлось выставить за дверь, жаль, что то же самое нельзя сделать с самой Алиной, ведь по закону именно она является наследницей древнего славного рода Оледеску, графского титула и всего состояния, оставленного глупой девчонке папашей, сгинувшим вместе с женой в очередной космической экспедиции. Графиня вспомнила, как она чуть не отравилась собственным ядом во время оглашения завещания своего непутёвого кузена и поклялась во что бы то ни стало избавиться от ненавистной девчонки, дабы расчистить себе путь к наследству. Увы, проклятый родич предусмотрел и такой вариант, особо отметив, что если его единственная дочь Алина скончается до вступления в законный брак с достойным молодым человеком (это тоже подчёркивалось особо), всё состояние перейдёт в НИИ, с которым связал свою жизнь покойный граф. Эдерия тогда истово пожелала усопшему кузену сдохнуть ещё раз, причём в особо изощрённых муках, о каких даже Инквизиция средних веков ничего не знала, хотя вошла в историю своей извращённой фантазией.

Поскольку спорить с волей усопшего всё равно, что плевать против ветра, Эдерия переехала к Алине, так старательно играя роль любящей тётушки при ненаглядной племяннице, что порой и сама в неё верила. В принципе, девчонка оказалась не так и плоха: отлично воспитана, умна, домовита, не транжира и не плакса, в разумных пределах самостоятельна… Будь она менее красива, вполне возможно, графиня искренне бы привязалась к ней, но, увы, длинные золотые кудри ниже талии и большие голубые глаза на нежно-розовом, словно бесценный актианский фарфор, личике могли оставить равнодушным только мёртвого. К счастью для Эдерии, племянница мало интересовалась кавалерами, её, как и родителей, влекла наука. Лет так до пятнадцати графиня смотрела на увлечение девочки сквозь пальцы, но потом поняла, что слишком умную племянницу сбагрить замуж будет весьма проблематично (умные мужчины редкость, а дураки на заучку польстятся только за очень большие деньги, отдавать которые не хотелось). У Алины решительно отобрали учебники и стали усиленно пичкать её любовными романами, слезливыми мелодрамами и прочими романтическими бреднями, порой слащавыми до такой степени, что от них тошнило даже саму Эдерию. Вот тут-то и открылся уникальный талант у девушки: Алине достаточно было внимательно посмотреть на человека, чтобы подробно, во всех деталях, описать его идеальную половину. И не просто описать, а ещё подсказать, где её найти. Такой редкий дар повысил востребованность Алины на рынке невест, но достойного кавалера так и не находилось. Точнее, они были, только не соответствовали требованиям самой графини. Идеальный жених должен жить как можно дальше и не требовать большого приданого. В идеале, вообще не требовать денег за свою красавицу-невесту, но, если не выдать Алинке хотя бы малого пансиона, неизбежны пересуды, а они могут привлечь к Эдерии совсем не нужное внимание.

Графиня ещё раз перечитала анкету. Да, что и говорить, эрдеец идеально подходит. Конечно, у них в результате каких-то там дурацких экспериментов почти полностью пропали эмоции (вспомнила-таки слова любовника!), но это же не страшно, верно? Алинку и саму с детства учили мысли, а паче того чувства, при себе держать, как-никак особа древнего аристократического рода. И вообще, что с них толку, с эмоций этих? В стужу не укроют, в жару не напоят, в голод не накормят, зато если верх над разумом возьмут, всю жизнь искалечить могут. Эдерия вспомнила, как в горячечном пылу юношеских страстей сбежала из родного дома, заслужив проклятие отца и лишившись наследства. Стоит ли говорить, что пылкий любовник, нежно клявшийся в верности до гроба, испарился сразу же, едва узнал о том, что его красавица-невеста осталась без средств к существованию. Что было делать безутешной обманутой девице? Вариантов было немного: побитой собакой приползти обратно в отчий дом, моля о том, чтобы пинком не вышвырнули в грязь на улицу, отправиться в дом терпимости или же наложить на себя руки. Эдерия упрямо выбрала четвёртый вариант: стиснув зубы начала карабкаться вверх, обратно в приличное общество. В ход шло абсолютно всё, от помощи любовников до шантажа, подлога и смертоносной клеветы. Красавица брюнетка была убеждена, что для достижения цели, как в любви и на войне, все средства хороши, а излишне щепетильные и разборчивые остаются на обочине жизни поруганные, растоптанные и всеми презираемые.

Титанические усилия не оказались бесплодными, Эдерия смогла втереться в доверие супруге своего кузена, разжалобив её слезоточивой историей о своей несчастной судьбинушке. Родич не слишком-то обрадовался появлению в своей счастливой семейной жизни прекрасной авантюристки, но спорить с женой не стал, смолчал. Воодушевлённая успехом Эдерия попыталась было занять место законной графини Оледеску, просочившись в кровать в графу, но тот решительно и сурово пресёк попытки родственницы соблазнить его. Ещё и намекнул, паразит такой, что, если с его ненаглядной жёнушкой случится что-то нехорошее, он лично обеспечит Эдерии выход в открытый космос без защиты, благо у него даже свой небольшой прогулочный корабль имеется. Кузина сумела, пусть и не без труда, обернуть всё в шутку, граф милостиво сделал вид, что поверил, и между родственниками воцарилось перемирие, которое со стороны казалось крепкой дружбой, приправленной нежной любовью. Рождению Алины Эдерия внешне радовалась так, словно это была её собственная дочь, но в глубине души посылала смертельные проклятия на голову не только малышки, самим фактом своего появления на свет претендующей на состояние графа Оледеску, но и её родителям, которые явно не собирались ограничиваться одной дочерью. Эдерия в который уже раз решила взять упрямую судьбу в свои руки, тряхнула своими старыми связями и среди них обнаружила одного космического пирата, славящегося особой кровожадностью и беспринципностью. Деньги шакала космоса интересовали мало, он был падок на красоту, терзая которую испытывал невероятное наслаждение. Не дрогнув ни на миг, Эдерия выдала пирату мамашу Алины, обстоятельно описав маршруты передвижения дорогой родственницы, показав кучу её изображений и посулив за исполнение заказа целую дюжину молоденьких прелестниц с собой в главной роли. Увы, все усилия оказались тщетны, кузен развил невероятную активность в поиске обожаемой супруги, в плену та не пробыла и двух дней, а потому тяжких увечий получить не успела. Одно радовало Эдерию, пирата убили в процессе освобождения пленницы, а потому выдать свою заказчицу он не мог. Впрочем граф Оледеску явно не просто так считался одним из лучших учёных, он сложил все факты и выделил «горячо любимой» кузине небольшой домик на крошечной сельскохозяйственной планетке, разрешив приезжать в гости не чаще, чем раз в год, да и то по предварительному приглашению. Только после смерти кузена Эдерия узнала, что он, паразит такой, ещё и с завещанием помудрил, дабы всё богатство гарантированно досталось ненаглядной доченьке.

Эдерия зло стиснула зубы, фиолетовые глаза сверкнули, словно у вышедшей на охоту кошки, а длинные холёные пальцы стиснулись на чьей-то незримой шее.

- Ничего, родственничек дорогой, я всё равно своего добьюсь. И ты мне помешать уже не сможешь!

Брюнетка отбросила за спину волосы, зло зашипев, когда шелковистая прядь обвилась вокруг крупного кольца с бездонно-синим сапфиром, обрамлённым семью бесценными бриллиантами, лёгкими постукиваниями помассировала виски и опять перечитала анкету. Удовлетворённо ухмыльнулась, нажала на экране галочку, обозначающую, что информация принята к размышлению, отчего виртуальный купидончик восторженно перекувырнулся и победоносно помахал крошечным кривым луком, а затем открыла новую анкету.

- Мда, владеть словом сей кавалер явно не умеет, - Эдерия пренебрежительно наморщила нос, - это же надо было додуматься заполнить анкету на сайте знакомств, самым наглым образом копируя предложения из любовных романов! Даже интересно стало, кто такой талантливый.

Женщина щелчком развернула изображение и, невольно вскрикнув, отпрянула, схватившись за сердце. С голограммы на неё смотрел призрак из прошлого: всё ещё кареглазый, хотя уже и изрядно обрюзгший, сменивший роскошную насыщенного каштанового цвета шевелюру на невразумительные тёмно-серые пакли, результат неумелой попытки омолодиться. 

- Андрэ, - выдохнула Эдерия трясущимися губами, и её фиолетовые глаза заволокло слезами. – Ах, Андрэ, а ведь мы могли бы быть так счастливы…

Миг ностальгии прошёл быстро, жизнь уже давно научила не гоняться за тенями прошлого, а жить настоящим с прицелом на будущее. Графиня Оледеску быстро смахнула крошечную слезинку, постыдное изобличение собственной слабости, ещё раз перечитала анкету своего бывшего возлюбленного, того самого, перевернувшего её жизнь до самых основ, и, немного помявшись, всё-таки отложила, не стала удалять. Встреча с прошлым потребовала немало душевных и физических сил, Эдерия звучно хлопнула в ладоши, вызывая горничную. Не киборга, кого этим удивишь в современном мире, а самую настоящую живую девушку, скромную и миловидную. Наличие живых слуг в доме как ничто другое подтверждало высокий статус хозяев, хотя и обходилось дороже, ведь киборгам не нужны деньги, ежегодный отпуск, они не болеют и все капризы своих хозяев сносят беспрекословно, потому как начисто лишены самолюбия, гордости и прочего душевного мусора, слугам совершенно точно не подобающего.

- Травяной чай и лёгкую закуску, - небрежно приказала Эдерия, даже не оглянувшись на подошедшую служанку, и открыла новую анкету.

После двух предыдущих новая анкетка впечатления не произвела. Нет, всё было вполне прилично и даже довольно миленько, но оставила равнодушным и ум, и сердце. Сладко зевнув, графиня открыла изображение жениха, равнодушно скользнула взглядом по бледно-голубым навыкате глазам и соломенного цвета волосам и пренебрежительно дёрнула плечиком. Ничего особенного сей представитель мужского пола из себя не представлял, даже его принадлежность к авкариунам, амфибиям, пикантности не добавляла. Но кто поймёт девичье сердце, может Алина и клюнет на такого птенца? Эдерия ещё раз посмотрела на голограмму жениха и жёстко усмехнулась. А мнит-то этот цыплёнок себя, поди, орлом, не меньше.

Поскольку больше купидонов не прилетало (вот что значит заранее установленные жёсткие рамки отбора, иначе замучили бы всяким мусором), графиня сладко, до хруста, потянулась, по-кошачьи грациозно поднялась и, даже не взглянув на поданный чай, спросила, глядя поверх головы горничной:

- Алина где?

- В библиотеке, госпожа, - девушка присела, как того требовали правила этикета.

Эдерия мрачно улыбнулась. Ну, конечно же, в библиотеке, где ещё может быть красивая наследница богатого состояния? А впрочем оно и к лучшему, что девчонка не интересуется светской жизнью, иначе кавалеров от неё пришлось бы метёлкой отгонять, точно мышей от припасов. Графиня лениво забросила в массивный перстень отмеченные анкетки и выплыла из комнаты, соблазнительно покачивая бёдрами. Женщина почти не сомневалась, кого именно выберет племянница в мужья, а значит в скором времени Эдерия станет полноправной хозяйкой титула и всего состояния. Ждать осталось недолго, совсем чуть-чуть, главное ничего не испортить излишней поспешностью.

Глава 1. Суженый мой, ряженый

Планета Ауридия хоть и находилась в нескольких световых годах полёта от колыбели человечества Земли, однако контакты с людьми налаживала с давних пор, ещё когда земляне даже не были твёрдо уверены в том, что центром их вселенной является солнце. Такой пристальный интерес ауридийцев к людям легенды объясняли трагической историей любви известного учёного, гордости Ауридии, к прелестной девушке, явившейся ему во сне и слёзно умолявшей спасти от неминуемой гибели. Пылкий романтик не стал отмахиваться от дивного видения, а приложил все силы для того, чтобы узнать, что за красавица снится ему каждую ночь. Чаровницей оказалась обитательница планеты Земля, находящейся, по сравнению с Ауридией, в болоте постыдного невежества. С нескрываемым изумлением учёный узнал, что в стране, где живёт его путеводная звезда, бушует кровопролитная война, причём не с нарушившим границы врагом, это было бы как раз понятно и объяснимо, а жителей друг с другом. Ауридиец установил, что его возлюбленную называют герцогиней, раньше она жила в нерационально большом и причудливо украшенном доме, который сами земляне называли замок, но за два дня до того, как учёный попал на землю, девушку схватили и отправили в тюрьму. Учёный, толком не успевший познакомиться с принципами судопроизводства, готов был защищать свою любимую, но, увы, не успел. Революционный суд оказался скор на расправу и безжалостен, его не смягчили ни красота герцогини, ни её слёзы. Прелестница, приходившая во сне к ауридийцу, была казнена на гильотине за час до того, как учёный оказался в землях, называемых Францией. Потерявший возлюбленную мужчина не стал мстить, кровопролитие было глубоко противно ему, он поклялся спасать тех, кого только сможет.

Правительство Ауридии не сразу дало согласие на вмешательство своего представителя в дела далёкой и толком ещё не изученной планеты, но пылкое сердце, как известно, законов не признаёт. А уж если найдутся те, кто готов помочь и поддержать, тогда влюблённый и вовсе становится всемогущим. Благодаря помощи друзей, печальная история любви великого учёного вскоре стала известна не только на самой Ауридии, но и её спутниках, тысячи молодых людей и даже девушек как один поднялись на защиту гибнущих людей, и правительству пришлось-таки дать своё добро на полёт на Землю. Основная задача отправленной группы была исследовательская, но и оказывать помощь людям не запрещалось, а потому назад экипаж вернулся с тремя прелестными барышнями, которые называли себя француженками и со слезами на глазах рассказывали об ужасах французской революции. В одиночестве спасённые красавицы пребывали недолго, каждая в скором времени удачно вышла замуж, благо ауридийцы отличались от людей лишь длинной тонкой шеей, жёсткими чёрными волосами до лопаток и светло-лиловой кожей.

С каждым годом всё больше экспедиций отправлялось на Землю, правительство ждало сообщений о том, что люди наконец-то научились жить если и не в абсолютном мире, то хотя бы менее кровопролитно решать конфликты, но увы. Революции сменялись войнами, войны бунтами, бунты революциями, а те опять-таки войнами, причём каждая новая становилась кровопролитней предыдущей. Поток эмигрантов, желающих сменить Землю на неведомую, но спокойную планету, не иссякал, оно и понятно, учитывая обстановку на красивой голубой планете. Жители Ауридии охотно перенимали привычки людей, а потому не стоит удивляться, что уже через пять лет после первой экспедиции среди ауридийцев появились аристократы. Особым почётом и уважением пользовались те, кто родился от смешанного брака, а три рода: Оледеску, Мерсидо и Романофф – гордились тем, что вели своё начало от самых первых экспедиций на Землю, когда ауридийцам своих возлюбленных в прямом смысле слова приходилось вырывать из лап смерти. Бороться за свою любовь, что может быть романтичнее?!

Стоит ещё добавить, что каноны красоты Ауридии после открытия планеты Земля сильно изменились. Раньше эталоном красоты считались перламутрово-лиловый отлив кожи, бездонная чернота волос и шея настолько тонкая, что с трудом выдерживала вес головы. С проявлением же людей в моду вошли у мужчин широкие плечи, лёгкая щетина на щеках и выпуклый рельеф мышц. Девушку же называли красивой, если у неё были большие глаза (в идеале нежно-голубые или светло-серые), светлые мягкие волосы, вьющиеся крупными кольцами, и заметные грудь и бёдра. Другие гуманоиды, с которыми Ауридия поддерживала дружеские и деловые отношения, тоже разделяли данную точку зрения на красоту, а потому молодая графиня Алина Оледеску была не просто прелестна, а чарующе прекрасна. Впрочем саму девушку вопросы внешней привлекательности заботили мало, куда больше она волновалась о собственном будущем, которое целиком и полностью зависело от воли её двоюродной тётки Эдерии, особы властной и коварной.

Алина. За окном шёл дождь. Не освежающий ливень, после которого природа оживает и воскресает, не мелкий радужный, прозванный слезами богини, а нудный и промозглый, наводящий серую пелену тоски на всё вокруг. Я терпеть не могу такую хмарь, она всегда несёт какие-то неприятные известия. Именно в такую вот морось дождя я ещё малышкой провожала любимую нянюшку, которая улетала к своему молодому мужу в другую галактику, в такую же непогодь принесли известие о гибели родителей, оглашение завещания, окончательно настроившего Эдерию против меня, тоже проходило под заунывный стук капель дождя. Вот и сейчас я с тоской смотрела в окно, уютно устроившись на широком подоконнике и обвив руками колени, и ждала, сама не зная, чего именно. Впрочем, долго терзаться неизвестностью мне не дали. Дверь широко и решительно распахнулась, и тут же прозвучал не терпящий возражений приказ:

- Слезь с подоконника. Я тысячу раз тебе говорила, что благовоспитанные девушки на подоконниках не сидят, это неприлично.

Жизнь благовоспитанных особ, к которым меня угораздило принадлежать, вообще состояла из одних сплошных не: не сидеть на подоконнике и подлокотнике, не кататься в одиночку на аэроскутере, не смеяться слишком громко, не носить короткие и облегающие наряды, не знакомиться первой, не спорить с мужчинами и теми, кто старше по возрасту, не читать научную литературу, не заниматься медициной и прочее, прочее, прочее. Наследница древнего рода должна быть красивой куколкой, которую мужу будет лестно вывести в приличное общество. И это в середине XXX-го века, абсурд! Разумные существа уже давно покинули пределы своих планет и освоили космос, а у нас до сих пор носят корсеты и турнюры! Хорошо хоть, эта одежда предназначена лишь для особ благородного происхождения и то исключительно на торжественные выходы. Не знаю, как бы я смогла залезть в кабину крошечного серебристого аэрокара в пышной юбке, она бы вся целиком даже не поместилась, наверное. 

- Ты меня не слушаешь, - Эдерия возмущённо положила руки на бёдра.

Упс, отвлеклась, а тётя терпеть не может, когда я витаю в облаках. Я поспешно спрыгнула с подоконника, поправила уютный цветастый комбинезончик, заправила за ухо прядь волос и смиренно произнесла:

- Прошу прощения, тётушка.

Графиню моя демонстрация хороших манер не впечатлила, она фыркнула, закатила глаза, но от гневной отповеди отказалась, махнула изящной ручкой:

- Присаживайся, не стой над душой.

Судя по тому, что я стояла в трёх шагах от тёти, душа у неё очень большая, я бы даже сказала размашистая. Сердить Эдерию ещё больше я не стала, канули в лету времена, когда я пыталась отстоять свои права и вернуть свободу, какой пользовалась при родителях. Мне очень популярно, с помощью тонкого электрического хлыста объяснили, кто в доме хозяин, и урок я, будучи девочкой сообразительной, усвоила. Внешний бунт сменился тихим подпольем, я делала всё, что считала необходимым, но при этом так, чтобы тётя ни о чём не узнала. Учитывая, что закона я не нарушала, на глаза старалась не показываться и обузой не была, такой нейтралитет устраивал нас обеих. Мы даже встречались строго по расписанию, во время приёма пищи да светских раутов, о которых меня оповещали заранее. Визит Эдерии в мою комнату в неурочный час вызывал множество вопросов, а потому я послушно опустилась в старое уютное кресло, нежно любимое мамой, а после её смерти перекочевавшее ко мне.

Начинать разговор графиня не спешила, прошлась по комнате, скользнула взглядом по рабочему столу, на котором я предусмотрительно никаких бумаг не держала, покосилась на встроенный в столешницу компьютер, а затем остановился напротив меня, критически скрестив руки на груди. Я выпрямилась, подняла голову, глядя, как того требовали правила приличия, мимо Эдерии, и вежливо улыбнулась, всем своим видом демонстрируя готовность к разговору. Графиня громко хмыкнула, пропустила меж пальцев мои волосы (мне пришлось прикусить губу, чтобы не поморщиться и не отодвинуться) и неожиданно приказала:

- Встань.

Час от часу не легче! То сядь, то встать, меня, случайно, с комнатной собачкой не перепутали?! Я сжала зубы и встала, опустив взгляд, в котором умная графиня без труда прочитала бы много всего.

Эдерия обошла меня по кругу, звонко цокая каблучками, окидывая оценивающим взглядом, словно аэроскутер покупала, а затем совершенно неожиданно выпалила:

- Раздевайся.

- Зачем?

Я отступила на пару шагов, придерживая комбинезончик на груди. Это ещё что за новости?! Тётушка себя уж не рабовладельцем ли возомнила?

Графиня задумчиво побарабанила себя пальчиками по подбородку:

- Ты права, никому не интересно, какая у тебя фигура, её всегда можно тряпками замаскировать. Главное – смазливое личико, светлые волосы и блестящая родословная.

Я опять ощутила себя собачкой. Может, мне хвостиком повилять или лапки к груди прижать в знак обожания? Эдерия, кажется, забыла, что я не кукла безголосая, а вполне себе самостоятельная особа!

- Не пыхти, - тётя потрепала меня по щеке, я резко отдёрнула голову, - да строптивость-то свою придержи до времени, выслушай сначала.

Я вопросительно приподняла брови, а Эдерия прошлась по комнате, опять задумчиво постукивая себя пальчиками по подбородку. Время тянет нарочно, разжигает любопытство, ведь знает прекрасно, что я терпеть не могу недомолвок! Чтобы не показывать собственного нетерпения, я решила почитать, но стоило мне потянуться к книге, как тётя сказала:

- Я решила тебя выдать замуж.

Книга с глухим стуком упала на пол, однако я этого даже не заметила, широко распахнутыми глазами глядя на Эдерию:

- Что?

- Надоела ты мне, - откровенность графини всегда была циничной, - слишком красивая стала. Да и своеволие никуда не делось, вот пусть муж с тобой дальше и мучается, а мне некогда, я свою жизнь хочу устроить.

Ясно, просто и понятно. Интересно, за меня уже и мужа выбрали или хотя бы тут моё мнение спросят?

- Я подобрала тебе трёх кандидатов, выбери, какой больше подойдёт. Ты же умеешь, - по пухлым губам Эдерии скользнула завистливая и в то же время пренебрежительная усмешка, которую она и не пыталась скрыть.

Что верно, то верно, мне одного взгляда достаточно, чтобы, выражаясь языком романистов, найти две гармоничные половинки. Правда, я не думала, что самой придётся супруга с помощью моего дара выбирать, надеялась, наивная, что будет у меня как у родителей: мимолётный взгляд, проникающий до глубины сердца, как бы случайные будоражащие встречи, затем официальное представление на балу, церемонные ухаживания, когда взгляды и мимолётные прикосновения говорят больше сухих фраз, а потом величественное предложение, на которое я бы, для приличия подумав пару дней, непременно ответила согласием. Увы, мои наивные мечты развеялись прахом под натиском реальности. Жаль, конечно, но унывать не стоит, как любил говорить папа: «Всё, что с нами происходит, – к лучшему».

- Ну что, готова к просмотру женихов? – голос Эдерии буквально сочился ядом.

Я блистательно улыбнулась, вскинула голову воистину королевским жестом и расправила плечи, демонстрируя великолепную осанку:

- Готова.

Буквально перед моим носом, заставив меня чуть отпрянуть, развернулись три голограммы. Я не стала обращать внимания на ехидный смешок тётки, полностью сосредоточившись на изображениях мужчин. Один, блондин с бледно-голубыми глазами, удивительно походил на вылинявшего сказочного принца, от другого, потрёпанного жизнью седого мужчины, отчётливо веяло гнилостью подлости, а третий… Я судорожно вздохнула, прижала ладонь к груди, в попытке унять бешено заколотившееся сердце. Классический эрдеец: худощавый брюнет, бороды и усов нет, но по щекам всё равно расползается чуть приметная синева. Лицо спокойное, словно у мраморного барельефа, глаза чёрные, но не угольные, а с лёгкой синевой. Ничего особенного, типичный портрет для жителей Эрдеи, у которых лишь два поколения дети рождаются естественным путём, а не выводятся в пробирках, так отчего же я не могу отвести от него взгляд? И если это знак от моего дара, почему тогда нет ясного осознания, что это именно тот, кто предназначен мне звёздами? Или я, как и прочие предвидицы, не могу чётко видеть своё будущее?

- Ну, - Эдерия даже не пыталась скрыть нетерпения, - ты выбрала?

Я кивнула, не в силах произнести слова и не отводя взгляда от эрдейца. Да, я выбрала, и пусть звёзды будут милостивы ко мне и моему избраннику!

- И кого? – графиня бесцеремонно тыкала пальцами в голограммы, отчего изображения мигали и шли мелкой рябью. – Этого? Этого? Или… этого?

Мне показалось, или голос тётушки дрогнул, когда она указывала на обрюзгшего мужчину? Я внимательно посмотрела на графиню, но та, заметив мой взгляд, сердито сверкнула глазами и зло огрызнулась:

- Нечего на меня таращиться, женихов выбирай!

Я посмотрела на голограмму потрёпанного жизнью кавалера, затем на тётку. Увы, мой дар утверждал, что хоть Эдерия и испытывает к нему тёплые чувства, но он к ней равнодушен и счастливой истории любви у них не будет.

- Алина, - графиня сердито тряхнула головой, отбрасывая назад длинные чёрные волосы, - хватит в облаках витать, выбирай уже! Мне ещё ответ писать, день венчания утверждать, кучу бумаг оформлять.

Я так и ахнула:

- Венчания?!

- А ты думала, я тебе позволю невенчанной с мужчиной путаться?! – ещё пуще рассвирепела тётка. – Чтобы ты мне в подоле приплод принесла? Мало мне одной тебя, не хватало ещё потом с твоим выродком возиться! Нет уж, милая, замуж ты выйдешь честь по чести, чтобы ни один даже самый злой язык ничего не сказал.

- Но я его первый раз в жизни вижу. Я с ним даже не говорила ни разу! 

Эдерия хищно оскалилась:

- После свадьбы поговоришь, чай, он от тебя сразу после первой брачной ночи не сбежит. И вообще, у тебя же такой дар уникальный, воспользуйся им, найди своего суженого, ты же такая вся расчудесная!

Тётка глубоко вздохнула, успокаиваясь, и ровным будничным тоном, от которого у меня по спине галопом понеслись мурашки, добавила:

- Только помни, девочка, не выйдешь замуж сейчас, горько пожалеешь.

Я сглотнула колючий ком, на миг прикрыла глаза, прислушиваясь к своему дару, и решительно указала на черноволосого эрдейца:

- Он. Я выбрала его.

- Вот и умница, - Эдерия скользнула сухими губами по моей щеке, - пойду ответ писать. А ты пока вещи собери, твой отъезд к мужу состоится сразу после свадьбы.

Дверь за графиней громко бухнула, чётко деля мою жизнь на до и после. Я задумчиво запрыгнула на подоконник, невидяще уставилась на промозглый мелкий дождь за окном. Кажется, я выхожу замуж. Мда, кто бы мог подумать… Нет, конечно, я с самого детства твёрдо знала, что у меня непременно будет семья, любящий и заботливый муж, красивые воспитанные детишки, пушистая собака с туго закрученным бубликом хвостом, ласковая кошечка, обязательно трёхцветная. Я представляла, как мы всей семьёй гуляем по парку, ходим в кино и на аттракционы, как я визжу от страха и восторга на крутых виражах космогорок, а муж прижимает меня к себе, успокаивая и согревая, как мы весело хохочем над какой-нибудь комедией. Эрдеец смеяться не умеет… Я горестно хлюпнула носом, намереваясь в лучших традициях мелодраматических фильмов начать оплакивать свою печальную судьбинушку и загубленную жизнь, но унаследованный от папы прагматизм уверенно поднял голову и укоризненно покосился на меня. Ну да, замужество вышло несколько скоропалительное, но это же не повод унывать! Во-первых, я ещё не замужем, а во-вторых, с обретением супруга у меня появится прекрасный повод уехать, причём очень далеко. А значит я освобожусь от тётки и её кавалеров, глядящих на меня липкими сальными взглядами и с трудом удерживающихся от того, чтобы не полезть мне под юбку. Я гадливо передёрнула плечами и потёрла ладошкой губы, вспомнив слюнявые поцелуи престарелого князя Романто и его потные ладони у себя на бёдрах. Тьфу, гадость какая, а ведь при первой встрече князь казался таким обаятельным! А что, если и мой супруг окажется таким же мерзким, как я с ним буду в одну постель ложиться? И ведь сном под одним одеялом дело точно не ограничится… Я ахнула, прижав руку ко рту в попытке подавить подступившую к горлу тошноту. Нет, фу, бред, эрдеец не такой!

«А какой он? - совершенно некстати вылез внутренний голос. – И откуда тебе известно, что он не такой, ты же его совсем не знаешь?»

Логика облачилась в доспехи, отражая атаки паники:

«Эрдея – прекрасная планета…»

«Ты ещё перечень полезных ископаемых на ней озвучь, плотность населения и крупные города, - фыркнула живущая в глубине моей души маленькая девочка, капризно кривя губки, - жить-то тебе с мужчиной, а не залежами бериндовых алмазов, которые были обнаружены сто пятнадцать лет назад экспедицией литозундцев».

«Я знаю, что мой муж меня не обидит», - не сдавалась логика.

Маленькая капризуля насмешливо наморщила нос:

«С чего бы вдруг такая уверенность?»

- Жители Эрдеи сдержаны в проявлении чувств, - выкрикнула я, чтобы заглушить все сомнения. – Они не склонны к проявлению агрессии, а значит мой муж меня не обидит! И бояться мне нечего, вот!

- В крайнем случае, вы будете жить как соседи, встречаясь лишь по праздникам и в спальне не чаще одного раза в месяц, - горничная Онки сначала привычно поддержала мои рассуждения, а лишь затем спросила. – С вами всё в порядке?

Я встревоженной птичкой слетела с подоконника, юркнула в тёплые объятия подруги и тяжело вздохнула, делясь новостями:

- Я замуж выхожу.

Онки ласково гладила меня по голове, перебирая пряди, успокаивая и ободряя:

- За эрдейца, я догадалась по вашему возгласу.

- Я его совсем-совсем не знаю…

- А что говорит ваш дар?

Вот так всегда! Я хочу поговорить о своих мыслях и чувствах, озвучить подозрения, чтобы развеять все до малейшего сомнения, а у меня интересуются мнением дара! Что с того, что я знаю, что этот мужчина предназначен мне судьбой, никто ведь не гарантирует лёгкий и радостный путь к счастью! Может, мне до седых волос придётся карабкаться через тернии равнодушия, раздирать сердце в кровь об осколки разбитых надежд, чтобы на смертном одре узнать, как сильно меня любят и ценят. И вообще, а вдруг мой будущий муж – наёмный убийца, безжалостный космический стервятник?

- Я ведь даже имени его не знаю!

Я смущённо прикусила губу, глядя в по-матерински ласковые глаза горничной. Нет, всё-таки тысячу раз прав был папа, когда утверждал, что какой бы умной ни была женщина, она всегда в первую очередь будет именно женщиной, живущей эмоциями, а не здравым смыслом. Нашла тоже, из-за чего переживать: имени своего мужа не знаю! Можно подумать, это тайна за семью печатями, сокрытая от посторонних глаз. Сейчас схожу к Эдерии, узнаю у неё, как зовут моего, кхм, ненаглядного, а потом соберу на него полное, подробное досье, какому и в космополе позавидуют!

Я чмокнула Онки в щёку:

- Ты просто прелесть, я тебя обожаю!

- Всегда рада услужить.

Подруга, привыкшая к моим эскападам, удивляться и что-либо спрашивать не стала. Вот за эту деликатность я её особенно ценю, тётушка-то у меня хоть и носит титул графини, а грубостью своей может поспорить с портовыми грузчиками. 

Я одёрнула комбинезончик, поправила волосы, помахала на лицо, остужая нервный румянец, и направилась к Эдерии узнавать имя своего суженого. Надеюсь, оно будет не слишком зубодробительное, во время брачной церемонии мне своего мужа надо будет ясно и чётко полным именем назвать, иначе может произойти конфуз, а то и громкий скандал, как было на свадьбе баронессы Элегии, которая исковеркала имя своего мужа так, что он из замечательного стал омерзительным. Кстати, как показала семейная жизнь, не так уж сильно Элегия и ошиблась.

Звезда удачи сияла для меня по-прежнему ярко, Эдерию я обнаружила в будуаре, привольно развалившейся на круглом высоком, похожем на пирожное, кресле без подлокотников. В руках графини таинственно поблёскивал гранями узкий бокал, в котором плескалась тёмно-вишнёвая жидкость. Вопреки правилам хорошего тона, Эдерия никогда не отказывала себе днём и даже утром в бокале-другом аундорской наливки, за стоимость одной бутылки которой семья из четырёх человек могла безбедно прожить целый месяц.

Моему появлению «горячо любимая» родственница не обрадовалась, скривилась, словно недозрелый лайм проглотила, буркнула:

- Чего тебе? 

Я скромно потупилась, как и полагалось благовоспитанной особе, ответила негромко, чтобы не рассердить Эдерию, которая постоянно жаловалась на то, что у меня пронзительный визглявый голос, как у молекулярной пилы:

- Мне бы очень хотелось узнать имя моего жениха.

Графиня отпила наливки, грубовато хохотнула:

- А тебе не всё равно, кто тебя в койку потащит?

Человек несведущий непременно бы ахнул от такой вульгарности, девица робкая передумала бы продолжать беседу и сбежала бы, покраснев так, что об её щёки можно было бы костёр разводить, я же лишь плотнее сжала губы. А вот не отступлю, не дождётся. Мне действительно не всё равно, кого звёзды моим суженым определили!

Эдерия покачала бокал, задумчиво глядя на густую наливку, и, тяжело вздохнув, спросила мирным, почти дружеским тоном:

- Ты же не отвяжешься, верно?

Я с готовностью кивнула. Уж чего-чего, а настойчивости при достижении поставленной цели мне не занимать, хоть на нашей планете подобная целеустремлённость для девушки считается скорее недостатком, чем достоинством.

Графиня приподняла брови, глядя на меня со смесью интереса и сожаления:

- Знаешь, мы во многом похожи, я тоже привыкла добиваться всего, чего пожелаю… - Эдерия сделала небольшой глоток, - мы могли бы подружиться с тобой…

Да сохранят меня звёзды от подруги, к которой смертельно опасно поворачиваться спиной! Мне всё меньше нравился охвативший графиню ностальгический настрой, за ним, как правило, следовала чья-то смерть. Эдерия, видимо, что-то прочитала на моём лице, с решительным стуком, чуть не разбив хрупкое стекло, поставила бокал:

- Ты права, довольно охов и ахов. Ты хочешь узнать, как зовут твоего супруга? Изволь, вот его анкета. Имя и возраст там имеется, а о большем ты и не спрашивала.

В мою сторону, трепеща полупрозрачными пудрового цвета ленточками, полетел старомодный свиток. Голограмма была сделана столь искусно, что я машинально попыталась ухватить свиток. Графиня самодовольно хохотнула:

- Звёзды, как же ты всё-таки наивна! Всё, развлекайся и оставь меня в покое!

Я отправила отправленный мне файл в массивный перстень, разработанный специально для меня отцом, и вышла из будуара, плотно закрыв за собой дверь. Какие бы планы ни строила графиня, здесь и сейчас у меня есть самое главное для счастливого будущего – информация, и я намеревалась использовать её на полную мощность.

Анкета содержала в себе столь скупые сведения, что невольно напомнила мне телеграммы, о которых я читала в детстве. Раньше, ещё в докосмическую эпоху, люди посылали друг другу сообщения через примитивные телеграфы, которые были, если я правильно поняла, очень сложны в эксплуатации и часто ломались, а потому каждое слово в этих посланиях были в прямом смысле на вес золота. Но на Эрдее, насколько мне известно, проблем с передачей информации на расстоянии нет… или я ошибаюсь? Я открыла окошко инфранета и погрузилась в изучение сведений об Эрдее, её жителях, особенностей культуры и экономики, даже запрос на религиозные взгляды населения сделала. К моему искреннему облегчению, уровень развития планеты был довольно высок, эрдейцы считались признанными авторитетами в области кораблестроения, оружия, хотя сами вот уже две сотни лет ни с кем не воевали, здравоохранения и систем защиты. На Эрдее привычными стали разумные дома, включающие свет, подогревающие ужин и даже расправляющие кровать к моменту возвращения хозяина с работы, но как это часто бывает, бешеными темпами развивая материальную сторону, местные жители запустили сферу духовную. Сто пятьдесят лет назад один умник-учёный с группой таких же талантливых на всю голову помощников полностью уничтожил у жителей эмоции. Намерения были исключительно благие: избавить эрдейцев от страха, тоски, сомнений, угрызений совести и душевной боли, только вот вместе с этими отрицательными чувствами ушли и положительные – умение радоваться и веселиться, любить и восхищаться, сопереживать и сочувствовать, а самое главное – желать. Люди превратились даже не в киборгов, у тех-то как раз настройки с базовыми эмоциями непременно присутствуют, они стали разумной техникой. А где вы видели, скажем, холодильник, который хочет создать семью и рожать детей? Население Эрдеи стало неизбежно сокращаться, уже через три года учёные установили, что продолжительность жизни сократилась на десять лет, а рождаемость и вовсе упала на шестьдесят процентов. Более того, жители других планет всё менее охотно заключали брачные союзы с эрдейцами, оно и понятно, кто захочет всю жизнь провести с ледышкой, не способной ни поддержать, ни утешить.

Я глубоко вздохнула, налила себе черешневого сока и вернулась к чтению. Стоящие во главе Эрдеи мудрые мужи не стали закрывать глаза на печальную статистику, а обязали учёных найти выход из создавшейся ситуации. Сначала детей пытались выводить в лабораториях, но пробирочники отличались слабым здоровьем и физической силой, а помимо того, ещё и уровень интеллекта был ниже, чем у тех, кто рождался естественным путём. Уже во втором поколении пробирочников стали проявляться генетические патологии, в третьем вообще часть детей оказалась не способна к воспроизведению потомства. Учёные получили по своим мудрым головам (в официальных строках отчёта это значилось как сокращение субсидий и повышенный контроль со стороны правительства) и пришли к выводу, что нужно массово возвращать жителям эмоции, благо предрасположенность к ним никуда не делась. Через какие именно тернии пролегал путь к звёздам чувств и страстей, сухие протокольные строки не сообщили, но по случайно обнаруженной мной справке о резком скачке самоубийств и сумасшествий можно сделать вывод, что всё было отнюдь не так гладко, как хотелось бы. В любом случае, на данный момент у жителей Эрдеи хоть и превалирует разум, но чувства всё-таки есть, что не может не радовать.

- Серенад под окном мне ждать не стоит, зато и не придушит в порыве ревности, - резюмировала я, закрывая файлы с официальной документацией и набирая в поисковике имя своего потенциального супруга. – Так, а теперь перейдём от общего к частному.

К моему глубокому удовлетворению, у моего будущего супруга было очень звучное и мужественное имя, при этом достаточно простое в произношении, что устраняло риск переврать его во время брачной церемонии. Габриэль Сантьяго… Я покатала имя на языке, прислушиваясь к звучанию. Кому как, а лично мне очень нравится. И с моим именем сочетается неплохо: Алина Габриэль Сантьяго или просто Алина Сантьяго… хм, определённо, звучит! Из вполне официальных и легальных источников помимо имени мне удалось узнать ещё и возраст моего суженого: тридцать два года. Не так и плохо, учитывая, что календарь моей планеты схож с эрдейским, а то, что муж старше меня на девять лет, так это не страшно. Папа тоже был старше мамы, а жили душа в душу. Я вздохнула, ощутив непреходящую горечь потери, и, чтобы хоть немного отвлечься, опять принялась изучать биографию своего избранника. Увы, официальные строки личной карточки инфранета мало чем отличались от анкеты, заполненной на сайте знакомств. В графе «профессия» значилось лаконичное «аналитик», увлечений не было указано никаких, семейное положение обозначалось кратким «холост», а вместо адреса стояли лишь координаты Эрдеи. Спрашивается: зачем нужны эти индивидуальные инфранетовские личные карты, если они ничего не дают?! Я глубоко вздохнула, покусала губу, а потом решила, что раз хорошая, добропорядочная и глубоко законопослушная девушка ничего не добилась, самое время обратиться к активным и любознательным знакомым, не обременяющим свою совесть излишними сомнениями, а компьютеры системой защиты и наблюдения, автоматически блокирующими любой запрос, выходящий за рамки дозволенного.

Номер одного такого великого комбинатора пикселей и байтов у меня остался ещё от папы, я недрогнувшей рукой по памяти ввела длинный ряд цифр и затаила дыхание, слушая клёкот улдийской песчанки, заменяющий гудки. После третьего урчания, напоминающего звук забитой системы слива, прозвучал короткий щелчок блокатора определения местоположения абонента и густой бодрый бас:

- Слушаю.

- Генрих, это Алина Оледеску, - я, как того требовал этикет, замолчала, давая возможность собеседнику сориентироваться, с кем именно он общается.

- О, Алинка, - обрадованно зарокотала трубка, и я облегчённо выдохнула: меня помнят, это очень хорошо, - как ты, малышка? Мы же с тобой не виделись, дай-ка вспомнить… ну да, с момента памяти родителей, а он был с месяц назад, верно?

- Полтора, если быть точнее, - я вежливо улыбнулась, хоть собеседник и не мог меня видеть, Генрих никогда не пользовался визором.

- Верно, полтора, - не стал спорить собеседник. – Так как у тебя дела, крошка? Надо обновить внушение тётке?

- Нет, спасибо, не стоит, - поспешила вклиниться я, вспомнив в красках, как после «дружеской» беседы с Генрихом Эдерия сутки не выходила из комнаты, а потом ещё неделю едва не шарахалась от меня. – Мне бы про человека одного узнать.

- Челове-е-ека, - протянул Генрих со смесью интереса и презрения, землян он по непонятной для меня причине недолюбливал.

- Эрдейца, - исправилась я, машинально скрещивая пальцы на удачу.

В трубке раздался удивлённый свист и стук, видимо, Генрих открыл свой планшет:

- Умеешь ты удивлять, Алинка. Зачем тебе эти замороженные, у вас, чай, и поживее мужики найдутся.

- Угу, вроде князя Романто, - я гадливо передёрнулась, опять вспоминая его потные ладони на своей груди.

Генрих промолчал, ничего не спрашивая, и эта вот пауза красноречивее всех слов подтвердила, что об инциденте с князем уже известно, и расплата за нападение не заставит себя ждать. Мне на миг даже жаль стало Романто, но потом я вспомнила тяжёлый гнилостный запах у него изо рта, и милосердие скромно отошло в тень. Он меня уж точно щадить бы не стал, старый греховодник!

- Мне нужно узнать о Габриэле Сантьяго, - я состроила просительную мордочку, - очень-очень надо.

В трубке раздался сдавленный кашель, сопровождающийся приглушённым буханьем, я даже заволновалась, но тут раздался сиплый бас:

- Алинка, ракету тебе в реактор, ну у тебя и запросы!

Мамочки, неужели мой суженый бандит всегалактического масштаба?! А может, убийца, кровавый потрошитель, о котором рассказывали в вечернем выпуске новостей?

- Он что, бандит? – я мысленно уже подбирала себе тёплые скафандры с полной системой самообеспечения, которые непременно понадобятся на глухой заброшенной планете А48, куда ссылают самых отчаянных душегубов и их семьи.

Генрих сочно хохотнул:

- Не, он по другую сторону бластера. Это один из лучших аналитиков космопола. Сектор Вега, если тебе это о чём-то говорит.

Мне это не говорило ни о чём, детективы никогда не были моей страстью, но чтобы не показывать собственную глупость, я понимающе протянула:

- А-а-а.

- Два-а-а, - не купился на мою уловку Генрих. – Сведения о парнях этого сектора строго засекречены, потому что за малейшую информацию о них на теневом рынке можно получить несколько тысяч. Башка конкретно этого кекса оценивается в пять с половиной миллионов.

Ух ты, а я и не знала, что у меня такой, в прямом смысле слова, дорогой муж! Чувствуя себя коварной хищницей, я азартно потёрла лапки и тут же нахмурилась:

- Подожди, а как же индивидуальная карта? Она есть, я это точно знаю!

Генрих выразительно хмыкнул:

- И много ты из этой официальной карты узнала?

- Изображение, - я помолчала, сортируя сведения из анкеты и личной карты, - возраст, профессию.

- Ты ещё местоположение Эрдеи назови, - фыркнул Генрих, - малышка, это и так все знают. А голограмма лица так старательно размыта и отформатирована, что Габриэля не отличишь от соплеменников при всём желании.

Я приуныла, признавая ставший очевидным факт:

- Да, черты лица типовые.

- А я о чём. Кстати, прости за любопытство, а на кой он тебе сдался?

Я глубоко вздохнула, мысленно досчитала до пяти, чтобы успокоиться, и ровным тоном, словно о погоде говорила, сообщила:

- Это мой будущий муж. Он заполнил анкету на сайте знакомств, а Эдерия как раз искала для меня супруга.

Прозвучавший после моих слов грохот, заставил меня испуганно втянуть голову в плечи и пожалеть о том, что Генрих, отвечая на вызовы, блокирует изображение. Если загремел опрокинутый стул или выпавшая из рук чашка – это ещё полбеды, но что, если новость оказалась сногсшибательной в прямом смысле слова?!

- Генрих, - я плотно прижимала к себе коммуникатор, но он молчал, загадочно шурша и потрескивая, - Генрих, ты жив?!

- Уж точно не твоими стараниями, детка, - прокряхтел к моему искреннему облегчению друг, - разве можно такие новости да без подготовки выпаливать? Я ведь не молоденький уже, у меня от твоих художеств и инфаркт случится!

- Ты же сам всегда говорил, что у тебя запасное сердце есть, - от облегчения, что с Генрихом всё хорошо, мой голос звенел и подрагивал.

Друг как-то нехорошо хмыкнул, чем-то зашуршал и забулькал, затем громко крякнул и сипло выдохнул:

- Было. Оно встало в тот день, когда погибли твои родители. Ну да ладно, хватит воспоминаний. Ты чего хотела-то?

Я коротко вздохнула, крепко зажмурилась и выпалила свою просьбу, чувствуя странную вину, причём не столько перед давним другом, которого просила разузнать всё о супер-пупер засекреченном агенте, сколько перед самим Габриэлем. Генрих помолчал, опять чем-то звеня и булькая, потом снова крякнул, звучно шмыгнул носом и выдохнул:

- Да, малышка, умеешь ты задачи ставить, ничего не скажешь. Ладно, чудес не обещаю, да ты в них и не веришь, но что смогу – сделаю непременно. Бывай здорова, куколка. Тётка-то как, не обижает?

Я вспомнила про то, что у друга осталось всего одно сердце, и беззаботно прощебетала, сияя лучезарной улыбкой:

- Нет, всё в порядке, не волнуйся.

В самом деле, что такое мелкие семейные дрязги по сравнению с остановившимся сердцем? Тьфу, ерунда, не стоящая внимания. 

Глава 2. День свадьбы

Какое событие считается в жизни девушки самым ярким и запоминающимся? Что бы там ни утверждали с пеной у рта феминистки, а самое важное событие в девичьей жизни – это, конечно же, свадьба. Как она проходит – каждая решает сама, тем более, что многие базовые критерии уже ушли в далёкое безвозвратное прошлое, но остаётся неизменным наличие жениха (желательно подходящего невесте по генотипу, чтобы у них было возможно появление потомства), обручального кольца и обещания любви до гроба. Самые разумные невесты, да и женихи тоже, непременно уточняют: чей именно гроб подразумевается, а особенно предусмотрительные ещё и брачный контракт составляют, дабы обезопасить свою жизнь от обещанного финала.

Свадьба наследницы старинного и известного всей планете рода Оледеску тихой и скромной не может быть по определению, хотя сама Алина мечтала больше об уюте и искренности, чем бутафорском блеске, да и Эдерия не горела желанием спускать на воспитанницу целое состояние. Но что поделать, общество непреклонно требует соблюдения утверждённых столетиями правил, как всегда равнодушно игнорируя желания конкретных индивидуумов. Свадьба должна быть пышной, на ней обязательно должны присутствовать самые уважаемые семьи, естественно, пресса, причём галактического масштаба. Платье невесты должно быть пошито из настоящего шёлка и украшено старинным кружевом и натуральным бело-розовым жемчугом, причём никого не волновало, что невеста искренне не любила белый цвет, а жемчуг вообще ненавидела, поскольку в роду Оледеску он считался камнем смерти. Эдерия тоже считала, что в пышном белом платье Алина выглядит ужасающе безвкусно, как кремовый торт, тошнотворный вкус и горелые коржи которого спешно задекорировали большим количеством взбитых сливок, но переделывать ничего не стала. Во-первых, соблюдение традиций и одобрение дорогих гостей важнее, а во-вторых, так этой противной девчонке и надо, пусть на всю жизнь запомнит, какой нелепой и глупой была в день собственной свадьбы. И ведь к ней, графине, не прикопаешься: она искренне старается соблюсти обычаи предков, а то, что это не идёт на пользу Алине, так это не её проблемы. Другие невесты тоже терпели и ничего, некоторые даже счастливы в браке.

Единственное, что по-настоящему беспокоило графиню Оледеску, было молчание со стороны жениха. Он получил согласие на брак, написал ответ, согласовал с Эдерией день и время церемонии, а после пропал, перестав выходить на связь.

- Неужели меня обманули? – графиня раздражённо отбросила назад длинные чёрные пряди. – Конечно, было бы просто чудесно, если бы жених бросил Алину, не явившись на свадьбу, а она ждала бы его под прицелом жадных до сенсации и завистливых глаз, но исчезать сейчас просто глупо! Да и позор девчонки неизбежно отразится на мне, а моя репутация, - Эдерия горестно вздохнула, взмахнула ручкой, - ай, да что говорить. Эти снобы меня так и не приняли, в глаза улыбаются, а за спиной непрестанно шушукаются, крысы мармеладные!

Матово поблёскивающий экран компьютера, которому выпала почётная роль слушателя, внезапно засветился и завибрировал.

- Наконец-то! – Эдерия хищно бросилась вперёд, поспешно открыла сообщение, прочитала его один раз, затем второй, внимательно изучая каждую строчку и не находя подвоха. – Отлично, он приедет прямо в день свадьбы. Мда, не спешит женишок к своей красавице-невесте, совсем не спешит. Надо будет это, хе-хе, при случае сообщить, так, между прочим, в разговоре в ходе торжества.

Графиня азартно потёрла ладони, красочно представляя, как небрежно бросает слова о женихе, который прибыл лишь в день венчания, и как скандализованно вытягиваются лица именитых гостей, а у журналистов, наоборот, вспыхивают глаза. Да, с таким-то позором даже равнодушной к людской молве Алине будет трудно мириться, а значит она не станет мешкать с переездом к мужу… так, а это ещё что такое?! Эдерия впилась взглядом в короткое предложение и до боли прикусила губу, заглушая рвущийся из груди вопль восторга. Нет, всё-таки удача действительно любит смелых до дерзости, и глуп тот, кто убеждён, что идти по жизни нужно блёклым и пыльным путём праведности, неизбежно завершающимся полным забвением.

- Эрдеец пишет, что сразу после свадьбы он увезёт Алину к себе, - графиня не удержалась и звучно хлопнула в ладоши, - нет, видят звёзды, не зря я вчера в главный храм большое пожертвование сделала, небеса меня услышали!

Эдерия глубоко вздохнула, укрощая бурлящие эмоции, поправила замятые на груди кружева, машинально отметила, что наскучившему любовнику пора дать отставку, и выплыла из комнаты, соблазнительно покачивая бёдрами, в намерении донести полученные из письма сведения до невесты.

Поскольку графиня Оледеску не интересовалась жизнью своей воспитанницы, она даже малейшего представления не имела о том, где может быть Алина, а потому властным взмахом остановила спешащую куда-то горничную и потребовала отвести её к девушке. Изрядно уставшая за это хлопотливое утро Онки выдавила вежливую улыбку и беспрекословно повела госпожу в библиотеку, стараясь не думать о том, какой разнос устроят ждущий свежих специй повар, нетерпеливо переминающаяся у запертой гостевой комнаты экономка и взрывной, как и все олеанцы, садовник. Если бы графиня тратила меньше средств на собственные прихоти и регулярно меняющихся любовников, не пришлось бы сокращать штат прислуги, а значит горничной не пришлось бы сбиваться с ног в тщетной попытке успеть всё и сразу. Онки невольно вздохнула, посмотрела на веер крутых ступенек, ведущих к библиотеке, и решительно остановилась у нижней ступеньки, вежливо поклонившись:

- Прошу, госпожа. Графиня Алина в библиотеке.

Увы, манёвр не удался, Эдерия выразительно приподняла ровные дуги бровей, отчеканив ледяным тоном:

- Я приказала тебе проводить меня к Алине, а не лестнице. Если ты настолько глупа, что не в силах осознать простой приказ, можешь убираться, у меня не благотворительная ночлежка, где бесплатно содержат всякий мусор!

Онки покаянно опустила голову, пряча вспыхнувшие гневом щёки:

- Прошу прощения, госпожа, больше подобное не повторится.

- Естественно, - фыркнула графиня, - ещё одна промашка и ты вылетишь за дверь… Кстати, Алина не говорила, кого из слуг заберёт с собой?

Вопрос был задан с подвохом, впрочем, за время службы в замке Онки успела понять, что графиня Оледеску никогда ничего просто так не говорит и не спрашивает. Девушка почтительно присела, невольно теребя край передника:

- Нет, госпожа, это мне не известно.

- Да где тебе, - брезгливо передёрнула плечами Эдерия, досадуя, что не может устроить воспитаннице небольшую, но греющую сердце пакость, уволив со скандалом именно тех слуг, которых воспитанница хочет забрать с собой.

«Впрочем, эту девчонку вполне можно выгнать, - размышляла графиня, нарочито медленно поднимаясь по лестнице, - она, как мне кажется, довольно близка с Алиной, - женщина хищно прищурила фиолетовые, в минуты гнева становящиеся чёрными, глаза, - хотя зачем увольнять? Можно сделать гораздо изящнее».

У входа в библиотеку Эдерия небрежным взмахом руки отпустила Онки, а когда девушка стала спускаться вниз, сильно толкнула её в спину. Отчаянно вскрикнув, горничная взмахнула руками в попытке удержать равновесие и кубарем покатилась вниз, звучно пересчитывая ступени, замерев ворохом тряпок в самом низу. Графиня удовлетворённо улыбнулась, отметила для себя, что звукоизоляция на втором этаже определённо хороша, после чего вошла в библиотеку, разумеется, не постучав. Во-первых, не предупреждая о визите легче застать врасплох, а во-вторых, это же её дом, к чему манерничать?

К мимолётному огорчению графини, воспитанница ничем противозаконным, по крайней мере на первый взгляд, не занималась, сидела себе спокойно за столом, где так любил сиживать её отец, и что-то изучала в висящем напротив вирт-окне. Увидев Эдерию, Алина чуть заметно вздрогнула и лёгким взмахом руки свернула окошко прежде, чем графиня смогла что-либо в нём прочитать.

«Интересно, что это паршивка тут читает? – Эдерия слегка наморщила носик. – Жаль, что у меня нет даже гостевого доступа в библиотеку».

Графиня пытливо посмотрела на невозмутимую, как того и требовали правила хорошего тона, воспитанницу и негромко вздохнула. Вряд ли это были порносайты или ещё какие-нибудь порочащие честь невинной девицы материалы, скорее что-нибудь заумное и занудное, как и сама Алина.

«Ей эрдеец-то в пару будет, такой же примороженный. Интересно, а создать потомство они смогут или в пробирке будут выводить, как плесень?» - Эдерия тряхнула головой, прогоняя ненужные размышления, и приторным голосом прокурлыкала:

- Пришло сообщение от твоего жениха.

Изящные брови девушки вопросительно приподнялись, на красивом личике отразился вежливый интерес.

«Да уж, из самого отсталого робота и то получится более восторженная невеста, чем из этой ледышки, - раздражённо подумала графиня. – Она же мне свой тормознутостью всё дело испортит, журналисты мигом поймут, что ни о какой пылкой любви с первого взгляда и речи не идёт, а затем примутся раздувать страшилку о жестокосердной мачехе и несчастной сиротке. Тьфу, гадость какая!»

Эдерия наклонилась к Алине и прошипела, точно разбуженная треайская гадюка, чей яд проникал даже через скафандры повышенной защищённости:

- Послушай меня, девочка, хватит изображать ледяную статую.

В голубых глазах девушки что-то скользнуло неуловимое, похожее на насмешку, но ясный голосок был тошнотворно вежливым и почтительным:

- Не понимаю причин вашего гнева, графиня, я всего лишь соблюдаю правила приличия, как вы и просили.

Эдерия досадливо поморщилась, вспомнив, сколько раз просила противную девчонку вести себя прилично и сдержанно. И вот, пожалуйста, её молитвы всё-таки оказались услышаны, причём в самый неподходящий момент!

«У, выдра голубоглазая, - с ненавистью подумала графиня Оледеску, стискивая холёные пальчики с такой силой, что ногти впились в кожу, - кочевряжишься передо мной, пользуешься тем, что я тебя в присутствии гостей и пальцем тронуть не смогу! Ну да ничего, подожди немного, и перед моим окном взлетит на воздух вражеский корабль!»

Эдерия хищно улыбнулась, вспомнив о том, какой «приятный» сюрприз приготовила для своей ненаглядной, в смысле, глаза бы её не видели, воспитанницы, и деловым, лишённым всякой приторности голосом отчеканила:

- Послушай меня, Алина. Я знаю, что мы друг другу не нравимся, более того, не будет преувеличением сказать, что мы терпеть друг друга не можем.

Девушка молчала, не спеша подтверждать или опровергать услышанное.

- Так вот, - графиня задумчиво побарабанила пальчиками по столу, - у меня к тебе деловое предложение.

Впервые с момента начала беседы в глазах Алины появился интерес, не кукольно-вежливый, откровенно бесящий Эдерию, а самый настоящий, живой и неподдельный. 

- Ты изображаешь нежную любовь к жениху, как в романах, - графиня небрежно вытащила два вирт-окошка из своего комма, - вот, ознакомься, я подобрала самые приличные, без лишних слюней. Особо не переусердствуй, гости и пресса должны поверить именно в любовь, а не в то, что ты под кайфом или головой сильно приложилась. Так вот, ты изображаешь любовь, - повторила Эдерия, пристально глядя в глаза воспитаннице, - а я в свою очередь наделяю тебя деньгами, десять тысяч единиц и… Что там тебе ещё нужно, помимо денег? 

Алина задумчиво прищурилась, став в этот момент похожей не только на отца, но и на Эдерию, впрочем, такое сходство, признай они его, не порадовало бы ни ту, ни другую. Девушка молчала не потому, что не знала, чего попросить, она пыталась понять замысел графини, а помимо него ещё и сформулировать свою просьбу так, чтобы Эдерия не смогла её исказить или вообще не выполнить.

- Ну, чего застыла? – рыкнула графиня Оледеску, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу и с трудом сдерживаясь, чтобы не встряхнуть зависшую, как старый компьютер, воспитанницу. – Обалдела от свалившегося на тебя счастья? Или сомневаешься, хватит ли у тебя таланта сыграть влюблённую?

Алина наконец отмерла, моргнула, невольно привлекая внимание Эдерии к своим пушистым и длинным, словно специально нарощенным, ресницам и вызывая болезненный укол женской ревности и зависти.

- Мне нужно пятьдесят тысяч единиц. А ещё официально составленный и по всем правилам юрисдикции заверенный документ, что ты передаёшь все права на меня моему мужу, а в случае его кончины мне лично. Ты отказываешься от опеки надо мной, не станешь искать со мной встреч и вообще забудешь о моём существовании.

Графиня с трудом удержалась, чтобы не пройти по библиотеке в пламенном цыганском танце, залихватски тряся грудью и выбивая пятками дробь.

- Да запросто, - Эдерия не стала скрывать своей радости, нагнулась к Алине и заговорщически подмигнула. – Что, решила избавиться от своего муженька сразу после свадьбы и зажить в своё удовольствие? Вот теперь я верю, что мы с тобой одной крови. Знаешь, Алинка, в честь того, что в тебе наконец-то проснулась деловая хватка, я готова презентовать тебе на свадьбу две… кхм, сто пятьдесят тысяч единиц. Живи и радуйся, только помни, - изящный пальчик наставительно поднялся, - ты тоже забываешь о моём существовании, не прилетаешь, не пишешь, не звонишь и, самое главное, о деньгах не просишь. Тебе сто пятьдесят тысяч и бумага, мне всё остальное. По рукам?

Алина. Предложение Эдерии было не просто заманчивым, а головокружительным, ведь оно сулило мне свободу! Правда, ценой отречения от наследства, но мне бы очень хотелось верить, что родители, будь у нас возможность встретиться и пообщаться, меня бы поняли и не осудили. Я не была эмпатом в полной мере, но витающую над головой угрозу, с каждым годом становящуюся всё реальней и ощутимей, различала безошибочно. Графиня Оледеску хоть и могла придать себе облик невинной овечки, на самом деле была той ещё хищницей и не задумываясь пошла бы на любую крайность ради сохранения титула и прилагающихся к нему богатств. Единственное, что меня останавливало, - это опасение, что меня обманут. Обещать и выполнить – вещи разные и, увы, Эдерия это знала даже слишком хорошо. Я глубоко вздохнула, понимая, что балансирую на грани чёрной дыры, после выхода из которой к прежней жизни возврата уже точно не будет.

- По рукам. Только сначала ты составишь документ по всем правилам и передашь его мне, а уж после этого я начну, - в моём голосе помимо воли зазвучали ядовитые нотки, - обожать своего жениха.

Кстати, не знаю, как там с обожанием, но уважения Габриель точно заслуживает. Сведения о нём были засекречены столь качественно, что даже Генрих не сумел ничего раздобыть, а при попытке копнуть поглубже, в дом друга моего отца пожаловали очень вежливые молодые мужчины, которые настоятельно просили прекратить археологическую деятельность. Угроз прикопать в случае неповиновения произнесено не было, но иногда молчание бывает красноречивее тысячи слов. Резонно предположить, что если эрдейца защищают так основательно, то как специалист он превосходен, а папа всегда говорил, что талант, каким бы он ни был, достоин уважения. 

Эдерию заметно перекосило, она терпеть не могла, когда ей ставят условия, только и я отступать была не намерена, прекрасно понимая, что для меня это в прямом смысле слова вопрос жизни и смерти. Наконец, графиня совладала с собой или придумала другой способ мне напакостить и пропела ангельским голосочком:

- Договорились, моя милая. Надеюсь, у тебя найдётся фамильный бланк и перо с чернилами?

Несмотря на научно-технический прогресс, давно вышедший за пределы планеты, все важные бумаги у нас составлялись исключительно рукописно, на специальных листах, помеченных фамильными монограммами, причём для письма использовали перо и чернила. Считалось, что такие документы невозможно подделать, мол, любая, даже самая примитивная, техника безошибочно определит, когда и кем написано это послание, и без труда изобличит фальшивку. На всякий случай, я ещё и прямую трансляцию с адвокатом, занимавшимся делами нашей семьи, включила, дабы Эдерия не смогла заявить, что я заставила её писать под дулом бластера или ещё какого-нибудь грубого физического воздействия. Графиню моя бдительность не порадовала, но и спорить она не стала, что особенно настораживает. Ох, чует моё сердце, затеяла что-то дражайшая родственница, знать бы ещё, что именно.

- Готово, - Эдерия поставила размашистую подпись и подула на листок, небрежно помахивая им в воздухе, песок, промокашку или пресс-папье она категорически не признавала. – Господин Юдер, надеюсь, всё сделано правильно и ни в коей мере не противоречит букве закона?

Адвокат заверил, что бумага составлена по всем правилам и вступит в силу сразу же, как только графиня передаст её мне. Я протянула руки к заветному документу, но графиня с обольстительным смешком отдёрнула его, выразительно помахав пальчиком у меня перед носом:

- А-а, моя милая, сначала ты выполнишь мою маленькую просьбу.

Я стиснула зубы, признавая, пусть и весьма неохотно, правоту Эдерии. Как ни крути, а она свою часть договора выполнила, теперь мой черёд. Я глубоко вздохнула, одёрнула простое домашнее платье и расправила плечи:

- Я готова.

- Кол-то выплюнь, невеста счастливая, - насмешливо посоветовала графиня, бережно сворачивая бесценную для меня бумагу и пряча её в декольте, - а то даже самого наивного дурачка не обманешь.

Я послушно приняла более непринуждённую позу, искренне поблагодарив курсы актёрского мастерства, которые посещала в детстве. Эдерия окинула меня скептическим взглядом, неопределённо хмыкнула и насмешливо протянула:

- Ну что ж, вижу, актриса из тебя весьма посредственная. Хорошо, что твой жених приедет лишь в день венчания, у тебя есть время потренироваться, - графиня коротко хохотнула, - в обожании.

Вот зараза, а сразу не сказать, что жених ещё не приехал?! И как, простите, мне влюбляться в того, кого я даже толком не знаю? По коварному блеску фиолетовых глаз я безошибочно поняла, что Эдерия получает удовольствие, выставляя меня дурой, а потому решила хоть немного смешать карты «горячо любимой» родственнице и улыбнулась так, что даже щёки заныли:

- Отлично, как раз успею подготовиться к нашей первой встрече. Ах, - я восторженно прижала руки к груди, копируя героиню одной романтической мелодрамы, - уверена, мы полюбим друг друга с первого взгляда!

- Даже не сомневаюсь, - пропела графиня и так круто повернулась к двери, что юбки обвились вокруг её ног, - я займусь подготовкой к свадьбе.

Посторонний наблюдатель решил бы, что Эдерия буквально умирает от желания оказать мне услугу, но на самом деле её слова означали лишь то, что она не желает меня видеть до самой свадьбы, где нам придётся играть в любящую семью перед моим будущим мужем и приглашёнными на торжество гостями. Что ж, я тоже была заинтересована в том, чтобы как можно реже пересекаться с графиней, которая с каждым днём всё сильнее напоминала змею, переполненную ядом и только и ждущую момента, чтобы напасть.

Время до свадьбы пролетело стремительно, я даже не поверила, когда однажды утром открыла глаза и увидела на электронных часах, что день икс уже наступил. Принёсшая завтрак Онка, совсем недавно выписавшаяся из больницы, куда она угодила не иначе, как из-за Эдерии, подтвердила, что да, свадьба у меня именно сегодня. Притворяться перед подругой не было смысла, а потому я тяжело вздохнула, обхватывая колени руками:

- Знаешь, я совсем не так представляла свою свадьбу.

Горничная деликатно молчала, давая мне возможность высказаться. Я перевела взгляд за окно, где сеял мелкий нудный дождик, закрывающий все цвета и звуки блёклой серой пеленой и предвещающий неприятности.

- Я думала, у меня всё будет как у моих родителей: пора приятных ухаживаний, затем сватовство, обручение, сладостное и томительное одновременно, а затем, как венец ожиданию, свадьба. А потом мы пойдём с моим мужем рука об руку по жизни, и наша любовь будет озарять нам путь.

- Вполне возможно, так и будет, - попыталась меня приободрить Онка, - вы полюбите друг друга и будете счастливы. Ведь ваш дар…

Я прислушалась к постепенно нарастающему шуму в коридоре и озвучила свой самый страшный секрет, о котором никто кроме родителей не знал:

- Мой дар может и ошибаться. Да даже если Габриель и предназначен для меня звёздами, это совсем не означает, что мы будем жить долго и счастливо.

Подруга шагнула ко мне, намереваясь обнять и утешить, но тут дверь широко распахнулась, неприятно царапнув ручкой о стену, и в комнату вплыла сияющая и благоухающая Эдерия. Небрежно отбросив за спину тщательно завитые и напомаженные локоны, графиня протянула:

- Ты ещё не встала, лентяйка? Поторопись, гости уже собираются.

- А жених прибыл?

Эдерия изобразила рукой в воздухе неопределённый жест:

- Ждём с минуты на минуту. Поторопись, мы встретим его вместе. И не забудь о нашем договоре.

Фиолетовые глаза выразительно округлились, изящная ручка выразительно легла на декольте и похлопала, намекая на спрятанный документ. Вот зараза, а то я не помню!

Я одарила графиню сладчайшей улыбкой и прочирикала, старательно подражая героиням романтических фильмов:

- Я буду готова через полчаса!

- Двадцать минут и ни секундой больше, - фыркнула Эдерия, - я не собираюсь оправдываться перед гостями и твоим женихом.

Я в который уже раз от всего сердца поблагодарила отца, научившего меня быстро собираться в любой ситуации, сейчас приобретённый навык оказался как нельзя кстати. С графини станется вытащить меня из комнаты полуодетой или весь день колко прохаживаться по поводу моей неторопливости, хотя, как гласит тиран и деспот этикет, благовоспитанной особе спешить неприлично. Более того, чем древнее и знатнее род, тем больше времени необходимо собираться, пунктуальность прилична лишь простолюдинкам. Конечно же, ничего этого говорить Эдерии я не собиралась, потому что, во-первых, она уже ушла, во-вторых, правила этикета знает даже лучше меня и, в-третьих, она всё равно никогда меня не слушала, считая ниже собственного достоинства интересоваться моей жизнью и моими мыслями.

Пока я мысленно спорила с графиней Оледеску, Онка быстро натянула на меня корсет, кольца кринолина, заставившие меня почувствовать себя слоном в посудной лавке, и целый ворох нижних юбок.

- А без этого безобразия никак нельзя? – я тоскливо покосилась на россыпь юбок, в которых чувствовала себя словно в сугроб по пояс провалившейся.

Горничная всплеснула руками:

- Да вы что! Платье сшито по всем требованиям старинного убора, в котором веками венчались все женщины рода Оледеску!  

Я вспомнила свадебную голограмму родителей:

- Мама такое… - я вовремя удержала на языке своё честное, пусть и неприятное для портнихи, мнение о наряде, - платье не надевала.

Онка дёрнула плечиком, быстро водружая на меня сам наряд и затягивая шнуровку:

- Так она в ваш род и вошла только после свадьбы.

Разумно, придраться не к чему, и именно это раздражает больше всего. Я покосилась на часы и приглушённо охнула, понимая, что на сборы мне осталось всего пять минут.

- Ничего страшного, мы успеем, - Онка так старательно шнуровала меня, что я чувствовала себя одиноким деревцем, угодившим в эпицентр бури. – Причёску высокую делать не будем, я просто расчешу вам волосы и скреплю пряди бриллиантовыми заколками, к которым прикреплю вуаль.

- Вуаль?! – меня охватил ужас при мысли о двухметровом полупрозрачном кошмаре голубовато-белого цвета и таком тонком, что рвётся от любого неосторожного движения. – Онка, милая, давай без неё!

- Ни в коем случае, - горничная решительно помотала головой, хотя в её взгляде я читала искреннее сожаление, - графиня с меня голову снимет, если я вас без вуали выпущу. Это же неприлично!

Чёрные бы дыры пожрали все эти дремучие глупости и тех болванов, которые трясутся над их соблюдением! Мне же теперь весь день ни встать, ни сесть толком, мало того, что меня в сугроб запихали, так теперь ещё и всё время придётся думать о том, как бы болтающаяся сзади тряпка ни за что не зацепилась и не порвалась, символизируя утраченную до брака невинность!

- Готово! – Онка отошла, окидывая меня внимательным взглядом, а затем шагнула ко мне и заговорщически прошептала. – Вуаль я прикрепила волнами к платью, чтобы с ней ничего не случилось.

Я порывисто распахнула объятия своей подруге, но платье угрожающе затрещало и зашелестело, выразительно намекая, что резких движений лучше не делать.

- Осторожно! – вскрикнула Онка, и я как была, так и застыла, нелепо разведя руки в стороны и не смея даже громко вздохнуть.

По закону подлости, именно в этот момент дверь распахнулась, явив ослепительно прекрасную графиню Оледеску в окружении репортёров самых известных новостных каналов. Миниатюрные дроны закружились вокруг меня словно рой рассерженных ос, ослепительные вспышки больно ударили по глазам. Я величественно, как того и требовал мой статус, выпрямилась, в меру кокетливо положила руку на талию и улыбнулась. Поймала полный ледяного бешенства взгляд Эдерии, и вторая улыбка вышла гораздо веселее первой.

- Ты готова, моя милая? – пропела графиня, подходя ко мне и чуть приобнимая, дабы тоже попасть на первую полосу всех новостных лент. – Сегодня такой торжественный и одновременно печальный день, ведь сразу после обряда мы расстанемся. Ты отправишься с мужем на его планету.

Эдерия мизинчиком смахнула слезинку, всем своим видом буквально вопияя о том, как горька ей одна мысль о разлуке со мной. Мда, по моей «горячо любимой» родственнице подмостки театра не просто плачут, а рыдают в голос… Репортёры со всех сторон кинулись утешать прелестную графиню, осыпая её комплиментами, приободряя, задавая вопросы и поздравляя с таким чудесным событием. Я осталась в стороне всей этой шумихи, даже дроны улетели, лишь один продолжал виться над головой, напоминая излишне назойливого голубя, который ищет место для «автографа» на плече памятника.

- Кыш, – я отмахнулась от настырной игрушки, - отстань от меня.

Дрон возмущённо загудел, но отлетел подальше, по-прежнему не обращая ни малейшего внимания на графиню. Странный он какой-то, может, бракованный?

Эдерия, наконец, вспомнила о моём существовании и грациозно протянула мне руку, прощебетав с обворожительной улыбкой:

- Идём, моя милая. Нас ждёт жених.

А жениться он тоже на нас обеих будет? Или, как это принято на жаркой Андации, молодая станет официальной женой и матерью наследников, а та, что постарше, займёт титул любовницы? Лично мне такого счастья не надо.

- Иди уже, чего застыла, - прошипела графиня, больно ущипнув меня за руку. – Говорю же: жених ждёт.

- А он уже прилетел?

Ух ты, ну неужели мне не придётся переминаться с ноги на ногу в этой громоздкой сбруе в ожидании кавалера?!

- Да сейчас! – фыркнула Эдерия, как нельзя кстати ответив на мои надежды. – Ты что, совсем свадебный этикет не читала?! По правилам хорошего тона девица ждёт своего жениха у алтаря, а он решает, явиться ему на церемонию или нет...

Видимо, глаза у меня слишком уж выразительно округлились, или брови как-то нехорошо сдвинулись, потому что графиня, покосившись на меня, судорожно сглотнула, отодвинулась подальше и излишне поспешно заверила:

- Да ты не переживай, он уже прилетел, мы с ним все юридические вопросы уже решили, остались одни формальности… кстати, ты помнишь о нашем уговоре?

Я пожала плечами, с трудом удерживаясь от того, чтобы не вздохнуть, закатив глаза, что совершенно не подобает невесте в день свадьбы:

- Конечно, помню.

- Отлично, - Эдерия сверкнула белыми зубами в ослепительной улыбке-оскале, - просто превосходно.

Я прикусила губу, понимая, что меня в очередной раз обманули. Двадцать минут назад Эдерия уверяла меня, что жених ещё не приехал, а сейчас выясняется, что они уже все вопросы решили, причём без меня! Ну ничего, я так или иначе узнаю, о чём они договаривались и к какому решению пришли. В конце концов, меня это тоже очень даже касается. И я не кукла, чтобы все важные вопросы решались за моей спиной!

Кипя от возмущения и при этом старательно удерживая на лице маску робеющей и восторженной новобрачной, я рука об руку с графиней двинулась вниз по лестнице, вообще-то широкой, но сейчас так запруженной гостями, что я постоянно цеплялась своей дурацкой юбкой за чьи-то сапоги или цветочные гирлянды, украшающие платья знакомых Эдерии. Сила звёзд, да тут собралась вся планета, не меньше! На меня со всех сторон градом сыпались поздравления, приторные от чрезмерной сладости комплименты и взгляды, взгляды, взгляды. Критические и равнодушные, завистливые и сальные, восторженные и досадливые, я буквально каждой клеточкой тела ощущала, как меня раздевают, обследуют, словно в биосканере, взвешивают и выставляют оценку. Или правильнее будет сказать вешают ценник? Я глубоко вздохнула, прикидывая, сколько осталось ступенек до конца лестницы. Слава звёздам, спуск почти закончен! Я расправила плечи, приподняла голову, так старательно улыбаясь, что даже щёки затекать начали. Назойливые дроны роем кружились вокруг меня, непрестанно ослепляя вспышками, отчего я сбивалась с шага, неловко повисая на руке у графини. Эдерия каждый раз неодобрительно косилась на меня, укоризненно покачивая головой, мол, как же ты неуклюжа, дорогая! Я стискивала зубы, удерживаясь от ответной колкости, прекрасно понимая, что скандал на свадьбе точно никому не нужен, и непрестанно повторяя себе, что ещё немного, ещё чуть-чуть, и я получу желанную свободу. Правда, вместе с мужем, которого я не знаю, да по большому счёту и знать не хочу, но это уже мелочи. Папа говорил, что умные люди всегда могут договориться друг с другом, так что даже не сомневаюсь, моя семейная жизнь хлопот не доставит. Если повезёт, мы даже полюбим друг друга и будем счастливы. Я заулыбалась, вспоминая родителей, их трогательную заботу друг о друге, нежность, пропитывавшую всё вокруг и не исчезавшую даже в моменты редких ссор. Я сделаю всё от меня зависящее, чтобы моя семья была такой же!

Я так увлеклась, представляя себе счастливую семейную жизнь, что даже не заметила, как мы вышли из дома и под поздравительные крики, гром рукоплесканий и вспышки объективов дронов направились к алтарю, сделанному в тенистом уголке рощи. Пышная юбка, к которой я так и не смогла приспособиться, с пылом робота-уборщика сгребала на себя пыль и камушки, и я старалась не думать о том, какого цвета она будет, когда я доберусь до алтаря. Я старательно отыгрывала роль счастливой невесты: улыбалась, приветственно взмахивала рукой и смущённо розовела под градом никак не иссякавших комплиментов. Первые звёзды, да когда же это уже закончится?! Мои рёбра, безжалостно стянутые пыточным приспособлением под названием корсет, начали ныть, ноги в новых туфлях горели, словно были затянуты не в кожу, а раскалённую сталь, ещё и высокие каблуки явно не были предназначены для прогулок по саду и всё время норовили провалиться в землю, подвернуться на мелких камушках, а то и застрять в самом неподходящем месте. Спеша поскорее завершить утомившее меня представление, я быстро шагнула на ступеньки, ведущие к алтарю, запуталась в проклятой юбке, угодила каблуком в какую-то трещину и грохнулась плашмя, с такой силой ударившись грудью о ступеньку, что воздух со свистом вылетел из груди, а перед глазами вспыхнула ослепительно-белая вспышка, сменившаяся чёрным маревом. Гости сначала единодушно ахнули, а затем разразились воплями, в которых отчётливо звучало сладострастие свершившегося-таки скандала, ехидство зависти и удовлетворение от незапланированного шоу. Самое обидное, что никто даже пальцем не пошевелил, чтобы мне помочь, любуясь на мою нелепую позу, задравшуюся едва не до ушей юбку и всё, что она скрывала до моего падения. Шипя от боли и обиды, я попыталась подняться, но отшибленная правая рука никак не желала удерживать вес тела, подламываясь, а придавленная левая вообще потеряла всякую чувствительность. Мамочка милая, папочка, помогите! Я кусала губы, чтобы не разрыдаться от унижения, чувствуя себя разжиревшей гусеницей, не способной даже пошевелиться. Да уж, свадьба определённо произвела фурор, после такого срама мне точно нужно будет уезжать, причём как можно быстрее и дальше.

- Милая моя, ты в порядке? – Эдерия с деланным испугом наклонилась ко мне и расплылась в довольной улыбке, прошипев мне на ухо. – Я всегда знала, что ты неуклюжа, как шалтанский боров.

Я бы непременно плюнула графине прямо в лицо, наплевав на правила приличия, всё равно уже опозорилась дальше некуда, но тут чьи-то сильные руки легли мне на талию, и я, испуганно взвизгнув, взлетела вверх.

- Вы в порядке?

Голос был очень приятный: глубокий, бархатистый, волнующий кровь и при этом совершенно незнакомый. Может, это мой жених? Я повернулась, чтобы поблагодарить своего спасителя, а заодно, чего греха таить, и рассмотреть его как следует, и закраснелась, смущённо потупившись. Меня крепко удерживал за талию худощавый черноглазый брюнет в тёмно-сером праздничном костюме, на котором даже бутоньерка с белыми розами выглядела строго и официально, словно торчащая из кармана юриста ручка. Ну что ж, Эдерии придётся выполнить свою часть уговора, я так вошла в образ безумно влюблённой невесты, что в прямом смысле слова рухнула к ногам своего жениха. Уверена, журналисты, если им проплатить как следует, раздуют из этого нелепого происшествия целый сентиментальный роман.

- Вы в порядке? – повторил Габриель Сантьяго, продолжая удерживать меня как пыльный коврик на расстоянии от своего чистого костюма. – Стоять сможете?

Я разлепила спёкшиеся губы, хлопнула влажными от непролитых слёз ресницами и, вежливо улыбнувшись, самоотверженно солгала:

- Благодарю вас, я в полном порядке.

Жених хмыкнул и без колебаний отпустил меня, чтобы равнодушно занять место рядом со мной. Мда, что-то мне подсказывает, что чувство, которое он ко мне сейчас испытывает, можно описать коротко и ясно: безразличие. Ну да ничего, как говорится, лиха беда начало, главное – освободиться от графини, а там, даже если семейная жизнь не задастся, всегда можно развестись.

Приглашённый на церемонию «бракодел», официально именующийся метрессом семейного соединения, самозабвенно вещал о том неописуемом счастье, которое нас ждёт после воссоединения, но его никто не слушал. Гости продолжали негромко обсуждать произошедший конфуз, Эдерия кокетничала с потрёпанным жизнью бароном, мой жених даже не пытался скрыть скуки, а я всё ещё толком не пришла в себя после падения. Наконец, метресс громко, дабы привлечь к себе внимание, провозгласил:

- Согласен ли ты, Габриель Сантьяго, взять в жёны Алину Оледеску?

- Согласен, - коротко ответил эрдеец, даже не покосившись в мою сторону.

- Графиня Эдерия Оледеску, согласны ли Вы выдать свою воспитанницу Алину Оледеску замуж за эрдейца Габриеля Сантьяго?

Может, мне развернуться и уйти? Моё присутствие на этой славной церемонии явно носит необязательный характер. Эдерия выдержала эффектную театральную паузу, всхлипнула, прижала платочек к глазам и дрогнувшим голосом ответила:

- Хоть мне и нелегко принять это решение, но я согласна. Береги мою девочку, Габриель, она моя единственная родственница!

Вот в том-то и беда, что единственная, соблазн устранить слишком велик. Из последних сил я вымучила улыбку, жалея, что свадебный букет выпал при падении, и мне сейчас банально нечем занять руки. «Любящий» жених взять меня под руку так и не удосужился, а то и побрезговал, кто его знает.

- Можете обменяться кольцами.

Мой жених, по уже сложившейся традиции даже не посмотрев на меня, взял мою руку (не испытывай я боль после падения и удара о ступеньку, непременно успела бы отдёрнуть ручку, чтобы эрдеец всё-таки повернулся ко мне), резко, чуть оцарапав кожу металлом, натянул мне на палец кольцо, а затем сжал его своими пальцами, оставляя отпечаток и подтверждая тем самым наш союз. Кольцо сверкнуло красноватым светом, а затем померкло. Я тряхнула рукой, и тонкий ободок едва не сорвался, подтверждая то, о чём я и так уже догадывалась: связи не произошло. Габриель чуть заметно поморщился, схватил меня за руку и сжал мои пальцы так, что я вскрикнула от боли и дёрнулась, пытаясь освободиться.

- Союз подтверждён, - с довольным видом провозгласил метресс, - теперь невеста надевает кольцо жениху.

Ух, сейчас я так кольцо надену, с таким любовным пылом, что у тебя, деревяшка бесчувственная, месяц рука сгибаться не будет! Я алчно потянулась к добыче, но жених меня опередил: с невозмутимым видом, словно так оно и должно быть, натянул кольцо себе на палец, воспользовавшись моим замешательством, подхватил меня за руку и чуть коснулся моими пальчиками своего кольца. Массивный ободок вспыхнул голубоватым светом, кончики моих пальцев обожгло, а затем мою руку сбросили, словно грязную тряпку. Он бы ещё поплевал на свою ладонь и о штаны её потёр, грубиян бесчувственный! Мои щёки пылали от гнева и унижения, спиной я ощущала довольный взгляд Эдерии и испытывала страстное желание впиться ей ногтями в лицо. Сильно покалечить не успею, но хоть немножечко поцарапать, пар выпустить.

- Силой, данной мне звёздами, объявляю вас мужем и женой! – прокудахтал метресс, едва не облизывающийся в предвкушении роскошного банкета. – Супруг, можете поцеловать свою новобрачную.

Я была готова к тому, что эрдеец проигнорирует это разрешение, но мой новоиспечённый муж повернулся, рывком приподнял мою голову за подбородок и присосался к моим губам, словно голодная кассиопская личинка, жуткий паразит, досуха выпивающая свою жертву. Честное слово, меня чуть не вырвало, а этот… муженёк как будто нарочно притиснул меня к себе, мешая нормально дышать. Когда я была уже на грани обморока, он, наконец, отлип от меня и отстранился с гадливой усмешкой. Я поймала взгляд своего супруга и чуть не закричала от страха: у Габриеля Сантьяго глаза были болотно-серыми, циничными и жёсткими, а не чёрными с чуть приметной синевой, как на голограмме. Мой дар взвыл сиреной, возвещая о том, что стоящий передо мной мужчина НЕ ТОТ, ЗА КОГО СЕБЯ ВЫДАЁТ! Мама дорогая, за кого я замуж вышла?!

Около 3 лет
на рынке
Эксклюзивные
предложения
Только интересные
книги
Скидки и подарки
постоянным покупателям