0
Корзина пуста
Войти | Регистрация

Добро пожаловать на Книгоман!

Или войдите через:


Новый покупатель?
Зарегистрироваться
Главная » Дорога за грань » Отрывок из книги «Дорога за грань»

Отрывок из книги «Дорога за грань»

Автор: Талан Ольга

Исключительными правами на произведение «Дорога за грань» обладает автор — Талан Ольга . Copyright © Талан Ольга

 Часть 1

Глава 1

Эком:

Я никогда не боялся проигрывать. Ещё в детстве, когда я был самым мелким мальчишкой среди сверстников, завёл правило: «опасен не тот, кто крупней, а тот, кто упорней». Я был самым упорным. Лез в драки со всеми, кто пытался меня задирать, а побитый зализывал раны и всегда возвращался снова. Какое-то время это работало. Мальчишки уважали мою храбрость, уже забывая, что я на голову всех их ниже, и что в драках побитым чаще всего оказываюсь именно я, а не мой соперник. Учителя хвалили меня за упорство в учёбе. Я был самым юным из тех, кого старик Тибиран взял в свою группу изучения дела разведчика.

Вообще, неприятности в моей жизни это скорее норма, чем неожиданность. Всегда, когда я как-то приспосабливался к этому миру и начинал получать удовольствие от происходящего, мне на голову сваливался какой-нибудь сюрприз. Судьба у меня такая: влипать в дерьмо по самое горло. Я не жалуюсь. Спокойно каждый раз напоминаю себе: «Моим терпением можно точить камни», и продолжаю следовать намеченным путём.

 

Меня зовут Экомион Об Хайя. Я ношу ордена генерала-паука, но не ношу ордена ни одного из братств. Во времена старого Даккара такого не могло быть. Но с тех пор, как почти все сыновья моего рода стали уходить в братство Острова богов, к Роджеру, а сам Роджер советов стариков не слушал абсолютно, род создал собственную службу пауков, чтобы иметь возможность хоть как-то предупреждать опасность. И я возглавляю эту службу уже два года.

 

Из неприятностей: я очнулся на очень мягкой кровати необъятного размера. Незнакомая мне светлая комната, бледные мизерные цветки на стенах. Прозрачные, совершенно непрактичные шторы. Широкое окно. А самое многообещающее, что за этим окном стоит голубоватый туман. Туман Атаквы! Мне сильно повезёт, если это место окажется в долине Ар на планете Остров богов. Слишком сильно повезёт! Скорее всего, я в нескольких днях полёта оттуда, в каком-нибудь, на моё несчастье, уцелевшем в этой войне хайме.

Хаймы не военные базы. Это абсолютно мирные поселения неолетанок. Но для меня всё, что связано с неолетанками, последнее время означает смерть. Два месяца назад я устроил большую бойню. Тогда порезали тысячи молодых неолетанок. Я не маньяк, этот шаг был необходим. Он позволил отобрать у Роджера большую часть узлов-армий и сберёг жизни наших парней. Они не выступили в защиту Арнелет. Те три узла, что остались у Роджера, сейчас ежедневно теряли сотни, тысячи своих солдат, защищая планеты Морены.

Я был прав. Я защищал свой род. Но в том, что неолетанки не простят мне тех погибших, я не сомневался.

Правда, сейчас больше всего меня напрягало даже не то, что я явно нахожусь в плену у неолетанок, а то, что меня оставили в живых, не заперли в камере с толстыми решётками, и даже старательно перевязали все раны. Неолетанки не любят убивать людей. Они считают более гуманным изменять сознание, мировоззрение, принципы человека. Изгибать, ломать его под свои нужды и использовать потом, как послушную куклу. Магия Ар — страшное оружие. Тело бодрое и здоровое, а человека, можно считать, нет.

 

Я мало что помнил из событий последних дней.

Всё началось с совета родов Даккара, который Роджер созвал по поводу воскрешения братства Белые скалы. Ордена лидера этой армии напялил его сын Веникем. Очень избалованный мальчишка, унаследовавший от отца намного меньше, чем от своей неолетанской матери. Роджера я уважал. Мы были врагами, но я отдавал дань его преданности Даккару.

Это была очень непростая для понимания ситуация. Тридцать четыре года назад Роджер по приказу Тибирана отдал себя в руки Морены. Это был договор. Роджеру она свернула мозги, сделала своим человеком. Но, даже так, он остался предан Даккару. И Даккар получил от этой сделки очень сильного союзника — Роджера, и навсегда утихомирил очень сильного врага — Морену. Старик Тибиран говорил, что, возможно, отдал тогда одного из лучших своих пауков.

Слушая на совете кривляния Веникема, я гадал, что за игру задумал Роджер с этим новым, практически подчинённым ему братством, ведь он был хитрым Ацунавой, делал деньги, на чём угодно. Как я тогда ошибался! Уже через час, разговаривая со шпионкой, которую я подкинул Дэнкаму, одному из людей Веникема, я понял, что не увидел в этом спектакле главного.

— Она не умерла. Я сначала не поняла это, он мне всё толковал, что не знает, куда поедет жить. Что в одном доме хорошо, а в другом он никогда не был, но там нас будут любить. Нас — это его и его ребёнка. А потом я нашла у него ампулу с этим новым лекарством с Ажюрдаи и всё поняла: она не умерла. Он соврал всем. Соврал, чтобы добыть лекарство. Понимаете, если в доме будут любить не только его, но и её ребёнка, то это её дом. Он сомневался, что добудет лекарство, поэтому торопился сделать ребёнка…

Шпионка была не просто смазливая мордашка, титьки и жопа. Она была кадровым разведчиком одного из союзных республике государств. Пищала, что всю жизнь служила механиком и к разведке относится лишь формально, но само по себе «Тилузонка» — это уже немало. Их корабль взяли у цериевого сектора. Я сразу почуял в ней эту вёрткость, поэтому и предложил свободу в обмен на маленькое расследование для меня. Она знала, куда смотреть и что искать.

— Доказательства у тебя есть?

— Вы легко можете проверить факт кражи лекарства из больницы. Он ведь не работал с неолетанками, значит, это было не так просто, и должны были остаться следы. А в остальном, проследите за ним. Он едет к ней. Капитан по имени Ктарго их сообщник.

Врать девке смысла не было. Вряд ли она прониклась симпатией к Дэнкаму. Да и, если бы она просто рассказала, что парень выкрал лекарство, этого бы хватило для нашего договора. А значит, мне стоило прислушаться к её выводам, и тогда… Тогда получалось, что Кукловоды, чьи жизни были объявлены ценой окончания этой войны, вовсе не погибли. Выходило, что последний Ан Тойра опять надул всех. И самая опасная неолетанка, великий мастер Суани, Морок — жива. А возрождение Белых скал маневр вовсе не Роджера, а всё того же Анжея Ан Тойра, самого хитрого паука даккарской миссии, чей авторитет не померк даже с гибелью всего его братства. Это многое меняло. Это требовало немедленных действий. Но успел ли я что-то предпринять по этому поводу, я сейчас не помнил.

Я вообще дальше ничего не помнил. И то, как попал сюда. И то, как был избит. А я был очень серьёзно избит. Практически всё тело представляло собой один большой, правда уже отцветающий, синяк.

А, ещё! На фоне этой последней информации о том, что Кукловоды не погибли, мой сегодняшний плен у неизвестных неолетанок выглядел не просто ужасно, а катастрофично: если мои пленители Суани, то никто даже не поймёт, что мне свернули мозги. Суани высшие мастера Ар, им даже прикасаться ко мне не понадобится, чтобы я перестал быть собой. И никакой силы, способной сопротивляться их магии, тоже не существует.

Даккарская честь по этому поводу советовала только одно — успеть убить себя, пока они не обнаружили, что я очнулся. Но проблема в том, что я был из тех парней, что предпочитали идти по краю, но оставаться в живых, не пересекать черту, отделяющую честь от бесчестия, но в тоже время и не возвращаться к богам. Не потому, что боюсь смерти. Просто меня слишком часто пытались убить, в слишком юном для меня возрасте объявив это желание. И упорство, с которым я выживал, вошло в привычку.

 

Я попытался приподняться. Тело было очень слабым. Я опустил ноги с кровати, но встать не смог. Юбля! Просто убойная ситуация. Я понимаю, что нахожусь в плену у злейшего врага, и не могу даже осмотреться. Ни моей одежды, ни моего оружия рядом нет. Я гол, безоружен и беспомощен.

Я рыкнул сам на себя и предпринял отчаянную попытку всё-таки подняться и хотя бы посмотреть в окно, чтобы определить, возможно ли отсюда бежать. Столик, на который я опёрся, не выдержал, и я вместе с ним с грохотом полетел на пол. Юбля!

В дверь заглянула женщина, в удивлении распахнула глаза и тут же бросилась куда-то докладывать. Её топот по коридорам можно было считать моей похоронной музыкой.

 

Через несколько минут в дверях появилась неолетанка.

Она была небольшого для неолетанки роста. Круглые щёки, маленькие глазки, очень простые, незапоминающиеся черты лица. Молодая. Я точно помнил, что весной ей исполнится только пятьдесят два года, что в переводе на универсальную шкалу взросления и ответственности примерно равно девятнадцать — двадцать. И я, конечно, помнил эти черты лица. Я бы вспомнил их и через сто лет, спросонья и в бреду. Самая опасная дичь из тех, что мне довелось ловить. Самая ловкая дичь! Она имела обыкновение стирать память всем свидетелям, заставлять охрану портов уничтожать записи видеосъемки за те дни, когда она проходила. Все, кто хоть раз общался с ней, становились её верными рабами. О ней не было данных ни в одном архиве, даже собственные тётки считали её давно погибшей. Ни один монастырь не знал её имени. Суани, молодой мастер отряда Пустыня — Ведение.

Последний раз мы виделись немного в другой обстановке, она была ранена и заперта в камере, а я разговаривал с ней по видеосвязи, находясь почти в километре от того места. Тогда она была моей пленницей, и я сдал её амазонкам САП. О том, что у САПовцев ей не понравилось, можно было судить по многочисленным шрамам, пестревшим тонкими линиями на плечах и шее. Когда я её отдавал, этих шрамов на ней не было.

— Тебе пока рано вставать.

Она наклонилась и, аккуратно приподняв, уложила меня обратно на кровать.

— Зачем ты пытался встать?

В её словах не было злости. Наоборот, на губах была мягкая улыбка, и голос растекался по комнате, как сахарный сироп. Это была её манера разговаривать. Я ещё в прошлый раз удивился: на этом абсолютно бабском, мягком, как сдобная булка, лице не отображались истинные эмоции. Даже тогда, когда она смотрела на меня раненная и пленённая, в этих глазах не было ни капли воинственности. Она и тогда вот так же мягко улыбалась мне. Я бы даже засомневался, ту ли взял, если бы двадцать минут назад не видел, как она бросила группу мирных граждан под автоматы роботов на свою защиту. Думаю, она также улыбается и в тот момент, когда отправляет сигнал остановиться чьему-то сердцу. Это был её излюбленный способ единичного убийства.

— Зачем ты вставал? Тебе что-то нужно? Что-то болит?

Нужно было думать быстро. В метре от меня сидит одна из пяти самых опасных неолетанских магов. Сколько времени ей нужно, чтобы перепрограммировать меня? Почему она не сделала этого до сих пор? Почему я не в камере?

Дело ещё осложнялось тем, что Ведение, в отличие от большинства неолетанок, не была дурой. Нет, она, конечно, имела некоторые бабские заскоки, как и все неолетанки. Но то, как она планировала операции, как легко уходила от преследователей, как заметала следы, говорило о том, что обмануть её не так-то легко.

— Зачем я здесь?

На мой вопрос она улыбнулась ещё шире.

— Ты хочешь знать, чем тебе грозит это место? Успокойся, я никогда не опустилась бы до мести мужчине. А если бы мне понадобилось прекратить твою работу, тебя бы просто убрали. Так что, если мы договоримся, никакая коррекция Ар тебе не грозит.

Я сглотнул. Превосходящая сила всегда напрягает. Но ещё больше напрягает, когда ты не понимаешь, что этой самой силе от тебя нужно.

Зачем я ей? Не месть и не коррекция? Договориться о чём? Она хочет, чтобы я сознательно пошёл на предательство? Зачем ей такой риск?

В комнату вошла женщина с подносом. Помещение сразу же наполнил манящий аромат еды. Ведение поставила поднос перед собой и кивнула женщине удалиться. Говорить при ней она явно не собиралась. Она скрывает нечто от собственной женщины в собственном доме? Смысл? Женщины неолетанок обычно полностью контролируемые ими создания. Смысл скрывать что-то есть только тогда, когда вопрос не слишком морален или пока не решён окончательно.

Неолетанка поднесла к моим губам ложку с едой. Я не стал сопротивляться, тем более что есть действительно хотелось.

Женщина вышла. Ведение снова заговорила:

— Эком, я знаю, что ты хорошо изучил повадки неолетанок в последнее время…

Я резко нахмурился. Эти же самые изученные повадки не сулили ничего хорошего от неолетанки, которая начинает обращаться к тебе детским именем.

Ведение хмыкнула:

— Не выделывайся. Естественно, я расспросила тебя по всем интересующим меня вопросам, как только ты прибыл. И ты лично сообщил мне, что не переносишь ни даккарское сокращение своего имени «Экомо», ни неолетанское «Экоми», но вполне отзываешься на «Эком». Полный вариант твоего имени у меня ассоциируется с неприятностями. Так что возражения отменяются.

Говоря всё это, она продолжала спокойно кормить меня супом и улыбаться самой бабской улыбкой. Порасспросила? Ар? Учтём.

— Так вот, возвращаясь к повадкам неолетанок. Ты в курсе, что неолетанки считают важным и ценным в своей жизни?

Конечно. Плодиться, как кролики.

— А учитывая, что ты много следил за мной, ты, наверное, уже знаешь, что отряд Пустыня собирался в ата.

Да, Суани собирали себе гаремы мужчин-даккарцев, явно готовясь отойти от дел на некоторое время, чтобы плодить детишек. Такой период у них назывался Ата.

— А ещё ты знаешь, что тот парень, что погиб в перестрелке, когда ты меня пленил, был одним из моих мужчин, — на минуту в её взгляде мелькнул холодный металл. Такой, что я напрягся, готовясь к нападению. Но она лишь поджала губы и протянула мне следующую ложку супа, снова возвращая на лицо бабскую улыбку. — Ты ведь понимаешь, что эта потеря нарушила мои планы?

Юбля! До меня начало доходить, к чему она клонит. Последнее время у неолетанок, имеющих способности Ар, вошло в моду выбирать себе в мужья даккарцев. Сами они говорят, что выбирают мужчин особым чутьём, которое имеет свои корни в магии Ар. Но почему-то ещё пять лет назад это чутьё не выводило их на даккарцев с такой регулярностью. А проблема заключалась в том, что, выбрав мужчину, они вцеплялись в него мёртвой хваткой и не мытьём, так катаньем, тащили его в свой хайм. Конечно, чаще всего в такую засаду попадали совсем зелёные мальчишки сразу после школы. Но были случаи и с взрослыми мужчинами, офицерами и опытными воинами.

Роджер мог защитить своих парней от рабства или применения Ар, но как только речь заходила о браке, он становился бессилен. Арнелет единым фронтом противилась всему, что мешало размножению неолетанок. Морена лично отдавала в мужья любого из его братства, нашлась бы невеста. Даккарец в такой ситуации мог торговаться только об условиях сдачи.

Ведение продолжала:

— Вообще, неолетанкам довольно сложно найти подходящего мужчину. Но ирония судьбы состоит в том, что замену тому парню я нашла, даже не успев оплакать потерю. Моё неолетанское чутьё подсказывает, что ТЫ мне очень хорошо подходишь. Мне хватило увидеть тебя тогда по видеосвязи, чтобы понять это.

Всегда предполагал, что они с этим своим «чутьём» выбирают первого встречного. Просто прилипают к нему и больше ни на кого не смотрят.

— Ну, и теперь, думаю, ты уже понял, о чём я хочу с тобой договориться. Мне нужно, чтобы ты согласился быть моим мужем на срок ата, со всеми причитающимися этому титулу обязанностями.

Юбля! Нет, роль официального осеменителя всех баб в её доме - это, конечно, лучше, чем снос моих мозгов или принуждение к предательству.

— Что будет, если я не соглашусь?

Она мягко ухмыльнулась, отчего на щеках появились ямочки, делающие улыбку немного детской:

— У меня нет времени искать другого мужчину. Мне бы не хотелось нарушать традиции, но если отойти от высоких слов, то «подходящий», это всего лишь означает подходящую генетику. Ты ведь понимаешь, что, чтобы мои дочери получили твои подходящие гены, наличие именно этого сознания в этом подходящем мне теле совсем не обязательно. Если ты откажешься, я просто сломаю тебя. Перед дочерями потом стыдно, конечно, будет, но разоблачения можно избежать. Примерно до двадцати лет они не достигнут такого уровня мастерства Ар, чтобы понять, что твоё сознание изменено. А восхождение этого ата, то есть период нарождения детей, составляет только пятнадцать лет. Так что потом можно будет устроить твоему телу какую-нибудь героическую смерть и тем самым убрать свидетельства своих грехов перед потомками.

Я слегка подавился супом. Нет, обещания убить меня не пугали. Это, можно сказать, нормальное явление в моей жизни. Пугала меня в этом монологе мина, с которой он произносился. Выражение лица мягкой, безобидной бабёнки, которая как будто олицетворяет собой все рассказы о неолетанках, неспособных обидеть даже врага. Впрочем, я и раньше поражался этому несоответствию внешнего и внутреннего в мастере Ведение.

Она подождала, когда я прокашляюсь, и даже поправила подушку, чтобы я сел повыше:

— Впрочем, я надеюсь, что ты не станешь устраивать мне таких сложностей и согласишься на всё добровольно. Для тебя это будет не особо хлопотный контракт на тридцать два года. Потом ты свободен.

Мне нужно было подумать, поэтому я съязвил:

— Какая-то паранойя подсказывает мне, что свободен я буду недолго. Какая-нибудь неправильность во мне, и вы, мастер Ведение, быстренько решите, что героическим трупом я буду смотреться лучше.

Она поморщилась:

— Давай сразу договоримся: ты зовёшь меня только «Палма» и только на «ты». В остальном… это ты зря. Единственное, что может быть неправильно в отце, это искусственность, неискренность. Всё остальное… они же и твоими дочерями тоже будут. Часть из них унаследует твои повадки, черты характера. Они будут считать их самыми правильными. Кроме того, в жизни любой неолетанки отец — это самая первая любовь, практически божественное создание, не подлежащее критике. Так что убивать тебя, да и вообще как-то вредить тебе через эти самые тридцать лет, будет довольно накладно. Если твои дочери действительно смогут унаследовать мою силу без потерь, то полсотни молодых Суани – это, поверь мне, непростое препятствие для операции.

Она отставила пустую миску и аккуратно вытерла мне губы салфеткой:

— Я не требую от тебя давать согласие прямо сейчас. Подумай. Спроси, что неясно. Согласие в любом случае нужно произносить у алтаря Цуе, а для этого нужно хотя бы стоять на ногах.

Я опустился на подушках пониже. Сидеть быстро утомляло. Если мне так любезно дают время разработать план, глупо отказываться. Суани, ещё раз улыбнувшись мне своей невозмутимо сахарной улыбкой, удалилась. Надо подумать. А так всё хорошо шло: я почти выигрывал ту войну, почти убрал со сцены Суани, я вывел из военных действий девять армий… И тут такая глупая засада! Как меня угораздило в такое вляпаться?!

Полный желудок и отступившая опасность быть немедленно уничтоженным сильно расслабили меня. Тело вспомнило, что чувствует себя крайне побитым. Кстати, забыл спросить, кто и за что меня так. Глаза слипались. И, успокаивая себя, что пока я не смогу твёрдо стоять на ногах, казнь отменяется, я уснул.

 

Глава 2 

Венки:

Есть люди, чей мир состоит из чёрного и белого, а мой вылеплен из чёрного и красного. И в моём мире чёрное — это не плохо. Чёрный — это цвет Даккара: честность, храбрость, решительность. И красный тоже не плохо. Красный — это цвет неолетанской магии Ар: проницательность, терпение, гибкость. Да, Даккар это ещё и работорговля, военная агрессия, пренебрежение к дару жизни. А Ар это также обман, наркотики, изменение чужого сознания. Но это всё равно не плохо. Плохим в моём мире всегда был только один цвет, серый — цвет скуки.

Даккар зовёт меня Веникем Об Хайя, Арнелет — Венки Ар Лиания. И оба эти имени для меня равнозначны.

С точки зрения Даккара я ношу самое высокое военное звание — Генерал-командор. Только братство у меня очень маленькое пока. С точки зрения Арнелет я женат на ами одного из самых высоких статусов — Великом мастере Суани, Морок. Неплохие достижения для двадцати шести лет от роду. Осталось обзавестись армией дочерей от этого брака, и моё положение в обществе Арнелет будет максимально высоким из возможных для мужчины. Дочерей рожали женщины, братство росло и богатело. И то, и другое процесс долгий и не требующий моего постоянного участия. Поэтому я просто скучал.

Морок на несколько дней ушла в горы заниматься с Реткой. Приближаться к их дислокации ближе, чем на километр, запрещено. Максимум, зарегистрированный для Реткиной магии — пятьсот тридцать метров. Является ли это её пределом, пока неизвестно.

Смотаться до какого-нибудь порта, заключить ещё какой-нибудь договор на мою наркотравку тоже возможности не было. Я сам ввёл правило, что минимальный экипаж любого корабля должен включать  двоих здравомыслящих воинов, чтобы в случае неприятностей с одним, второй мог принять решение, что делать. Куклы в это понятие не входили. Но со всей медицинской техникой, которая была закуплена для лечения Морок, возник шанс восстановить Торесу покалеченную руку, и он лёг в клинику на обследование. В результате я остался без второго пилота.

Можно было, конечно, пока поискать кого-нибудь ещё себе в компанию. Мало кто из парней летал постоянными составами. Кроме нас с Торесом, только Анжей с Индманом. Паук сразу сообразил, что ему нужен помощник, предложил мальчишке тренировать его к взрослому турниру. Индман турниром просто болел, поэтому согласился, не раздумывая. Хотя мне кажется, что мотаться с Анжеем за информацией и разбираться со всякими хитросплетениями интриг ему тоже нравилось. Анжей нашёл себе просто идеального стажёра.

Остальные парни летали переменным составом. Капитаны Паймед и Ктарго брали в напарники кого-нибудь из мальчишек Очарования. Те, все трое, под понятие «здравомыслящий» подходили очень условно: совсем ещё зелёные. Хозяйственники Зарнар и Лорнэй были хорошими друзьями, и в тех редких случаях, когда покидали хайм, летали в паре. Был ещё генерал-капитан Адениан. Такого добровольного телохранителя, как у меня Торес, у него не было. Друзей в хайме он тоже пока не завёл. Да и смотаться куда-нибудь был всегда рад, потому что просто с ума сходил от скуки в хайме. Но у Адениана была очень неудобная черта характера, он сильно всё усложнял. Ко всему относился очень серьезно, шуток не понимал, пил мало. Хитрость и предательство считал синонимами. Я очень уважал его как гениального стратега и полководца, но любая прогулка в соседний порт  от одного его присутствия сразу  теряла всю привлекательность. В итоге я ждал выздоровления Тореса.

Можно было ещё развлечься, пообщавшись с мамой или отцом по линейной связи. Но отец в последнее время всё больше общался со мной как с лидером другой армии, а не с сыном. А у мамы был очередной роман, и она созванивалась со мной редко, в оправдание периодически кидая мне короткие сообщения с зашифрованными в неолетанской манере новостями внутренней жизни Арнелет. Доступ к информации у мамы был потрясающий, так что с этими загадками я получал данных не меньше, чем от реальной разведслужбы. Проблема была только расшифровать, впрочем, чаще всего я легко щёлкал эти загадки:

«Бесы разделили любовь отца» — умерла великая ами Гардеона, жена Луиса, называемого иногда «отец всея Арнелет». Умереть ей помогли. Бесами мама могла назвать любой народ, чья культура ей непонятна.

«Чертёнок поклонился зелёным платьям, чтобы вспомнить» — Роджер заключил договор с орденом Хинти. Учитывая, что Хинти и так его поддерживают, это говорит о каком-то серьёзном договоре, затрагивающем всё братство отца в большой степени. «Что бы вспомнить…»? Возможно, речь идёт о сотрудничестве, включающем воздействие Ар. Подробнее смогу выяснить, только когда мама оторвётся от своего любовника и найдёт время мне позвонить.

 

Я сидел у себя в кабинете в штабе братства в крепости и от скуки разглядывал карту ближайшего космоса. За дверью послышалось шарканье, и на пороге появился угрюмый гигант, капитан Паймед.

— Командир, — он огляделся и, удостоверившись, что в кабинете больше никого нет, продолжил: — Можно?

Я махнул ему входить. Паймеда было трудно назвать приятным человеком. Он был неразговорчивым, прямолинейным и жестоким. Да и ордена бывалого карателя не добавляли ему привлекательности в моих глазах. Хотя, конечно, его приятно было иметь за спиной, шествуя среди врагов. Но то, что этот молчаливый монстр вдруг сам пришёл ко мне поговорить, само по себе было удивительно.

— Командир, Палма заставила меня дать слово никому не говорить…

Он зло сжал зубы. Эта тайна грызла его. Палма была неосмотрительна, нельзя оставлять человека настолько недовольным ситуацией. Даже такого молчаливого туповатого монстра, как Паймед.

Капитан ещё раз вздохнул и, шагнув к столу, положил на него какую-то тряпку. После чего быстро развернулся и покинул мой кабинет.

Это была куртка. Куртка офицера рода Об Хайя, отец как-то делал им особую форму. На рукаве были вынесены ордена — генерал-паук. Что этим хотел сказать Паймед?

Куртка генерала-паука Рода Об Хайя? Экомиона? Ну, если они нового не назначили, то его. Я развернул куртку, прикидывая размер. Да, как раз на щуплого эльфика. Что делает эта куртка в хайме? Откуда Паймед её взял? И почему эта тайна так терзает его?

Я с минуту смотрел на лежащую передо мной вещь, а потом ко мне начало приходить понимание. Экомион куда-то делся как раз перед тем, как мы уехали из Клинков. И до сих пор не объявился. Перед своим исчезновением он совершил немыслимый для себя поступок: нарушил обещание и достаточно близко разговаривал с неолетанкой… А Паймед в тот раз говорил, что полетит другим кораблём, потому что у него секретный приказ Палмы. И в хайм он привёз одну из молодых Суани. Брюнеточку с косичками…. Юбля, именно так шпионка Дэни описывала неолетанку, которую видела рядом с Экомионом! Значит, та брюнетка выкрала Экомиона. А Паймед их привёз Палме. В порту генерала никто не заметил, потому что он был пленником, его специально вырубили и спрятали. Ладно.

Тогда почему принесший эту тряпку детина готов грызть камни от злости по этому поводу? Ему не понравилось, как Палма распорядилась пленником? Она его не убила? И не сломала? На этом, честно говоря, моя фантазия закончилась. Любой парень в братстве, кроме Паймеда, нашёл бы способ дать более подробную информацию, не нарушая клятвы. Но для Паймеда эта задача была сложной. Представляю, как он напряг мозги для того, чтобы принести куртку.

Опять же, Палма была умной, очень расчётливой ами. Она участвовала в планировании операций Пустыни, собирала разведданные. Возможно, она оставила генерала в живых и внушила ему безопасность, чтобы провернуть за счёт него какой-то хитрый план. А Паймед просто этого не понял и испугался, что враг избежит наказания.

В любом случае, единственный человек, от которого я могу хоть что-то узнать, это Палма. Даже если Морок или Очарование, или Зов что-то знают о её планах, спросить их сейчас у меня нет возможности. Очарование и Зов в отъезде, Морок с Реткой в горах.

 

До этого момента никаких проблем с Палмой у меня не возникало. Она вполне разумно могла обсуждать то, что ей не нравилось в устанавливаемых мной порядках. Не особо упрямясь, шла на компромиссы. Не обижаясь, объясняла свою позицию. Разумная такая молодая ами.

Я поймал её в школе Ар:

— Мастер, я хотел бы обсудить с тобой вопрос, очень важный для безопасности хайма.

— Почему со мной?

— Потому что, кажется, опасность создаёшь ты. Речь идёт об Экомионе. Ты привезла его в хайм.

Палма подняла на меня бровь:

— И в чём здесь опасность? Или ты, генерал-командор, намекаешь, что я не контролирую мужчин, которых сама же привожу в хайм?

В комнату заглянула одна из молодых Суани:

— Мастер Ведение?

Она махнула ей:

— Да, заходи. — Потом снова повернулась ко мне: — Если ты хотел удостовериться, что я в своём уме и отвечаю за то, что я делаю, я готова тебе подтвердить, что это так. Мужчины моего дома так же верны хайму, как я сама. Если у тебя ещё вопросы, то я бы предпочла поговорить попозже, сейчас у меня занятие.

Я не настаивал. Все ответы на свои вопросы я получил из этой фразы. Экомион действительно в хайме. Но он здесь не пленник, а «мужчина её дома». А ещё этот тон и волна эмоций от всегда такой спокойной ами говорят о том, что всё очень серьёзно и она не по-детски, со всей широтой неолетанской души, запала на врага. Паймед не перепутал и не преувеличил опасность. В этой войне Палма потеряла одного из мужчин и, видимо, собиралась заменить его Экомионом. Юбля! Этот парень разрабатывал план поимки Суани. Это его люди стреляли в мастеров в Клинках. Это он устраивал покушения на Адениана. Это он организовал нападение на Клинки. По его приказам чуть не убили Морок. И теперь Палма, та самая Палма, которую он пленил, которую мы вытащили из этого плена с такими усилиями, притащила его прямо к нам в хайм как любовника? Юбля! Неолетанки напрочь лишены логики! Даже те, у которых она большую часть времени есть, в некоторые моменты теряют её абсолютно!

— Нет, Палма, мне достаточно твоих заверений. Не буду больше отвлекать, занимайтесь.

 

Эком:

Побил меня, как выяснилось, Паймед. Об этом мне рассказала женщина, перевязывавшая мои раны. Паймед Оль Тобра — один из мужиков Ведения. Говорят, он считал погибшего парня своим братом и таким образом мстил за него. Странное поведение. Тот парень погиб в бою, как воин, в чём смысл мести? Опять же, если это месть, то ему следовало меня убить, а не тупо пинать ногами.

А слабость такая у меня от того, что мне восстанавливали связки методом копирования тканей. Этот способ лечения воссоздаёт ткани без шрамов и спаек, но даёт сильную слабость на несколько дней. Впрочем, на второй день я уже мог вставать и даже дойти самостоятельно до сортира, но Ведению это не демонстрировал. Она и забегала-то за день лишь на несколько минут. Постоянно вокруг меня крутилась только маленькая женщина-медик:

— Вы ещё очень быстро очнулись, мастер. Мастер Морок после подобного лечения целых шесть недель без сознания была. Правда, ей очень большое количество тканей восстанавливали. Но всё равно. Там даже по инструкции написано, что больной будет приходить в себя две-три недели, а Вы через восемь дней очнулись.

— А Морок уже выздоровела?

— Да. Вот как раз полторы недели, как все восстановительные процедуры прекратили. Да и то последний месяц она дома уже лечилась, сюда только раз в пару дней приезжала. Ами Палма боялась Вас в клинику привозить, пока мастера Морок лечили. С ней всегда столько народу было, что Вас бы точно кто-нибудь заметил.

Оп-па! Как интересно.

— А где я был до того, как меня лечить начали? — глупый вопрос. Где может быть раненный парень, которого нужно спрятать? Конечно, в безвременнике. — Постой, а какое сегодня число?

— Сто тридцать четвёртое, — я быстро перевёл республиканский календарь на даккарский и ужаснулся: я выпал из жизни на пять месяцев. Юбля! Да за это время столько всего произошло… — Вы не расстраивайтесь, мастер, Палма просто заботится о Вас и опасается, что Вы наткнётесь ещё на кого-нибудь из наших даккарцев, и получится, как с Паймедом. Вы такой изящный…

Я резко развернулся, почти рыча, такое обращение нужно стразу пресекать:

— Я не изящный. Я мелкий, худой, но от этого не менее опасный, чем любой нормальный даккарец!

— Конечно, конечно…

Я опустился на подушку и постарался успокоиться. Нашёл, кому доказывать — женщине. Вот встанешь на ноги, и будет тебе, кому доказывать — бугаю Паймеду и остальным парням из Белых скал. Если подумать, по правилам, раз братство Белые скалы союзники Острова богов, они должны воспринимать мой манёвр с уводом армий Роджера как предательство. А значит, бить они меня не будут. Так, перережут горло и всё.

Я улыбнулся женщине как можно более спокойной улыбкой. Она жутко болтлива, и будет глупо этим не воспользоваться:

— Займа, расскажи мне лучше подробнее об этом хайме. Что тут у вас есть? Кто живёт? А то Палма зовёт меня здесь жить, а соглашаться на кота в мешке как-то не хочется.

— Конечно, мастер. У нас очень большой и красивый хайм. Пять ами, у каждой по три мужа. Все мужья даккарской крови…

 

Ведение ворвалась с шумом в самой середине нашего увлечённого разговора. Она сосредоточенно поджимала губы:

— Займа, я забираю Экома отсюда. Подготовь всё, что нужно.

Женщина быстро кивнула и выскользнула за дверь. Неолетанка опустилась на край моей кровати:

— Ты подумал над моим предложением?

— А что, мой срок на обдумывание уже истёк?

Она вздохнула и улеглась рядом со мной:

— Да. Веникем узнал, что ты здесь. Я договорилась с одной из мастеров Суани встретиться в храме через полтора часа. Что ты мне ответишь?

Через полтора часа в храме? У меня есть варианты? Я быстро прикинул, имею ли я хоть какой-нибудь шанс вырубить её с одного удара. Скорее всего, нет. Я ещё слишком слаб. А её трудно назвать хрупкой и слабой даже без учёта Ар.

— А вопросы хотя бы задавать можно?

— Если только коротко и по существу.

Я усмехнулся.

— Если по существу, мастер… Палма, у меня очень сильно не сходится кое-что из твоего объяснения ситуации. А я, когда не понимаю логики, начинаю подозревать, что мне пудрят мозги. Это ведь по моему приказу было убито пять тысяч неолетанок тогда в Клинках. Это я командовал охотой на мастеров Ар. Их тоже тогда немало погибло. Это мои люди убили Ренидера Оп Вэкра. Это я пленил тебя и сдал в руки САП-овских женщин. И ты всё это знаешь. Я однозначно враг! Ты просто простишь мне всё это, или как?

Некоторое время она молчала, разглядывая меня. Потом усмехнулась:

— Ты хочешь, чтобы я перечислила, сколько даккарцев убила за последнее время? В Клинках погибли «Кошки», тупые и бесполезные создания. Мусор! А по поводу потерь на той войне — так это была война. Если бы тогда сильней оказалась я, то я бы сломала тебя и всех твоих людей, даже не успев рассмотреть. Не пытаясь рассмотреть! — Ведение приподняла голову. — Эком, ты умный, проницательный и напористый парень. Ты сочетаешь в себе честность и хитрость одновременно. Я немного опасалась, что ты окажешься слегка маньяком, но это не так. Я просто не видела тогда ситуации с твоей стороны. К тому же, — она резко обвила меня всеми четырьмя руками, подгребая к себе, — на мой вкус ты очень красив. Я знаю, что даккарцы не уважают такой тип внешности. Но, по-моему, ты божественно сексуален. В тебе есть что-то очень сильное, завораживающее. Ты подходишь мне! Мы фигуры одного набора. Боги творили тебя, думая обо мне. Мы части одного целого. Посмотри на меня. Думаешь, мне мог бы подойти какой-нибудь штабной, никогда не видевший крови? Или какой-нибудь идеалист, считающий, что можно жить, избегая лжи?

Я не нашёлся, что ответить. Вот кто здесь точно маньяк, так это она. Опасный и очень сильный маньяк. А спорить с опасным маньяком неразумное решение.

От неё пахло травами, лёгкий такой, чуть горьковатый запах. Она уткнулась носом мне в волосы:

— Эком, ты согласен быть моим мужем на ближайшие тридцать два года?

Я пожал плечами. Как будто у меня выбор есть.

— Согласен, конечно. Иначе ведь мне подправят мозги?

Она широко улыбнулась:

— Я же говорю, что ты очень умный.

— А от остальных мужчин в этой долине ты собираешься меня прятать ближайшие тридцать лет?

Она поморщилась:

— Нет, конечно. Через неделю вернётся Морок, и можно будет попытаться с ней вместе договориться с Веникемом и Анжеем. Нужно просто подгадать правильную ситуацию, и им придётся тебя принять. А Паймед скоро сам отойдёт. Они с Рени тоже первое время постоянно дрались. У него просто характер драчливый. Но он не злопамятный и отойдет, как только подружится здесь с кем-нибудь. Это он от одиночества бесится. Просто не попадайся под его кулаки это время.

 

Глава 3

 

Венки:

Анжей выслушал меня молча. Потом несколько минут обдумывал:

- Веникем, ты ведь не из тех парней, что будет кричать, что мы не можем его убить? Его необходимо убить! - я отрицательно помотал головой. - Веникем, не всех клятв стоит держаться!

Я скривился:

- Генерал, если бы дело было в клятвах.

Анжей посмотрел на меня с вопросом. Я продолжил:

- Его нельзя убить не из-за клятв, а из-за Палмы. Если она успела объявить его своим мужем, то это убийство однозначно поссорит её с Морок и Реткой. Сделает их врагами. А значит, развалится отряд Пустыня, Суани. В вопросе мужей неолетанки очень чувствительны, и порой просто неадекватны. При выборе между новым мужем и старой проверенной командой она однозначно выберет первого.

Анжей наконец вышел из прострации и выругался долгой тирадой трёхэтажного мата. Потом достал из шкафа коньяк и пару стопок, налил и с размаха выпил одну:

- А если он ей ещё не муж?

- Честно говоря, я на это и надеюсь. Если бы он был мужем, то ей не понадобилось бы при разговоре такие гибкие формулировки применять. А значит, Палма должна дождаться кого-то из старших: Морок или Очарование с Зов. В этом случае, если мы подстроим предателю изящную смерть, а ещё лучше – побег до свадьбы, войны можно будет избежать.

- Побег?

- Да, через женщин подкинуть ему информацию, как сбежать. Его же силой привезли. Пусть вырвется, взлетит. А мы его собьём, не имея возможности задержать и защищая наши секреты.

- Он не дурак.

- Помню. Но мы его сначала припугнём хорошенько. Расскажем всё, что о нем думаем, всё, что ему у нас грозит. А потом дадим очень мало времени на размышления и вроде как стопроцентный шанс сбежать.

Анжей уже вовсю ухмылялся:

- На корабле оставим кого-нибудь из кукол. Получится, что есть пилот, который знает все параметры взлёта. Прости, что сомневался в тебе, командир.

Он сел за стол, продолжая прокручивать в голове идею:

- А если поезд уже ушел? Если Экомион ей муж?

Даккарской маниакальной аксиомы: «Если сомневаешься – убей», я не разделял. Я понюхал коньяк:

- Тогда убийство отменяется. Мы обязаны будем его принять. Мне, генерал, самому это не нравится, но маневрировать останется только условиями его сосуществования с нами. Нужно будет снимать с него ордена, учить его подчиняться, дрессировать.

- Экомиона – подчиняться? Ты плохо его знаешь! Даже если ты найдёшь способ снять с него ордена, он всё равно будет командовать всеми молодыми Об Хайя. И не только ими. Он из тех, кто заставит прогнуться самого упрямого, кто всегда приходит к цели. Все, кто окажется мягче него характером, согнутся. Мужики Зов, мальчишки Очарования. А если ему удастся сесть на Адениана, то он и власть у нас приберёт!

- Адениан же сам дрался в той бойне за Клинки. Он не дурак. Зачем ему связываться с предателем?

Анжей хмыкнул:

- Кое в чём он полный идиот. Он же правильный. А Экомион вёрткий и умный. Этот шнырь объяснит нашему праведнику всё под нужным ему углом. Он у Роджера генералами крутил так, что тот только руками разводил. Палма тоже нашла за кого цепляться, он ей самой на шею в два счёта сядет. Сама себя в могилу гонит!

- Да, я тоже удивлён. Обычно неолетанки выбирают вполне приличных мужчин, а не отморозков.

- Это ты ещё Ренидера не знал.

Даже так?! Юбля! Я откинулся на спинку кресла и наконец попробовал коньяк. Гадость! Как он это пьёт? Как будто в хайме нормальной выпивки нет.

- С Аденианом ты, наверное, прав… Да, я замечал. Порой он излишне прямолинеен. А Экомион, значит, хитрец?

- Ещё какой! Ты не сталкивался с ним в Клинках?

- Нет. Как-то не пришлось. Я последние четыре года редко там бывал. Да и когда был, у матери в монастыре или у отца в штабе отирался.

- Тибиран та ещё змея, и он воспитал себе достойного ученика.

 

Эком:

Храм был даккарский, построенный по всем традициям именно Даккара, а не Арнелет. Белые колонны, лестница, уходящая на вершину, чаши с пламенем. Настоящий алтарь Цуе. Именно у такого алтаря мальчишки Даккара получают орден Цуе – знак половозрелости. Процедура простая, в назначенный час, когда к алтарю приходят женщины, разложить одну из них прямо на ступенях и трахнуть.

Я не проходил этого ритуала. Поздно взрослел. Когда мне исполнялось двадцать один, Тибиран спросил, были ли у меня уже женщины. Я честно ответил, что ещё нет, и он за шкирку затащил меня в бордель.

Ведение обнимала меня за плечи, немного поддерживая. Мне пришлось сознаться, что я, в принципе, уже вполне стою на ногах, иначе она собиралась тащить меня на руках, как ребёнка. Но, кажется, в мои силы она всё равно не особо верила.

В храме нас встречала только одна молодая неолетанка, даже младше самой Ведение. Худая такая брюнетка с двумя длинными косичками за ушами. А я думал, что неолетанские обряды проводят самые старшие из них! Эми спрыгнула со ступеней и приблизилась к нам:

- Привет, - она, глупо улыбаясь, помахала рукой. – Палма, ты уверена, что Очарование нас за это не убьёт?

- Уверена, Акма. Я обсуждала с ней этот брак. Просто сейчас обстоятельства такие, что я не могу дожидаться её возвращения.

Эми пожала плечами:

- Ну, ладно. А что надо делать? Я никогда не проводила такие обряды.

- Я всё сама сделаю, от тебя необходимо только присутствие как мастера – свидетеля.

Обряд Ведение проводила явно в упрощённой форме. Я видел записи брака Морены и Роджера, там было намного больше деталей. Здесь же я просто разделся, покрасовавшись всеми своими синяками, и она шлёпнула мне на грудь неолетанский иероглиф.

 

Я сидел на ступенях алтаря, долго стоять пока сил не было. Ведение стояла почти вплотную ко мне. Эми-свидетельница ушла. Обряд был завершён.

- Ты должен мне ещё кое-что пообещать.

Я удивлённо поднял на неё бровь.

- По-моему, когда мы договаривались про всё это, ни о каких обещаниях не было ни слова.

Она хитро наклонила голову набок:

- Да, не было. Но это обязательные клятвы для всех даккарцев в хайме. Если ты не дашь их, мне придётся накладывать на тебя блоки. Конечно, очень аккуратные блоки, они никак не заденут твоей личности. Но что-то мне подсказывает, что ты всё равно будешь против.

Это однозначно был, самый что ни на есть, шантаж. Просто с улыбкой. Со стеснительной такой бабской улыбкой.

- И что за клятвы?

- Ты обещаешь не убивать и не калечить намеренно ни одного жителя хайма, в том числе себя. И обещаешь оберегать секреты Суани.

Не убивать?

- Все даккарцы давали эти клятвы?

- Да. Это обязательное условие.

Значит, вот почему Паймед меня не убил. И парни из Белых скал меня тоже, получается, убить не могут? Нет, я не так наивен и понимаю, что Анжей Ан Тойра найдёт способ убить меня, не нарушая клятв. Просто он не сможет это сделать напрямую. А я буду внимателен и не дам ему сделать это другими путями.

Я широко улыбнулся и, усмехнувшись, дал требуемые клятвы. Это явно была хорошая новость.

Я находился в очень опасном месте, но в этом месте были свои правила. И, разобравшись с ними, можно было начинать вести свою игру. Ведение очень сильна и опасна. Но на ближайшие тридцать лет я ей нужен здоровый и бодрый, а значит, я могу даже использовать её силу в своих целях, если смогу построить ситуацию так, что противник угрожает моему здоровью. Даккарцы Белых скал давали клятву не убивать. Этим тоже можно пользоваться.

 

Ведение продолжала стоять рядом со мной. К любой опасности привыкаешь, и я потихоньку переставал её бояться:

- Есть ещё что-то, что ты мне забыла рассказать об этом обряде?

Она слегка покраснела. Это сочетание в ней жёсткой разумности с абсолютно глупыми бабскими манерами не переставало меня удивлять. Она пожала плечами:

- Нет.

- Тогда чего мы тут до сих пор делаем?

- Ты замёрз?

Я помотал головой.

- Устал?

Да не такой я слабый, чтобы устать уже!

Она расплылась в улыбке, краснея ещё больше:

- Просто ты так притягательно смотришься на этих ступеньках… Как сказочный эльфик в сказочном замке. Я подумала… даккарцы ведь всё равно в этом храме сексом занимаются? Это ведь не будет чем-то ужасным?

Я огляделся, пытаясь представить картину её глазами. Я, до сих пор голый, сижу на ступенях храма Цуе. Юбля! Сам я в этом храме никого не имел, но меня, кажется, сейчас поимеют. Эта мысль меня рассмешила.

Поведение неолетанки тоже веселило. К чему такая сдержанность? Я вообще-то только что заключил с ней договор, по которому моя плата представляет собой секс и дети. И это не тот договор, по которому я собираюсь тянуть с оплатой. Уж лучше переплачивать и иметь возможность гнуть свою линию в другом.

Поняв, что сопротивляться я не буду, Ведение наконец перестала просто глупо краснеть. Правда, вместо того, чтобы перейти к соответствующим действиям, взяла мою руку и осторожно коснулась губами тыльной стороны ладони. Юбля! Ещё одна такая выходка, и я сам её разложу на этих ступеньках, чтобы не смела обращаться со мной, как с калекой.

 

Венки: 

Вечером ко мне в штаб зашёл Квали, мальчишка-даккарец неолетанского воспитания, один из мужей Ведения. Когда я только приехал в хайм, он был растерянный и вечно перепуганный. С тех пор его взял под свою опеку Дэни, да и Палма, наверное, приложила руку. Мальчишка был молчаливый, но уже почти не шарахался от окружающих.

Теоретически цель его прихода была занести мне план вылетов Палмы и её агентов-кукол на следующий месяц. Но реальную причину я распознал сразу же, как только он вошёл. На кармане его рубашки была повязана красная ленточка – символ недавней свадьбы в семье. Ёк! Палма просто доложила мне, что провела обряд, не дожидаясь старших.

Я оказался в довольно скользкой ситуации. Анжей настроен убить Экомиона, во что бы то ни стало. И если он узнает, что тот уже женат, и я, соответственно, уже против убийства, он провернёт это за моей спиной. Палма явно настроена драться за своего эльфика. Спешная свадьба – ещё одно подтверждение этому. И если Экомиона грохнут, ей будет всё равно, кто это сделал. Война между Суани будет обеспечена.

С другой стороны, Анжей прав: подпускать генерала к нашей молодёжи нельзя, он будет ими командовать. Насчёт «запудрить мозги Адениану» я, пока, сомневался, но рисковать тоже не стоило. Моё братство ещё довольно хрупкое общество. Разрушить его легко. Но и отряд Пустыня был любимым детищем Морок, её надеждой на возрождение культуры Суани, её планом возродить силу Арнелет. Если отряд расколется, все её планы рухнут. Ёк!

Я не мог его убить, потому что это разрушило бы союз самых сильных магов нашей галактики. И не мог оставить его в живых, потому что это уничтожило бы моё братство...

Решить вопрос нужно было обязательно до возвращения Морок. Она явно будет на стороне целостности Пустыни, моё братство ей не нужно. А ещё нужно решить его до того, как Анжей поймёт, что нужно действовать без меня, и устроит этому парню несчастный случай. И до того, как сам Экомион пообвыкнется и свалится на наши головы со своими планами. Короче, очень быстро!

 

Эком:

Проснулся я в замечательном настроении. Болезненная слабость почти отступила, мир начинал проясняться. Даже секс с неолетанкой, которого я так избегал все эти годы, меня порадовал. Мне, конечно, не особо было с чем сравнивать, но на мой вкус Ведение была очень даже искусна в постели.

Я уже успел выяснить, что проспал почти сутки, что немудрено с непривычки к наркотикам на теле неолетанки. Успел обследовать помещение, в котором оказался, и всё вокруг, отметить для себя дополнительные выходы, удобные позиции… хотя вряд ли мне придётся отбиваться от кого-то в этих коридорах. Скорее всего, ближайшие тридцать лет жизнь моя будет скучна до невозможного.

Ведение подкралась незаметно:

- Доброе утро, жемчужина моя. Ты, когда спишь, похож на ангела.

- А когда бодрствую, на демона?

Меня бы устроило такое сравнение.

- Нет, когда бодрствуешь, ты похож на хитрого эльфа.

Эльф – это такой бледный и худой? Юбля, да, это про меня. Демоны такими мелкими не бывают.

- Хорошо, что ты уже проснулся. Я зашла, чтобы пригласить тебя на завтрак.

 

Завтрак совмещал в себе ещё и официальное знакомство с остальными мужиками в её доме.

Огромного парня с орденами десантника-карателя я знал ещё по отчётам разведки, он был одним из тех, по кому я тогда и выследил Ведение. Паймед Оль Тобра. Тот самый парень, что разукрасил меня синяками. Со времён моих отчётов он сменил братство и получил новое звание. Какая же у Белых скал нехватка кадров, если такого тупого громилу повысили до капитана?!

Второй был совсем сопливый мальчишка лет восемнадцати, молчаливый и очень аккуратный. На Паймеда он поглядывал с опаской, впрочем, на Ведение тоже.

- Ну, с Паймедом вы уже знакомы. А это мой старший муж, Квали. Квали, знакомься, это Эком, – она сахарно улыбнулась мальчишке и тут же добавила на даккарском: – Он ещё очень молод, кто вздумает обидеть его, будет сильно мной наказан.

Парень явно не понимал даккарского, в отличие от всех остальных присутствующих. Поэтому я тоже продолжил разговор на даккарском:

- Удивлён увидеть в твоей коллекции такой невинный экземпляр. Я думал, ты одних маньяков-головорезов собираешь.

Ведение даже бровью не повела:

- После того, как я представила сёстрам Паймеда и Ренидера, моя тётка, мастер Очарование, настояла на том, что третьего мужа я возьму по её выбору. Честно говоря, он не безнадёжен, в нём есть и агрессия, и упорство, просто он ещё очень молод. Это поправимо. Не обижайте его, и со временем он станет достойным членом команды.

Я кивнул. Дальнейший разговор шел по большей части между Квали и Ведением. Паймед молчал, злобно поглядывая на меня, а я предпочитал больше слушать, отсеивая интересную для себя информацию.

«Женщины просили отпустить их помогать Адет из дома Дэни Ар Лиания. Она недавно родила сразу семерых дочерей, и им нравится ей помогать. Если ты не против, аэр, я бы их отпустил.»

Шпионка благополучно разродилась целым выводком?

«А ещё мастер Карл хочет организовать школу для мальчиков с шести лет. Я с ним согласен. Это неправильно, что мы начинаем их обучать только с восьми. Ведь необязательно их сразу воевать учить, можно, пока маленькие, научить читать хотя бы… Если си Паймед не против, я отведу туда его сыновей.»

Бугая мальчишка боится настолько, что даже избегает разговаривать с ним напрямую. А имя Карл в моих отчётах не упоминалось. Если это вообще даккарец.

 

До своих комнат обратно я не дошёл, дорогу мне преградил Паймед. Явно специально поджидал. Ушёл на пару минут раньше и выбрал удобную позицию. Я огляделся. Сбежать не смогу: одна дверь заперта, вторую преградил этот шкаф. Юбля! А так хотелось успеть выздороветь до следующей драки и оставить на этом детине хоть пару синяков на память! Юбля! Я оскалился в улыбке:

- У тебя остались вопросы, капитан?

- Анжей хочет поговорить с тобой.

Анжей? Ан Тойра решил пойти на переговоры? Нет, скорее, придумывает способ меня укокошить.

- Если ты не пойдёшь сам, мне велели стукнуть тебя пару раз об стенку и приволочь силой. Я бы предпочёл именно этот вариант.

О последнем я как-то и сам догадался. Юбля! Драка ничего не даст. Он просто вырубит меня и притащит к Ан Тойра без сознания. Нет, предстать перед Анжеем уже неспособным вести диалог на равных - это было бы катастрофой:

- Почему же не пойти? Пошли, поговорим с генералом.

 

Глава 4 

Эком:

Бугай Оль Тобра, не церемонясь, втолкнул меня в комнату. Здесь вовсю шла пьянка. За столом сидели даккарцы мастеров Суани. Высокий мускулистый кабан с новенькими орденами генерал-командора, весь такой причёсанный-чистенький Веникем Об Хайя — идеальная даккарская внешность с гнилым неолетанским нутром.

Рядом, чуть пошире его и приземистей, с щёгольской бородкой, живой и здоровый Анжей Ан Тойра. Тот ещё лис. Вся информация этой части вселенной протекает через его уши.

Чуть худее их обоих, с какой-то природной выразительностью в чертах лица, Адениан Об Хайя, лучший из стратегов Роджера. Плюс пара молодых пацанов, чей уход к Суани мне удалось отследить. Остальные лица незнакомые.

— Добрый вечер доблестным воинам Белых скал. Занятно видеть живыми и здоровыми канувших в лету генералов!

В комнате сразу же повисла тишина. Последний Ан Тойра смотрел на меня с особой злостью:

— Паймед, рубаху на нём расстегни.

Бугай потянулся исполнить приказ, но я отстранился: «Я сам». Расстегнул верхние пуговицы, показывая знак Ведения. Анжей поморщился. Не понимаю, почему, но неолетанка была права в том, что так торопилась шлёпнуть на меня этот символ. Он явно чему-то мешал.

Ан Тойра морщился, поглядывая то на Веникема, то на Адениана.

— Мразь! Может, всё-таки извернёмся и как-нибудь того его… по-тихому?

Адениан поставил стакан:

— За предательство Даккар однозначно велит убить брата. Но я дал клятву не убивать здесь. Поэтому я не участвую.

Ан Тойра повернулся к Веникему. Это меня сильно удивило. Я считал мажора абсолютно фиктивной фигурой. Неужели ошибся?

Веникем помотал головой:

— Нельзя убить! Это спровоцирует раскол Пустыни.

Вот в чём проблема. Раскол у Суани. Я решил вступить уже в диалог:

— Ну, не то, чтобы я был особо счастлив среди вас находиться, но … нам придётся договориться.

Ан Тойра рыкнул, абсолютно не обращая внимания на мои слова. Он продолжал смотреть только на Веникема:

— И что, нам теперь его с распростертыми объятиями, как брата, принимать? Если мы не можем его убить, мы должны будем принять его как брата и генерала.

Веникем ухмыльнулся, глядя на меня:

— Нет, конечно. Ордена мы с него снимем. Да и распинаться перед ним никто не собирается.

— Ты не можешь снять с него ордена. Он не из твоего братства. Он вообще принадлежит роду.

Мажор приторно улыбнулся:

— Ну, любая проблема имеет решение!

Он плеснул в свой бокал ещё спиртного. Потом встал. Слегка пьяной походкой прошелся, разглядывая меня. Я сделал ещё одну попытку заговорить.

— Ситуация неприятна ни вам, ни мне. Дело пойдёт проще, если со мной договориться.

Новоявленный генерал-командор усмехнулся и снова, игнорируя меня, повернулся к Анжею. Власть в братстве явно делили эти двое.

— Мы обязаны убить даккарца Экомиона Об Хайя и обязаны сохранить жизнь мужу Ведения. В даккарском мужчине есть кое-что, что делает его даккарцем и что абсолютно не нужно неолетанке. Поэтому даккарца Экомиона мы сейчас убьём, муж Ведения при этом сильно не пострадает.

Я замер. Фантазия у юного мажора была просто бесконечная, в этом я уже убеждался не раз, сталкиваясь с его невинными развлечениями в Клинках. Семнадцатилетним он экспериментировал с неолетанскими наркотиками на своих же братьях. Роджер был в бешенстве, когда я ему открыл на это глаза. Но Морена сына прикрыла. В девятнадцать Веникем издал целый учебник, как травами свернуть мозги даккарцу. На трёхстах страницах просто сдал собственную расу с потрохами. Я был одним из тех немногих, кто знал, что он автор этого «шедевра». Даккарская внешность и абсолютно гнилое неолетанское нутро. Он был истинным сыном Морены, она тоже до того, как Роджер взял ситуацию в свои руки, экспериментировала на даккарцах с Ар.

Ан Тойра прервал повисшую паузу, проговорив:

— Ты что, трахнуть его хочешь?

Веникем пьяно усмехнулся:

— Я знал, что ты сразу догадаешься. Да! По даккарским правилам мы таким образом автоматом снимем с него все ордена и все звания. Причём навсегда! Отпадёт даже необходимость принимать его в отряд. А с точки зрения той же Палмы мы не сделаем ничего дурного. Он останется жив и пригоден для продолжения рода. Ну, поимели парня, ну, не понравилось ему, беда-то какая! По неолетанским понятиям — мелочь.

Я потерял дар речи. Такого я не ожидал даже от него. Адениан выпучил глаза:

— Веникем, он тебе брат!

— А ещё он предатель, которого я, по причине данных клятв, не могу убить! У тебя есть другое предложение?

Адениан встал. Его тоже пошатывало. Набрались они здесь все неслабо:

— Я в этом не участвую. Решайте, как хотите.

Когда дверь за Аденианом закрылась, Веникем плюхнулся в кресло:

— Один сбёг! А ты, Анжей, что скажешь?

Анжей усмехнулся:

— Ты у нас командир, тебе и разбираться. Там, где вырос я, трахнуть даккарца считалось несмываемым оскорблением его братству и роду. За такое войну объявляли и умывали кровью. Братства за ним нет, но он Об Хайя. Генерал рода. Трахнув его, ты наносишь позор этому роду. Своему роду! Но это же не мой род, так что я не возражаю. Убегать я не стану, но и участвовать тоже не буду.

— Ну, с родом Об Хайя мы как-нибудь договоримся. Лично я не вижу позора в таком наказании, совершаемом внутри рода, — Веникем ухмыльнулся: — Особенно внутри! Да и ближайшие лет тридцать старики ничего не узнают, а потом они уйдут, и там только люди отца останутся. Найдём, как это замять, и умывать нас никто не будет.

Я не верил происходящему. Он серьёзно собирается опустить меня?! Свои, даккарцы, Об Хайя собираются растоптать мою честь самым подлым образом?! Они тут все с ума посходили?

— Паймед, помоги мне привязать его поудобней.

Я дёрнулся, вовремя увернувшись от захвата карателя, но тут же получил удар под дых и, пока пытался восстановить дыхание, был перегнут через угол стола и зафиксирован. Паймед парень крупный и крепкий, опытный боевой десантник, а я мелкий и ослабленный болезнью, поэтому на мои попытки сопротивляться он только посмеивался, скрупулезно фиксируя меня в позорном положении.

Я был в шоке. Мне до сих пор казалось, что меня просто запугивают. Но спектакль с минуты на минуту грозился перейти даже не в трагедию, а в полный крах. Нужно было срочно что-то делать. Я попробовал ещё воззвать к разуму:

— Юбля, вы совсем одичали тут, или вам всем мозги повыкручивали? — мажор только ухмылялся. — Веникем, я и так у вас в плену, давай поговорим. Ты даже не попытался со мной договориться! Ан Тойра, ты ещё помнишь, что в задачи генерала-паука входит иногда напоминать командиру рамки разумного?

Ан Тойра не ответил. Он сидел в углу и спокойно попивал пиво, наблюдая за происходящим. Вмешиваться он не собирался. На нём не будет вины. Формально Веникем его генерал-командор, мешать командиру — неподчинение.

Я сделал ещё одну попытку договориться с самим новоявленным генерал-командором:

— Веникем, я вступлю в твоё братство, и ты с полным правом снимешь с меня ордена. Назови свои условия, и я дам слово их выполнять. Не нужно крайностей. Ты сейчас пьян, потом остынешь, протрезвеешь, стыдиться будешь!

Веникем брезгливо скривился:

— Паймед, заклей ему рот.

Бугай усмехнулся и, оторвав кусок широкого скотча, прилепил мне его на лицо. Юбля! Я лежал на животе, перекинутый через край стола, руки стянуты ремнём, конец которого примотан к массивной ножке. Ноги разведены и тоже зафиксированы внизу. И бугай с какой-то особой увлечённостью срезает с меня последнюю одежду. До меня начало доходить, что он не шутит и не запугивает. Что он намного большая мразь, чем я вообще мог себе вообразить, и просто сделает это. Лучше бы они меня убили!

Веникем, наблюдая за мной, отошёл к столу. Открыл себе ещё бутылку пива, закурил. Ситуация его явно нервировала, но он старался этого не показывать. Юбля, только бы у него хватило мозгов одуматься.

Я уже начал успокаиваться. Решил, что вот сейчас, когда я доведён до предела, он выложит мне свои условия, и я просто соглашусь. С меня снимут ордена, возможно, вытрясут информацию, возьмут какие-то клятвы. Фантазия у этого подонка бездонная, уверен, он меня удивит. Но перед такой угрозой я соглашусь.

Веникем, не торопясь, выбросил сигарету. Вокруг все замерли в ожидании. Он опять ухмыльнулся и шагнул ко мне. На задницу легла рука. Я всё ещё ждал, но он молчал.

Он отставил пиво и принялся, не спеша, расстёгивать свои штаны. Я всё ещё надеялся, что это фарс, что вот именно сейчас он вальяжным тоном, насмехаясь над моим страхом, выложит свои условия. Но он только, ухмыляясь, похлопал меня по заднице. Юбля! Ну почему его на какой-нибудь богатой клуше не женили! Ему нельзя было давать в руки власть. Он по определению моральный урод, неолетанское лживое нутро с лёгким внешним налётом даккарского.

В задницу упёрся член. Я задёргался, медленно осознавая, что это конец. Глупо, низко, грязно. Один толчок, и из рядов Даккара я списан. Самым поганым способом списан. В самое дерьмо. В ничто! Ордена можно получить заново, честь нет! Юбля! Я бился, как умалишённый, пытаясь неизвестно каким образом выскочить из пут. Мычал, пытаясь докричаться до разума. Бред! Свои братья Об Хайя, и таким гадким образом…

Веникем крепко стиснул мои бёдра и толкнулся внутрь медленно. Мои попытки вырваться, казалось, только помогали ему, он насаживал меня всё глубже… Юбля! Меня и так боги не особо баловали, за что так-то?

 

Я очнулся, только когда Веникем отпустил меня и отступил. Всё было кончено. Генерала Экомиона Об Хайя больше не существовало. Я даже физической боли не чувствовал. Что она, по сравнению с навсегда утерянной честью…

 

Венки:

Мы сидели в крепости и праздновали успешное проведение первой крупной сделки на нашу травку. Сегодня Паймед и юный Онисер отвезли покупателю партию и получили за неё деньги. В комнате собрались почти все парни братства, не было разве что Дэни, Квали и Карла, короче, тех, кто к братству относился формально. Впрочем, Паймед тоже куда-то пропал.

Ко мне подсел Анжей:

— Готовь страшную речь. Паймед сумел отловить крысёныша, скоро сюда притащит.

Я знаком показал ему, что это замечательная новость, и я готов запугивать генерала хоть сию секунду. Но, в отличие от Анжея, я уже знал, что убийство Экомиона отменяется. Он уже часть хайма. Прошедшие сутки я много думал и искал варианты, как убить даккарца и не убить парня Арнелет при том, что это одно лицо. Я нашёл решение! Сильное, шокирующее решение. Это хорошо! Даккарцы посчитают наказание более чем достаточным, сколько бы ни держали зла на Экомиона. Анжей согласится, что убивать его после этого нет необходимости. А Палма, как любой мастер Ар, вполне способна не дать ему свихнуться после такого. Я решил его опустить. Просто, быстро и никаких трупов!

Существовало в даккарской культуре такое явление: даккарский парень, лишь единожды вступивший в связь с мужчиной в пассивной роли, считался безвозвратно потерявшим честь воина. Шлюхой! Не даккарцем! Позором братства и рода. Была ли эта связь добровольной, или парня изнасиловали, значения не имело. Да, братство обязательно отомстит за такое надругательство над её воином. Они умоют кровью всю армию, порт или планету, позволивших себе такую вольность. Но с такого парня сразу же снимут все ордена, причём это мог сделать и не его командир. Снимут даже орден рода. И будущего для него существовать больше не будет. Такие парни обычно тихо сами перерезали себе горло, или это делали их родственники. Такая грубая реальность. В некоторых отношениях Даккар абсолютно варварская культура!

— Ты не можешь снять с него ордена, он не из твоего братства, он вообще принадлежит роду.

И? Я смотрел на Анжея, он смотрел на меня с выражением на лице, говорящим: «Ты командир, вот и разбирайся».

Я ещё раз посмотрел на парня, стоявшего перед нами. Он должен был быть ровесником Адениана, то есть на три года старше меня, но выглядел моложе. Крайне мелкий для даккарца и худой. Длинные волосы убраны в аккуратный хвост. Нет, мышцы на нём присутствовали, и шрамы на руках говорили, что держать меч в руках он тоже умеет. Но основным его оружием были мозги. Хитрость. Наглость. Напористость. Будучи ниже всех нас как минимум на голову, а Паймеда и на две, он умудрялся смотреть на нас свысока.

Парень прищурился и улыбнулся. Улыбка придавала его внешности что-то крысиное:

— Господа генералы, дело пойдёт проще, если со мной договориться.

М-да, Анжей абсолютно прав, если этому крысёнышу не перерезать кислород, он нас здесь быстро построит. Я начал вводную речь:

— Мы обязаны убить даккарца Экомиона Об Хайя и обязаны сохранить жизнь мужу мастера Ведения. Что ж, я знаю такой способ! В даккарском мужчине есть кое-что, что делает его даккарцем, и что абсолютно не нужно в нём неолетанке. Поэтому даккарца Экомиона мы сейчас убьём, муж Ведения при этом сильно не пострадает.

Я повернулся к Анжею. Он смотрел на меня, и глаза его постепенно расширялись. Он догадался:

— Ты, что, трахнуть его собрался?

Ну, согласись, генерал, замечательный выход. Пятнадцать минут действия, и ни один солдат у нас ему подчиняться не будет. И самое главное, даже ты побрезгуешь его убивать после этого. Пусть живёт тут себе, его даже замечать никто не станет.

Адениан ушёл, хлопнув дверью. Анжей скрестил руки на груди и плюхнулся в угол на кресло: «Я посмотрю». Остальные все застыли, как статуи. Ладно, хоть никто не возражал. Юбля! Значит, как убить — так любой, пожалуйста, а как просто трахнуть — все по углам? Впрочем, я с самого начала понимал, что сторонников у меня, скорее всего, не будет. У даккарцев слишком много предрассудков по этому поводу. Но на то и расчёт.

— Паймед, — бугай вздрогнул. Боится, что я прикажу ему поиметь эту крысу? — Привяжи мне его поудобнее.

Солдаты расслабились. Экомион понял наконец, что я не шучу, и затрепыхался. Не тут-то было. Мало кто, даже из опытных пехотинцев, способен противостоять таким монстрам, как Паймед. А уж мелкий штабной так вообще шансов не имел. Десантник со злорадной улыбкой в два счёта выкрутил ему руки и распял, как курёнка, на столе. Эльфик!

Я плюхнулся в кресло. Проблема была в том, что на сжимающуюся от страха серокожую задницу у меня не стояло. У меня и так на мужские задницы стоит не очень, а присутствие свидетелей и явное нежелание этой задницы быть трахнутой вообще всё портят. Я не сторонник насилия. Я привык, что те, кто занимаются со мной сексом, желают этого. Больше того — добиваются. А не орут, готовые пообещать всё, что угодно, лишь бы я их не трогал. Юбля! Я вытянул из кармана сигареты. Другого выхода нет, придётся стимулировать своё возбуждение травами. Мне нужен хороший стояк. Просто быстро порвать эту задницу, чтобы все успокоились.

Я сделал несколько затяжек. Должно хватить. Мне нужен просто быстрый трах.

Когда я приблизился, генерал замер. Я крепко прижал его задницу к столу. Просто быстрый трах.

Смазывать было нечем, да и плескавшийся в моей крови энергетик, который я весь вечер пил вместо алкоголя, и амоса в сигарете требовали действий. Так что смазкой была кровь. Он так дёргался, так зажимался, что, вломившись, я просто порвал его. Розовая кровь.

Я сделал это быстро. Не затягивая. Не пытаясь получить удовольствие. Просто чисто механически вломился и буквально через минуту кончил. Вот и всё.

Я вытащил из кармана антисептические салфетки и обтёр себя.

Анжей залпом допил пиво. Я опустился в кресло, кинув ему:

— Паук, сними с этой шлюхи ордена.

Он посмотрел на меня удивлённо. Я, кажется, впервые ему приказывал. Но должен же он и сам в этом как-то поучаствовать. Я опускал, ему снимать ордена. На минуту задумавшись, Анжей кивнул, соглашаясь.

Экомион больше не дёргался. Лежал на столе, уставившись куда-то в пространство. Шок! Даккарцы — самая хрупкая раса в плане психики. Но сломать его это не успеет. Даже двадцатилетние мамины ученицы способны не дать сознанию мужчины рассыпаться, переживая трагедию, если начинали действовать не позднее пяти часов после случившегося. Палма справится с этим легко.

Как только я разрешил, все быстро разошлись. Тушка поверженного генерала уж больно мозолила глаза и терзала присутствующих. Я сразу же набрал Палму:

— Тут дело такое… я твоего эльфика… — я старался говорить как сильно пьяный. Палма была из тех ами, кто относились к мужчинам с лёгким снисхождением, как к существам заведомо более простой организации. Почему бы не воспользоваться?!

— Юбля, Венки, что ты с ним сделал?

— Да, ничего такого. Так… поимел. Но ему, кажется, не понравилось, и он какой-то шоковый.

Она влетела в помещение буквально через пять минут. И принялась изощрённо материться на даккарском:

— Ты зверь! Ты посмотри, сколько крови. Варвар! Животное! Как ты мог на него наброситься, он же в полтора раза тебя меньше. – Ну, уж не в полтора. — Ещё и избил.

Ну, разве это избил? Подумаешь, Паймед на нём один синяк в полпуза оставил. На нём этих синяков явно и больше бывало. Я вовсю прикидывался пьяным похотливым идиотом:

— Это не я! Избили его до меня.

— А ты воспользовался, связал и изнасиловал.

— Ну… — я развёл руками, как будто извиняясь. — Он такой мелкий, у меня на таких стоит. Да и, Палма, я просто пьян немного, а так бы ему обязательно понравилось. А связал… ну так он же улизнуть пытался.

Я пожал плечами и улыбнулся самой обезоруживающей из своих улыбок. Поняв, что разговаривать со мной бесполезно, Палма ещё раз обозвала меня похотливым животным и удалилась, забрав своего шокового эльфика.

Я облегчённо вздохнул. Неолетанки не считали сексуальное насилие чем-то непоправимым. Психику они умели лечить, задница заживёт сама. А то, что по даккарским меркам это просто фатальное падение, они недопонимали.

  

Глава 5 

Венки:

Прошло полторы недели, прежде чем с гор спустилась Морок. Она была довольна проведённым обучением, а Ретка выглядела безумно вымотанной и злой.

Весь следующий день я провел в спальне моей легенды. Рассказывал ей новости последних недель, купался в неизменной ауре её желания и занимался сексом.

- Да... у меня тут были некоторые проблемы с новым мужем Палмы.

- Экомионом? Ты ведь не пытался его убить?

- Нет. Я как-то сразу подумал, что Палма его просто так не отдаст. Что она скорее покинет тебя, чем разрешит обидеть этого крысёныша.

- Скорее всего, так бы оно и было. Очарование смотрела этого мальчика. Палма очень сильно им увлечена. Если бы мы настаивали на его изгнании, она бы ушла с ним. И не одна! Палма лидер по натуре, многие молодые сёстры тянутся за ней. Так как ты решил проблему с этим её мальчиком?

- Я его изнасиловал.

К этой фразе я приложил самую невинную из моих улыбок. Не то, чтобы я думал, что Морок меня осудит. По неолетанским меркам это мелочь. Тогда зачем? Наверно, чтобы придать рассказу некоторую театральность. Сделать его менее грязным.

Морок смотрела на меня, не понимая:

- А в чём суть?

-О,  это особая тонкость даккарской культуры. Парень, которого поимели в зад, не может больше относиться к воинам Даккара. Его вообще больше как бы нет. Обычно таких убивали родственники, чтобы не позорили род своим существованием. А в нашем случае он просто будет никем.

Морок удивлённо пожала плечами:

- Не знала о таком. Нет, я слышала, как лет двадцать назад одно из братств снесло порт Турия вместе с базировавшейся там армией Ликояна за то, что кто-то из ликоян изнасиловал их солдата. Но, что стало с жертвой изнасилования, как-то не интересовалась. Хм... Как на это отреагировала Палма?

Я рассмеялся:

- Обозвала меня похотливым животным.

Морок тоже рассмеялась:

- Что ж, она должна была  предвидеть, что даккарцы проявят к её мальчику агрессию, и такой исход сочла наименее болезненным. А остальные мужчины?

- Анжей уже на следующий день, когда отошёл от шока, восхищался моей изобретательностью. Паймед просто хмуро сказал: «Он заслужил». А Адениан до сих пор косится на меня, как на лишайного. Дэни обозвал меня извращенцем, добавив про Экомиона: «Так ему и надо». Карл с умным видом задвинул речь, что не понимает даккарской жестокости. Он, по-моему, вообще из случившегося ничего не понял. Остальные сделали вид, что Экомиона просто не существовало в природе, и этого ничего не было. Только Торес ещё не знает, он вторую неделю в отключке после операции.

Морок тепло рассмеялась:

- Даже Дэни нормально перенёс?

- Ну, если считать нормальным его распоряжение женщинам в каждой ванной комнате моей части дома иметь смазку для анального секса, то да.

- Он старается принимать тебя «как есть», и заботится о твоём комфорте, в меру своего понимания, – она, смеясь, обнимала меня. – А старик как?

- О! Гардман, как оказалось, само действо вообще проспать умудрился. Я и не заметил тогда. В его годы пары кружек пива уже хватает, чтобы вырубится там, где пил. Но потом он ничего не высказал. Здоровается со мной и вообще ведёт себя, как ни в чём не бывало. То ли признал, что моё решение самое оптимальное, то ли просто решил не вмешиваться в дела воинов. 

- Ты умница! Впрочем, я с самого начала знала, что ты найдёшь из этой ситуации самый остроумный выход.

От такой позитивной реакции на произошедшее я сам взглянул на всё это как-то проще. Всё ведь хорошо?! Мне удалось избежать кровопролития. Удалось оградить братство от опасности. Удалось сохранить для Морок её школу в целостности. Цена была слегка... «грязновата», но ведь результат того явно стоил.

 

Эком:

Бессмысленность… я до сих пор был жив. Зачем? Я бесцельно, бесполезно был жив! И мне было всё равно.

В меня как будто втекало тепло и покой. Чужое, добровольно пожертвованное тепло, чувство устойчивости, внутренней стабильности, уверенности… Бессмысленно пожертвованное, но у этого голоса, запаха, тёплой мягкости никогда и не было смысла.

- Эльфик мой, я тебя так просто не отдам. Слышишь? Я столько искала тебя, столько дров наломала, прежде чем нашла… Не отдам!

Я как будто был где-то со стороны, не в этом поверженном теле, так заботливо согреваемом её объятьями. Я просто бесстрастно наблюдал за Палмой и каким-то невнятным типом. Мягкое прикосновение, тепло, запах с лёгкой горечью…

- Эком, жемчужина моя, ты меня слышишь?

Её прикосновения как будто забирали боль. Объятья согревали до самой глубины. Тепло потоком струилось в эту  мрачную бездну и исчезало там, так и не наполняя её. Казалось, как только поток остановится, это тело замёрзнет, покроется инеем бессмысленности, ненужности. Но поток не останавливался.

- Эком, ты же сильный. Ты можешь перешагнуть и через это. Я знаю.

Я не сильный. Сейчас я был отчаянно слабым. У сильных есть прошлое и будущее, цели и мечты. У меня не было ничего. Я даже не цеплялся за жизнь, я бессмысленно висел, удерживаемый её руками.

Палма не отходила от меня ни на минуту. Кормила меня с ложки, купала, обрабатывала мою разодранную задницу, даже в сортир таскала. Её запах с привкусом горечи стал для меня нитью, связующей с жизнью. Я засыпал, уткнувшись в её огромную мягкую грудь, и там же просыпался. Она не давала мне сойти с ума или просто перестать жить. Я оставался в живых. Мне было всё равно, это было желание Палмы.

- Жемчужина моя, нельзя сдаваться! Ты ведь можешь найти выход. ТЫ МОЖЕШЬ! Это непросто, но ты ведь и не такие задачки решал. Ты что угодно обойти можешь. Изящно вывернуться.

Зачем?

- Они будут радоваться, если ты сдашься. Ты этого хочешь?

Мне всё равно.

- У тебя ведь остались незаконченные дела. Ты ведь не только с неолетанками воевал, ты ведь и для Даккара что-то делал. Наверно, что-то важное. Я уже почти выздоровела. Я помогу тебе…

Для Даккара я умер.

- Эком, ну поговори со мной!

Где-то в глубине сознания я анализировал её мысли. У меня было ясное, практически кристальной чистоты сознание. Я всё помнил. Я всё понимал. Я легко рассуждал…  Просто эти рассуждения терялись в тупике бесполезности всего. Даккар был всей моей жизнью. Я родился его частицей. Я с раннего детства жил мечтой служить ему. Я все решения своей жизни основывал на пользе для него… Теперь я был отвергнут, изгнан им. Я перестал быть его частью.

- Эком, ну же, ну хоть немного скушай!

Палма настойчиво тянула меня обратно. Старалась зацепить, вытащить. И я со всей чёткостью понимал, что она найдёт, чем зацепить. Мы действительно были похожи с ней: поставив цель, она не останавливалась ни на минуту. Её терпением можно было точить камни. Её дерзостью – эти камни сворачивать. Сейчас, слушая, вдыхая, чувствуя  её каждую минуту, я понимал это, как никогда. В противоположность моему молчанию, она болтала без остановки. Просто чтобы не слышать тишины. Обо всём:

- …Мне тогда было четырнадцать, я просто стены этого монастыря уже готова была грызть. И однажды услышала, что к настоятельнице прибыла Морок. Я тогда решила, что она именно та, у кого я хочу учиться. Представляешь, я пролезла мимо всей охраны, забралась в окно и бросилась просить её взять меня к себе в ученицы. Очарование кричала: «Палма, ах ты, разбойница…», а Морок это только развеселило… Я всегда хотела быть воином, бороздить космос, усмирять врагов Арнелет…

Я слушал каждое её слово. По привычке, как на автомате, анализировал, соизмерял, складывал с тем, что знал раньше. Это было обычное для меня восприятие, просто сейчас оно было бесполезным. Где-то в глубине сознания я просто констатировал, что очень скоро именно Палма станет главной головной болью даккарских пауков, а не дурочка Доминанта.  Палма настойчивая, умная и целеустремлённая. Просто констатировал! Меня это не волновало. Мой вывод всё равно ни для кого не будет иметь значения.

 

Она нашла. Однажды утром она притащила ко мне Кэро. Мой сын стоял, испуганный, посреди комнаты, боясь подойти. Он ещё совсем мелкий. Ему только к зиме должно было исполнится восемь лет. Совсем слабый и уязвимый. Я протянул ему руку и он бросился ко мне, прижался, захлюпал носом, старательно пряча слёзы.

Палма широко улыбалась:

- Ну, Кэриан, ты же мужчина! –  мальчик уткнулся мне в грудь, чтобы никто не видел намокших глаз. Он ведь даже до возраста воина ещё не дорос. – Всё хорошо. Ты скучал по папе, но он был занят. У него ведь важная и очень опасная служба. Но сейчас появилась возможность, и он тебя забрал. Ты будешь жить с нами. Папа скоро оправится от ранения и всё будет хорошо.

Кэро поднял глаза. Он улыбался сквозь слёзы:

- Тебя сильно ранили?

Я просто смотрел на него, на эту надежду, эту веру в глазах… Ответила ему Палма:

- Не сильно. Но его сильно ударили головой, а ты же уже большой мальчик и понимаешь, что сотрясение мозга – это не шутки. Папе надо много отдыхать.

Мальчик кивал ей, а смотреть продолжал только на меня. Ждал, что я сам отвечу ему.

- Ладно, Кэриан, тебе нужно пойти устроиться в твоей новой комнате, а папе поспать. Завтра, ты сможешь снова к нему зайти.

У двери он ещё несколько раз оглянулся. Ждал. Надеялся. Потом всё-таки вышел.

- Зачем ты привезла его сюда? Как ты смогла его забрать?!

Палма улыбнулась ещё шире:

- Слава богам! Ты заговорил. Соглашусь, это было непросто. Я его выкрала! Не сама, конечно: сёстры помогли.

- Зачем? Ты испортила ему жизнь! Там он был сыном генерала. Пусть канувшего в лету, но уважаемого. А здесь он кем будет?

- Ты так легко решаешь за него. Там он был брошенным ребёнком. Что ты сам думал об отсутствии отца в семь лет? Тебя успокаивало, что его уважали? Там он остался один на растерзание системе. И ты знаешь эту систему. Его некому было защищать. Кроме того, Роджер закончил войну победителем. Империя официально заявила, что никогда не выставляла никаких ультиматумов, и всё это происки группы САПовских чиновников. Морена быстро разобралась с этой группой. А значит, ты остался в глазах Даккара предателем. Ты уверен, что хотел бы, чтобы Кэриан остался там? Или ты перестанешь, наконец, думать только о собственных душевных травмах, и не дашь этому миру его сожрать. Только ты сможешь его защитить!

Это был удар в самое больное место, в самое чувствительное. Я всё детство проклинал того парня, который заделал меня матери и бросил в этом царстве злых женщин. Проклинал тех сильных мужчин, которые не спешили вмешаться. Я был мелким и слабым. И система жевала меня, как хотела. Мать ненавидела меня: родившись, я испортил ей жизнь. А я ненавидел своего отца… Фактически пропав, я оставил Кэриана в таком же положении. Даже в худшем, если меня считают предателем. 

- Империя отказалась от ультиматума?

- Да, не без нашей помощи.

Эффектно! Пока мы бились с псами, Суани заставили отойти хозяина?!

- Вы залезли в мозги императрице?

- Нет, конечно! Просто там действительно был заговор, и империя действительно была не при чём. Мы вытащили это на свет.

А я, получается, ошибся. Не увидел заказчика?! Что ж, я достойно наказан за ошибку.

Я поднялся и медленно спустил ноги на пол:

- Мне нужно поесть.

Палма удовлетворённо кивнула.

 

Венки:

К концу месяца мама, наконец, бросила своего любовника, и нашла время мне позвонить. Я тут же принялся её пытать:

- Я слегка растерян. Предложение «зелёных платьев» «чтобы вспомнить» мне непонятно.

- А, это! Там сложная история. Остров богов наткнулся в семдесятпятом секторе на странную колонию. То ли сектанты, то ли учёные, сбежавшие от законов. Даккарцев там обстреляли каким-то излучением, так что восемьдесят пять процентов команды частично или полностью потеряло память. Вообще в идиотов превратились. Когда мужчин доставили в Клинки уже другим кораблём, твой отец обратился к Вестнице с просьбой попытаться их вылечить. Так вот, большинство парней восстановили. Думаю, если бы взялись сразу, то восстановили бы всех. Сейчас мы выслали на ближайшую к тем районам базу нескольких Хинти на всякий случай. Роджер даже подумывает построить им там монастырь на свои средства.

Информация меня очень заинтересовала. Если с последствиями справился Ар, то физика воздействия, скорее всего, была родственна ему. А это открывает очень много возможностей.

Для начала я нашёл себе сторонника, рассказал всю историю Карлу. Вообще с профессором у нас было вооружённое перемирие. После того, как я пару раз обманом выставил его из спальни Морок, он меня недолюбливал. Но научный интерес в нём, как всегда, пересилил всё:

- Это грандиозная возможность. Если бы мы могли получить чертежи этого устройства, то, возможно, это задало бы нам верное направление в наших собственных исследованиях.

Дальше он со всем энтузиазмом рассказывал всё Морок, а я просто пил чай в соседнем кресле, наблюдая. Я, конечно, надеялся, что мне удастся хоть слегка поучаствовать в операции по похищению этой пушки. Но Морок однозначно отрезала:

- Для начала мы зашлём туда Палму, выяснить обстановку. Да и вообще, раз эта пушка так влияет на даккарцев, вам там делать нечего. Можешь узнать у Морены точные координаты планеты?

 

Мама, конечно, была очень рада, что Суани взялись разобраться с проблемой, и выдала мне не только точные координаты, но и всё, что ей вообще было известно о колонии и этом случае. Мне даже показалось, что она не просто так рассказала мне о случившемся, а сразу преследовала цель подрядить на это Морок.

 

Эком:

Я взял себя в руки. Заставил вставать по утрам, тренироваться, читать новости. Не для себя! Пока Кэро был ребёнком, я обязан был помочь ему повзрослеть. Даккар отверг меня, но его примет. Наше родство не будет иметь никакого значения.

Палма поселила его на моей части дома, но фактически он уходил в свою комнату только спать. Я знаю, она специально это сделала. И специально научила его говорить вот так, с надеждой глядя мне в глаза: «Пап, ты только не бросай меня…». Ему я не умел в этом отказать.

Он, конечно, заметил на мне отсутствие орденов, но ничего не спрашивал. А было ли ему известно, что означает снятый орден рода, я не знал. Мы просто гоняли мяч по полдня, я учил его драться на мечах, разбирать карты. Всё как дома. Только дома он, не боясь, задавал любые вопросы, а здесь молчал даже по поводу очевидного. Боялся, что я уйду.

Терезу Палма тоже привезла со всем её выводком девчонок. Но поселила не у меня, а подальше. Мне так было даже лучше, все эти её дочери были сильно шумными. Кэро иногда бегал к ней, говорил, что его матери очень нравится в этом новом доме. Что Палма надарила ей и её дочерям кучу всяких вещей: платьев, игрушек, всяких женских мелочей, она  готова называть эту ами своей хозяйкой, сколько угодно.

Палма Кэро тоже нравилась. Она научила его кидать дротики в пластиковую мишень. Периодически таскала ему игрушки и развлекала всякими историями. Но немного и не часто. Наверно, для того, чтобы я понимал, что делает она это только из-за меня. И что по-настоящему нужен ей я, а не он. А он нужен в этом мире только мне.

 

Палма пришла поздно вечером, когда мы с Кэро уже до упада набегались, играя с мячом, и он тихо спал, прижавшись к моему боку. Она некоторое время полюбовалась спящим мальчишкой. У неё бывали иногда такие чисто бабские замашки. Потом с улыбкой повернулась ко мне.

- Эком, я хочу взять тебя на охоту.

На охоту?

- Кое-кто обстрелял даккарский корабль неким новым оружием. Триста парней чуть не остались идиотами. Я отправляюсь туда. На охоту за информацией!

- С чего вдруг такая забота о даккарцах?

- Это были парни Острова богов. Морена попросила Морок, та послала меня.

- Морок хочет заполучить это оружие?

- Нет, только его чертежи и принцип действия. А также, если есть, способ защиты. Оружие стоит на кораблях, а мы едем в институт, который его разработал.

- Ты возьмёшь меня на реальную операцию? В тыл врага?

Она, молча, расплываясь в широченной улыбке, положила передо мной стопку обмундирования. Это был набор индивидуальных щитов. Рубашка, штаны, обувь, перчатки, лента на голову. Всё в мелких квадратиках источников силовых полей. Даккарцы никогда такого не носили, мало кто носил: очень дорогие игрушки.

- Конечно! Одевайся.

Я всё ещё по привычке пытался мыслить логически. Даже то, что ни сама Палма, ни всё остальное, происходящее со мной, никакой логике не подчинялось, меня это не останавливало:

- Прямо сейчас? А Морок согласится с тем, что ты берёшь на такое МЕНЯ?

Палма поморщилась:

- Эком, жемчужина моя, ты часть меня. Никто, ни Морок, ни кто другой не может решать, в каком составе мне выходить на операцию. Это МОЁ ВНУТРЕННЕЕ ДЕЛО. Одевайся! – она с предвкушением уселась на пол, - Я хочу посмотреть, как это на тебе будет смотреться.

Я расправил рубашку: светлая, с высоким воротом. Вид у меня получится совершенно недаккарский. Но, в сущности, какая разница!

 

Когда я оделся, мы поднялись в комнаты Палмы. Здесь нас встретил Паймед. На нём была такая же форма: силовые щиты, и серые куртка и штаны сверху. Увидев меня, он скривился. Палма приподняла бровь:

- Зверь, никаких возражений, он идёт с нами! И покажи ему, где выбрать оружие.

Паймед, поморщившись, указал комнату направо, но я остался на месте:

- Палма, я не имею права носить оружие.

Она остановилась, так и не надев до конца защитный костюм. Потом всё-таки натянула рукав и, скрипнув замком, подошла ко мне, обнимая за плечи.

- Давай договоримся, рядом со мной, в непосредственной близости от меня, в моих вылазках, ты - часть меня!  Неотъемлемая, предусмотренная богами часть! А я имею право носить столько оружия, сколько пожелаю. Даккарские мечи можешь не брать, – она повернулась к Паймеду, – Зверь, иди сюда.

Паймед немного нахмурился, но подошёл ближе и дал Палме обнять себя:

- Вы оба часть меня. Часть души, тела, разума. У меня много частей, - она развела руками, - Есть две правых руки и две левых, две сильных верхних и две нижних, несущих магию. У каждой своя функция и предназначение. И все эти части ценны для меня в одинаковой степени. Мы идём на мою охоту. А значит, на этот период никакие правила, кроме моих, не действуют. Мы втроём единое целое. Зверь?

Паймед пожал плечами и кивнул. Палма повернулась ко мне:

- Жемчужина?

Я немного поморщился от того, что придуманное ею для меня прозвище имело женский род, но всё-таки кивнул. Ситуация не подчинялась никакой логике. Суани наряжала меня в щиты и давала оружие. Я зачем-то шёл с ней на операцию. Зачем? Сейчас я не мог ответить на этот вопрос. Я был слаб, а чтобы на него ответить, нужно было быть сильным:  злым, хитрым,  целеустремлённым. У меня сейчас не было своих целей. Не было даже своей злости. Даже удивления. Я просто плыл по теченью, и этим теченьем была Палма.

Она опять широко улыбнулась:

- Тогда выбираем оружие, не забываем про боеприпасы, и быстро в порт. Наш корабль отходит через сорок минут.

 

Глава 6

Эком:

На маленьком корабле умещалось почти тридцать человек народа. Паймед нагло дрых, развалившись на полу в полный рост. Я тоже немного поспал, присев в углу у стены. Палма наблюдала за работой пилотов. Остальные люди на корабле были куклами. Сильные военные, бывалые разведчики, пилоты разных культур и рас. Объединяло их всех одно: восторг, с которым они смотрели на Палму, собачья преданность, желание угождать. Их вид немного отрезвил меня. В отличие от них, во мне всё было на месте. Я мыслил ясно. Я сам не изменился! Изменилось лишь отношение Даккара ко мне. Впрочем, одежда полностью закрывала отсутствие орденов на плечах и шее. «Вы идёте на операцию под флагами Арнелет, если что пойдёт не так, ни одно братство или род Даккара не должны быть объявлены виновными»

Я шел под флагами Арнелет? Почему бы и нет! От того, что Даккар перестал считать меня своей частью, я не потерял желания быть ему полезным. Эта операция будет ему полезна. Тогда какая разница, под чьими она флагами?!

 

- Двадцать минут до стыковки! Состояние боевой готовности.

Паймед рывком поднялся с пола. Я тоже встал. Палма давала последние инструкции:

- Жемчужина, особенность боевых действий рядом со мной: ты не должен отходить дальше, чем на пять метров. Это безопасная зона от разрушительного действия моего Ар. Плюс по возможности держаться сзади меня. Давай попробуем на практике, отходи от меня медленно, сосредоточься, и ты почувствуешь, когда отдалишься на предельное расстояние.

Она излучала тепло. Даже не тепло, целостность. Мы были единым целым. Отдаляясь от неё, с каждым шагом я чувствовал, как всё сильнее напрягается эта нить. И в какой-то момент она натянулась до упора.

- Молодец! Это предельное расстояние. Но учти, в бою я не стою на месте. Ты должен поспевать за мной. Команда «Поле» означает, что я снизила влияние Ар, и можно отойти дальше. Команда «Остров» - что нужно вернуться в это расстояние.

Я кивнул, поправляя пускатели на поясе. Было что-то нереальное во всей этой ситуации. Несколько недель назад я считал её врагом. Сейчас она дала мне в руки оружие и тащит с собой в бой. Она настолько доверяет мне? Да, она просто сумасшедшая! Хотя кто в этом сомневался.

- Мы подали сигнал бедствия и через несколько минут состыкуемся с патрульным кораблём нужной планеты. Мы пересядем на этот корабль. Я позабочусь о пилотах, и с их помощью мы рассчитаем вариант нашего проникновения на планету. Всё понятно?

Пилот, встречавший нас в шлюзе, разом рухнул на колени. Я немного замешкался. Я впервые видел применение Ар с другой стороны. Паймед дёрнул меня за руку, возвращая в безопасную зону:

- Не спи!

Зачем он сделал это? Зачем ему нужно, чтобы я оставался в живых?

Палма шла по кораблю широким шагом. Пилоты в рубке падали при её приближении.

- Поле! – она обвела взглядом поверженных пилотов, - Кто из вас лучше всего знает охранные системы вашей планеты? – один из них спешно поднял руку, - Ты идёшь со мной. Зверь, проверь остальные помещения. Жемчужина, верни пилотов за штурвал и проследи чтоб  придерживались прежнего курса.

Она за шкирку утащила в соседнее помещение вызвавшегося. Паймед бросился с оголёнными мечами обследовать корабль. Куклы медленно перегружали наше оборудование.

Я подошёл к пилотам. Один из них был без сознания. Я похлопал его по щекам. Он очнулся и уставился на меня тем самым  взглядом преданной собаки:

- Эээ… возвращайся за штурвал и держи прежний курс.

 

Венки:

Я вошёл в палату.  Займа уже похвасталась мне, что им удалось идеально срастить ткани, и рука Тореса будет работать полностью, требуется только время и тренировка.

Капитан полусидел, плотно укрытый тонким покрывалом по пояс. Увидев меня, он не улыбнулся. Ему уже сообщили, что я натворил. Готовился сложный разговор. Если он вообще согласится разговаривать. Из всех Об Хайя в хайме Торес казался мне самым решительным и преданным роду.

- Здравствуй, Торес. Рад, что ты очнулся.

Он посмотрел на меня хмуро:

- Мне сказали, что ты самолично опустил парня рода Об Хайя. Это действительно так?

Ухмыльнувшись, я не стал присаживаться:

- Да. Я лично отымел генерала рода Экомиона. Ты хочешь услышать мои объяснения, или мне не надрываться и сразу уйти?

Он вздохнул:

- Хочу услышать объяснения.

Я переставил со стоящего рядом с его кроватью табурета большую миску с фруктами и сел.

- Нам всем хотелось бы, чтобы судьба давала нам простые задачки, такие, в которых сразу ясно, что хорошо и что плохо. Я принадлежу роду и принадлежу братству. Что важнее? Чью честь я должен защищать в первую очередь? Я выбрал братство. В первую очередь потому, что это братство доверило мне себя вести. Задачка такая: у меня есть враг, которого даккарская честь велит непременно убить. Но моё братство крепко спаяно с Суани, они не просто живут рядом, они часть его, они тоже  мои воины. И у них этих воинов есть свои представления о чести. А по их представлениям, убить конкретно этого парня будет равнозначным нанести смертельную обиду лично Палме и всем, кто считает её родственницей, то есть всем Суани и ещё половине Арнелет. Палма назвала его мужем, а значит, с этого момента его жизнь - это жизнь её потомков. А за потомков неолетанки готовы сожрать кого угодно. И что я должен был сделать? Как соразмерно наказать предателя, настолько соразмерно, чтобы перекрыть смерть и при этом не убить? Калечить тоже нельзя, кстати.

- Он же именно на них и охотился. Он же тысячи неолетанок в Клинках перебил!

- У них другая культура! Он получил миту на алтаре Цуе, и с этого момента обнулил свои грехи перед Арнелет. Брак с неолетанкой – это полная амнистия, отпущение всего, что было совершено до. Для них он чист, как ангел!

- А то, что ты его поимел, их не обидело?

- Нисколько! По их представлениям, такие отношения мужчин их вообще не касаются.

Торес задумался.

- А то, что он сам себя после такого убьёт?

- Не убил. И не мог убить. Я его сразу сдал жене. Любой мастер Ар способна вытянуть мужчину из переживаний любого уровня.

- Коррекцией?

- Нет. Просто не дать погрузиться в переживания и найти новый стимул жить. Я разговаривал с Квали, он говорит, что Экомион уже отошёл. Ведение привезла его сына, и он целыми днями возится с мальчишкой. Ведение довольна, и даккарцы на Экомиона зла больше не держат.

- И овцы целы, и волки сыты?

Я кивнул:

- Считаешь меня неправым, капитан?

Он вздохнул. Потом некоторое время помолчал:

- Не знаю, командир. Когда Индман мне рассказал, я однозначно считал тебя неправым, но теперь… Командир, тебе следует носить ордена паука, людям будет проще воспринимать твои поступки.

Я усмехнулся:

- Ну, этих орденов мне уже никто никогда не даст.

Торес ещё некоторое время сидел, задумавшись:

- Как странно это: в Клинках мне казалось, что культура неолетанок простая, как дважды два. Что у них просто нет чести. А чем больше живу здесь, тем больше понимаю, что там они просто разрешали нам нарушать свои законы. Типа в чужой монастырь, и всё такое… Ты знаешь, я ведь с Коги ещё в там, в Клинках встречался. Тогда она вела себя как шлюха и спала с кем угодно. А здесь они все даже прикасаться ко мне отказываются, пока я не выберу одну. Спрашиваю, почему там прикасались, говорят: «Те мужчины были шлюхами, их не нужно было беречь». А меня они, значит, теперь берегут?! – Он рассмеялся, - Ходят ко мне с подарками. Акма даже смоталась в Клинки, привезла мою карту из тамошнего госпиталя. Юбля!  Сложно всё…

 

Эком:

Я сам вызвался наблюдать за заводом. Во-первых, я намного хуже, чем Паймед, подходил для того, чтобы скакать по крышам зданий, отслеживая траекторию автомобиля. Во-вторых, меня всё ещё немного трясло после утреннего пробуждения. Просто мы проснулись втроём, в одной постели, и оказалось, что Паймед, обнимая во сне Палму, сгрёб своей исполинской лапищей и меня заодно. Нет, ничего такого не было. Вчера вечером Палма расставила кукол в охрану, а нас обоих утащила в маленькую гостиницу у дороги:

- Чтобы иметь силы на Ар, мне нужен секс!

Секс был только с ней. Просто секс на троих: двое мужчин трахают одну женщину… ну, точнее, неолетанку. Почему меня так трясло от этого случайного прикосновения Паймеда, я сам не понимал!

Впрочем, хорошо, что я остался здесь. Палма решила выследить фургон, который въезжал на территорию, но, чтобы добыть чертежи, одного фургона будет мало.

Я внимательно наблюдал за входом. Погода была солнечная и тёплая. Охранник стоял у ворот, греясь на этом, наверно, первом в этом году солнышке. Было раннее утро, и сотрудники чередой шли через проходную. Кто-то здоровался с ним, кому-то он жал руку, перед кем-то спешил открыть двери. Как всё просто!

 

К обеду Палма вернулась ко мне на крышу. Я выложил перед ней пару фотографий:

- Вот этот, скорее всего, офицер охраны. А это - офицер-техник, но может быть и старшим бобром. И тот, и другой будут очень полезны. Городок маленький, любой полицейский скажет тебе их имена и адрес проживания.

Палма посмотрела на фотографии, сделанные её замечательной оптикой. У меня такой техники даже при генеральском статусе не было.

- Как ты узнал, кто они?

- По отношению охраны и поведению. Вот этот, разговаривая с охранником, цепко оглядывал КПП и ворота. Да и вообще вёл себя, как кадровый военный. А этот наоборот, остановился посреди дороги, ключи уронил, но охранник сильно перед ним лебезил.

 

Военный оказался начальником смены охраны. Второй одним из физиков в составе основной группы разработчиков.

Палма крутила в руках полученные схемы и карты здания:

- У них есть маленькая экспериментальная пушка по этой же технологии. Морок захочет её получить. Да и чтобы получить данные, в любом случае нужно входить в здание. Юбля! А я так надеялась достать эти бумаги сама!

Паймед развернул пакет, вручая нам всем по бутерброду:

- Так что, внутрь не пойдём?

- Нет, Зверь. Территория – более пятисот метров в диаметре. Даже если я буду работать в самом центре, останется вероятность противодействия охраны по периметру. Сюда нужен настоящий штурмовик. Так что готовим план под Морок.

 

Последующие два дня мы тщательно готовили план операции для проникновения Морок на территорию института. Магия великой Суани, как мне сообщили, распространялась на двести пятьдесят, а при необходимости и на триста пятьдесят метров. Так что, проникнув в институт, она легко подавила бы его сопротивление целиком. И от кого я, спрашивается, в Клинках делал дублирующих часовых на стодвадцатиметровом отдалении?

 

Я несколько раз наблюдал, как Палма программирует местных на содействие. Видел, как она выбивала информацию из тех, кого мы с Паймедом притаскивали. Ар – великое оружие! У нас были все карты здания, расписания дежурств охраны, схемы камер слежения и всех датчиков. Мы знали инструкции, которые даны охране в случае нападения, знали, какие неполадки есть в системе и что в ней откажет через пять минут действия. Нам не сдавали информацию под давлением, с нами сотрудничали, самоотверженно пытаясь помочь.

Мы установили несколько своих камер в помещениях и сами заблокировали некоторые каналы в системе охраны. В конце концов, мы зафрахтовали корабль и получили разрешение на его взлет прямо со спецплощадок института, чтобы беспрепятственно уйти после выполнения операции.

Меня уже не так трясло просыпаться втроём. Да и Паймед относился ко мне с терпением. Может, прислушался к разговорам насчёт единого целого, а может, просто перебесился уже.

 

День операции всё равно получился сумасшедшим. Я следил за камерами по правой части периметра. Там оказался какой-то тип непонятной наружности. Пришлось его убирать. Потом оказалось, что времени до взлёта уже впритык, мы с Паймедом должны были уйти раньше с маленького космопорта на краю города, чтобы не попасть под Ар Морок. Я с трудом успел к назначенному вылету. Паймед от души покрыл меня матом, но только обычным, почти дружеским матом. Мы взлетели в самый край временного коридора.

На корабль, получилось, вернулись первыми. Никого, кроме кукол пилотов, ещё не было. Морок и Палма должны были вернуться одновременно. Куклы, прикрывающие их отход, убирались с планеты другими путями.

Паймед вытащил из рюкзака несколько бутылок пива:

- Вот, местное, попробовать взял. А то старик такую бурду варит, – Он погрозил мне пальцем, – Но только когда вернётся Палма. – потом усмехнулся, - Всё-таки здорово ты их по болтовне с охранником раскусил! Никогда бы не додумался!

Эти несколько дней здорово встряхнули меня. Постоянное напряжение на чужой территории, пять часов сна, пробежки по крышам, посадка с парашютом и пробежка на несколько километров после неё, мне некогда стало жалеть себя. Некогда убеждать себя, что единственная моя связь с Даккаром - это сын. Я снова чувствовал себя воином. Я не изменился! Что бы ни думал Даккар, я был и остался воином! Даккар был внутри меня, и изменить это никто никогда не сможет.

- Паймед, почему ты одёрнул меня тогда, в первый день? Я думал, ты считаешь меня врагом?

Бугай пожал плечами:

- Палма бы расстроилась, если бы шарахнула по тебе. Она и так все эти дни всё время оглядывалась, как ты. Да и безопасное кольцо, по-моему, больше пяти метров держала. Ренидер тот ещё болван был, а она о нём месяца три плакала. Сама вся в бинтах ходила, а плакала о нём. Баба! Да и тебя наказали уже, куда больше?!

Вот это восхищало меня в моей родине. В этом был настоящий  Даккар! Оскорблённый он поднимал мечи и безжалостно умывал своих врагов кровью. Но совершив положенный правилами акт мести, не больше и не меньше, отступал, в ту же минуту перестав таить злобу на бывшего врага. Паймед был настоящим даккарцем: огромным, сильным, жестоким и правильным. Не то, что я.

 

Через несколько часов Палма и Морок вернулись с полной победой.

Вблизи Морок оказалась просто нереально огромной. Нет, я читал в отчётах, что в ней три метра роста, но читать и видеть такое рядом с собой – вещи разные.

Она сидела на полу маленького помещения, рубки и одновременно кают-компании корабля, и устало улыбалась. В трюме ехала пушка. В углу на полу испуганно жались друг к другу два похищенных из института учёных. В улыбке Морок не было тех иллюзий, которые вечно расточала Палма. Эта улыбка с первого взгляда говорила об её силе и жестокости.

- Хорошая работа, Мастер Ведение. Ни одной заминки! – она скользнула взглядом по мне, – Вы все хорошо поработали.

 

Венки:

Когда в порту сообщили о приближении корабля Морок, я решил встретить её лично. Во-первых, соскучился, во-вторых, подозревал, что если сам не обследую, что привезли с этой операции, то половину Суани попытаются от меня скрыть.

Морок, как всегда, шагала от корабля пешком. На операции она всё так же одевала свои любимые страшные юбки. С этим пришлось смириться. Достаточно уже того, что в обычное время в хайме она согласилась носить то, что мы с Дэни ей выбрали.

- Венки! Решил окинуть командирским взором трофеи? Боишься, что что-то уплывёт без твоего ведома?

Она смеялась. Это автоматом обозначало, что операция прошла на отлично. Я обнял её:

- А что, просто соскучиться или переживать за тебя я не могу?

Мой взгляд зацепил остальных участников экспедиции, бредущих с рюкзаками к зданию порта. Высланный модуль, видать, целиком заняли трофеи, и они не стали ждать следующий. Я легко узнал Ведение, чуть впереди от неё – бугая Паймеда. Взгляд остановился на щуплой фигуре, бредущей вслед за ними. В фирменных имперских щитах, я не сразу узнал в этой фигуре Экомиона.

- А он что здесь делает?

- Он с Палмой. Она говорит, что он здорово помог в подготовке этой операции. Они, кстати, идеально всё подготовили. У меня даже осталось время подобрать экспертов Карлуше в команду.

Экомион заметил мой взгляд и чуть притормозил, испуганно пялясь на меня. Палма тут же приостановилась, потом обернулась, выясняя причину его замешательства, и, обнаружив меня, сгребла своего эльфика в охапку, одарив меня суровым взглядом.

Я ухмыльнулся:

- Ну… Что могу сказать? Браво мастеру Ведению!

 

Глава 7

Венки:

Утром я проснулся от того, что ко мне в комнату все вчетвером заявились мои девчонки. Настрой у них был серьёзный и недовольный:

- Венки, нам нужно серьёзно поговорить. Ты обещал, что будешь любить нас одинаково, а на деле получается совсем не так. Поэтому мы подумали и составили график…

Вообще они были очень милыми девочками. Не знаю уж, почему Очарование выбрала для меня таких малолеток: Файне было девятнадцать, остальным восемнадцать. Все они слегка страдали юношеским максимализмом, кроме того, я их сильно избаловал за эти два месяца.

Так получилось! Пару месяцев назад, когда Очарование, как самая талантливая в плане подбора пар, привезла молодых женщин, я вообще не ожидал, что от этого могут появиться какие-то проблемы. Наоборот, я надеялся, что получившие новых женщин даккарцы станут более спокойны в отношениях между собой. Не тут-то было!

Встречать корабль с пассажирками я отправился в паре с Аденианом. Почему не с Торесом? Подумал, что не стоит соблазнять капитана молодыми женщинами, тем более что ему ни одна из них не светит. А Адениану всё равно полагалось четыре, так что если кого и попортит, то ему её и спишем.

Девочки действительно оказались очень хорошенькими. Возраст их разнился от шестнадцати аж до тридцати, но самое продуманное со стороны мастера Очарование было то, что на тыльной стороне правой руки каждой было стойким маркером написано, кому она предназначена. Ровно шестьдесят женщин, по четыре на каждого. Суани хотели по три дочери, плюс одна, если родится мальчик. Красивые, здоровые, улыбчивые девушки. На нас с Аденианом они смотрели слегка с опаской, но больше с восхищением. В принципе, ничего удивительного. Женщины любят высоких и сильных мужчин, да и на лицо себя я считаю как минимум симпатичным, а генерал вообще от природы красавчик.

В итоге, корабль вели куклы, до порта десять часов, а мы решили распробовать подарки. Выбрали по девушке из тех, что предназначены нам, и разошлись по каютам. Я тогда Файну уговорил на «всё, что хочешь» за двадцать минут. Пара комплиментов и одна шоколадка в реквизите. Там особо и не надо было стараться: Очарование великолепно их настроила. Объяснила, что они едут в очень красивое место, в большой богатый дом, где каждую из них будет любить сильный и красивый мужчина. Они уже готовы были отдаться своему принцу. Особых усилий не требовалось.

Каково же было моё удивление, когда в порту выяснилось, что красавчик-генерал свою девочку просто наклонил и трахнул силой. У меня даже слов на это не нашлось!

Последующие две недели я бился с таким насилием. Объяснял, убеждал, ругался с сёстрами. Бесполезно!  В моём отряде оказалось несколько неисправимых насильников, и никакие объяснения их не пронимали. Паймед, кажется, этих объяснений просто не понимал, Адениан говорил, что ему некогда этим заморачиваться, юный Онисер, что так прикольней, Зарнар, что я зря беспокоюсь, женщины скоро привыкнут и перестанут жаловаться. Жаловаться женщины не переставали. Они рассказывали всё друг дружке, встречаясь на складе, на общих кухнях и у Дэни, при получении распоряжений. Эти рассказы страшными сказками ползли через их умы по всему хайму. Я своих девчонок ни разу не обижал, а они, наслушавшись этих рассказов, начинали шарахаться от меня, как от маньяка.

В итоге, проблему я решил по-даккарски: издал приказ, что бить женщин и трахать «по-сухому» нельзя, так как это портит их детородные функции. Насчёт бить издал скрупулезную инструкцию, как бить можно: чем лупить и по каком месту. Насчёт «по-сухому» скачал каталог «Трав любви» и ткнул Дэни носом в страницу со смазками на основе амосы, велев снабдить всех и каждого, а насильников в первую очередь.

Дэни это воспринял так, как будто это была его ошибка. Может, что-то в своих конспектах нашёл. А может, просто так близко воспринимал те рассказы женщин. В итоге, в наших ванных комнатах появилась не только указанная мной банка, но и ещё много чего со страниц каталога.  Причём не просто так, а учитывая вкусы хозяина.

Проблему с насилием мой приказ постепенно решил. Вруд ли оно исчезло, но жаловаться женщины стали меньше. Может, амоса помогала, может, действительно привыкли. Ажиотаж успокаивался. Но своих девчонок я всё равно обхаживал, как принцесс. Не люблю, когда любовница меня боится. Вот и избаловал.

 

Я зевнул:

- А где мой кофе?

Файна удивлённо захлопала глазами:

- Какой кофе, Венки, ты вообще понимаешь, что мы тебе серьёзные вещи говорим?

Я потянулся в постели:

- Прелестная, чтобы начать что-нибудь понимать с утра, мне нужен секс и кофе. Ну, в крайнем случае, только кофе. А пока я соображаю только, что на моём пороге стоят сразу четыре обворожительных феи. Это означает, что секс у меня сейчас будет. Но сразу встаёт вопрос, если вы все четверо здесь, то кто сварит кофе?

Файна смешно наморщила лобик, выражая крайнюю разгневанность. Со временем она, наверно, будет очень властной дамочкой, как и Роуз, и Саль. Но пока, в силу юности, они больше походили на котят: когти есть, но все попытки царапаться вызывают только умиление.

- Секса тебе сегодня не будет. Ты должен принять наши правила. Так нельзя!

- А кофе?

Она вздохнула:

- А кофе сейчас я сделаю. Но ты должен сначала пообещать…

- Замечательно! Несите кофе. Если секса никто не хочет, я, пожалуй, позавтракаю с Морок, она всегда не против.

Файна вскинулась:

- Венки!

Она явно была главной среди моих девчонок. Генеральша такая, местного разлива. Маленькая, аккуратненькая, смешные хвостики за ушами и веснушки на носу.

- Что, несравненная? Ты передумала и хочешь приласкать меня?

- Ты меня слышишь?

- Скорее я тебя вижу, милая.

Файна вздохнула:

- Нась, сделай Венки кофе, – Нась была из них самая младшая, самая тихая и, что в своё время оказалось для меня полной неожиданностью, самая горячая в постели.

Файна вернулась ко мне, обещая взглядом казнь на месте

– А теперь вставай. Мы поговорим с тобой обо всём за завтраком.

Вот так! Утро явно начиналось не с той ноги. В такие моменты я начинал понимать Зарнара, у него, думаю, таких ситуаций не возникает. Ёк! Женщины очень милые существа до тех пор, пока не освоятся и не объединятся в стаи. После этого эти милые котята способны сообща задрать кого угодно. Юбля!

 

За завтраком, пока я поглощал свой любимый кофе со своими любимыми вафлями, мне объяснили, что теперь у меня есть график, с кем и в какой день я могу спать:

- А если вот именно в этот день у меня не родится желания любить именно назначенную красотку?

- То просто останешься без секса!

Файна вздёрнула носик, явно очень довольная своим планом. Малышка, по-твоему, я настолько зависим от желаний тела?!

Я медленно осмотрел их, прищурившись. Роуз сама прибежит ко мне недели через две, Саль, может, продержится три - четыре, Нась втихаря сдастся тоже примерно через месяц, и то больше из скромности, чем из упрямства, а вот сама Файна может продержаться месяца два или даже три. Ну что ж в воспитательных целях я потерплю. Изображая из себя очаровательную язву, я с показательной небрежностью улыбнулся:

- Хорошо. Вафельку ещё передай.

 

Эком:

Вернувшись после поездки, я был просто переполнен энтузиазмом. Мне казалось, что стоит чуть-чуть поднапрячь мозги, и я найду способ вернуть всё обратно. Повернуть Даккар снова к себе лицом.

Уже через две недели от этого энтузиазма не осталось ничего. Да, Паймед перестал бросаться на меня с кулаками и даже иногда разговаривал по хозяйственным вопросам.  Да, со мной разговаривал Квали, но этого мальчишку даже воином можно было назвать весьма условно. Кроме того  эти двое зависели от Палмы и вряд ли что-то могли противопоставить её желаниям.

Что до других даккарцев… Шатаясь по округе, я видел Адениана, он проигнорировал меня. Один раз к Квали заходил пухлый парень с орденами хомяка, и он тоже смотрел на меня, как на пустое место. И это ещё было вполне дружелюбной реакцией. Я со страхом представлял себе, как могли бы меня встретить Анжей или Веникем. Я имел статус шлюхи,  и, теоретически, меня мог трахать любой, кто сможет поймать.

Даккар смотрел на меня, как на чужого, изгоя.

Я судорожно искал решение. Мне нужно было как-то договариваться с Даккаром. Но это я нуждался в нём, а он во мне никакой ценности не видел. Моя жизнь вообще теперь чего-то стоила только во имя «Целостности Пустыни».

Я с болью был вынужден признать, что кое-что во мне всё-таки изменилось. Во мне появился страх. Панический, безотчётный страх. Увидев в порту Веникема сразу после операции, я застыл, как кролик перед удавом. То, что он сделал со мной, надломило меня, сделало уязвимым. Я злился на себя за это, старался взять себя в руки, перебороть это чувство. Но эта злость ничего не меняла.

 

Ещё через неделю я готов был кидаться на стены. Я был жив, у меня всё так же работали мозги, и я мог быть полезен. Но Даккар меня не замечал, я был для него пустым местом.

У меня было навязчивое чувство дежавю. Я уже ощущал себя однажды вот так: без корней, неприкаянным. Мне было семнадцать. Я так же, как все мальчишки своего выпуска, написал прошение принять меня в братство Острова богов. Но, в отличие от них, получил его обратно с широкой надписью через весь лист «Послать ко всем чертям».

Я тогда стоял у штаба братства с этим заявлением в руках и растерянно смотрел на эти буквы. Нет, конечно, тогда я мог пойти в какое-нибудь другое братство, но ведь я вырос здесь, в Клинках. На мне лежала печать этого города. Я хотел защищать его. Я не чувствовал тяги ни к одной другой армии. Тогда ко мне неслышно подошёл старик Тибиран, увидел надпись на прошении и похлопал меня по плечу: «Я смотрю, мой лучший ученик идёт служить в гвардию рода?!» Теперь же я метался неприкаянный почти неделю, не находя решения, и никто не спешил мне помочь.

 

Палма зашла вечером, позвякивая коробкой с шахматами. Она была интересным соперником, и я иногда играл с ней.

Мы сидели за столом. Игра не шла, я никак не мог сосредоточиться.

- Эком, жемчужина моя, я бы хотела кое о чём с тобой договориться. Мне не нужно обещаний, достаточно, чтобы ты понял, о чём я. Я вижу, что тебе плохо. Ты мой муж, и я обязана защищать тебя от внутренних бесов. Но если ты сам не рассказываешь мне свои проблемы, мне придётся вытаскивать их из тебя магией. Зачем такие сложности?  Давай ты будешь объяснять сам. Хотя бы пока не отойдёшь от этого всего.

Она, как всегда, была логична при общей нелогичности своего поведения.

- Я не знаю, как это выразить словами.

- Тебя напрягает непричастность к Даккару? Ты хотел бы быть среди них?

Как легко это у неё получилось:

- Ты уже вытащила это из меня магией?

- Нет, просто высказала предположение.

- И попала в самое яблочко.

Палма была одной из самых странных фигур в этой партии. Я уже привыкал считать её своим сторонником. Этот договор, по которому я, казалось, не отдал ей ничего ценного, был очень ценен для неё. И она не переставала платить по нему, защищая меня и помогая.

- Давай попросим их взять тебя в братство. Тебе ведь не обязательно быть большой шишкой? Можно ведь и пешкой для начала.

- Я бы согласился и на пешку, но они не согласятся! Это невозможно. Для Даккара я умер!

Палма усмехнулась, как обычно расточая иллюзии простоты и доброты:

- Как вы любите все эти громкие истины. Они уже нарушили кучу законов, наказав тебя, почему бы не нарушить ещё один, взяв тебя на службу?

- Зачем им это?

- О! Это самое простое. Я могу придумать им огромное количество стимулов, надавить так, что взять тебя на службу будет казаться очень маленькой ценой.

Она готова шантажировать даккарцев? Почему-то я не был удивлён. В последнее время Палма вела себя, как самый преданный мой союзник.

Она передвинула фигуру:

- Мне поговорить с Веникемом?

Шантажировать Веникема, чтобы меня взяли в братство? Нарушили ради меня закон? Что это даст? И какую цену он потребует с меня за такое? Он не может меня убить, но, боюсь, у него найдётся множество других способов… опять страх?! Страх не мой метод! Нужно бороться… со всем миром? С Даккаром?

- Нет, погоди… - чего ждать? Он всё равно не согласится! Нарушить закон одно, отказаться от собственного решения – совсем другое. Ведь это он решил считать меня шлюхой.

Палма, как будто задумавшись, крутила срубленную фигуру в руках:

- Ты же можешь просто поговорить с ним. Выяснить, что он может тебе предложить.

- Ничего не сможет…

- Ну, ты не можешь утверждать это со всей уверенностью, пока не поговоришь.

Я молчал. Нужно было взять себя в руки. Заставить себя подавить страх перед Веникемом. Нужно было строить планы, опираться на так любезно подставляющую плечо Палму и строить. Но я медлил. Даккар и раньше не был ко мне ласков, а теперь вернуться к нему будет обозначать платить по счетам вдвойне.

- Мне надо подумать…

 

Принять решение меня подтолкнул Кэро.

Мы сидели на веранде и ждали, когда в столовой накроют обед.

- Пап, а ты уже ведь выздоровел, да?

Я кивнул. Он понуро опустил голову:

- Теперь нам придётся уехать отсюда? Давай не будем уезжать. Маме тут нравится, и мне тоже, очень-очень…

Я посмотрел на него. Иногда я сам у себя подозревал паранойю, мне казалось, что Палма подталкивает его говорить мне определённые фразы. Но даже если она и делала это, Кэро этого не замечал.

- Нет, мы не уедем. Я заключил с Палмой контракт на тридцать два года, поэтому пока мы останемся здесь.

Мальчишка радостно запрыгал на месте.

- Это так здорово! Тут столько интересного, мне ребята рассказали, что мальчишки тут летают на пятом «Покорителе», а ещё порталы есть, и старик, который учит мальчишек, даже младшим разрешает лайнером порулить.

Я кивал, слушая его вполуха. Мальчишке немного надо для счастья, покататься на корабле, подержать в руках новое оружие, послушать истории. Мне в его возрасте нужно было ещё меньше.

- Па, а когда ты пойдёшь в Белые скалы служить?

Я резко обернулся к нему. Под моим взглядом он испуганно сжался. Это ему Палма уже наболтала?

- С чего ты взял, что я иду в Белые скалы?

- Ну… - казалось, он сейчас заплачет, – тут же больше негде служить… а ты уже выздоровел… не будешь же ты здоровый дома сидеть.

Я почувствовал себя идиотом. Нервным идиотом!

- Извини, – я обнял его, успокаивая.

Всё ведь верно: я выздоровел и должен идти служить. Это понимает Кэро, это чувствую я сам, это аксиома Даккара. Я не могу сидеть дома, это убивает меня. Это выжигает во мне Даккар! А что мне грозит там? Ну… пока не поговорю, не узнаю.

В тот же день я сказал Палме, что согласен встретится с Веникемом.

 

Венки:

Палма ввалилась ко мне в штаб без приглашения:

- Я хочу поговорить.

Я показал на груду бумаг, с которыми предстояло сегодня разобраться. Заключать торговые договора у меня получалось легко, а вот следить за их исполнением, проверять оплаты, помнить про отгрузки - никак. В моём кабинете сейчас был целый стеллаж этих бумаг, и я уже не знал, что с этим всем делать. Попытки привлечь к работе кого-то из бобров успеха не принесли. Из них всех в бухгалтерии разбирался только Дэни, а он не хотел помогать мне с договорами, ему и с хаймом дел хватало. Кукол подходящей квалификации тоже не нашлось. В итоге, я возился сам.

Палма отрицательно помотала головой, показывая, что мои проблемы её не касаются:

- Это нужно обсудить именно сейчас.

Юбля! Я отодвинул бумаги, развернулся и налил себе кофе. Палма была из тех ами, кто длевяносто девять процентов времени очень сговорчив, расточает улыбки окружающим и не вмешивается в большинство вопросов. Но иногда вдруг в тот самый оставшийся один процент проявляет невиданное упорство. Видимо, вопрос и в самом деле был очень важен для неё:

– Я тебя слушаю.

Я придвинул к себе кофе, жестом предложил ей тоже налить. Она так же жестом отказалась:

- Речь идёт о целостности хайма. Сейчас наше общество состоит лишь из взрослых. Но очень скоро в наши проблемы начнут вникать дети. И к этому времени между нами не должно быть раздоров. Ты должен принять Экома в своё братство.

Я аж дар речи потерял от этого предложения:

- Как я могу это сделать? Он предатель!

- Он просто воевал на другой стороне!

- Он привёл войска в Клинки. По его приказу погибли тысячи даккарцев и неолетанок. Его люди стреляли мастеров Суани. Он пленил тебя и навёл роботов которые чуть не убили Морок!

Палма опустила голову:

- Арнелет простил его. Он был у свадебного алтаря. Теперь ни и один грех, совершённый до этого, не может быть ему предъявлен.

- Если бы всё было так просто. Арнелет умеет прощать вот так вот просто. А вот Даккар не умеет.

- Ты наказал его по законам Даккара. Даккар больше не таит на него зла. Разве не так?

- Так! Но Даккар больше и не знает его!

Мы некоторое время молчали. Я пил кофе. Палма смотрела в окно.

- Веникем, если всё оставить как есть, его дети станут твоими врагами. А они невиноваты. Я не могу такого допустить. Если ты не пойдёшь на перемирие с Экомом, я буду вынуждена покинуть хайм вместе со своей семьёй.

Так и знал, что когда-нибудь услышу эту угрозу. Юбля! Я вздохнул. Конечно, её логику можно было понять. Разве что за исключением того момента, что она вообще взяла Экомиона в мужья. Юбля! Оставлять его изгоем было нельзя. Арнелет, в отличие от Даккара, даёт новым поколениям свободу выбора. Дети сами изберут свой путь. И наше пренебрежение Экомионом просто вынудит его дочерей выступить против нас.

- Что ты предлагаешь?

- Я уговорила Экома попроситься к тебе в отряд. Пусть он будет просто кем-то среди вас. Просто частью братства. Маленькой частью, пешкой.

Я усмехнулся. Пешкой? А он умеет быть пешкой?!

- Я не могу дать ему ордена.

- Не надо орденов. Просто возьми его на службу. Без орденов.

- Как ты это себе представляешь?

Палма вздохнула:

- Веникем, я ни черта не понимаю в этих ваших законах, что можно, а что нельзя. Это ты у нас знаешь законы обеих культур и умеешь между ними лавировать. Придумай что-нибудь. Ты уже наказал его. Он до сих пор слегка в шоке. Сейчас самое время делать его союзником. Сейчас ты нужен ему. Не это ли принцип Арнелет, не добивать тех, кто встал на колени? Жалеть поверженных врагов.

- Палма, у меня здесь ещё пятнадцать даккарцев, они просто загрызут его. Будут унижать, пока он не сломается. А даккарцы ломаются очень быстро.

- Венки, он намного сильней, чем кажется на первый взгляд. Кроме того, я верю в твой талант находить выходы из безвыходных ситуаций.

Я усмехнулся, она просто откровенно льстила мне. Юбля! Ну, куда я могу пристроить шлюху? Да ещё так, чтобы мои бравые маньяки его не порвали?

- Венки, просто возьми его на службу. Он не выживет без Даккара. Бездействие его убивает. Ну, помоги мне! Я понимаю, что это непросто, но ты ведь умный!

Я устало вздохнул. Палма, неизвестно как, усмотрела в этом вздохе согласие и встала, улыбаясь:

– И не показывай ему жалости, лучше злость.

 

За оставшиеся полдня я не сделал толком ничего. Просто бродил по своему кабинету, размышляя, куда мне приткнуть эльфика. Юбля! Если только Анжею покажется, что я решил начать помилование, он сам этого парня прибьёт.  Значит, это не должно выглядеть, как прощение. Кроме того, службу ему придётся искать рядом с собой, никто другой его терпеть не будет. Заодно можно будет проследить, чтобы его не запинали совсем. Юбля! Мысли закончились, и я отправился к Экому разбираться на месте, что мне с ним делать.

  

Глава 8 

Эком:

Я всю жизнь был воином, легко терпел боль, некомфортные условия жизни, постоянное напряжение. Но бездействие меня убивало. Мне всегда нужно было чем-то заниматься. Ничегонеделанье уничтожало меня похлеще любого врага, рождало во мне страхи, жалость к себе, размышления о бесполезности всего… В конце концов, я должен был быть в курсе ситуации, чтобы быть полезным Кэро.

 

Веникем пришёл ко мне сам. Без стука ввалился в мою комнату и плюхнулся в кресло:

- Мне сказали, что ты прямо жаждешь ко мне на службу. Причём настолько, что Палма готова меня шантажировать.

Меня слегка потряхивало от одного вида новоявленного генерал-командора, но я старательно придал своему лицу и голосу уверенность. Я сам не верил уже, что из моей ситуации можно найти выход, но  должен был хотя бы попробовать:

- Да, я хотел бы вступить в братство Белые Скалы

Он усмехнулся:

- В качестве кого?

- Думаю, у меня найдутся полезные навыки и опыт.

- Опыт предателя и навыки шлюхи?

Я смолчал. Пререкания убьют мои и так почти нулевые шансы договориться. А я хочу договориться! Он продолжил выплёвывать слова:

- Ты думаешь, что я вот так сейчас испугаюсь угроз Палмы и возьму тебя в штаб разведки? Да Анжей за два дня найдёт способ, как прибить тебя, не нарушив клятв!

Про себя я усмехнулся: как удачно, что мне приходится разговаривать о службе  именно с Веникемом. Он в первую очередь думает о целостности Пустыни, а значит, о том, как сохранить мне жизнь, а не о традициях Даккара. Как такого можно было поставить генерал-командором?! Даккарцы потрадиционней не стали бы даже разговаривать о моём приёме на службу.  Для них меня нет! Для них я порочащее род явление, которое проще убить. Которое нужно убить!  А Веникем готов искать решение.

- Не обязательно в разведку… я могу бумаги вести, архив. Я в юности с бухгалтерией немного работал.

Веникем откинулся на кресло и замолчал, задумчиво разглядывая меня:

- Договора на покупку нашей травки: отслеживать оплаты, напоминать, что и кому грузить?

Я радостно закивал. Это было бы замечательно. Реальная, полезная работа в штабе, в самом сосредоточении событий.

Он поморщился:

- Юбля! Но я не могу изменить твой статус. Это невозможно!

- Не обязательно менять…

Он приподнял бровь:

- Ты не можешь войти в даккарскую крепость в статусе шлюхи!

Я опустил голову, уткнувшись в пол. Действительно, а чего я ждал?! Из такой ситуации даже такому скользкому змею, как этот мажор, не выйти.

Веникем несколько минут молчал, думая. Он всё ещё перебирал варианты? Мы зашли в тупик, но он продолжал искать?! Возможно, он единственный даккарец, кто вообще мог задуматься о таком. Неужели Пустыня настолько важна для него?

- Ты понимаешь, что секс в далеко не красящем мужчину положении будет частью твоих обязанностей?

Я замер. Конечно, я это понимал! Но мне понравилось, что в этой фразе были слова «частью обязанностей», а не «основными». На его месте я бы не ограничился «частью».

- Лишь бы это были не все обязанности… и не публичные.

- Согласен. Не стоит разводить в штабе разврат.

- И… не со всеми.

Он усмехнулся. Потом пару минут молчал, пристально глядя на меня:

- Я могу пообещать, что твоей задницей не воспользуется никто, кроме меня. Но если ты хоть словом, хоть жестом, хоть самым гибким намёком кому-нибудь поведаешь об этом обещании, я немедленно возьму своё слово обратно! Ты меня понял?

Я судорожно кивнул, абсолютно ничего не понимая: Веникем, тот самый Веникем, который меня опустил, обещал, что оградит меня от посягательств всех остальных, если я буду хранить это обещание в секрете. Зачем это ему?

От напряжения я поджал губы. Всё вырисовывалось намного лучше, чем я мог вообразить. Веникем ещё некоторое время обдумывал сказанное, а потом резюмировал:

- Ладно. Давай попробуем. Я могу взять тебя своим секретарём, разбирать договора и всю остальную гору бумаг, которой завален мой кабинет. На Арнелет очень часто практикуется шлюха-секретарь. Удобно. Всегда под рукой. Так сказать, не отрываясь от работы. Думаю, я смогу это объяснить парням. Но ты будешь вести себя тихо. И самое главное, если ты хоть раз откажешься выполнять обязанности шлюхи, я моментально тебя верну обратно Палме. Мне этот геморрой не нужен. Нужно тебе вернуться в общество Даккара, терпи. Не можешь - сиди дома, прячься за палминой юбкой. Ты понял меня?

Я опять кивнул, не веря своим ушам: он действительно придумал? Сам бы я на его месте в такое ввязываться не стал, но шанс, что идея сработает, был. Конечно, моё положение в этом плане звучало всё ещё крайне унизительным, но, во-первых, намного лучше, чем я ожидал, во-вторых, это ведь только начало.

- Ты согласен на должность секретаря-шлюхи?

Я опять закивал. Веникем рыкнул:

- Юбля! Голосом!

- Согласен.

 Он встал. Широким нервным шагом прошёлся по комнате.

- Ёк! И зачем я это делаю?! – Я тоже этого не понимаю. Он с размаху плюхнулся обратно в кресло, – Так… Я должен быть уверен, что ты способен исполнять эти обязанности. Раздевайся и мордой в подушку.

Я замер. Я сам должен раздеться и ноги для него раздвинуть? Прямо вот сейчас? Сразу? Парень был спокоен и просто ждал:

- Ты согласился, что будешь также выполнять обязанности шлюхи. Я жду подтверждения, что ты способен это делать. Что не получится, что я притащу тебя в штаб, а ты поймёшь, что твоя честь такого не позволяет, и устроишь мне там показательную истерику.

Он не насмехался надо мной. Он был зол, но скорее на Палму, она чем-то шантажировала его. А сейчас он элементарно старался найти компромисс. Для меня компромисс! Он просто пытался обезопасить себя. Исключить, что я передумаю. Какая честь? У меня уже нет чести!  Я мысленно сам себя подтолкнул: «Ну же, Эком, он там уже был»

Рубашка давалась с боем. Пальцы путались. Не особо мелкие пуговицы выскальзывали из рук, не протискивались в петли. Я всё больше нервничал. Стягивая, местами порвал рукав. Руки дрожали. Да и вообще меня колотило так, как будто к смертельному прыжку готовишься… Хотя что, по сравнению с таким, смертельный прыжок.

Раза с пятого я расстегнул ремень и стянул штаны, сразу вместе с трусами. Откинул всё в сторону и повалился на кровать кверху задом. Даже подушку себе под бёдра подложил.

Веникем молчал. Я очень надеялся, что он просто ограничится проверкой, что я готов  подставлять задницу. Хотя на его месте я бы себя отымел, да так, чтобы в процессе имеемый сам отказался от всех притязаний.

 

Венки:

Я придумал. Когда сидел в его комнате и смотрел, как он нервничает и мнётся. Тот раз не сломал его, но очень серьёзно ранил. Сейчас он был слабым и неуверенным. Палма права, это самое подходящее время делать его союзником.

- Юбля! Ты же понимаешь, что я не могу изменить твой статус. Это невозможно!

- Можно и не менять…

Я удивлённо поднял бровь:

- Как ты войдёшь в даккарскую крепость в статусе шлюхи?

Он стоял бледный, испуганно уставившись в пол, всем своим видом говоря: «Как угодно!». Он настолько нуждался в Даккаре? Я даже не мог представить себе, насколько это должно быть для него важно, чтобы вот так, переступая через себя, соглашаться на всё.

- Ты понимаешь, что секс в далеко не красящем мужчину положении, будет входить в твои обязанности.

Он судорожно кивнул. Ёк! Он согласен? Он согласен! А меня кто-нибудь спросил, хочу ли я его трахать? Не спросили? Не хочу! А придётся! Я сам уже дал ему это статус. Значит, если не я, кто-то другой будет его трахать. Кто-то? Нет, не кто-нибудь, а один из моих маньяков. Если в них женщины пробуждают грубость, представляю, как достанется этому эльфику. Какой бы «неслабый» он ни был, рано или поздно его сломают. И мы опять получим то, от чего бежали, войну его дочерей. Юбля!

Мужчин на Арнелет вообще редко спрашивали о его желаниях в сексе. Юноша впервые видел свою будущую жену на каком-нибудь свадебном балу. Это она его выбирала. Она и его мать. А он, повинуясь их выбору, входил в дом той, которой его отдавали. И, естественно, никогда не отказывал жене в сексе, даже если она была вежлива и спрашивала его желания. А вежливыми бывают не все. Но кто же станет гневить ту, от кого зависит целиком и полностью?

Женой сексуальная жизнь мальчика не ограничивалась. У любой ами всегда много взрослых женщин, которые уже имеют право выбирать себе любовников в доме. Эти женщины обычно очень любят молоденьких мальчиков. И аргумент, что ему только стукнуло совершеннолетием, а ей на вид тридцать пять, а по документам хорошо если только пятьдесят, не возымеет веса. Отказать в этом случае – самый верный способ завести врага. А значит, чтобы наладить отношения в новом доме и не завести этих врагов, ему придётся спать со всеми, кто попросит.

И это ещё не всё! В таком доме ещё живёт пара десятков мужчин ами: мужья, любовники. Между ними всегда есть своя иерархия, и никто новый им там не нужен. Самый простой способ вписаться, это стать любовником кого-нибудь из старших авторитетных мужчин. Очень правильный способ. Старший мужчина научит мальчишку держать себя в обществе других мужчин, расскажет про особенности характера ами, о порядках и принятых в доме традициях. Цена всего лишь задница!

Конечно, с возрастом интерес к мальчишке уляжется. Женщины перестанут видеть в нём наивного ангелочка, которого так приятно развращать. Ами найдёт следующего фаворита и с молодым мужем будет встречаться не так часто. Отношения со старшим мужчиной перерастут в статус учитель-ученик, с редкой регрессией в секс. Парень станет сам выбирать себе женщин. Почти! Иногда это может делать ами, или случай. А ещё может оказаться, что новый юный фаворит сильно метит на его место в уже сложившемся мужском обществе в доме, и теперь, чтобы уравновесить этот вопрос, трахать в задницу придётся ему.

Арнелет не терпела насилия, но и свободы в её дарах никогда не было. Именно поэтому, наверно, к осознанию того, что трахать придётся, хочу я этого или нет, я отнёсся спокойно. Никогда не питал иллюзии, что в доме жены буду выбирать себе любовников сам.

- Лишь бы это были не основные обязанности и не особо публичные. И … - он совсем побледнел - …не со всеми.

Юбля! А вот это может стать проблемой. Теперь, когда он уже имеет статус шлюхи, желающие на нём оторваться могут найтись ещё как. Мне ещё и защищать его придётся?

- Я могу пообещать, что твоей задницей не воспользуется никто, кроме меня. Но если ты хоть словом, хоть жестом, хоть самым гибким намёком кому-нибудь поведаешь об этом обещании, я немедленно возьму своё слово обратно! Ты меня понял?

Зачем я брал на себя такие обещания? Он ведь не требовал этого. Он заслужил своё наказание. Ёк! Но Арнелет не добивает врагов. Она ставит их на колени, а потом холит и лелеет. Она никогда не бьет лежащего у ног. Мгновенно пресекает попытки подняться, но у её ног безопасно для любого врага. Кроме того, слишком жёсткие условия заставляют человека искать способы всё изменить, а мне его инициатива совсем не нужна.

- Ладно, давай попробуем, - я ещё раз проговорил вслух суть договора о его принятии на службу: секретарь-шлюха, - И самое главное, если ты хоть раз откажешься выполнять обязанности шлюхи, я моментально верну тебя обратно Палме. Понял меня?

Он испуганно кивал. Я даже не понимал, это согласие или просто страх?

- Ты согласен на должность секретаря-шлюхи?

Он продолжал кивать. Белый, перепуганный до чёртиков. Я взревел:

- Голосом отвечай!

- Согласен! Согласен быть секретарём, вести договоры и выполнять обязанности шлюхи…

 Я вскочил. Меня самого колотило. Было видно, как сложно давались ему эти слова. Он был воспитан даккарцем, он мыслил правилами и аксиомами чести и бесчестия, как бы смешно это не звучало в сопоставлении с его делами. Что бы было со мной, если бы трахнули меня? Я бы был зол и строил планы, как уничтожить всех свидетелей или хотя бы их память. А он бледнеет и мнётся. И Палма клянётся, что он не замышляет мести. Сможет ли такой реально прогнуться? Мне ведь, наверно, не раз придётся демонстрировать, что он именно, в первую очередь, шлюха, а уж потом секретарь. Анжею. Паймеду. Много кому ещё! Всем для кого было важно наказать его за предательство. И обмануть не удастся, мы все здесь слишком на виду. Мне придётся реально периодически иметь с ним секс. Хотя бы первое время.

– Я должен быть уверен, что ты способен исполнять эти обязанности. Раздевайся и мордой в подушку.

 

От моих последних слов Экомион замер, глядя на меня расширенными от ужаса глазами. Мне стало стыдно. Он был умным парнем, просто воином другой армии. Я помнил, как он лихо изворачивался и словами, и мимикой, когда мы встречались в Клинках. Как браво держал себя пару недель назад, до того, как я опустил его. Я поставил его на колени, втоптал в дорожную грязь... Даккарцы очень хрупкие!

Я постарался говорить спокойным голосом, без угроз:

- Ты согласился с тем, что будешь также выполнять обязанности шлюхи. Я жду подтверждения, что ты способен это делать.

Он сдержанно кивнул и принялся раздеваться. Смотреть было жалко. У него тряслись руки, он путался в пуговицах, в рукавах. Зато, когда он, наконец, справился с одеждой и повалился на кровать, моя злость уже вообще бесследно рассеялась. Он уткнулся лицом матрас, а подушку сунул под бёдра. Этот жест с подушкой  заставил меня улыбнуться. Он хотел, чтобы я думал, что это даётся ему легко. Пытался хоть как-то сохранить лицо.

 

Некоторое время я просто стоял и смотрел на него. У меня не было ни злости к нему, ни соперничества. Сейчас он не был мне соперником. Может, потом, когда окончательно придёт в себя. Палма играет им, как котёнком. Она всё просчитала: Даккар наказал и отверг его, ему некуда деваться, и он сам пришёл к ней как к единственному союзнику. Теперь она просит включить его в братство. Наказывать в случае непослушания опять придётся мне! А она останется добренькой и самой близкой. Юбля!

Ладно, сейчас стоит думать о том, как плавно включить этого эльфика в наше общество, не добив его и не поругавшись с остальными даккарцами. Мой план был очень плавным выходом из тупика. Со временем парни привыкнут видеть в Экомионе моего секретаря. А то, что этот секретарь не воин, значения иметь не будет. У нас сейчас кого только нет  в братстве: куклы, неолетанки, наёмники. С другой стороны, секретарь генерал-командора – это генеральская должность, а значит, это будет достаточно высоким статусом для тех же дочерей, которым трагедия секса между мужчинами будет непонятна. Думаю, наши сыновья тоже будут её понимать уже с трудом, я и сам не столько понимаю, сколько знаю эту особенность культуры Даккара… думаю, наши дети найдут такое положение эльфика вполне авторитетным.

 

Вздохнув, я дошёл до ванны. Как я и предполагал, Дэни снабдил анальной смазкой не только мою часть дома. Квали прилежно учился у него, и здесь тоже стояла банка. Причём ещё и «обезболивающая, с амосой». Ёк, мне страшно становится, какие мысли бродят в голове Дэни, что он выискивает в каталоге такие вещи.  

Я ещё порылся на полках, нашёл массажное масло и раздавил туда ампулу экстракта некоторых трав. Полезный состав. Очень помогает расслабиться.

То, что сегодня здесь не было зрителей, да и сам Экомион не дёргался, немного упрощало ситуацию. По понятиям моего организма, трахнуть парня, которого я значительно крупней, в принципе было допустимо. Главное, чтобы он не зажимался, чтобы я не чувствовал себя насильником. Другой вопрос, что если я собираюсь делать это периодически, нужно начинать учить свой организм реагировать на этого парня и учить его правильно реагировать на меня. Нужно… но на первый раз это уже лишняя задача.

Я опустился рядом с ним на кровать и положил руку на его спину. Он напрягся. То, что он не вырывался, а пугался, представляло ситуацию совсем в другом свете.

- Расслабься.

У меня не было к нему злости. Он не виноват,  что Палма положила на него глаз и притащила в хайм. А на какой стороне он воевал, сейчас действительно не имеет значения. Палма контролирует его замыслы, а значит, сейчас он нам не враг. Не думаю, что прошлые дела того же Паймеда мне бы понравились. Неолетанки правильно делают, отделяя то, что было в его жизни до свадьбы. Сейчас он часть отряда Палмы; пока я верю Палме, я должен верить тем, кого она приводит.

Я неспешно массировал его плечи, спину и ягодицы. Он не язвил. Вообще не слова ни говорил. Наоборот, пытался вжаться в подушку, видимо, сгорая от стыда. М-да, я сильно его ранил. И нужно немалое мастерство, чтобы через несколько недель после изнасилования вывести секс на хотя бы обоюдно приятный. Но я ведь считаю себя мастером Ар. И ещё: уж очень я не люблю чувствовать себя маньяком.

 

Эком:

Веникема некоторое время не было слышно. Потом я различил шаги, удаляющиеся вглубь комнаты, звук отодвигающейся двери в ванную. Через минуту он вернулся, водрузив на тумбочку большую банку с каким-то кремом из шкафчика. Я с этими штуками не разбирался. Их притащили женщины, а они даже не разговаривают со мной. Хотя зачем это извлёк Веникем, конечно, понятно. Трахать меня будут! Я сдёрнул шнурок связывающий волосы в хвост, и они рассыпались в обе стороны по подушке. Так он, по крайней мере, не будет видеть моего лица.

Кровать прогнулась, принимая вес ещё одного тела. Задницы коснулась рука… Спокойно, парень, тебе просто нужно полежать минут пятнадцать.

Руки скользнули по спине, потом по плечам массажными движениями:

- Расслабься.

То ли он издевался надо мной, то ли выбрал это, как способ исчерпать моё терпение, но он банально меня гладил. По спине, по плечам, по пояснице, по ногам. Мягкими движениями, как женщину. Потом плеснул мне что-то на спину, типа массажного масла, растирая его и разминая плечи. Скоро я действительно расслабился. Сколько можно лежать, зажав задницу?! А этот массажист перебрался на мои ягодицы, но опять же, не врываясь, а просто массируя булки и само отверстие снаружи.

- Расслабься, я тебе говорю!

Я попробовал представить, что это руки женщины, ну, или неолетанки. Что она трудолюбиво разминает мне спину после моего долгого сидения за отчётами. От усердия глупо высовывает язык. И ещё у неё болтаются большие голые титьки. Ай! Только что она забыла в моей заднице?!!! Скользкий палец медленно протиснулся внутрь. Просто палец. Эком, чёрт, там все крепости уже давно сданы, успокойся!

Я попытался ещё хоть чем-нибудь отвлечься. Ну, бывают же неолетанки-затейницы?! Хотя я бы за такие затеи убил. Палец шарил в заднице, вторая рука продолжала наглаживать спину. Блин, лучше бы он снова мне там всё порвал, боль в заднем проходе немного заглушает боль в душе.

Но рвать меня новоявленный генерал-командор явно не собирался. Правильно, как же я работать буду, если мне после траха медик нужен. В меня протиснулся, кажется, второй палец. Растягивает аккуратно, как целку. Как будто не драл четыре недели назад без смазки на глазах всего своего братства.

Веникем легонько погладил второй рукой мой член, насколько позволяла подушка. Тот оживился. Ещё бы, я здоровый мужик, стоит на всё, что движется. Особенно последнее время, когда мой сексуальный рацион значительно урезали. Палма раз в три-четыре дня, и всё.

Звякнул ремень его штанов. Поехали! Член упёрся в скользкую, уже растянутую задницу и медленно вошёл. Мне вот всегда было интересно, действительно ли это больно, если уже смазали и растянули. Пацаны, которых я трахал, продолжали ныть, даже если их подготовить. Никогда больше не буду верить такому нытью. Не больно!

Веникем выждал с минуту, а потом неспешно начал двигаться. Методично, почти ласково. Потом вздёрнул меня, поставив раком. Сначала чуть пониже, потом повыше, потом заставил прогнуться. От последнего перемещения движения в заднице начали отдаваться куда-то в пах, как маленькие горячие молнии. Я попытался изменить положение, но он вернул меня на место.

От него пахло чем-то дурманящим. Сперва лёгкий, еле заметный запах, сейчас, когда он был разгорячён, становился всё сильнее, и просто обволакивал всё вокруг дурманом сильнее и сильнее. Его движения уже были резкие, сильные, от ощущений внутри всё тело охватывало дрожью, скручивало, ломало в какой-то неистовой истоме. Я закусил губу, чтобы не закричать. Юбля! Что он делает?! Зачем?!

Ещё через несколько толчков это странное скручивание достигло своего апогея, и я кончил… Я! К моему члену почти не прикасались, а он, предатель, выплеснулся на простыни просто от траха в задницу. Просто…

Веникем ещё несколько раз толкнулся в меня и вышел.

Я быстро лёг обратно, мечтая, чтобы он не заметил лужицы спермы подо мной. Чтобы ушёл уже.

- Шлюха из тебя так себе, но потенциал есть. Я тебя беру. В понедельник утром в моём штабе.

Раздался звук закрывающейся за ним двери. В комнате наступила тишина, а я всё равно лежал и не шевелился. Ощущение липкого подо мной как будто жгло кожу. Получается, я и не был никогда даккарцем. Не докормила меня мать в детстве! Не выкормила во мне даккарца. Мужчины не кончают от траха в задницу. Получается, я всегда уродом был! Просто этого не поняли раньше…

Я закрыл глаза. Сил встать не было. Сил жить не было. Чёрт, почему меня не прибили ещё мелким? Хотели ведь, грозились… Зачем старики меня подобрали, не поняли разве, что урод?! У меня ведь, если подумать, и с женщинами не со всеми получалось. С пацанами, которых я в задницу долбил, таких проблем не возникало…  Урод я просто!

 

Глава 9  

Эком:

Палма прибежала минут через пять после ухода Веникема. Матеря мажора последними словами вытащила меня из постели. Обследовала мою задницу на повреждения, потом утащила в душ, вымыла. Сунула под нос стопку коньяка.

- Эком, эльфик мой. Ну всё, возвращаемся в этот мир. Честное слово, я Венки  такое устрою, что он раз десять пожалеет. Юбля, неужели нельзя было просто найти тебе тихое место службы, зачем сразу трахаться?!

- Он не может просто так взять меня на службу. Это будет нарушением собственного решения считать меня шлюхой. Поэтому он нашёл компромисс, согласился взять меня вести договора с покупателями с условием, что трах входит в мои обязанности. Это уже не отказ от решения, это он просто взвалил на шлюху дополнительные, не свойственные ей обязанности. А сейчас трахнул просто,  чтобы убедиться, что у меня хватит ума не дёргаться…

- Но ты не ожидал такого?

- Нет, можно сказать, что я ожидал худшего.

Она присела, заглядывая мне в глаза:

- Тогда что за траурный вид снова.

Я промолчал. Она не отстала:

- Эком, жемчужина моя, мы ведь договорились, что ты не станешь заставлять меня вытягивать из тебя правду.

- Да это… в сущности неважно.

- Вот и расскажи мне это неважное. Я больше никому говорить не буду.

Она опять расплылась в своей бабской улыбке, выражая стопроцентное внимание. Юбля! Она всё равно бы вытянула из меня это. Так что тянуть и придавать, соответственно, информации дополнительную важность не стоило.

- Это действительно неважно. Просто я кончил под ним, и меня это расстроило.

Палма удивлённо моргнула своими маленькими глазками:

- Почему расстроило?

- Нормальный мужчина не кончает, если его трахать в зад. Нет, если ему при этом хотя бы дрочить, то может. Но мой член никто не трогал…

- Эком, ты чушь говоришь! Половые органы даккарцев устроены абсолютно так же, как у любой другой расы вида человек. И у всех этих рас у мужчины через отверстие попы можно массировать простату, это усиливает или даже вызывает оргазм. Нормальный механизм. Многими народами используется как способ установления иерархии между мужчинами без кровопролития. Или как компенсация учителю за возню с учеником. Старшие трахают младших, при этом младшие тоже получают некоторое удовольствие, поэтому  терпят и не бунтуют. Просто даккарцы этот механизм не используют исторически. Но это ведь не значит, что он у тебя атрофирован.

Её аргумент меня не убедил, поэтому она завертелась, придумывая, что бы ещё такое сказать. Увидела банку крема на тумбочке. Схватила и протянула мне:

- Читай!

«Смазка с возбуждающим эффектом на основе амосы»

- Это просто амоса. Так лучше?

Я кивнул. Да, глупо получилось. Как-то я совсем забыл про то, что Веникем увлекается неолетанскими наркотиками. Я усмехнулся. Это просто действие амосы. Ты идиот, Эком! Зато теперь ты принят на службу. Невероятно!

 

В понедельник я проснулся до рассвета. Долго шастал по комнате, выбирал себе одежду. Носить военную форму я теоретически права не имел, поэтому просто нашёл черные штаны и футболку, даже сам себе их погладил. Так я и не претендую на звание воина и всё равно похож на даккарца.

 

Я явился в крепость довольно рано. Мальчишка, дежуривший у двери, вытаращил на меня глаза. Он был совсем зелёный, на голову выше меня и к тому же Об Хайя.

- Эээ! Ты это куда намылился?!

Вот сволочь Веникем, даже охрану не предупредил. Я придал себе начальственный вид. Когда мне было лет двадцать, я долго и мучительно тренировал этот голос, эти манеры командира. Трудно командовать людьми, когда они все смотрят на тебя сверху вниз:

- У меня назначена встреча с генерал-командором Веникемом. Он точно не предупреждал тебя, малыш, или ты просто забыл?

Мальчишка испуганно заморгал. Потом, видимо, придя к выводу, что мог и забыть, спешно вытащил из кармана телефон:

- А я ему сейчас позвоню.

Веникем подтвердил, что приглашал меня, но велел ждать на КПП, когда подъедет сам. Он ещё и соня. Мажор!

Впрочем, явился он минут через двадцать, так что меня, скучающего на КПП, успели заметить ещё не все парни братства.

- Вот не понимаю, что тебе не спится? Семь часов утра, ты сдурел в такую рань являться?

- Ты сказал утром.

Он поморщился:

- Ну, я-то имел в виду часов десять. Ладно, проехали.

 

Кабинета такого размера в Клинках не было даже у Роджера. Плюс приёмная, в которой можно было спокойно разместить роту солдат на постой. И всё это со всевозможным декором: камень, лак, металл.

- Так, я сейчас вызову куклу со склада. Объяснишь ему, что тебе сюда принести, и разместишься здесь где-нибудь, – он обвёл руками свою необъятную приёмную, - Теперь иди сюда, - он сделал знак следовать за ним в кабинет. – Видишь этот стеллаж? Вот это всё договора на продажи. А ещё та стопка на подоконнике, и вон та в углу. Короче, тут слегка бардак. Твоё дело навести в этом порядок.

Я кивнул. Меня вполне устраивал такой объём занятости. Кроме того, состояние дел говорило о том, что я здесь просто необходим: вести документацию Веникем явно не умел.

 

Венки:

Дежурный разбудил меня ни свет, ни заря сообщением, что мой беспокойный эльфик уже ожидает на вахте в жажде поработать. Ёк! Встать меня заставила только подброшенная воображением картина того, как на него, сидящего на проходной, отреагируют парни, с утра направляющиеся на вахту в порт. Хорошо ещё, если этими парнями окажутся Ктарго или мальчишками Очарования. А если это будет Торес, или Адениан, или Анжей? Юбля! И что ему не спалось с утра пораньше?!

Подходя к КПП и мельком окинув взглядом картину, я пришёл к мысли, что защищать тут нужно не только эльфика от парней, но и парней от эльфика. Он сидел в помещении КПП с видом важного гостя, которого вынуждают ждать. А мальчишка дежурный жался в углу, как будто этот гость уже высказал ему всё, что думает о непунктуальных хозяевах.

 

Выдав эльфику фронт работ, я, зевая, развалился у себя в кресле. Манящий запах кофе медленно пробуждал меня к жизни.

Экомион развёл бурную деятельность, командуя куклами по поводу необходимой ему мебели и перетаскивая бумаги из моего кабинета. Через час он уже с комфортом устроился в приёмной. Причём с таким видом, как будто это вовсе и не моя приёмная, а его собственный кабинет. Впрочем, я не протестовал. Бумаги быстро приобретали опрятный вид: разложенные по папочкам, подписанные аккуратными чёрными буквами. А в моём кабинете наконец освободилось много места, и он стал больше походить на кабинет генерал-командора, а не на архив. За окном входил в свои права новый солнечный день.

 

Из сладких грёз созерцания меня вырвал голос Анжея:

- ЭкомиЯн, а ты здесь какими судьбами? – я поперхнулся. На «ян» «ин»  на Даккаре обычно заканчивались женские имена. – Решил начать стажировку по новой специальности?

В приёмной что-то с грохотом посыпалось на пол. Ёк! Не вставая, я позвал погромче:

- Генерал, ты если ко мне, то и заходи ко мне, а секретаршу не трогай.

Анжей появился на пороге:

- Что это ты его сюда притащил?

Я поморщился:

- Кадровый кризис. А самому разбирать эту гору бумаг просто осточертело. Да и удобно же. У меня мама всегда в секретарях держит сотрудников с двойной функцией.

Анжей поморщился ухмыляясь:

- Так эта куколка у тебя теперь ожидающих гостей обслуживает? Экомиян, у тебя будет много работы, нашего генерал-командора частенько ждать приходится, он раньше обеда в штабе не появляется.

Я как бы рассмеялся над шуткой. Потом подошёл к Анжею, стараясь в первую очередь посмотреть, насколько там в шоке мой эльфик. Он держался вполне молодцом: бледнел, краснел, но не более.

- Генерал, - я как бы невзначай исполнил свой любимый приём, моментально напоминающий мужчинам Даккара, что я воспитан несколько в других традициях: как бы мимоходом взглянул на свои ногти, как бы машинально отметил какое-то несовершенство одного из них, как бы между делом вытянул из кармана пилочку и слегка этот ноготь подправил, – тут такое дело. Пока он обслуживает только меня. – я заговорил немного тише: – Я, можно сказать, в этом вопросе брезглив. В общем, не люблю, когда мои постельные игрушки ещё кто-то трогает. Без обид. Наиграюсь, забирай. Хорошо?

Анжей приподнял бровь, слегка задумавшись, а потом рассмеялся:

- Добро, командир. Что-то мне подсказывает, что ты не из тех, кого хватает надолго.

Я ухмыльнулся, пожимая плечами.

- Посмотрим.

 

Этот день, начавшийся так рано, показался мне просто вечностью.

Анжей оказался не самым сложным гостем. Ко мне успели зайти Зарнар, Ктарго, юный Онисер.

Вечером в приёмной возник Адениан. Но если от Анжея мой эльфик шарахался и грохотал папками, то тут приход генерала я обнаружил лишь потому, что вышел за кофе. Адениан стоял посреди приёмной, а Экомион старательно что-то вешал ему на уши. Юбля! Надо ставить в приёмной камеры.

Я радостно махнул Адениану, вырывая его из лап Экома.

 – Генерал, хорошо, что ты пришёл, у меня как раз тут к тебе вопрос появился. Заходи!

Какой именно вопрос, предстояло ещё придумать, пока я шёл от двери до своего кресла. Впрочем, я вывернулся.

Когда Адениан ушёл, я позвал к себе эльфика:

- Эком, если у тебя есть вопросы к Адениану, их следует решать только через меня. Ещё раз увижу, что ты разговариваешь с ним напрямую, накажу.

- Но там в договоре было указано, что мы обеспечиваем охрану груза… я просто спросил. Там вопрос был совсем маленький.

- Не строй из себя ромашку невинную! Ты меня прекрасно понял. Поверь, мои правила лучше принять, не обсуждая, иначе результат тебе сильно не понравится.

 

Эком:

Не знаю, чем Палма так застращала Веникема, но он меня практически защищал. В жизни не поверю, что ему дважды за день понадобилось перед подчинёнными подпиливать ногти, причём именно в тот момент, когда вопрос касался меня. Он был хорошим актёром. Хотя чему я удивляюсь, актёр – это в первую очередь  лжец.

К концу дня я уже замечательно освоился на своём новом рабочем месте. Разобрал половину документов, составил список недостающих, список неясных вопросов. К этому списку очень кстати в приёмной возник Адениан.

Он резко остановился:

- А ты что здесь делаешь?

Сразу видно хорошего честного парня: никаких тебе подколов типа «Экомиян», ни попыток ухватить за задницу, как некоторые малолетние придурки. Вот так должен вести себя настоящий даккарский генерал.

- С сегодняшнего дня я выполняю обязанности секретаря генерала-командора Веникема.

Про себя я усмехнулся. Какой генерал, такой и секретарь. Да, если подумать, должность секретаря при генерал-командоре, вполне была бы достойна и тех орденов генерала, которые с меня сняли.

- Почему ты?

- Как я понимаю, у вас слегка кадровый кризис. Сам Веникем с бумагами разобраться не в силах, вот ему и пришлось задуматься о секретаре. А выбирать особо не из кого…

Адениан хмыкнул, собираясь уже проследовать дальше:

- Да, кстати, генерал-капитан, охрана грузов – это в вашу компетенцию входит? Я просто проверял договор с бандой Вестара…

В этот момент Веникем как-то совсем некстати выполз из своего кабинета с чашкой в руках. Он вообще, кажется, на службе только ест и чай пьёт. Одна из боковых дверей в приёмной вела на специально оборудованную по такому случаю кухню с титаном, кофеваркой и забитым всякой едой безвременником.

Увидев Адениана, мажор замер, молниеносно соображая:

- Генерал, а у меня как раз к тебе вопрос возник. 

Ага, как же! Откуда у него вопрос? Он же ничего не делает!

Веникем быстро утащил Адениана к себе и закрыл дверь. Так что я не слышал, какую именно версию моего появления мажор рассказал. Жаль! Адениан был очень перспективным парнем в плане сотрудничества. Настоящий генерал-полководец, несмотря на то, что мы с ним ровесники. Настоящий талант стратегии. При этом настоящий даккарец – честный и открытый.

В нижнем узле с ним сидел Раверстон, тот ещё проныра. Ни особого ума, ни таланта, но зато лжец непревзойдённый. Вместе они друг друга хорошо дополняли: Адениан воевал, а Раверстон прикрывал его от хитрецов. Например, всю почту от меня доставляли, в первую очередь, к Раверстону. До Адениана, по-моему, вообще ничего не доходило.

Как только Адениан ушёл, Веникем выплюнул в селектор:

- Эком, зайди ко мне.

Не сказать, что я появился на его пороге без страха. Страх теперь всегда жил во мне. Тем более, страх перед Веникемом. Но зацикливаться на этом страхе было нельзя.

- Эком, ещё раз увижу, что ты разговариваешь с Аденианом, накажу. Все вопросы с ним решать только через меня.

Произнеся это, он даже не оторвал взгляда от бумаг, принесённых Аденианом. Надо отдать должное, производить впечатление он умел.

- Но там, в договоре было указано, что мы обеспечиваем охрану груза… - я изобразил раскаяние и подчинение. Ссориться с ним я пока не собирался. Каким бы ублюдком он не был, именно он имел власть нарушить правила и вернуть меня в даккарское общество.

Веникем поморщился:

- Не строй из себя невинность! Поверь, мои правила лучше принять, не обсуждая, иначе результат тебе сильно не понравится.

Это звучало как угроза. А угрозы в его устах в данный момент очень даже действовали на меня. Он был из тех, кто дрался запрещёнными методами. Из тех, кто не боялся грязи. Кто не боялся уронить свою честь, потому что просто её не имел.

- Я понял. Я очень стараюсь соблюдать твои правила.

Он, наконец, поднял на меня глаза. Выдержал паузу, испытывающее пронизывая взглядом.

- Хорошо. Тогда можешь идти.

Пока я в его власти, так будет всегда. Бесполезное биение о стену! Палма нажала на него, но дальше обещанного он не пойдёт и шагу. Из этого надо было выбираться, потихоньку искать себе другого покровителя. Учитывая, что всех даккарцев в хайме я, кажется, уже видел, на роль этого нового покровителя подходил только Адениан. Ему я буду полезен. Анжей же меня просто прибьёт.

 

Венки:

На следующий день я заставил себя встать рано.

Это было не так-то просто. Я долго не мог заснуть вечером, ломал голову по поводу Экомиона. Его выходка с Аденианом явно показывала, что Анжей на все сто прав - он будет хитрить. «Он не так слаб, как кажется!» Юбля! Да, изнасилование слегка утихомирило его, да и моя проверка на способность подчиняться тоже. Но он быстро приходит в себя. Моментально адаптировался, приспособился и уже старается извлечь пользу из любого положения. Юбля! Какие у меня есть методы воздействия на него? Пугал его, кажется, только секс. Всё остальное он воспринимал с ухмылкой. Ёк! У меня начинали появляться сомнения, что я вообще способен контролировать его, даже у себя под боком.

 

На службу я явился в полдевятого. Экомион был уже на месте и весь в работе. Он протянул мне папку с бумагами:

- Вот, часа два назад принесли.

Ёк! В этом хайме что, вообще, кроме меня, никто не спит?!

Я покрутил папку в руках:

- Смотрел?

Он кивнул:

- Да. Человек, который их принёс, был куклой и не смог сказать, что это за документы. Мне пришлось заглянуть, чтобы удостовериться, что это не договора.

Юбля! Ну почему он такой скользкий?!

- Ясно! Больше мои бумаги не открывай. И сделай мне кофе.

Я ввалился в свой кабинет, провожаемый удивлённым взглядом эльфика. А что он удивляется? В обязанности секретарши с бюстом кофе входит обязательно. И минет. У моей секретарши не было бюста, и вообще, он был той ещё задницей, но я сегодня был зол! Девчонки всё утро порхали вокруг меня полуодетые, страстно желая соблазнить и заставить следовать их правилам. Так что от минета я бы сейчас очень даже не отказался.

Я развернул бумаги. Это была информация по поводу привезённой пушки. Карл явно обладал своеобразным имперским юмором, в своих записях называя её «Дебилятором».

- Хочешь знать моё мнение, командир? – Эком возник на пороге с чашкой кофе почти неслышно, – Странно, что они так откровенно использовали это оружие, не маскируя удар ничем другим.

Эта фраза окончательно  вывела меня из себя. Мало того, что он читал мои бумаги, он ещё и нисколько этого не скрывает?! Я неспешно подвинул к себе кофе:

- Я смотрю, ты не только название документа прочитал.

 

Около 3 лет
на рынке
Эксклюзивные
предложения
Только интересные
книги
Скидки и подарки
постоянным покупателям