0
Корзина пуста
Войти | Регистрация

Добро пожаловать на Книгоман!

Или войдите через:


Новый покупатель?
Зарегистрироваться
Главная » 1. Проклятье рода (эл. книга) » Отрывок из книги «Две сестры - 1. Проклятье рода»

Отрывок из книги «Две сестры - 1. Проклятье рода»

Исключительными правами на произведение «Две сестры. Проклятье рода (#1)» обладает автор — Малиновская Елена Copyright © Малиновская Елена

Гилберт для дальнейшего разговора предложил перебраться в крохотную гостиную, каким-то чудом уцелевшую после перепланировки дома. Наверное, правильнее было бы отправиться к Габби и ее матери в гости, но нейну Амалию, пусть и крепко спящую, побоялись оставлять одну, а сам Гилберт наотрез отказался исполнять роль сиделки, всерьез заинтересовавшись разговором.

Гостиная производила куда менее удручающее впечатление, чем разоренная библиотека. Она была выдержала в теплых бежевых тонах. Правда, из-за маленького размера комнатки здесь удалось разместить лишь небольшой диванчик для гостей, пару кресел да столик, видимо, некогда выполнявший роль барного. Но от этого гостиная не стала менее уютной.

Гилберт перехватил мой изумленный взгляд, брошенный на последний предмет интерьера, который почему-то оказался уставлен пустыми бутылками, и извиняющимся тоном произнес:

– Простите, что не могу предложить вам бокал вина. Я не держу в доме алкоголь. Моя бабушка с возрастом стала слишком слаба к спиртному. Я бы давно выкинул весь этот хлам, но вид бутылок успокаивает ее. Порой она подходит, пытается что-нибудь налить себе – и, не получив желаемого, благополучно успокаивается, бурча, что надо бы обновить запасы. Я боюсь, что если уберу все – то получу очередной припадок. Бабушка очень болезненно относится к малейшим изменениям в привычной обстановке.

– Да, я уже поняла, – сочувственно сказала я, вспомнив рассказ про вывеску, которую несчастный Гилберт никак не осмеливался снять. Помолчала немного, затем все-таки задала новый вопрос, воспользовавшись тем, что мы остались наедине – Габби убежала за матерью: – Простите мне мое любопытство. Наверное, оно немного неуместно. Но почему вас воспитывала бабушка?

Гилберт ощутимо напрягся, помрачнев, и я торопливо добавила, испугавшись, что он обиделся на меня:

– Если не желаете, то не отвечайте. Просто я тоже по сути выросла без родителей. Меня в раннем возрасте отдали на воспитание в пансион.

– Правда? – удивился Гилберт. – Странно, что нейна Элиза не забрала вас. Насколько я понял, вы были ее единственным потомком. Ну, если не считать дочери.

– Да уж, – согласилась я, невольно вспомнив крики нейны Амалии о том, что проклятие рода Этвуд добрались и до Вивьен. Интересно, это правда? Как бы еще узнать, в какой монастырь отправилась замаливать свои грехи моя бабушка.

– В общем, мое семейное прошлое куда прозаичнее вашего. – Гилберт грустно усмехнулся. – Хвала небесам, в ней нет такого количества таинственных смертей и исчезновений. Моя матушка, нейна Антонетта, и поныне жива и здравствует. Впрочем, как и отец, нейн Риккардо Валоно. Когда мне было лет пять, они уехали в Прерисию, где и живут поныне.

– Но почему? – удивилась я. – Что заставило их уехать из родной страны? Тем более так далеко. Странный выбор.

– Мой отец проворовался, – честно ответил Гилберт. – Назанимал денег по всей округе, даже бабушку вынудил продать фамильное и очень дорогое колье, сочинив какую-то жалостливую историю. Благо, что больше она на его вранье не поддавалась. Правда, это не уберегло ее драгоценности впоследствии, но о деталях сей грустной трагедии вы уже осведомлены. Когда пришла пора платить по счетам – отец просто-напросто сбежал. Последовала за ним и мать. Понятия не имею, почему их выбор остановился именно на Прерисии, но подозреваю потому, что именно в этой стране легче всего спрятаться от разъяренных кредиторов, поскольку, как известно, преступникам оттуда выдачи нет. А меня оставили на попечении бабушки. Первый год после бегства родителей той пришлось нелегко. Помнится, почти каждый день в нашем доме разгорались скандалы, когда очередной обманутый приходил требовать назад свои деньги. Повезло, что суд встал на сторону бабушки. В конце концов, у нее была прекрасная репутация и она не страдала от пагубных пристрастий к азартным играм и алкоголю. Конечно, немного раскошелиться все-таки пришлось. По мере сил бабушка расплатилась со своими друзьями, правда, стоит отдать им должное, некоторые отказались от возмещения долга, пожалев несчастную пожилую женщину, оставшуюся с маленьким ребенком на руках. И с тех пор я каждый год получаю от родителей открытку, приуроченную ко дню смены года. Но не видел их очень и очень давно. Надеюсь, что им неплохо живется на новой родине.

В последних словах Гилберта послышалась вполне понятная горечь, и мне невольно стало его жаль. Увы, я очень хорошо знала, каково это – быть ненужным самим родным людям на свете.

Между тем история Гилберта породила во мне какие-то смутные воспоминания. Амалия Валоно… Теперь, узнав фамилию владелицы библиотеки, я поняла, что уже слышала это имя. Но где? По всей видимости, в записях прабабушки. Впрочем, ладно. Наверняка это не имеет особого значения.

– Габби, ну куда ты меня тащишь? – прервал наше затянувшееся молчание женский голос, прозвучавший из коридора. – Что за спешка?

Я повернулась к двери, торопливо натянув на лицо приветливое выражение. Ладно, вернемся к моим семейным проблемам. О чужих мне думать уже некогда.

– А вот и мы! – радостно провозгласила Габриэль, через миг появившись на пороге. – Не скучали?

Из-за ее плеча выглянула смущенно улыбающаяся женщина в темном скромном наряде, и я поразилась, как сильно Габриэль похожа на мать. Такие же светлые волосы, такие же серые смешливые глаза. И выглядит очень молодо, словно передо мной две сестры.

– Добрый день, найн Гилберт, – вежливо поздоровалась женщина.

– Здравствуйте, сьерра София. – Гилберт торопливо поднялся из кресла.

София кивнула, удовлетворенная таким приветствием, и перевела испытующий взгляд на меня.

– А это найна Хлоя! – провозгласила ее дочь, взяв на себя обязанность меня представить. – Именно из-за нее я тебя сюда и привела. Это правнучка Элизы Этвуд.

– О, – глубокомысленно выдохнула София и присела на диван. Я внимательно наблюдала за ее реакцией, но при звуках моего имени у нее на лице не дрогнул ни один мускул. – Примите мои соболезнования по поводу вашей прабабушки. Хотя, наверное, вы уже смирились с этим горем. Времени-то прошло немало.

– Ну как сказать, – не согласилась я. – Вообще-то, я узнала о смерти прабабушки буквально позавчера.

Глаза Софии выразительно округлились от удивления, и мне пришлось быстро ввести ее в курс дела.

– Вот оно как, – медленно проговорила женщина и недоуменно нахмурилась. – Нет, нейна Элиза, конечно, всегда была малость странновата. Но я даже не предполагала, что она заставит своего поверенного скрыть факт ее смерти от единственного родного человека. Почему она так не хотела, чтобы вы приехали на ее похороны?

Я сочла ее вопрос риторическим и промолчала. Действительно, откуда мне знать, какими мотивами руководствовалась прабабушка, принимая это в высшей степени непонятное решение? На тот момент я уже не обучалась в пансионе. Джоанн Атчесон – моя благодетельница и подруга Элизы – была еще жива, правда, тяжело больна. Однако не сомневаюсь, что она без возражений отпустила бы меня в Аерни на похороны.

– Знаете, у вашей прабабушки была масса примет, которые она неукоснительно соблюдала, – продолжила София. – Любое действие превращалось для нее в подобие ритуала. Прежде чем выпить утренний кофе, надо было помешать его ровно пять раз левой рукой по часовой стрелке и три раза правой – против часовой стрелки. К старости пальцы начали ее плохо слушаться, поэтому все это должна была делать я. Если я ошибалась в счете, то приходилось варить кофе заново. И из таких мелочей состояла вся ее жизнь. Входить в ее кабинет можно было только после условного стука. Однажды я торопилась и влетела без соблюдения необходимых предосторожностей – в итоге едва не схлопотала ударом палки по голове. Точнее, схлопотала даже, но в последний момент Элиза меня узнала, поэтому удар прошелся вскользь. Она оплатила услуги доктора, но извиняться не сочла нужным. Сказала, что я сама виновата. Мол, повезло, что вообще не пришибла.

Я слушала откровения Софии, едва ли не раззявив самым неприличным образом рот. Уже второй человек говорит, что моя бабушка была очень странной. Быть может, ответы на мои вопросы лежат на поверхности? К старости разум Элизы начал угасать, как у несчастной Амалии, которая сейчас сладко спит в своей кровати после устроенного дебоша, чем и объясняются все эти тайны на пустом месте. Как ни жутко прозвучит, но я бы даже обрадовалась, если бы все так и оказалось в реальности. Тогда стало бы понятно и ее стремление держать меня подальше от Аерни. Род Этвудов всегда отличался гордостью и упрямством. Моей прабабушке просто не хотелось, чтобы я видела ее в столь плачевном состоянии.

Но как вписать в эту картину Лукаса и его рассказ о том, что Элиза посвятила жизнь борьбе с кровожадными созданиями Альтиса? На обычную фантазию это не тянет, поскольку я нашла в кабинете записную книжку с описанием ритуалов темной магии. Или предположить, что он сам ее туда специально подкинул, прекрасно понимая, что рано или поздно, но она попадет ко мне в руки, а я не удержусь от любопытства и загляну внутрь. И увиденное так меня напугает, что я немедля соберу все вещи и со всей мыслимой скоростью покину родовое имение Этвудов.

Я покачала головой. Нет, слишком сложно. Лукас – маг, уж в этом я могу быть абсолютно уверенной. К чему ему плести столь изысканную интригу, если можно поступить намного проще: взять одну надоедливую девчонку с ее малолетней сестрой за шиворот и выкинуть прочь. И в любом случае остается огромным вопросом, почему он так не хочет, чтобы я вступила в права наследства.

– А что насчет смерти Элизы? – спросила я, решив пока погодить с обдумыванием фактов. – В ней было что-нибудь загадочное или пугающее?

– О нет. – София отрицательно мотнула головой. – Хвала небесам, боги забрали ее душу во сне. Тихо и без страданий. Ваша прабабушка, найна Хлоя, умерла совершенно так же, как ее муж.

Я с невольным облегчением вздохнула. Все-таки приятно это слышать. А то я уж было настроилась на какую-нибудь кровавую трагедию с ужасающим финалом.

– Правда, была одна странность, – почти сразу же продолжила София, и я моментально насторожилась. – Хотя, наверное, это просто пустяк, не заслуживающий внимания.  

– И все же? – подал голос Гилберт, по всей видимости, проникшийся историей моего семейства. За время нашей беседы он успел опуститься на прежнее место и сейчас нервно постукивал пальцами по своему колену, обдумывая услышанное.

– Я уже говорила, что жизнь Элизы Этвуд состояла из множества маленьких ритуалов, которые она никогда не нарушала, – медленно произнесла София. – Так, к примеру, она никогда не ложилась спать в темноте. В комнате обязательно должно было гореть пять свечей и еще десять лежать наготове. Магическим светом она пользовалась лишь в случае крайней необходимости. Говорила, что страдает мигренями от него. Так вот, когда я обнаружила ее тело, то заметила, что в тот последний вечер она вообще не зажигала их. В спальне не было ни одного огарка, а все подсвечники оказались пусты. Да что там – обычно ее прикроватная тумбочка была набита свечами до упора, словно Элиза боялась, что они могут в самый неожиданный момент закончиться. Стоит ли говорить, что на этот раз она была пуста.

– Ой, у меня аж мурашки по телу! – с восторженным ужасом пискнула Габби и плотнее прижалась к Гилберту, примостившись на подлокотник кресла.

Тот машинально обнял ее одной рукой за плечи, и я заметила, как София наклонила голову, пряча в тени довольную усмешку. Сдается, ей нравится выбор дочери, и она его целиком и полностью одобряет.

– Вы кому-нибудь рассказывали об этом? – спросила я.

– Да, сьерру Дугласу, – ответила София. – Но он лишь рассмеялся. Сказал, что у стариков много причуд, которые меняются изо дня в день.

Дуглас… Я задумчиво нахмурилась. Опять этот поверенный. Он присутствовал при похоронах моего прадедушки, и почему-то его злой рок не коснулся, как бедолагу Кессиди. Теперь еще это. Дуглас наверняка много общался с Элизой. Неужели его не насторожило, что ее привычки так резко изменились именно в ту ночь, когда она умерла?

Впрочем, я и без того слишком засиделась в гостях. Пожалуй, все, что мне было надо, я уже выяснила, а следовательно, пора и честь знать.

– Простите, что отняла у вас сегодня столько времени. – Я встала и смущенно улыбнулась Гилберту, который торопливо поднялся вслед за мной. – Право слово, я даже не предполагала, что наша беседа продлится так долго.

– Ах, пустяки! – отмахнулся он от моих извинений. – Напротив, мне даже не хочется, чтобы вы уходили. Я прожил в Аерни большую часть жизни и даже не подозревал, что в нашем захолустье может произойти что-нибудь интересное. А ваша история, что скрывать, разожгла во мне просто-таки небывалое любопытство.

– Действительно, – поддержала его Габриэль и посмотрела на меня блестящими от возбуждения глазами. – Найна Хлоя, позвольте всего один вопрос напоследок: вам не страшно?

– Жить в доме? – на всякий случай уточнила я и тут же продолжила, не дожидаясь ответа. – Да нет, не особо. Думаю, одной мне было бы не по себе, но со мной моя сестра, а вчера я наняла помощницу по хозяйству…

– Да нет, я не про вашу прабабушку и все эти непонятности, о которых мы говорили! – Габриэль махнула рукой, оборвав мои разглагольствования, которыми, если честно, я пыталась в очередной раз себя успокоить. – Я не сомневаюсь, что все это имеет логическое объяснение. Увы, как ни печально осознавать, но Гилли прав: в нашем городке по определению не может произойти ничего таинственного. Я про другое. Вам не страшно жить в доме, зная, что рядом поселился такой опасный сосед?

– То есть? – переспросила я, не сразу поняв, о ком идет речь.

– Я о Лукасе Одли, – пояснила Габби и с нарочитым ужасом округлила глаза. – Я на вашем месте, наверное, по ночам вообще бы заснуть не смогла, зная, что такой человек живет недалеко от меня!

– Габби, не преувеличивай, – строго одернула дочь София. – В конце концов, его вина не была доказана, собственно, поэтому он и на свободе.

– Да, но согласись, дельце то было весьма темным. – Габриэль несогласно покачала головой. – А сьер Лукас богатый человек. С его деньгами и связями ему бы ничего не стоило откупиться. И не одна я так считаю. Вспомни, сколько народа было против, когда выяснилось, кто именно купил один из домов. Бедняжка Алексис даже перебралась на другой конец Аерни, не пожелав жить рядом.

– А чем так опасен этот Лукас? – спросила я. – Почему его надлежит бояться?

– Он убил свою жену, – спокойно ответила Габриэль. – Об этом даже в газетах писали. 

Около 3 лет
на рынке
Эксклюзивные
предложения
Только интересные
книги
Скидки и подарки
постоянным покупателям