0
Корзина пуста
Войти | Регистрация

Добро пожаловать на Книгоман!

Или войдите через:


Новый покупатель?
Зарегистрироваться
Главная » Это бизнес, детка! » Отрывок из книги «Это бизнес, детка!»

Отрывок из книги «Это бизнес, детка!»

Автор: Гринь Ульяна

Исключительными правами на произведение «Это бизнес, детка!» обладает автор — Гринь Ульяна Copyright © Гринь Ульяна

ГЛАВА 1

— Дядя! Я пришла!

Громко кричу с порога, бросив сумку на тумбочку рядом с вешалкой, ключи — в деревянную чашу с разной мелочью, сапожки не снимаю — надо же показать обновку! Дядя Петя порадуется за меня, ведь я заслужила эту дорогущую обувь, можно сказать, заработала кровью и потом.

Тишина была мне ответом. Такая странная тишина… Дядя должен быть дома. Обещал же. Ну, если бы купался, шум воды был бы слышен. А тут — звенящая тишина, как перед бурей. Мне бы насторожиться… То есть, я, конечно, насторожилась, но с досадой задвинула это щекочущее чувство вглубь мозга. Да ну, ерунда какая-то! Мало ли куда дядя мог выйти, да хоть за сигаретами в магазин! Подожду его на диване, а ноги вот так вытяну, чтобы сразу были заметны итальянские сапожки на высоком каблуке и с модной шнуровкой.

Но дядя был дома. Он сидел напротив двери на стуле в очень странной позе. Руки назад, голова опущена на грудь. Словно спит. Вот тут проклятые каблуки и подвели меня. Была бы в кроссовках — не случилось бы всей этой истории. Я сбежала бы, не скользни модная в этом сезоне шпилька по кафелю коридора. Меня схватили сзади за руку, заломили её до острой боли в плече и локте, отчего я согнулась в три погибели, правда, молча, как и всегда на тренировках. Но врезать ногой по колену нападавшего не удалось — треклятая шпилька! Я промахнулась! И оказалась вдавленной в диван, лицом в вышитую подушку. Сверху навалилась туша килограммов в сто, не меньше, и я взвыла про себя, буквально слыша, как трещат мои кости.

А потом услышала голос:

— Ну-с, вот все и в сборе. Начнём, пожалуй, сначала.

Болезненным рывком за волосы — говорил мне дядя, что надо стричься короче! — мою голову повернули так, что я увидела перед собой высокого представительного мужчину в чёрном костюме-тройке. Начищенные до блеска лаковые туфли с тонкими шнурками. Безупречные стрелки на брюках. Одна рука в кармане, что морщит край пиджака, на другой нервно подёргиваются пальцы. На указательном серебряная печатка с широким и плоским тёмным камнем. Я уже где-то её видела…

Нажимая коленом мне на спину, невидимый мне громила поднимает мне голову так, что я смотрю прямо в глаза мужчины в костюме. Ох, как же мне не нравится его взгляд! С таким тихим бешенством в глазах обычно убивают.

Вся жизнь не промелькнула передо мной, значит, мой срок ещё не пришёл. Хотели бы убить, стукнули бы по голове с порога. Нет, будут вести переговоры. А самое неприятное во всей этой ситуации, что я даже знаю, о чём пойдёт разговор, но не смогу ничем помочь.

Вопрос прозвучал прямо и весьма неприязненно. Мужчина в костюме спросил без обиняков:

— Где камень, девочка?

Быстрый взгляд на дядю. Он ещё без сознания. Что он мог им сказать? Не раскололся, только это и ясно. Признаваться или всё отрицать? Дядя велел бы молчать, даже под пытками, но мне совсем не хотелось, чтобы меня пытали. Чем там они обычно пользуются? Раскалённым утюгом? Дядя рассказывал, что в девяностые…

— Отвечай на вопрос!

Хриплый голос сзади. Рывок за волосы. Я зашипела от боли и выплюнула в направлении мужчины в костюме:

— Не знаю!

— Врёшь, сучка! — громила с силой ткнул меня носом в диван. Сердце давно билось в бешеном танце, отстукивая по рёбрам чечётку, а теперь и вовсе зашлось в истерике. Удавит же, урод!

— Подожди, — остановил его главный, и мою голову снова приподняли над подушками. Воздух показался мне обжигающе горячим, но таким желанным и вкусным.

— Где камень? Ты украла его, прислуга тебя опознала. Так где он? Ты принесла его дядюшке, а что он сделал с камнем?

Чёрт! Перед кем я засветилась? От досады захотелось удавиться без помощи громилы, так я в этот момент презирала саму себя. Как они меня срисовали? Ведь план был безупречен!

Спокойно. Главное — спокойно! Если я скажу, что не знаю, где камень, они нас убьют и начнут трясти дядины контакты. Выйдут на курьера. В этом я не сомневалась. Рано или поздно мужчина в костюме найдёт свою блескушку, но мне уже будет всё равно — в гробу обычно уже на всё наплевать. Сейчас надо играть, как учил дядя, на грани фола. Блефовать. Но сначала успокоиться.

Годы ежедневной медитации не прошли даром. Чувствуя, как замедляется опасный сердечный ритм, я тихо и чётко сказала:

— Камень за границей. Я не знаю имени покупателя, но смогу найти его. Если вы меня отпустите, конечно.

— Ты собралась ехать за границу? — слегка удивился мужчина в костюме. — Что же… Хорошо. Даю тебе… скажем, три недели. Привези мне камень обратно, безразлично, как ты это сделаешь, но твоего родственника я пока оставлю у себя.

Он улыбнулся одними губами и добавил жёстко:

— Для гарантии.

Если честно, я не ожидала, что он так быстро согласится. И совершенно не знала, где мне искать покупателя. Но, судя по всему, это было единственно правильное решение в свете создавшейся ситуации.

— А чтобы быть полностью уверенным в том, что ты вернёшься с бриллиантом, я покажу тебе маленькое любительское видео.

Перед лицом появился экран телефона. Так близко, что даже пришлось приподнять голову, чтобы лучше видеть. Видео было отвратительного качества. Двоих маленьких детей на улице подхватили амбалы в костюмах и унесли в машину. Дети вырывались, крича и плача, камера прыгала в руке снимавшего, но даже в низком разрешении я узнала в похищенных Родьку и Лерочку…

Слёзы выступили на глазах. Урод! Этот мужик психопат бессердечный! Ладно бы только дядя, он мой самый близкий человек, я и за него одного сделала бы всё, что велено. Но красть детей… Откуда только прознал о малявках?! Хотя, чего уж проще, следил, небось. Ведь мы целых две недели наслаждались упоительным чувством собственной крутости и полной безнаказанности!

Я подняла мокрые глаза от экрана и с ненавистью посмотрела в бесстрастное лицо мужчины в костюме:

— Это лишнее. Отпустите их! Я верну камень.

— Конечно, вернёшь, — согласился мужчина. — Иначе получишь по мейлу видео, как им стреляют в милые вихрастые головки.

Он кивнул кому-то сзади. Дядю развязали, подхватили под мышки и потащили прочь из квартиры. Ноги его волочились по полу. Неприятный скрип резиновых сланцев по линолеуму. Потом один из тапок соскользнул с ноги и остался сиротливо лежать посреди комнаты. Я сглотнула и хрипло произнесла:

— Если с ними что-то…

Голос предал меня. Но мужчина в костюме понял, что я хотела сказать. Кивнул. Тяжесть со спины исчезла. Я сипло вдохнула и только сейчас поняла, что была близка к смерти через удушение.

— Принесёшь камень — получишь всё семейство целым и невредимым. Не принесёшь…

Он оглянулся уже от двери и снова улыбнулся, растянув тонкие губы:

— Будешь получать по частям. Каждый месяц. До конца жизни.

Я осмелилась сесть на диване только через несколько минут после того, как мягко захлопнулась входная дверь. До меня медленно доходило, что связался дядя не с теми людьми, которые легко прощают. А ещё — что я совершенно не знаю, что теперь делать.

Сколько я сидела на диване в прострации, не знаю. Как будто меня залили жидким шоколадом, который остыл и сковал тело похуже любого наркотика насильников… Потом меня трясло. Да так сильно, что зубы стучали. Наверное, именно звук стучавших зубов и отрезвил меня. Я стащила сапоги с ног, встала и, как зомби, побрела на кухню. Всё там было перевёрнуто вверх дном. Даже продукты из холодильника. Машинально собрав рассыпанные по полу сосиски и вскрытые йогурты, я выбросила их в мусорку, а потом нажала на кнопку кофеварки. Дядя не любил, когда я пила много кофе, но сейчас он был мне просто необходим. И сигарета.

Пачка «Ротманса» лежал на столе, я взяла длинную тонкую сигарету и закурила. Если бы дядя видел — убил бы на месте. Но его нет. Вернётся ли он на эту кухню, зависит только от меня. И эта мысль меня угнетала. Он, опытный охотник и старый вояка, попался в лапы обокраденной жертвы. Как я, начинающая в деле, смогу помочь ему?

Мужчина в костюме — Захар Смородинов. Я украла у него оливковый бриллиант. Это было плёвым делом. Камушек стоит не очень дорого, это же не алмаз из короны российской империи! Его бы ещё долго не хватились, но, видимо, хозяин драгоценности решил не вовремя оценить её или просто полюбоваться…

О нём я знала немного, но этих знаний хватило, чтобы устроиться в его дом уборщицей, проработать несколько дней, дожидаясь удобного момента, и вскрыть сейф с драгоценностями. Камень был вставлен в кольцо из белого золота, его окружали маленькие обычные бриллианты. Нам с дядей был заказан только хамелеон, но выковырять его из кольца я бы не смогла. Пришлось брать как есть. Оливковый бриллиант был большим, с ноготь большого пальца, но я вынесла его в… ну, вот там и вынесла. Минутное дело — сунуть в презерватив и в трусы. А что было делать? Прислугу просвечивали портативными сканерами на предмет воровства. Под кожу лучи не проникают, поэтому колечко беспрепятственно покинуло дом Смородинова.

Кофеварка зарычала, нагревшись, и брызнула тонкой бежевой струйкой в чашку. Запах кофе заставил меня очнуться. Затушив окурок в дядиной пепельнице, я взяла кофе с собой в гостиную. Надо найти блокнот с деловыми записями. Они, конечно, зашифрованы, но есть там и «чистые» записи. Возможно, одна из них натолкнёт меня на мысль.

Загранпаспорт… Он хранится в тайнике в спальне дяди. Мультивиза действительна ещё полтора года, что-то вроде этого. Мы хотели махнуть в Монако, покутить пару деньков. Эх, прощай, веселье, здравствуй, работа…

Деньги… Деньги есть. Мне стало горько. Это дело должно было стать моим последним делом. Ведь через несколько месяцев мне исполнится восемнадцать, а это означает полную уголовную ответственность в случае поимки. До того с дядиными связями и с хорошим адвокатом, грамотно построив защиту, я могла бы получить условный срок. Но Смородинов не хотел суда. Он хотел назад свою блескушку.

Надо связаться с курьером. По великой случайности я знала, кто занялся перевозом бриллианта во Францию. Армани. Пошляк, циник и любитель на всё согласных женщин, черногорец Арман был гражданином Бельгии, поэтому имел свободный въезд как в Евросоюз, так и в страны бывшего коммунистического лагеря. Покупатель был его человеком, Армани его не сдаст, не дурак. Но мне важно добраться до курьера. Там уже как-нибудь креативненько выбью из него нужные мне имя и адрес.

Ну вот. План действий есть. Я отхлебнула кофе, копаясь под сброшенными со столика журналами. Только бы эти уроды не забрали дядин ежедневник с собой! Кофе оказался горячим и несладким, я даже скривилась от неожиданности. Забыла сахар положить! Присев на корточки, я принялась сгребать журналы в стопку, заметила один, улетевший под диван, полезла его доставать и обнаружила пухлый блокнот. Сам он туда не мог ускользнуть, значит, дядя Петя его запихнул в первый момент нападения. Старый вояка ещё повоюет. Пусть даже моими руками.

Дядиного шифра я не знала. Расшифровывать не было ни времени, ни смысла. Ведь работать с шифрами меня учил именно он, а значит, предусмотрел вариант защиты от меня. Но всё же кое-какие секреты я разнюхала. Так. Отлистала несколько страниц назад. Девятого я вынесла бриллиант. Здесь стоит галочка. И тут же, рядом, буквы АИ в кружке. Дядя встретился с Армани и передал ему товар. Значок евро и буква Ш. Курьер заплатил задаток наличными: Ш — шуршат и шелестят по дядиной терминологии. Выехал Армани наверняка в тот же день вечером либо десятого утром. Вряд ли самолётом полетел, там проверяют багаж и сканируют пассажиров. Скорее всего, машиной отправился. Что там у нас говорит Гугл Мапс про путь Москва-Брюссель?

Покладистое приложение в моём мобильнике ответило быстро и чётко: двадцать шесть часов. Плюс два-три на еду, туалет, отдых. Одиннадцатого в обед самое позднее Армани был дома. Двенадцатого вечером в дядином блокноте отмечен двойной значок евро и нарисовано солнышко. Это не может не радовать. Значит, вся сумма поступила на счёт и весьма специфический.

Счетов у дяди было несколько. Официальный, на который начислялась его пенсия и моё пособие, с которого оплачивалась коммуналка и интернет. Левый, зарегистрированный пёс знает на каких островах фискального рая, который только принимал деньги, но не выдавал до определённого срока. Туда дядя переводил свои «выигрыши на тотализаторе» — деньги, полученные за почти легальные, но некрасивые дела. И крайне левый, который использовался дядей исключительно для «грязных» денег. Таких, как еврики от французского покупателя бриллианта-хамелеона.

Этот крайне левый счёт и означало солнышко. И находился он отнюдь не в банке. И даже не в стеклянной, зарытой на огороде старой дачи. Счёт держал один из старых контактов дяди, ростовщик Лютик. Уникальный мужик. До него можно было дозвониться в любое время дня и ночи. И осуществлял операции он, не выходи из своей квартиры. Дядя оговорил с ним сумму, которую я имела право получить с крайне левого счёта в месяц, и она была ничтожно мала для поездки за границу и связанных с этим расходов. Конечно, есть наличные от бриллианта, но надо заглянуть в тайник — не положил ли дядя часть евриков в островной банк… Если да, то придётся уламывать старого еврея поверить в необходимость выдать мне годовую сумму карманных денег.

С телефоном в одной руке и чашкой кофе в другой я пошла в спальню, которая не отличалась особыми дизайнерскими изысками. Дядя привык жить просто, и меня к этому приучил. Так что сапожки — это чуть ли не первая самостоятельная покупка модной вещи за несколько лет.

Тайник был устроен в старой розетке у кровати. Всем известная штучка, но дядя схитрил и не ограничился простой деревянной коробкой, встроенной в стену за розеткой. Чтобы достать шкатулку, в которой хранились деньги, надо было знать секрет, открывающий заднюю панель коробочки. Секрет он мне показал — для экстренных случаев. Сейчас, думаю, как раз такой. Я с трудом засунула обе руки в открытую дыру, нащупала два крохотных выступа — слева внизу и справа посередине — и нажала. Подождала несколько секунд и толкнула панель. Та откинулась вверх на пружине, и я смогла достать простую деревянную шкатулку. На ней стоял замок с кодом. Четыре цифры. Порядковые номера букв алфавита, формирующих слово «жаба». Затейник всё-таки мой дядя!

Деньги лежали в шкатулке пачками. Три запечатанных полосатыми банковскими лентами пачки по двадцать евро. Шесть тысяч. Мало. Очень мало. Плохо, придётся звонить Лютику… Договариваться, упрашивать… Ладно, я справлюсь, я же дядина воспитанница!

Телефон Лютика был забит у меня в мобильнике под именем «собачьи корма». Через несколько гудков в наушнике щёлкнуло, и глухой картавый голос откликнулся:

— Слушаю.

— Добрый день, это я, Алексия.

— Алёшка? — удивился Лютик. — Мы же, вроде, уже виделись в этом месяце!

— Да, но у меня возникли непредвиденные обстоятельства.

Я замялась, вспоминая код, и сказала:

— Мне нужен очень большой мешок корма! Я собираюсь помочь одному собачьему приюту… за границей. Ну вот, на расходы, пока доеду туда, пока там осмотрюсь… Ну и сам корм.

Лютик помолчал, потом неодобрительно отозвался:

— А как же школа?

Школа — это дядя. А что дядя… Я не знаю кода, чтобы объяснить, что дядя сейчас в большой беде и не может подтвердить необходимость снятия крупной суммы с крайне левого счёта. А если начну всякую чушь городить, Лютик может и отключиться, а потом просто не брать трубку… Ладно, вдох-выдох. Попробуем.

— В школу я потом сама записку напишу. Приют сейчас важнее, там собаки могут умереть! Так что это очень срочно!

— Срочно… — пробурчал в телефон Лютик, явно размышляя над возможными последствиями. Потом спросил: — А сколько же корма тебе надо, Алёшка?

— Ну… Килограммов десять, не меньше!

Десять тысяч евро плюс шесть из тайника. Мало ли, какие расходы ждут меня во Франции! Армани надо сначала попробовать подкупить, сколько он запросит за информацию? Ну, пять тысяч… Потом жильё, машина… Никто мне машину не даст официально, ведь права у меня «детские», и восемнадцати ещё нет. Значит, нужно будет искать частника, а там быстрее просто купить подержанную тачку и возить без прав и страховки. Нет, шестнадцать тысяч сумма вполне обоснованная. Даже ещё и мало окажется…

— Десять кило! — Лютик задохнулся от праведного возмущения на том конце связи. — Да там мамонты, а не собаки! Алёшка, ты с ума сошла, зайчик мой!

— Ну пожалуйста, дядя Лютик! — мой голос в трубке прозвучал так жалобно, что я и сама обмерла от сочувствия. Поймёт или не поймёт? Ведь я никогда не называла его дядей. Должен понять! Лютик никогда не был глупым, иначе бы не удержал в руках такой бизнес.

— Хорошо. Но потом чтобы принесла справку из школы, что всё прошло так, как надо было.

Йес! Ура! Понял!

Лютик шумно дышал в микрофон, и я слышала быстрые клики мышки. Изредка он бормотал:

— Нет, тут нет достаточно… Тут мальчик новый, не даст… Ага, вот.

Он помолчал, потом спросил осторожно:

— А кроме корма… я могу чем-то помочь?

— Нет, спасибо, я сама, — отказалась я, чувствуя, как тёплая волна благодарности заливает меня изнутри. — Но, если вдруг корма окажется мало, я позвоню.

— Договорились. Езжай на Даниловку, тебе дадут десять кило. Справку не забудь!

— Спасибо! — с чувством ответила я и отключилась. Даниловский рынок… Там Рустам, продавец фруктов. Не самый приятный собеседник, всё время пристаёт, но это у них, по-моему, уже автоматизм, у мужчин из южных народов. Переживу. Главное — деньги.

Я быстро собрала небольшую спортивную сумку: практичные джоггинги плюс толстовка, трусы-лифчики, майки, пижамка, тапочки, носки. Положила блестящее короткое чёрное платье с туфлями на каблуке — на всякий случай. Запасные кроссовки. Переоделась в спортивный костюм. В свой обычный рюкзак, с которым ходила повсюду, сунула загранпаспорт, деньги из тайника, планшет, зарядник. Осмотрелась.

Квартира оставалась в разгромленном виде. Пусть. Приеду — уберусь. Если приеду. Если будет для кого убираться…

Я подняла голову и вздохнула глубоко. Всё будет хорошо. Я сделаю невозможное, чтобы вернуть бриллиант Смородинову, а себе — свою семью. Я смогу.

 

ГЛАВА 2

Меня зовут Алёшка. При рождении меня назвали красивым и редким именем Алексия, как моего прадеда-попа. Маме это казалось чем-то значимым, наверное. Потому что решение она принимала одна. Отца у меня никогда не было. Впрочем, как и у Родьки с Лерочкой. Мы все Каменские, с ударением на «а», не так, как у знаменитого майора Насти. По маме. Хотя, вероятно, надо было благодарить маму за фамилию, ведь дядя носил такую же. Поэтому ни у кого никогда не возникало вопросов. Для всех я была его дочерью, а не племянницей. Он один звал меня Алексией. Все остальные — ласково Алёшкой.

Дядина «бээмка» стояла в гараже полностью готовая к забегу по городу. Хотя я и не очень любила кататься по Москве днём, придётся потерпеть. Сначала на Даниловку за деньгами, потом в аэропорт. Машину оставлю на платной стоянке, расплачусь сразу за месяц. Только космос знает, сколько времени займёт поиск покупателя и изъятие бриллианта. Я открыла капот, отвинтила крышечку масляного резервуара, вынула уровень. Дядя научил меня всегда проверять масло, шины и фары перед поездкой, даже если машина своя, надёжная, каждую неделю мытая и обслуженная. Масла было достаточно. Можно ехать.

— Ничего, ничего, — пробормотала я, садясь за руль. — Всё получится. Не зря ты меня учил, дядя.

На Третьем кольце, как всегда, были пробки. А мне всё казалось — это космос не хочет пускать меня в дорогу. Всё задерживает, предостерегает. Раньше надо было предостерегать! Когда я ехала в дом Смородинова, олигарха этого, мать его раздолбай… Так ведь нет, ни пробок тебе, ни препятствий, летела как на крыльях! Последнее дело, как же! Большие деньги на кону, надёжный покупатель, план простой до гениальности. Я была подготовлена по полной программе, внедрена по максимуму — с ложными рекомендациями, правда, но зато с настоящим умением убирать богатые дома. Я отпахала на Смородинова три дня, пока не представился удобный случай попасть в его кабинет, где был вмонтирован в стену сейф с цацками и деньгами. Я улыбалась, скромно опускала глазки, не перечила, не спорила, была услужливой и расторопной девочкой. Я даже не взяла из сейфа ничего, кроме заказанного бриллианта. Наверняка он вычислил меня, потому что я была новенькой. Но ведь нанялась по поддельным документам! Откуда олигарх узнал мои настоящее имя и адрес?

Почти полтора часа мне понадобилось, чтобы пробраться со своей Черкизовской до Даниловского рынка. В это время дня он был полон спешивших с работы женщин, покупавших мясо или рыбу на ужин. Фруктовые павильоны под полосатыми оранжевыми навесами я нашла без труда. Была здесь пару раз с дядей и несколько раз одна, давно, правда, но с тех пор ничего не поменялось. Рустам оказался на месте — ждал после звонка Лютика. Плотный смуглый азербайджанец с густыми сталинскими усами и коротко стриженными волосами над низким лбом обрадовался мне, как родной:

— Ай, дорогая, мне позвонили, что ты за кормом придёшь! Сейчас сделаем, сейчас! А потом пойдём покушаем, да? Я угощаю, да?

— Спасибо, Рустам, в другой раз, — вежливо отказалась я, стараясь не замечать липкого взгляда мужчины на своей груди. Даже помыслить было странно принять его приглашение. И ведь каждый раз говорю «нет», а он всё равно пристаёт с попытками соблазнить.

Рустам вынес из-за прилавка неказистую сумку непонятного цвета с засаленными ручками и полустёртой эмблемой какого-то спортивного клуба, протянул мне:

— Вот, дорогая, десять килограммов, проверять будешь? Или сразу пойдём кушать?

— Не буду, я спешу! — я ухватилась за ручки и чуть ли не бегом бросилась к выходу с рынка. Голос Рустама догонял меня:

— Эй, дорогая, когда же мы покушаем шашлык вместе? Кольцо куплю, мамой клянусь, женюсь!

Уже на стоянке меня накрыл истерический смех. Конечно, дорогой, только это я и жду всю жизнь! Когда ты на мне женишься! Словно милость оказываешь бедной девочке! Тоже мне, мастер спорта по соблазнению славянок! Я почти упала на сиденье, заблокировала дверцу, словно Рустам бежал за мной, и открыла сумку. Стопки газет. А между ними — две пачки евро, как бездомные сиротки. Завёрнуты в бумагу, по сто банкнот в красивых бежево-оранжевых тонах. Десять кило «корма». Лютик не обманывал никогда, как и его сотрудники. Всё. Можно лететь во Францию.

Мобильное приложение на моём телефоне быстро нашло ближайший рейс Москва-Брюссель. Вылет из Шереметьево через четыре часа. Отлично, как раз доберусь туда по нашим чудным послеобеденным пробкам. Будет время и поужинать, а то Рустам со своим шашлыком пробудил во мне зверский аппетит… В путь, Алёшка.

Дорога ожидаемо заняла у меня почти два часа. Я быстро нашла платную парковку и устроила «бээмку» на заслуженный отдых. Правда, евро там не принимали, пришлось с сожалением разменять двадцатку на русские рубли. Потом я вспомнила, что за билет придётся платить в родной валюте, и разменяла ещё двести евро. Заплатив охраннику чуть больше нормы, я получила с него горячую клятву заботиться о машинке, как о своей собственной.

В кассе аэропорта мне снова повезло. С таким успехом скоро удача отвернётся от меня… На ближайший рейс Москва-Брюссель остался один — один! — билет. Который я и купила. Девушка в окошке смотрела на меня опасливо, разглядывая и прикидывая, не стану ли я возмущаться, когда предложила:

— Есть один билет, но он в бизнес-классе и возле туалета. Пятнадцать тысяч восемьсот пятьдесят рублей…

— Беру, — решительно ответила я, улыбаясь девушке. Ну, в самом деле, это же не её вина, что мест больше нет. А три-четыре часа возле туалета я переживу, и не такое бывало в жизни.

Девушка обрадовалась, что я не стала ругаться и требовать другое место, поэтому, выбивая на компьютере нужные цифры, сверяясь с моим паспортом, сказала, отвернув микрофон:

— Вы, главное, когда скажут: «Посадка окончена», встаньте и осмотритесь. Если есть свободные места — можете смело туда садиться, уже никого в самолёт не пустят!

— Спасибо, — ответила я ей с добродушной улыбкой. Как мило, лайфхак от сотрудника аэропорта! Оставив ей сдачу в пятьсот рублей за няшность, я отошла с билетом в центр зала и осмотрелась. Кушать хочется, очень. Кто знает, что там дают в самолёте, да ещё и в бизнес-классе, на ужин…

— Можете пройти на регистрацию, терминал Е.

Пока я добиралась до нужного терминала, была занята распаковыванием денег из рюкзака и распихиванием их по разным карманам. Если я помнила правильно, то легально провезти я могла только девять тысяч, остальные семь надо было равномерно спрятать, чтобы не торчали. Небольшие стопочки по пятьдесят евро я засунула в трусы по периметру, стараясь не делать особых утолщений. Впрочем, на моём худощавом и мускулистом теле всякая деталь смотрелась бы утолщением. Хорошо, что кожаная куртка скрывала талию. Остальные деньги я свернула в тоненькие трубочки, закрепила валявшимися в рюкзаке на дне невидимками и положила по карманам куртки.

На стойке регистрации, сдав сумку в багаж, получила посадочный талон и двинулась в сторону паспортного контроля. Мужчина в очках и в форме сотрудника аэропорта с усталым видом сравнил мою фотографию в паспорте с оригиналом, потом спросил:

— Разрешение родителей есть?

— В кармашке, простите, надо было сразу развернуть, — я улыбнулась ему отработанной улыбкой маленькой смущённой девочки. И, как всегда, это подействовало. Взгляд мужчины моментально потеплел, и добрые морщинки поползли от глаз к вискам:

— Ничего страшного, главное, что есть. Какова цель отлёта?

— Путешествия! — как можно более беззаботно ответила я. — Знаете, пока в школе каникулы, а то потом ЕГЭ, вступительные, вздохнуть будет некогда. А так хоть Европу посмотрю!

— А куда поступать собираетесь? — рука мужчины со штампом зависла над страницей паспорта, и я, мысленно подгоняя его, сказала наугад:

— В политех на экономический.

— Хорошая специальность.

Получив одобрение и печать на страничке визы, я пошла в указанном направлении на досмотр. Декларации заполнять не собиралась, поэтому завернула в зелёный коридор, где мне предложили положить рюкзак на ленту справа и пройти через рамку. Рассеянный таможенник вяло окинул взглядом мою фигурку:

— Снимайте куртку и обувь, вместе с сумкой кладите на ленту и проходите через рамку.

Едва удержавшись от тоскливого взгляда в сторону куртки с деньгами, я повиновалась. Очень надеясь, что из-под майки ничего не торчало и не оттопыривалось. Но, похоже, нет, потому что мне без особых церемоний отдали мои вещи и указали на выход. Одевшись, я прошла в зал ожидания, закрутила головой в поисках места, где можно поесть. До вылета оставался ровно час.

«Шоколадница» была почти прямо передо мной. Там мы с дядей сидели в прошлый раз, ожидая посадку на самолёт. Он пил кофе и оживлённо рассказывал уже забывшуюся байку с времён его службы в армии, а я смаковала горячий какао с кусочком шоколадного торта и слушала его с раскрытым ртом. Мне было лет двенадцать, наверное. А куда мы летели? Вроде бы в Швейцарию… Да, в маленький городок Базель, где чуть ли ни половина жителей — иностранцы. Там жил и наверняка ещё живёт дядин старый боевой товарищ, один из лучших в Европе специалистов по сейфам. Ну как один из лучших… Трое остальных сидят свой срок по разным тюрьмам России, а на свободе только бывший спецагент. Он мне показывал такие штучки, которые лучше никому из бизнесменов и политиков не знать про свои сейфы…

Я резко притормозила, боковым интуитивным зрением заметив впереди себя препятствие. Ишь ты! Шла в кофейню, а пришла в киоск «Наша пресса». Ну, вообще-то правильная мысль. Люблю читать за чашкой кофе. Взяла бы из дома книгу, у меня там недочитанная «Феноменология духа» в оригинале лежит… Но я не подумала. Придётся купить что-нибудь. И лучше развлекательное, лёгкое и интересное. На философские трактаты меня сейчас просто не хватит.

Поводив пальцем по обложкам книг, я наугад вытащила одну. Симпатичная обложка с бенгальским огоньком. «Я видел сон» некой Анны Мичи. Что за фамилия такая? Японка, что ли… Раскрыв на первой странице, пробежалась глазами. Две подружки разговаривают. И дальше о гимназии, вероятно, в фэнтезийном мире. Нет. Это про подростков, такое я не читаю и пока не хочу читать. В школу я не ходила, подруг у меня не было… В общем, не моё. А обложка очень красивая!

Мельком глянув на часы, я снова прищурилась книгам. Какую же выбрать? Меня привлекло короткое и ёмкое название «Половинка». Загадочный расколотый надвое медальон и старая избушка на заднем плане. Перевернув книгу, я прочитала аннотацию. Артефакт, княжич, лесная ведьма и родовое проклятье! В славянском антураже! Вот это уже мои фломастеры! Помнится, было у нас с дядей дело: найти и заменить подделкой древнюю каменную фигурку не то повитухи, не то богини… Мы с ним изучали музейные каталоги и сайты частных коллекционеров с удовольствием и до посинения, пока не нашли то, что надо. Ладно. Спасибо тебе, неизвестный автор Марина Леванова, благодаря твоей книге я проведу приятные три с половиной часа в воздухе!

Заплатив за «Половинку», я завернула в «Шоколадницу», заказала двойной капучино и села за столик поближе к выходу. Наверное, стоит позвонить матери. Чтобы не волновалась за мелких. Хотя нет. Не буду звонить. Она опять закатит дикий скандал, и, даже если отключиться, будет названивать, чтобы продолжить. Заметит ли вообще отсутствие детей?

Дядя говорил, что, когда мне было пять лет, он вернулся из очередной горячей точки, решив выйти на пенсию, и заехал проведать сестру. Нашёл её в весёлом подпитии и в приятной компании, а меня за занавеской, на кровати, в обществе блохастой старой собаки. Я не умела улыбаться, есть вилкой и почти не разговаривала. Что самое интересное, я не помню ничего из этого периода, кроме Жучки, как назвал собаку дядя. Она была тёплой, вылизывала меня и воровала у матери со стола куски колбасы, чтобы принести мне.

Жучки уже десять лет как нет с нами, а я до сих пор помню её запах. И до сих пор люблю собак больше, чем людей.

Дядя забрал меня к себе в тот же день, не заботясь о формальностях. Думаю, матери навалял плюх по дороге, но никогда в этом не признавался. В сущности, он меня и вырастил, научил всему, что знал сам, сделал человеком. Есть у Марининой роман «Когда боги смеются». Долгое время, прочитав его, я обижалась на дядю, потому что боялась стать такой же, как героиня. Пока не осознала, что мой опекун поступил совсем по-другому. Не защитил от мира, а научил защищаться. Не муштровал со всей строгостью, опасаясь испорченных генов, а показывал пример. Не оградил от дурных знакомств, а, наоборот, спровоцировал их и позволил самой добровольно отказаться от подруг и поклонников…

«В мире есть только бизнес и кровь, — так говорил дядя чуть ли не раз в неделю. — Самые здоровые отношения — это деловые и семейные. А всё остальное — ложь и игра. Запомни, Алексия, ложь и игра».

Парочка, сидевшая в двух метрах от меня, начала раздражать. Вроде бы взрослые люди, точно старше меня, а целуются, не стесняясь, дурачатся, как дети… То она ему кусочек пирожного в рот положит, то он ей печеньку зубами протянет. Игра. Оба играют каждый свою роль. Хотя приём неплохой, надо запомнить и применить.

А потом объявили посадку, и я поспешила к выходу, прекратив научные изыскания на тему внешних проявлений влюблённости. У меня есть три часа, чтобы прочитать «Половинку» и помечтать. Стать на время лесной ведьмой и ощутить силу родового проклятья…

Но, как говорится, расскажи богу о своих планах, пусть он посмеется! Место в заполненном бизнес-классе мне досталось по соседству с симпатичным и очень разговорчивым бельгийцем. Примерно на двадцатой минуте я услышала первый вопрос, заданный на французском с явным северным акцентом:

— Ça va, mademoiselle? Vous allez à Bruxelles pour vacances ou pour travailler? (1)

Решив, что это неплохой способ почистить от ржавчины иностранный язык, который станет моим единственным языком в ближайшие три недели, я благосклонно ответила на французском же:

— Спасибо, хорошо. Скорее, как турист, чем по работе. А вы?

— О! Великолепное знание языка! — восхитился сосед. — Меня зовут Бенуа. Возвращаюсь домой из деловой поездки.

— Алекс, — представилась и я, автоматически сократив своё имя, как всегда делала для иностранцев. Пусть сами решают, к какому полному имени относится это уменьшительное.

— Очень приятно, Алекс! — он взял меня за руку и, подтянув к губам, поцеловал кисть. — Вы манекенщица или актриса?

— Ни то, ни другое, — с притворным смущением хихикнула я. Господи, могли бы уже что-то новенькое изобрести в способах подката к девушке! Даже скучно…

— Как? — изумился Бенуа. — Такая красавица должна обязательно сниматься в кино! Или показывать свою красоту на подиуме!

— Ой, что вы, что вы…

«А давайте ещё рюмочку, да под щучью голову! — Ну что вы, что вы…» Актриса бы из меня вышла голливудская, не хуже Шэрон Стоун!

Слово за слово, мы уже болтали на разные темы, потом Бенуа заказал виски с колой для себя и для меня. Пить я умею, виски-колу люблю, но не на работе. В смысле, не под заказом. А сейчас как раз такой случай. Тем более, что на кону не деньги, а головы моих родных. Однако, чтобы не обидеть попутчика, виски я пригубила, а потом начала незаметно выливать в крафтовый пакет, которые лежали неизвестно зачем сбоку каждого сиденья.

Бенуа тихим голосом рассказывал мне о своей работе управляющего в ночном клубе в центре Брюсселя, потом наклонился, чуть перегнувшись через мои колени, и бросил взгляд в пакет. Заметил всё-таки! Сейчас развоняется на неблагодарную русскую сучку… Но Бенуа неожиданно засмеялся и снова поцеловал мою кисть:

— Вы прелестны, Алекс! У вас нет желания поработать немного во время вашего отпуска? Могу устроить. Работа сдельная, и навык незаметно выливать алкоголь вам очень пригодится.

— Официанткой? — я притворилась глупышкой, прекрасно понимая, о чём он толкует.

— Можно и официанткой, хотя у меня пока весь штат укомплектован. Или хотесс — работа сдельная, не пыльная, надо только пить или делать вид, что пьёте, и хотеть ещё!

Рука-лицо. А сейчас последует не менее заманчивое предложение расширить круг трудовых обязанностей…

Его ладонь легла на моё колено. Бенуа наклонился совсем близко и шепнул:

— Можно даже брать подработку. Выгодно. Гарантирую, что ты будешь приезжать в отпуск каждые полгода, так тебе понравится! Заработаешь на учёбу, так многие русские девушки делают.

Гениальный план. Мы, кстати, уже и на «ты» незаметно перешли.

И что, вот так прямо бескорыстно устроит на работу и позволит заработать тыщи евриков?

— Ну что? Согласна?

— Ну… — протянула я. — Заманчиво, конечно.

— Соглашайся, не дури. Давай так. Ты выходи в туалет, а я через пару минут следом подойду.

— Хорошо, — беззаботно согласилась я, вставая. Летайте самолётами Аэрофлота, там можно завязать полезные знакомства!

Пока я ждала своего нового знакомого, успела сделать все важные дела, которые обычно делают в туалете. Поправив пальцем стрелку на правом глазу, уставилась в зеркало и усмехнулась сама себе:

— Ну ты, Алёшка, даёшь!

И покачала головой. Ну ведь не за этим же я лечу в Бельгию! Не за этим!

В двери туалета поскреблись. Я тряхнула головой и максимально расслабила мышцы лица, которые отчего-то зажались. Спокойно, что, первый раз, что ли?

Бенуа протиснулся в кабинку и тут же припал ртом к моим губам. Виски с колой, мятная жвачка, застарелый запах сигареты… Я закрыла глаза, пытаясь абстрагироваться от места, от мужчины, от всей этой ситуации. Его пальцы смяли мою грудь, сжали сосок, почти до боли, а вторая рука легонько, совсем незаметно оттянула пояс джинсов, чтобы скользнуть внутрь. Э нет, там у меня деньги спрятаны! Сейчас! И тут нас очень удачно тряхнуло.

Захват получился чёткий, крепкий, по всем канонам, как дядя учил. В тесноте было неудобно, но я изловчилась змеёй скользнуть ему за спину и привстать на унитаз. Согнутую в локте правую руку на правую сторону шеи, предплечьем сжать кадык, кисть на левое плечо и обнять крепко-крепко. Если шея жирная — помочь себе левой рукой. Бенуа трепыхнулся всего пару раз, а потом обмяк. Я осторожно ослабила захват, не теряя бдительности: а вдруг он симулирует, но осторожничать не было необходимости. Бельгиец затих, закатил глаза и потерял сознание. Посадив его на унитаз, я одёрнула майку, подтянула джинсы на пояс и обеими пятернями причесала растрепавшиеся волосы. А теперь самое главное.

Выйдя из туалета, я направилась прямиком к закутку стюардесс. Симпатичная носатая девушка с большими глазами трепетной газели поднялась мне навстречу:

— Я могу вам помочь?

Смущённая и растерянная гримаска всегда получалась у меня лучше остальных выражений лица.

— Понимаете, мой сосед… Тот, что угощал меня. Он пошёл за мной в туалет и там… ну, начал приставать… Мне это очень неприятно. Вы не могли бы меня пересадить куда-нибудь, даже если это будет эконом-класс?

Стюардесса посмотрела с сочувствием, потом быстро закивала:

— Конечно, конечно, прискорбный инцидент, я вас пересажу подальше, не волнуйтесь! Идите за своими вещами, у меня есть ВИП-место, которое сегодня пустует.

Остаток путешествия до Брюсселя я провела в абсолютном одиночестве, в уютной кабинке ВИП, с бокалом бесплатного шампанского и книгой «Половинка». Помню, ещё подумала тогда, блаженно устраиваясь в удобном кресле, — вот если бы вся операция прошла с таким же успехом…

Глупая. Бог обожает такие мысли. Ему тоже, наверное, скучно. Вот он и развлекается, извращая наши надежды и мечты до прямой противоположности. Или просто решает, как нам будет лучше.

------

(1) Ça va, mademoiselle? Vous allez à Bruxelles pour vacances ou pour travailler? (фр.) — Как дела, девушка? Вы летите в Брюссель на отдых или работать?

 

 

ГЛАВА 3

Брюссель встретил меня мелким дождиком под чёрным навесом неба. Таможню я прошла легко, как будто поприветствовала старых знакомых. Мы с сотрудниками аэропорта поулыбались друг другу, я получила печать в паспорте, свою просвеченную сканером сумку и полную свободу действий. Ни бомбу, ни оружие я не везла, алкоголь с сигаретами тоже, поэтому таможенников не заинтересовала.

В общем-то, Брюссель сильно не отличался от Москвы в плане аэропорта. Такие же стеклянные галереи, такие же деловые люди, такие же кафешки и журнальные киоски. Мне же нужно было купить телефон. Или хотя бы локальную сим-карту. Но, в отличие от Москвы, в два часа ночи даже в аэропорту бутики уже были закрыты. Придётся завтра искать в городе магазин. А пока…

Счастье, что везде были вывески, чёткие и понятные. Слово «Exit» понимают все на свете. Идём на выход! Лучше всего найти такси, чтобы водитель довёз меня прямиком до гостиницы в центре Брюсселя. Искать её в такое время как-то совсем не хочется. Мало ли кто пристанет, как тот Бенуа в самолёте… Нет, не страшно, отобьюсь, но проблем с полицией мне не нужно.

Жёлтенькая табличка вывела меня наружу. С искусственного воздуха кондишенов я окунулась в свежую бельгийскую ночь и на несколько секунд замерла под стеклянным козырьком, глядя на серенькую пелену дождика. Люди проходили рядом, говоря на своём языке — плавном, быстром, витиеватом — а я слушала, машинально отмечая незнакомые мне выражения. Надо будет потом погуглить, когда куплю телефон…

Такси стояли гуськом вдоль тротуара, иногда двигаясь вперёд, когда первая машина уезжала с пассажиром. Я подошла к чёрному мерседесу с жёлтыми шашечками на боку и спросила, открыв дверцу:

— Сколько до Брюсселя?

— Садитесь, мадемуазель, вам куда ехать? — оживился молодой парень с пижонскими усиками и красными от усталости глазами.

— В Брюссель, — я села на сиденье и устроила сумку в ногах. — Мне нужна гостиница среднего уровня, не слишком дорогая.

— Отлично! — восхитился он неизвестно чему и оживил таксометр. — «Ибис» пойдёт? Там всегда есть свободные номера!

Я махнула рукой, пойдёт, мол, и мы тронулись. Меня отчего-то взял мандраж. С обеда держалась, а тут начало ломать. Ну куда я, дура, полезла? Мало ли, какие дела проворачивала раньше, там дядя страховал, а теперь я одна. Совсем-совсем одна… Ни поддержки, ни умного плана, придётся всё делать самой. А если не получится? Родька с Лерочкой… Дядя… Смородинов их убьёт и не поморщится. И виноватой буду я. Только я…

— А вы в Брюссель на отдых или по работе?

Голос таксиста вырвал меня из пучины самобичевания. Что у них, блин, шаблон где-то написан? Все одни и те же вопросы задают…

— На отдых.

— Туризм? Возьмите карту!

Он полез во внутренний карман, достал визитку и сунул мне в руки, не отрывая взгляда от дороги. Я поднесла картонку ближе к глазам, чтобы разглядеть в редком свете фонарей. Водитель услужливо включил лампочку в салоне. Я прочитала: «Viktor da Lima». Ишь, португалец. Оказание услуг по перевозкам: больных, туристов, туризм по стране, в любое время дня и ночи. Телефоны разных операторов. Ладно, пусть будет. Пригодится.

— И что, вот прямо в любое-любое время? — недоверчиво спросила я. Виктор усмехнулся, выезжая на кольцо:

— Ну да. Я, когда не таксую официально, на своей машине подрабатываю.

Он поспешно добавил, решив, наверное, что я могу и оскорбиться:

— Вы не думайте, у меня тоже «мерс», и получше этого! А телефон всегда со мной. Если нет планового вызова, могу быстро приехать.

— Тяжело, наверное, — на автомате посочувствовала я.

— Привык. И даже интересно! Каждый день что-то новенькое!

— Ага.

Интересно ему. Вот хорошая работа у человека, не то что у меня… Хотя мне на скуку жаловаться тоже особо не приходилось. Да и сейчас, я думаю, не придётся. Армани — крепкий орешек, не надавишь — не расколешь. Давить не хочется, всё-таки мужик боксом занимается чуть ли не профессионально. Такой как двинет в глаз, три недели синяк торчать будет, а синяки на моське нам сейчас совершенно ни к чему. Поэтому надо аккуратно и точно построить разговор таким образом, чтобы имя покупателя вылезло на свет божий само собой. А ещё этот мужик хитрый. Поэтому надо его перехитрить. Напоить не вариант. Охмурить совершенно точно не вариант. Разжалобить? У таких, как он, сердце из бриллиантовой крошки. А вот если попробовать всё сразу…

— Вот и приехали, — сказал водитель громко, и я вздрогнула. Совсем не заметила, как добрались до города. Остановились мы на ярко освещённой улице перед высоким зданием, и на минуту мне показалось, что я вернулась в Москву на такси: так похож был отель «Ибис» на сталинскую высотку. Впрочем, в нём было всего пять этажей, поэтому наваждение пропало так же быстро, как и появилось. Расплатившись с симпатичным Виктором, я вышла и направилась ко входу в гостиницу.

И опять мне понравилось европейское обслуживание. За несколько минут улыбчивая девушка за стойкой регистрации, несмотря на полтретьего ночи, нашла мне свободную комнату, выдала ключи и даже проводила до лифта. Апартаменты мне тоже приглянулись — широкая кровать с хрустящим белоснежным бельём, телевизор на стене, шкафчик и стул. Минимум удобств, но мне больше и не надо было. Перекантоваться.

Распаковывать вещи я не стала, просто забросила сумку на полку, на полном автомате почистила зубы в безликой ванной и забралась под одеяло. Утро вечера мудренее.

Проснулась я разбитая и офигевшая. Всю ночь я бегала за призрачным покупателем — каким-то мужиком с пивным животиком и лысой башкой — который дразнил меня бриллиантом и убегал, показывая язык. А за мной гонялся Смородинов и зачем-то ласково уговаривал устроиться на работу, иначе он убьёт мою собаку. Посмотрев на часы, простонала, упав лицом в подушку, — уже половина одиннадцатого! Отдохнула, называется. Теперь придётся бегать электровеником, чтобы позавтракать, купить телефон, вызвонить Армани и встретиться с ним. На этот этап в моём плане отводился всего день. Завтра я уже должна бы начать слежку за объектом, то есть покупателем. На сбор информации две недели. Ещё неделя — на собственно изъятие драгоценности. Никаких непредвиденных ситуаций, никаких планов Б, никаких просрочек. На это у меня нет времени.

Впрочем, приняв душ, я пришла в отличное расположение духа. Всё должно получиться. Я была уверена в этом, непонятно почему, иррационально. Возможно, из-за кошмара. Дядя никогда не придавал значения снам, а я свято верила, что вся гадость во сне пророчит успех. Поэтому, одевшись попроще, я рассовала деньги по карманам — не оставлять же богатство в номере! — и спустилась на первый этаж отеля, где уже заканчивали завтракать редкие постояльцы.

Выбрать было из чего, но я остановилась на знаменитых бельгийских вафлях, которые пробовала лишь однажды и то в Швейцарии, и чашке крепкого кофе со сливками. Потом пошла к стойке регистратора и спросила у молодого человека с козлиной бородкой и множеством круглых колечек в ухе про магазин телефонов. Парень на секунду задумался, потом лицо его просветлело:

— А… ЖСМ? Вам нужен… — он запнулся, словно вспоминая, — мобильный телефон?

Я кивнула. Да, в Бельгии их называют ЖСМ… В Швейцарии — натель. Тонкости французского языка, мать их за ногу.

Парень порылся под стойкой и достал сложенную в мильён раз карту города. Развернул. Нарисовал кружочки:

— Вот здесь есть магазинчик, вот здесь и здесь.

— Спасибо, — я взяла карту и двинулась на выход. На улице вместо вчерашнего дождика царил шальной порывистый ветер, который решил, что мне и без карты хорошо, и принялся вырывать её из рук. Пришлось спешно сворачивать огромный лист так, чтобы был виден только центр города, где красовалась эмблемка отеля «Ибис» и три кружочка, удалённые на равное расстояние в разные стороны. Куда пойти, куда податься? Я быстро посчитала в уме: «На зла-том крыль-це си-де-ли…», но потом опомнилась. Да какая разница? Вот хоть сюда и пойду, тут какой-то бульвар надо пересечь, посмотрю, поиграю в туриста.

Магазином оказался крохотный… даже не бутик, а место за витриной. Войти, развернуться и выйти. Вдвоём уже гораздо труднее, особенно если двое весят больше семидесяти кило каждый. Мне с моей полусотней оказалось довольно легко разойтись с толстой шоколадного цвета женщиной в таком ярком и огромном платье, что в глазах жестоко зарябило. На её месте появился негр, абсолютно чёрный, сверкнул белыми зубами в улыбке и спросил с мягким южным акцентом:

— Что желает мисс?

— Мисс желает сим-карту, — вежливо ответила я, едва удерживаясь от ответной улыбки. Лучше не поощрять таких больших и таких тёмных мужчин.

Через пять минут я вышла из телебутика счастливой обладательницей крохотного кнопочного телефончика известной фирмы с уже вставленной и активированной симкой. Он обошёлся мне всего в два раза дороже симки, а купила я его лишь потому, что остереглась светить свой смартфон в таком месте. Денег мне жалко не было, даже если я воспользуюсь телефоном всего пару раз. На симке уже лежали несколько евро, а большего мне и не надо.

У Армани был заспанный голос, но я узнала его сразу. Зевнув, черногорец спросил:

— Алло, кто это?

— Это я, — шагая по улице, сообщила я.

Армани непомерно удивился:

— Алёшка? — помолчал, видимо, просыпаясь, потом обеспокоенно поинтересовался: — Проблемы с переводом? Где Пётр?

— Нет, другие проблемы. Надо встретиться.

— Эм-м-м, я буду в Москве только через три месяца… А что случилось?

— Скажи, куда подъехать. Есть разговор и он не телефонный, сам понимаешь, — осторожно ответила я.

— Алёшка, я в Брюсселе!

— Я тоже.

В телефоне ненадолго замолчали, потом Армани недоверчиво переспросил:

— Ты тоже — в смысле, в Брюсселе? С дядей?

— Нет. То есть, да. То есть… Блин, — бросила я по-русски, но он понял:

— Ладно, встретимся вечером у меня на работе, сейчас я занят. Приезжай в клуб «Интим», улица Сан-Мишель семнадцать. К девяти приезжай, поболтаем о твоих проблемах.

И он отключился. Клуб «Интим»? Серьёзно? Я всегда думала, что Армани работает охранником на дискотеке… А тут такой пердимонокль! Интересно, меня туда впустят или спросят документы и завернут с порога? Вот и пригодится платьишко в блёстках и туфли на шпильках… Но чем заняться до девяти вечера?

Полдня я прошлялась по центру города, по парку, где люди сидели, сняв обувь, прямо на газоне, заглянула в несколько магазинчиков и попробовала настоящий турецкий донер, то бишь шаурму, приготовленную настоящим усатым турком с настоящим острым и длинным ножом. С московской шаурмой она не имела вообще ничего общего, кроме тонкой лепёшки. Мне так понравилось, что я купила ещё одну на вынос. Слопала позже, в номере. Даже холодный, донер был необыкновенно вкусным.

В восемь я приняла душ, оделась и накрасилась. Позвонила Виктору. Таксист приехал точно в назначенный срок — без пятнадцати девять. Когда я сказала ему адрес, покосился на меня с некоторым удивлением и выражением обречённости на лице. Мне даже показалось, что он пробормотал что-то вроде «фодес карайю(1)», но уточнять не стала. Ясен пень, принял меня за девушку с пониженной социальной ответственностью. Разубеждать его я не собиралась — а зачем? Надо сконцентрироваться на деле, а то, как обо мне думают, меня не касается.

Путь до клуба занял у нас минут пятнадцать. Расплатившись, я вышла из машины и осмотрела фасад. Между магазинчиком джинсов и продавцом сэндвичей мерцала вызывающая неоновая вывеска «Night Club» и ниже название «L’Intime». Витрина была наглухо заклеена картинкой с полуголой девицей, только дверь, освещённая красной лампой, манила нажать на кнопочку звонка. Что я, собственно, и сделала. Громкая трель прокатилась куда-то вглубь заведения, перекрывая шум доносившейся изнутри музыки. А я только прижала к груди рюкзачок, чувствуя себя маленькой потерявшейся девочкой. А ну как прогонят с порога?

Дверь мне открыл Армани собственной персоной. Высокий — на голову выше меня — худощавый, но мускулистый, довольно молодой парень с породистыми мелкими чертами лица, он двигался всегда неспешно, улыбался не людям, а словно внутрь себя самого, в общем, производил впечатление и наверняка нехило нравился девушкам. Прищурившись, Армани ощупал взглядом всю мою фигурку и вдруг узнал, распахнул длинные ресницы:

— Алёшка, ты ли это? Я думал, ты надралась и пошутила…

— Я не пью, — с достоинством ответила я. — Впустишь, или тебе паспорт показать?

— Если тебе надо поговорить, лучше пойдём в машину, — он мотнул головой и крикнул куда-то в глубину помещения: — Я быстро, на пять минут!

Мы отошли чуть дальше по улице, свернули в переулок, и Армани нажал на кнопку сигнализации. Вызывающе красный джип моргнул фарами и тихо пискнул, снимая блокировку. Галантно распахнув дверцу, Армани впустил меня в салон, потом обошёл машину и сел на водительское место. Пригладил волосы, глядя в зеркало заднего вида, и спросил:

— Ну, так что за проблемы?

— Мне нужно имя покупателя хамелеона.

Армани издал странный булькающий звук, и я посмотрела на него подозрительно. Слух меня не обманул — черногорец смеялся. Зараза! У меня дело, а он ржёт, как лошадь… Замаскировав смех под кашель, он ответил снисходительно:

— Алёшка, детка, ну ты же взрослая, умная девочка! Ты прекрасно понимаешь, что свою базу клиентуры я не сдам никогда и никому.

— Мне и не нужна твоя база. Только последний клиент. Только имя и адрес.

— Зачем? — спросил он мягко. Мягкость и Арман — вещи настолько далёкие друг от друга, что я хмыкнула:

— А вот это уже не твоё дело.

По-французски фраза звучала как «не твой лук». Я всегда мечтала её применить к месту, вот теперь удалось. Армани нахмурился:

— Нет, детка, ты мне скажешь. Ты припёрлась через пол-Европы за именем клиента и не желаешь отвечать на вполне законные вопросы. Так бизнес не делают. Твой дядя это знает.

Я молчала, лихорадочно обдумывая, что можно сказать, а что лучше сохранить в тайне. Про дядю и Смородинова говорить нельзя. Но надо. Больше всего на свете, даже больше собственной жизни, дядя боялся за свою репутацию в определённых кругах. Если среди курьеров пойдёт слух, что Каменские не способны провернуть дело без засветки перед жертвой, — у нас больше не будет ни одного заказа. Если бы на кону стояла лишь жизнь дяди, я бы промолчала. Но там мелкие… Они ни в чём не виноваты, они даже не знают, чем мы занимаемся.

— Жертва каким-то образом узнала, кто я, — со вздохом я прыгнула в ледяную воду. — Она хочет обратно свой товар. У неё в заложниках дядя и мои брат с сестрой.

Армани присвистнул. Помолчал. Усмехнулся.

— Сдаёт старый волк.

— Так что насчёт имени?

— Ваша репутация подмочена, теперь хотите испортить и мою? Так не годится. Это бизнес, детка, здесь нет места слабым.

Я прикрыла глаза. Зажмурилась. Я никогда не плакала. Никогда. И не буду. Не собираюсь. Нет!

Но он услышал мой сдавленный всхлип. Вздохнул. Помотал головой упрямо:

— Нет, я не могу. Уж прости, я всё понимаю, но… Своя рубашка ближе к телу, так, кажется, у вас говорят?

Ненавижу.

Моя ладонь легла на его колено. Ткань джинсов была гладкой, словно вытертой от времени… Мышцы ноги напряглись, Армани закаменел, потом прохрипел:

— Ты чего, Алёшка?!

Ладонь скользнула выше, к бедру, я подалась к черногорцу, понизив голос, мурлыкнула:

— Ты же понимаешь, что я готова на всё.

В его горле снова что-то булькнуло, он отпихнул мою руку и глянул на меня диким взглядом:

— Пётр меня закопает! Ты что?

— Дядя никого уже не закопает, если я не принесу бриллиант туда, откуда взяла… — я мягко вернула ладонь на прежнее место. Готова на всё. Да.

Армани сложил губы уточкой и полюбовался на себя в зеркальце, потом небрежно бросил:

— Имени не дам. Репутация важнее. Вот если бы кто-то на меня напал… Если бы их было трое, например… Оглушили, взяли ключи от машины, проверили навигатор…

Волка ноги кормят, а афериста — быстрая реакция. Я ещё только-только осмыслила его слова, а мой кулак уже вошёл в контакт с его носом. Армани снова булькнул, теперь уже понятно почему, а я, развернувшись на сиденье и встав на него коленом, сосредоточенно била черногорца по лицу. Никаких эмоций, только деловитый расчёт. Оставить как можно больше следов. Репутацию я уважаю.

Добавив пару контрольных ударов под дых и по рёбрам, я села, пригладила волосы и глубоко вдохнула пару раз, чтобы унять бешено колотившееся сердце. Армани молчал. Приложила палец к его шее — жилка билась. Жив. Вдох-выдох. Ключи. Кнопка зажигания. Джип встрепенулся, мигнул оранжевыми огоньками на панели. Включился встроенный навигатор, мягким светом озарив салон на мгновение, и переключился на ночной вид. Давай, загружайся быстрее!

Через пять минут я выскочила из машины, тихонечко захлопнув дверцу. Оглядела своё платье. Вроде бы кровь не брызнула, а если и так, что на чёрном сразу не будет заметно. Посмотрелась в зеркальце — лицо чистое. И пошла из переулка на улицу, доставая мобильник из рюкзака. Спасибо, Армани…

Виктор подъехал буквально через пять минут. Обрадовался:

— Я даже домой не успел вернуться! Уже всё тут? Куда теперь?

— В гостиницу, потом на вокзал, — бросила я.

Португалец восхитился:

— Супер! Поехали!

Я только головой покачала. Ему интересно… Слава богу, Армани на меня не заявит. Самолюбие не позволит сказать, что его отмудохала девчонка. Придумает трёх афробельгийцев. Или арабобельгийцев. Которые его ограбили и избили. Я его недооценивала, считала просто выскочкой с кучей фоточек в инсте и видосиков в ютюбе, а Армани оказался человеком. С большой буквы.

------

(1) Fodes caralho (порт.) – непереводимый набор слов с использованием местных идиоматических выражений. Попросту, самое распространённое португальское ругательство.

 

 

ГЛАВА 4

В Ницце было жарко. Именно эта мысль была первой, когда я сошла с поезда, где вовсю работал кондиционер, на асфальт перрона. Очень жарко. А я в куртке.

Вышла наружу, оставив здание вокзала позади, и вдохнула пыльный воздух, в который мешались морские нотки. Восемь часов в поезде… Полтора часа беготни по Парижу, чтобы успеть с Северного вокзала на Лионский… Я устала, как собака, но была довольна. Я иду к своей цели!

Навигатор Армани послушно показал несколько последних поездок, в том числе ту самую, с одиннадцатого на двенадцатое марта. Черногорец спускался к морю, в Ниццу. А потом сразу же вернулся в Бельгию. У меня в памяти сохранился адрес, куда навигатор отвёз Армани. Надо наведаться туда и разузнать, кто там живёт. Но сначала, по сложившейся традиции, купить сим-карту с французским номером.

Повертев головой в обе стороны от вокзала, я выбрала правую сторону и двинулась туда. Когда-нибудь же набреду на гостиницу… Но не успела я и пятьдесят шагов сделать, как рядом послышался скрип тормозов и мужской голос:

— Эй, мадмазель, я тебя подвезу? Куда хочешь домчу!

Сначала я даже не поняла, что обращаются ко мне. Но, покрутив головой и оглядев редких прохожих, поняла, что «мадмазелью» здесь могу зваться только я. Соизволила посмотреть на источник звука.

Парню было от силы лет двадцать пять. Арабской внешности, сильно загорелый, в чёрных зеркальных очках, он был одет в джинсы и белую толстовку с принтом какого-то рэпера. Сидело это чудо природы в тёмной «бээмке» -кабриолете, а рядом потешались приятели такого же вида.

Вежливо и без улыбки я отказалась, качнув головой:

— Нет, спасибо, — и пошла дальше. Но парень не отставал, руля возле тротуара:

— Давай, bébé(1), такая красавица не должна ножками ходить! Прокачу, город покажу, покушаем кебаб вместе!

Мне стало смешно, но я мужественно старалась не улыбаться. Просто не замечала, шагала себе «ножками» и высматривала вывеску гостиницы. Сцена напомнила мне Рустама с его шашлыком, но парень был гораздо симпатичнее азербайджанца. Нет, нафиг, нафиг, я же на деле!

Двое приятелей чуда в перьях взорвались басовитым смехом, оживлённо обсуждая что-то, чего я не поняла, — слишком быстро они говорили, да ещё с этим смешным певучим средиземноморским акцентом. Пожала плечами, ускорив шаг. Но водитель рявкнул на дружков, вероятно, на арабском, и те заткнулись. Парень же снова обратился ко мне:

— Ну, так как? Мне долго за тобой вот так ехать?

Хотела было бросить «je m’en fous (2)», но остереглась — резковато всё же. Ограничилась вежливым:

— Мне всё равно.

— Bébé, не заставляй меня нарушать правила! — чуть рисуясь, пафосно воскликнул парень. — Там дальше одностороннее движение!

Отлично! Я пошла ещё быстрее, чтобы добраться до того одностороннего движения. Красавчик тоже прибавил ходу, терзая ногой педаль газа:

— Куда же ты убегаешь? Я ведь серьёзно! Да подожди!

Основная улица резко сворачивала под углом влево, к ней присоединялась ещё одна — как я поняла, та самая, куда не въехать — узкая и усаженная пальмами по краям. Туда-то я и поспешила, слушая, как парень тормознул «бээмку» и выдал неразборчивое ругательство на арабском. Я думала, нарушит… Только потом заметила белую с синими полосами на боках машину, с мигалкой на крыше. Полиция! Жаль, жаль, парень так мило добивался моего расположения. Значит, не судьба…

Гостиниц в этом районе Ниццы было как блох на бродячей собаке. Куда ни ткнись — везде отель, апартаменты, «Ибис», шмибис… Вот только похоже, что номера бронировались на апрель, начиная с декабря. Я зашла в три гостиницы и ни в одной не нашла свободной комнаты на три недели. Мне советовали обратиться «вон туда» или «на соседней улице», но везде всё было снято. Сумка на плече начинала весить тонну, время шло к четырём часам пополудни, а я ещё не обедала. Прямо по курсу между маленькими кафешками и бутиками показалась стойка кебаба. Перед ней стояли пластмассовые столики со стульями, и я, не раздумывая, села на один из них, с наслаждением вытянула ноги. Из-за прилавка выглянул усатый молодой мужчина с красным от жара лицом и громко спросил:

— Желаете заказать?

— Да! Кебаб в лепёшке, пожалуйста! — ответила я, пытаясь вытащить двадцать евро из рулончика с невидимкой так, чтобы никто на улице не заметил.

— Один традиционный, — кивнул продавец. — Со всем?

Я зависла. Со всем? С чем «всем»? С маслом, вареньем, солёным огурчиком? Мужчина, угадав во мне туристку, ещё не знакомую со всеми тонкостями кебабного бизнеса, терпеливо разъяснил:

— Лук, салат, кебаб, помидор, жгучий перец? Соус какой? Белый, кетчуп, андалу, самурай, арисса?

Отвиснув, я смущённо улыбнулась, извиняющимся тоном ответила:

— Перца не надо, а соус… Белый пусть будет. Спасибо!

Продолжая копаться с застрявшей банкнотой, я сразу и не обратила внимания на хлопок дверцы совсем близко, и подняла голову, только когда на соседний стул плюхнулось чье-то тело.

— Ну, ты меня заставила побегать! — осуждающим голосом выдохнул мой недавний знакомый незнакомец и крикнул в окошко: — Мне дурум со всем, соус самурай!

— Считай, что уже сделано! — откликнулся невидимый продавец.

Я прищурилась, а парень продолжил:

— И всё для того, чтобы таки покушать со мной кебаб! Почему женщины такие странные и нелогичные?

Со смешком я ответила:

— А ты дерзкий!

— Угу, и ещё наглый, смелый, отважный, упорный, беспардонный и лихой! — засмеялся парень. — Я Самир, а ты?

— Алекс, — я, наконец, выдрала несчастные двадцать евро из рюкзака и в упор посмотрела на парня. Тот кивнул:

— Очень приятно. Давай угадаю, откуда ты.

— Ну попробуй, — согласилась я.

Самир поднял голову, словно небо могло дать ему ответ, и протянул задумчиво:

— Ты… с севера!

— Тепло.

— Ага… Нор-Па-де-Кале!

— Холодеет…

— Бретань? Не-е-е-ет… Ты не из Бретани! Эльзас?

— Теплеет, — усмехнулась я. Так мы будем очень долго играть!

— Я понял! Бельгия!

Он поднял очки на макушку и взглянул на меня неожиданно голубыми, прозрачными глазами, от которых к вискам убегали мелкие морщинки. Этот парень много смеётся, поэтому гусиные лапки…

— Угадал, — быстро ответила я. — Из Брюсселя.

— Там холодно, — Самир поджал губы. — Всё время дождь идёт, бр-р-р…

— А что поделать.

— Приехала на море посмотреть?

— Что-то вроде того, — пробормотала я. Продавец принёс мой кебаб, аккуратно уложенный на маленький поднос, на стопку бумажных салфеток:

— Приятного аппетита, мадмуазель. Что желаете пить? Пиво, сок, фанта, кола?

— Принеси два пива, хуя (3)! — немедленно откликнулся Самир. — Очень, очень холодных, понял, да? И всё на меня, договорились?

Я мысленно перевела последнюю фразу и возмутилась:

— Я могу сама заплатить за свою еду! И почему ты за меня решаешь?

— Во-первых, я тебя пригласил, не забывай! — Самир перегнулся через столик и накрыл мою руку ладонью. — А во-вторых, у Рашида отличное пиво, грех не попробовать!

— Ты разве не мусульманин? Вы можете пить? Разве не запрещено Кораном?

Я пыталась быть саркастической, говорить с издёвкой, но тон сам собой вышел любопытным. Мне и правда стало интересно. Все мусульмане, которых я знала в Москве, особенно наш дворник-татарин, были очень религиозны — не пили, не курили, в порочных связях замечены не были. И молились, всегда молились, пять раз в день, где бы они не были. Однажды дворник дядя Фазиль прямо на тротуаре расстелил свой коврик и принялся отбивать поклоны на восток.

Пиво в высоких бокалах появилось на столе, Самир взял свой, чокнулся с моим, отхлебнул большой глоток пены и ответил:

— Вот когда я тебя познакомлю с родителями, bébé, ты увидишь, что они настоящие мусульмане. А я грешен — пью, курю и всё остальное. Не достанутся мне сорок девственниц в раю, ну и Аллах с ними! Они мне не нужны! Хочу только одну, мою, вот, например, тебя!

И он весело подмигнул мне. Отпив глоток действительно холодного и действительно вкусного пива, я усмехнулась:

— Быстро запрягаешь, красавчик. Ты всегда так знакомишься с девушками?

— Всегда! И всегда это работает!

Тьфу ты. Мачо. Ладно, всё это хорошо, а кушать хочется. Самир тоже получил свой кебаб, и мы вгрызлись в фаршированные мясом и овощами лепёшки, словно оба не ели два дня. За едой молчали, запивая пивом. Не знаю, о чём думал мой новый знакомый, а я прикидывала, где можно поискать свободную гостиницу. Кто знает, сколько времени мне потребуется, чтобы найти покупателя и подобраться к нему достаточно близко, чтобы изъять хамелеон. А пока мне срочно, очень срочно нужна французская сим-карта, чтобы получить интернет в любом месте, где я нахожусь. Не бегать же по городу в поисках интернет-кафе!

Самир расправился со своим дурумом быстрее меня и, вытерев губы салфеткой, спросил:

— Bébé, ты нашла гостиницу? В это время года здесь всё полным-полно.

— Не нашла, — чуть ли не жалобно ответила я, прожевав. Сытость начала сваливать меня с ног. Захотелось лечь и вздремнуть. А может, это пиво виновато…

— Тогда давай доедай, и я отвезу тебя туда, где точно есть комната, — распорядился он. Нет, всё-таки наглость этого человека может граничить только с бесконечностью! Какой тон! Как будто он уже имеет на меня права… Ничего, вот попользуюсь им, как бесплатным такси, и сбагрю нафиг. У меня дело, я не отдыхать сюда приехала. Тоже мне, мачо местного разлива!

— А ты не спрашиваешь, сколько у меня денег? — поинтересовалась я, очень постаравшись сделать тон ядовитым. — Вдруг на твою комнату не хватит?

— Там дёшево, — снова подмигнул он. Голубые глаза показались мне такими яркими — почти как небо над головой, — что пришлось мысленно отвесить себе пощёчину. Не забывайся, Алёшка! Всё это ложь и игра. Главное в жизни — бизнес и кровь.

Самир ушёл расплачиваться, а я допила пиво, сунув двадцатку в рюкзак, с сожалением встала. И вдруг почувствовала, как вибрирует телефон в кармане. Достала, с удивлением глядя на номер матери. Ищет меня, гляньте-ка. Ну, пусть ищет. Я в роуминге, отвечать не буду.

Хотя и захотелось внезапно ответить. Ощутить, что она волнуется за меня. Что спрашивает себя где я… Но нет. Она наверняка обнаружила, что мелкие исчезли и никто их не видел уже два дня. Теперь будет названивать. Надо срочно поменять симку. Срочно!

— Самир, — обратилась я к новому знакомому, когда тот подошёл к столику, — где я могу купить французскую сим-карту?

— Да не вопрос! — деловито ответил он. — Купим. Пошли.

Подхватив мою сумку — а я машинально дёрнулась за ней, — он легко забросил её на заднее сиденье кабриолета и открыл дверцу со стороны пассажира. Ещё и галантный, ко всем прочим качествам! Вот никогда бы не подумала. Но, что с ним делать, я абсолютно не знала. Ведь прицепится, как банный лист, вообще замужем за ним окажусь, и сама этого не замечу! Я села в машину, размышляя, не допустила ли роковой ошибки, принимая помощь извне. Дядя не любил, когда я сходилась с кем-то во время дела, даже по дружбе. Всякие отношения были для него «баловством». Но у меня так болят ноги от хождения по городу… Ладно, Самир сам всё испортит рано или поздно (а лучше бы рано), так что не стоит заморачиваться о глупостях.

«Бээмка» оказалась чистым зверем. Правда, возил её Самир, как оболтус, совершенно не заботясь о коробке передач и карданах. На светофорах машина аж подвывала, так он терзал педаль газа. Слушать было невыносимо стенания бедной машинки… Но я молчала, сцепив зубы. Это не моя машина, не мой парень, не моя страна. Телефон, гостиница, выспаться и начинать, наконец, работу!

Сим-карту я купила в бутике пафосного торгового центра с названием «Nice Etoile» — «Звезда Ниццы». Блеск и мишура, зеркальные полы и стеклянные галереи, великое множество маленьких и не очень маленьких магазинчиков… Без помощи Самира я провела бы целый день, пока отыскала магазин французского мобильного оператора. И то бы заходила в каждый бутик, чтобы полюбоваться и потрогать, а то и померять вещи. Мне вставили карту в телефон, включили, активировали, объяснили, что можно купить любую сумму — от пяти евро до ста, и можно звонить по Франции, за границу, хоть на Северный полюс, пока хватит кредита. С интернетом та же ерунда. Я сразу же купила двадцать евро кредита и положила их на карту с помощью симпатичной улыбчивой сотрудницы бутика. Самир всё это время изучал цены на айфоны и всякую мишуру, полагавшуюся к яблокотелефону.

Потом мы вышли из торгового центра и пешком прошли буквально сто метров. Отель мне понравился уже снаружи. Фасад, выкрашенный в светло-красный, словно пожухлый цвет, окошки с лепными наличниками и старыми ставнями, без новомодных жалюзи, крохотная терраса прямо на тротуаре, на которой стояли столики с зонтами. В общем, уголок покоя и мира в ярком туристическом городе. Самир заговорщицки подмигнул мне и толкнул стеклянную дверь, впуская в холл.

Наверное, только благодаря обаянию моего спутника и его связям с некой Самией, которая работала горничной в отеле «Бореаль», я получила одноместный номер на три недели всего за две тысячи евро. Девушка на стойке регистратора жалась и мялась, мол, всё занято, забронировано, мест нет и никогда больше не будет, но Самир улыбнулся пару раз, посветил своими лучистыми глазками, и комната нашлась — упс, как сказала девушка. Завтрак входил в стоимость, вай-фай предоставлялся бесплатно, кофеварка и сейф уже стояли в номере, правда, надо было карабкаться на самый последний этаж, куда лифт не ходил. Но я была так счастлива, что на эту мелочь внимания решила не обращать.

Самир сунулся было за мной на лестницу, когда я с выданным ключом — мать моя женщина, настоящим ключом, а не электронной картой! — пошла к лестнице, но пришлось его осадить:

— Спасибо за всё, приятно было познакомиться, а теперь я пойду отдыхать.

Похоже, он даже растерялся. Ведь я была практически у него в кармане! За еду заплатил, отвёз, устроил — а тут отказ! Мне стало смешно и грустно одновременно. Наверняка такие вещи он проделывал не раз и не два, а туристки таяли, млели, соглашались… Да ещё и деньги давали… Знаю, читала о таком. Надо обрывать сразу, а не ждать, когда предоставленных услуг окажется слишком много. В конце концов, я его не заставляла мне помогать. На русской Алёшке обломайся, обаяшка Самир из Ниццы.

Но, когда я поднялась уже до второго этажа, мне прилетело из пролёта жизнерадостное, несмотря ни на что:

— Я хотя бы знаю, где ты живёшь!

На это я только головой покачала. Ну не будет же он меня целыми днями караулить? Пусть переключается на других девушек.

Номер оказался уютным и тихим. Широкая двуспальная кровать и столик с телевизором, встроенный шкаф. В уголке скромно ждал своего часа электрический чайник, а рядом в коробочке лежали пакетики чая и растворимого кофе. Бросив сумку на покрывало, я подошла к окну. Отодвинула полупрозрачный тюль. Ницца смотрела на меня с высоты птичьего полёта. Крыши, крыши, крыши… И море. Далеко, из окна не видно, но вот эта голубая пелена за крышами — точно море. Надо обязательно купить купальник и пляжное полотенце. Совместить два в одном, когда ещё придётся побывать в Ницце…

В шкафу было слишком много полок для моих вещей. В джинсах стало жарковато, и я решила сходить на разведку в «Звезду», чтобы посмотреть цены на одежду. Вот прямо сейчас. Кофе попью и схожу. Да, и надо посмотреть, что расположено по адресу из навигатора Армани. На разведку податься, если не очень далеко.

Включив чайник, я засыпала содержимое пакетика «Нескафе» в чашку и села на кровать. Отметив жёсткий и пружинящий матрас дальним уголком мозга, открыла в телефоне гугл-карту. Пока вай-фай просыпался и соображал, что делать, заварила кофе и переодела майку. Заодно причесала лохматые волосы и завязала их в хвост. Телефон неохотно показал вбитый в поисковик адрес. Бар.

Ну конечно, где ещё можно слиться с толпой и обменять бриллиантовое кольцо на деньги! Минутку. Во сколько Армани приехал в Ниццу? Я прикрыла глаза, вызвав в памяти экран навигатора. Улица Префектуры, дом один, время прибытия девятнадцать двадцать три… Ночная жизнь в больших туристических городах начинается после десяти вечера, так что есть все шансы, что черногорца запомнил персонал. А если там работают девушки, то точно запомнили… Значит, можно попытаться расспросить о человеке, с которым Арман встречался в Паззл-баре. Прикинуться ревнивой невестой, плакать и рассказывать, как мой красавчик-боксёр меня обманывает не только в Бельгии, но и на Лазурном берегу! Ладно. Тут как раз недалеко, схожу, посмотрю, что там и как.

А вот если Армани никто не запомнил — это будет отдельная жопа. Придётся действовать по-другому. И это займёт намного больше времени, чем три недели.

------

(1) Bébé (фр.) – малыш, фамильярное ласковое обращение к девушке

(2) Je m’en fous (фр.разг.) – мне всё равно, мне пофиг

(3) хуя (кабил.) - брат

 

 

ГЛАВА 5

Каждый город красив по-своему. И по-своему очарователен в лёгких весенних сумерках. Ницца не была исключением. Я медленно шла по улице мимо магазинчиков и кафе, мимо тополей и платанов, провожая взглядом звенящие на зазевавшихся пешеходов трамваи, и вдыхала свежий солёный ветер с моря. Улочка была не слишком широкой, но носила гордое звание проспекта. Туристов было мало, по крайней мере, те люди, которые попадались мне на пути, на туристов были похожи лишь издалека. Да я и сама…

Нет, у меня был типичный вид провинциалки с севера: в руке фирменный крафтовый пакет из «Звезды» с логотипом брендового магазина, в другой руке телефон с включённым фотоаппаратом, на плече беспечно болтается сумочка-клатч на длинной цепочке, а в глазах — наивный восторг. Никто же не знал, что в пакете свёрнутые лежат мои джинсы, которые я сняла прямо в кабинке и поменяла на купленные шортики со стразами. Сумочка с пробниками парфюмов — мне её подарили в бутике, когда я купила маленький флакончик «Нины Ричи», который давно хотела, ещё в Москве. Драться я буду только за телефон. Там, в кармашке чехла, лежат деньги. Не все, но достаточно, чтобы разозлить меня при попытке грабежа.

Гугл Мапс твердил про двенадцать минут от гостиницы до «Паззл-бара», но я шлялась по торговому центру, потом медленно гуляла, так что прошёл почти час, пока я добралась до милого туристического заведения. На углу двух маленьких улочек, оно подмигивало вывеской и радушно приглашало войти. Я и вошла. С покерфейсом.

Первым, кого я увидела в баре, был Самир.

Нет, это становится уже просто смешным! Откуда он узнал, куда я собираюсь идти? Надо прекращать преследование, даже если придётся попортить его милую мордочку!

Я прошла мимо Самира с таким независимым видом, что самой стало страшно. Была бы я парнем, надавала бы сама себе подзатыльников. Но краем глаза я видела, что он обалдело смотрел на меня, пока я дефилировала к барной стойке. Повесьте мне на нос груз в три кило, я бы не опустила лицо!

Бородатый бармен-хипстер смотрел на меня удивлённо, но я сделала печальное лицо и поздоровалась:

— Добрый день, я к вам пришла с вопросом… Может, немного необычным, но очень важным для меня.

— Заказывать будете? — вежливо осведомился парень, на бейджике которого было написано «Адриан».

— Буду, — кивнула я. — Дайте мне что-нибудь на ваш вкус… Бодрящее.

— Дай ей «Джин Мар», — раздалось у меня за плечом. Самир плюхнулся на высокий стул рядом и шлёпнул по стойке ладонью: — А мне ещё «Хендрикса»!

Бармен быстро смерил взглядом по очереди нас обоих, потом сделал непонятный знак Самиру. Тот успокоил его, показав на себя. Я возмутилась:

— Опять? Я сама могу заплатить!

Он отмахнулся с видом бухнувшего Карлсона:

— Считай, что меня здесь нет!

— Я же тебя вижу, — буркнула я и обратилась снова к Адриану: — Я пришла к вам в надежде узнать, с кем встречается мой жених!

Самир закашлялся и начал стучать себя кулаком в грудь, одновременно глядя на меня, как на привидение. Я гордо отвернулась от него и сделала грустные глазки для бармена. Тот пожал плечами:

— Я особо на людей не смотрю, в лицо помню только самых постоянных…

И начал трясти своим стаканом для коктейля, всем видом показывая, что разговор закончился, ещё не начавшись. Я уже собиралась пустить слезу, но Самир спросил, прокашлявшись:

— А Сорайя сегодня работает?

— Переодевается, — кивнул Адриан, выливая содержимое стакана в широкий и низкий бокал.

— У Сорайи и спросишь, — Самир наклонился ближе ко мне, — она каждый вечер работает, и глаз у неё алмаз.

Он подхватил оба бокала — свой и мой — и кивнул:

— Пошли за наш столик. Адриан, скажи Сорайе, чтобы подошла, будь другом!

— Скажу, — не слишком радостно ответил бармен, чиркая что-то на листочке под стойкой.

За Самиром я пошла неохотно. Не хотелось сидеть в компании его дружков, разговаривающих по-арабски. Вот прямо совсем-совсем не хотелось. Тем более, что на меня сразу уставились три пары глаз разных оттенков чёрного, а языки зацокали, выражая этим, видимо, согласие с выбором Самира. Тот показал всем троим средний палец и усадил меня чуть в сторонке, рядом с собой. Чтобы не думать об оценивающих взглядах парней сомнительного вида, я потянула немного коктейля через трубочку, удачно миновав прямое попадание в глаз уголка бумажного зонтика. Крепкий, мать вашу! Что они в этот «Мар» намешали?

На столике лежала стопка буклетов, я взяла один полистать и наткнулась на состав коктейля. Всего лишь джин, тоник из какого-то температурного дерева и базилик с розмарином… Хм, а ничего так, освежает. Только надо постараться не выпить весь бокал, нужна свежая голова!

К столику подошла высокая, очень стройная и очень смуглая девушка, с длинным носом и обалденными чёрными глазищами. Одета она была в короткую юбку-карандаш и светлую маечку с рукавами, на поясе повязан кокетливый передничек. Официантка. Вежливо поздоровавшись, она спросила у Самира:

— Ты меня звал?

— Садись, разговор есть, — он жестом пригласил её на свободный стул, но девушка поджала губы, бросив почти незаметный взгляд на стойку:

— Ты же знаешь, что сидеть с клиентами не приветствуется.

— Разве что тебе закажут самый дорогой коктейль, правда, Сорайя? — с усмешкой подколол её один из дружков Самира. Девушка прищурилась и тут же ответила:

— От тебя, Рашид, я точно этого не дождусь!

— Я закажу, — подняла руку, как в школе, и Сорайя удивлённо уставилась на меня. Ровно на секунду, потом пожала плечами:

— Хорошо. Что-нибудь ещё?

Самир без слов ткнул пальцем в свой коктейль, в мой и девушке в грудь. Сорайя оказалась понятливой, потому что ушла и через несколько минут принесла три бокала на подносике, сгрузила их на стол, присела на край стула:

— Ну, слушаю!

— Она ищет, с кем встречался её… парень, — Самир кивнул на меня. — Я и сказал, что у тебя глаз-алмаз, что ты всех помнишь.

Девушка была польщена, выпрямилась и даже подбоченилась слегка:

— Ну, так уж и алмаз… А фотка есть этого кадра? Или описать можешь?

Блин! Об этом я и не подумала! Фотка… У Армани есть профиль в Инстаграмме! Сейчас, момент! Схватившись за телефон, я ткнула в аппликацию и зашевелила пальцами в ожидании страницы. Вместе со мной ждали в напряжении и все остальные за столиком. Едва удержавшись от смеха, я показала Сорайе фотографию Армана.

Официантка прикусила нижнюю губу с таким видом, будто хотела черногорца съесть. Или поцеловать. И сказала с придыханием:

— А-а-а, этот!

Я подозревала, что Армани нравится девушкам, но чтобы до такой степени… Сорайя с томным вздохом продолжила:

— Да, был тут, заказывал безалкогольный коктейль. Что-то вроде две недели назад. Был один, без спутницы. Что ещё?

— Он с кем-то говорил? Встречался с кем-то?

Я даже дышать забыла, так ждала её ответа. Официантка прищурилась, качая головой:

— Да вроде нет. Я ещё удивилась… Хотя постой. Подсаживался к нему один наш местный аристократ… Как его… Но они совсем недолго разговаривали. Я только отвернулась, смотрю, а этот опять один. И тот ушёл, ничего не заказывал.

— Тот — это кто?

— Ну, местный, говорю ж. Не помню, как его зовут. Из семейства этих… маркизов.

Маркизов? Я хлопнула ресницами пару раз. Тут живут маркизы? Да ещё и семейством!

— А-а-а, — протянул и Самир, точно так же, как Сорайя минуту назад. — Этот…

— Так кто он, этот таинственный «этот»? — не выдержала я. — Может, фамилию знаете?

— Та он вроде не по той части, — пробормотала Сорайя. — Ну, в смысле, он точно по девушкам.

— Вот я и проверю, — пообещала я. Их стиль разговора — медленный, задумчивый, средиземноморский, в общем, — начинал меня подбешивать.

— Да я не помню, как там их фамилия, — пожала плечами официантка. — Пасси, Масси, Касси…

— Кассис (1) гы! — откликнулся один из дружков Самира, и остальные двое гоготнули в унисон.

— Вам бы только ржать! — осадила их девушка. — Не помню. Их замок тут в округе, недалеко от ипподрома. Туда ещё экскурсии водят, ты посмотри в интернете, точно найдёшь.

— Спасибо, — только и смогла выговорить я. Девушка осмотрела столик:

— Ну, тогда я пошла работать. Рада, что смогла помочь. Сейчас принесу счёт.

Замок. Маркиз. Экскурсии. Как интересно… А ведь и правда, побывать в Ницце и не сходить ни на одну экскурсию — это неправильно и контрпродуктивно! Решено, завтра наведаюсь в замок. Посмотрю, пошарюсь, разнюхаю…

Сорайя вернулась с двумя чеками. Один положила перед Самиром, второй — передо мной. Сорок два евро, да ещё и пятьдесят сантимов! За три коктейля… Ницца, ты передёргиваешь! Глядя на моё вытянувшееся лицо, Самир не то хихикнул, не то ухмыльнулся. В общем, звук мне не понравился, и я выхватила его чек из пальцев, поднялась и пошла к стойке. Заплатив больше шестидесяти евро, я направилась к выходу и, проходя мимо компании, которая сидела с раскрытыми ртами, помахала им ручкой.

Блин! Будут тут всякие мне хмыкать! Тоже мне, миллионер нашёлся! Пхе, шестьдесят евреев за ценную информацию — это ерунда. Дядя, случалось, и больше платил! Называл это «инвестицией». Так что нечего мне тут рожи корчить.

Я шагала по улице немножко злая, но, в целом, довольная. Впрочем, злиться на себя никогда не приносило положительных результатов. Лучше сделать выводы и больше не допускать ошибок. Самира я умыла, надеюсь, он больше не станет искать встреч со мной. Теперь надо сосредоточиться. Действительно сосредоточиться и думать о деле. Маркиз, аристократ, тот самый загадочный местный, который пять минут разговаривал с Армани. Интересно, сколько ему лет? Не думаю, что больше тридцати пяти, «Паззл-бар» показался мне хоть и дорогим, но довольно «молодым» заведением. Будь покупатель постарше — наверняка дал бы рандеву в более солидном ресторане или кафе.

К тридцатилетнему проще подобраться. Старичком проще манипулировать. В каждом возрасте для меня есть свои преимущества. Впрочем, жаловаться не на что. Я на отличном пути! Главное, пройти его быстро и до конца.

Рядом тормознула машина, визгнули тормоза, и я отскочила к стене дома, а от меня шарахнулась парочка пожилых туристов. Тьфу ты! Разве можно так пугать людей?

Самир выпрыгнул из «бээмки», даже не потрудившись открыть дверцу, и подошёл ко мне вплотную:

— Bébé, что это сейчас было?

— А вот это сейчас что такое? — я вскинула голову, чтобы посмотреть в его голубые и довольно-таки злые глаза. Боже, неужели он думает, что может напугать меня?

— Сейчас это… — он замолчал на полуслове и, схватив меня за шею, притянул к себе. Поцелуй ошеломил не только тем, что его я точно не ожидала, но и горячей быстротой, словно Самир боялся не успеть и снова упустить шанс.

Получив ногой по колену, парень взвыл и схватился за ногу:

— Ты что?! Сумасшедшая!

— Отстань! — буркнула я, вытерев рот тыльной стороной руки, и продолжила свой путь.

— Психанутая, — возмутился Самир, догоняя меня. Но хватать за руки не стал, остерёгся. Просто приравнял свой шаг к моему. Сказал: — Не злись, bébé, я не хотел тебя обидеть! Ты такая красивая, что я не устоял. Почему ты ушла? Почему заплатила по моему чеку? У вас в Бельгии так принято или что?

— Самир, прости, ты симпатичный, весёлый, ты мне помог, и машина у тебя классная, но я на работе! — резко ответила я, не сбавляя шага. — И отвлекаться не собираюсь.

Он как-то странно на меня покосился, но промолчал. Потом тронул за плечо:

— Этот хмырь правда твой парень? Сдаётся мне, что ты совсем не для этого искала его.

— А вот это уже не твоё дело! — огрызнулась я, дёрнув плечом. Нет, ну что за человек! Неужели мой французский настолько плох, что он меня не понимает?

— Bébé, не надо так со мной!

Он выглядел обескураженным, а глаза светили в сумерках не хуже кошачьих. Мне стало его жалко, и я пробормотала:

— Ничего личного. Просто так сложились звёзды.

— Звёзды холодные, bébé, они далеко. А мы здесь, живые, горячие…

Он придвинулся ближе, так, что я ощутила тепло его тела, и шепнул на ухо:

— Хочешь купаться на пляже? Ночью? Только ты и я?

Космос мне свидетель! Я не хотела! Я всем сердцем была против, мозг говорил: «Нет!», вообще, ну нафига он мне сдался, этот Самир и его развлечения?! Но всё, что я смогла сказать в ответ, было:

— У меня купальника нет. И холодно.

— Bébé, я тебя умоляю! Торговый центр закрывается в десять вечера! Мы купим! Ну, не будем купаться, так, ноги намочим!

— Ты! Ты…

У меня не было слов. Только мысли. Все, как одна, непереводимые на французский. Весь вечер.

Когда я вернулась в гостиницу, было уже далеко заполночь. Приняв душ и почистив зубы практически на автомате, упала в кровать и с наслаждением закуталась в хрустящее от крахмала одеяло. Мысли в голове прыгали через заборчик, как знаменитые овцы, и мне пришлось отогнать их подальше. Мы с Самиром резвились, как двое детей на пляже вдали от города, бегали по воде босыми ногами, брызгались друг в дружку — и всё это в прохладном апрельском море под огромной круглой луной… А когда уже садились в машину, Самир поцеловал меня снова. На этот раз нежно, долго и с согласия.

Сегодня я поняла, почему дядя не хотел, чтобы я знакомилась с парнями. Приятные воспоминания, дрожь в коленках и мягкость чужих губ — все эти ощущения я теребила снова и снова, боясь уснуть и потерять их навсегда. А ведь по-хорошему время, потерянное на пляже, можно было провести с пользой: поискать сведенья о маркизе, семейство которого обосновалось в замке недалеко от ипподрома, прошерстить соцсети, проследить знакомства и лайки… Посмотреть, что находится поблизости от замка, где можно устроиться для наблюдения. Узнать, чем занимается объект по жизни, что любит, что ненавидит… Зачем ему хамелеон. Для коллекции, небось. Если так — он должен проводить время на сайтах, посвящённых драгоценным камням и ювелирке. Нужно создать адрес майл, фейковую страничку в фейсбуке, на линкедине, слепить себе биографию, найти друзей, обложить аристократа хренова со всех сторон…

А я в море плещусь! С парнем, у которого прозрачные голубые глаза, точь-в-точь весеннее небо над Ниццей…

Нет, Алёшка, не выйдет из тебя человека! Зря дядя посвятил тебе всю жизнь. Зря учил, тренировал, натаскивал… Зря вообще взял к себе.

На этой оптимистичной ноте я, похоже, и уснула. Хорошо, что будильник успела поставить на телефон. Иначе бы провалялась в постели до полудня. Да ещё сны опять снились дурацкие: Смородинов с Самиром играли в карты на раздевание. Правда, я не успела увидеть, кто из них двоих проиграл. Звонок будильника оборвал мой увлекательный сон.

Пришлось вставать, умываться, одеваться и спускаться к завтраку. На рецепции меня ожидал сюрприз. Парень в белой рубашке и в галстуке-бабочке, стоявший за стойкой вместо вчерашней девушки, бросил на меня заинтересованный взгляд и вдруг на чистом русском с примесью лёгонького акцента спросил:

— Вы Алексия Каменская?

Ударение на «е». Я поправила его, удивившись только на секунду:

— Каменская, с ударением на «а». А что?

— Вам пакет оставили вчера.

Он достал из-под стойки и передал мне мой крафтовый пакет из «Звезды». С улыбкой я заглянула внутрь — конечно, мои джинсы, флакон духов и всё ещё свежий жёлтый нарцисс, который Самир сорвал для меня на городской клумбе прямо под носом у полиции…

— Спасибо.

Я протянула цветок регистратору и попросила:

— Поставьте его в воду, если можно, прямо здесь, на стойке. И скажите, где здесь поблизости туристическое агентство? Я хочу узнать про экскурсии по Лазурному берегу.

 ------

(1) Cassis (фр.) — чёрная смородина

 

 

ГЛАВА 6

У него были удивительные глаза. Вообще, они были первым, что я заметила. Вроде бы карие, а вроде и зелёные, в один момент блеснули ярким синим, а потом поблёкли в выцветший серый. Я стояла, завороженная холодным и равнодушным взглядом, а мужчина вежливо держал мои солнечные очки, которые подобрал из лужи. Наверное, он спешил, потому что решительно протянул их мне и сказал глубоким приятным баритоном:

— Извините.

Я перевела взгляд на разбитую бутылку вина — слава космосу, белого, а не красного! — и покаянно ответила:

— Ой, это вы меня извините, это моя вина, надо было смотреть перед собой…

— Ничего страшного. Я возьму другое, а здесь уберут.

Переступив через лужу, он снял с полки бутылку «Bellet» две тысячи десятого года и, оглянувшись, добавил:

— Будьте осторожны впредь.

Я смотрела, как он уходил на кассу крохотного магазинчика, и медленно оживала. Классика, а что… Столкнуться с парнем своей мечты между полками и стеллажами, разбить его вино, выставить себя недотёпой в его глазах… Прекрасных глазах! Молодец, Алёшка. Браво. Брависсимо! Прямо-таки хочется аплодировать и вызывать на бис. Очнулась я, когда меня вежливо попросили отойти — дама средних лет в форменной одежде и со шваброй в руке хотела замыть пол. Извинившись ещё раз, я тяжко вздохнула и пошла выбирать йогурт.

Вильнёв-Лубе или, как можно было перевести название этого небольшого городка на русский, Новый город на Волчьей реке, был не слишком далеко от Ниццы, но добираться до него было очень неудобно. Вначале я даже ошиблась и радостно приехала на поезде в Вильнёв-Лубе-Пляж. Недорого, быстро, классно! Думала, здорово получается, можно каждый день возвращаться в Ниццу.

Не тут-то было! До замка оказалось ещё почти пять километров. Нет, дорога была живописной, маленькие домики с одной стороны, густой лес с другой, приятно размять мускулы и прогуляться, но не каждый же день! В крайнем случае, сниму комнату на несколько дней. По дороге я видела аж два небольших отеля, а в самом городе наверняка можно найти, где переночевать пару раз. Всё равно мне надо как-то попасть в замок и не по экскурсии. А сперва разузнать побольше о семействе де Пасси.

И вот. В первый же день такой пердюмонокль…

Всё же на Лазурном берегу хорошо в любое время года. Даже в апреле, когда воздух ещё не нагрет, но уже достаточно тёплый, когда птички чирикают вовсю на платанах, которыми обсажен город, когда нужно надевать чёрные очки, чтобы солнце не слепило… Я вышла из магазинчика и с наслаждением вдохнула ни с чем не сравнимый южный ветерок. Сосны плюс море. Влажная земля. Особенный запах маленького городка…

В кафе «Платаны» в двух шагах от магазина я села за столик на террасе под навесом и попросила большой кофе со сливками. Когда его принесли, вынула ложечку и с удовольствием съела йогурт с большой прослойкой клубничного варенья. Потом отхлебнула немного кофе и снова воткнулась в интернет. Узнала я о маркизе немного. И этого было решительно недостаточно.

Антуан Александр Готье Бертран де Панисс-Пасси. Двадцать шесть лет. Учился в Сорбонне на факультете археологии и искусствоведения. Один из лучших выпускников. Не был, не привлекался, не замечен. Жизнь маркиза можно было охарактеризовать одним словом: никто. На что живёт, непонятно. Скорее всего, на ренту. Потому что папа его ворочает большими деньгами в Париже, а дед — который и есть пока настоящий действующий маркиз — владеет третью земли в Вильнёв и окрестностях. Наш Антуан был женат, развёлся, детей не заимел, жил в Париже, теперь уже почти два года безвылазно проводит в Ницце и родовом замке.

Искусство и я — две разные вещи. Я могу оценить бриллиант или картину, но часами смотреть на неё и рассуждать о том, что же хотел сказать художник — это не моё. Нет, я смогу. Но не так долго и не очень часто. Археологию я изучала в рамках старинных находок, которые можно выгодно продать. С этой стороны к маркизу не подберёшься. Вечеринки он тоже явно посещает приватные, на которых полным-полно губастых загорелых дев, обвешанных цацками в месячную зарплату главбуха крупной компании в Москве каждая. И может поиметь любую из таких дев, какую захочет. Молод, красив, богат, любая тёлка даст. Маленькая сероглазая блондиночка без особых изысков вряд ли привлечёт его. И тут затык.

Разве что попытаться познакомиться с его дедом, который занимает нехилое место в администрации города и обожает всяческую зелень? А уже через деда проникнуть в семейство, поближе к сейфу…

Белая «Тойота» с табличкой на крыше «Nice Taxi» остановилась перед террасой. Я машинально взглянула на вылезающую пассажирку и уже не смогла отвести глаз. Дева — почти такая, как я представляла красоток, вешающихся на маркиза, но без жутких утиных губ — еле-еле вытащила своё непослушное тело из салона машины, с размаху захлопнула дверцу и тут же споткнулась о тротуар. Ещё бы — каблуки повыше, чем у моих сапог, сантиметров десять, если не больше. А туфли красивые: открытые, с верхом из множества узеньких ремешков, чёрные с неброской золотистой окантовкой… Жалко даже. Девушка выпрямилась, держа в одной руке туфлю, в другой каблук, и с чувством сказала:

— Putain bordel de merde! (1)

Хмыкнув, я снова погрузилась в изучение профиля Антуана на фейсбуке. Маркизы любят экзотические цветы и собак. Больших, дорогих и породистых собак. Интересно…

Краем глаза увидела, как девушка ковыляет на террасу, садится и машет официанту:

— Гарсон! Дай одно разливное!

И бормочет себе под нос на чистейшем, хотя и заплетающемся, русском языке:

— Вообще, охренеть можно… Сто писят евро туфли, а каблук на соплях держится! По лбу бы каблуком той фифе из магазина врезать… И этот тоже хорош… Хоть бы спросил — могу, не могу… Нет, щас прямо вот в сей момент надо и всё тут… А я что, умею трезветь за полчаса, что ли?

Она подняла голову от сумочки, обвела тоскливым взглядом больших карих глаз террасу и простонала:

— Господи-и-и… Спасите, кто-нибудь!

На этот тихий вопль души ожидаемо никто не откликнулся. Наверняка, по-русски понимала только я. Но даже если бы дело происходило в центре Москвы, честные граждане к девушке такого вида не подошли бы. Мне же стало даже немножко смешно. Но, сунув телефон в сумку, я встала и подошла к ней:

— Привет. Пиво не поможет, лучше заказать тройной эспрессо-гляссе и холодное молоко. А пока выпей уголь и аскорбинку. А каблук… Вон, в магазинчике на углу продают резиновые шлёпки, до дома добраться как раз. Могу сходить купить, мне не трудно.

Протянув ей на ладони две упаковки таблеток, я с удовольствием отметила на хорошеньком, но помятом личике искреннее изумление. Впрочем, опомнилась она быстро, выдавила по две таблетки из каждой упаковки, проглотила их и махнула подходившему официанту с пивом:

— Эй, дай мне тройной эспрессо-гляссе и кувшин очень холодного молока, будь душкой! Садись, — это уже мне. — Пиво будешь?

И она пододвинула ближе бокал светлого пива. А почему бы и нет, сказала моя внутренняя алкоголичка. Присев, я отпила глоток, подивившись вкусу. Ничего такое пиво. Ещё и не я за него плачу.

— Наталья, — с деловым видом она протянула мне руку. Пожав её, я ответила:

— Алексия.

Наташа пьяно хихикнула и поинтересовалась:

— А уменьшительное как? Аля?

— Можно и так, — улыбнулась я. — На работу срочно вызвали?

— Да! — неожиданно твёрдо ответила она и поджала губы. — Подарком. Сволочь!

— В смысле? Работать подарком?

— А!

Она отмахнулась от непонятливой соотечественницы и показала на холм, под которым мы сидели:

— Замок знаешь? Там живут маркизы. Вот к младшенькому как раз. Друган его, Стёпка… Ну, его Стефан зовут, а мы Стёпкой окрестили… Вот он заплатил мне, чтобы я к Антуану пришла сегодня. Капич? Компри? (2)

Я компри только то, что Наташа работает девушкой по вызову, и её как раз сегодня неудачно подарили на час маркизу. Моему маркизу! К которому я как раз собираюсь подобраться вплотную!

Космос! Я иду! Я бегу, волосы назад!

Наташа же опечаленно повертела каблук в руке и швырнула его в ближайшую мусорку:

— А как я в таком виде пойду? Ик! Во, только икоты мне не хватало! Это небось Антуан вспоминает, я уже опаздываю… С восьми вечера пью, подвернулись вчера ребята с большими деньгами. Мне полдня только отсыпаться надо… Как я пойду?

— Так не иди, — небрежно ответила я, глядя на официанта с подносом. — Давай адрес, я схожу к нему и всё объясню.

— Ты что, не в теме? Стёпка меня прибьёт, да ещё и слух пустит, что у меня СПИД. Вообще никто больше не подойдёт!

Наташа бросила официанту пятьдесят евро и схватила кофе. Жадно проглотив половину, вытерла рот ладонью и вдруг уставилась на меня:

— Слу-у-ушай!

Ну, смелей! Давай, скажи это!

— А ведь мы похожи, да? Хочешь, ты сходи к нему, а? А деньги пополам! Я честная, я отдам!

Хвала космосу! Мы и правда похожи — обе блондинки с примерно одинаковой фигурой. У Наташи, конечно, грудь больше и попа круглее, но я их могу и выпятить. А потом уже всё равно будет. Мне главное — в замок попасть!

Пригасив возбуждённое сияние в глазах, я притворно замялась, стараясь не переиграть:

— Ну, я не знаю… Я ведь никогда не работала… кхм по специальности!

— Ой, да там и работать не надо, — отмахнулась Наташа, отпивая на этот раз молоко прямо из кувшина. — Мужик импотент. Он тебя и пальцем не тронет. Разденешься, стриптиз покажешь, потеребишь письку себе, а он будет дрочить в кресле! Главное, час продержись, а потом сваливай!

Она вскочила, покачнувшись, и мне пришлось поддержать её, чтобы не навернулась.

— Пошли, пошли, спасительница моя! Я тебе платье дам, у меня в сумке есть, чистое! А босоножки твои как раз подходят к стилю! Пошли в туалет, переоденешься, я тебя накрашу…

Боже, боже, он ещё и импотент. Куда я попала… Ладно, тем проще! Пусть возится со своим хозяйством сам, раз так повелось. Интересно, каков он внешне? В соцсетях не было ни одной фотографии, даже интересно стало. Небось, как все эти аристократишки европейские, маленький, щупленький, носатенький…

Платье оказалось мне впору, как я и думала. Розовенькое, какие идут блондинкам, кружевное сверху, с завышенной талией, с драпированной юбочкой и застёжкой на спине. Красивое платье. Жаль, что я совсем не умею такие носить. На Наташе оно смотрелось бы в сто раз выгоднее. Но… Что есть, то есть. Не идти же к аристократу-импотенту в шортах и майке! Это его точно не заведёт.

Наташа быстро намалевала мне пристойное личико, чуть переборщив с тенями для век, попутно инструктируя:

— Главное, не зацикливайся на нём. Он ничего не может, проверено девками до тебя. И не смущайся, а то у него всегда такой вид, будто все ему должны.

— Короче, не слишком приятный тип, — подытожила я.

— Ой, насмешила! — фыркнула Наташа. — Да когда они приятными-то бывают? Приятные, они дома сидят, с женой и детьми. А не по барам и кабаре шастают! Ну, смотри.

Я глянула в зеркало. А ничего так получилось. Даже с похмелья у Натальи лёгкая рука. В зеркале вроде бы я, а вроде и нет. Чужая девушка с раскосыми глазами и высокими скулами. Вот нос курносый остался мой. И губы мои, пухлые, детские. Я пригладила волосы, чтобы не слишком торчали, но Наташа, наоборот, растрепала их у корней:

— Всё. Готова! Давай обменяемся номерами, как закончишь, позвони, я тут сидеть буду, ждать.

— И что. Меня туда прямо так и пропустят?

— Слушай сюда. Идёшь в замок. Дойдёшь до ворот — в них не входи. Обходи стену справа. Там есть такая тропинка, маленькая, только для своих, калитка железная стоит. Её даже открывать не надо, просто немного приоткрой, только чтобы протиснуться. Как увидишь бассейн — сразу за ним, в деревьях, домик стоит. Там Антуанчика и найдёшь.

Я поёжилась. Наташа заметила и ободрительно хлопнула по плечу:

— Не ссы! Персонал привык уже, девки туда два раза в неделю ходят! На тебя даже внимания никто не обратит.

— Надеюсь, — тихо ответила я. Нет, страшно мне не было. Немножко противно, но это пройдёт. Спать с маркизом мне не придётся, уже славно. Полапает за грудь, посмотрит… От меня не убудет, дома с мылом вымоюсь и даже дважды… Главное — бриллиант. Наверняка он держит его там же, где живёт. Осмотрюсь, постараюсь найти сейф, гляну на модель, чтобы знать, с чем буду иметь дело. Раз у них в замке такие порядки вольные, значит, всегда можно вернуться в то время, когда все спят. А дальше — дело техники, как говорит мой дорогой шеф, то есть дядя.

Поднимаясь по крутым извилистым улочкам, я не раз и не два возблагодарила космос за то, что в своё время купила эти удобные босоножки на каблучке. Сейчас самое то. Хорошо Наташе, она, наверное, только на такси и передвигается, раз такие деньги зарабатывает… Мы с девушкой обменялись номерами телефонов, она прочно заняла столик на террасе, чтобы ждать моего возвращения, и клятвенно пообещала дать половину от того, что ей заплатил «сволочь» Стефан. Репутация. Вот что делает с людьми репутация.

Наконец, проклятый подъём закончился. Я теряю форму… Надо бы снова начать бегать по утрам. А то скоро одышка замучает, как старую тётку. Решено, завтра и начну. Тут как раз «одни сплошные горы и пригорки», придётся попотеть, зато форму верну быстро.

Поднявшись по узкой дорожке к небольшим воротам в виде железной решётки, я засомневалась — это уже калитка или ещё нет? Нажала на ручку с завитушками. Половинка ворот со скрипом открылась внутрь. Окей. Значит, ещё не калитка. Я вступила под сень деревьев на гравиевую дорожку, которая вела вверх. Опять подъём! Сколько можно?

Замок виднелся совсем рядом, за роскошными кронами лип, возвышаясь над головой. Дорожка свернула вправо, потом круто влево, между липами появились пальмы и незнакомые мне растения, похожие на папоротники. Впереди показался просвет, и я вышла на залитую солнцем площадку. Каменные стены с полукруглыми выступами по углам дышали прохладой. Хорошо здесь жить, наверное… Только туристы должны надоедать.

Тропинку, о которой говорила Наташа, я увидела сразу, не доходя до ворот. Узенькая, вдвоём не разойтись, она отходила от главной дорожки и убегала вглубь папоротникового леса. А вот и калиточка! Блин, я же босоножки убью на этой тропе войны! Камешки, трава, ветки… Каблуки так точно растеряю!

Матерясь, я пролезла сквозь щель между столбом ограды и решёткой калитки и заковыляла на своих пусть и маленьких, но ходулях в поисках бассейна, который должен послужить следующим ориентиром. По-моему, не только Стефан сволочь, но и тот, кто заставляет девушек ходить этой оленьей тропой, да ещё и ублажать его визуально, тоже. Будь я одной из этих жриц наслаждения, всё бы высказала плюгавому носатому аристократу. Вместо этого придётся молчать в тряпочку и только думать нецензурно.

Когда я добрела до бассейна, он показался мне таким родным и прекрасным, что я чуть не бросилась перед ним на колени. Аллилуйя, космос! Я почти на месте. Извращенцы-импотенты ничто по сравнению с прогулкой в диком уголке этого парка! Теперь куда? Сразу за бассейном должен быть домик. В деревьях. Не в самих деревьях, ясен пень, окружённый деревьями, спрятанный в них. Вот этот, двухэтажный чуть поодаль, обсаженный по периметру пальмами и неожиданно плакучими ивами, — точно не подходит под квалификацию «домик». А вот то, что поблёскивает стеклом в солнечном луче, едва проникающем за плотный частокол каких-то местных кустарников, высоких, как кипарисы, — могло бы носить этот гордый статус. Хотя, судя по внешнему виду, там скорее что-то вроде шале.

Похоже, я действительно на месте.

Сердце на мгновение остановилось, потом застучало часто-часто, словно пытаясь продолбить диафрагму и спрятаться в желудке. Так, Алёшка, кураж, детка! Настал твой звёздный час. Allez, en avant, marche! (3)

Постучав в стекло двери, я дёрнула её на себя, потом от себя, а потом сообразила, что она открывается вбок. Когда дверь скользнула в сторону совершенно бесшумно, я ступила на дорогой паркет зала, который служил одновременно кухней, гостиной и столовой, и громко произнесла в пыльную пустоту по-французски:

— Добрый день! Здесь есть кто-нибудь?

Высокая худощавая фигура отделилась от занавески в другом конце комнаты. Ага, хозяин. Не плюгавый и не коротышка. Уже не угадала. Носатый ли? Мужчина повернулся ко мне лицом. В руках его был бокал белого вина. Холодный взгляд не то карих, не то зелёных глаз заставил меня ошалело моргнуть несколько раз. Но видение не исчезло, а сказало глубоким приятным баритоном:

— Ты опоздала. Те, кто опаздывает, не вызывают у меня уважения. Придётся тебя наказать.

Антуан Александр Готье Бертран де Пасси взял со столика бутылку с надписью «Bellet» и наполнил второй бокал жидким янтарём вина:

— Но сначала ты выпьешь со мной за знакомство.

 ------

(1) Putain bordel de merde! (фр.) — непереводимый набор слов с использованием местных идиоматических выражений… Ну, в общем, ругнулась девушка.

(2) Capich (иск.итал.), compri (фр.) — поняла?

(3) Allez (фр.) — здесь в значении «давай», en avant, marche (фр.) — вперёд, военная команда.

Около 3 лет
на рынке
Эксклюзивные
предложения
Только интересные
книги
Скидки и подарки
постоянным покупателям