0
Корзина пуста
Войти | Регистрация

Добро пожаловать на Книгоман!

Или войдите через:


Новый покупатель?
Зарегистрироваться
Главная » Формула любви, или О бедном диэре замолвите слово » Отрывок из книги «Формула любви, или О бедном диэре замолвите слово»

Отрывок из книги «Формула любви, или О бедном диэре замолвите слово»

Автор: Славачевская Юлия

Исключительными правами на произведение «Формула любви, или О бедном диэре замолвите слово» обладает автор — Славачевская Юлия Copyright © Славачевская Юлия

    Юлия Славачевская

  Формула любви, или О бедном диэре замолвите слово

 

Боже, если противоположности притягиваются,

То, можно, я буду их отталкивать?

Юлия Славачевская

 

Женщину понять легко.

Она как открытая книга.

По квантовой механике.

На китайском языке.

Но ведь открытая же!

NN       

 

Пролог

 

Где–то очень–очень далеко…

– Как тебе мой новый оттенок волос? – спросил рыжего диэра его приятель–демиург. – Мне хотелось бы чего-то нового в наших с Магрит отношениях, - поделился он, оттягивая прядь и подозрительно присматриваясь.

Эти двое решили скоротать время в чисто мужской компании: Дилан оделся в иссиня-черный смокинг с атласными отворотами и белую рубашку, расстегнутую у ворота, Ладомир явился в таком же костюме, только с черной шелковой «бабочкой», и теперь они дегустировали коньяк и вели неспешную беседу. 

– Отвратно! – резко отреагировал диэр на сиренево–алый цвет с лиловым отливом.

– А такой? – Дилан предстал с изумрудно–зеленой гривой.

– Еще хуже! – с отвращением выплюнул князь диэров.

– А так? – Демиург стал русым блондином.

– Терпимо.

– Кстати, как там отношения с твоей женой, наладились? – внезапно зацепил больную тему демиург.

– Ты не понимаешь! – вскочил и стал мерять шагами богато обставленный кабинет рыжеволосый красавец. – Она даже слышать обо мне не хочет!

– А ты пытался? – вопросительно уставился на него вальяжно развалившийся в кресле блондин c сигарой в зубах. – Не может быть, чтобы женщина и не повелась на красивые ухаживания?..

– Какие ухаживания?! – сорвался на громкий крик собеседник. Признался с неприкрытым отчаянием: – Как можно ухаживать на расстоянии?! – Он остановился и запустил руки в растрепанные волосы. – Поверь, что я только не пытался сделать! Я приходил к ней в снах…

– И что же? – заинтересовался любитель сигар.

Рыжий тяжело вздохнул:

– Она начала пить снотворное.

Блондин засмеялся, разгоняя рукой клубы дыма.

– Когда я пытался связаться с ней мысленно, – продолжал страдалец на почве неразделенной страсти, – она начала повторять в уме Налоговый кодекс…

Курильщик уже давился хохотом, утирая слезы.

Мужчина потер пальцами виски:

– В результате я ни на йоту не приблизился к цели, зато могу получить диплом в области налогового права! – Пожал плечами: - И что мне теперь делать? Вызывать Коррадо для завоевания своей собственной жены? Под эгидой присоединения собственности? – Ладомир нервным жестом расслабил тугую бабочку на шее: - Позор!

– Непорядок, – согласился блондин, отсмеявшись. – В этом случае тебе следует пообщаться c ней лично.

– КАК?! – взорвался рыжеволосый, возобновляя марафонский забег по кабинету. – Как я вообще хоть что–то могу сделать, если даже приблизиться к ней не в состоянии?

– Значит, нужно хорошо замаскироваться, – выдвинул предположение любитель роскошной жизни, доставая из бара рядом с собой бутылку с янтарной жидкостью и разливая в два хрустальных бокала. Щелкнул ногтем по бутылке: – Вот скажи мне, Ладомир, на кого падки женщины?

– Ты это у меня спрашиваешь? – недоуменно воззрился на него неутомимый бегун, притормаживая, чтобы схватить свой бокал со спиртным. Он развел руками: – Разве я похож на женщину?

– На идиота ты похож, – авторитетно припечатал Дилан, – круглого. И как демиург этого мира и эксперт, я тебе со всей уверенностью заявляю, что женщины всегда западают на мачо!

– Да? – недоуменно нахмурился Ладомир, рассеянно потирая лоб. – И что?

– Вот ты, когда слышишь характеристику «мачо», ты что себе представляешь? – вопросительно уставился на него друг.

– Мачете и текилу, – пожал широкими плечами рыжеволосый.

– Пра–а–авильно, как нормальный мужчина, – согласно кивнул демиург. – А нормальные женщины сразу видят высокого, мускулистого брутального брюнета с яркими глазами, способного в одночасье решить все мировые и глобальные проблемы, который положит к их ногам весь мир вкупе с бриллиантовым кольцом и предложением руки и сердца.

– Я уже не уверен, что моя жена нормальная, – задумчиво пожевал губу Ладомир. Долил в бокал еще алкоголя и нервно выхлестал содержимое. – Представляешь, после всего она еще и обиделась!

– И твоей вины в этом не было? – подначил его собутыльник. – Совсем–совсем?

– Я же извинился! – вскинул голову и всхрапнул, как породистый конь, обиженный диэр. – Ну, развлекся слегка! Так всегда же следил, чтобы она не пострадала, была сыта, обута, раздета…

Дилан насмешливо хмыкнул.

– …одета!  – спохватился рыжий и с надрывом выдал: – Могла бы и понять мои мотивы! Я же все равно на ней женился!

Блондин разлил новую порцию золотистого напитка, подсовывая другу тарелку с лимоном. Он согласился:

– Могла бы, но дамы… они такие непредсказуемые, – сделал неопределенный жест рукой. – Вот, к примеру, моя жена… Вместо того, чтобы встать на твою сторону и попытаться объяснить Леле правильную точку зрения, она просто–напросто отправила ее обратно и умыла руки! И до сих пор не желает ничего слушать! – Демиург потер лоб: – Что–то я отвлекся! Так вот, о мачо. Понимаешь, куда я клоню?..

– Да, – склонил голову собеседник, обдумывая идею. – Речь идет о новом маскараде. Возможно и сработает.

– Готов? – покрутил на пальце кольцо блондин.

– Готов, – залил в себя одним глотком многолетний драгоценный коньяк рыжеволосый.

– Тогда вперед! – напутствовал его наперсник, легонько хлопая в ладоши и отправляя несчастного в далекие дали, собирать западающих на мачо дам.

А в это время за дверью стояла красивая женщина, зажимая себе рот и давясь от смеха:

– Много вы, мужики, в нас понимаете! – фыркнула она и тоже покрутила на пальце тоненькое кольцо. – Всегда приходится все корректировать!   

 

Я сошла с самолета в солнечной Мексике, запрокинула голову и счастливо зажмурилась на яркое солнце. Вот сейчас, с этого момента для меня начнется новая жизнь! Ультрамариново–синее небо, жаркое солнце тропиков, полная свобода. Боже, красота–то какая!

Хотя новая жизнь у меня началась, конечно, не с этого момента.

Она наступила, когда я, с кулоном на шее (и ведь не снимался, зараза, даже алмазным резаком!), вернулась домой после затянувшегося тура по миру диэров и впала в настоящую депрессию.

Начнем с того, что мне постоянно снились порнографические сны с участием Ладомира. Почему порнографические?  Потому что эротику это действо перепрыгнуло, даже не заметив! Как еще по–другому назвать оргии с участием всех ипостасей моего самозваного супруга? Если ко мне не клеилась одна из них, то рядом отиралась другая, или лезла целоваться третья, или лапала четвертая. И за всем этим безобразием наблюдал печальный Монь, скромно стоящий в сторонке. Тьху!

– Хватит! – твердо сказала я сама себе. – Отныне никаких диэров, никаких сожалений! Я буду сама управлять своей жизнью! – Ипошла к врачу жаловаться на дисфункцию сна. Мне выписали сильное снотворное, после чего порнография, может, и была, но без моего прямого участия или вуайеризма одной из сторон. 

Но вслед за этим в моей голове поселился голос разума, как он себя называл, или крик маразма, как называла его я. Этот вещатель бубнил о романтике и жгучей страсти, намекал о выгодности обеспеченной жизни за бугром и успокаивался только тогда, когда я начинала вспоминать параграфы налогообложения.

Мне даже пришлось проштудировать пару учебников, чтобы прийти в норму и заодно соответствовать занимаемой должности.  Вследствие того вражеский голос наконец заткнулся, а в банке со мной стали консультироваться еще и по налогам.

Хотя все было грустно. Я отчаянно скучала по… Мыру. Да, я прекрасно знала, кто он такой, знала, что Мыра как такового не существует в природе, но все равно скучала.

В общем, докатилась до того, что в выходные сидела неумытая–нечесаная, с налоговым кодексом руках, и смотрела фильмы про все зеленое: змей, лягушек, джунгли, крокодилов...

В один из таких дней ко мне злобной фурией ворвалась Лариска. Она без малейшей пощады вытряхнула меня из мятой пижамы и потащила к гадалке с криком:

– Счас тебе все расскажут и покажут, а то ты скоро начнешь видеть инопланетян и эльфов!

– А чего на них смотреть? – вяло отбивалась я. – Эльфы как эльфы. С ушами и проблемами. И неизвестно, что у них больше – уши или проблемы.

Но в итоге борьба получилась неравной, и меня все же доставили по назначению в какую–то темную квартиру. В которой подозрительно знакомо выглядевшая гадалка раскинула карты, вперила в меня густо накрашенные глаза и, водя лиловым ногтем по бубновому королю и крестовому валету, припечатала тузом червей:

– Тебя, Леля, спасет только мачо!

– Во как?! – удивленно вытаращилась я на нее. – И как он меня спасет? На надувном плоту?

– Леля, – укоризненно влезла Лариска, – вот с чем у тебя ассоциируется мачо?

– С мачете и текилой? – наморщила я лоб, пытаясь сообразить, куда она клонит.

– С зажигательным сексом, дурында! – раздраженно всплеснула руками подруга. – А это тебе просто позарез необходимо в данный момент!

– Да? – не поверила я, повернулась к гадалке и вкрадчиво поинтересовалась: – А романтики там не видно? Красивых ухаживаний, романтических рыжих и кудрявых кавалеров, «с первого взгляда и до последнего вздоха»? Мне в Мексике точно не светит: «Я твой, а ты моя навеки. Я тебя понюхал, захотел, и мы с тобой теперь по жизни связаны»?

– Нет, – отреагировала та, отбросив карты и поглаживая хрустальный шар. Она всмотрелась в мутное стекло: – Никакой романтики. Только мачо, секс и текила!

– А мачете? – не удержалась я, страшно разочарованная отсутствием столь необходимого элемента ухаживания.

– Это лишнее! – категорично отрезала гадалка и нахмурилась: – В общем, вот мое предсказание, обязательное к выполнению – берешь отпуск и едешь искать мачо. Это будет первый, кто поразит твое воображение! Не перепутаешь!

В результате это туманного и расплывчатого пророчества, Лариска развила бурную деятельность и буквально в считанные часы подыскала мне горящий тур в Мексику.

– Почему туда? – апатично полюбопытствовала я, не в силах сопротивляться бытовому насилию. – Меня Испания тоже вполне устраивает. Судя по фотографиям, там красивые мачо водятся…

– Потому что все мачо в Мексике! – убежденно ответила подруга, ожесточенно запихивая в мой чемодан все шмотки подряд. – Они туда специально иммигрировали, чтобы не вымереть в условия жесточайшей нехватки мачей на слабый пол!

– Это слово не склоняется, – поправила ее я, индифферентно глядя на летающий по моей квартире мини–ураган.

– А вот это уже твоя забота! – отбрила Лариска, задорно взбивая свои кудрявые «три волосины» и старательно накрашивая перед зеркалом тушью наращенные ресницы. – Нужно чтобы твой мачо склонился куда нужно и устроил тебе взрыв эмоций, вынос мозга и африканскую страсть!

– Мексика не в Африке, – слабо улыбнулась я в ответ на такую заботу. – И мозг лучше оставить на месте, я за счет него работаю и существую.

– Недалеко от Африки, – отмахнулась подруга. Она выпрямилась, уперла одну руку в бок, вторую наставила на меня с вытянутым указательным пальцем и заявила: – Я хочу назад свою любимую подругу! Я хочу, чтобы у тебя, черт возьми, снова горели глаза! Я хочу умирать от зависти, когда у твоих ног штабелями падают мужики! Я хочу скрипеть зубами от злости, когда из нас двоих видят только тебя!

Я печально улыбнулась. Дорого мне обошлась дурацкая романтика!

– Потому что в последний раз мне стало страшно, – продолжала Лариса несчастным голосом, – когда к нам в кафе подошел интеллигентный импозантный мужик и попытался познакомиться со мной! Со мной!!! – Еще раз тыкнула в меня пальцем и повторила: – Я хочу получить назад свою любимую подругу!

– Сдаюсь! – подняла я руки. – Как скажешь, Лара. Я в твоем распоряжении.

– Давно бы так, – удовлетворенно пробормотала подружка и потащила меня в аэропорт, где быстренько спровадила меня за зеленую линию с напутствием: – Не забудь! Первый, кто поразит твое воображение!

Я кивнула, устав возражать. Ну откуда, откуда мне было знать, что первым мое воображение поразит тот, кого я даже не успею толком рассмотреть?

Собственно, его, скорей всего, никто не успел рассмотреть.

Был уже третий час полета, притушили свет, и многие, в том числе и я, дремали, пытаясь удобнее устроиться в креслах. И вдруг в этой тишине раздался трубный рев:

– Этого не может быть! – и мимо по проходу пронеслось что–то кубическое в ярком одеянии, похожем на гавайскую рубашку ужасающих расцветок, и заперлось в туалете.

Весь оставшийся полет две стюардессы и стюард пытались выманить окопавшегося в кабинке туалетного экстремиста. Ему предлагали все, что только можно было предложить в условиях полета. Даже стриптиз в исполнении второго пилота.

Но мужик крепко держал оборону и даже не подавал голоса. Зато в туалете что–то постоянно искрило и воняло. Все, кто сидел рядом, усовершенствовались в матерном диалекте и узнали много новых, неизвестных науке фигур речи и поз по размножению.

Естественно, спать уже никто не хотел. Пассажиры внимательно следили за развитием событий и тихо молились, чтобы без проблем приземлиться там, куда летели, а не посредине океана или в другой части света.

Даже парочка воздушных ям прошли незамеченными, хотя лично у меня возникло неприятное ощущение, что в это время лайнер махал крыльями как настоящий орел.

– Как вы думаете – это захват самолета? – встревоженно повернулась ко мне сидящая рядом женщина средних лет.

– Не знаю, – индифферентно пожала я плечами. – По мне, скорее напоминает захват туалета. И требований никаких не выдвигает. Может, у него просто не все в порядке с желудком?

– С головой у него не все в порядке! – заявил сидящий сзади пожилой грузный мужчина. – Как это можно лишить нас за наши же деньги нашего туалета! Я напишу жалобу руководству аэрокомпании… если выживу!

Судя по взгляду пробегавшей мимо стюардессы, у нее в этом были большие сомнения. В смысле, выживания. Потому что спустя какое–то время девушка принесла жалобщику листок и ручку и попросила:

– Напишите сейчас, хоть какое–то отдохновение будет, – правда не уточнила – у кого.

Но все когда–то заканчивается, закончился и этот полет. Я отстояла громадную очередь в хвостовой туалет. И ужаснулась себе в зеркале, пока мыла руки.

Землистый цвет лица, синяки под глазами, потухший взгляд. Губы потрескались, волосы, забранные в неряшливый хвост махровой резинкой, потускнели.

– Даже, когда меня таскали по лесу на Къяфу, – пробормотала я, брызгая водой себе в лицо, – я и то свежее выглядела. – Посмотрела на себя еще раз и впервые за долгое время улыбнулась своему изображению: – Начинаю новую жизнь! Совсем скоро меня встретит знойный мачо, и мы предадимся буйному сексу! Без всякой, упаси Господи, романтики! 

Вот так все и началось…

Я сошла с самолета в солнечной Мексике, запрокинула голову и счастливо зажмурилась на яркое солнце. Вот сейчас, с этого момента для меня начнется новая жизнь! Красота–то какая! Море, пальмы, крики экзотических птиц…

Я прямо всеми фибрами своей изголодавшейся по вниманию женской души ощущала, как красивый, мускулистый брюнет с легкостью подхватит мой чемодан одной рукой, меня второй и…

– Дама, – довольно непочтительно толкнули меня сзади, – вы так и будете проход загораживать, или мы все же пойдем?

Мда–а–а, очнулась я от мечтаний. Тяжело вздохнула и потащилась в будку эмиграционной службы. Уже стоя в проходе, мысленно зажмурилась от удовольствия. Нужно просто чуть–чуть подождать и тогда… великолепный брюнет с бирюзовыми глазами…

– Дама, – кто–то решительно взял меня под локоть, – у вас точно все в порядке? Что вы тормозите, как больная!

– Извините, – пробормотала я, понимая, что снова уплыла в мифические эмпиреи. И ускорила шаг, намереваясь найти свое личное брюнетистое счастье.

– Вам точно помощь не нужна? – ни на шаг не отставал от меня непрошенный помощник. – Я все–таки мужчина…

И тут я обратила на него внимание. Ну что сказать… Маленький, с небольшим брюшком сорокалетний широкоплечий блондин с коротким ежиком не то белых, не то седых волос. Когда–то был накачан, а теперь заплыл жирком и стал кубиком, потому что до куба не дорос. Лицо… вполне мужественное: широкие скулы, брови вразлет, греческо–римский нос, голубые глаза. Если принять в большой дозе похудин – и черты лица удастся разглядеть.

Вообще, все в нем было выдающееся… вперед: нос, щеки, живот и самомнение, если уж назвал себя мужчиной. А все остальное так себе.

– С вами точно все в порядке? – нахмурился изучаемый объект. – Вы как–то странно на меня смотрите.

– Спасибо, со мной все нормально, – недовольно поджала я губы и быстрым прогулочным шагом направилась на выход, намереваясь встретить свою судьбу. Как я ни оглядывалась по сторонам, чернобрового синеглазого мачо было нигде не видать. Нет, внизу еще что–то мужское мелькало… черненькое, смугленькое. Они чирикали на испанском, гортанно переговаривались, громко смеялись, активно жестикулируя… Но мое эстетическое восприятие категорически отказывалось дать этим мелкашным особям благородное звание мачо. Так, мачики, не больше.

По пути я предалась мрачным размышлениям: гадалка обещала, что я встречу судьбу чуть ли не у трапа самолета, если не на борту. И где, спрашивается? Опять вранье или подстава?

– Девушка… – в поле зрения снова возник квадратный блондин, на корню убивая мое чувство прекрасного дикой расцветкой своей рубашки. Не может быть, чтобы в самолете нашлось еще одно такое цветастое чудо.

Меня просто передернуло. То есть, выходит, что для такой красивой (скромно скажем, внутренне!) меня – это и есть моя Судьба? Настоящая? А есть куда подать жалобу на несправедливость распределения ресурсов? Почему везде дискриминация и процветает коррупция? Кому дать взятку, чтобы это изменить?

Я встряхнула головой, отгоняя такие непристойные мысли. Нет, безусловно, в человеке очень важны душа, характер и интеллект. Но в сексе все же нужнее тело! А это тело, которое постоянно около меня терлось, никак не вызывало доверия в том, что оно способно на африканскую страсть.

А даже если и способно, способна ли с ним на это я?! Я присмотрелась повнимательней и для себя твердо решила: неспособна!

– А давайте познакомимся? – плотоядно уставился на меня любитель острых ощущений. – Меня, например, Мирославом зовут.

– Очень за вас рада, – выдавила из себя я, растягивая губы в ненатуральной улыбке. – Извините, мне нужно идти, – и поспешила к ожидавшему меня автобусу, предназначенному для транспортировки в отель.

Я заполнила и подписала нужную форму, сдала багаж счастливо дышащему мне в пупок водителю и уселась около окна, прикрыв глаза. С видом мечтательным и рассеянным слушала автобусное радио и представляла… Вот сейчас, прямо в это мгновение, рядом со мной сядет вожделенный мачо, наклонится ко мне, обдавая тонким ароматом дорогого одеколона и скажет…

– Девушка! – плюхнулся со мной рядом надоедливый блондин, принеся с собой легкий запах алкоголя. – Вам все же придется со мной знакомиться!

Я огорченно поняла – это карма! За все мои прошлые, настоящие и будущие грехи! Оптом!

– Ольга Александровна, – скрипнула я зубами и придвинулась поближе к окну.

– Леля, значит, – просиял счастливой улыбкой Мирослав, пользуясь случаем и занимая освободившееся пространство.

Мне стало нехорошо.

В общем, я оказалась зажатой между ним и окном. И окно мне было гораздо более симпатично, даже несмотря на то, что было грязным. По–крайней мере, оно этого не скрывало, а вот какие мысли бродили в голове у моего попутчика - еще нужно выяснить!

– Ольга Александровна! – с нажимом повторила я. – Мы с вами фамильярничать не будем!

– Почему? – скорчил грустную мину Мирослав. – Помните, как в старом фильме? Вы привлекательны, я чертовски привлекателен. Так чего время терять? [1]

– У меня муж – волшебник! – отрезала я, с ходу процитировав классику Евгения Шварца, и отвернулась, обозревая пейзаж, проносящийся мимо. И ведь не соврала ничуть. Муж у меня был… наверное. И волшебства хватило с избытком. Волшебная была подстава. Настроение испортилось окончательно. И портилось дальше с ужасающей скоростью.

Мирослав никак не мог угомониться. За час, который заняла дорога, он успел осыпать меня комплиментами, сообщить, что у него серьезные намерения и составить план действий.

В конце пути я на полном серьезе начала раздумывать об убийстве. Останавливало только абсолютное незнание мексиканского уголовного кодекса. Но оставалась слабая надежда, что меня депортируют на родину, а там я докажу состояние аффекта в два счета.

Но все плохое, так же, как и хорошее, когда–то заканчивается, и мы все же приехали.  Моим надеждам, что Мирослава поселят в другом отеле, сбыться было, увы, не сужено.

– Это не карма, – злобно бормотала я, волоча отвоеванный чемодан в фойе, – это молот судьбы! Зачем нужно было лететь к черту на куличики, чтобы подцепить такое сокровище, которое и дома никому не нужно? – То, что не нужно, я ни капельки не сомневалась. Кто бы его иначе отпустил в такую поездку без прицепа в виде жены и пары ребятишек?

Усиленно делая вид, что незнакома с Мирославом, я прошла регистрацию и заселение, после чего облегченно вздохнула.

Номер приятно поражал размерами и роскошью, но явно был рассчитан на проживание одного человека.

Все в бело–кремовых цветах. Изогнутая белоснежная чаша ванны чуть ли не посреди комнаты. В самой ванной комнате на фоне мелкой золотой смальтовой плитки душевая кабинка, в которой трое могут танцевать сальсу, белая тумба с двумя умывальниками.

Туалет почему–то расположен с противоположной стороны номера. И там все то же самое: помпезный унитаз (жаль, что не золотой, было бы прикольно!), золото плитки и пола. А еще меня умилила кровать: колоссальный одр белого цвета, скрывающий в своих недрах потрясающе удобный ортопедический матрас.

Я быстро ополоснулась в громадном душе, натянула купальник и сверху легкий сарафан и вышла на балкон осмотреться вокруг и решить, что буду делать дальше.

Конечно, в глубине души еще мерцала надежда на то, что сейчас распахнется дверь соседнего номера и жгучий мускулистый брюнет предложит мне бокал шампанского за знакомство…

– Леля, – раздался знакомый голос и на балкон выполз Мирослав с двумя банками в руках, – пиво будешь?

– Вы меня преследуете? – слабым голосом полюбопытствовала я, теряя всяческую надежду и находясь в полуобморочном состоянии.

Это издевательство! Как?.. Как можно заниматься горячим сексом с таким соседством?

– Еще чего, – обиделся блондин, впихивая мне в руки банку с пивом, которое я терпеть не могла. – Живу я здесь! И вообще, Леля... это, мне кажется, судьба…

– Простите, – вручила я ему банку обратно и гордо удалилась в комнату, не забыв запереть балконную дверь. – Это не судьба, а стечение обстоятельств! – после чего отправилась в фойе просить другой номер.

К несчастью, свободных номеров не было и не предвиделось. Так что надежда на африканскую страсть на моей территории скоропостижно скончалась. Зато осталась надежда на безудержный секс в номере мачо. Если, конечно, мне вообще встретится этот пресловутый мачо. В чем я уже сильно сомневалась!

Плюнув в прямом и переносном смысле на надежду оказаться подальше от Мирослава, я отправилась на пляж.

С пляжем мне катастрофически не повезло. И не то чтобы там были камни или плохой песок, пальмы с лежаками тоже имелись. Беда в другом – там не было воды!

Пляж оказался детским. Помнится, когда–то, очень давно в детстве я отдыхала на море в славном городе Бердянске. Там, бывало, идешь по берегу, пытаясь зайти в море, идешь–идешь – глядишь, наконец вода не по щиколотку, а почти по колено. Пройдешь еще метров пятьдесят – о, уже выше колена! А протопаешь метров двести – почти по пояс.

Так и здесь. Сколько не иди, нормально плавать ты не сможешь, только живот слегка намочить. А осваивать марафонскую дистанцию всякий раз, когда тебе захочется поплавать и понырять – я на такой отдых не подписывалась и не согласна.

Мало того, в тот самый первый раз, когда я решилась все-таки до нормального моря из лужи дойти… впереди мне померещился знакомый синий хвост. И я настаиваю на том, что это был не дельфин! И даже не акула-молот.

Проверять, русал это или русалка, тот самый или еще одна или один, - мне резко расхотелось. Я зажмурилась, развернулась лицом к пляжу и со словами «Глюки!» рванула к берегу. На этом мой заплыв бесславно закончился.

Так что пришлось возвращаться в гостиницу к бассейну. Благо длинной полосой кристально–чистой воды он тянулся вокруг нашего корпуса, окруженный тентами и лежаками. Оттуда даже пили птицы! Так что кому–кому, а птицам я доверяю. Воду с хлоркой они не пьют.

Я нашла приятное тенистое место, перетащила туда лежак и достала крем от загара. Размечталась: вот сейчас самое время появиться смуглокожему мачо с громадными бицепсами и в мини–плавках и предложить мне…

– Давай намажу, – громко рявкнули у меня над ухом. От неожиданности я сильно сжала тюбик, и крем стрельнул струей в неизвестном направлении. Впрочем, направление прослеживалось. У стоящего напротив меня Мирослава на животе белела большая жирная клякса. Но это блондина не портило. Его вообще ничего не портило, потому что портить было нечего!

– Извините, – смутилась я. Обвинила: – Вы меня напугали. Не беспокойтесь, крем дорогой и фирменный.

– Да ладно! – добродушно махнул одной рукой блондин, второй подцепляя крем и придвигаясь ко мне. – Давай разотру, чтобы добро не пропадало.

– Я уж как–нибудь сама, – отказалась я от предложенной чести и быстренько намазалась, предвкушая полосатый загар и ностальгируя о необитаемом острове. Согласна даже без мачо. Мне хватит океана. – Но все равно благодарю за помощь, – и пошла искать другой лежак.

Место я все же нашла, оно было недалеко от группы мужчин среднего возраста из Канады, ведущих активную беседу, в которую попытались включить и меня.

– Дама занята, – сообщил им на хорошем английском языке нарисовавшийся Мирослав с коктейлями в руках. И продублировал тоже самое на французском.

– По какому праву вы вмешиваетесь в мою жизнь? – откровенно возмутилась я, начиная раздумывать, что блондин не так прост, как казалось. – Мало того, что вы меня преследуете…

– На, – сунул мне в руки холодный стакан с соломинкой мужчина, – охладись и подумай: зачем тебе три женатых подержанных мужика, если рядом есть холостой?

– В отличие от вас, – не удержалась я от шпильки, – они не выглядят подержанными. И я совершенно не хочу пить эту дрянь!

– Не капризничай, Леля, – присел на соседний лежак Мирослав и прищурился: – Мне кажется, что ты должна понимать разницу между тем, что кажется, и тем, что есть на самом деле?

От неожиданности высказывания я застыла и сделала громадный глоток коктейля, оказавшегося на удивление приятным.  Откуда этот надоеда мог знать мою историю? Или это простое совпадение?

– Послушайте, – попыталась объяснить свою точку зрения, – я приехала сюда отдохнуть. Мне не нужны отношения и…

– Именно поэтому ты каждого встречного мужчину оцениваешь, как на рынке? – достаточно невежливо перебил меня блондин. – Или по принципу «пара ночей — это не отношения»?

Я смутилась. Неужели это так заметно?

– Вас это не касается! – фыркнула я, начиная заливаться краской.

– Касается, Леля, – спокойно сообщил Мирослав, запуская руку в мою сумку и доставая тюбик с кремом от загара. – Меня касается всё и все, кто касаются тебя. – Предложил: – Давай намажу, пока ты не загорела зеброй.

– И после этого вы оставите меня в покое? – в отчаянии я попыталась немножко поторговаться, хотя на положительный ответ особо и не рассчитывала.

– Возможно, – обтекаемо ответил мужчина и приступил к легкому массажу.

И знаете что? Где–то в середине намазывания у меня закралась предательская мысль, что он не так уж и плох. Крупные шершавые ладони двигались приятно и были ласковыми, их скупые бережные движения заставляли замирать от удовольствия. К тому моменту, когда крем впитался, у меня появилось поползновение: а, может, ну его, этого мачо, будем лучше пользоваться тем, что дают? А дальше я уже не думала, я спала блаженным сном младенца.

Проснулась от прикосновения к коже чего–то прохладного.

– Вставай, спящая красавица, – твердо заявил Мирослав, ласкающими движениями обтирая мне лицо холодным полотенцем. Второе полотенце прикрывало мои ноги. – Обед ты уже проспала, так что подкрепляйся, – и вручил тарелку с нарезанными фруктами.

– Спасибо, – благодарно сказала я, начиная рассматривать неожиданного ухажера с позитивной точки зрения. И даже позволила себе слегка пококетничать: – Не стоило так беспокоиться.

– Что мне стоит, – спокойно сказал блондин, придвигая пляжный пластиковый столик и ставя на него два запотевших бокала с напитками, – я решу сам. А ты расслабляйся и получай удовольствие.

Пока я ела, то обнаружила одно непонятное обстоятельство: пространство вокруг моего лежака было удивительно пустынным, хотя вдалеке народ кучковался на очень ограниченном пространстве, опасливо поглядывая в нашу сторону.

– Что–то случилось? – удивленно показала я на толпу в отдалении. – Почему они там теснятся?

– А нечего было шуметь, – пожал плечами Мирослав, привычным жестом подзывая к себе миниатюрную чернявую официантку, крутящуюся на пляже. Когда миловидная девушка в коротком черном платьице с белым передником к нам наконец подошла, он что–то сказал по–испански и выдал ей долларовую банкноту.

– Сколько языков вы знаете? – поразилась я такой разносторонности.

– Не считал, – легко ушел от ответа мужчина, накидывая полотенце мне на плечи, и заметил, будто невзначай: – Обгоришь.

Непрошибаем, как гранит. Подобрав какой-то прутик, я рассеянно водила им по земле. Хотелось озвучить… увековечить… в общем, оставить мое мнение в виде определенной нецензурной надписи, но, как истинная леди, я просто не могла себе этого позволить.

– Послушайте, – попытала я счастья еще раз, – мне, безусловно, очень приятна ваша забота и внимание, но мне кажется неправильным…

– А ты не обращай внимания, – посоветовал мне Мирослав, поднялся и ушел. В это время девушка принесла мне холодный апельсиновый сок.

Я пила сок и раздумывала о странных гримасах моей жизни. Во–первых, в который раз убедилась, что гадалкам верить нельзя, но зато они способны подвигнуть тебя на неожиданные поступки. Во–вторых, проанализировав свои чувства, я поняла, что странный мужчина вызывает во мне симпатию, а не раздражение. В–третьих, пора уже смириться с тем, что все, кто мне нравятся, не вписываются в понятие мачо.

– Ты решила в один день загореть до состояния сгоревшего бекона? – нарисовался рядом блондин, когда я уже приучила себя к мысли, что мне, кроме него, уже никто не светит. Да и он не светит, скорее отсвечивает.

– Вот что вам от меня нужно? – решила я все же выяснить свои позиции. – Вроде бы я вам никаких авансов не выдавала…

– Так дай, – нахально подмигнул ухажер. Он одним движением стащил мою персону с лежака, начиная натягивать на меня цветастый сарафан, и по ходу дела заявил по-хозяйски властно и уверенно: – Давай уже, иди в номер, пока окончательно не сгорела. Скоро ужин…

– В одиночестве! – пробурчала я, начиная помогать себя одевать. Все происходящее казалось дурдомом, а несчастный сарафан – смирительной рубашкой. Скорей всего я точно перегрелась.

– Да счас! – мгновенно отреагировал Мирослав. – Чтоб к тебе всякие мужики приставали?! Нет уж, – потащил меня с пляжа, не забыв захватить пляжную сумку, – если к тебе и будет кто–то приставать, так только я!

– Какой ужас! – неосторожно высказала я мысли в слух.

– Кошмар, – тут же согласился со мной мужчина, награждая всех встречающихся мне по дороге грозными взглядами собственника. Пробубнил себе под нос: – Не успеешь в сторону отойти, как вокруг тебя мужики так и вьются.

Я никак не могла взять в толк, где он нашел эту гипотетическую толпу мужиков, но решила поверить на слово и повнимательнее приглядеться. Вдруг обещанный мне мачо работает под прикрытием?

– Мирослав, – попыталась я достучаться до самоназначенного кавалера, – вы понимаете, что мы с вами очень мало знакомы…

– Это наверстывается со временем, – милостиво утешил он меня.

– …У нас нет общих интересов, – не дала я сбить себя с мысли.

– Какую книгу Мураками ты хочешь обсудить за ужином? – игриво подмигнул мне Мирослав. – Также могу предложить на выбор творчество Коэльо, Фаулса и Милана Кундеру. Можем обсудить основные течения рока, блюза и рок-н-ролла, отличие ранней готики в архитектуре средневековья от зрелой готики или романской культуры, систему аркбутанов и контрфорсов. Как там у Мандельштама:

«Кружевом камень будь

И паутиной стань:

Неба пустую грудь

Тонкой иглою рань».

Поскольку я потрясенно молчала, он непринужденно молотил языком дальше:

- Хочешь, начнем вспоминать балетные течения и знаменитых танцовщиков и танцовщиц прошлого столетия? Тонкости российского налогообложения для крупного бизнеса? Можем поднять исторические источники, убедительно доказывающие, что Зигмунд Фрейд в некоторых случаях подделывал итоговые результаты экспериментов; зарыться в современные гипотезы историков, что Киевская Русь крестилась больше одного раза…

– Вы кто?! – хватая ртом воздух, вырвала я руку из захвата, стащила солнечные очки и уставилась на блондина со всевозрастающим подозрением.

– Мирослав, – напомнил он мне, слегка приподнимая брови. – Отдыхающий, испытывающий к тебе глубочайшую симпатию…

– Это легенда, – небрежно отмахнулась я от его объяснений. – Но кто вы на самом деле? Таких, как вы, в природе не существует!

– Как видишь, – широко развел он руками, – существую. – И добродушно предложил: – Хочешь, ущипну? – Лучисто улыбнулся, демонстрируя симпатичные ямочки: – Хотя я бы предпочел поцеловать, – после чего отобрал у меня очки, водрузил мне их на нос и потащил дальше.

Я машинально перебирала ногами и размышляла о превратностях судьбы и куда от них деваться. Не то чтобы мне не нравился Мирослав, хотя красавцем его не назовешь, но на мой неискушенный вкус на мачо он явно не тянул, а вот двойное дно у него, похоже, безразмерное.  Он, словно балаганный фокусник, постоянно вытаскивал из рукава какие-то сюрпризы. А я в последнее время сюрпризы возненавидела!

– А какую музыку вы любите? – задала я коварный вопрос, проверяя свои умозаключения.

 – В какое время суток? – хитро ушел он от ответа.

– В это, – не сдавалась я.

– Прямо сейчас я бы предпочел «Нирвану», – сообщил Мирослав, останавливаясь у двери моего номера. – А вечером неплохо было бы послушать Мендельсона. Есть у него один весьма симпатичный вальсок…

– Все! – возмутилась я, доставая карточку и открывая дверь. – Мне надоели ваши грязные намеки! Оставьте меня в покое! – и удалилась к себе.

– Полчаса тебе хватит? – проорал вслед ни капельки не обескураженный Мирослав. – Я потом зайду!

– Р–р–р–р! – сердитой тигрицей рыкнула я, подавив в себе порыв выразиться нецензурно. Слишком много чести! И решила отомстить другим путем, то есть попросту проигнорировать. В связи с этим я собралась на ужин в рекордные сроки! Спустя семнадцать с половиной минут я осторожно выскользнула из номера, рассчитывая затеряться в толпе отдыхающих.

Ага! Сейчас! И два раза!

Когда я, стараясь не шуметь, практически на цыпочках выбралась из здания, то моментально попала в руки Мирославу, спокойно стоявшему у выхода.

Он тоже переоделся. Тенниска и легкие брюки спокойных тонов, не вызывающие раздражения, слегка примирили меня с действительностью.

– Далеко собралась? – мирно полюбопытствовал блондин, окидывая меня цепким взглядом от завязанных в хвост волос до белых плетеных босоножек на среднем каблуке.

– На ужин, – как можно независимей сообщила ему я и попыталась просочиться мимо. Конечно! Легче Карибское море пешком перейти, чем проскочить через этот заслон.

– Проголодалась, наверное, – ласково улыбнулся мужчина, крепко сжимая мой локоть. – Хорошо, что я решил снаружи подождать, а то бы разминулись.

Я злобно пробурчала себе под нос, что никто бы по этому поводу не умер, но услышана не была. Мне подарили широкую улыбку и настойчиво проводили в ресторан вместо буфета, где приступили к широкомасштабному охмурению.

Для начала обслуживающий персонал поиграл на маракасах серенаду. И заодно на моих нервах. Потом на меня напялили громадное сомбреро, в котором я утонула по самые брови (если не гланды!), и торжественно вручили бокал шампанского.

А теперь попробуйте выпить из узкого бокала, если у вас на голове кошмарная шляпа с бескрайними полями!

– Спасибо, – промямлила я, отставляя бокал, в то время как мой спутник наслаждался широтой своей души и делал заказ за себя и за меня.

– Тебе не нравится? – озадачился Мирослав, отпустив официанта и заглядывая мне под сомбреро.

– Как–то всего слишком… много, – пробормотал объект охмурения, раздумывая, как меня угораздило во все это вляпаться. И ведь вроде благоразумная женщина. Была. До эльфов и до Мыра. – Нельзя ли как–то более… хм, попроще?

– Нельзя! – нахмурился блондин, вручая мне букет каких–то ярких цветов, вытащенных из–под стола. Букет оказался в декоративном горшке и рос на кактусе. Этот подарок меня слегка примирил с абсурдностью происходящего. Ага. Поскольку прекрасно подходил для обороны.

Тут к нам подскочила ватага официантов и они, аккомпанируя себе на гитарах, спели что–то национальное на испанском, похожее на «Бессаме Мучо», только еще более заунывное.

– Нравится? – поинтересовался довольный кавалер, щедро награждая каждого мексиканского Карузо зелеными бумажками.

– Даже не знаю, что сказать, – призналась контуженная дама, слегка отойдя от пронзительных, но очень душевных завываний.

– Спасибо, – широко улыбнулся Мирослав.

– Что? – не поняла я, поправляя постоянно сползавшую на лоб шляпу.

– Если не знаешь, что сказать, – наставительно пояснил мужчина, – просто скажи: «Спасибо». Этого будет достаточно.

– Учту, – кивнула я и сильно об этом пожалела, поскольку дурацкая шляпа сползла на нос. Я попыталась ее стащить и чуть не смела с ног метрдотеля, принесшего нам карту вин. Слава богу, Мирослав успел эту карту отобрать. Метрдотеля поймали гораздо дальше.

– Что ты будешь пить? – поинтересовался блондин, утыкаясь в меню.

– Водку, – выдохнула я обреченно. Все же сорок градусов внутри существенно меняют градус восприятия снаружи.

– Дама будет апельсиновый сок, – сделал заказ мой кавалер. – А мне… – и выдал что–то настолько навороченное, что в середине фразы я потерялась навеки.

– Мирослав, – сердито нахмурилась я, – если вы все решаете за меня, то зачем вообще интересоваться моим мнением?

– Чтобы быть вежливым, – призывно улыбнулся мужчина, завладевая моей рукой и поглаживая ладонь. – А что?

– Да я просто так спросила, – пожала я плечами, выдергивая из плена пострадавшую руку, после чего развернула салфетку и положила ее себе на колени. – Для поддержания разговора.

К нам снова подскочила ватага официантов и начала по цепочке передавать заказанные блюда. Когда тарелка докочевала до маленького мексиканца, стоявшего рядом со мной, он напыжился и уныло провозгласил:

– Сеньорита Сокол… – начиная ставить передо мной салат. Дальше моя фамилия застряла у него в горле. Официант совершенно не смутился, выхватил у меня из–под носа блюдо и начал процедуру представления мне салата заново, предварительно заглянув мельком в бумажку: – Сеньорита Соло… – и снова буквенная пробка. Официант протянул руку, и поставленная было на стол тарелка опять поползла обратно.

Да что ж такое! Мое имя не Алиса! Мой пудинг вполне обойдется без официального представления и тесного знакомства.

И я поняла, что если не приму меры, то останусь сегодня голодной.

– Зовите меня Леля! – на корню пресекла я это безобразие, вонзая в салат вилку.

– Вот видишь, – наставительно заметил кавалер, которого почему–то с его салатом персонально не знакомили. – По–простому оно–то лучше. А то «Ольга Александровна» …

– А разве вы не должны за мной ухаживать? – прищурилась я, начиная терять аппетит и к пище, и к жизни. Зато моя кровожадность грозила выплеснуться наружу и устроить себе скромный пир на том, что останется от этого самонадеянного мужчины.

– Ну, если ты настаиваешь, – покаянно вздохнул Мирослав. Отложил в сторону вилку, взял бокал с красным вином и начал что–то проникновенно говорить на тягучем языке, не отрывая сосредоточенного взгляда от моего лица.

– Прошу прощения, – перебила я его спустя какое–то время, – но я ничего не понимаю из того, что вы мне говорите.

– Естественно, – покровительственно заметил блондин, отпивая вино. – Я цитирую «Песнь песней Соломона» на языке оригинала. Для достижения лучшего эффекта.

– Вы его достигли, – уныло согласилась я, стараясь не вспылить и не швырнуть в него кактусовым букетом. – Так же, как достигли предела моего терпения. Я ухожу! – и решительно встала из–за стола.

– И что тебе на этот раз не понравилось, о, капризная? – немедленно поднялся он за мной.

– Кажется, – наморщила я лоб, – в этой песне идет сравнение женщины с козой…

– С серной, – поправили меня с видом, мол, уроки нужно учить, а не отлынивать.

– Все равно рогатое животное, – равнодушно пожала я плечами. – А я еще не созрела для таких украшений! Так что прошу меня извинить, но я устала и очень хочу спать! – ткнула в него пальцем, предотвращая дальнейшее: – Одна! – И сбежала.

– Нет, ну за что мне такое наказание? – бубнила я, несясь сломя голову по вымощенной разноцветной плиткой дорожке. – Если за все хорошее – то хотя бы объяснили, когда это хорошее со мной случило… – тут я уперлась во что–то, преградившее мне путь.

– С вами все в порядке? – пророкотал надо мной низкий красивый голос.

Я медленно подняла голову, скользнув взглядом от широкой мускулистой груди, в которую уперлась лбом, до красивого мужественного лица с сияющими бирюзовыми глазами, опушенными возмутительно длинными и густыми черными ресницами. По–моему, над нами в это мгновение загорелись далекие звезды.

– Надо же, – судорожно выдохнула я, делая шаг назад, – вы настоящий. Или мне кажется?

– Смотря что, – сверкнул фирменной улыбкой подлинный мачо. – Лично я вполне реален, а вот когда фантастически красивая женщина чуть не сбила меня с ног, показалось неожиданным подарком судьбы. Как вас зовут, прекрасная незнакомка?

Я резко поглупела. Честно. В глазах плавали розоватые сердечки и сцены безудержного секса на фоне апельсинов, текилы и мачете. Так, последнее кажется лишним.

– Леля, – не успев даже подумать, сообщила ему свое имя и вовремя успела прикусить язык, чтобы не выдать паспортные и антропометрические данные.

– Изумительное имя для восхитительной женщины, – мурлыкнул по–английски с неуловимым гортанным акцентом незнакомец и завладел моей ладонью, поднося ее к четко очерченному рту. Он подарил мне вызывающий дрожь взгляд в глаза: – Меня зовут Милос.

– Очень приятно, – с трудом подбирала я в ответ слова, просто при виде сногсшибательно красивого мужика перестал работать язык.

– А уж мне–то как, – поцеловал мою ладонь долгожданный мачо, но отпускать не спешил, начиная нежно покусывать пальцы по очереди. – Скажите, Леля, как вы смотрите на то, чтобы продолжить этот вечер вместе?

Вау! Этот мужчина горячий, как реклама Армани, и соблазнительный, как Люцифер, падший ангел. Конечно, хочу! Тысячу раз хочу. Не успела я открыть рот, чтобы сразу же согласиться, как сзади раздался сердитый голос:

– А теперь спроси его, сколько он хочет за этот вечер! – И сказано это было на превосходном английском с оксфордским акцентом!

Я окончательно обалдела.

– Не все же такие меркантильные! – резко развернулась назад для того, чтобы убить взглядом нахального Мирослава, лениво прислонившегося к пальме. Устроил тут цирк!

– Не все, – согласился тот, в свою очередь буравя взглядом Милоса. – Некоторые даже очень меркантильные. Например, этот альфонс, этнический испанец, берет за ночь минимум пятьсот баксов, а иногда и евро.

На мгновение мне показалось, что по лицу хастлера[2] пронеслась тень удивления, граничащего с потрясением. Но только показалось.

– Это недорого, – нимало не смущаясь, сообщил мне продажный мачо. – И красивым женщинам я всегда делаю существенную скидку. – Развел руками: – В конце концов, за что платите, то и имеете!

– Оу, – с трудом переварила я информацию, сгорая со стыда. На глазах показались слезы обиды, но я не позволила им пролиться. Вот еще! Будем делать из лимонов лимонад.

– Леля, ты… – Это опять Мирослав. Вот ведь шило в одном месте! Приставучий, как банный лист! Чего прилип, окаянный, разве здесь других женщин мало?

Я злобно прищурилась и произнесла по–английски:

– То есть у меня есть мачо за деньги и немачо бесплатно? Трудный выбор, однако.

– Выбора тут нет, – влез блондин, на этот раз по–русски. – Ты сейчас быстро отходишь от него и забываешь что когда–либо видела его смазливую физиономию. А я забываю, что это вообще было.

– Давайте, вы сейчас позабудете, что я вообще есть! – взорвалась я, до слез разочарованная в лучших чувствах. Все же я еще не докатилась до такого состояния, при котором за секс нужно платить. Промелькнула было подлая мыслишка, что в этом есть что–то положительное, но я быстро избавилась от предательницы и, не прощаясь ни с одним из претендентов на мое внимание и кошелек, отправилась в номер.

– Стой, Леля! – рыкнул «кубик» Мирослав, следуя за мной попятам. – Мне уже до чертиков надоело, что ты постоянно от меня убегаешь!

– Вы мешаете даме делать выбор, – вступил на ту же тропу морального разложения Милос. – Боитесь, что она выберет не вас?

– Еще чего! – фыркнул блондин, облюбовав очередную пальму и опираясь на нее спиной. Он снова перешел на безукоризненный английский: – У Лели много чего нет, но уж хоть какое–то понятие о дозволенном…

– Стоп! – остановилась я и снова повернулась к воюющей между собой парочке. Ладно, немножко побудем англичанами!  – А откуда ты знаешь, – обратилась к Мирославу, кивнув на Милоса, – сколько он берет? Приценивался?

– Я с мужчинами не сплю! – сразу же отказался мачо. – Они грубые и не умеют поддерживать тонкий …

– Вот это реклама, – зло хохотнул блондин.

– Я вообще–то о душевном настрое говорю, – зло сузил бирюзовые глаза брюнет.

– Лелик и Маголик, – удрученно пробормотала я, переводя растерянный взгляд с одного на второго. – А я сейчас сойду за Болика. Душевная троица.

– Причем тут эльфы? – воззрился на меня оторопевший Мирослав, чем окончательно переполнил чашу моего хрупкого терпения.

Я подлетела к нему, схватила за грудки и прошипела:

– Откуда ты знаешь, что они эльфы?!! Когда я об этом говорила?!!

– Понятно, – начал тактическое отступление Милос. Скороговоркой, быстро пятясь: – Я пошел, пока вам гварфы и зеленые феи с орками мерещиться не начали. – И закончил категорически: - Я с наркотиками не связываюсь!

– Стоять! – рявкнула я, не отцепляясь от блондина и начиная что–то сильно подозревать. Обратилась к жиголо: – Как предпочитаешь, наличкой или чеками?

– За риск двойная надбавка, – мгновенно отреагировал воспрявший мачо. – И если будет какой–то физический ущерб, из–за которого я не смогу работать…

– Будет, – зловеще пообещал Мирослав, притягивая меня к себе ближе и обхватывая руками, сильными, как у борца-тяжеловеса. – Обязательно будет. Если ты еще хоть на миллиметр подойдешь к моей жене…

Я аж подпрыгнула от такой наглости! Вот это номер! И тут меня нашел, мерзавец!

– Прибью, – начала отбиваться я со всей силы. – Прибью и останусь молодой вдовой! – Рявкнула в сердцах: - Какой же ты подлый, мерзкий и противный! Как я тебя ненавижу!

– Странно, – пробормотал Милос, шустро скрываясь в кустах, – видимо, когда она выходила за него замуж, он либо выглядел по–другому, либо его кошелек был гораздо толще!

– Ты так не думаешь, – примирительно ответил Мирослав–Ладомир. Я еле сдерживалась, чтобы не расхохотаться. Ну надо же! Раньше на диэра хоть чисто внешне полюбоваться можно было, а теперь наружная оболочка сравнялась красотой с внутренним содержанием. – И когда ты все же успокоишься, то нам следует поговорить, а тебе уяснить, что ты - замужняя женщина и должна следовать за мужем!

– За таким мужем, – бесновалась я, не в силах сдержать свой темперамент, который выбрал крайне неудачное время, чтобы погулять, – жена готова следовать только на кладбище! За гробом! Твоим!

– Ну все! Не хочешь, чтобы за тобой ухаживали - будешь сидеть дома! – окончательно разозлился замаскированный диэр и начал быстро произносить тарабарщину.

Я решила, что не сдамся без боя.

– Ой! – это я куда–то достала коленом.

 – Дикая кошка! – сообщил мне в ответ князь, будь он неладен!

Мир дрогнул, расплываясь перед глазами, и мы перенеслись…

 

Мой кругозор сузился до размеров широкой мужской грудной клетки. Мне сейчас все мускулы мира были… скажем так, пофигу, и я отпихнулась от нее… лапой? И заодно оставила красивый кровавый след из четырех царапин.

– О боги! – вздохнул тоскливо Ладомир, поднимая меня двумя руками на уровень своих бесстыжих зенок, которые я тут же попыталась выцарапать. И простонал: – Язык мой – враг мой. Что же я теперь буду теперь делать с такой женой?

– С какой это такой?! – возмутилась я очень странным, не своим голосом. – На ком женился, подлец…

В это время меня поднесли к зеркалу, где показали Ладомира с большой белой кошкой на руках. С голубыми глазами. У меня от этого зрелища сразу шерсть встала дыбом. Шерсть?! У меня?!! Мама!!!

С минуту, а может, и больше я глазела на себя в зеркало, оценивая нанесенный ущерб. Потом оттолкнулась от мужчины всеми лапами с выпущенными когтями, спрыгнула на пол и полезла под кровать, надеясь обдумать случившееся в гордом одиночестве. Мой перегруженный событиями мозг отказывался воспринимать происходящее и упорно выдавал мне, что это ночной кошмар, и я вскоре проснусь в своей постели в холодном поту. Пока же я сидела под чужой кроватью и в звериной шубе из шерсти.

– Леля, – лег на пол Ладомир, заглядывая в мое убежище, – вылезай и давай поговорим, как люди… как два нормальных челове… как разумные существа!

– Мне и тут хорошо, – отказалась я, пятясь еще дальше и нервно подергивая хвостом. Надсадно проурчала: – И вообще, что ты со мной сделал, извращенец?

– Для начала, – упрямо сжал губы муж, – я на тебе женился, и если бы ты выполняла свои супружеские обязанности как положено, а не как тебе взбрело в голову, то ничего бы этого не было!

– Для начала, – непримиримо отрезала я, начиная громко шипеть, – я за тебя замуж не напрашивалась! И обманывать себя не просила! И поскольку наш брак фикция, то я отказываюсь тебя считать мужем! А теперь верни меня в нормальное состояние и отправь домой! Сейчас же!

– Ты дома! – откровенно злился князь, выглядывая меня в темноте. – Это мои покои - а, значит, и твои! И состояние, похоже, у тебя нормальное! Исключая шерсть! Все остальное в норме: грубость, безответственность и наплевательское отношение к своим обязанностям!

– Что ты имеешь ввиду? – сердито забила я хвостом, втягивая и выпуская когти. Еще и спину хотелось выгнуть. Но я не поддалась.

– Даже сейчас, в моей спальне, – раздраженно пояснил Ладомир, – ты сделала все, чтобы не выполнять свой супружеский долг! Не могу же я спать с кошкой!

– Слава богу! – радостно мявкнула я в ответ на это обвинение. – Слава богу, что козлы с кошками несовместимы! Господи, какое счастье!

– Ты забываешь, с кем говоришь! – окончательно разозлился мужчина, протягивая ко мне руку.

– А ты поблей или помекай, – предложила я в ответ, выпуская когти. – Сразу все вспомню!

– Ну все! –  настойчиво потянулся он ко мне. Я–кошка приготовилась защищаться всеми доступными мне способами, абсолютно не испытывая страха. Видимо, на общем фоне стресса остальные проблемы казались радужными зайчиками.

– Ваша светлость! – кто–то зашел в комнату без стука. Или мы его за нашими воплями не услышали? – Вам плохо?

– Ему хорошо! – утробно мяукнула я в сердцах. – Поэтому и лежит на полу! Было бы плохо – лежал бы на смертном одре!

– У вас там кошка? – изумился пришедший. – Как сюда попало животное? Да еще такое крикливое! Прикажете ее поймать и выпустить?

– Он меня что, не слышит? – неприятно поразилась я. – Вроде бы нормальным языком разговариваю?

– Нет, – мрачно сказал Ладомир, вставая. – Тебя, к счастью или несчастью, понимаю только я, остальные слышат кошачьи вопли. – И обращаясь к вошедшему: – Эту кошку могу трогать только я! Доведите до сведения остальных, что если кто–то хоть пальцем тронет мою суп… суперпородистую кошку, будет отвечать передо мной по всей строгости закона! Понятно?

– Какой ты грозный, – громко прошипела я, оставляя за собой последнее слово. – И если уж я такая суперская, то будь добр позаботиться о специальном шампуне для здоровых волос!

– И о лотке, – не смолчал князь, но приказания отдал. – Иначе куда ты будешь ходить в туалет?

– Да, – не стала я спорить с очевидным. – Выбирать особо не из чего. Кровать–то всего одна.

– Леля, – наклонился диэр, видимо, пытаясь рассмотреть во мне совесть. И строго припечатал: – Гадить – это плохо!

Мой муж сейчас не улыбался, но в глазах стояла тень улыбки. Гад! Он еще и насмехается.

– Ваша светлость, – снова подал голос вошедший, – вы точно уверены, что у вас все в порядке? Все же назвать кошку именем вашей жены…

– Гадить – плохо, – согласилась я с яростным блеском в глазах. – А метить – хорошо!

– Думаете, кошка обидится? – фыркнул Ладомир, исчезая из поля моего зрения. – И распорядитесь, чтобы подали ужин.

– А для вашей питомицы что принести? – осторожно поинтересовался придворный, по всей вероятности, удостоверившийся в сумасшествии князя, разговаривавшего на полном серьезе с кошкой, но не решившийся испытать это сумасшествие на себе. – Мышей?

– Ну, если у него уши здоровые, – зашипела я, снова выпуская когти, – пусть попробует! Я еще не знаю всех своих возможностей, но чувствую – есть во мне скрытые ресурсы.

– Точно нужен лоток, – тяжело вздохнул Ладомир. Смешинки все еще танцевали под сенью его ресниц. Князь приказал: – Подайте ужин для меня и нарезанное, хорошо прожаренное мясо для Лели. И молоко, – снова наклонился: – Ты будешь молоко или водку? – В словах крылась преднамеренная грубость, но в самом выражении лица, в повороте головы, в самом тоне голоса неуловимо проскальзывала ласка. Опять играет мной или перестал прятать чувства?

– Я буду мачете, – мстительно пообещала я. – Можешь продезинфицировать его водкой.

– Значит, все же молоко, – выпрямился диэр. – Марвель, есть еще какие–то дела?

– Есть, ваша светлость, – почтительно ответили ему, – но они могут подождать. Ваш секретарь сейчас разбирает дипломатическую почту от эльфов.

– Хорошо, – отошел от кровати Ладомир. Скрипнуло большое хозяйское кресло. – Можешь быть свободен, Марвель. Сообщи, когда сервируют ужин.

Раздались удаляющиеся шаги.

– Леля, – нарушил затянувшееся молчание князь, – вылезай. В любом случае, супружеский долг откладывается. Нужно решить, что мы будем делать дальше.

– Разводиться? – невинно предложила я, осторожно выбираясь из–под кровати.

– Церемония необратима, – спокойно ответил мужчина, сидя в кожаном кресле и подпирая рукой голову. Улыбка в его глазах погасла.

На сей раз все это тестостероновое великолепие было облачено в черные штаны, заправленные в низкие мягкие черные сапоги. Мускулистый торс затянут в некоторое подобие кимоно, оставляющее грудь открытой. Кстати, мои художественные царапины уже поблекли и начали затягиваться. Наверное, стоит подновить.

– Жалко, – запрыгнула я на соседнее кресло и обвила себя хвостом.

- Одного только в толк взять не могу: почему меня не беспокоит мой новый облик? - Я переступила передними лапками, устраиваясь поудобнее: – И у меня абсолютно никаких проблем с этим телом. Хотя теоретически я должна путаться в лапах…

– В душе каждой женщины живет кошка, – сердито отрезал князь. – И, похоже, я догадываюсь, кто подложил мне такую гадость, а тебе сделал подарок. И когда я все выясню…

– Это ты меня гадостью назвал? – сердито выгнула я спину, все же осуществив так долго мучавшее меня желание. – Тоже мне… киндер–сюрприз в тонком слое шоколада. Сверху сладко, внутри пусто!

– Леля! – строго прикрикнул на меня диэр. – Не нарывайся! Я совсем не тебя имел ввиду. Хотя… извини за грубость, тебя бы я с удовольствием поимел, – откровенно сказал он, окидывая меня тоскливым взглядом. И скривился, словно съел лимон: – Только не в таком виде. Слишком много шерсти!

– А все остальное тебя не смущает? – возмущенно зашипела я. – Усы, лапы, хвост?

– Усы явно лишние, – ухмыльнулся мужчина, устало прикрывая глаза и запрокидывая голову.

Похоже, переход его прилично истощил. Я не нашла ничего лучшего, чем забраться к нему в изголовье и замурлыкать. Еще не близость, но уже легкий намек на нее, преддверие каких–то личных отношений. Сама себе удивилась: наверное, это оттого, что я кошка. Им обязательно нужно для кого–то мурлыкать. Ну тянет меня к нему, тянет, будь оно все неладно!

– Ваша светлость! – к нам снова притащился тот самый придворный. Высокий (хотя мне сейчас все казались гигантами), худощавый мужчина лет за сорок в восточном скромном светлом костюме кремового цвета, для жары самое то. Сейчас незнакомец напоминал длинноногую птицу в тюрбане. Большую, любопытную хищную птицу: не то цаплю, не то аиста. Он и вышагивал точно также – степенно и важно.  Хотя его глаза цветом больше походили на соколиные. Даже зрачок вертикальный прорезался.

– Ваша светлость, вы позволите… – Длинный нос–клюв попытался сунуться куда не следовало – под кровать. Но там уже давно никого не было.

Диэр вздрогнул и открыл глаза.

– Слушаю тебя, Марвель, – не отрывая от меня изучающего взгляда, отозвался Ладомир.

– Ваша светлость, – склонился пришедший в легком поклоне, – ваш ужин накрыт! Позволите прислуживать?

– Благодарю, – отмахнулся князь, – я сам. – Ладомир (даже в мыслях зареклась звать его Мыром!) быстро вскочил с кресла и, не успела я мяукнуть, как оказалась у него на руках, прижатая к груди. И меня потащили в столовую, где был накрыт роскошный стол.

Сразу же возникла проблема: на стуле я до тарелки не дотягивалась, а на столе сидеть задницей было вроде как неприлично.

– На полу ты точно есть не хочешь? – язвительно поинтересовался мужчина и получил сердитое шипение в ответ. – Ну нет так нет. – Пояснил без особого раскаяния: – Я должен учесть все варианты, – и уселся за стол со мной на коленях.

И еще, гад такой, салфетку мне на шею повязал. Хорошо хоть не задушил ей от большой любви. В отместку я перевернула на него бокал вина, скинула одну тарелку и потопталась лапами в другой.

– Леля, – предупредил меня князь, вытирая себя, меня, стул, стол и пол, – не хочу показаться плохим или жестоким мужем, но еще одна такая выходка – и я натыкаю тебя носом в последствия!

– Ладомир, – мурлыкнула я, облизывая усы, – ты, безусловно, можешь попробовать это сделать… если будет чем. Я просто так не сдамся.

– Ты поела? – не стал реагировать на мой выпад мужчина, показывая титаническую выдержку.

– Нет, – отказалась я, проверяя, что еще есть на столе вкусного. Куриную грудку я уже проглотила, запив свежим молоком. – Подвинь мне, пожалуйста, вон то последнее целое блюдо с рыбой – и можешь быть свободен.

– Такая маленькая, – ласково попрекнул Ладомир, выполняя мою просьбу, – и так много ешь.

– Так организм растущий, – поведала я в перерывах между поглощением нежного филе.

– А не можешь ты вырасти до размеров нормальной женщины? – мечтательно вздохнул кормилец, подливая мне молока в блюдце из тонкого фарфора. – А то вроде бы я женат, а на деле получается – одинокий, да еще с кошкой на руках. Это портит мой царственный имидж.

Моя пушистая кошачья мордашка зеркально отражалась в его красивых глазах, два белесых круга в ореоле расплавленного золота. Мне стало немного жутковато. А я, когда пугаюсь, всегда наглею.

– Еще больше его испортить нельзя, – нахально потерлась я об его грудь мордочкой, вытираясь насухо. – В моих глазах ты уже упал на самое дно. А всем остальным просто пускаешь пыль в глаза. Золотую.

Его радужки вспыхнули, и я удивилась: неужели золото может гореть?

– Если ты уже изгваздала меня и морально и физически, – нежно погладил меня между ушей Ладомир, – то давай займемся более насущными проблемами, – и утащил меня в кабинет.

Кабинет встретил нас толстым ковром, в котором диэрские ноги утопали по щиколотки, и пузатой антикварной мебелью с инкрустациями из различных сортов дерева. Письменный стол черного дерева на стилизованных львиных лапах, кресла, книжные шкафы, этажерки и бюро из красного дерева с элегантными вставками черного и розового дерева. И опять когтистые лапы, изысканные кружева столяров–краснодеревщиков, виньетки, розетки, инкрустации, и снова львиные головы и толстые лапы – для меня столько всего львиного уже перебор, выглядит прямой издёвкой над моей «кошачестью».

В углу монументальный чугунный светильник черненого металла: две красивых молодых женщины, словно закрываясь от дождя, держат над головой покрывало. Между ними маленький мальчик в тюрбане, как раз которого они от дождя и защищают. Над чугунным покрывалом столешница, изображающая крышу, а сверху установлены два каскада пятисвечников. Что интересно, вместо свечей вставлены имитации, какие–то магические лампы на длинных стеблях, ярко загоревшиеся после команды князя «Свет!».  

Картины на стенах с видами рек и лесов. Обломки крепости (а эту крепость случайно не я развалила? Нет, это случилось в четырнадцатом веке!).  Рисунки арок с цветущими розами. Ой, мой портрет! Я на фоне арки из цветущих роз. Интересно, кто и когда это рисовал? Или это не я?

– Дилан! – крикнул в потолок диэр, сгрузив меня в одно из массивных кресел с цветочной красно–белой гобеленовой обивкой. Я присмотрелась: не только цветочной, там еще были диковинные птицы в растительном обрамлении. – Будь так добр, удели мне несколько минут своего внимания!

– Звонить не пробовал? – дернула я шкурой от зычного крика. – «Телефон» – это не просто красивое слово.

– Знаешь, Леля, – недовольно покосился на меня мужчина, – иногда мне кажется, что все твои мозги ушли в шикарную шкуру. Какой здесь может быть телефон?

– Звал? – посреди кабинета нарисовался красивый блондин. – Так быстро вернулся? Все–таки смог уговорить жену? – и, подхватив меня на руки, уселся в кресло, начиная наглаживать мою шерсть. – Какая у тебя славная киска!

– Не совсем, – дипломатично ответил Ладомир, быстро отбирая меня у такого ласкового мужчины. – И ты сейчас лапаешь мою жену!

– Кого? – вылупился на него Дилан, пока я тихо ржала в грудь диэра. – Ты что, в Мексике перегрелся?

– Значит, это не ты, – устало вздохнул князь, отдирая от себя мои когти. – Остается только…

Мужчины понимающе переглянулись.

– Магрит! – на ультразвуке заорал блондин в потолок. – Снова твои проделки?

– Что такое, дорогой? – в кабинете появилась уже знакомая мне демиург. – Опять рыбья кость в горле застряла? Или виски доставили разбавленным?

– Это что? – кивнул на меня Дилан, нервно переступая ногами.

– Это - кто, – педантично поправила его жена. – Это Леля.

– Почему в таком виде? – набычился блондин, с немой тоской украдкой поглядывая на графин с виски. – Я же просил тебя не влазить в это дело. Мужчина должен сам разбираться со своей женой.

– Как и что мужчина должен делать, – невозмутимо ответила Магрит, складывая на груди руки, – мы уже видели. Вечно пытаетесь выехать на своей внешности и воспользоваться обаянием! А вот попробуйте теперь найти в женщине родственную душу! Кстати, – внимательно посмотрела она на меня, – похоже, я слегка промахнулась с размерами, – и щелкнула пальцами.

Ладомира заметно качнуло, поскольку у него на руках теперь сидела кошка размером с небольшую пантеру.

– Вот, – довольно сказала женщина, с удовольствием меня разглядывая, – теперь вроде как настоящую жену будешь на руках носить. Не разбалуешься.

– Ну спасибо тебе, Магрит! – прошипел князь, плюхая меня в свободное кресло. – Вес может быть и настоящий, а все остальное, к весу предлагающееся, где?

– А ты прямо все сразу хочешь? – подбоченилась демиург, не испытывая ни малейших угрызений совести. – Без всяких усилий?

– Ты о чем? – немедленно вспылил диэр, привставая в кресле. – Знаешь сколько усилий мне стоило на ней жениться? Я в жизни столько сил не прилагал, чтобы обратить на себя внимание женщины!

– Во–о–от! – обвиняюще ткнула Магрит в него пальцем. – Только о себе любимом и печешься!

– Дорогая, – вмешался блондин, пока в этом мире не стало одним демиургом меньше и одним трупом больше, – давай ты все исправишь, а?

– Нет! – снова сложила на груди руки его жена. – Пока Ладомир не поймет, что ему нужно сделать, чтобы вернуть жену в нормальное состояние, Леля будет выглядеть так, как сейчас.

– Только не надо меня заставлять есть мышей, – пробурчала я, раздумывая над информацией. И чем больше думала, тем больше мне она нравилась. Все же здорово, когда за тебя хоть кто–то может вступиться. Пусть даже так экстравагантно.

– Ну ты хоть намекни, – зашел с другого бока миролюбивый Дилан. – Все же у них медовый месяц. Не хочешь же ты, чтобы Ладомир провел его с пуходеркой в одной руке и спреем от блох в другой?

Я сердито выгнула спину и возмущенно зашипела.

– Извини, – повернулся ко мне блондин с раскаянием. – Я уверен, что у тебя точно нет блох, но должен же сгустить краски?

– Хорошо, – раздраженно притопнула ногой Магрит. – Вот вам подсказка – это сказка! – подмигнула мне и еще раз щёлкнула пальцами: – Еще один маленький бонус от меня, Леля. Потом обнаружишь! – и исчезла.

– И как это понимать? – непонимающе уставился на блондина Ладомир. – Что значит – сказка? Устроить сказку? Жить, как в сказке? Рассказать сказку? – повернулся ко мне: – Леля, ты хочешь послушать сказку на ночь?

Я лениво зажмурилась. В принципе, как всякая нормальная женщина, я эту загадку разгадала практически сразу, но совершенно не собиралась сообщать об этом мужчинам. Пусть хоть раз додумаются сами. Путем проб и ошибок. Не то чтобы я не отдавала должное их уму и эрудированности, но было весьма любопытно посмотреть на мышление. Отпуск начинал быть крайне интересным и занимательным.

– Ну, если что – зови, – скороговоркой пробормотал Дилан и тоже смылся, пока ему не предъявили претензий по поводу его жены, ее выкрутасов, своей жены, ее выкрутасов… и так далее по кругу.

– Мда, – растерянно поизучал потолок князь, – никогда не думал, что доживу до такого… счастья! – и подхватив меня на руки, потащил в спальню.

– Стоило стать кошкой, – лениво мурлыкнула я, – чтобы меня носили на руках. Причем постоянно.

– Дорогая, – язвительно фыркнул в ответ Ладомир, сгружая мою весомую тушку на кровать, – поверь мне, если бы ты выглядела, как раньше, я бы тебя не только носил на руках…

– Но еще и лапал бы этими самыми руками, – подхватила я его дельную мысль. Спрыгнула с кровати и свернулась клубочком на кушетке в дальнем углу спальни.

– Ты куда?  – удивился князь, начиная стаскивать с себя кимоно.

Я мгновенно прижмурилась.

– В чем, собственно, дело? – никак не мог успокоиться диэр и оставить в покое мою тонкую душевную организацию, не соблазняя своим мужественным видом. – Ты хоть и такая, а все же моя жена и почему бы нам… – Я приоткрыла один глаз и окончательно морально травмировала себя обнаженным мужчиной. После чего повернулась к нему спиной. –… не спать в одной кровати?

– Лично я тебя мужем не признаю, – непреклонно пробурчала я, укладывая голову на лапы и подавляя в себе порыв – повернуться и рассмотреть все! – Поэтому считаю неэтичным находится в одной постели!

– Это все капризы, – авторитетно заявил диэр. – Но, поскольку я все же не так уж сильно люблю шерсть, то настаивать не буду, – и ушел. Вскоре раздался шум воды. Спустя какое–то время возмутитель моего спокойствия вернулся, весь покрытый капельками воды. Как будто специально не вытерся, чтобы дразнить меня мокрыми дорожками, сбегавшими по смуглой коже.

– Леля, – тихо хохотнул Ладомир, поймав меня на подсматривании, – а подглядывать нехорошо.

– Ты мне муж, – обиделась я, занимая круговую оборону, – а, значит, ничего противоправного я не совершаю.

– Ты уж определись, любимая, – растерся он полотенцем и скользнул под белоснежные простыни, – кто я тебе: муж или не муж.

– Ты мой позор, – профырчала я, сворачиваясь поудобнее и стараясь не думать, что бы получилось, если бы… «Если» и «бы» не было, поэтому я поворочалась и придремала.

Проснулась от тихого шороха босых ног по ковру. Приоткрыла глаза и замерла. Как кошка я прекрасно видела в темноте.

По пушистому ковру в направлении кровати, где дрых Ладомир, скользила тонкая фигурка, закутанная в разноцветные шелка. Тихонько позвякивали многочисленные браслеты с колокольчиками, шуршала прозрачная ткань. Прямо как в романтическом фильме про гаремную любовь. Но здесь был не фильм. Здесь была я! Этого постановщики не учли.

Я легко и практически бесшумно спрыгнула с кушетки и стала подкрадываться, рассчитывая удовлетворить свое любопытство: зачем полуголая женщина посреди ночи пришла к женатому мужчине, если она не его жена? Вопрос на засыпку!

Девушка подошла к кровати поближе, скинула накидку, оставшись в скудном лифе и прозрачных штанишках. После чего эта нахалка подняла простыню, собираясь воспользоваться беззащитным Ладомиром.

Ага! Счас!

Я тут же поднялась на задние лапы, вонзила когти в столбики кровати и слегка почесала свои сабельно–острые коготочки о дерево. Раздался противный скрежет.

– Кто здесь? – в один миг подорвался диэр, садясь на постели.

– Ваша светлость! – шустро бросилась на него девушка, решив взять нахрапом. – Не отвергайте меня! – рванула на себе лиф.

Представляете себе, как я разозлилась? Нет? И замечательно. Целее будете. Что–то щелкнуло, голова стала тяжелее, а на нижнюю губу надавили два штыря. Не имея времени разбираться, что там такое, я вскочила на кровать и нависла над этой парочкой сверху. Надеюсь, при мне они не будут предаваться безобразию? Потому что тогда я устрою еще большее безобразие! И еще неизвестно, кто будет круче!

– Леля? – осторожно позвал Ладомир, спихивая с себя сексуально оголодавшую одалиску. – Что у тебя с зубами?

– А фто у мефя с фими? – удивилась я, оттесняя девушку от князя и залезая на него целиком.

– Их у тебя стало слишком много, – пояснил на удивление спокойный князь, стараясь из–под меня выползти. Но свое я охраняла четко.

– Да? – поразилась я и потерла морду лапой. Упс! Верхние клыки у меня вылезли, как у саблезубого тигра и сильно мешались. – Фто за шерт! – и попыталась запихнуть эти излишества обратно. Зубы на удивление легко сложились в десны.

– Мда, – скептически посмотрел на меня мужчина. – Ко всему прочему еще и это? Ты хоть понимаешь, что с таким оружием нужно обращаться осторожно? Главное, не порань сама себя.

– А я на ней потренируюсь! – охотно пообещала ему такая добрая я.

– Ой! – наконец разглядела меня одалиска и попыталась уползти.

– Нет уж, – быстренько поймала я ее когтем за штанишки. – Ты мне сейчас все расскажешь! Ну, живо говори зачем ты сюда приперлась?

Я, конечно, прекрасно догадывалась – зачем, но никогда не мешает послушать противоположную сторону. Вдруг дама не за телом пришла, а за делом? Ну, например, спинку почесать или водички попить? Да–да, а трава не зеленая, а небо не голубое, и секс здесь вообще не причем. Леля, ты, вроде бы, умная женщина! Была! До того, как попала в этот мир!

– Дорогая, – Ладомир все же успел воспользоваться тем, что я отвлеклась и вылез. Сейчас он спокойно надевал халат и зажигал магический светильник. – Она тебя не слышит. Во–первых, потому что ты для нее шипишь и рычишь, а, во–вторых, она в обмороке.

– Тогда допроси ее сам! – предложила я, тыкая лапой в обмякшее тело. – Только прикрой! А то ее стриптиз наводит меня на нехорошие мысли!

– Ты любишь женщин? – откровенно поразился мужчина, но простыню на девушку накинул. – Вот не замечал за тобой такой склонности.

– Я не люблю женщин, – раздраженно фыркнула я на такую инсинуацию. – И поэтому могу с ними сотворить всяческие нехорошие вещи! И пока ты не придумал чего–то пошлого, сразу поясню: имеется ввиду убийство.

– Ну ты меня успокоила, – хмыкнул Ладомир в ответ на мою отповедь, наклоняясь и легонько похлопывая одалиску по щекам. – Асоль, очнись.

Девушка застонала, села, прикрывая грудь простыней и с обожанием уставилась на князя:

– Ваша светлость!

– Что ты здесь делаешь, Асоль? – спокойно спросил диэр, отходя от нее и стараясь держать в поле зрения и ее и меня. – Зачем ты сюда пришла?

– Видимо, – пробурчала я, усаживаясь поудобнее, но не теряя бдительности, – здесь где–то завалялись алые паруса. И, скорей всего, именно в твоей постели! Иначе чего она туда так стремится?

– Ой! – одалиска внезапно обнаружила меня второй раз. – Это животное… Оно дикое?

– Относительно, – успокоил ее Ладомир, скрывая улыбку. – У Лели прекрасные манеры, когда она о них помнит. – Обратился ко мне: – Ты же сможешь держать себя в рамках вежливости к нашей гостье?

– Если эти рамки не подразумевают стенки гроба, то постараюсь, – прошипела я, нервно дергая хвостом. – Но обещать не могу!

– Ваша светлость, – расцвела всем организмом девушка, – слуги шептались, что у вас депрессия из–за исчезновения вашей жены. И я подумала…

– А есть чем? – немедленно полюбопытствовала я, выпуская и втягивая когти.

– Ваша питомица, – опасливо покосилась на меня Асоль, отодвигаясь подальше, – всегда такая шумная? Не смею вам указывать, мой господин, но может лучше завести кого–то более тихого?

– Наивная, – язвительно фыркнула я, зевая и показывая набор прекрасных, острых зубов, – тихих завести гораздо сложнее. Они не такие темпераментные.

– Леля! – строго прикрикнул на меня Ладомир. – Ты пугаешь нашу гостью!

– И что? – игриво мурлыкнула я. – Опасаешься, что она тебе простыни испачкает?

– Асоль, – откровенно проигнорировал меня мужчина, возвращаясь к своим баранам… этой овце, – так что ты подумала?

– Ваша светлость, – воззрилась на него, как на божество, возмутительница нашего спокойствия, – прошу меня простить за дерзость, но мне казалось – вам одиноко, и я хотела… – тут она стыдливо опустила ресницы и замялась.

– Что ты хотела? – мягко подтолкнул ее к продолжению диэр.

– Тебя трахнуть, если ты еще не понял! – влезла я, испытывая муки ревности. Со мной он так никогда не разговаривал!

– Это грубо, – недовольно поморщился Ладомир. – И технически неправильно.

– Простите, ваша светлость, – бухнулась на колени Асоль, приняв его реплику близко к сердцу. А что? Все логично. Кто в своем уме будет разговаривать с кошкой, если есть девушка? Другое дело, что здесь никого из нормальных не было.

– Хорошо, – не стала спорить я. – Тогда она хотела, чтобы ты ее трахнул. Прости за грубость, но от замены одних слов другими действие приличнее не становится! И сейчас она пробьет лбом пол, и мы очутимся этажом ниже.

 – Успокойся, Асоль, – все же обратил внимание на подползающую к нему на коленях девушку, которая к тому же пыталась еще и положить голову на его колени. Счас! Это мое место.

Я быстро спрыгнула на пол и опередила одалиску, удобно свернувшись на Ладомире. Заодно продемонстрировала сопернице когти и зубы. И рассмотрела заодно. Так вот, девушка мне не понравилась. Совсем. На мой взгляд, слишком красива.

Роскошные рыжевато–каштановые волосы ниже талии. Зеленые глаза. Тонкие правильные черты лица. Пухлые губы. Фигура, напоминающая гитару.

Нет, так нельзя. В женщине должен быть хотя бы один маленький недостаток. Например, отсутствие глаза или зубов, морщины или шрамы через все тело. А здесь? Ну никакой изюминки.

– Ваша светлость, – эта настойчивая мерзавка на этот раз не испугалась, а стала нахально искать место, куда себя тоже пристроить, – вам наверняка было одиноко, и мой долг велит мне скрасить ваше одиночество.

– Вот видишь, дорогая, – нежно погладил меня князь, – Асоль знает, что такое долг… в отличие от тебя.

– Кому должна, я всем прощаю, – индифферентно ответила я, бдительно следя за покусительством оккупантки на мое, пусть и ненужное. – И вообще, почему ты с ней ведешь вежливые разговоры вместо того, чтобы выкинуть ее из спальни?

– Потому что это невежливо, – еще раз погладил мою шерстку диэр. – Я все же должен объяснить милой девушке, как она заблуждается…

– Да–да, – потерлась я об него головой, – она сильно заблудилась… вместо своей спальни притащилась в твою. Вот ужас–то! Слушай, – села прямо и уставилась на него, – выдай всем своим дамам путеводители и компас, чтобы они четко знали, куда идти не надо.

– Мне безусловно приятно, дорогая, – широко улыбнулся Ладомир, что ты меня ревнуешь, - но такова жизнь правителя. Мы всегда в центре внимания. И всегда востребованы…

– Ваша светлость! – внезапно ворвался к нам Марвель в халате. – Простите меня, но это срочно!

– О–о–о! – закатила я глаза. – У нас, что, оргия намечается?

– Тихо, – заткнул мне пасть разом подобравшийся Ладомир. И милостиво кивнул старавшемуся не замечать полуобнаженную девушку близ ног князя Марвелю: – Что–то очень срочное?

– Более чем, – согласно кивнул слуга. – Только что прискакали дозорные от крепостных стен. Туда пришло войско светлых эльфов и дроу и обложили город.

– Эльфы? – удивился диэр, недоуменно сдвинув брови. – Дроу?! Но у нас с ними дружеские отношения и существуют определенные союзные договоры?

– Простите, ваша светлость, за плохую новость, – виновато повесил голову Марвель, – но они требуют предоставить им вашу жену! И немедленно! У них прошел слух, что вы с ней плохо обращаетесь, – на этих словах Ладомир покосился на меня, а я сделала вид, что не понимаю, на что он намекает. – И поскольку ваша жена спасла жизнь наследнику дроу…

– Какому наследнику? – стремительно подскочила я. – Ни с каким наследником я не знакома, в порочащей связи не состояла, не была, не замечена!

– Ты можешь идти, Асоль, – вспомнил Ладомир о застывшей у ног одалиске. – И, пожалуйста, больше не думай. Дамам это вредно. Со мной все в порядке.

– Да, ваша светлость, – прошептала разочарованная девушка и упорхнула в нахально стащенной простыне. Небось потом будет как трофеем хвастаться.

– Магриэль, – осторожно ссадил меня с колен и встал князь, – наследник дроу, причем у него мама из правящей семьи светлых эльфов. – Вздохнул: – Почему, ты думаешь, я самолично сопровождал вас в вашей авантюре?

– А казался таким приличным мужчиной, – смертельно обиделась я на друга. – Вот и верь после этого эльфам!

– А еще этот мерзавец, – заледенел Ладомир, вспомнив наши приключения, – хотел на тебе жениться!

– Это был его главный и единственный плохой поступок в жизни! – почему–то бросилась я на защиту Маголика. – У него случилось временное помрачение рассудка!

– Которое продолжается до сих пор, – снисходительно кивнул князь, соглашаясь. – Крепко его приложило! – Повернулся к слуге: – Марвель, я что–то должен еще знать?

– Да, – еще ниже склонился тот. – Магриэль не просто требует предоставить вашу жену, он хочет расторжения вашего брака на основании того, что брак был заключен насильственно, под давлением обстоятельств. И вообще, наследник желает, чтобы ваша жена стала его женой…

Ладомир сжал кулаки, замерцал и исчез.

– Уп–с! – спрыгнула я с кресла и потрогала лапой место, где он только что стоял. – Любопытно…

– Ну я пойду? – почему-то поинтересовался у меня Марвель. Я махнула лапой в знак позволения, и он утащился, постоянно оглядываясь на меня через плечо и хмуря брови.

Всю оставшуюся ночь я продрыхла на кровати, чутко прислушиваясь ко всем шорохам. Утром мне принесли на завтрак молоко и запеченную говядину. Я поела и пошла обследовать покои князи.

В обед меня накормили молоком и рыбой. И покои мне надоели. Я с тоской пялилась в окно.

На ужин сервировали курицу и уже осточертевшее молоко. А, еще свежую кошачью мяту, огурцы и огуречную траву. Огурцы я отвергла – с молоком они не сочетаются, кошачья мята меня не брала, зато трава неожиданно понравилась. Хоть какая-то зелень и пикантная нота в однообразном рационе.

 Вид из окна опротивел, вылизывать себя не понравилось, и я весь вечер слонялась по спальне туда-сюда, начиная нервничать. Что–то явно происходило, а вот что?

– Леля! – внезапно появился рядом со мной Дилан, чем заставил меня выгнуться от испуга и зашипеть. – Нам нужна твоя помощь!

– Почему? – настороженно прижала я к голове уши. – И что случилось?

– Ни дроу, ни эльфы, – растерянно потер рукой лоб демиург, – не хотят внимать никаким доводам и прислушаться к гласу здравого рассудка.

– Естественно, – села я, глазея на него с низу вверх. – Где вы видели у Маголика рассудок?  Ему даже понятие такое неведомо.

– Так вот, – присел рядом со мной на корточки блондин, – во избежание войны мы уговорили этих упрямцев посетить организованный бал, где ты с ними встретишься и уговоришь не делать опрометчивых поступков. Иначе весь этот мир может полететь в тартарары. Пока сохраняется равновесие между расами…

– Я не против, – быстро перебила Дилана, прервав его пространные разглагольствования,  – только как вы себе это представляете? Я же кошка и, кроме вас и Ладомира, меня никто не понимает.

– Это уже мои проблемы, – заявил демиург, подхватывая меня на руки и переносясь в темный сад. – Главное, что ты согласна.

– А сюда–то зачем? – вырвалась я из его объятий и начала поспешно принюхиваться. В нос шибало какой-то противной вонью, доселе мне незнакомой. – Чем это пахнет так противно?

– Мышами, – вытащил заныканный в кустах громадный мешок блондин. – Сейчас мы с тобой будем делать сказку! – и достал клетку с лабораторными белыми мышками.

С мышами?! Бр-р-р! Он издевается?

Я проворно выгнула спину и зашипела.

Во второй клетке оказалась толстая, жирная и неповоротливая крыса с длинными усами–вибриссами, настоящий раскормленный пасюк размером с молочного поросенка.

Час от часу не легче! Я начала плеваться, не забывая шипеть.

За всей этой гадостью последовала громадная тыква, водруженная на открытое пространство.

Тут я не выдержала. Пока Дилан снова копался в мешке, мужественно преодолевая отвращение, я открыла обе клетки и избавилась от грызунов, освобождая себя от их запаха и желания второй раз поужинать. Я отказывалась запихивать в пасть этих антисанитарных аппетитных мышей – потом бы сама себе этого не простила. А так буду жалеть только об упущенной возможности… семи возможностях.

Покончив с освободительной деятельностью, я подошла к тыкве, чтобы обнюхать и понять…

– И как вы все это на себе носите! – вполголоса выругался Дилан, одергивая наряд волшебницы.

Я подняла на него глаза и застыла. Изо рта вывалились наружу саблезубые клыки и проткнули тыкву насквозь.

Стоящий передо мной блондин поправлял подол пышного вычурного платья. Я присмотрелась: из глубокого декольте торчали золотистые волоски. Сейчас мужчина прилаживал на голову парик с высоким конусообразным головным убором, увенчанным звездой.

– Нифифа сефе, – пораженно пробормотала я, выдергивая из тыквы зубы и для этого удерживая ее когтями.

– Если ты хоть когда–нибудь, – мрачно сказал Дилан, доставая из потайного кармана платья светящуюся палочку, – где–нибудь… кому–нибудь об этом расскажешь… – Повисла зловещая пауза.

– Мне никто не поверит, – опасливо отодвинулась я от него. Полюбопытствовала: – А что вообще происходит?

– Сейчас мы будем делать сказку, – еще мрачнее кивнул блондин, взмахивая волшебной палочкой. – А ну, тыква, стань каретой!

Ну–у–у, тыква каретой, конечно, стала. Только с двумя большими пробоинами насквозь и поцарапанными боками.

– А вы, мыши, – не заметил повреждений увлекшийся ролью доброй феи Дилан, – станьте конями!

Крак! Крак! Крак! Крак! Крак! Крак! – недалеко от нас разломалась беседка, из–под которой торчали застрявшие в норе лошадиные ноги.

– Они задохнутся! – искренне перепугалась я.

Демиург быстро оценил ущерб и с руганью превратил лошадей обратно в мышей.

– Крысу модифицировать не советую, – осторожно сказал я, предотвращая новую катастрофу. – Она сейчас сидит под яблоней. Дерево пострадает ни за что.

 – Так, – обошел карету по кругу блондин. – Эта тоже никуда не годится. Скажут, что князь диэров экономит на бюджете и жене. И попробуют дать тебе золота.

– Кто? – загорелись у меня глаза, а в ушах раздался звон монет. – Где?

– Леля, – укоризненно сказал Дилан, качая своим фейским геннином[3] (фейным? Или фейственным?). – Нельзя быть такой продажной!

– Я в целях поправки бюджета, – по-настоящему обиделась я. – А не то, что вы подумали. Нельзя было сразу из конюшни экипаж пригнать?

– В сказке сказано, что транспорт должен быть волшебным, – категорично отрезал блондин, не размениваясь по мелочам. – А мы четко следуем печатному слову!

– Да? А непечатному? – невольно вырвалось у меня. – И почему мне кажется, что после этой авантюры я срочно вспомню все непечатные слова?

– Ладно, – решительно подтянул декольте Дилан, – давай теперь с тобой! – Взмахнул надо мной волшебной палочкой: – И вот тебе новое платье!

Земля начала стремительно удаляться.  И спустя секунды я обозревала подол синего бального платья. Вытянула руки, чтобы поднять ткань и полюбоваться на туфельки…

– Уп–с! – изумленно уставилась я на когти. Да еще и уши к голове прижались. – Дилан, мне кажется, ты чего–то недоколдовал! У меня остались когти, уши и… – я прислушалась к своим ощущениям. – И хвост!

– Мда! – недовольно обошел вокруг меня блондин. Пару раз еще помахал своей неисправной палочкой и признался: – Придется маскировать!

– И как ты себе это представляешь? – искренне засомневалась я в его возможностях.

– Если ты не будешь дергать хвостом, – с ответным сомнением посмотрел на меня Дилан, – то никто ничего и не заметит. Он залез в свой бездонный мешок и достал пару длинных белых перчаток: – Надевай!

Прошлось натягивать, правда, с его помощью. Так что когти мы худо–бедно скрыли. Если сильно не приглядываться, то не видно, как они вылезают наружу.

– Руки никому под нос не пихай, – велел демиург, выуживая из мешка корону и натягивая мне на голову. – Вот, и ушей не видно.

– Зато видно, что я идиотка, – сердито прошипела я. – Кто такое носит?

– Никто не заметит, – вроде как утешил меня Дилан. И тут же начал давать инструкции: – Видишь на горе замок огнями светится? Тебе туда.

– На чем? – недоуменно заозиралась я. – Где транспорт?

– Вот! – решительно ткнул он в мои ноги. – Другого нет, не обессудь.

– Так перенеси меня, – предложила я, переполняясь раздражением от натирающей уши короны.

– В сказке сказано, – снова наставил мужчина на меня палец, – что ты должна туда приехать, а не перенестись. Поскольку ты свой транспорт изуродовала, то давай сама добирайся! Тут, собственно, недалеко. А я могу составить тебе компанию. До определенного момента, - не уточнив где этот пресловутый момент закончится.

– То есть? – прищурилась я на него, сдерживая рвущееся наружу бешенство. – Волшебный транспорт – это две моих ноги?

– А что? – недоуменно посмотрел он на меня. – У тебя красивые ноги, можно сказать волшебные, – так что вперед! – и потащил меня на гору.

Верхушку холма венчал устремленный ввысь каменный замок с острыми шпилями, с многочисленными башенками, с флюгерами и цветными мозаичными окошками. Красиво, мощно, надежно… не уверена, правда, что функционально. Жить в такой махине и таскать все наверх: все вещи, продукты, воду – думается мне, совсем не мед и не сахар.

Радовало только одно! Я из вредности не позволила стащить с себя платье Дилану. Как только он пытался переодеться, я садилась на дорогу и отказывалась идти дальше. Позориться всегда лучше вдвоем. Есть шанс, что одного из нас не заметят.

Когда я, ковыляя, дошла до замка с хрустальными туфельками в руках и с непечатными словами на губах, стража около парадной двери мне так обрадовалась… не признав во мне принцессу.

– Не пропустите? – спокойно полюбопытствовала я, прижимая к груди свои хрустальные орудия пыток, которые натерли мне ноги до самых ушей.

Стража решительно сомкнула алебарды:

– Не велено!

– Ну и ладно, – так же спокойно ответила я, разворачиваясь.

– Куда?! – припер меня сзади Дилан. Приказал: – А ну быстро пустили нас к князю!

– Не велено пропускать скоморохов! – на голубом глазу выдал один из стражников, сканируя нас на наличие чего–то запрещенного. Он же не знал, что мы были запрещенные целиком.

– Видишь, – скромно наступила я на ногу демиургу, – мы с тобой тут персоны нон–грата, так что пусть с эльфами сам разбирается. Может, Ладомир любит экстремальные ситуации.

– Я ваш демиург! – рявкнул не переодевшийся Дилан, начиная заводиться.

– Сумасшедший дом внизу и направо два квартала, – флегматично сообщил нам второй стражник.

– Это входит в обзорную экскурсию? – удивилась я, начиная раздумывать на тему: стоит ли входить с боем или оставить всех в живых и не позориться.

– Я сказал, что мне нужна Леля! – выскочил из замка злющий Магриэль, врезаясь в меня со всей дури и сметая с крыльца вместе с Диланом. И мы так удобно улеглись… Я так вообще в серединке. Тепло, уютно, не дует, только слишком много возбужденного тестостерона. А так ничего…

Одет эльф был в э–э–э… по-моему, в старушке Франции такое называлось парадный жюстокор. Зеленый камзол (кажется, этот оттенок называют «миртовым»), сильно присборенный сзади, со множеством золотого шитья и золотисто–серебряных галунов по подолу и рукавам. Рубашка из–под него выглядывает волнами белопенных кружев на рукавах и пышного жабо на груди. Стильненько, хоть и нефункционально.

Но на этом фоне мой муж в его костюме с той же расцветкой выглядит куда благородней, проще и при этом аристократичней. Как говорится, восток… то есть вкус не пропьешь, а настоящий стиль не прогуляешь.

В волосах Магриэля контрастные алые ленты на конце косы. На ногах сапожки с отворотами. И вообще он был весь… неуравновешенный, что ли...

– И чего ты всегда такой шумный, Маголик? – вместо «здрасте» фыркнула я, прикидывая, где сейчас зажат мой хвост. По всей вероятности, у блондина между ног. Кажется, это не совсем прилично…

– Лелечка! – возрадовался мне эльф и сразу нахально полез целоваться. Я успела уклониться и смачный поцелуй достался чем–то недовольному Дилану. Наверное, как утешительный приз. – Я так по тебе соскучился! – в свою очередь получила вместо приветствия. Ладно я, для эльфов самка хумансов, дикая и невоспитанная, а сам–то! Тоже мне аристократ, воспитание ничуть не лучше.

– Это видно, – согласилась я, соображая, что если мы еще чуть–чуть так полежим, то я разведусь без особых проблем. Если, конечно, не считать проблемой мою преждевременную смерть от руки ревнивого мужа. Я закинула голову, тоскливо глядя в небо.

– Она скоро прибудет! – заорали над нами. Потом слегка удивленно: – Леля?.. – Потом уже совсем удивленно: – Леля?!! – И уже грозно: – Что вы тут все делаете в таком виде?!

– Лежим, отдыхаем, – спокойно ответила я, даже не пытаясь чего–нибудь предпринять. Все равно уже застукали в недвусмысленной ситуации. – А что?

– Ты моя жена! – рявкнул Ладомир, шустро стаскивая с меня эльфа. – И не можешь находиться в подобной ситуации с посторонним мужчиной!

– Вообще–то с двумя мужчинами, – педантично уточнила я, сползая с Дилана и растирая занемевшие от неудобного лежания руки. – И я не находилась, меня в нее поставили… положили… уронили… В общем, все случайно получилось, но я не оправдываюсь, потому что мне все равно, что ты по этому поводу думаешь!

– Ты с ним разводишься? – сказочно обрадовался Магриэль, оттесняя злющего князя. И моментально пошел ва–банк: – Тогда у меня к тебе предложение.

– Нет! – с трудом вспомнила, зачем я тут нахожусь, и то… только после того, как один нагло–блондинистый тип дернул меня за хвост. Расширила кратким тезисом: – «Нет» на оба вопроса.  Я с ним не развожусь и предложений не принимаю. Ни от кого! Но все равно рада тебя видеть! – Радостно: – Где Лелик и Болик?

– Отойди от моей жены! – схватил меня в охапку Ладомир, запихивая себе за спину. Мимоходом кивнул головой: – Привет, Дилан. Ты как–то странно выглядишь…

– В бальной зале, – ответил мне Магриэль и склонился в изящном поклоне перед вставшим на ноги и поправляющим помявшееся фейское платье блондином. Дальше все пошло не по плану: – Приветствую вас, демиург Дилан! Пользуясь счастливым случаем, прошу помочь мне с расторжением незаконного брака Лели. И моей с ней помолвкой. Расы дроу и эльфов…

Я начала сильно злиться, причем на всех и сразу. Поэтому у меня начал подергиваться хвост и задираться кверху, причем вместе с платьем.

– Не могу! – отказал блондин эльфу, падая на колени и обхватывая мои ноги, чтобы не дать моему платью влезть на голову. – У меня другие дела!

– Дилан! – завопил обескураженный Ладомир. Взревел самцом лося: – Ты что делаешь? Ты хоть помнишь, что у тебя есть своя жена вместо моей?

– Спасаю ситуацию, – невозмутимо ответил блондин, еще сильнее стискивая в ловушке мой хвост. Обратился ко мне: – Леля, успокойся.

– Не мофу, – прошепелявила я, понимая, что еще чуть–чуть – и у меня вывалятся клыки. – Сейфяс…

Дилан быстро вскочил на ноги и закрыл мое лицо непонятно откуда взявшимся веером, давая возможность спрятать клыки, не перепугав при этом расу дроу и эльфов до кучи.

– Мне кто–то может объяснить, что здесь происходит? – ледяным тоном поинтересовался князь, расчленяя взглядом всех окружающих. Особенно досталось Магриэлю и мне.

– И мне тоже любопытно, – неожиданно поддержал его Магриэль, подозрительно рассматривая нашу парочку. С нажимом: – Очень любопытно! До объявления войны! Как наследник…

– Ах, как наследник! – вспомнила я его вранье и воспылала новым желанием высказаться. (Бедный Дилан не знал, что ему делать первым: держать платье или веер?! Мужик просто разрывался надвое.) – И почему я об этом узнаю только сейчас?

– Потому что я путешествовал инкогнито, – бросил на меня виноватый взгляд Магриэль. – И не хотел, чтобы кто–то знал о моем статусе. Но это же не может быть причиной нашей размолвки, дорогая?

– Нет. – Я в который раз спрятала зубы. Но это ничего, хрупким девушкам всегда остаются на замену каблуки и кулаки.

– Ну вот и хорошо, – расплылся в довольной лыбе черноволосый обманщик.

Я заскрипела зубами. Да это форменное издевательство! Они сговорились, что ли? Яростно накинулась на ушастого лохотронщика:

– Это может послужить причиной нашего разрыва! Я больше не хочу тебя видеть! Потому что мне не нравятся наследники. И эльфы. И дроу. И…

– Подойди ко мне, дорогая, пожалуйста, – зловеще попросил диэр, наконец расшифровав тайные знаки Дилана, – пока ты не договорилась до чего–нибудь еще. Твое место рядом с мужем.

– Это ты меня просишь? – прищурилась я из–за веера, выверяя баланс у хрустальных туфелек. На всякий случай. – Или приказываешь?

– Леля, – тихо прошипел мне на ухо несчастный Дилан, – в твоих руках спокойствие это мира, а ты хвост задираешь! Лучше помоги хоть как–то угомонить этого придурка с матримониальными планами. Вбил себе в голову, что, кроме тебя, никого лучше быть не может!

– Лучше меня никого нет, – не стала я спорить, но задумалась: почему от меня вечно что–то зависит? Особенно благополучие эльфов? – И я это докажу! – решительно отодвинула веер и шагнула к Магриэлю. – Ты все еще хочешь на мне жениться?

– Конечно, – аж подпрыгнул ухоносец (или ухоноситель?) от такой неожиданной радости. Или прыгал оттого, что его Ладомир по почкам стукнул?

– Я уже один раз обожглась, – смерила я злобным взглядом бесноватого диэра. – Поэтому, прежде чем дам свое согласие, хочу сначала осмотреть условия будущего проживания и познакомиться со всеми родственниками!

– Ты с ума… – мгновенно завелся князь, меняя окраску. Мужчина то бледнел, то краснел, сжимая кулаки.

– Не мешай ей, – кинулся к нему демиург, наконец–то отлепляясь от моего подола. – Она знает, что делает!

– Вы что пили? – уставился на него с недоумением Ладомир. Подозрительно: - Курили? Нюхали?..

– Мы не пили, – пробурчал Дилан, с тоской рассматривая свой экстравагантный наряд. – Мы делали сказку. Она – Золушка, я – крестная фея…

У Ладомира и Магриэля мгновенно пропал дар речи.

– А принц тогда кто? – спустя какое–то время выдал ошарашенный мужчина, до сих пор наивно считающий себя моим мужем.

– Это выборная должность, – язвительно фыркнула я, цепляя Маголика за локоть. Тот с удовольствием поддержал мой порыв. – Пойдем, смертник. Я хочу увидеть твой дом целым в последний раз. Вдруг потом не получится!

И вот что удивительно. Пока у нас кипела свара, к нам не вышла ни одна живая душа. А стража вообще превратилась в немые каменные статуи и рассматривала что–то без телескопа на ночном небе. Все–таки дисциплина у этих эльфов на высоте. У нас бы уже давно толпа набежала с советами, телефонами и желающими поучаствовать.

 – Лелечка, – очнулся от брачной эйфории ушастый, – ты о чем?

– О том, сладкий, – хищно улыбнулась я, мигом утаскивая его в направлении входа, – что если после меня хоть что–то останется, то Ладомир доломает. – Кинула плотоядный взгляд на рыжего ревнивца: – Он такой обстоятельный, когда чего–то хочет.

И понимайте как хотите: то ли я такая продвинутая, то ли Ладомир выдающийся дизайнер…

– Дилан, – тихо спросил идущий позади нас князь, – ты хоть понимаешь, на что ты меня толкаешь?

– На мир во всем мире? – саркастически спросил демиург. – Разве я виноват, что у тебя такая дико популярная жена?

Ответный скрежет зубов не услышали только глухие.

– Добро пожаловать в мой дом, дорогая! – торжественно провозгласил Магриэль и попытался перенести меня через порог.

Не то чтобы я возражала… но внизу был хвост, вверху уши, а посредине – неконтролируемые зубы. А–а–а, совсем забыла: и сзади муж, который точно был против.

– Я пока еще свое согласие не давала, – охладила я чрезмерный пыл эльфа, заодно поправив туфли под мышкой.

– Лелечка, – прошипел со спины Ладомир, – тебе помочь обуться?

Прозвучало как призыв к членовредительству. Я не повелась. Даже ухом под короной не дернула.

– Вот это… – начал что–то объяснять Маголик, пытаясь ускоренно, на одном дыхании протащить меня мимо стражи.

– Погоди, – отстранила я его твердой рукой. Окинула взглядом кислые морды охраны. Вот я им сейчас скоморохов припомню, век не забудут! Ткнула пальцем в амуницию длинноухих вояк: – Здесь непорядок! Почему у твоих хм, людей оружие не наточено?

Эльфийские рожи стали еще более надутыми и вроде как обиженными, но оправдываться сочли ниже своего достоинства. Ничего–ничего! Про дурдом для местного Демиурга я тоже не забуду. Из принципа.

Отзеркалив надменное выражение физиономий ушастых, я фыркнула:

– И форма одежды какая–то странная? Слишком много кожи и железа. – Притопнула ногой: – Хочу, чтобы на входе стояли мускулистые стражники в набедренных повязках и с опахалами!

Мужчин, как одного, перекосило. Особенно Магриэля и Ладомира.

– Солнышко, – воззрился на меня брюнет под тихие смешки князя и демиурга, – им будет неудобно в этом защищать вход от злоумышленников.

– Заблуждаешься, – авторитетно сказала я, отправляя за плечо мужу и его соратнику строгий предупреждающий взгляд. – Как раз если они будут в таком виде, к ним даже никто не подойдет. Испугаются последствий. – Опустила глаза: – Главное, набедренные повязки покороче!

Стража меня невзлюбила еще больше, чем когда просто не пускала.

– Так! – ворвалась я в замок, подражая разрушительному торнадо. – Что тут у нас еще? – и плотоядно осмотрелась вокруг.

Холл был просто великолепен. Белый и черный мрамор, колонны, много света.  В нишах арок множество красивых статуй эльфов, каких–то нелюдей и людей. Были и традиционные бытовые композиции: охота, рыбная ловля. Были сцены битв или смерти. Что–то из религии на тему Мирового древа… Настоящее родовое гнездо.

– Это все нужно поменять! – уверенно заявила я, прося прощения у своего художественного вкуса. – Срочно! В наше время в моде стиль хай–тек!

– Что? – недоуменно поднял брови Магриэль. – Какой стиль?

– Стекло, металл, и чтобы кругом ничего непонятно! – попыталась объяснить свое видение прекрасного. – Здесь, – ткнула я туфлей в прекрасную статую из розового мрамора, – мы поставим конструкцию из гнутых труб как символ мирового разума!

– Лелечка, – попытался меня образумить Маголик, – этим произведениям искусства много сотен лет.

– Я и говорю – старье! – уверенно отрезала я, проносясь дальше. Отрубила: – Хочешь, чтобы я тут жила – выкидывай эту рухлядь.

– Я с удовольствием заберу, – немедленно вмешался рачительный Дилан. – У меня как раз есть место для этой «рухляди». А ты, Ладомир?

– Я бы забрал свою жену, – пробурчал тот, стараясь не разорвать эльфа на мелкие кусочки. – И прямо сейчас.

– Место принца пока вакантно, – напомнила ему я, делая «большие» глаза. И повернулась к Магриэлю: – Ты еще не передумал?

– Нет, – сокрушенно посмотрел брюнет на убранство своего фамильного замка. – Но мы сможем жить в моем загородном доме, который ты обставишь по своему вкусу, – на этих словах бедолагу аж передернуло. Но от намеченной цели все равно не отказался.

– Ладно! – важно кивнула я. – Но у меня еще не все!

– Благородная Леля! – распахнулись двойные двери холла и к нам поспешила чуть более состаренная копия Магриэля. – Я рад приветствовать…

Папа Маголика имел вид куда более благородный. Такой же по крою, темно–синий жюстокор, золота и серебра на нем в виде шитья и галунов налеплено еще больше, вдогонку к этому все расшито жемчугом, аметистами и бриллиантами. Рубашка темно–синяя, опять кружево.

Красиво, дорого, стильно, аристократично. Двигается настолько непринужденно… такое впечатление, что он в этом родился.

На ногах черные шелковые чулки с подвязками и туфли на каблуке, расшитые камнями и золотой тесьмой до безобразия. Хоть иди и продавай в ювелирку. Дадут много, гарантирую. Все это великолепие дополняла черно–серебряная лента на конце длинной густой косы.

Ты смотри, и возраст хорошей внешности не помеха. Я даже засмотрелась ненадолго. А потом опомнилась: у меня важная миссия, если вовремя не спохвачусь - сейчас все профукаю!

– Мажордом? – сурово нахмурилась я. Ткнула туфлями ему в грудь: – Почистите мне обувь! И почему у вас пыль и мусор по всему дому? Еще раз пропустите хоть один не мытый сортир – уволю!

Дроу застыл на месте, переводя недоуменный взгляд с сына на меня. Потом глубоко вздохнул, обрел свой дзен и спросил:

– Как вы себя чувствуете?

– Корона слегка уши натерла, – любезно откликнулась я, падая к нему на грудь и начиная царапать коготком тяжелую витую цепь. – Настоящая, – подпустила в голос алчности, – или на будущее?

– Это мой отец, – подтолкнул меня локтем очнувшийся Маголик.

– Что значит, «на будущее»? – не мигая, уставился на меня правитель, пытаясь соотнести услышанное и сообразить, какую грандиозную подлянку подложило ему любимое чадо.

– Будет на чем удавиться, – любезно пояснила я. Спохватилась: – Можно я буду звать вас папой?

– Ваше сиятельство! – твердой рукой осторожно отстранил меня правитель, обращаясь к князю диэров. – Разрешите принести вам мои соболезнования, – голосом человека, пытающегося скрыть свои чувства.

– Кто–то умер? – не смолчала я, не выходя из образа.

– Еще нет, – искоса взглянул на меня дроу со все возрастающей неприязнью. – Но точно умрет, если я немедленно не поговорю со своим сыном! Прошу меня извинить! – и утащил за собой сопротивляющегося Маголика.

– Фух! – облегченно выдохнула я, склоняясь. – Как это все же тяжело – изображать не себя!

– Да? – картинно изогнул бровь злющий Ладомир. – А мне показалось, что ты не сильно изменилась.

– И это вместо «спасибо»? – смертельно обиделась я, уязвленная в самое сердце. – После того, как я, можно сказать, спасла твою задницу?

– Это когда вертела своей? – прищурился князь, небрежно проводя рукой по плечу шелковистой рубашки виридианового[4] оттенка – части дорогого златотканого костюма в золотисто–изумрудных тонах.

– Не ссорьтесь, дети, – вклинился между нами Дилан, примеривая на себя роль миротворца. – Надо полагать, эльфы отзовут свое матримониальное предложение.

– Да и хрен с ними! – неожиданно взорвался Ладомир. – Ради каких–то ушастых я торговал своей женой!

– Доперло, – фыркнула я, закусывая губу. – Долго же до тебя доходило!

– А ты вообще молчи! – бушевал диэр, распространяя вокруг себя запах летней грозы. Кажется, где–то вдалеке даже громыхнуло. – Ты просто получала от этого громадное удовольствие! Как же, твой любимый Магриэль – и просит тебя выйти за него замуж! Только вот этот кролик опоздал! Ты уже замужем за мной! Навсегда! И никогда у тебя не будет другого мужчины! Слышишь?

– Не глухая, – пробормотала я, испытывая глухую тоску и глубокую обиду. Князь не спросил, каково мне было разыгрывать из себя глупую, недалекую куклу. Не остановил этот безумный фарс. Не полюбопытствовал, что я испытывала на самом деле…

Ладомир сам, своими руками и попустительством позволил случиться тому, что случилось, но виновата в этом оказалась исключительно я. И если это так, и зеленая заботливая шкура Мыра оказалась всего лишь лягушачьей шкуркой, которую он сбрасывает по желанию, то… у нас нет будущего, а наше прошлое изгажено.

– Знаешь, – тихо сказала я, подступая к нему вплотную и задирая голову. – Мне очень жаль, что я когда–то пришла в то кафе. Мне еще больше жаль, что когда–то я мечтала о романтике. И уж точно жаль, что я встретила тебя! – и сунула ему в руки хрустальные туфельки, отворачиваясь, чтобы скрыть слезы, так и норовившие хлынуть водопадом. – Ты не принц, ты – злая мачеха!

Не плакать, только не плакать! Плечи назад, подбородок повыше. Прорвемся!

– Это все твои розовые заморочки, Леля! – никак не мог успокоиться взбешенный Ладомир. – Все, что тебе нужно – это признать себя замужем и смириться с тем, что я твой супруг. И тогда твоя жизнь станет намного проще!

– Идиот! – схватился за голову Дилан. – Не знаю, что с тобой случилось, но ты глупеешь просто на глазах!

– Я не хочу тебя, – отступила я от князя на шаг. – Не хочу быть с тобой, – еще один шаг назад. – Не хочу слышать о тебе…

– А вот это уже лишнее, – появилась в пустом холле Магрит. Она попыталась нас успокоить: – Вам точно нужно остыть и попробовать поговорить еще раз.

У меня взбурлила обида. А вот это она зря. Я князя диэров прощать не намерена. Эгоист и предатель, убийца любви.

Тут демиург хлопнула в ладоши.

И… я снова в Мексике. Причем в объятиях Милоса.

– Ни хрена себе! – вырвалось у меня, когда меня облапили за задницу и прижали к себе.

– Вы, русские, такие эмоциональные, – прошептал мне на ухо знойный жиголо. – Всегда так экспансивно реагируете. – И вслед за тем быстрый переход в деловую часть вопроса: – Так что по поводу цены, дорогая?

Я открыла рот, чтобы отказаться…

– Отойди от него! – гневно рявкнули сзади. – Быстро! Кому я сказал!

– Плачу вдвойне, – тут же поменяла я свое мнение. – За срочность заказа!

– Если он смотреть будет, – мгновенно отреагировал Милос на предложение новым лапанием моего зада, – то нужно еще чуток добавить. Если участвовать, то ставка возрастает существенно…

Дальше он не договорил, потому что улетел в заросли. Кто–то не в меру ретивый начал распускать руки во всех направлениях. Меня забрал к себе, жиголо – отправил в кусты.

– Не надо меня злить, – предупредил тяжело дышащий Мирослав–Ладомир. – Не хочу, чтобы в этом мире снова написали, что они видели зеленых человечков.

И вправду, его кожа на какое–то мгновение становилась зеленой и тело как бы плыло. Вроде бы человек, и в то же время тролль.

– Лучше бы, – непримиримо сказала я, отталкивая князя, – я бы и тебя никогда не видела!

– До чего же ты упрямая, Леля, – устало вздохнул Ладомир, глядя на меня с таким выражением, как на нашкодившего ребенка. – Ты просто не понимаешь…

– Да! – перебила я его, отходя в сторону. – Я действительно не понимаю, почему я, успешная, умная женщина должна все бросить и бежать за тобой сломя голову? Почему ради какой–то тряпочки на шее я обязана сломать свою жизнь?

– Это не тряпочка, – оскорбился князь под прикрытием. – Это ритуальные шарфы!

– Какая разница, – безнадежно махнула я рукой. – Главное, что очень удобно.  Можно удавиться, не доходя до брачной постели. – Обернулась и посмотрела ему в лицо: – Ты меня совсем не слышишь?

– Почему же, – сложил он на груди руки, сверкая глазами, – я тебя прекрасно слышу. И понимаю, что ты недовольна, но это уже случилось. Наш брак данность, которую нужно принять.

– А если я не хочу принимать? – у меня возникло стойкое желание пойти побиться головой о пальму.

– У тебя в этом нет выбора, – уверенно сообщил мне диэр. – Мы связаны навеки.

– Звучит как извращение, – пробормотала я себе под нос, понимая, что разговаривать с ним – все равно что грызть камень. Вреда не причинишь, а зубы поломаешь. – И выбор есть всегда!

– Нет! – отрезал Ладомир, еще сильнее зеленея и увеличиваясь в размерах. – Ты вошла в мой род и…

– Мой род – женский! – рявкнула я, окончательно потеряв терпение. – Остальные рода я не признаю!

– Это временно, – фыркнул почему–то развеселившийся князь, сгребая меня в охапку. – Нам пора домой!

И перед глазами спирали, а в ушах ветер.

– Что значит – временно? – выгнула я спину, снова оцарапав этого врага женщин и кошек. – Ты не признаешь меня женщиной?

– Согласись, дорогая, – спокойно сказал Ладомир, промокая полотенцем кровавые царапины на груди, – что трудно признавать тебя женщиной при наличии хвоста и когтей. И если последнее еще туда–сюда, то первое слегка нервирует.

– Извращенец! – мявкнула я, залезая в знак протеста под кровать.

– Леля, – позвал меня диэр, – это становится утомительным. В следующий раз я просто ликвидирую у кровати ножки, и тебе не будет куда забираться.

– Наивный, – зафырчала я, развеселившись от этой угрозы. Сразу видно, кошек у князя никогда в доме не было.

– Ваша светлость!  – вломился к нам посреди такого содержательного разговора голенастый Марвель. – У меня две новости: плохая и хорошая. И еще одна нейтральная. Пока…

– Говори, – упал в кресло Ладомир, прикрывая глаза ладонью. – Можешь начинать с любой.

– Плохая новость: эльфы готовятся объявить нам войну, – вздохнул прислужник, покачивая своим клювом. – Хорошая: они еще никак не могут договориться о причине этой войны. Правитель боится, что в случае успеха ваша жена все же достанется им.

– Замечательный сдерживающий фактор, – проскрипел сквозь сжатые зубы князь диэров. – А нейтральная какая?

– Правитель паосов Къяфу, – вытащил из–за пазухи свиток Марвель, – выражает свое желание посетить вас и особо упирает на свое желание пообщаться с вашей женой.

– Почему в этом случае новость нейтральная? – поинтересовался Ладомир, рассеянно потирая лоб.

– Потому что он пока еще не объявляет нам войну, – пожал плечами прислужник. – Что будем делать?

– С эльфами я еще раз поговорю, – решил диэр, вставая. – Камиэль, как правитель, очень умен и умеет просчитывать возможные последствия… в отличие от меня, – он кинул тоскливый взгляд в мою сторону. – Все же Леля фактор непредсказуемый. Так что есть вероятность все уладить до войны, а не после.

– А что с паосами? – почтительно поклонился Марвель. В светлых шароварах и рубашке, заправленной за пояс, с саблей на боку, он выглядел настоящим джигитом.

Муж заметил мой заинтересованный кошачий взгляд и скинул полог кровати. Впрочем, подойти поближе к краю кровати и продолжать пялиться на мужика сквозь ажурную ткань мне это не помешало.

– Скажи, что мы примем друга с удовольствием, – приказал князь, находя соломоново решение, – но моя жена, скорей всего, не сможет с ним увидеться по причине нездоровья.

– Как прикажет ваша светлость, – еще раз поклонился прислужник, выметаясь из спальни.

– Если бы все мои приказы так выполнялись, – вздохнул Ладомир, поворачиваясь к окну, – насколько было бы легче жить. Да, Леля?

– Только тебе, – возразила я, вылезая наружу и приглаживая встопорщенную шерстку. – Остальным бы жилось гораздо труднее.

– Ты снова пытаешься со мной спорить? – полюбопытствовал мужчина, все так же стоя ко мне спиной. А задница у него что надо! Даже в облике кошки я была способна оценить эту часть тела, в которую так и подмывало запустить когти.

– Я не пытаюсь, – запрыгнула я на кресло, сворачиваясь клубочком, – я спорю. Видишь ли, мне всегда казалось, что брак – это содружество двух людей, а не рабство одного из них.

– Ты серьезно думаешь, – резко повернулся он ко мне, – что цель всей моей жизни – доставить тебе неприятности?

– Ну, пока так все и было, – зевнула я, укладывая голову на лапы. – Вся моя спокойная жизнь полетела в тартарары после встречи с тобой. И я абсолютно ничего не выиграла от нашего брака, кроме проблем, унижений и постоянного стресса. Так что могу тебя заверить: наш союз явно не удался. А потому, пока не поздно, давай по–тихому разведемся: если не останемся друзьями, так хоть врагами не станем.

– Я и так не смогу быть твоим другом, – нанес мне коварный удар в самое сердце Ладомир. – Я…

– Ваша светлость, – ввалилась к нам замотанная до самых глаз в разноцветные покрывала тетка. – У нас бунт!

– Где? – заинтересованно подняла я голову. Все ж какое–никакое развлечение. Да и разговор у нас вышел довольно неприятный, с удовольствием его закончу. – Помощь нужна?

– Животное? – зыркнула на меня тетка, размахивая ресницами как опахалами. – Какое шумное. Совсем не знает, как себя вести в присутствии князя!

– И что случилось? – равнодушно спросил мужчина, снова поворачиваясь к окну.

– Ваш гарем отказывается… – начала объяснять тетенька, нетерпеливо пританцовывая на месте.

– «Фаш хафем»?!! – моментально вскочила я на все лапы, распушив усы и вывалив зубы. – У тефя есь хафем? До сиф поф?

– Жуть, а не кошка, – попятилась представительница делегации порабощенных женщин. – Мало того, что орет не затыкаясь, так еще и чудище какое!

– Не отвлекайся, Ханум, – велел Ладомир, внимательно рассматривая что–то на улице. И что он там нашел? Вроде тихо, я никого не слышу. Я уже совсем было собралась его прибить, или хотя бы попытаться, как…

– Ваш гарем отказывается уходить по домам, – послушно отчиталась тетка. Растерянно развела руками и сказала тоном, бьющим на жалость: – Кому–то и идти уже некуда. Кто–то тут прижился. У кого–то это место стало домом, а девушки семьей. После того, как вы велели распустить гарем, начались волнения… – Ханум замялась и начала вместо окна разглядывать свои покрывала. Тоже что–то новенькое выросло? С надрывом пожаловалась: – И я не знаю, что мне делать, ваша светлость.

Мне стало стыдно.

– Поговорите с ними, – после короткого раздумья сказал князь, все еще не оборачиваясь от окна. – Пообещайте, что всем будет выдана определенная сумма, которая позволит им прожить обеспеченную жизнь. 

– Ваша св…

Его спина окаменела.

– Но здесь никто не останется, – категорически отрезал князь диэров. Подумал еще немного и отстраненно предложил: – Могу поговорить с родственниками. Думаю, кто–то из моих двоюродных братьев может приютить желающих.

– Да, ваша светлость! – поклонилась тетка и уползла, счастливо размахивая руками. Понесла радостную весть порабощенным жертвам гаремного Востока. Или Запада? Тут у них хрен поймешь.

– Видишь, Леля, – спокойно сказал Ладомир, – а ведь ты подумала обо мне самое плохое. – Он развернулся от окна и вперил в меня обвиняющий взор: – Конечно, все что я могу – это только притеснять беззащитных женщин. А также предавать свои брачные обеты и наставлять тебе рога с любой, подвернувшейся под руку, юбкой. Так?

Я прижала уши к голове и пристыженно опустила глаза. А что тут скажешь? Прав, как есть прав. Сразу подумала плохое. Даже сомнения не возникло.

– Но все дело в том, дорогая, – нахмурился диэр с затаенной болью, – что я очень серьезно отношусь к данным мной обетам и никогда не преступлю их, прельстившись на мимолетные прелести. – И не смог обойтись без отравленной шпильки: – В отличие от тебя, сладкая. – Его глаза сверкнули гневным золотом: – Это же ты западаешь на всех мало–мальски симпатичных мужиков!

Я снова вздыбилась и хотела поспорить, но… в чем–то он был прав, а я умею признавать свои ошибки.

– Извини, – тихо сказала я, – за то, что предположила самое плохое. Но мы так мало знакомы…

– Мало? – ошеломленно изогнул он брови. С оттенком издевки, словно я казалась ему полной бестолочью: – Ты столько времени провела со мной рядом и так и не узнала обо мне ничего?

– Я была не с тобой, – возразила я, нервно переминаясь на лапках, – а с твоими ипостасями.

– То есть, – невероятно изумился он, – ты думаешь, что во всех своих ипостасях я другой человек?

– А разве не так? – уставилась я на него с недоумением.

– Леля… – Этот глубокий баритон я представляла себе одинокими ночами. По телу непроизвольно прошла теплая волна, вызывая дрожь.

– Леля, – подошел он ко мне и встал на колени около кресла, опираясь ладонями на бедра. Ладомир запрокинул голову и помолчал несколько секунд, словно проглатывая рвущиеся с языка ругательства. – Мне придется тебя разочаровать. Элементали просто подчеркивают личностные качества, но не меняют их. В земном облике, – он взмахнул рукой, – как Мыр я более приземлен и обстоятелен. Как Домир – беззаботен и ласков. Как Лад – зажигателен и вспыльчив. Но это все равно я, – выделил голосом «Я», – дорогая.

– Откуда мне было это знать? – виновато отвела я глаза.

– Ты слишком позволяешь своим чувствам влиять на разум, Леля, – протянул он руку и осторожно провел по моей шерсти. – И не даешь ни себе, ни мне возможности наладить хоть какие–то нормальные отношения, не строящиеся на мгновенных эмоциях и шатких ощущениях.

– То есть, – моментально вскинулась я, – ты совсем отвергаешь возможность любить? И у меня абсолютно нет шанса быть любимой тобой?

– А что такое любовь, Леля? – внимательно посмотрел он на меня. – Определи сама для себя: что конкретно ты называешь любовью и вкладываешь в это понятие?

– Это сложно, – пробормотала я, испытывая опасный сплав чувств – от горечи до недоумения. В моем голосе прорезались слегка истеричные нотки: – Нельзя все разложить по полочкам, Ладомир.

– Почему же? – хмыкнул мужчина, доставая из воздуха толстую книгу. – Вот, смотри: в моих руках сборник любовных романов. А кто еще может так тщательно описать эту смутную, мимолетную эмоцию, как не романтические особы–авторы? – Открыл на первой попавшейся странице и прочитал: – Любовь – это верность своему избраннику… – Ладомир поднял голову. Долгий–долгий взгляд, смысл которого постигается с трудом: – Я верен тебе, Леля.

– Но… – попыталась прервать я это неуместное разбирательство.

– Идем дальше… – Он уверенно проигнорировал мои жалкие попытки сопротивления. – Любовь – это забота о партнере… Разве я не забочусь о тебе, дорогая?

– Но… – новая попытка остановить этот фарс.

– Еще одно определение, – покосился он на меня, перелистывая. – Любовь – это страсть… – Грустно ухмыльнулся уголком рта: – Ты не можешь обвинить меня в отсутствии страсти, сладкая. Поверь, что в этом ты никогда не будешь испытывать недостатка.

Я сникла. Как ему объяснить, что такое настоящая любовь? Та, которая не раскладывается по полочкам и не разбирается по отдельным эмоциям и поступкам. Как сказать, что это чувство должно быть цельным? Есть ли для этого слова? Как передать эту сложную гамму состояний?

– Как видишь, драгоценная супруга, – решительно захлопнул книгу Ладомир, – если брать с точки зрения литературы, то я тебя люблю. – Горько: – В отличие от тебя, поскольку ты мне неверна, не уважаешь, не заботишься и не испытываешь страсти.

– Это так… сухо, – никак не могла подобрать я правильное определение.

– Это рационально, – уверенно заявил он мне. – А сейчас, моя эмоциональная жена, я предлагаю тебе лечь спать, если, конечно, ты не хочешь есть, поскольку завтра у меня сепаратные переговоры с матримониально неустроенными эльфами и визит паосов.

– Хорошо, – есть мне не хотелось. А хотелось лечь, спрятать голову под подушку, закрыться лапами и забыться. Потому что нельзя жить в мире, где любовь рассчитывается по граммам и сортируется по артикулам.

Ладомир осторожно перенес меня на кровать, положил на подушку и накрыл сверху легким покрывалом.

– Спи, дорогая, – успокаивающе погладил он меня по спине. – Я буду чуть позднее, – и ушел. Мой взгляд лишь успел поймать ускользающее мерцание меди его волос.

Я задремала, а когда спустя какое–то время проснулась, то увидела князя, стоящего у окна и смотрящего на светлеющее небо.

Было свежо. На открытых окнах слабый бриз шевелил легчайшие газовые занавески. На фоне разгорающегося рассвета диэр выглядел отчаянно одиноким.

С одной стороны, мне хотелось подойти к нему, обнять или хотя бы помурлыкать, потереться об его ноги мохнатой башкой, давая понять, что тут его любят. С другой, после такой отповеди я вообще не рвалась проявлять хоть какие–то чувства. Поэтому я не стала его беспокоить, а просто закрыла глаза и погрузилась в страну сновидений, где не было расчета, где бабочки не порхали строем, и где близкие люди заботились друг о друге потому, что любили от всего сердца, а не из чувства долга или из–за каких–то неведомых соображений, или обязанностей.

Утром я встала вконец разбитая и совсем не чувствовала себя отдохнувшей. Всю ночь металась на кровати, и только под утро мне почудились ласковые объятия сильных рук диэра. Вздохнула: когда мы расстанемся, боюсь, я буду опять тосковать по этому уютному теплу.

Впрочем, горечь, обида и покорность злодейке–судьбе – не мое это. Ну не мое! Поэтому буду смотреть вперед с оптимизмом. В конце концов, остаются еще Мексика, море, солнце и мачо! Особенно мачо.

Слуги мне принесли завтрак, который я проглотила в одиночестве, все еще испытывая душевный дискомфорт из–за вчерашнего разговора. Не готова я была смотреть в глаза такой действительности…

– Леля! – нарисовался передо мной взъерошенный Дилан с любимым мешком. В одной рубашке и штанах видеть его было несколько непривычно. – У нас снова проблемы.

– А когда их у нас не было? – испуганно попятилась я от демиурга, явно неадекватного.

– Это неважно, – отмахнулся от меня местный бог, начиная копаться в своей безразмерной заначке. – Важно, что…

– И что мы будем делать? – вломился в спальню растревоженный Ладомир. – Къяфу реально настроен посмотреть на Лелю, невзирая на ее объявленное недомогание. – Передразнил: – «Я просто одним глазком посмотрю»! Извращенец!

– Так откажи ему, – удивилась я такой нервозности. – В чем проблема? Или он тоже войну грозится объявить?

– Хуже, – мрачно ответил диэр. – Он намекнул, что закроет болота и переселится ко мне во дворец со всеми домочадцами. Хуже своры паосов в собственном доме может быть только то, что одна половина страны не сможет попасть в другую половину. И начнется смута. – Он забегал по комнате: – Но не могу же я ему показать Лелю в виде кошки! Он же просто подумает, что я над ним издеваюсь!

– А мы не будем показывать ее как кошку, – начал раскладывать на кровати черное платье Дилан. Кивнул диэру: – Надевай. Будем делать сказку.

– Какую на этот раз? – начала сползать я с кровати, в надежде смыться раньше, чем снова начнутся новые надругательства.

– Ты сказал, что твоя жена больна? – посмотрел на соумышленника (злоумышленника!) блондин. Дождался согласного кивка. – Значит, будет Спящая красавица. – Надевай платье!

– Зачем? – недоуменно посмотрел на него князь, явно не планирующий снимать свое царственное темно–синее с серебром одеяние. – Для маскарада? Это у Лели в истории ее страны мужик в женском платье из дворца бежал.

– Дурак, – злобно выругался Дилан. – Будешь злой феей.

– КЕМ?.. Я не могу, – после быстрого раздумья отказался Ладомир. – Там в конце сказки ее целовать нужно. А как ее поцелует злая фея?

– Выкрутился, – недовольно прошипел демиург, начиная натягивать на себя черное обтягивающее платье и остроконечную шляпу.

Я тем временем начала срочно заползать под кровать, потому что чуяли и моя кошачья сущность, и человечья, что добром это не закончится.

– Держи ее, – приказал Дилан, вытаскивая из мешка длинную заостренную штуку (прялку, что ли?). У меня прямо вся шерсть встала дыбом. – Сейчас будем колоть ей палец.

– Ребята, – жалобно мяукнула я, – давайте лучше другую сказку выберем.

– Какую, например? – схватил меня Ладомир, но сделал это предельно осторожно. – Мы открыты для любых предложений.

– «Чиполлино»! – выпалила я первое пришедшее на ум.

– Он мальчик, – отверг предложение Дилан, подступая ко мне с прялкой (или веретеном?).  Начал сладко уговаривать тоном педиатра детской клиники: – Это совсем не больно.

Ну да! Так я ему и поверила! Чай мне не три года и не пять лет, я и в пять лет на такие дешевые разводки не покупалась. Когда говорят «будет не больно» – значит, сейчас предстоят как минимум пытки, а максимум – смертная казнь «пять лет расстрела через повешенье».

– Зато от Чиполлино все плачут, – начала выкручиваться я из сильных рук (лицо князя стало ошарашенно–задумчивым). Напомнила диэру: – Ты обещал обо мне заботиться!

– Я тебе потом лапку поцелую, чтобы скорее зажило, – ласково пообещал мне этот уклоненец от супружеских обязанностей. Садист! – И это не будет больно. Раз – и все!

– Ладомир, – визжала я уже на ультразвуке. – Кастрация – это тоже не больно! Раз – и все!

Но коварный Дилан все же подкрался ко мне и ткнул своей антисанитарной прялкой (веретеном?) в мою нежную лапку. В отместку я вывалила клыки и тяпнула его за руку. В результате спать мы легли вдвоем.

После этого укола меня трансформировало в нормальный облик (если считать нормальностью наличие дополнительных деталей: таких, как уши и хвост), приодело в узкое длинное платье из малинового бархата с круглым декольте и в конусообразный высокий головной убор. И по сказочному сценарию уложило на кровать в глубоком сне.

Только вот чего не предусматривал этот сценарий, так это того, что, во–первых, я не спала, а была в оцепенении и все видела и слышала, лишь не реагировала; а во–вторых, что рядом со мной храпел Дилан.

– Ну и что мне теперь делать? – возмутился Ладомир, обозрев чудную картину. – Каким образом я объясню паосу наличие мужчины в своей кровати?

Он обошел вокруг и начал стягивать демиурга вниз и усиленно запихивать под кровать.

– Прости, друг, – повинился князь, – но у меня нет другого выбора….

– Ладомир, – стремительно ворвался в спальню Къяфу (слава богу, не в обличье осьминогопаука!), – это становится… – И застыл перед постелью. Потряс головой, не веря собственным глазам. Видимо, открывшееся зрелище просто выбило почву у него из–под ног. Владыка паосов сиплым голосом тихо произнес: – Извини, но у тебя, похоже, серьезные проблемы.

Диэр обернулся. Так и есть: рядом со мной, сладко похрапывая, пристроился Дилан, каким–то чудесным образом выбравшийся из–под кровати и приползший обратно. Откуда я знаю - почему? Может, у него лунатизм? Или постельный инстинкт сильно развит? Вот проснется, у него и спросите!

– Это не то, что ты думаешь, Къяфу, – рвано выдохнул Ладомир, снова стаскивая блондина с нагретого места и укладывая на пол. – Видишь ли, тут такие странные обстоятельства…

– Да уж, – кивнул на настойчиво ползущего ко мне Дилана паос. Ядовито заметил: – Действительно странные. Никогда бы не подумал, что ты на такое способен! – Развернулся и вышел со словами: – Ноги моей в твоем доме больше не будет! Надо же, до чего довел бедную девушку! Леля уже колпак носит и мужиков днем открыто при живом муже принимает! И кто после этого ты?!!

– Идиот! – прошипел князь, неласково шмякнув Дилана на пол и рванув за гостем. – Къяфу, это действительно не то, что ты подумал!

– Если бы подумал, – орал не своим голосом психующий паос, – я бы тебя прибил и вызволил несчастную хрупкую девушку от такого извращенца, как ты! Сначала мне эльфы пишут странные письма, что наш демиург спятил. Дескать, он рядится в женские платья и лапает чужих жен. Я не поверил, но приехал оказать тебе свою поддержку! А теперь…

– Да что теперь? – пытался остановить поток обвинений диэр. Поморщился: – Это просто постановка сказки…

– Ты еще и в ролевые игры ее втянул, мерзавец? – еще громче заорал гость. – Мало групповухи?!! В общем, так, – он снова вломился в спальню, – ты как хочешь, но девочку я забираю с собой! – и сграбастал меня с кровати на руки.

– Положи на место мою жену! – тут же обозлился Ладомир.

Но тут встрепенулся Дилан, слез с кровати в зомбезном состоянии и попытался запрыгнуть паосу на руки сверху меня. Угу. Два раза промахнулся, но попыток не оставил.

Къяфу от неожиданности даже меня уронил. Хорошо, Ладомир был начеку и успел подхватить. Но Дилан и тут не угомонился. Демиург в невменяемом состоянии мигом развернулся и полез на руки уже к диэру.

– Ты уверен, что это нормально? – ошарашенно спросил паос, наблюдая, как меня укладывают обратно на ложе, а Дилан туда же ползет сам.

– Для такого извращенца, как я? – огрызнулся Ладомир, выкладывая между мной и демиургом барьер из подушек. – Или вообще?

– Мне все же кажется, – завис надо мной Къяфу, – что мне стоит забрать отсюда Лелю. Она не выглядит счастливой…

Я чуть было все мускулы на лице себе не потянула, пытаясь улыбнуться и показать, как мне офигительно, когда из меня делают дуру. Но ничего не получилось.

– Даже не думай! – предупредил его Ладомир, оттесняя от кровати. Радушно предложил: – Если ты хочешь хоть кого–то забрать, то возьми Дилана. Я на нем не женат.

– Вот я не понимаю, – завелся Къяфу, выглядывая из–за его плеча, – что вас связывает. Между вами, кроме упрямства и самолюбия, ничего общего нет!

– Видишь, – невозмутимо ответил князь, не подпуская ко мне, – уже два общих фактора. А если поискать, то, пожалуй, и еще что–то найдется.

– Ее можно как–то разбудить? – полюбопытствовал никак не могущий угомониться паос. – Чтобы спросить ее мнение?

– Можно, – авторитетно кивнул Ладомир, утаскивая гостя к двери. – В сказке сказано, что нужно поцеловать Спящую Красавицу.

– Так в чем дело? – застопорился Къяфу, отказываясь покидать помещение.

– Тогда нужно будет целовать и Дилана, – со смущенным смешком пояснил диэр. – А я на это не готов. – С надеждой: – Возьмешь его на себя?

Паос остолбенел, почесал в затылке и постановил:

– Пусть еще поспят. Отдохнут от тебя. – Схватив князя за рукав, потащил к двери: – Пойдем пообщаемся. Не надо людям мешать спать.

– Так и знал, что ты струсишь, – хмыкнул диэр, и после этого все стихло.

Я лежала и думала: и зачем мне все это нужно? Почему в последнее время я постоянно влипаю в какие–то авантюры, даже если совсем этого не хочу? Сколько может продлиться этот кошмар? И смогу ли хоть когда–то вернуться к своей нормальной, размеренной жизни?

Спустя какое–то время вернулся Ладомир. Князь присел рядом со мной, легко провел кончиками пальцев по моему лицу и склонившись, прошептал:

– Леля, Леля… Всегда такая упрямая и беспокойная. Кому и что ты хочешь доказать? Себе? Значит, ты не уверена в своих силах. Мне? Но мне не нужны доказательства. Я и так знаю тебя гораздо лучше, чем ты знаешь себя сама.

Поскольку встать и устроить грандиозный скандал не представлялась возможным, пришлось слушать дальше.

Диэр ласково коснулся губами моего виска, отбрасывая непокорный локон:

– Ты никого не подпускаешь к себе близко. Ты закрылась в своей раковине, создала какой–то надуманный образ розового рыцаря и применяешь его ко всем мужчинам, встречающимся на твоем пути. И если он не соответствует твоему лекалу, то отбрасываешь человека, не давая даже малейшего шанса.

Я неустанно твердила себе: «Это гипноз. Диэрский гипноз! Не слушай, не верь! Он врет!» Но заткнуть уши или сбежать я не могла, пришлось терпеть и слушать.

Самозваный муж чмокнул меня в кончик носа, начиная гладить по плечам и рукам. Сидя с полузакрытыми глазами, заговорил тихо и монотонно:

– Такая умная и такая наивная. Не может один человек воплотить в себе все то, что ты придумала и надеешься встретить.

– Ваша светлость… – взвыл голос слуги под дверью.

– Ступайте, я буду позже! – непререкаемо отправил его князь и продолжил: – Пойми! Если мужчина способен принимать решения, он никогда не будет распускать слюни, требовать от тебя решений вместо себя или в самый трудный момент искать у тебя поддержки.



[1] Фильм «Обыкновенное чудо»

[3] Женский конусообразный головной убор.

[4] Виридиан - один из оттенков бирюзового цвета, близок к нефритовому.

Около 3 лет
на рынке
Эксклюзивные
предложения
Только интересные
книги
Скидки и подарки
постоянным покупателям