0
Корзина пуста
Войти | Регистрация

Добро пожаловать на Книгоман!

Или войдите через:


Новый покупатель?
Зарегистрироваться
Главная » 6. Главная роль (#6) (эл.книга) » Отрывок из книги «Главная роль»

Отрывок из книги «Главная роль (#6)»

Автор: Остин Марс

Исключительными правами на произведение «Главная роль (#6)» обладает автор — Остин Марс Copyright © Остин Марс

Остин Марс

«Главная роль»

Цикл «Роль», том шестой, заключительный

ГЛАВА 1, 82й день съёмок

 вторник, 13 августа ∙•∙ 82й день съёмок ∙•∙ 7/8 лунный день

В пять утра сработал будильник, заставивший её оторваться от компьютера и выровняться, с хрустом разгибая спину. Результаты работы не особенно впечатляли, хотя минимальную норму она всё-таки выполнила – песня для Эшли была склеена и стихи написаны.

«Вот бы ещё Дэни согласился её сыграть...»

Стефани достала из холодильника контейнер со своим именем и быстро поела, запила водой – от кофе уже воротило. В половине шестого она уже ехала по пустой трассе в сторону города, мысленно молясь, чтобы её старый друг оказался дома и согласился поработать вместе. Звонить ему домой было нельзя, на мобильный тоже – вдруг услышат.

«Твоя мамочка тебя съест, если узнает, что ты со мной разговаривал, дружище. Интересно, ты хоть согласишься? Столько времени прошло...»

Она посмотрела на часы и прибавила скорость, перебирая и упорядочивая в голове всё, что собиралась ему сказать. Они не виделись больше года, с тех пор, как сдали последний экзамен и отгуляли выпускную вечеринку.

«Именно тогда мы с тобой напились и поговорили начистоту обо всей той фигне, что происходила между нами три года назад. Хорошо, что поговорили, настолько легче стало.»

Когда-то они вместе учились в музыкальной школе, хорошо ладили ещё детьми, а лет в четырнадцать Дэни был в неё безнадёжно влюблён. Но Стеф на тот момент мальчики интересовали исключительно в качестве партнёров для танцев, а танцевать он не умел. Спустя пару лет мальчиками она всё-таки заинтересовалась, но теперь – по большей части хамоватыми альфа-самцами, чаще всего спортсменами, так что бледный субтильный пианист опять оказался за бортом. Ещё через время спортсмены Стефани надоели и у умного, ироничного друга появился призрачный шанс... и именно тогда судьба свела Стефани с почтенной мамашей Дэни.

Они шли со школы, не спеша и ни о чём не парясь, общались, смеялись, Дэни пытался флиртовать и предлагал понести её сумку. Ничего не предвещало беды, но беда явилась, в облике кругленькой низенькой женщины с кудрявыми волосами и визгливым голосом, один взгляд которой заставил Дэни отдёрнуть руку, тянущуюся за сумкой Стефани. Мамаша медленно смерила взглядом высоченные шпильки Стеф, драные джинсы с нашивками и тремя разными цепями на поясе, футболку «Cannibal Corpse», чёрную помаду и синюю прядь на виске. Поджала губы и утащила сына за руку домой, он успел только послать Стефани виноватую улыбку.

На следующий день он извинялся и с диким смущением пытался как-то помягче объяснить, что Стеф не понравилась маме и поэтому встречаться они не смогут. Стефани сделала пофигистичную физиономию и объявила, что она и не собиралась, хотя было, конечно, обидно. Через время они опять начали общаться как раньше, но иногда она всё-таки ловила его печальные томные взгляды, со временем всё реже.

После выпускного они не виделись, со слов общих знакомых она знала, что Дэни пошёл дальше учиться музыке, что было не удивительно – ему ещё в детстве прочили музыкальную карьеру. Официально – потому что парень был потрясающе талантлив, за глаза – потому что его отец уже много лет работал художественным руководителем и дирижёром известного оперного театра, а в оркестре этого театра играл на скрипке старший брат Дэни.

Стеф знала, что занятия у него ещё не начались, так что скорее всего, он дома на каникулах. Припарковавшись у соседнего с Дэни дома, Стеф заглушила двигатель и принялась ждать, нервно поглядывая на часы. Первым ушёл глава семьи, через полчаса – грозная мамаша, Стеф подождала, пока она скроется из виду, вздохнула с облегчением и вышла из машины. На стук вышел заспанный Дэни с отпечатком подушки на лице, страшно смутился и стал поправлять мятые кудри и запахивать халат, пригласил её в дом и убежал умываться.

Через пять минут они сидели напротив, смущённо рассматривая чашки с чаем и друг друга, поговорили о том, что у кого нового, понемногу дошли и до причины её визита. Стефани рассказала всё как есть – врать старому другу не хотелось, к тому же, он слишком хорошо её знал и все недосказанности понял сам. Иронично полуулыбнулся и чуть прищурился, вкрадчиво интересуясь:

– Столько усилий, и всё – из-за работы? Или мистер Эванс всё-таки интересует тебя по личным причинам?

Стеф смущённо улыбнулась и опустила глаза, приподняла плечи:

– Он очень классно играет.

– Лучше меня? – шутливо надулся Дэни, Стеф тихо рассмеялась и показала пальцами мизерное расстояние:

– Может быть чуть-чуть, самую малость.

– Ты давно меня не слушала, я здорово вырос, – с наигранным возмущением выпрямился он, – могу прямо сейчас доказать!

– Верю! – подняла ладони она, – не надо ничего доказывать. Слушай, меня отпустили всего на два часа и час уже прошёл, а мне ещё ехать...

– Я понял, – кивнул парень, – жаль, конечно, но ладно.

– Ты возьмёшься? – с надеждой спросила она, он улыбнулся:

– Конечно, возьмусь, ты же знаешь.

– Спасибо, Дэни, ты прелесть! Как я могу тебя отблагодарить? – она восторженно прижала кулаки к груди, но он махнул рукой, тихо рассмеявшись:

– Ну что ты, по старой дружбе, – игриво улыбнулся и добавил: – Ну или не только дружбе... – Стеф смутилась, Дэни рассмеялся: – Да брось, шучу я. Я уже давно этим переболел, у меня вообще сейчас девушка есть.

– Правда? Класс, – вздохнула с облегчением Стеф, потом значительно двинула бровями: – Мама её одобрила?

Он поморщился, как от доставшей шутки, буркнул:

– Мама её выбирала, – укоризненно понаблюдал, как Стеф давится смехом, отвернулся и пожал плечами: – Да я не в накладе, она хорошая девушка... Хватит, а? – Стеф придала лицу невозмутимость и кивнула:

– Я за тебя рада. И за твою маму тоже.

Он криво усмехнулся и скорчил ей рожицу, уставился в чашку, помолчал, потом задумчиво посмотрел на Стефани и тихо спросил:

– Не жалеешь? – Она непонимающе приподняла брови, он смущённо улыбнулся: – Ну, тогда, когда мы... когда та фигня получилась с мамой и мы перестали общаться почти на месяц. Я же тебе нравился, нет?

– Нравился, – пожала плечами Стефани, – но, наверное, не настолько сильно, чтобы идти против всего мира и гибнуть за любовь. Да и ты был не особенно готов воевать против маман, так ведь?

Он усмехнулся и пожал плечами, покивал:

– Да, наверное. Но я всё равно иногда думаю, знаешь... вспоминаю, прокручиваю это всё. Ведь можно было попытаться, а? Никому не говорить и гулять втихаря, это даже романтично.

Стеф опустила глаза и подумала, что не стоит говорить ему о том, что она не стала бы гулять с парнем, который боится своей мамы.

– А ты что, жалеешь? – наконец сказала она, – ведь если бы не получилось, дружбе в любом случае крышка.

– Ну и что? – развёл руками парень, – можно подумать, мы сейчас сильно дружим. Ну потеряли бы мы год дружбы, ну два года... в любом случае, ты вот звездой стала, я учиться уеду скоро, дружбы той... А так, – он хитро улыбнулся, – было бы что вспомнить. Ведь было бы круто, а? – он задумчиво вздохнул, интригующе поиграл бровями, – нам было бы хорошо вместе, может, недолго, но в любом случае – лучше жалеть о том, что было, чем о том, чего не было.

Стеф закрыла глаза и медленно выдохнула, Дэни усмехнулся:

– Такие истории портят нервы... Как будто нашёл на лавочке первый том интересной книги, в которой сюжет обрывается непонятно как, прочитал и стал искать в магазинах второй, а его нет. Нигде. И ты мечешься, ищешь в интернете, спрашиваешь, тебе интересно, что же там дальше... а книги нет. Обидно.

– А если она будет совсем не такой клёвой, как первая? Если твоего любимого героя убьют в первой главе, а остальные тебя разочаруют? – печально вздохнула Стеф.

Дэни игриво улыбнулся и со значением заглянул ей в глаза:

– Лучше прочитать и узнать, согласна?

– Может быть, – пожала плечами она, допивая чай, – ладно, спасибо за гостеприимство...

– Ты куда? – возмущённо надулся он, – уже всё, убегаешь?

– Время, – виновато поджала губы Стеф, – у меня съёмки сегодня.

– Ты же говорила, час ещё? – обворожительно улыбнулся парень, – сколько тебе ехать?

– Сорок минут где-то, – вздохнула Стеф, уже понимая, что пора сдаваться.

– Ну и отлично, как раз успею сыграть тебе кое-что. – Она заинтригованно подняла брови, он улыбнулся: – Да-да, я тут на каникулах кое-что учил, для конкурса. Малоизвестная тема, но очень интересная, тебе понравится. Пойдём?

Его шкодливая улыбка ещё десять лет назад действовала на неё совершенно обезоруживающе, он всегда мог подбить её на любую шалость. Когда-то они умудрились стащить ключи от актового зала с огромным концертным роялем, на который оба давно облизывались, прийти туда ночью и поиграть в своё удовольствие, а потом так же незаметно вернуть ключи на стенд. Та ночь была волшебным воспоминанием детства, вдруг воскреснувшим в этой его улыбке... Стеф прикусила губу, сражаясь из последних сил, но понимая, что ничего за долгие годы не изменилось.

– Пойдём.

Он победно улыбнулся и кивком пригласил её в гостиную, где стояло пианино, откинул крышку, жестом фокусника размял пальцы и медленно опустил их на клавиши, мигом приосанившись и трансформировавшись из встрёпанного заспанного друга в грациозного, величественного незнакомца. Пробежался пальцами по клавишам с показной лёгкостью настоящего виртуоза, заставившей Стеф завистливо надуться, прикрыл глаза и заиграл уже серьёзно.

Стефани растаяла и перестала дуться через пять секунд, с удовольствием слушая незнакомую мелодию и любуясь, как его пальцы порхают по клавишам.

«Красивые руки, я раньше не обращала внимания... почти как у Стивена. И играет отлично, и даже для меня... только Стивен играет лучше.»

Она почему-то была железно уверена, что даже эту мелодию Эванс сыграл бы круче. Удовольствие от игры Дэни постепенно стало отдавать горечью, она каждую секунду представляла, как бы исполнил этот момент Стив. Как бы он улыбнулся здесь, как бы качнул головой там, как опустил бы ресницы и поднял руку чуть выше в этой паузе...

«Дэни классный. Весёлый, умный, обаятельный, хорошо играет. Но он – не Стивен, в этом его единственный недостаток.»

Стефани попыталась выбросить Эванса из головы, хоть на время, убеждала себя, что думать об одном пианисте, когда тебе играет другой, некрасиво и неуважительно, старалась сосредоточиться. Почти получилось.

Когда Дэни доиграл, она вполне искренне улыбалась и восторгалась, он шутливо поклонился, опять превращаясь в родного друга, подвинулся и похлопал по банкетке рядом с собой:

– Садись, у нас ещё пять минут, вспомним былые времена!

«Ой, нет, не стоит.»

– Я не играла два года, – виновато вздохнула Стеф, ковыряя ногтем ладонь. Парень округлил глаза:

– Ты что?! У тебя пианино украли?

– Я лентяйка, – честно призналась Стефани. – Недавно попробовала, меня саму чуть не стошнило – пальцы как дерево.

– Позор! – провозгласил он, хлопнул по банкетке: – Садись, я сказал! Воспитывать буду.

Стеф помялась пару секунд, но Дэни опять пустил в ход свою улыбку и она сдалась, опускаясь рядом и бурча:

– Я буду играть одним пальцем.

– Ни в коем случае, – возмущённо замотал головой он, взял Стефани за руки и положил на клавиши: – Ты хоть помнишь, как руки вообще держать? А ну, давай, вот так!

Они смеялись, Стефани расслабилась и не сразу обратила внимание, что сидит он гораздо ближе, чем нужно, и что когда брал за руки, Дэни её практически обнял. А когда поняла, то на секунду замерла и посмотрела на него, поймав шкодливый и бесшабашный взгляд...

«Близко. Чёрт, слишком близко!»

Она попыталась мягко отодвинуться, но парень её так же мягко удержал. Сердце ускорилось, то ли от страха, то ли в предвкушении...

– Стефани, всё в порядке?

Она опять посмотрела в его бессовестные глаза, постаралась сделать голос беззаботным и шутливым:

– Эй, парень, в чём дело?

– А что? – приподнял брови он, совсем не по-дружески проводя рукой по её плечу, – тебя что-то смущает?

– Меня смущаешь ты, – повела плечом Стеф, он понятливо убрал руку. И положил на её талию.

– Стеф, ну же, неужели тебе не интересно? – в его глазах опять появился бесовской огонь, толкающий на всякие глупости, он пристально посмотрел на её губы, потом опять в глаза, придвинулся ближе: – Всего один маленький раз, и мы никому не скажем...

Она крепко зажмурилась и потрясла головой, пытаясь взять себя в руки. Самое страшное, что интересно таки было, к тому же, никакого негатива Дэни не вызывал – симпатичный, милый мальчик.

«И у меня сейчас нет парня...

Твою мать, что я творю?!»

– Дэни, дружище, это плохая идея.

– Стеф, не парься, – искушающе прошептал он, – это такая ерунда, некоторые вообще на спор целуются.

Его рука на талии прижала её крепче, другой он провёл по её шее, запустил пальцы в волосы, вызвав щекотные мурашки.

– Дэни, стой... подожди, слушай, ты потом пожалеешь.

– Я пожалею, если этого не сделаю, – усмехнулся он, наклонился ближе и шепнул, касаясь губами её щеки: – Хватит прикидываться, я вижу, что тебе тоже интересно. Если не понравится, отодвинешься.

Она крепко зажмурилась, глубоко вдохнула и шёпотом пискнула:

– Ладно.

Парень довольно улыбнулся и мягко коснулся губами её губ.

Было... приятно. Довольно интересно, немного щекотно. Целоваться он умел, по крайней мере, впечатления девственника не производил. Стеф села удобнее, сама обняла его за пояс и за шею, разомкнула губы, переводя процесс на следующую стадию... заметила, что он улыбается, но через секунду Дэни собрался и поцеловал её по-настоящему. Технически, вроде бы, правильно, но по ощущениям... щекотно, мокро и очень-очень неуютно.

Они отодвинулись синхронно, бросили друг на друга смущённые взгляды и отвернулись. Стеф прижала ладонь ко рту, чувствуя, как заливается краской по самую шею, обернулась к Дэни, сидящему на краю банкетки с такой же малиновой физиономией и прижатой ко рту ладонью. Они встретились глазами и прыснули от смеха, опять отворачиваясь. Дэни закрыл лицо руками и простонал сквозь смех:

– О, боже, это было ужасно... Стеф, прости, слушай, я не должен был настаивать.

– Да ладно, – сквозь смех вздохнула она, на секунду поднимая глаза, – было... познавательно.

Они опять встретились взглядами и истерически расхохотались, он бился головой о сложенные на крышке пианино руки и бормотал:

– Ужас, ужас, никогда больше, ни за что, – изобразил всхлипывания и прохныкал: – Дэни дурак, не смей больше целовать подруг, никогда, извращенец! Стефани, прости меня...

– Хватит, – сквозь смех попросила она, вытирая помокревшие глаза, – всё, забудем об этом.

Дэни выровнялся и сделал серьёзную мину, решительно прошептав:

– Никому.

– Никому, – согласно помотала головой Стеф. Они секунду молча посмотрели друг другу в глаза и опять рассмеялись.

– Жесть, это уже истерика, – простонала Стефани. – Всё, я поехала, позвони мне или пиши на ящик, когда справишься.

– Хорошо, – он проводил её и закрыл за ней дверь, с той стороны донеслись звуки ударов о дверь головой и стон: «Дурак, дурак, Дэни плохой...»

Стефани опять рассмеялась и пошла к машине, пристегнулась, проверила время и завелась – надо спешить.

По дороге в школу все мысли вертелись только вокруг этой жалкой пародии на поцелуй, было дико стыдно и смешно, но смех со временем проходил, а стыд становился сильнее. Она уже ругала себя, перебирая в уме миллион способов отказаться и не обидеть, придумывала убедительные монологи, прекрасно понимая, что они порядком запоздали, а это накручивало ещё больше. Губы пульсировали, посмотревшись в зеркало, она убедилась, что они припухли, вокруг рта и на подбородке краснело раздражение от щетины, которое трудно с чем-то спутать.

Въезжая в ворота школы, она думала только о том, как бы сделать так, чтобы никто ничего не узнал. И первым человеком, который ей встретился, оказалась Мари, громко завопившая:

– О, Стеф, привет! А что с губами?

Стефани крепко зажмурилась, изо всех сил желая рыжей вредине здоровья и долгих лет жизни. Молча одарила её зверским взглядом и пошла переодеваться. Следующей кандидаткой на здоровье и долгие годы оказалась Бетти, ехидно поинтересовавшаяся, кто это у нас такой страстный и небритый.

Стеф попыталась соврать что-то вроде «я ударилась», но её дружно и громко обстебало человек пять девчонок.

«К обеду будет знать вся съёмочная группа... Чёрт, Дэни, удружил, так удружил! Мог бы быть посдержаннее.»

Воспоминания об этом, с позволения сказать, «поцелуе» опять заставили залиться краской, было стыдно просто перед самой собой, Бетти заметила и опять начала упражняться в остроумии.

Стивена, слава богу, до обеда не было, он был в третьей группе. Но на обед он пришёл, уселся напротив и без слов уставился на губы Стеф. Она убеждала себя, что всё успело пройти, старалась не дёргаться, но понимала, что опять краснеет.

– Куда ездила? – без предисловий спросил он.

– В город, – суховато ответила Стефани, утыкаясь в тарелку.

– И как там в городе? – спросил он с интонацией «туманно этим летом, вы не находите?»

– Нормально, – дёрнула плечами Стеф.

– Так, подождите, ребята, – влезла Мари, – а вы что, не вместе ездили?

– Нет! – Стефани предостерегающе подняла брови и бросила на рыжую зверский взгляд, но подружка не заметила, занятая своим наиважнейшим в мире вопросом:

– А откуда тогда... – начала Мари, трогая свою нижнюю губу и указывая на губы Стеф. Алекс зажмурился и опустил голову, потирая переносицу, Мари с недоумением посмотрела на него, потом на Стивена, с невозмутимостью британского дворецкого нарезающего мясо, потом на Стеф, у которой на лбу был написан рецепт «рыжая дурочка, запечённая в собственном соку». – Эй, я что-то не то сказала? – Все молчали, взгляд Мари метался от одного к другому, пока наконец за всех не ответил Стив, сухим снисходительным тоном:

– Ну почему же «не то»? Мне тоже интересно, – он ненатурально улыбнулся Стеф и приподнял брови: – Так откуда же, друг мой?

Стефани медленно вдохнула-выдохнула, опустила глаза, чувствуя сильное желание встать и уйти, утаскивая Мари за собой, а потом как следует надрать её любопытный болтливый зад. Стивен тем временем дорезал мясо и стал раскладывать листочки салата, неспеша и выравнивая каждый в отдельности. Ухмыльнулся и пропел, глядя Стеф в глаза:

– Дай угадаю, не моё дело?

Она поморщилась, как от боли, борясь с глупым порывом начать оправдываться. Было дико стыдно по большей части за то, что она не имеет права разозлиться и заорать: «Ничего такого не было!»

«Было. И какая разница, что это было ужасно и вообще ни капли не романтично, не эротично и даже не приятно. Это просто было, и врать поздно.»

Стивен ухмыльнулся и протянул ещё ироничнее:

– Мелани сказала, ты ездила решать вопросы с музыкой?

– Да, – выдохнула Стефани, радуясь, что по крайней мере здесь не придётся врать или молчать.

– Решила? – полуутвердительно кивнул парень. Стеф опять сжала зубы, утыкаясь в тарелку, к которой ещё ни разу не притронулась. Стивен хохотнул: – Опять не моё дело, понятно.

– Я не обязана тебе отчитываться, – наконец проговорила Стефани, стараясь удержать голос от злой дрожи. Не получилось.

– Отчитываться – нет, – усмехнулся он, – вот только, помнится, у нас был договор, на который ты наплевала.

Она еле сдержала желание чем-нибудь в него кинуть, или перевернуть стол, или разораться без смысла, просто вымещая злость. По большей части на то, что он был прав и возразить ей было нечего.

«Дэни, гадёныш, твои сумасшедшие идеи через раз выходили нам боком... Почему я тебя не остановила?»

– Так к кому же ты ездила, Стеф? – тихо спросил Стивен. – Я понимаю, что это капитально не моё дело, но мне просто интересно. Он настолько хорош, что ты доверила ему... свою песню?

«Нашу песню.»

Стеф поморщилась от его ненатурального тона и изобразила кривую улыбку:

– Он хорош, не сомневайся. Он лучший пианист моего выпуска.

Стивен фыркнул и зло рассмеялся, прошептал со злодейским прищуром:

– Дай угадаю, сегодня он играл для тебя, да?

Она опять дёрнулась, изо всех сил сдерживая желание оправдываться и стараясь ничего вокруг не сжечь и не взорвать. Стив покачал головой, усмехнулся как сумасшедший:

– Жесть... Что за нарушение у тебя в мозгах, что ты настолько любишь пианистов?

– Он мой друг, – поморщилась Стеф, Стивен рассмеялся:

– О, да, бесспорно, друзей ты тоже очень любишь!

Стефани медленно выдохнула, тарелка плыла перед глазами, хотелось сбежать. Она обвела взглядом столовую, ища Дэна, не нашла и с облегчением прикрыла глаза – её никто не заставит есть, какое счастье. Она молчала, Мари с Алексом делали вид, что их здесь нет, Стивен... Стивен тёр шею левой рукой. Стефани опустила глаза, пряча взгляд под ресницами, попыталась рассмотреть огонёк его сердца – так и есть, та же анархия, что и вчера.

«Прости меня, сумасшедшее сердце, я не хотела. Хватит болеть.»

Волны улеглись. Стивен выпрямился, мигом став серьёзным, положил вилку и прямо посмотрел на Стеф. Она подняла глаза, на секунду бросив на него виноватый взгляд и сразу опуская. Он медленно глубоко вдохнул и произнёс в пространство:

– Две недели, несчастных две недели и меня здесь не будет.

Опять взял вилку, молниеносно доел, бросил посуду на столе и ушёл. Мари проводила его взглядом и осторожно положила ладонь на руку Стеф, но та её сразу выдернула, подняла палец и хмуро прошептала:

– Молчи.

Мари надулась и уткнулась в тарелку, они все ни слова больше не сказали до самой площадки.

***

Съёмки были сплошным издевательством, Мелани пришла злая и с порога поцапалась с Эвансом, они так орали друг на друга, что по физиономиям всей съёмочной группы было видно, что они мечтают оказаться где угодно, хоть на северном полюсе, только не здесь. Сцену они домучили кое-как, режиссёрша ругалась так, что срывалась на хрип, Стивен язвил и придирался к каждому слову, а в сценах со Стеф играл так, как будто мечтает её убить, но преподавательская этика его пока удерживает.

Мелани в первый раз на её памяти сказала, что после ужина они продолжат съёмки, потому как отстали от плана. На ужин они опоздали, столовая была забита первой группой и их любимый столик оказался занят, пришлось сесть за нелюбимый всеми стол у стойки, возле которого не было диванчиков, а только стулья, плюс мимо постоянно сновали туда-сюда люди с подносами, что нервировало, а нервы и так у всех были на пределе. Стивен демонстративно уселся за свой стол, отодвинув чьи-то полупустые тарелки, сидящая напротив него Дэл смерила его взглядом и издевательски промурлыкала:

– Тише, сколько нервов! Что случилось, Эванс, душечка Мэл на тебя нахрипела? Или наша восходящая звезда наконец поняла, чего ты стоишь, и пошла искать приключений на стороне? Я бы не удивилась.

Стефани старательно смотрела в тарелку, но краем глаза всё равно отлично видела их обоих. Видела, как Стивен выровнялся, откидываясь на спинку дивана, и смерил Дэл взглядом, тихо фыркнув:

– А ты до сих пор меня ревнуешь? Не стоит, Дэл, расслабься, это пройденный этап. Я абсолютно свободен и могу увезти тебя куда-нибудь хоть сейчас. Поехали?

Красотка задохнулась от восхищения его наглостью, Стеф закрыла глаза, тем не менее, продолжая прислушиваться.

– Подбери слюни, ребёнок, – усмехнулась Дэл, – чтобы увезти меня куда-нибудь, тебе надо подрасти и поумнеть.

– А может, достаточно будет купить тебе какую-нибудь ерунду с бриллиантиком? – издевательски усмехнулся он, – и вся проблема.

– Уймись, Эванс, – фыркнула Дэл, – все давно знают, что ты беден, как церковная мышь, даже трейлер тебе уже не принадлежит.

– Я восхищён! – развёл руками он, – ты даже спорить не стала, что готова поехать развлекаться за цацку. Прямо уважаю, не ожидал!

С соседних столов донеслось сдавленное хихиканье, Дэл смутилась и замялась, а Стефани расфокусировала взгляд и стала внимательно следить за сердцем Стивена – пока тихо и спокойно. Ровно горящий огонёк был тускловат, но у неё самой не ярче – сказывалась бессонная ночь за компьютером.

Дэл наконец взяла себя в руки и тихо сказала:

– Хамло.

– Да, люди не любят правду, – усмехнулся Стив, – никому не нравится, когда кто-то говорит о том, о чём сам постоянно думаешь и чего боишься. А ты чего-нибудь боишься, Дэл? – Она промолчала, он задумчиво похрустел пальцами, вздохнул: – Ладно, я так догадаюсь. Чего обычно боятся женщины в возрасте...

– Я не «в возрасте»! – взвизгнула Дэл, Стивен рассмеялся и фыркнул:

– Точно, старости! Давай поговорим о старости, а? Ты как, уже готовишься?

– Заткнись, – буркнула она, Стив замолчал, потом загадочно понизил голос и прошептал:

– Слышишь? Прислушайся, давай, – он заговорщически понизил голос, опёрся о стол и приблизил своё лицо к её, заглядывая в глаза: – Этот тихий, ненавязчивый звук, слышишь?

Дэл поморщилась и буркнула:

– Что ты несёшь? Какой звук?

– Хлопанье крыльев, – издевательским шёпотом протянул он, изобразил руками птичку, улетающую вдаль, и шепнул: – Это улетает в окошко твоя молодость, дорогая моя.

– Заткнись, – дрожащим от злости голосом сказала Дэл, но Стивена это только раззадорило, судя по голосу, он задался целью её довести.

– Года пролетают мимо, – тихо пропел он, – любовники меняются, а тот самый единственный так и не нашёлся... хотя, может, и нашёлся, но ты отшила его, потому что считала себя слишком молодой и достойной принца. Время идёт, звездой эстрады ты не стала и уже не станешь – возраст не тот, приходится преподавать всяким молоденьким красивым бездарям, что дико бесит. Пробивается седина, появляются морщины – а принца всё нет, приходится коротать ночи с кем попало, но с годами это становится всё сложнее. Сколько тебе осталось таскаться? Лет пять-десять, потом – всё, косметика и пластическая хирургия не всесильны. А молодящиеся старые шлюхи отвратительны.

Он замолчал, она не отвечала, Стеф смотрела в тарелку, чувствуя кожей окружающую тишину. Ей было за него ужасно стыдно, как будто он её младший брат. Мари под столом положила руку ей на колено, сжала пальцы, как будто пытаясь поддержать или просто не дать сорваться с места. Сердце Стивена продолжало пульсировать ровно, сердце Дэл тряслось и немного болело. Он наклонился к ней ещё ближе, раздражающе-довольным тоном протянул:

– Что молчишь, а? Милая моя Дилайла, мисс «меня-никто-не-достоин»... Думаешь о своей жизни? Или думаешь: «Какая наглая морда, так бы и врезала»? Слушай, что с лицом? Такое чувство, что ты сейчас расплачешься.

– Заткнись, – глухо проговорила она.

– Да ладно, давай поговорим об этом. Или лучше я действительно тебя куда-нибудь увезу, снимем стресс, ну, как ты обычно это делаешь, когда одолевают мысли о жизни... частенько, да? Ну не молчи, у меня такое ощущение, что я сам с собой разговариваю.

– Я не хочу с тобой разговаривать. И похоже, не я одна, – севшим голосом выдавила Дэл, Стив фыркнул:

– Можно подумать, тебя хоть кто-то когда-то звал поговорить! Ты создана не для разговоров, детка.

Раздался сочный звук пощечины, заставившей Стефани вздрогнуть и зажмуриться, Мари сжала её колено и тихо прошептала:

– Он сам нарвался.

Стеф молча кивнула, не отрывая глаз от тарелки, у неё пульсировала щека, как будто это её ударили, а она ещё слишком хорошо помнила это ощущение. Стивен тихо рассмеялся, подначивающим тоном шепнул:

– Слабенько как-то, давай ещё разок, я знаю, ты можешь лучше.

Ещё один звонкий удар заставил Стеф дёрнуться. Потом ещё один. Потом Стивен издевательски участливо поинтересовался:

– Полегчало?

– А тебе? – подрагивающим голосом ответила Дэл, как будто уже плакала. Стив наигранно удивился:

– А я при чём?

– При том, что если тебе опять захочется себя наказать, лучше напейся, – срывающимся от злости и слёз голосом проговорила Дэл, – потому что в том, что ты такая сволочь, что тебя все бросают, виноват только ты сам. – Он хмыкнул и промолчал, она со скрежетом отодвинула стул и встала, глухо бросив: – Я может и постарею, Эванс, но тебе это точно не светит. Потому что ты в ближайшие лет пять сдохнешь в одиночестве от передоза, пытаясь наркотой заполнить пустоту внутри. И некому будет даже вызвать тебе скорую.

Она резко развернулась и простучала каблуками к выходу, хлопнула дверь, тишина провисела над столовой ещё с полминуты, только потом начались тихие разговоры, неуверенные смешки... Сердце Стивена билось ровно. Стеф бросила на него короткий взгляд, успела рассмотреть только то, что он сидит ссутулившись и смотрит в стол, опять уставилась в тарелку.

Время шло, столовая пустела, Мари доела и забрала Алекса, утащив его с собой. На её стул плюхнулся преувеличенно бодрый Дэн, который, похоже, не застал этот спектакль, постучал пальцами по столу:

– Стефани, приём! Ты чего не ешь? Это съедобно, честно, ты не смотри, что оно на цветы похоже, это рыба на самом деле.

Стефани в первый раз осмысленно посмотрела в свою тарелку, различила фигурно нарезанные ломтики рыбного ассорти и овощи, не вызывающие никакого аппетита. Её ещё с утра немного подташнивало от бессонной ночи за мерцающим монитором, а сейчас в горле вообще стоял комок размером с теннисный мяч, еда была последним, чего бы ей хотелось.

– Дэн, – слабо попросила она, – я не хочу есть, я... не очень хорошо себя чувствую ещё с утра. Можно я попозже поем?

– Нельзя, – надулся тренер. – Понятное дело, ты плохо себя чувствуешь – ты уже несколько раз опять ничего не съела. Ты думаешь, я не знаю? Мне доносят! Бери и ешь, через «не хочу», следить за телом – твоя работа. Давай, это вкусно, Бетти меня научила такой соус готовить – пальчики оближешь!

Стефани мрачно потёрла виски, не зная, каким образом объяснить ему, что вкус и цвет тут мало значат. Тренер взял её вилку, сам наколол кусок рыбы, макнул в соус, приговаривая, как это вкусно и какая Бетти молодец, сунул ей под нос. Стеф с трудом заставила себя открыть рот и прожевать, проклятая склизкая рыба лезла обратно, проглотить несчастный кусок удалось не сразу, да и потом осталось такое чувство, что он намертво застрял в горле.

– Дэн, хватит, я не хочу, – прошептала она, зажимая рот. Он опять начал совать ей под нос кусок, она отворачивалась, с соседнего столика раздался немного встревоженный голос Бэт:

– Дэн, слушай, оставь её. Ну не хочет – не надо, это издевательство уже.

– Надо-надо, – вздохнул Дэн, – ты посмотри на её лицо, она где не белая, там чёрная. Кушать надо, тем более, такую вкуснятину. Давай, Стеф, не ленись.

Стефани ещё раз попыталась сглотнуть, проталкивая прошлый кусок, её затошнило сильнее и она зажала рот, срываясь с места и почти бегом бросаясь из столовой. За спиной хлопнула дверь и стих обрывок фразы, наставительно сказанный голосом Бэт:

– Довёл? Вот надо было тебе...

Она добежала до ванной и стала плескать в лицо водой, через время стало холодно, но немного полегчало. Стеф пошла в комнату, села на кровать, подтянув колени к груди, и воткнула наушники, врубив такой жестяк, от которого в голове остались только ошмётки мыслей, а в груди – только ритм и больше ничего. Полегчало. Разболелась голова, но хоть тошнить перестало, она встала и посмотрела в зеркало – гриму хана, Бетти её убьёт. Попыталась взять себя в руки и сделать вид, что всё в норме, пошла в гримёрку.

Бетти молчала.

Не ехидно, не многозначительно, а просто как будто видела, что Стеф не настроена общаться, и не хотела навязываться.

«Золотой ты человек, Бэт.»

Стилистка её подготовила и жестом пригласила на площадку, где уже разгорался очередной скандал. На этот раз Эванс доводил мистера Рэйгана, уже трясущегося от злости и брызжущего слюной.

Стефани тихонько присела на один из стульев в уголке и постаралась стать как можно меньше, чтобы без происшествий дождаться, когда это всё закончится. А спустя миг поняла, что её трясут за плечо, скандал уже стих, все настроились на работу, а Эванса вообще нет в комнате.

– Уснула? – невесело улыбнулась Мелани, – и как ты умудрилась? У них обоих такие голосины... Всю ночь работала?

– Да, – Стеф встала. – Всё нормально, снимаем?

– Да ничего нормального, Эванс опять мочит в своём стиле, – отмахнулась Мелани, морщась как от кислого. – Пока он в себя придёт, у меня есть время тебе рассказать концепцию следующей песни.

Стефани попросила бумагу и карандаш и приготовилась слушать.

Спустя полтора часа Мелани их отпустила, Стеф опять умудрилась уснуть на стуле в гримёрной, пока Бэт снимала с её лица грим. Потом Мари практически на себе доволокла Стефани до кровати, в которую она рухнула, как в пропасть, без мыслей и практически не чувствуя тела.

***

ГЛАВА 2, 83й день съёмок

 среда, 14 августа ∙•∙ 83й день съёмок ∙•∙ 8/9 лунный день

Будильник пытался докричаться до неё минут пятнадцать, потом это достало Мари и подружка аккуратно полила Стефани водой. Стеф вместо благодарности что-то фыркнула и убежала умываться, догнав рыжую уже в столовой. Вид картины, предложенной ей на завтрак, вызвал в желудке требовательный голодный вой, она смолотила всю порцию, а потом потребовала добавку, которую Дэн радостно притащил в широком ассортименте.

– Вот, уже другое дело! – рассмеялся тренер. – А то что это вчера было – «не могу», «не хочу»...

– Я пересидела за компом, – поморщилась Стефани, – и не спала довольно долго, от этого голова кружится и тошнит, это нормально.

– Ничего нормального! – возмутился Дэн. – Норма – это здоровое, крепкое тело, полное сил, энергии и желания что-нибудь сожрать и качнуть гантельку. А бледная немочь без аппетита – это нифига не нормально. И вообще, ты когда в спортзал собираешься?

– Ой, Дэн, – Стефани виновато поморщилась и вздохнула, – я не буду больше ходить в спортзал, у меня нет на это ни сил, ни времени. Тут не так долго осталось, переживу без спортзала две недели.

– Ясно, – сгорбился тренер, повёл плечами, – твоё дело. Но если захочешь, звони в любой момент, я всегда с удовольствием. Сама не бери железо, а то знаю я тебя.

– Хорошо.

– А может, всё-таки передумаешь? – чуть улыбнулся Дэн, – у меня сейчас новый подопечный, хиленький, конечно, но девки от него пищат. Могу познакомить, Эванса позлить.

– Не надо злить Эванса, – усмехнулась Стеф, – он и так злой. Ладно, спасибо, всё было очень вкусно и красиво, мне пора.

– Я передам Бетти, – улыбнулся в сто зубов Дэн, поднимаясь.

Стефани пошла в комнату, до съёмок был ещё час и его нужно было провести с пользой – в кармане шелестел лист с указаниями Мелани по поводу песни, текст надо было чуть подправить и переделать. Время пролетело незаметно, когда Стеф бежала по ступенькам к площадке, она почти опаздывала. Но, как выяснилось, можно было и не спешить – Стивен ещё вообще не появлялся, а сцены у них сегодня только общие.

Её взяла в оборот Бетти, пару раз попыталась пошутить по поводу её причастности к пропаже Эванса, но поймала усталый хмурый взгляд и замолчала. Когда стилистка закончила наводить глянец, Стивен всё ещё не появился. Судя по хриплым крикам из-за стены, Мелани во всю руководила его поисками, но плодов они не приносили. Бетти закончила с причёской, зеркальные костюмерши поправили одежду, Стивена не было. Стеф осторожно заглянула в класс, помялась у дверей, вопросительно посмотрела на Мелани. Режиссёрша буркнула ей: «Посиди пока» и Стефани послушно села на стул, принявшись рассматривать руки. Спустя минут двадцать различила в коридоре знакомый голос, злой и раздражённый, ему ответил второй, не менее злой и не менее знакомый.

«Алекс? Ты уже и с ним успел поцапаться, друг мой? Ну ты даёшь.»

Алекс буквально втолкнул Стивена в класс, бросил ему в спину злобный взгляд и ушёл. Эванс обернулся, поиграл желваками, но тоже промолчал. Зато Мелани с порога проехалась катком по всем сомнительным добродетелям «супер-звезды», Стивен заорал уже на неё, Стеф зажмурилась и закрыла уши руками, тут же с удивлением заметив, как Эванс мгновенно заткнулся. Мелани восприняла это на свой счёт и продолжила высказываться, на что Стивен тихо сказал ей что-то вроде «не ори», Стефани не разобрала.

«Он решил, что я сегодня встречала рассвет? И поэтому не хочет, чтобы при мне кричали... какая забота! Интересно, как бы он в этом случае меня поправил? Не забота, а воспитание? Или уважение, а может, сострадание? Жалость?

Ой, да пошло оно всё. Все врут.»

Они наконец что-то решили и Мелани отослала его гримироваться, Стеф убрала руки от ушей и приготовилась ждать. Режиссёрша закончила что-то обсуждать по телефону и поманила Стефани пальцем, девушка пересела поближе, Мелани смерила её снисходительным, но натянуто-доброжелательным взглядом и кивнула:

– Как там песня для Кейт, движется?

– Да, – Стефани дико хотелось ей съязвить, но она постаралась взять себя в руки и найти где-то в глубине сознания непоколебимое спокойствие. – Текст готов, музыка в процессе.

– Так это вы музыкой занимались? – с намёком ухмыльнулась Мелани, кивая на стену, за которой обрабатывали Стивена.

– Эванс не занимается музыкой, – так же спокойно ответила Стеф, – он только подправит результат.

Мелани многозначительно хмыкнула, но вопросов больше не задавала. Они дождались Стивена, с трудом и ещё парочкой скандалов проснимались до обеда, а потом он опять смылся. На обеде его не было, Мари пыталась вытащить из Алекса хоть пару слов об утренней ссоре, но он отмалчивался. Внезапно у Стеф зазвонил мобильник, она глянула на экран и радостно улыбнулась – Дэни! Но через секунду вспомнила, на чём они в прошлый раз расстались, и залилась краской. Подняв глаза, поймала два очень заинтересованных взгляда и подумала, что говорить с Дэни лучше в одиночестве, потому как ссора ссорой, но о таком разговоре Алекс другу точно донесёт.

– Простите, – смущённо улыбнулась она, поднимаясь из-за стола, – я на минутку.

Мари попыталась что-то сказать, но Стеф уже убежала, на ходу нажимая приём:

– Привет.

– Здравствуйте-здравствуйте, – протянул парень, – как жизнь молодая?

– Отлично. У тебя есть новости? – взволнованно прикусила губу Стеф.

– У меня есть два полностью готовых варианта песни, даже три, – с гордостью, но как-то немного хмуро сообщил Дэни. – Приезжай, выберешь.

– Круто! Дружище, ты прелесть! – запищала Стефани, уселась на подоконник в безлюдном коридоре и спросила: – А почему так много?

Он хмуро посопел и с неохотой ответил:

– Папа услышал, как я с ней работаю. Заинтересовался... сунул свой длинный нос в ноты, начал рассказывать мне, где и в чём я неправ и почему. Блин, он такой доставучий и совершенно бескомпромиссный! – Парень тяжко вздохнул и продолжил: – Короче, я от злости сказал, что если он знает как лучше, то пусть делает сам. А он от злости взял и сделал. А в процессе постепенно проникся к этой песне и её автору безмерным уважением, и сделал ещё один вариант, ещё круче. Так что теперь он требует от меня имя гения и его контакты.

– Ты не сказал, я надеюсь? – похолодела Стеф.

– Не сказал, ты же просила не говорить, – хмуро выдохнул Дэни. – Но ведь он не отцепится, я его знаю... Что делать?

– А зачем ему имя и контакты?

– Да хрен его знает, его голову посещают такие мысли, которые от нормальных людей предпочитают держаться подальше. Ты мне лучше вот что скажи – юридически, это твоя песня? Или всё-таки этого твоего Эванса?

– Юридически... – вздохнула Стефани, – нигде она юридически не отмечена, он мне её подарил, но никаких бумаг мы не подписывали. Но в будущем она будет выходить как его музыка, мой текст. А что?

– Мне она тоже понравилась, – неохотно ответил Дэни, – больше, чем то, что я учу сейчас для конкурса. Я хотел попросить твоего разрешения выступить с ней этой осенью, можно?

– Ой, Дэни, мне кажется, что как только выйдет серия с этой песней, она сразу станет мировым наследием и играть её сможет кто угодно, просто в качестве кавера. Это же не коммерческий конкурс?

– Нет, просто статусный, – улыбнулся парень. – Ладно, я тогда её учу. А папе мне что сказать?

– Давай так, – Стеф потёрла виски и выдохнула, – я завтра у него спрошу, если Стивен захочет пообщаться с твоим папой, я дам ему номер. Если нет... тогда твой папа не много потеряет, поверь, этот гений сейчас сильно не в духе, общаться с ним – сомнительное удовольствие.

– Да? Ну как скажешь, я тогда жду тебя сегодня, будем петь и записывать? Ой, давно не слышал, как ты поёшь...

Он улыбался, Стефани почему-то смутилась и молча кивнула, не обращая внимания, что он не видит. Они помолчали, потом Дэни неуверенно подал голос:

– Стеф, э... мы же забыли про... то, да?

– Забыли, – решительно ответила она, – навсегда.

– Хорошо. Жду звонка от тебя.

– Давай.

Она положила трубку и вернулась в столовую, скрестившиеся на ней взгляды здорово портили аппетит, но она всё равно умудрилась поесть.

– Стеф, – вкрадчиво наклонилась к ней Мари, – и кто это такой был?

– Это по работе, – с честными глазами отмахнулась Стефани, Алекс сдавленно фыркнул, а рыжая ехидно улыбнулась:

– И именно поэтому ты так покраснела, ага... Это тот самый «по работе», от которого ты приехала с опухшими губами?

«Господи, помолчи... как можно такой быть? А ведь ей не скажешь, что это не её дело – обидится.»

– Я тебе потом расскажу, ладно?

– Ладно. Смотри мне! – подружка грозно нахмурила брови и погрозила пальцем, опять вернулась к еде.

А Стефани осторожно поискала глазами Стивена, но так и не нашла.

«Опять эпопея пряток? Или ты просто занят.»

На съёмки он опять опоздал, и судя по раскрасневшемуся лицу и злобному взгляду, опять с кем-то погрызся по дороге. Потом он буквально на втором дубле опять пацапался с Мелани, она разоралась и пригрозила, что из-за него все сегодня опять будут работать после ужина, Стеф дёрнулась:

– Я не могу после ужина, мне надо уехать.

– Твои проблемы! – вызверилась Мелани, а Стивен ухмыльнулся:

– Куда уехать? На живой концерт для одного зрителя?

– Не твоё дело! – оскалилась Стефани, повернулась к режиссёрше: – Мне правда надо, или я до завтрашнего утра не успею.

– Ладно, посмотрим, – поморщилась Мелани. – Собрались, работаем!

Стефани попыталась максимально качественно играть в каждом дубле, а Стивен наоборот, принялся валять дурака и изображать бездарь, причём вопли Мелани его, похоже, только забавляли. Улучив момент, Стефани поймала этого гада за рукав и тихо прошипела:

– Ты думаешь, что если мы не успеем отсняться до ужина, я никуда не поеду? Ты ошибаешься. Я всё равно поеду, даже если это будет в двенадцать ночи, просто в этом случае я останусь без сна.

Он многозначительно ухмыльнулся и промолчал, но саботировать процесс работы перестал. Они закончили сцену, опоздав на ужин на полчаса, Мелани объявила, что на сегодня всё, Стеф молниеносно переоделась и схватила телефон, набирая Дэни:

– Я еду, буду через час.

– Отлично, к театру подъезжай, я буду там. Позвонишь, как доберёшься.

– Хорошо, до встречи.

Бросив телефон в сумку, она подняла глаза и увидела рядом Мари, удивлённо хлопающую глазами:

– А ты куда?

– По делам. Извинишься за меня перед Дэном, ладно? Скажи, я поужинаю в городе, или пусть оставит мне контейнер.

– Хорошо, – растерянно кивнула подружка, провожая её взглядом. Стефани чуть не столкнулась в дверях с Эвансом, обогнула его по дуге, стараясь не поднимать взгляд, и убежала к парковке.

В машине она немного успокоилась и начала осторожно распеваться, к тому моменту, как в конце улицы показался театр, она готова была спеть что угодно, а не только слабенькую песню Кейт.

Дэни встретил её на парковке и провёл внутрь огромного здания, похожего на футуристический дворец, они тихонько прошли мимо просторных залов, из-за дверей которых раздавалась какофония репетиций оркестра и хора, топот танцоров, чьи-то прочувствованные монологи... Было странное, немного будоражащее ощущение, что они пробрались туда, куда им нельзя, и что их обязательно выгонят... если поймают. Шкодная улыбка Дэни уверяла, что не поймают, но у Стеф всё равно усиленно билось сердце.

А когда Дэни с гордостью открыл тяжёлую дверь и жестом пригласил её на центральную сцену, у Стефани вообще перехватило дыхание.

– Дэни, ты что, нам сюда разве можно? – шёпотом выдохнула она, парень ухмыльнулся:

– Нельзя, но мы никому не скажем. Я узнал у папы, что сегодня тут никто не работает, и подумал, что тебе будет интересно потоптать этот паркет. Как тебе?

– Супер, – восторженно выдохнула она, осторожно проходя по огромной сцене и глядя на пустой тёмный зал с рядами пурпурных кресел и золотистыми колоннами, лепниной, изящными балконами... Здесь была такая величественная, трепещущая атмосфера, как будто вот-вот грянет туш, во все двери ворвётся ярко одетый кордебалет, а с потолка спустится на трапеции роскошная прима, сверкающая в свете рампы, – Дэни, слушай, как тут круто...

Её голос так и не поднялся выше шёпота, благоговение перед этим местом перехватывало горло.

– Мне тоже нравится, особенно потолок, – довольно улыбнулся парень. – Но самое лучше здесь – не внешний вид, – он выдержал паузу, немного свысока посматривая на взволнованную подругу, – акустика, Стеф. Просто послушай.

Он громко хлопнул в ладоши, звук получился такой звонкий и долгий, как будто где-то стояли усилители. Стеф восхищённо ахнула, услышав, как её голос ещё какое-то время висит в воздухе, неохотно растворяясь где-то в дальних рядах.

– Споём? – интригующе поиграл бровями Дэни, Стеф смущённо замотала головой, хотя хотелось неимоверно, особенно сейчас, когда она была уверена в своём голосе...

Она упиралась и отказывалась, но улыбка Дэни в который раз сделала своё дело, и спустя пять минут они самозабвенно горланили песни, стоя на самом краю сцены и наслаждаясь звуком. И это было только начало. Вечер получился неимоверно весёлый, насыщенный и какой-то по-старому добрый, как Диснэевские мультики.

Когда надоело петь, они облазили все декорации, нафоткались на их фоне в глупых позах и с дебильными выражениями лиц, потом проникли в гардероб и перемерили все усы, бороды, шляпы и парики, пофехтовали бутафорскими шпагами, разражаясь пафосными монологами, по разу сыграли смерть, безбожно переигрывая и ухохатываясь до слёз. Облазили все балконы и ложи, покатались на перилах лестницы, попытались шпилькой открыть замок на чердак, сломали шпильку внутри замка, сделали вид, что это не они, и тихо смылись.

Когда они добрались до рояля, было уже далеко за полночь, и даже мамаша Дэни перестала названивать ему каждые полчаса с вопросами, когда же он наконец явится, потому что он чётко и ясно сказал: «Утром!». Правда, потом он дико раскаялся и даже порывался позвонить извиниться, но забыл. Они с пятой попытки всё-таки записали идеальную песню, долго прощались на парковке и разъехались по домам.

Стефани медленно ехала по полупустой дороге, рассеянно улыбаясь и посматривая по сторонам в поисках какой-нибудь закусочной – пропущенный ужин напоминал о себе. На часах было почти три, так что вариантов было не много, купив в ларьке хот-дог и кофе, она перекусила прямо в машине и ещё раз проверила время. Подумала, что ночь всё равно пропала, и можно, раз такое дело, съездить встретить рассвет.

Пустынная дорога мягко уплывала под колёса, на площадке над перевалом было темно и тихо, ни единого шороха, ни ветерка, ни вскрика разбуженной птицы... Стефани проверила время и решила прилечь буквально на полчасика, вытащила из джинсов пояс, чтобы потом не возиться, и свернулась на заднем сидении в ожидании рассвета.

***

ГЛАВА 3, 84й день съёмок

 четверг, 15 августа ∙•∙ 84й день съёмок ∙•∙ 10/9 лунный день

А разбудил её стук в окно.

С трудом проморгавшись, Стеф с ужасом поняла, что солнце давно взошло и радостно заливает своим светом горы и улыбающегося Стивена. Он ещё раз постучал пальцем по стеклу и указал на водительскую дверь, жестом показав «открой». Стефани перелезла на пассажирское кресло и открыла ему дверь, он сел, молча смерил её насмешливым взглядом и протянул стаканчик с остывшим кофе. Она благодарно улыбнулась и взяла. Отпила, протёрла глаза, попыталась пригладить волосы, но сдалась после второй попытки. Проверив мобильный, Стеф узнала, что будильник честно звонил все свои три по пять минут, только это её почему-то не разбудило.

«Если бы не Стивен, я бы проспала съёмки... и песню Мелани требовала сдать утром, чёрт! Вот бы я попала.»

Она благодарно и виновато покосилась на невозмутимо улыбающегося Стивена, он пил кофе, поглядывая на неё поверх стаканчика хитрыми глазами. Стефани попыталась сказать что-то, но парень беззаботно улыбнулся и двинул бровями, беззвучно изобразив «забей, всё в порядке». Она улыбнулась спокойнее и опять посмотрела на небо.

«Почему именно на этом месте и именно на рассвете у нас всегда всё хорошо, полная идиллия и взаимопонимание? Потому, что утром ещё никто не успел испортить настроение? Или это такой пространственно-временно карман, в котором все перестают прикидываться и просто делают то, что хочется?»

Она осторожно посмотрела на Стивена поверх стакана, внимательно изучая его. Волосы, блестящие после вчерашних съёмок, хотя он говорил, что всегда сразу смывает всю косметику, которую на него намазывает Бетти, потому что «липкое» и ему не нравится. Сегодня – не смыл.

«Некогда было? Чем ты был занят?»

Глаза, воспалённые и красные, как будто он всю ночь работал и яростно их тёр.

«Или просто расслаблялся веществами. Жаль, если так.»

Потёртую куртку, которую она до этого ни разу не видела, футболку с автографом и кофейным пятном.

«Просто забыл или решил перестать выделываться?»

Левую руку с содранными до мяса гитарными мозолями.

«Нервничал? Ведь больно играть будет...»

Мятые джинсы с прилипшими травинками, пыль на кроссовках.

«Шёл пешком, а потом сидел на земле возле машины... Не хотел меня будить раньше времени?»

От этой мысли сладко защемило сердце, это было так мило и неожиданно, именно сейчас...

«Господи, неужели у нас ещё есть шанс?»

Стивен проверил время, допил кофе и завёл машину, осторожно разворачиваясь. Стефани тоже допила, достала сумочку и стала приводить себя в порядок, когда они остановились на парковке, она выглядела вполне прилично. Стив заглушил мотор, осмотрелся, как будто не знал, куда деть глаза. Потом бросил на Стеф короткий, виноватый, но непреклонный взгляд, как будто извиняясь за что-то, чего ещё не сделал. Отвернулся, вышел из машины, и не оборачиваясь ушёл к школе, со своей обычной каменной физиономией.

«Дверь мне не открыл...»

Стефани зажмурилась и закрыла лицо руками, пытаясь справиться с заколотившимся от обиды и горечи сердцем.

«Чёрт знает что!

Идиллия заканчивается на пороге школы, да? Над перевалом у нас всё отлично, а стоит спуститься – всё, покерфейс и полный игнор! Зачем ты это делаешь? Неужели так сложно, а? Либо туда, либо сюда у его величества не получается, ему надо топтаться на пороге, конечно!»

Она злобно дёрнула дверь и пошла умываться, потом в столовую, увидела Стивена, невозмутимо завтракающего на своём обычном месте. Весь его вид, от позы и выражения лица до свежей рубашки и начищанных туфель говорил только об одном – это другой человек. Тот, кто пил с ней кофе над перевалом в неделю нестиранной футболке, там и остался. А здесь и сейчас сидит тот, кто Стефани Росс в упор не видит.

«Высокомерная каменная льдина, мистер сарказм, мистер «я сниму кого угодно, а если передумаю идти на свидание, не удосужусь даже позвонить и отменить его, потому что мне наплевать». 

Господи, Стивен, как так можно?»

Он на неё даже не глянул.

Зато из-за любимого столика Бетти вскочил Дэн, поймал Стефани за руку и громко сказал, подтаскивая её к свободному столу:

– Доброе утро, гулёна. Ты почему вчера на ужине не была?

– Мне надо было уехать, – смущённо повела плечом Стеф, – по делам. Я поужинала в городе, честно.

– Прямо по делам? – недоверчиво прищурился тренер, Стефани спиной почувствовала обжигающий взгляд такой силы, что в его источнике можно было не сомневаться. Немного поборолась с соблазном, и наконец не выдержала, хитро улыбнулась Дэну и громко игриво шепнула:

– Это был деловой ужин, честно-честно.

– Надеюсь, до еды-то у вас дошло, после всех дел? – хохотнул тренер, Стефани рассмеялась:

– Я правда поела. Не так вкусно, как у тебя, но поела.

– Ладно, не подлизывайся, – попытался сделать недовольную морду польщённый тренер. – Иди ешь уже, а то опять дела нагрянут.

Она широко улыбнулась и пошла к столику Мари, где рыжая уже успела принести поднос Стеф и теперь выжидающе смотрела на неё:

– Кто-то мне вчера обещал, что всё расскажет.

– Вчера было ещё нечего рассказывать, – с улыбкой приподняла брови Стеф, принимаясь за еду.

– А сегодня появилось? – заинтригованно наклонилась к ней рыжая. Стефани посмотрела на Алекса, который сидел с таким видом, как будто он тут вообще случайно и ничего не слышит и не видит, и даже никому не расскажет, потому что ему совершенно не интересно. Подружка улыбнулась и выпрямилась, обращаясь к своему парню: – Солнце моё, принеси мне, пожалуйста...

– Ой, ладно! – перебил он, нервно поднимая ладони и отодвигая тарелку, – общайтесь, я пойду!

Мари тут же бросилась его убеждать, что у неё и в мыслях не было его отсылать, и секретов от него ни у кого здесь нет. Стеф под это дело быстро поела и смылась, сказав, что ей надо поговорить с Мелани. И столкнулась с ней в дверях.

– Росс! У вас с Эвансом всё готово?

– У меня – готово, – криво улыбнулась Стефани, – а его я ещё не спрашивала.

– Самое время спросить, – режиссёрша нашла глазами Стивена и крикнула ему: – Эванс! В студию через пять минут.

Мелани не стала дожидаться ответа, молча развернулась и ушла с таким видом, как будто её приказы в жизни никто не обсуждал, Стефани даже на секунду позавидовала. Пошла в комнату, нервно расчесалась и проверила все записи и бумажки, посмотрела время и пошла в студию.

Там уже собрались все, кроме Стивена. Мелани с недовольной физиономией листала сценарий, Сэм листал свой сценарий, но с гораздо более умиротворённым видом, мистер Рэйган сидел за пультом и что-то слушал в наушниках. Когда вошла Стеф, ей кивнул только Сэм, остальные сделали вид, что не заметили её, зато когда следом вошёл Стивен, даже звукарь каким-то образом его услышал. Все расселись вокруг журнального столика, как в прошлый раз, Сэм, как в прошлый раз, начал первым:

– Ну что, господа и дамы, как потрудились?

Стивен сделал вид, что обращаются не к нему, Стефани медленно глубоко вдохнула, призывая всю свою выдержку, и очень спокойно и вежливо улыбнулась Сэму:

– Продуктивно, – положила на стол мобильный и задержала палец над экраном: – Слушаем?

Сэм кивнул, остальные корчили скептические мины, что дико нервировало, но Стефани для себя решила смотреть только на Сэма. Собралась с духом и включила.

Раздались первые ноты мягкой, медленной мелодии, Стефани вспомнила, как виртуозно Дэни играл, так красиво, как будто его руки исполняли волшебный танец, которым он сам искренне наслаждался. Она невольно улыбнулась, краем глаза заметила, как Стивен ковыряет остатки мозолей на пальцах, улыбнулась шире.

«Слышишь, дружище? Он клёвый. И он играл для меня, да-да, много-много раз, с удовольствием.»

В следующую секунду, когда Дэни сделал короткую паузу, но звук ещё окончательно не затух, Стефани напряглась – сейчас она вступает. В своём голосе она была уверена, но вот текст оставался местом... не то чтобы слабым, но спорным. Она конечно выслушала и тщательно выполнила все требования Мелани, но всё равно понимала, что отсебятины там гораздо больше, чем сюжета сериала. По сюжету, красотка Кейт перешла дорогу не тем людям и о ней пустили лживые сплетни, в которые её любимый Томас умудрился поверить, в результате чего они в очередной раз сильно поссорились. Эту песню Кейт писала для выпускного выступления и должна была исполнить на большой сцене, а потом исчезнуть, заставив любимого волноваться.

Стефани честно медитировала на сценарий полночи, но всё равно не была уверена, что Мелани удовлетворится текстом, так что сильно нервничала.

«Смотри на Сэма, он тут единственный, кто прямо выразил поддержку.»

Сердце всё равно колотилось от страха.

Кто-то там
   рассказал
      тебе

Что-то новое,
   из разряда "люди говорят".

Прошу, не надо верить
   всем подряд.

Все знакомые
   при встрече опускают взгляд,

А я смотрю в глаза им без смущения.
Твоя волшебная
   улыбка
      маскирует грусть,

Ты делаешь ошибки,
   я боюсь,

Того, что может хоть раз
   поверишь в ложь этих глаз
      равнодушных.

Стефани осторожно посмотрела на Мелани – режиссёрша слушала, по её вечно недовольному лицу было сложно что-то понять. Её муж поглядывал на Стеф вполне одобрительно, Сэм довольно улыбался... а на Стивена ей было страшно смотреть, она могла только краем глаза видеть его правую руку, с остервенением раздирающую мозоли на левой.

Мне не нужно,

Чтоб кто-то там
   убедил
      тебя

Призадуматься,
Ведь не бывает дыма без огня.

Прошу, не надо верить
   всем подряд.

Им просто нравится
О чьей-то жизни сказки сочинять.

И вот опять услышав что-то новое,
   твоя весёлая
      улыбка маскирует боль,

Ещё одна попытка,
   я с тобой.

В мои глаза посмотри
   и говори, говори,
      что не важно.

Мне так страшно,
Что кто-то там убедит тебя...
Я так надеюсь, что ты смог понять.

Поверь, не стоит слушать
   всех подряд...

Стеф медленно выдохнула, подождала, пока растает последний отзвук, и выключила запись. Руки подрагивали, она изо всех сил пыталась этого не показать, смотрела только на Сэма и пыталась не замечать ментальный ледяной сквозняк со стороны Эванса.

– Мне нравится, – внезапно сказала Мелани. – Текст есть на бумаге?

Стефани молча выбрала из стопки бумаг в руках лист с текстом и протянула ей, режиссёрша что-то на нём размашисто написала и положила на стол, вопросительно посмотрела на мужа. Звукарь задумчиво посмотрел на жену, потом на Стивена, потом на телефон Стеф и протянул за ним руку:

– Дай.

Стефани так же молча отдала, мужчина воткнул в него свои наушники и ушёл за пульт, как будто его обязанности на этом заканчивались. Атмосфера стала ещё напряженней, Стеф осторожно подняла глаза на каменную скульптуру «великий композитор в сдержанном негодовании». Он убедился, что она на него смотрит, и сухо бросил:

– Плохо.

Мелани насмешливо фыркнула, Сэм понимающе улыбнулся, мистер Рэйган со своего стула пробурчал:

– Кто б сомневался... – Вернулся на диван и протянул Стефани её мобильный: – Вы в филармонии писали, что ли?

– В оперном, – скромно улыбнулась она, он уважительно приподнял брови, Мелани бросила на Стивена ехидный взгляд, он откинулся на спинку стула и сложил руки на груди:

– Да хоть в переходе, не в этом дело.

– А в чём? – с наигранным удивлением поинтересовался Сэм, Стив ещё более высокомерно процедил:

– В аранжировке и исполнении. Слабо, очень, – он в первый раз посмотрел на Стеф и изобразил искреннее недоумение: – Где ты выдрала этого школьника?

«Потрясающая дедукция, мать твою! Так трудно догадаться о его возрасте, когда я позавчера сказала, что мы вместе учились.»

Она изо всех сил попыталась не съехидничать, напомнила себе, что сухая вежливость – её лучшее оружие, и ровным тоном ответила:

– Есть ещё один вариант обработки. Включить?

– Твой? – насмешливо фыркнул Стивен, Стеф сцепила зубы, сдерживая злое шипение, медленно и спокойно произнесла:

– Нет, другого человека, гораздо старше меня и моего «школьника».

– Ну-ну, – скептически скривил рот Стивен, Стеф чуть улыбнулась, наблюдая за его руками, которые не находили себе места.

«Я слишком хорошо тебя знаю, чтобы верить твоему лицу и голосу, друг мой. Хочешь мне врать – прячь руки в карманы.»

Она взяла мобильный, включила второй вариант песни, который Дэни нежно окрестил «капризом старого хрыча». Здесь вокальная партия была чуть сильнее, потому что Стеф была почти уверена, что этот вариант понравится всем меньше и переделывать «под Эшли» ничего не придётся.

– Лучше, но ненамного, – вынес вердикт Стивен, дослушав до конца. – Кто играет?

– Тот же «школьник», – невозмутимо ответила Стеф, умудрившись даже не улыбнуться. Она решила для себя, что в течение всего разговора будет выдерживать культурный и вежливый тон, здесь издевательством являлись не слова, а действия, это гораздо более тонкий инструмент. Пока всё шло просто отлично, и она не собиралась менять курс. – Как тебе эта аранжировка?

Стивен поморщился, неопределённо повёл рукой в воздухе:

– Старая школа, слишком пафосная и классическая для такого попсового текста и физиономии Эшли. Но всё равно лучше, чем первый вариант. Третьего нет?

За текст она обиделась, но прекрасно понимая, что он сказал это именно с целью обидеть, не подала вида – не стоит доставлять ему этого удовольствия. А вот на вопрос ответила, в первый раз улыбнувшись:

– Есть третий.

На неё удивлённо посмотрели все, Стеф с затаённой гордостью медленно достала из сумки пачку бумаг, и небрежно, как будто для неё это в порядке вещей, продолжила:

– Художественный руководитель и дирижёр нашего оперного театра... – она с лёгким недоумением приподняла плечи и чуть улыбнулась Стивену, – которому по какой-то причине очень понравилась наша со «школьником» песня, в порыве вдохновения написал ещё один её вариант, для струнного квартета. Этого варианта у меня нет в записи, потому что я не стала искать ради одной песни стольких музыкантов. Но если ты посчитаешь это необходимым, я найду. Партитуры смотреть будешь?

Стивен выглядел так, как будто хочет её ударить. Сэм переводил взгляд с него на неё и прикусывал губы, изо всех сил пытаясь не заржать, Мелани ехидно улыбалась, глядя на Стеф со злым восхищением. И только звукарь тяжко выдохнул в бороду и протянул руку:

– Я буду смотреть. – Стефани отдала ему листы, он пробежал глазами несколько страниц и тихо хмыкнул, глядя на Стеф: – Девочка, развей мои сомнения... это работа мистера Бакштейна?

«Тоже потрясающая дедукция, учитывая, что папаша Дэни витиевато расписался на первом листе.»

Она чуть улыбнулась и кивнула, звукарь медленно перевёл взгляд на Мелани и протянул ей партитуры, режиссёрша сразу посмотрела только на верхний лист и тихо спросила у мужа:

– Ты с ним знаком?

– Да, мы когда-то работали вместе, очень... колоритный субъект, – звукарь переплёл пальцы, криво улыбнулся, потом посмотрел на Стеф и недоверчиво прищурился, неверяще разводя руками и с каким-то нервным потрясением вопрошая: – Как?! – Стефани чуть улыбнулась и опустила глаза, пожала плечами. – Нет, ты ответь. Я хочу знать, как, каким чудом ты умудрилась заставить помочь этого старого высокомерного хрыча, который бесплатно даже не чихнёт? Для души ему такой мелочёвкой заниматься – по статусу не положено, деньгами соблазнить – у тебя столько нету, на красивые глаза вестись – он уже старый. Как?!

Стеф смущённо улыбнулась и почти шёпотом ответила:

– У него есть молодой сын.

Мелани ахнула, Стивен молча закрыл глаза, Сэм и мистер Рэйган обменялись многозначительными улыбочками, и звукарь обратился к Эвансу:

– Ну что, композитор, будешь партитуры смотреть? Или всё-таки выберем один из вариантов, а? А то смотри, барышня тебе оркестр притащит, с дирижёром. Будешь ему рассказывать, как надо играть, чтобы не «плохо» и не «слабо».

– Второй вариант, – тихо ответил Стивен деревянным голосом. – Мне нужны ноты и текст.

Стефани вытащила из сумки листы и протянула ему, они на секунду встретились взглядами и ей почему-то стало стыдно за весь этот выпендрёж и за намёки на «молодого сына». Она вдруг без всякой магии почувствовала волны боли, дрожью проходящие через его сердце к левой руке, в которой он держал ноты... а он что-то увидел в её глазах.

– Не вздумай, – резко прошипел он.

«Твоё сердце не виновато в том, что ты такой гад.»

– Нет, я сказал.

«Хочешь опять есть таблетки?»

– Это моё дело!

Стефани чуть улыбнулась с извиняющимся видом и всё-таки направила на него исцеляющую силу. По его лицу прошла злая нервная волна, он сжал зубы, как будто сдерживая крик, повернулся к Сэму и тихо, до окаменелости холодно сказал:

– Мне нужна Эшли и Дэл, после ужина, в первом музыкальном классе.

Встал и вышел из студии, не дожидаясь ответа.

Стефани вздрогнула от хлопка двери, медленно выдохнула и подняла глаза на Сэма. Он улыбнулся и чуть качнул головой со смесью удивления и удовлетворения, Мелани вообще светилась злым торжеством, как будто отделала заносчивую звезду лично, а её муж невесело вздохнул, с видом мудрого старого даоса, осуждающего всю эту возню, но не считающего себя вправе вмешиваться. Поймал взгляд Стефани и указал на гору нотных листов на столе:

– Я могу это взять? – Стефани молча кивнула, звукарь собрал партитуры и тихо спросил: – Это его старший сын играет?

– Младший, Даниэль, – печально качнула головой Стеф. – Мы вместе учились, – вопросов больше не было, Стефани собрала сумку и посмотрела на Мелани: – Я могу идти на грим?

– Да, – улыбнулась режиссёрша, – отличная работа, Стефани. Во вторник ждём песню Бренды.

Стеф натянуто улыбнулась и кивнула, вышла из студии, пытаясь справиться с камнем, прочно засевшим где-то в глубине грудной клетки. Это была победа, абсолютная и безоговорочная, но она совершенно не радовала.

«– В любви и на войне все средства хороши, а у нас тут явно оба случая.

– Знаешь, что ещё общего у любви и войны? Когда ты победишь, она закончится.

– Война?

– И любовь...»

Казалось, что это было так давно. Холодное утро, когда она почти умерла.

«– И смысл тогда воевать?

– Никакого смысла.

– Но если не воевать, то как победить?

– В любви нельзя победить воюя. Единственный способ победить в любви – понять бессмысленность войны и сдаться.

– Я никогда не сдаюсь.

– Я тоже.»

Такая горькая, бессмысленная победа.

Она смотрела в пол, медленно шагая по коридору, было такое чувство, как будто она бродит по полю боя с дымящимися остатками укреплений и остывающими трупами, одинокий выживший воин, у которого больше не осталось врагов... и друзей тоже. И ни единой мысли по поводу «что дальше», только обречённое желание броситься на собственный меч, чтобы не нарушать картину царящей вокруг смерти.

Вокруг суетились люди, щебетала Бэт, Мари пыталась что-то выяснить, но Стефани отвечала на автомате, практически не слушая. Тяжесть в груди распространилась на всё тело, а когда появился Стивен и они вынуждены были посмотреть друг на друга...

«Не смотри на меня так.

Как будто тот воин, бродящий по полю битвы, столкнулся лицом к лицу со Смертью, а она посмотрела ему в глаза и укоризненно вздохнула: «Ну что ж ты так, все вокруг люди как люди, лежат мертвые, а ты?».

Хочется лечь и умереть. Не смотри.»

***

После обеда его не было, Стефани немного успокоилась и даже поговорила с Мари, пока Бетти была занята причёской Эшли, а Мелани куда-то смылась. Вокруг периодически ходили люди, так что о делах секретных разговор не складывался, они мило болтали ни о чём, периодически обмениваясь намёками и тонкими шпильками, понятными только им двоим. Мари покрутила на пальце синее кольцо с маленькими пальмами и внезапно вспомнила:

– Ой, Стеф, я же тебе не говорила! Алекс забронировал билеты в аквапарк, на воскресенье. У тебя есть тут купальник или домой придётся заехать?

– Ой, Мари....– Стефани виновато опустила голову и вздохнула: – Слушай, я совсем забыла тебе сказать обо всей этой канители, прости. У меня, наверное, не получится с вами поехать.

– Почему? – обиженно прохныкала подружка, – ты же обещала.

– Я тогда как-то не подумала об этом, – Стеф пожала плечами с извиняющимся видом: – Прости, мне бы правда хотелось, но не получится.

– А что случилось? – обречённо вздохнула рыжая, – месячные?

– Да нет... – Стефани отмахнулась и внезапно замерла, напряжённо считая в уме и от страха получая каждый раз новые цифры.

– А что? – подняла глаза Мари, увидела лицо Стеф и шокированно вытаращилась, шёпотом протянув: – Стеф? А когда они у тебя в последний раз были?

У Стефани тряслись руки. Она считала раз за разом заново и раз за разом получала другой результат, но одно оставалось неизменным – цифра была точно больше, чем надо.

«Господи, господи, нет...»

Она схватилась за голову, чувствуя как мир плывёт перед глазами, а голос Мари расплывается, постепенно отдаляясь. Пыталась взять себя в руки, но в голове, как мухи в колоколе, звенели мысли одна другой страшнее.

«Господи, пожалуйста, пусть это будет неправдой.

Боже, что делать?

Твою мать, моя карьера полетит ко всем чертям...

Крис, неужели ты мне соврал?

Чёрт, ты мне столько раз врал, как я могла тебе поверить?!

Почему мы не предохранялись? Почему я так глупо положилась на тебя в таком вопросе? Нашла, тоже, надёжного...

Хотя, в тот момент у меня было не много свободы действий.

Чёрт, что теперь будет?

Как я скажу родителям? А Крису? Как я посмотрю в глаза Эшли?

А как на меня посмотрит Стивен...

Боже, Стивен!»

Она задыхалась, голова разрывалась от боли, Мари трясла её за плечи, когда Стеф это почувствовала, наконец оторвав взгляд от пола, рыжая сама уже была на грани истерики.

– Стеф! – шёпотом проорала она ей в лицо, – возьми себя в руки, тут полно людей!

Человек пять на них уже косились, из гримёрки выглянул любопытный глаз Бетти, все шептались и отводили глаза.

– Эй, что там такое? – требовательно рыкнула Мелани, расчищая себе дорогу папкой, – дайте пройти! Росс, – режиссёрша посмотрела на неё и замолчала, на её лице отразилось лёгкое беспокойство и она перевела взгляд на Мари: – Что с ней?

– У неё голова закружилась, – быстро ответила рыжая. – С ней такое уже было, но в этот раз, что-то... сильнее. Может, ей в больницу съездить? Я бы с ней поехала, если можно, всё равно у нас общие сцены. Алекс нас отвезёт. Можно?

Мелани ещё раз посмотрела на Стеф, хмуро поджала губы и буркнула:

– Езжайте. Я договорюсь за Алекса.

– Спасибо, – кивнула Мари и попыталась поднять Стефани со стула, шёпотом уговаривая: – Ну давай, ну Стеф!

Стефани с трудом встала на ноги, Мари обхватила её за талию и поволокла к парковке, сбивчиво приговаривая, что ещё ничего не ясно и что так бывает и по другим причинам.

«Да конечно, если бы.»

У неё в голове продолжали метаться факты, группируясь в очень неприятные цепочки: тошнота, слабость, сонливость, перепады настроения...

«Господи, что делать?!»

Алекс прибежал на парковку практически одновременно с ними, смерил Стеф взглядом и присвистнул:

– Нифига себе. Чего это её так?

Мари нервно поморщилась и бросила:

– Езжай молча, а?

Алекс неодобрительно фыркнул, но промолчал. Мари села с ней на заднее сиденье и всю дорогу до больницы шёпотом уговаривала не делать поспешных выводов.

Когда они приехали, рыжий генерал скомандовал водителю оставаться в машине, а Стефани – сидеть на стульчике, сама Мари что-то сказала на ушко женщине на ресепшене и через пять минут врач принял Стефани без очереди.

А ещё через двадцать она вышла из кабинета на подкашивающихся ногах и с дебильной улыбкой, плюхнулась на стул рядом с Мари, покачав головой в ответ на её требовательно вопрошающий взгляд:

– Всё нормально.

– Я же говорила!!! – подружка порывисто обняла её и Стеф разревелась в три ручья, только теперь от облегчения. За последние полтора часа она столько всего пережила, что это время казалось вечностью. Она так устала, как будто проплыла тридцать километров и теперь лежит на песке без мыслей, в изнеможении не способная даже радоваться тому, что всё в порядке и всё закончилось.

Мари опять дотащила её до машины и ограничилась многозначительной гримасой в ответ на вопросительный взгляд Алекса. Они ехали в школу в полном молчании, Стефани смотрела в окно невидящим взглядом, когда у неё зазвонил телефон. На экране светилось «суперДэн» и она заранее поморщилась, представляя, сколько хорошего он ей сейчас скажет о её режиме питания и сна.

– Да?

– Стефани, слушай, можешь говорить?

– Да, – обречённо вздохнула она.

– Какого цвета фуксия?

– Что? – зажмурилась Стеф, чувствуя, как в груди зарождается нездоровый смех.

– Фуксия, – нервно прорычал тренер. – Я знаю, что это грёбаный цветок, я уже искал в интернете, только там он везде разного цвета! Женщины, блин, как так можно? Понапридумывали себе цветов... Сделали бы уже конкретную таблицу оттенков, что ли. Объясни мне, горилле, какого цвета фуксия?

Стефани зажимала рот, сдерживая смех, глубоко вдохнула и постаралась ответить спокойно:

– Розовато-красного. Ну или красновато-розового. Как пионы.

Тренер обречённо застонал:

– Хватит! Я видел пионы, они тоже все разного цвета!

– А зачем она тебе сдалась? – сквозь смех спросила Стеф, Дэн вздохнул:

– Я гантели выбираю.

– У тебя железа в зале мало? – прыснула Стеф.

– Смейся-смейся, – пробурчал он, – я тут уже и смеялся, и плакал, и что хочешь делал. Нигде нет гантелей цвета фуксии!

– Нафига? – уже догадываясь об ответе, спросила Стеф.

– А как ты думаешь? – съязвил Дэн. – Бетти изъявила желание у меня потренироваться, но только если я ей предоставлю... твою мать, женские снаряды! Это ты ей наплела про штангу с цветочком? – Стефани сползла под сидение, икая от смеха, но стараясь делать это тихо. – Ржёшь, да? Смешно тебе... Я тебя посажу на диету из гречки, курицы и капусты, пять раз в день, будешь знать! – Стефани продолжала всхлипывать от смеха, он медленно вздохнул и буркнул: – Хватит, а? Я тут чокнусь скоро. Она сказала, что её любимый цвет, мать её, фуксия. А маленькие гантели везде какие-то детские, красные-желтые-зелёные. Что мне делать, а, женщина? Включи свою женскую логику, должен же быть у вас какой-то коллективный разум, позволяющий понимать друг друга.

– Бери белые, – с трудом перестав смеяться, сказала Стеф.

– Белые?! Почему?

– Может, она и любит фуксию, но телефон, кошелёк, почти все часы, зеркала и косметички у неё белые.

– Ага, – задумчиво протянул Дэн, – и ноут белый.

– Вот, – кивнула Стеф. – Купи белые и принеси мне, я тебе на них цветочек сама нарисую. Будет стильно и красиво.

– А ты умеешь? – усомнился он, Стеф кивнула:

– Я ходила в художественный кружок, могу награды показать.

– Круто, – выдохнул тренер. – Значит, белые?

– Ага.

– Спасибо, – вздохнул с облегчением Дэн, как будто с трудом верил, что его проблема решена. – Ну давай тогда, я позвоню вечером.

Стефани положила трубку, посмотрела на Мари, в глазах которой были вопросительные знаки огромных размеров, и опять истерически рассмеялась.

***

До вечера они снимались с Эшли, атмосфера была напряжённой, потому что эта серия должна стать началом конца – предпоследняя, почти такая же важная, как последняя. Их герои заканчивали школу, готовились к выпускному концерту, выясняли отношения уже окончательно, строили планы на будущее. Кейт рыдала на груди своей верной подруги Бренды, которая была почти единственной, кто не поверил сплетням и продолжал её поддерживать. У Мари всё было проще, потому что её героиня ещё школу не заканчивала и на концерте не выступала, а только вертелась вокруг и лезла во все дыры.

На ужине Стефани пыталась найти взглядом Стивена, но не нашла, зато заметила, как странно на неё смотрит Крис...

«Уже всё донесли, как обычно. Половину сочинили, остальное преувеличили, так что вся школа теперь знает что-то вроде того, что я упала в обморок, мне вызвали пять машин скорой помощи, а потом сделали операцию и вернули назад. Грёбаные сплетни.»

За столиком было как-то подозрительно тихо, когда Стефани это заметила, то сразу поняла и кое-что ещё – голубки поссорились. Алекс сидел с хмурым видом, а Мари делала вид, что ничего не произошло и что слева от неё никто не сидит. Алекс доел первым и молча ушёл, Мари показала язык его спине и скривилась, шёпотом объяснив Стеф:

– Если он мой парень, это ещё не значит, что у меня нет от него секретов. Некоторые секреты просто не мои, и я не имею права их открывать никому. Правильно?

– Правильно то правильно, – неуютно пожала плечами Стеф, – но мне всё равно не нравится, что вы из-за меня поссорились.

– Ой, расслабься, – отмахнулась рыжая, – завтра помиримся. Он должен уяснить, что даже в идеальной паре не всё моё – твоё.

– Ну не знаю, – вздохнула Стеф, – он твой парень... да и какая ему разница? Я не против, если что, чтобы ты ему всё сказала. Всё равно всё оказалось неправдой.

– Ты не шаришь, – поморщилась Мари, с досадой поджимая губы, как будто ей приходилось объяснять очевидные вещи. – В этом несовершенном мире, с кем бы ты ни говорил – ты никогда не говоришь с ним одним. Физически, вот вы двое, сидите, обсуждаете проблему «икс», ты доверяешь этому человеку и думаешь, что тебя слышит он один. А на самом деле, ты разговариваешь не только с ним, но и с толпой людей, которым он может рассказать. Несомненно, по секрету. Естественно, он будет думать, что они надёжны. И естественно, они тоже кому-то расскажут, по секрету, но проблема, пропущенная через твоего собеседника и им пересказанная, перестаёт быть проблемой «икс» и мутирует в проблему «икс плюс налёт его мнения». И эти «плюсы» накапливаются, множатся, пересекаются... Даже если он ни с кем не обсуждал, а просто услышал, как кто-то обсуждает твою проблему «икс», и скорчил какую-то физиономию – всё, он дал людям информацию. Понимаешь?

Стефани с лёгким удивлением смотрела на жестикулирующую вилкой подружку, Мари вздохнула и шёпотом пояснила:

– Я недавно поругалась с твоим Эвансом и сказала, что больше ему о тебе ни слова не скажу, потому что по его словам, я «слишком люблю преувеличивать». Вот я и молчу, – она развела руками, – но этот опоссум линялый постоянно пытается потянуть из меня сведения через Алекса. С Алексом они дружат уже несколько лет, так что моё сокровище не может ему отказать в таком вопросе, но и на меня надавить не получается, потому что я не ведусь. Вот он и выбрал такую тактику – обижаться на меня и канючить хоть крошку информации, которой можно откупиться от Эванса. А я молчу.

Стефани с восхищением качнула головой, вздохнула:

– Комбинации у вас, ваше шпионство.

– Ха, это только вершина айсберга, – гордо сложила руки на груди Мари, многозначительно ухмыльнувшись: – Молчать, мой друг, можно по-разному.

– И как именно ты молчишь? – насторожилась Стеф.

– Поначалу – обиженно и напряженно, – повела пальцами в воздухе Мари, – но недавно начала нагнетать атмосферу. Я делаю вид, что знаю кое-что, что заставляет меня смотреть на Эванса свысока, как будто он по дурости потерял шанс быть с тобой, и теперь ты им уже мало интересуешься, потому что у тебя куча других вариантов, и все покруче Эванса. Ну и постоянно жалею его, бедолагу, а тебя поддерживаю, примерно такая картина. Учитывая, что он думает, что я всегда преувеличиваю вдвое, я стала преувеличивать вчетверо с учётом его скептицизма, – Мари хитро улыбнулась и Стеф не смогла не улыбнуться в ответ, покачала головой, тихо спросила:

– Как он там?

– Плохо, – поморщилась рыжая. – Постоянно где-то пропадает, спит как бомж, где придётся, жрёт какие-то таблетки и что-то пишет, но точно не то, что надо. Алекс говорит, что ему пора в психушку.

Мари посмотрела на Стефани с лёгкой укоризной и ожиданием, Стеф опустила глаза:

– Что? Я ничего не могу ему сделать.

– Исцели его любовью! – закатила глаза подружка, Стеф зажмурилась как от боли, тихо ответила:

– Я не могу вколоть её ему внутривенно. А принимать так он не хочет.

– Заставь, – пожала плечами Мари.

– Я пытаюсь, – поморщилась Стеф.

– И что ты для этого делаешь? Заставляешь его ревновать? – рыжая насмешливо фыркнула: – Он бесится и сходит с ума от злости, но ничего не делает и мнения своего не меняет. Нужен другой подход.

– Какой?

– Тебе лучше знать, он твой парень, – развела руками Мари, Стеф открыла рот, чтобы привычно поправить её, но подружка отмахнулась: – Не надо, а? Расскажи эти сказки кому-нибудь другому.

Стефани вздохнула и промолчала, погоняла по тарелке последнюю горошинку и ушла опять собирать свои порезанные песни.

***

В половине двенадцатого позвонил Дэн, позвал её в столовую. Стефани захватила сундучок с косметикой и заранее набросанный эскиз и пошла расплачиваться за своё глупое чувство юмора.

В столовой было тихо и почти пусто, Дэн сидел за самым дальним столиком, катая по столешнице две маленькие белые гантельки, которые назвать громким словом «снаряд» было бы просто смешно. Когда Стефани села напротив и открыла сундук, тренер заинтересованно заглянул внутрь и присвистнул:

– Как хорошо, что у белого цвета нет оттенков.

– Есть, – рассмеялась Стеф, – белоснежный, кремовый, сливочный и слоновая кость. Хотя, я уверена, Бетти припомнила бы больше.

– Капец, – выдохнул Дэн, кивнул на гантели: – А это какой?

– Сливочный, – после недолгих колебаний ответила она, достала из сундука два лака и поставила рядом с гантелью: – А это кремовый и белый с серебристым блеском. Видишь разницу?

Дэн хлопнул себя по лбу и простонал:

– Убери, я тебя прошу... Я за сегодня столько о цветах узнал, что мои глаза скоро стошнит. Ты вот это будешь рисовать? – Он развернул к себе листок с эскизом, Стефани кивнула:

– Да, я подумала, что лилии – лучше всего. У неё есть серьги в виде лилий и ещё пара кофточек с лилиями, и на ногтях она их иногда рисует, и себе, и Эшли. – Она посмотрела на задумчивую физиономию тренера и улыбнулась: – Не парься, будет классно. Я так уже делала.

– Смотри, я на тебя надеюсь, – он ещё раз осмотрел все богатства косметического сундука и вздохнул: – Надо что-то срочно съесть. Тебе принести?

– Нет, я ужинала.

Стефани поставила одну гантель на чистый лист бумаги и обвела окружность, убрала и принялась перерисовывать в этот круг свой эскиз. Рисунок был простой, так что много времени на это не понадобилось. Тренер ел, с интересом наблюдая процесс, Стеф рисовала с удовольствием – она давно этого не делала. Тем более, что это была не просто услуга Дэну, ей и самой хотелось сделать что-то приятное для Бэт, даже если это будут всего лишь красивые гантели.

«Я совершенно не разбираюсь в людях. Всегда считала Бетти стервой, а стоило узнать её чуть получше – оказалось, что она вполне ничего. А Дэн это сразу понял, глазастый.»

Стеф жирно обвела рисунок гелевой ручкой и опять поставила гантель в круг, прижала, перевернула и удовлетворённо улыбнулась – хорошо отпечаталось. Выбрала из сундука три лака для ногтей и несколько кисточек для помады и теней, стала раскладывать всё поудобнее. Ещё раз обвела ручкой рисунок и отпечала уже на другой гантели, показала Дэну:

– Нравится?

– Ловко, – улыбнулся он. – Слушай, я не подумал, это надолго вообще?

– Не очень, – отмахнулась Стеф. – Не переживай, можешь со мной не сидеть, я дорисую и заберу к себе в комнату, а завтра утром отдам как-нибудь непалевно.

– Да? Ну как хочешь, – он отнёс тарелку и вернулся со стаканом сока, немного понаблюдал, как она рисует чёрным лаком тонкие линии сначала на одной гантели, потом на второй, потом опять берёт первую и начинает раскрашивать цветок внутри уже двумя лаками сразу, делая переходы цвета. Устало улыбнулся и кивнул на один из лаков: – Фуксия, мать её?

– Ага, – рассмеялась Стефани. – Я потом ещё пару стразиков приклею. Или не надо?

– Тебе виднее, – отмахнулся Дэн, поморщился, как будто ему заранее не нравилось то, о чём он собирается спросить: – Слушай, мне тут сказали, что тебе плохо было в обед.

– Ну было, – поморщилась Стеф, – уже прошло.

– Мне сказали, ты была в больнице.

– Была, – неохотно ответила она, – меня осмотрел доктор, тот же самый, что и в прошлый раз, сказал, что я абсолютно здорова и сейчас всё уже гораздо лучше, чем тогда.

– Так почему ж тебе плохо было, если всё так хорошо? – недоверчиво фыркнул он, – что-то ты недоговариваешь. Я знаю, что ты мало спишь и плохо ешь, и поэтому возьмусь за тебя ещё серьёзнее, но просто усталости мало для таких внезапных проблем.

– Дэн... – Она вздохнула, перестала рисовать и подняла взгляд на недоверчивую физиономию тренера: – Я выбрала не ту профессию, в которой можно позволить себе отъедаться и спать сколько хочется. И я не жалею, это просто одно из условий.

– Надо уметь совмещать, – поморщился он, – и я тебя научу.

За его спиной открылась дверь и Стеф невольно бросила взгляд на вошедшего – Стивен. Сделала вид, что не заметила его, и вернулась к своему рисунку. Дэн не стал оборачиваться и опять попытался надавить Стеф на совесть:

– Из-за чего тебе стало плохо? И что именно болело?

Стефани не отвечала, слушая приближающиеся шаги Стивена. Не к его столику, сюда. Он подошёл вплотную и молча остановился у стола. Она рисовала так внимательно, как будто бомбу обезвреживает, Дэн побарабанил пальцами по столу, тихо хмыкнул, взял свой стакан с соком. Тишина давила, Стефани довела линию до конца и медленно подняла голову, недовольно дернув бровью:

– Что?

– Ты мне нужна, – сухо бросил Стив.

– Я занята, – ехидно ответила Стефани.

– Это важно, – бесцветным голосом сообщил он, она поморщилась:

– Я освобожусь через двадцать минут.

– Я подожду, – он снял куртку и бросил на спинку диванчика, сел на край... а потом невозмутимо улёгся на него, положив голову на колени Стеф: – Разбудишь как освободишься.

Стефани злобно втянула воздух сквозь зубы, посмотрела на Дэна, который прикладывал нехилые усилия в попытке удержать невозмутимую мину. Она выдохнула, на секунду прикрыла глаза и взялась за кисточку, возвращаясь к рисунку. Дэн отпил сока и указал глазами на колени Стеф:

– Это... нормально?

– Вполне, – неодобрительным тоном ответила Стеф, – не обращай внимания, на больных не обижаются. О чём мы говорили?

Стивен не отреагировал вообще никак, Дэн вернулся к серьёзному тону:

– Ладно. Я не буду тебя доставать подробностями, если ты принесёшь мне заключение врача, как в прошлый раз. Тебе дали какие-нибудь бумажки?

– Нет, – Стеф порадовалась, что смотрит на рисунок, а не на Дэна. Единственной бумажкой, которую ей дали, была справка о том, что она посещала врача, с расплывчатым диагнозом и заключением «не беременна», она её сразу выбросила.

От этих воспоминаний опять сжалось сердце, близость Стивена заставляла бесконечно прокручивать в голове варианты «что, если бы...» и от этих картин хотелось выть.

«Если бы это оказалось правдой, для него это было бы ещё одним витком той проклятой истории. Он бы окончательно возненавидел меня и всех женщин планеты.»

– Ладно, я сам позвоню в больницу и попрошу прислать документы курьером.

– Не стоит, – осторожно ответила Стеф, – ничего нового ты там не увидишь, только поднимешь вокруг этого дела ещё больше паники. Давай я тебе лучше сама отвечу на все твои вопросы, только не сегодня, ладно?

– Ладно, – тренер посмотрел на неё угрожающим взглядом «разговор не окончен» и встал, допивая сок. – Я пойду, зайду к тебе перед завтраком за гантелями. Спасибо ещё раз за помощь.

– Обращайся, – благодарно улыбнулась Стеф, – спокойной ночи.

Он кивнул и ушёл, она ещё минут десять рисовала, только потом решившись бросить взгляд на наглую морду Эванса. К её возмущению, он действительно спал. Стеф подавила желание нарисовать ему кошачьи усы и нос, прекрасно понимая, что он проснётся, качнула головой и продолжила рисовать.

Когда она закончила все четыре рисунка и приклеила последний стразик, было уже больше часа ночи, столовая давно опустела, в коридоре погас свет. Протерев все кисточки, стол и пальцы, она собрала сундук и откинулась на спинку дивана, со смешанными чувствами глядя на Стивена.

«Гад.

Нафига себя так вести? Тут человек десять сидело, все всё видели и уже успели растрепать. Да и вообще... куда делся мистер Сарказм? Отработал свою смену, положил каменную маску на полочку и пошёл валяться на диване?

И кто тогда сейчас спит у меня на коленях – мистер Рассвет? Или мистер Псих? Или мистер На Веществах?»

– Ты освободилась? – сонным голосом спросил он, приоткрывая глаза и жмурясь, добавил с долей иронии: – И я даже могу попросить минутку твоего драгоценного времени?

– Ты даже можешь встать, – нервно рыкнула она, – я тебе что, гостиница пришёл, поспал, ушёл?

– Ну почему же сразу ушёл, – ухмыльнулся он, потягиваясь и устраиваясь поудобнее. Она злобно дёрнулась и отсела дальше, он стукнулся затылком о диванчик и зажмурился так, как будто это было гораздо больнее, чем выглядело.

«Голова болит?»

Это было так внезапно и она почувствовала себя такой виноватой, что не сумела сдержать поток лечебной силы, с досадой поморщилась и отвернулась, пытаясь не показать, что это было случайно и она вовсе не собиралась.

– Спасибо, конечно, – довольно ухмыльнулся Стив, – но я не за этим.

– А за чем? – прохладно спросила Стеф. Он неохотно поднялся и сел, сложил перед собой руки и интригующе улыбнулся Стефани:

– Хочу попросить тебя об одной услуге.

– С какой радости? – фыркнула она.

– Ну как же, – притворно удивился он, – ты же сама говорила, что если мне что-то нужно, мне достаточно попросить и ты всё сделаешь. Или ты отказываешься от своих слов?

Стеф с досадой поджала губы, глядя на его сложенные на столе руки – мозоли он содрал окончательно, ковырять там больше было нечего, но нервные пальцы всё равно искали шанс.

– Не отказываюсь, – обречённо выдохнула она. – Что ты хочешь?

– Помнишь, когда ты пожелала мне гореть в аду? – Стеф кивнула. – Ты тогда меня умывала и всё такое, – он нервно улыбнулся и тихо сказал: – Ты можешь это ещё раз сделать?

– Зачем? – поморщилась Стефани, – тебя проклял кто-то ещё?

– Не знаю, – невесело фыркнул Стив, – может быть.

– Что случилось? – наконец прямо посмотрела на него Стефани, парень помялся, всё ещё пытаясь выглядеть расслабленно, потом посмотрел ей в глаза и отвернулся, перестав выделываться:

– Ты можешь просто сделать это?

– Могу, мне не сложно, – суховато ответила Стеф, – но для того, чтобы был результат, мне надо знать, от чего тебя вообще лечить. Тебе опять снятся кошмары?

Он замялся, тихо сказал:

– Нет.

– А в чём проблема? Зачем тебе ритуал с умыванием, если ты нормально спишь?

– Как раз за этим, – неохотно ответил он, – я не нормально сплю. Я вообще не сплю.

– В смысле? – нахмурилась Стефани, расслабила глаза и попыталась рассмотреть его сердце, оно билось ровно и спокойно, никакой дрожи.

– В смысле – не сплю, что тут непонятного? – нервно огрызнулся он. – Я хочу спать, ложусь и не могу уснуть. Мне начинает глючиться всякая фигня, я встаю, включаю свет и хожу тусуюсь, потом опять ложусь и всё сначала. И так до утра, – он хмуро рассматривал свои руки и хрустел пальцами, тихо добавил: – Я задрался уже. Ты меня точно не проклинала?

– Я уже сомневаюсь, – неуверенно ответила Стеф. – И давно это у тебя?

– С воскресенья, – буркнул он. – Я долго надеялся, что само пройдёт, но оно что-то не спешит.

Стефани посмотрела на часы и вздохнула – вызванивать Криса поздновато. Бросила виноватый взгляд на Стивена и спросила:

– А с чего ты решил, что умывание поможет? Оно, вообще-то, для других целей.

Стивен усмехнулся:

– Я не знаю, для каких оно целей, но спал я после него как младенец. Может, это такой клёвый побочный эффект, но я уже реально лет пятнадцать так не спал, десять часов без перерыва – сдуреть можно! И снилось что-то классное, и встал такой свежий, как будто неделю жил в лесу и спал у костра под открытым небом.

– Тебе случалось спать у костра? – недоверчиво поинтересовалась Стеф.

– Случалось, – чуть улыбнулся он, поднял на неё глаза и спросил: – Так ты сделаешь?

– Сделаю, – вздохнула Стеф, – мне не сложно. Сейчас?

– Да, я уже закончил работу на сегодня, – он поморщился как от зубной боли, Стефани мигом вспомнила, в чём сегодня заключалась его работа, и не сдержала улыбку:

– Как успехи у Эшли?

Он молча посмотрел на неё таким зверским взглядом, как будто хочет чем-нибудь в неё кинуть, Стеф задавила смешок где-то в горле и встала:

– Пойдём.

Стив молча поднялся, посмотрел как она берёт свой сундук, взял обе гантели в одну руку и стал рассматривать, уважительно кивнул:

– Красиво. Для кого?

– Для Бетти, – польщённо улыбнулась Стеф, – от Дэна.

– Ты же её не любишь? – хмыкнул он, Стефани пожала плечами:

– Я не уверена уже. Зато Дэн её точно любит. И она его, вроде бы, тоже.

– Да ладно, – скептически поднял бровь Стив, – она только недавно разорялась на всю столовую, какая он тупая горилла и как он плохо готовит. Вспомни, как она вопила, что то, что он тебе положил, она бы под страхом смерти в рот не взяла.

– О, ты много пропустил! – многозначительно поиграла бровями Стефани. – Они в очень хороших отношениях, поверь, недели не пройдёт, как она готова будет с радостью взять в рот не только его стряпню, но и всё, что он захочет туда положить, даже если это будет несъедобно.

Стивен криво ухмыльнулся и Стеф отвернулась, с опозданием понимая, что заявление прозвучало несколько двусмысленно. Но, секунду подумав, решила не подавать вида и прикинуться, что так и было задумано. Они пошли к выходу, Стив задумчиво протянул:

– Зря ты так уверена. Бетти – крепкий орешек, у неё таких как он море.

– Это вряд ли, – фыркнула Стеф, – Дэн очень умный мужик, он её охмурит, она глазом моргнуть не успеет.

– Спорим? – интригующе приподнял бровь парень, Стефани поморщилась:

– Не буду я с тобой спорить, сильно надо. И вообще, это некрасиво – спорить на такие темы. Как будто они не люди, а лошади скаковые.

Стив пожал плечами и не стал развивать тему, они молча вышли из школы, пошли по тёмным аллеям, мимо пустого фонтана... Стеф приложила усилие, чтобы не поднять голову и не посмотреть на окна музыкального класса – это место пробуждало слишком много воспоминаний. Не всегда плохих, но даже хорошие воспоминания расстраивают, когда понимаешь, что это прошло и больше не повторится. Она ускорила шаг, спеша покинуть это место, Стивен тоже пошёл быстрее, а когда фонтан скрылся за деревьями, как бы между делом спросил:

– Так зачем ты ездила в больницу?

– Хм, – протянула Стеф саркастичным тоном, – как бы тебе так ответить, чтоб цензурно...

– Не моё дело? – с горькой усмешкой предположил он.

– Ты такой догадливый! – притворно восхитилась она.

– Ну да, конечно, – вздохнул он. – Не моё, куда уж мне. А ты хорошо подумала?

– О чём? – поморщилась она, он пожал плечами:

– Ну не знаю, тебе виднее, о чём.

– Хватит говорить загадками, – нервно рыкнула она, – или говори нормально, или молчи.

– Молчу, – поднял ладонь он, – кто я вообще такой, чтобы что-то говорить? Моё дело маленькое.

Стефани смерила его взглядом, откровенно намекающим, что кто-то здесь ведёт себя странно, он криво усмехнулся и промолчал. Они дошли до трейлера, он открыл ей дверь, она вошла и по привычке сбросила туфли, осматриваясь – было чисто и пусто, как будто тут никто не живёт. Никаких чашек, сохнущих на полотенце у раковины, никаких забытых на столе книжек или блокнотов, даже привычный запах чая, обычно ненавязчиво висящий в воздухе, куда-то делся. Она вспомнила, как когда-то приходила сюда и этот запах был первым, что её встречало. Очень слабый, через минуту нос к нему привыкал и переставал замечать, но на пороге, когда только заходишь с улицы, вдыхать его было так приятно...

– Куда ты дел чай? – задумчиво спросила она.

– Никуда не дел, – озадаченно приподнял брови Стивен, кивнул на ящики: – Стоит на полке. Ты чая хочешь?

– Запах пропал, – отрицательно качнула головой Стеф, – а раньше всегда пахло чаем, как только входишь.

– Я просто перестал его пить, поэтому и не пахнет, – невесело хмыкнул парень, – а банки плотно закрываются, воздух не проникает.

– Ясно, – она отмахнулась, не желая развивать тему – уже и так слёзы наворачивались от воспоминаний.

«Ведь было же когда-то всё хорошо. Было круто. Куда это всё делось?»

– Переодеваться будешь? – она подняла глаза, увидела, что он протягивает ей футболку, кивнула:

– Да, давай, – поставила сундук на стол, стала стягивать куртку. Стивен положил гантели туда же, сам начал раздеваться, Стеф опустила голову и пошла в ванную, когда вышла в его футболке, он уже расстилал кровать.

– Идём? Или тебе надо что-то ещё делать?

– Идём, – она смотрела в пол, ощущая, как это место мешает ей дышать. Хотелось сделать всё побыстрее и выбежать отсюда, чтобы коварная память перестала рыдать о том, что когда-то было и больше не будет.

«Осталась несчастная неделя съёмок, потом только концерты, там мы уже не будем вынуждены видеться. Неделя, и всё. И последние шансы, что что-то само собой решится при случайной встрече, растают. Никаких случайных встреч. Я буду видеть его только на экране.

И больше никогда не буду сидеть за этим столом и пить чай из сервиза, стоящего за той дверцей. И не поднимусь по этой лестнице наверх, где мы когда-то валялись на ковре и...»

– Ты идёшь?

– Да, – горло перехватило, ей пришлось взять себя в руки и повторить увереннее: – Иду.

Они втиснулись в ванную, Стивен с кривой ухмылкой и тяжким вздохом опустился на колени, Стеф открыла воду и ужаснулась тому, как дрожат руки. Глубоко вдохнула, пытаясь усмирить своё тело, начала осторожно умывать Стивена, шепча наговор из «Рецептов». Прикосновения обжигали руки, она удивлялась сама себе, не понимая, почему до сих пор делает то что делает, а не убегает отсюда в слезах.

Стишок закончился, она вытерла его лицо низом футболки, закрыла воду, подождала пока он выйдет и вышла следом. Краем глаза увидела, как Стивен снимает футболку, отвернулась, пошла переодеваться обратно в свою одежду. Когда вышла, он уже лежал под одеялом, а свет горел только на кухне, три маленькие тусклые лампы, почти не дающие света. Стефани села на пол у его кровати и тихо сказала:

– Спокойной ночи. Я захлопну дверь.

– Ты собираешься сидеть там? – недовольно пробурчал он, – вообще-то, в прошлый раз это не помогло.

– В прошлый раз ты мне соврал, – с болью шепнула Стеф, не оборачиваясь, – всё помогло. Спи давай, я тоже, между прочим, очень устала и хочу спать, у меня тоже в последнее время ночи не из приятных.

Он хмыкнул, но промолчал. Стефани подтянула колени к груди и уткнулась в них лицом, закрывая глаза, голова кружилась. В сознании вертелись события дня, проклятые полтора часа, в течение которых она думала, что беременна, не оставляли мысли. Она пыталась убедить себя, что всё в порядке и всё уже закончилось, но это не помогало – мозг продолжал конструировать варианты реальности, в которых всё сложилось не так удачно. Картинки получались ужасающе чёткими, презрительные взгляды протыкали душу, шёпот из-за спины чиркал по нервам: «Залетела»...

И Стивен.

«Хватит! Не думай об этом!»

Стивен-Стивен-Стивен... злой, взбешённый, сумасшедший. Орущий ей в лицо и обвиняющий. Или молчащий с таким видом, как будто приехал к любимой девушке, а она открыла ему дверь с пузом.

«...я тогда несколько дней не разговаривал...»

Его бы это убило. Реально убило, он бы окончательно двинулся и всё-таки дошёл либо до психушки, либо до реанимации.

«Не думай об этом! Всё в порядке, ничего не случилось.»

Он бы её возненавидел.

– Стеф?

Она дёрнулась так, как будто рядом что-то взорвалось. Поняла, что почти уснула, потёрла глаза:

– Что?

– А если я попрошу?

– О чём? – она всё ещё пыталась выпутаться из вязкого кошмара собственного воображения, и его слова не сразу до неё дошли.

– Лечь со мной.

– Что? – она обернулась, увидела его прямой взгляд, в котором смешалось столько всего, что от попытки разобраться закружилась голова. Он отодвинулся к стене и похлопал по одеялу рядом с собой:

– Ложись ко мне. – Она продолжала смотреть на него недоверчивым, ничего не понимающим взглядом, он шепнул: – Пожалуйста.

Она закрыла глаза. Почувствовала на щеке горячее прикосновение и вздрогнула, чувствуя как по телу прокатились болезненные колючие мурашки, острые и неприятные, опять захотелось убежать.

– Стеф...

– Зачем? – еле слышно спросила она.

– Почему, – чуть улыбнулся он, мягко поглаживая её по щеке, – потому что я так хочу.

– Ты издеваешься? – неверяще шепнула она дрожащим голосом, он качнул головой:

– Нет. Ты же говорила, что мне достаточно попросить. Я прошу.

«Танцы с мечами перешли на новый уровень? На этот раз отбросим оружие и перейдём в фул-контакт, где другие правила и другие уловки?

Хотя, кому от этого станет хуже? Он этого хочет, я этого хочу – почему нет? Всего лишь потому, что потом будет больно? Это давно не аргумент, мне уже сейчас больно.»

Она осторожно поднялась и легла на одеяло, он опять провёл кончиками пальцев по её щеке, заставив задрожать, погладил плечо, руку, улыбнулся:

– Поцелуй меня.

Она молчала, пытаясь понять, почему до сих пор здесь находится. Он сошёл с ума. С ним вообще опасно находится в одной комнате, не то что в одной постели.

– Стефани, – волнующим голосом промурлыкал он, продолжая гладить её лицо, – ты же обещала. Ты говорила, что мне достаточно попросить и ты всё сделаешь.

– Зачем? – прошептала она, пытаясь хоть что-то рассмотреть в его глазах.

– Почему, – криво улыбнулся он, запустил пальцы в её волосы, опять пустив по телу колючие мурашки. Погладил большим пальцем по щеке и чуть улыбнулся, как забавную новость, сообщая: – Весь мир думает, что мы спали вместе.

– Я в курсе, – невесело усмехнулась она, – и что?

– Не обидно? – интригующе прищурился он.

Розыгрыши
и конкурсы
Эксклюзивные
предложения
Только интересные
книги
Скидки и подарки
постоянным покупателям