0
Корзина пуста
Войти | Регистрация

Добро пожаловать на Книгоман!

Или войдите через:


Новый покупатель?
Зарегистрироваться
Главная » На Бумаге » Голодное сердце » Отрывок из книги «Голодное сердце»

Отрывок из книги «Голодное сердце»

Автор: Гусейнова Ольга

Исключительными правами на произведение «Голодное сердце» обладает автор — Гусейнова Ольга Copyright © Гусейнова Ольга

Глава 1

 

Чернота за бортом, мерцающие сигналы на приборной панели и тихий утробный звук работающих двигателей нашего корабля навевали дремоту и уговаривали еще сильнее расслабиться в удобном кресле пилота. Я любила ночные дежурства, если их можно назвать таковыми в необозримом космическом пространстве, где день от ночи отличался лишь более ярким освещением да шумом в коридорах или служебных отсеках пассажирских кораблей.

Три месяца назад, когда я получила назначение, не могла поверить своему счастью. Конечно, я не единственная девушка, которая занимается пилотированием межгалактических кораблей, зато я первая девушка-пилот на военном судне. И хотя наш рассчитан всего на пятнадцать членов экипажа и занимается только охраной и сопровождением, я считала себя необыкновенным везунчиком.

Когда я заканчивала школу, у меня было не так много вариантов, куда идти учиться дальше. В то время я жила со своей тетей — она старше меня всего на шесть лет, но это не помешало ей оформить опеку над осиротевшей четырнадцатилетней девчонкой после смерти моих родителей в автокатастрофе. Анита работала менеджером в мелкой строительной компании и денег у нас особо не водилось. Поэтому я, посоветовавшись со своей тетей и по совместительству — единственной подругой, очень быстро, чтобы не передумать, подписала контракт с военным ведомством — и таким образом попала в Космическую летную академию.

 Четыре года обучения и год стажировки на различных кораблях дали неоценимый жизненный опыт и отличную практику. И если в самом начале, на первом курсе, я не знала, как пережить следующие пять лет, то со временем привыкла даже к холоду окружающего меня тестостерона.

Традиционно все нормальные родословные ведутся от одного отца семейства к другому, но в нашей семье она велась по женской линии — от одной неудачницы к другой. И была эта линия чрезвычайно длинной и очень печальной, прежде всего для меня и для Аниты, а теперь еще и для ее двухлетней дочери Сабрины. Хотя в этот список нужно внести еще и Женевьеву — двоюродную сестру моего покойного отца и тети Аниты.

Женевьева пыталась вырваться из оков проклятия нашего семейства. Даже смогла завести пару добровольных романов. Правда, после второго — особо бурного — две недели провалялась в больнице с сильнейшим общим упадком сил, истощением и жуткой депрессией, которая никуда уходить не собирается и поныне.

Женщины у нас в семье все как на подбор одного типа. С рыжими волосами! И не просто с рыжими, а насыщенного темно-красного цвета. Всем остальным мы, конечно, различаемся, но не волосами. В общем, в нашем родстве ошибиться невозможно. По крайней мере, семейное проклятье не ошиблось ни разу, не пропустив ни одну из женщин. Я до сих пор удивляюсь: каким образом наш род умудрился не вымереть? Но я, судя по всему, выиграла главный приз неудачника.

Я чувствую энергию, могу даже управлять ею в пределах приборов. Так и сейчас, находясь на мостике и лениво думая о своем, я чувствую наш корабль. Ощущаю энергию, бегущую по кабелям, словно кровь по сосудам. Я всегда могу точно сказать, где неполадка, лишь прикоснувшись к панели управления и прислушавшись к жалобам своего живого корабля. Мы с ним быстро сдружились, за что меня уважают и ценят.

Вместе со мной здесь служат еще десять человек, и все они — мужчины с повышенным уровнем тестостерона. И хотя у нас явный некомплект, добавлять членов экипажа никто не торопится. Тем более что я справляюсь с работой еще и двух положенных по штату техников. Капитан, не скупясь, платит мне двойную ставку, а дополнительные деньги сейчас весьма кстати — пока Анита не может много работать, уделяя внимание своей дочери Сабрине. Так что я не жалуюсь, а начальство — тем более.

Когда после окончания стажировки меня пригласили на собеседование в качестве кандидата на эту должность, я не очень-то на нее рассчитывала. Каждый раз, когда я приходила на новый корабль для прохождения практики, случалось одно и то же. Сначала за мной начинали ухаживать, а потом и домогаться сослуживцы или непосредственные руководители, и каждый раз их поползновения заканчивалось плачевно, причем для меня.

Причина этому редкая и неизлечимая: я абсолютно не выношу прикосновений мужчин — прикосновений к телу, точнее к обнаженной коже, — иногда и женщин, если у тех количество мужских гормонов выше нормы. Хотя, честно говоря, обычных женщин я тоже не слишком хорошо переношу. Любой мужчина вызывает во мне волну холода, будто высасывает все жизненные соки. Это настолько неприятные ощущения, что пересилить себя и завести хоть какие-нибудь мало-мальски интимные отношения в моем случае не представляется возможным.

Я смогла дойти только до пары поцелуев, отчего затем меня рвало и шатало несколько дней, как после перепоя. После проведенного эксперимента осознала наконец, что же меня ожидает в дальнейшем. В лучшем случае — непорочное зачатие от какого-нибудь неизвестного донора, в худшем — унылая, серая жизнь злой старой девы. Поэтому нынешняя служба с ее каждодневным риском и нелегким графиком лично меня устраивает полностью.

Сидя в приемной и ожидая вызова на собеседование, я не особенно рассчитывала на такую удачу — и ничего не ждала. Везде, где я практиковалась, обо мне отзывались как о хорошем пилоте и супертехнике. Но неприятные случаи, связанные с личным отношением к мужскому полу, уже породили слухи.

Еще во время учебы я не раз сталкивалась с подобными ситуациями, но мои сокурсники, быстро выяснив причину, стали относиться ко мне как к другу и товарищу, а теперь, распределившись по разным местам, не имели возможности в нужный момент подстраховать. Поэтому после третьего корабля многие уже знали о моей полной непереносимости мужчин и слабом желудке, от содержимого которого пострадал не один потенциальный ухажер.

Но, как ни странно, именно из-за неспособности заводить романы на рабочем месте, да и вообще заводить, а соответственно — разлагать мужской коллектив, я и получила эту работу. За неимением более достойной кандидатуры меня утвердили на должность второго пилота на военном межзвезднике третьего класса, предназначенном для сопровождения и охраны транспортных судов.

Последние полтора года колонии Человеческого союза часто подвергались нападениям странных существ, питавшихся энергией, которую вырабатывают живые организмы разных видов. Но, видимо, в связи с тем, что они являются гуманоидами, как и мы, энергия людей им подходит больше. В общем, едва эти существа выяснили, насколько люди — аппетитный деликатес, спрос на нас вырос до неприличных размеров.

Сначала этому не придавалось большого значения, и о многих нападениях правительство даже не сообщало. Но всего через полгода после первого столкновения до колоний начал доходить в лучшем случае только один из трех кораблей, и власти забили тревогу. Началась всеобщая мобилизация.

 К настоящему времени человечество выросло до двадцати восьми миллиардов и открыло шесть необитаемых, но пригодных для жизни планет в ближайших от солнечной звездных системах. Причем последнюю планету — Фабиус — открыли всего два года назад и сейчас активно ее заселяют. Так что последние полгода пассажирские суда регулярно бороздят космические просторы, перевозя переселенцев на Фабиус.

Небольшая планета, богатая природными ресурсами и довольно сильно схожая с Землей, привлекает все большее количество людей, тем самым соединяя уже заселенные планеты космическими трассами, по которым непрерывно следуют корабли. И вот именно на этих оживленных трассах и действуют эти уроды, получившие повсеместное название «джаны». На общем межрасовом торговом языке это звучит как «джа-аны» или «высасывающие жизнь». Но люди переиначили для удобства.

На сегодняшний день человечество столкнулось с четырьмя расами, отличающимися от нас как физически, так и духовно. Но мы бороздим просторы Вселенной всего пару-тройку столетий, поэтому знакомства с другими заводим весьма неохотно и крайне осторожно. Правительство Человеческого союза ведет политику невмешательства по принципу: тише едешь — дальше будешь, авось и не заденут. Надо отдать им должное, до сих пор принцип срабатывал и давал шанс закрепиться основательнее и больше узнать о других.

 Три первые расы, с которыми мы столкнулись, тоже занимают подобную позицию, поэтому с включением нас в их Торговый союз проблем не возникло. И благодаря им мы узнали о существовании множества других рас. Жаль, не всегда таких же относительно миролюбивых, как мы.

Война с джа-анами нанесла людям первый ощутимый урон и заставила забыть о спокойствии. Союз закрыл границы, торговля теперь ведется только с Фабиуса, вокруг которого стоит мощный кордон. Увеличилось число военных кораблей, и теперь любое гражданское судно сопровождается военными. Отныне все контакты с другими расами осуществляются лишь через специальные структуры с массой проверок и перепроверок во избежание утечки информации.

Человечество все больше напоминает свернувшегося клубком ежика в ожидании нападения. Патриотические лозунги, военная мобилизация и еще много всего, имевшего место на планете Земля в прошлом. Меня изменения не слишком касались, как и нашу семью, потому что на военную службу пока привлекалось мужское население. А у нас мужчины рождались раз в столетие, и последний из них скончался семь лет назад вместе с женой.

Мои мама и папа познакомилась на каком-то научном симпозиуме, где они оба читали доклады. И так получилось — наверное, мое проклятье постаралось, — что сначала совпали их темы, а потом — их сердца. Да, так бывает!

 Папа астрофизик и мама биофизик — оба родителя после моего рождения настойчиво пытались найти решение проблемы наследственности. Единственное, что им удалось выяснить после нескольких лет исследований: Анита, Женевьева, я, а теперь еще и Сабрина — все мы являемся идеальными энергетическими донорами, но, к сожалению, имеем открытый, то есть незамкнутый цикл энергетической системы. Чтобы замкнуть ее, нужна «заплатка», а как ее найти — выяснить они не успели. Узнать, почему «заболевание» передается только по женской линии, им тоже не удалось.

Только с папой было тепло и уютно, и рядом с ним мы, рыжие женщины с фамилией Полянские, чувствовали себя в безопасности. Я поняла это лишь после того, как его не стало. Тогда для меня наступили холода как в прямом, так и в переносном смысле. И не только для меня, если судить по родственницам — подругам по несчастью.

Мои родители оказались правы: мы идеальные доноры. Нас любили все, кто с нами общался, отмечая, что наше присутствие дает заряд бодрости и энергии. Особенно мужчины! Многие из моих коллег после длительного знакомства начинали с сожалением поглядывать на меня. Можно подумать, мне нужна их жалость.

В первый раз на борту этого корабля меня поприветствовали восторженным улюлюканьем. Затем, когда у экипажа, эмоционально отметившего мое назначение, наконец вернулись на место челюсти, пришлось сразу расставить все точки над «и», чтобы горящими глазами не разглядывали. Такие взгляды я встречала не раз и уже привыкла к ним. Более того, они вызывали глухое раздражение, тоску и страх: опять мне могут причинить боль попыткой сблизиться.

В свое время папа водил меня на курсы самообороны, резонно полагая, что мне это пригодится в повседневной жизни. Но не тогда, когда на тебя смотрят десять здоровенных крепких мужиков, явно одичавших без женского внимания. А мои метр с кепкой и бараний вес вряд ли бы меня защитили. Поэтому пришлось сразу раскрыть печальный секрет.

Сослуживцы озадачились и навели обо мне справки по своим каналам. После чего отношение ко мне изменилось кардинально. Я стала для них младшей сестренкой-инвалидом. Иногда это положение чрезвычайно бесило, особенно в первое время, когда меня очень осторожно обходили, пытаясь не задеть, что в коридоре метр шириной надо еще постараться сделать. Хотя смотреть, как наш навигатор двух метров в высоту и ширину «размазывается» по стенке, пытаясь протиснуться мимо в тонкой кишке коридора и при том случайно не задеть меня, оказалось весело.

 Со временем ко мне привыкли, и я стала полноценным, а главное — незаменимым членом экипажа корабля. Я их даже полюбила по-своему. Хотя в душе всегда тлел уголек горечи. Я мечтала, очень мечтала о любви, нежности, мужской заботе и, чего греха таить, о сексе! Я так много прочитала о любви, всю свою тоску заливая книжными романами. Ведь я же нормальная двадцатитрехлетняя женщина, и гормоны у меня бушуют, как у всех. К сожалению, оставалась только надежда на чудо: когда-нибудь поцелуем меня разбудит принц, и я попаду в сказку под названием «Любовь»!

— Ты что, заснула, Полянская? — вздрогнув от неожиданности, я оглянулась, чтобы посмотреть на заговорившего позади меня капитана Вишнякова.

— Нет, кэп, просто задумалась! Как думаете, проскочим?

Потерев выступившую за несколько часов щетину, он проворчал:

— Ладно, не думай об этом! Ева, постоянно сканируй пространство. Лучше будет, если у нас найдется хоть немного времени подготовиться, особенно сейчас, когда через час на выходе перестанет работать гипердвижок.

Сильно потянувшись, он встал с капитанского кресла и сделал легкую разминку. Я невольно засмотрелась. Рем Вишняков тридцати пяти лет от роду — мужчина в полном смысле этого слова: высокий, хорошо сложенный брюнет с умными карими глазами и самой обаятельной улыбкой, какую только можно встретить. Расстегнутая на груди форменная рубашка открывала вид на широкую волосатую грудь, и даже на расстоянии двух метров я чувствовала запах его феромонов.

Ну почему я такая ущербная? Я много раз ловила на себе его пристальный горячий взгляд и отвечала ему таким же, но когда он не видел. Да, наш капитан получил в моем лице самую ярую поклонницу. К огромному сожалению, я могла только смотреть, но не трогать руками.

Я нашла прекрасную возможность общаться с экипажем без помех. Во время дежурства и за пределами каюты я постоянно носила военный летный комбинезон, плотно облегающий тело и застегивающийся на липучки от горла до паха, и тонкие синтетические перчатки, которые не мешают подпитываться энергией от приборов корабля для улучшения самочувствия и в то же время защищают от нечаянных прикосновений мужчин.

Со временем я к ним привыкла и с удовольствием пожимала в благодарность руки или прикасалась к их ладоням, если в одиночестве и безмолвии космоса хотелось простого ощущения человеческого тепла. Хотя эти безмолвие и пустота призрачны и обманчивы.

 Еще ни разу за шесть месяцев службы я не попадала ни в одну из заварушек, о которых трепались за столом сослуживцы. Моя вторая тетка — Женевьева, когда узнала о новом назначении, сначала долго хохотала, а потом так же долго плакала. И никак не могла поверить, что такая маленькая трусишка, как я, решится на отчаянный шаг — службу на военном корабле во время военных действий.

 Она кричала, что меня съедят джа-аны или угробит толпа мужиков во время полета, что на мою рыжую проклятую голову найдется немало неприятностей даже в космосе. Но переубедить меня было уже невозможно — я жаждала таинственных приключений. В конце концов от полного отсутствия романтики в жизни я решила удариться в романтику путешествий. Чем не альтернатива пресному существованию на Земле?

 Да и зачем иначе было получать трудное и энергозатратное образование пилота? Не на воздушном же такси работать! Я стала лучшей выпускницей академии, причем, как признавали многие преподаватели, за последние несколько десятков лет.

Через полчаса, проверив бортовые параметры и подготовив корабль для выхода из гиперпространства, я включила систему оповещения экипажа о подготовке к торможению. Следующие двадцать восемь часов будут самыми опасными. Затем кордон из объединенных сил — и только потом свободное безопасное движение до Фабиуса.

Наш корабль с еще тремя подобными выполнял задание по сопровождению огромного транспортного судна «Конкорд», которое перевозило колонистов и необходимое на Фабиусе оборудование для стремительного строительства, развернувшегося там после начала освоения планеты. Транспортный корабль везет более пяти тысяч человек, и мне до сих пор не понятно, почему на его охрану послали так мало кораблей?! Скорее всего, по привычке — авось проскочит.

Не проскочили! Как только мы вышли из гиперперехода, увидели жуткую картину разгрома. Для такого бесконечного пространства, как космос, здесь было слишком тесно, можно сказать — не протолкнуться, причем в буквальном смысле.

Автоматически включилась боевая тревога. Я столько раз отрабатывала подобную ситуацию на тренировках — и только сейчас ощутила, как душу охватывает не игровой боевой азарт, а парализует настоящий ужас от осознания, в какую задницу мы попали. Особенно я!

Пока наш кораблик уворачивался от идущего в лоб корабля джа-анов, чуть не задев его бортовой обшивкой, меня обдало такой волной арктического холода — словами передать невозможно. Я мгновенно замерзла изнутри и снаружи. Мои сослуживцы, оказывается, — просто жерло действующего вулкана по сравнению с инопланетными ледышками.

 Члены экипажа заняли места в соответствии с боевым предназначением. Я пыталась увести корабль от преследователей, как могла, но было ощущение, что попала в рой диких пчел. Вишняков схватил меня за плечо и прорычал сквозь шум и потрескивание, издаваемое вышедшей из строя после удачных атак противника проводкой:

— Слушай, Ева, сейчас главное — отвлечь их на себя. Ты поняла меня? Главное — отвлечь их внимание от охраняемого объекта. Там слишком много людей, Полянская, они беззащитны. Ты меня понимаешь?

Я послушно кивнула, продолжая играть в прятки среди обломков, оставшихся от других наших кораблей.

— Что же они, суки, делают? Транспорт же развалиться совсем может! — кричал навигатор Картер, с ужасом наблюдая, как несколько крупных, похожих на жуков-плавунцов кораблей, напрямую вскрывают лазером «Конкорд» и стыкуются прямо к его бортам.

Когда мы до него добрались, корабль уже напоминал кусок протухшего мяса, облепленного мухами-трупоедами. Мы с трудом отбивались сами и уже не думали о спасении кого-то еще, пытаясь вырваться из капкана, специально для нас организованного джа-анами.

Казалось, что нами играют, словно кошка мышкой, перед тем как закусить. Сделав последнее усилие, я попыталась увести наш корабль от удара. Не получилось! Взрыв сотряс судно, и от его силы меня вытряхнуло из кресла, оторвав страхующие ремни. Наверняка не обошлось без пары сломанных ребер.

Не дав очухаться, меня подхватили подмышки, поставили на ноги и чувствительно пнули под зад, придав хорошее ускорение. Мельком оглянувшись, я увидела, кто меня так бесцеремонно приводил в себя. Рем вместе с командиром штурмовой группы, подхватив Картера с залитым кровью лицом, тащили его за мной.

— Быстрее, малышка, двигай к спасательному шлюпу, мы за тобой!

Я неслась, не чуя под собой ног. Грудь горела от боли, воздуха не хватало, а вокруг все искрилось и кое-где уже полыхало. По пути к шлюпу я не встретила никого. И в ужасе думала: куда делась остальная команда? А еще — что шлюп-то нам не поможет. Ведь за бортом джа-аны, и спасательный шлюп для них — просто банка с консервированным мясом. Так сказать, еда на вынос. Но пока мы живы, есть шанс на спасение. А я очень люблю жизнь, хотя она меня и не сильно балует.

Я влетела в шлюп и активировала двигатель. Молниеносно проверив бортовые системы, выскочила в проем и активировала аварийное открывание шлюза — теперь шлюп покинет корабль при нажатии внутренней аварийной кнопки.

Из коридора навстречу выскочил еще один член нашей команды, Жанович —лучший повар во всей галактике. Увидев приближающуюся раненую троицу, ринулся к ним на помощь, и зря, ведь он ничем не мог помочь им в узком коридоре, где они шли в пол-оборота.

Я на всю жизнь запомню тот миг, когда я уже в нетерпении подвывала, стоя в проеме шлюпа, и вдруг — толчок, но я удержалась на ногах, а потом, словно в замедленной съемке, в ужасе наблюдала, как за спинами моих ребят ширится огненный вал. Вишняков увидел это на моем лице и, успев оглянуться, смог осознать, с чем они столкнутся через секунду. Картер с Жановичем погибли, глядя на спасительный шлюп, и наш добродушный повар в тот момент успокаивающе мне подмигивал. Я не успела даже крикнуть, зато за пару секунд потеряла всех, кто стал мне дорог, но успела закрыть люк и упасть на пол.

После очередного удара, от силы которого сотрясся шлюп, я рывком добралась до панели управления и запустила аварийную эвакуацию. Спасательное средство двинулось прочь, в открытый космос. Но раздался сильный запоздалый взрыв, и наш корабль, успевший стать мне другом, начал разваливаться на части…

Я всегда заплетала свои длинные — до пояса — волосы в тугую блестящую косу, и в это мгновение именно она меня и спасла, потому что силой взрыва шлюп резко отбросило в сторону, а мне чуть не оторвало скальп из-за косы, зацепившейся за сиденье пилота, но благодаря этому не размазало о противоположный борт.

 Как только ситуация немного стабилизировалась, я смогла освободить волосы и, сев в кресло, пристегнулась. Вокруг побоища роились корабли джа-анов. В мозгу билась лишь одна мысль: «Что делать?»

О том, что все погибли, я решила подумать потом. Спокойствие, главное — спокойствие, как говорил великий Карлсон. Иначе отчаяние и ужас накроют с головой. Я выключила двигатель, оставив только систему жизнеобеспечения, — решила прикинуться трупом, что, собственно, было недалеко от правды.

Шлюп медленно парил в невесомости, иногда сталкиваясь с обломками других кораблей, и в такие моменты я сжималась в тугой комочек от страха. Когда прошло несколько томительных часов ожидания разоблачения моей хитрости, сознание, затопленное жалостью к себе и ужасом создавшегося положения, а также воспоминаниями о последних секундах жизни моих ребят, не выдержало и отключилось.

Придя в себя, я не сразу сообразила, где нахожусь, а когда в голове прояснилось, долго не могла заставить себя хотя бы пошевелиться. Но пришлось встать, чтобы проверить свои шансы на выживание. Увы, проверка отделения для хранения стандартного суточного набора пищи и воды показала — пусто. Корить кого-то за недосмотр — сейчас такое же пустое занятие.

 И что я имею? Воды нет, еды нет, шлюп служит спасательным кругом, чтобы дождаться помощи большого судна или добраться до ближайшей планеты, о существовании которой в ближайшем квадрате я не знаю, а системе жизнеобеспечения хватит ресурсов лишь на пару суток. Но ведь и пару суток нужно еще умудриться прожить.

Судя по пустоте на локаторе, меня отбросило далеко от бойни, но без гарантии, что кто-нибудь заинтересуется моим шлюпом. Тело болело нещадно, а когда, расстегнув комбинезон, я рассмотрела грудь, вообще тошно стало. Поперек нее пролегла синюшная опухшая борозда от страховочного ремня. Не исключено, что и внутренние повреждения заработала.

Сняв бесполезные перчатки, я кинула их на приборную панель, и от резкого движения меня пронзила дикая боль. Опять чуть не отключилась. Собрав себя в кучу, сползла с кресла и, завалившись на пол, скорчилась в позе эмбриона, в надежде хоть немного заглушить боль. Сил не осталось, тем более что не ела я со вчерашнего ужина, а после боя и бегства вся энергия ушла.

Что же теперь со мной будет? Господи, неужели я умру от обезвоживания? Какая жуткая смерть: одна в железной коробке и полной пустоте. Неужели это и есть мое последнее пристанище? Вокруг никого! До Фабиуса не добраться на шлюпе-корыте. После того как узнают о гибели «Конкорда» и кораблей сопровождения, думаю, на какое-то время прекратят полеты, а у меня нет возможности ждать. Да и то обстоятельство, что лишь одна я выжила из всего экипажа, вызовет очень много вопросов, если меня все-таки найдут.

Как это ни страшно звучит, но даже для моей семьи будет лучше, если я умру; по крайней мере, девчонки получат от государства денежную компенсацию за «погибшую при исполнении» родственницу. А если выживу, ох, как много проблем и неприятностей нас ждет.

 Права была Женевьева, давая прогноз моей дальнейшей судьбы. Я — ловушка для неприятностей! На глаза навернулись слезы, потом они полились нескончаемым потоком. Передо мной по-прежнему стояла картина гибели капитана с ребятами: вот огонь волной накрывает их… Потом картинка сменилась на корабли джа-анов: я мысленно представила, что могло происходить на «Конкорде». Их убивали, выпивали жизнь, а они находились в металлическом гробу, из которого некуда бежать. Мне никогда этого не забыть, но и помнить, судя по всему, придется недолго.

Меня трясло в лихорадке, губы пересохли, очень хотелось пить, да и поесть тоже не помешало бы. Провалявшись так долгое время, я снова отключилась.

Очнулась я от того, что меня кто-то аккуратно перевернул на спину, и, открыв глаза, я увидела над собой склонившегося мужчину. Его сильно вытянутое бледное лицо обрамляли каштановые волосы до плеч, добавляя еще больше контраста с кожей.

Тонкие губы двигались, будто бледнолицый разговаривал, но слов я не слышала… Тонкий нос с широкими крыльями и — тут я обомлела — большие карие глаза закрывала прозрачная, но отчетливо видная красная пелена. Подумала было на игру света, но он посмотрел вверх, и я убедилась: красная пленка действительно есть. Мозг прошила мысль: «Это гуманоид, но не человек!»

У меня непроизвольно вырвался стон, гуманоид мгновенно повернулся на звук и прикоснулся к моей руке. Я наконец почувствовала, как же мне холодно и, одновременно ощутив, как плавится кожа на руке, закричала от невыносимой боли.

 

Глава 2

 

Сначала ко мне вернулась способность чувствовать, потом сознание затопили воспоминания о трагедии и о видении гуманоида. Но было ли это видение? Не открывая глаз, потому что страшно — вдруг на самом деле попала в плен, я провела диагностику своего тела. К моему величайшему удивлению, ничего не болело. Я пришла в ужас: неужели со мной что-то сделали? Полежав еще немного, тихонько пошевелила руками и ногами — двигаются свободно, даже легче стало.

Осмелев, открыла глаза, медленно поднесла обожженную руку к лицу и увидела молодую розоватую кожицу. Видимо, тот тип с красноватыми глазами мне не привиделся! Повернув набок голову, я постаралась осмотреть, на чем лежу. Странный овальный пьедестал с краями, плавно перетекающими в куполообразную крышку из красивого, похожего на граненую поверхность бриллианта стекла. Свет, попадавший на одну из граней, преломлялся и под разными углами разбегался по моему телу маленькими разноцветными бликами. Красиво! Мало того, тепло и вполне комфортно лежать здесь и смотреть на это произведение искусства!

Странное дело, сейчас мне тепло и спокойно, особенно после холода, который я ощутила, когда очнулась рядом с тем мужчиной. Еще и необычайная легкость во всем теле. Невероятные ощущения!

Движение я, скорее, почувствовала, чем увидела, и мою расслабленность как ветром сдуло. Резко повернув голову, уставилась в глаза мужчины, которого если во сне увидишь, умрешь от инфаркта, не просыпаясь. Этот жутковатый некто спокойно сидел в кресле овальной формы с очень высокой спинкой, и контраст черного цвета обивки с его ослепительно-белой кожей и такого же цвета волосами был просто непередаваем. Если бы оттенок волос не напоминал только что выпавший снег, искрящийся под искусственным освещением, то границу между зачесанной назад, стекающей за ушами густой волной волос и кожей было бы сложно увидеть. Сложная коса свисала до самого пола вдоль его гибкого, довольно тонкого тела.

Мужчина был высокий, даже слишком — навскидку не меньше двух метров. С таким же вытянутым узким лицом, как у того, что меня за руку схватил. Но это лицо удивляло ощущением породистости, что создается многими поколениями и впитывается с молоком матери. Но главным, что поразило и одновременно повергло в ступор, были глаза: большие, раскосые и абсолютно красного цвета, даже не красного, а черешневого. Было невозможно понять, что чувствует это существо, которое сидело напротив и наблюдало за мной, не отрываясь.

А я за ним! Причем даже дышать забыла. Белобрысый незнамо кто, конечно, не отвечал человеческим канонам красоты: и лицо узковато, и глаза красные, и какой-то чересчур длинный, а не высокий, но я вдруг неожиданно для себя ощутила тепло, которое излучало его тело. Неужели мне так хорошо, потому что он рядом?

Я не могла в это поверить. Неужели надо было пролететь половину галактики, чтобы найти единственного мужчину, предназначенного мне, здесь. Причем кого? Красноглазого инопланетянина?

Он сидел, не шелохнувшись, и я решилась на эксперимент: раскрыв и направив на мужчину ладонь, попыталась прочувствовать его энергетику. И внезапно задохнулась от удивления, когда навстречу мне полился теплый живительный ручеек энергии. Какой сладенький! Этот вкус не заменит ни один энергоприбор на свете, даже от папы я столько не получала.

Неожиданно беловолосый сменил позу и, наклонившись ко мне, стал разглядывать более пристально, если можно выразиться подобным образом при таких-то глазах. Бр-р-р, какой-то голодный взгляд, или мне кажется? А вдруг эти гуманоиды тоже людей едят?! Я видела снимки нескольких убитых джа-анов — но этот мужчина был совсем на них не похож. Но обожженная рука наглядно свидетельствовала, на что способны эти длинные красноглазые типы, только прикоснувшись ко мне.

Я медленно приподнялась, потом уселась, свесив ноги. Сильно кружилась голова и нестерпимо хотелось пить. Благо, меня не раздели, всего-то комбинезон расстегнули.

В этот момент в поле моего зрения, и слишком близко, появился первый красноглазик. На меня хлынула волна холода и животного ужаса. Не контролируя себя, ногами рефлекторно оттолкнула брюнета и рванула к увиденной ранее двери. Но та автоматически не открылась, и я не нашла ничего лучше, чем забиться в угол, пытаясь скрыться за какими-то стеллажами и приборами. Да, прятаться таким образом — несусветная глупость, но я действовала инстинктивно.

Сидя на корточках и спрятав голые руки в подмышки, глотая слезы, я исподлобья наблюдала за мужчинами. Брюнет, судя по всему, уже успел прийти в себя и глядел на белобрысого. Тот медленно подошел ближе и, раздвинув стеллажи, присел на корточки метрах в двух напротив меня и успокаивающе заговорил. Размеренный журчащий голос действительно успокаивал, но, к моему огромному сожалению, я не понимала ни слова.

 Помолчала, а потом неуверенно прикоснулась к своим губам, затем поднесла к голове руку и покачала головой, пытаясь дать понять, что ничего не понимаю. Они удивленно переглянулись, затем очень быстро заговорили между собой на совершенно незнакомом певучем языке. Челюсть вывихнуть можно, прежде чем произнесешь хоть слово. Я даже всеобщий выучила еле-еле, хотя дурой никогда не была и на память не жаловалась.

Брюнет развернулся и, нажав на красную консоль, вышел из каюты, напоминающей медотсек, который я, наконец, смогла разглядеть более подробно, пока красноглазые переговаривались. Мы с блондином опять начали играть в гляделки, хотя недолго — брюнет минуты через три вернулся обратно и что-то подал белобрысому.

Я обратила внимание, что брюнет был одет в своеобразный легкий кафтан темно-зеленого цвета, без рукавов, приталенный и длиной до колен. Под кафтаном виднелась черная туника с рукавами и черные свободные штаны. На ногах — удобные на вид ботинки на застежках-липучках. А вот на мужчине «моей мечты» был светло-зеленый кафтан почти до пола, с рукавами, и такие же черные штаны. Но самое примечательное — у него на руках оказались темные плотные перчатки. Неужели забота обо мне?

Блондин осторожно протянул мне раскрытую ладонь с какой-то палочкой. Пришлось, медленно протянув руку и чуть подавшись навстречу, взять предложенную мне штучку. Я поразилась: как всего лишь прикосновение к затянутой перчаткой руке может доставить столько удовольствия.

Мужчина вздрогнул, когда я прикоснулась к нему. Может, тоже чувствует нечто схожее? Возможно, будущее не столь пессимистично?

Он нажал на кончик второй палочки, оставшейся у него, потом демонстративно вставил ее в ухо, то же самое проделал и второй мужчина.

Немного поколебавшись, я повторила за ними, правда, ничего хорошего не ожидая. Но ничего страшного не произошло — непонятная штуковина плотно вошла в слуховой проход и встала как прибитая. Я снова посмотрела на инопланетян и вопросительно приподняла бровь. В этот момент белобрысый снова заговорил, но теперь я понимала о чем. Супер!

— Не бойтесь, вам не причинят вреда! Я гарантирую вашу безопасность! А теперь хочу знать: кто вы? Назовите ваше родовое имя.

Прочистив горло, я прохрипела:

— Дайте воды, пожалуйста. Я не пила уже очень долго, и у меня во рту пересохло.

— Обычной питьевой воды или вы потребляете что-то еще?

— Нет! Нет! Просто воды, пожалуйста.

Брюнет, отлучившись на пару минут, принес огромный овальной формы бокал без ножки, наполненный хрустальной, чистейшей водой. Какое блаженство! Торопливо выпив весь бокал, я почувствовала себя совсем хорошо, хотя поесть тоже не помешало бы, но не буду наглеть.

— Меня зовут Ева Полянская. Я принадлежу к человеческой расе. С планеты Земля!

— Странное название для планеты — Грязь. Может быть, я неправильно понял название? Или проблемы с переводом…

Я нахмурилась и сказала:

— Не Грязь, а Земля! Земля дарует нам жизнь, пропитание и защиту. А грязь — это совсем другое.

— Простите, если оскорбил ваши чувства, Ева Полянская. Как вы оказались одна в этом секторе и в поврежденном шлюпе?

Я не стала много рассказывать — только о ситуации с джа-анами, о нашем полете и о побоище, из которого смогла выбраться лишь я. К концу рассказа, не сдерживаясь, рыдала. Что не помешало мне заметить их шокированные лица.

— Вы утверждаете, что были пилотом военного корабля? Женщина?

Сначала я не поверила своим ушам: они не выразили никаких эмоций по поводу гибели стольких людей, а шокированы моей профессией?!

— Хотите сказать, что я все придумала? Интересно, для чего мне это надо? Ведь я вижу вас впервые! — выпалила я в негодовании. Хотя мой гнев быстро поутих — как только я вспомнила, где нахожусь и с кем. И на всякий случай поторопилась объяснить, ведь мне было необходимо их доверие: — Да, на военных кораблях обычно не служат женщины, но на кораблях дальнего пилотирования работает много женщин-пилотов. Я не понимаю, что здесь особенного? В конце концов, у нас равные права. И женщины, как и мужчины, могут работать там, где захочется, ну или куда возьмут. А на военные корабли женщин перестали определять, потому что военные часто выполняют длительные операции. И вероятность возникновения межполовых конфликтов высокая.

Мужчины переглянулись, стоило мне замолчать. Затем «белый» осторожно поинтересовался:

— Но почему взяли вас, Ева Полянская?

Чтобы избежать ответа на четко поставленный вопрос, неуверенно улыбнувшись, я предложила:

— Вы можете обращаться ко мне по имени. Вы спасли мне жизнь, и я хотела бы выразить вам самую искреннюю признательность.

Меня продолжали одолевать страх за свою жизнь, неуверенность в будущем и сомнения по поводу дальнейшего развития ситуации. А мужчина, сидевший на корточках напротив, внимательно разглядывал меня жуткими красными глазами и притягивал теплом. Манил им, обещая возможность согреться хоть немножечко. Хотя бы для того, чтобы не трястись от накатившей слабости.

Не удержавшись, я придвинулась ближе, наклонилась и, взяв его руку в свои ладони, благодарно пожала. Затем, неохотно отпустив, отодвинулась на прежнее место. Когда я снова взглянула на инопланетян, меня поразил контраст чувств, отразившихся на их лицах: у Белоснежки — удивление, сомнение и удовольствие, а у брюнета — крайний ужас, смешанный с изумлением. Что же я сделала неправильно?

Я смущенно замолчала. Тем более что мне совсем не хотелось вдаваться в подробности моей наследственности. Ведь неизвестно, как красноглазые к этому отнесутся. Землянка-мутант для них может быть совершенно неприемлемой.

— Скажите, как вы намерены поступить со мной? — осторожно спросила я. И прежде, чем «вкусный» мужчина открыл рот, решила пойти ва-банк: — Я пилот, очень хороший пилот. Была лучшей на курсе. И к тому же я очень хороший техник. Вы можете проверить, если хотите, я не обманываю! И если это возможно, я могла бы отработать дорогу до ближайшей к Фабиусу обитаемой планеты.

Я выпалила это на одном дыхании, а потом с отчаянной надеждой посмотрела беловолосому в глаза, ожидая решения по поводу своей дальнейшей судьбы. Он, не мигая, смотрел на меня и с коротким вздохом сообщил:

— Несса Ева, произошли некоторые события, несколько изменившие обстоятельства, и я прошу дать мне время подумать, а пока предлагаю вам считать этот корабль своим домом. Не думайте о плохом и печальном, никто не посмеет причинить вам вред, пока вы находитесь под моей защитой. Ответьте, есть ли у вас хранитель?

Я непонимающе уставилась на него:

— Извините, я не знаю, как к вам можно обращаться, на последний вопрос не могу ответить, потому что не понимаю точного значения этого слова.

Мужчины обменялись быстрыми взглядами, после белобрысый встал во весь рост, причем выпрямился с нечеловеческой грацией и легкостью. Как змея. Бр-р-р.

— Вы находитесь на борту разведывательного корабля империи Рокшан. Я эльтар Рантаир кован Разу, капитан и владелец, а это мой слуга и бортовой врач ис Дар Рамзи. Если у вас во время пребывания на моем корабле возникнут проблемы, а меня не будет рядом, можете обращаться к нему.

Дар встал на одно колено и, глядя мне в глаза, произнес:

— Прошу простить меня, несса, за ужасное происшествие, случившееся по незнанию вашей непереносимости нашего вида.

Я поспешила с ответом, настолько непривычно было видеть коленопреклоненного мужчину.

— Конечно, я все понимаю. И нисколько не в обиде. И раз вы врач, позвольте выразить вам благодарность за лечение. Мое нынешнее состояние гораздо лучше, чем до встречи с вами.

Ис Рамзи встал, едва заметно улыбаясь.

 — Пока занимался лечением, я провел исследование вашей анатомии и могу твердо утверждать, что вы ничем не отличаетесь от женщин нашего вида. Есть некоторые особенности организма, которые чуть больше или, наоборот, чуть меньше развиты, чем у нас. В целом наш геном полностью совместим с вашим, что весьма удивительно, и к тому же несет доминантный характер.

Несколько удивленная полученной информацией, я переспросила:

— Простите, ис Дар, но я не совсем поняла про доминантный характер.

Он улыбнулся чуть шире и свободнее, обнажив, в общем-то, обычные зубы.

— Нет, это вы меня простите, несса. Это означает, что в результате союза двух наших рас появятся маленькие рокшане, потому что наш геном сильнее.

Я залилась краской смущения и, опираясь спиной на переборку, встала на ноги. И надо сказать, что подрагивали они уже не столько от страха, сколько от слабости из-за голода. Я нерешительно посмотрела на Рантаира и спросила:

— Скажите, а вы питаетесь так же, как мы? Видите ли, я не ела уже, наверное, двое суток, точно не знаю, и если не поем сейчас, то скоро помру от голода. Я извиняюсь за причиненное неудобство...

В этот момент я не поверила собственным глазам: Рантаир аж посерел, резко шагнул ко мне и остановился, затем беспомощно оглянулся на Дара, и тот слегка качнул головой. Опять загадки. Снова повернувшись ко мне, Рантаир спросил:

— Скажите, несса, как вы обычно питаетесь?

— Ээээ… едим мясо, овощи, фрукты и еще многое другое. Едим примерно три раза в день. А еще нам необходима вода, иначе организм быстро обезвоживается, и можно умереть, как и от голода, только быстрее.

Я говорила и ощущала себя учительницей младших классов, которая рассказывает детям очевидные для каждого взрослого вещи, и не верила, что все это происходит со мной. Но тут до меня дошел смысл его вопроса. Сделалось дурно. А вдруг они едят не то, что мы? А вдруг...

— А как питаетесь вы? — мой хриплый шепот напугал даже меня.

— Не волнуйтесь, несса, наш организм тоже требует животной пищи, и строительный материал мы берем из еды, похожей на вашу. Просто у нашей расы имеется дополнительный вид питания, если можно так сказать, — успокоил меня Дар.

— Это как же?

— Мужчины питают своей энергией женщин, а те — мужчин. Происходит замкнутый цикл постоянного обновления во время непосредственного контакта двух рокшан разного пола.

Я удивленно вытаращилась на них:

— Как джа-аны, что ли?

— Нет! Те, кого вы называете джа-аны, питаются только энергией, нам же необходима для жизни как физическая пища, так и энергетическая. Просто физической нам нужно, судя по вашим словам, немного меньше, чем вам.

Я посмотрела сначала на Дара, потом — на Рантаира, очень внимательно слушавшего нас.

— Я, кажется, понимаю, о чем вы мне говорите. У нас подобное тоже есть, но на зачаточном уровне. Скажем так, на уровне эмоций.

Рантаир, сделав шаг вперед, предложил:

— Несса, позвольте проводить вас в каюту, где вам предложат на выбор несколько блюд, чтобы вы могли определиться с выбором. Там же сможете отдохнуть. Потом мы продолжим наш разговор!

Он подошел к двери и, подав знак Дару, выпустил того за дверь, после чего повернулся ко мне в ожидании. А мне вдруг стало страшно. Пока он стоял рядом, было тепло и спокойно, а теперь предлагает выйти туда, где неизвестная куча инопланетян может причинить мне страшную боль одним пальцем. Страх пробежал холодным мерзким сквозняком вдоль позвоночника, заставляя дрожать.

Наверное, от страха у меня мозги помутились, потому что я рванулась к Рантаиру и схватила его за руку в черной, гладкой на ощупь перчатке. Мужчина, вздрогнув, замер, на долгое мгновение остановив на мне взгляд. Чтобы скрыть страх и неловкость, а то прилипла к нему как банный лист к известному месту, спросила:

— Скажите, эльтар Рантаир, а почему у вас глаза насыщенно-красные, а у иса Дара простого красного оттенка?

Я не ожидала вызвать вопросом такую реакцию: он будто в камень превратился, но тем не менее ответил:

— От голода, моя дорогая несса. Чем сильнее голод, тем краснее глаза.

Я удивленно задрала голову. Черт, какой же он высокий, макушкой едва достаю до ключиц.

— А почему вы не поели? Нельзя же доводить себя до крайнего состояния.

Он посмотрел мне в глаза и тихо проговорил:

— Потому что, несса, этот голод может удовлетворить только женщина.

Ух ты! Вот и нарвалась со своим длинным языком на неприятности. Я опустила голову и неловко затопталась рядом с ним. Тем не менее, несмотря на свои горящие уши, его руку не выпустила. Даже когда почувствовала, как он большим пальцем мягко, почти неосязаемо поглаживает пальцы моей руки. Странная ситуация, странная встреча, странные мужчины и ощущение нереальности происходящего. Наверное, поэтому страх и напряжение потихоньку исчезали.

 Неожиданно для себя поняла, что мне приятно держаться за этого, по сути, незнакомца чужой расы и ощущать его мимолетные поглаживания. Очень непривычно, что именно мои руки сейчас обнажены, а его облачены в гладкие тонкие перчатки. И шелковистая прохлада ткани добавляла впечатлений.

 От Рантаира веяло спокойствием и доброжелательностью: не наносными, а настоящими. Возникла неожиданная мысль, что я как девочка-подросток на первом свидании. И хотя это не свидание, и не первое, прикосновения таинственного мужчины дарили мне иррациональные в данных обстоятельствах радость и удовольствие. С каждой секундой Рантаир нравился мне все больше и больше, невольно создавая иллюзию романтического приключения, о которых я с упоением читала в книгах.

Мое большое романтическое приключение! Я, может, завтра умру. Для своих уже фактически умерла, почти как и для себя. Сейчас же я получила шанс на жизнь. Почему я не могу насладиться новыми и такими долгожданными чувствами? В прошлой жизни невозможными. Поэтому я решила расслабиться и плыть по течению, будь что будет. Как говорится — авось прорвемся. Все это пронеслось в моей голове за пару мгновений, а дальше начались суровые будни.

Мы вышли за дверь, и меня тут же обдало легкой прохладой от выстроившихся в коридоре мужчин, думаю, на контрасте с теплом Рантаира. Кажется, весь экипаж вытянулся вдоль коридора и в полном потрясении уставился на нашу сладкую парочку.

Я шла между переборкой и Рантаиром, судорожно сжимая его руку каждый раз, когда мимо проходил очередной ошарашенный мужчина, а меня обдавало новой волной холода. Сколько же их здесь!

— Двадцать три, не считая меня, несса Ева. Не волнуйтесь, никто из них не посмеет к вам прикоснуться.

Упс! Кажется, вопрос я задала вслух. Зато ответ меня немного успокоил. Судя по
ширине коридоров, количеству дверей и народа, это достаточно большой корабль. Хм! Значит Рантаир не простой обыватель.

Эта мысль несколько омрачила мои перспективы на совместное светлое будущее. Кому нужна нищая, никому не интересная, хоть и вполне симпатичная инопланетянка?

Я тихонько вздохнула от горечи в душе. За последнюю пару дней столько всего произошло, погибло столько людей, а ведь среди них были уже ставшие друзьями сослуживцы, а я переживаю из-за какой-то ерунды. Надо о выживании думать, а меня на романтику вдруг потянуло. От голода, наверное. Я даже толком не знаю, сколько провалялась без сознания, пока дрейфовала в космосе. Судя по тому, с каким трудом я передвигаю ноги и как сильно трясутся все поджилки от слабости, видимо, гораздо больше пары дней. Затем я подумала об аппарате, в котором очнулась. Скорее всего, именно благодаря ему я жива и уже невредима. Эх, на Землю бы такую штучку.

После третьего по счету коридора мы наконец подошли к нужной каюте. Когда вошли туда, челюсть у меня отпала окончательно. Роскошные двухкомнатные апартаменты, выполненные в золотисто-зеленых цветах, полы из неизвестного мне упругого покрытия создавали ощущение, что идешь по мягкому толстому одеялу. Куда ни глянь — низкие кресла и диванчики, в углу — изящный письменный стол на тонких ножках с удобным, но не менее изящным креслом. Мягкая подсветка придавала инопланетному великолепию налет таинственности. Широкая арка открывала вид на огромную, бесподобно красивую кровать и внутреннее убранство спальни. Хм! Да это не каюта, а будуар какой-то восточной принцессы или любимой наложницы шейха! Караул, куда я попала?!

Резко развернувшись и качнувшись от головокружения, я переждала мгновение, пока золотисто-зеленая круговерть остановится, затем, тщательно сдерживая гнев и — чего от самой себя скрывать? — страх, тихо спросила:

— Я случайно вашей жене или, хм, подруге не помешаю, если вы меня здесь поселите?

— Я не совсем понимаю, несса, что значит «жена» или «подруга»? У мужчин рокшан не может быть дружбы с женщиной рокшанкой. Это практически невозможно не только из-за пола, но и из-за полного различия интересов и образа жизни рокшан. Что означает слово «жена», несса?

— Узаконенные государством отношения между мужчиной и женщиной. Как только они вступают в такие отношения, называемые браком, — законно живут вместе, имеют общее имущество, детей и определенные права друг на друга. Хотя в нашем современном мире все это возможно и без узаконивания отношений. Многие пары живут вместе и любят друг друга не меньше. Просто брак — дань старым традициям.

Он чересчур внимательно слушал мой монолог, потом, опустив взгляд, как-то отстраненно сообщил:

— У рокшан есть похожая традиция, но она священна для нашего народа. Называется «лианория», или слияние, ее проводят в священном месте на Рокшане, и она носит нерасторжимый характер. Причем как в физическом смысле, так и в духовном. После прохождения лианории женщину называют лиане, а мужчина получает статус лина. О своей лиане мечтает каждый рокшанин. До лианории мужчина является хранителем женщины, которая его выбрала, а если нет такового, то хранителем является старший мужчина семьи.

Потом он резко посмотрел мне в лицо, будто хотел увидеть там что-то особенное. У меня от взгляда черешневых глаз мурашки по коже пробежали, но не от холода, а от непонятного волнующего предвкушения.

— Несса Ева, эта каюта принадлежала моей сестре эльтарине Кассаир, но пару циклов назад она выбрала себе лина и теперь не посещает мой корабль. У меня нет лиане, и если вы согласитесь остаться здесь, никому не помешаете.

Я неуверенно смотрела на него, а душа пела: «Свободен, свободен! Ура!» Но, к сожалению, ноги моей радости не разделили, потому что в самый неподходящий момент решили передохнуть. Я начала медленно оседать на пол, а Рантаир, подхватив меня и подняв над полом на вытянутых подальше от себя руках, донес до дивана, где и оставил, резко отдернув руки.

Я опешила: неужели ему противно прикасаться ко мне или он считает, что я заразная? Сильно кружилась голова, подташнивало от голода, поэтому, откинувшись на спинку, я прикрыла глаза, но продолжала сквозь ресницы наблюдать за странным владельцем корабля. Он с силой сжал кулаки и быстро направился к двери. Та неожиданно открылась, и он едва не налетел на Дара, вернувшегося с темноволосым парнишкой, толкавшим перед собой тележку. Дальнейшее меня несколько озадачило, потому что то ли от неожиданности, то ли по другой, пока неизвестной мне причине, самая обычная бытовая ситуация вызвала загадочную реакцию входивших. Дар резко шагнул в сторону, уходя от столкновения с Рантаиром, а паренек вообще отпрыгнул к стене. Ни слова не говоря — видно, привык к подобному — Рантаир схватил тележку и вкатил в каюту. Потом резко приказал, непонятно к кому обращаясь:

— Накрой на стол немедленно, и впредь будешь обслуживать нессу Еву по первому ее требованию. Она скажет, что ей понравилось, твоя задача — как можно больше разнообразить и улучшить пищу.

Парень упал на одно колено и, склонившись в мою сторону, прошептал:

— Меня зовут Дир. Служить вам — большая честь для меня, несса!

Одно дело — приказы на корабле, другое — опять коленопреклоненная поза. Как-то не по себе. Что здесь вообще происходит? Один шарахается от меня, а другие — от хозяина корабля. Такие правила? Или нечто иное?

Но вежливость превыше всего. Я с трудом оторвала голову от дивана, чувствуя себя совсем уж не в своей тарелке из-за собственного «размазанного» по дивану вида, и проблеяла:

— Я вам тоже очень благодарна!

Юноша поднял глаза, и я отметила, что они у него темные, как у Дара, и подернуты красной дымкой. Мне показалось, что эти двое чем-то похожи.

Ладно, в родственных связях потом будем разбираться, а сейчас слишком есть хочется. Я непроизвольно прижала руку к голодному животу, чем запустила «цепную реакцию» у чересчур внимательных мужчин, и опять несколько насторожилась и удивилась.

Рантаир придвинулся ближе, встал между мной и слугами, Дир кинулся к тележке, а ис Дар разложил у дивана небольшой столик, после чего отошел к двери. Паренек начал выставлять передо мной небольшие плоские тарелочки с едой. Не успела я разглядеть и половину, как на столе от них не осталось свободного места. Воспрянув духом от такого обилия разной, причем вполне съедобно выглядящей и божественно пахнущей еды, попросила:

— А можно еще воды принести, пожалуйста? Если вам, конечно, не трудно и…

Я закончила, а Дир кинулся вон из каюты как ошпаренный. Странно, какие они нервные! Или чересчур исполнительные? Есть хотелось так, что даже слишком пристально наблюдающие за мной Дар с Рантаиром не смущали, поэтому, неуверенно улыбнувшись, я принялась за первое блюдо.

О-о-о… вкусненько, почти как наш бифштекс! А это что-то не поддающееся описанию, но пойдет… Фу, какая гадость! Причем когда я схватила какую-то тряпочку вместо салфетки и с отвращением выплюнула туда эту дрянь, у инопланетян лица еще больше вытянулись.

Дар не выдержал первым и спросил:

— Вам не понравилась аттойя, несса?

Срочно запив водой остаточный вкус этой аттойи, я невольно разоткровенничалась:

— Нет, ис Дар, мне она напоминает по вкусу и запаху протухшее мясо. Бр-р-р!

Он скептически поднес тарелочку с аттоей к носу и с наслаждением вдохнул.

— На Рокшане это редкий деликатес, который дорого стоит. Его подают только аристократам. А назвали в честь нашей звезды.

— Ваша звезда называется Аттойя? — Он коротко кивнул, с сожалением взглянув на мою тарелку. Я с сомнением посмотрела на него и решила предложить: — Если вам так она нравится, может быть, вы сами отведаете? Честно говоря, я не аристократка, хотя мой род известен уже более восьмисот лет, и вполне могу съесть что-то попроще.

Рантаир молчал, но было заметно, что ему приятно наблюдать за мной, так сказать в процессе питания. И после того как я упомянула о своем происхождении, он немного нахмурился.

— У нас любой житель, знающий свою родословную до пятисот циклов, волен потребовать себе статус аристократа. На Рокшане вы с полным правом можете носить длинные волосы.

Я сначала подавилась, потом закашлялась, затем подняла руки в успокаивающем жесте, отметив, как занервничали мои «хозяева».

— Простите меня! В каком смысле «могу носить длинные волосы»? — Я с тревогой взглянула на длинную, спускающуюся ниже ягодиц косу Рантаира и на короткие, до плеч, волосы Дара.

— На Рокшане статус жителя всегда можно определить по длине волос. Чем длиннее волосы, тем длиннее родословная и выше статус рокшанца.

Я нервно схватила свою уже порядком потрепанную косу и с вызовом сказала:

— Я не рокшанка и волосы стричь не собираюсь.

А про себя подумала: «В конце концов, это моя визитная карточка и вообще главное сокровище. Мои волосы цвета красного вина хорошо гармонируют с молочной кожей и желтыми, янтарными глазами».

Мне часто говорили, как посмеялся надо мной Создатель, наградив яркой внешностью и забрав дать возможность кому-то прикоснуться к этой красоте. Невысокая, всего метр шестьдесят, хрупкая, пропорционально сложенная фигурка с довольно приятными округлостями, рыжая, желтоглазая, с губками «бантиком» и тонкими чертами лица — я нравилась мужчинам.

И если еще совсем недавно я сочла бы свое лицо узковатым и чересчур вытянутым, то теперь, глядя на рокшан, я подумала об этом не как о недостатке, а как о дополнительном преимуществе. И только сейчас, вдоволь наевшись, напившись и сыто отвалившись от стола, решила про себя, что все, что происходит и не происходит, — к лучшему. Раньше я размышляла, как пессимист, теперь обязательно должна стать оптимистом.

Отметив мой жест, Дир с Даром убрали со стола и, забрав с собой тележку, с поклоном удалились, тем самым снова меня смутив. Не привыкла к подобному этикету на службе.

Рантаир еще постоял, глядя на меня с загадочным выражением лица, затем сказал:

— Не волнуйтесь, несса, любая рокшанка может изменить свой статус, став высокородной лиане. Я рад, что вам подходит наша пища, а сейчас отдыхайте и не волнуйтесь, здесь вас никто не побеспокоит. В спальне, в гардеробе моей сестры, есть одежда, которая никогда никем не использовалась. Позвольте предложить ее вам, чтобы вы могли чувствовать себя лучше и комфортнее.

Я с трудом встала с дивана и подошла к Рантаиру, посмотрела снизу вверх ему в глаза. Не удержавшись, опять взяла его за руку, проигнорировав уже привычное вздрагивание, и прошептала:

— Я вам очень благодарна, эльтар. За все! Столько, сколько вы для меня, кроме моей семьи, никто никогда не делал. Я не знаю, смогу ли когда-нибудь отплатить за все, что вы для меня совершили.

Сначала он нерешительно, будто сомневаясь или опасаясь, что оттолкну, поднял руку к моему лицу, потом медленно, очень нежно коснулся двумя пальцами щеки и так же осторожно провел дорожку сначала к рыжему виску, затем к губам. Внезапно, словно очнувшись, отнял руку от моего лица и, опустив вниз, сжал в кулак.

— Отдыхайте, несса! — И, резко развернувшись, вышел из каюты.

Я с минуту не могла прийти в себя. Столько нежности и боли в его глазах, и как я могла подумать, что они ничего не выражают?

Еле-еле доплелась до кровати, стряхнула с ног ботинки, рухнула на восхитительно мягкую поверхность и мгновенно заснула с ощущением затянутой в перчатку руки на своей щеке. Неужели украсть сердце можно одним лишь прикосновением? Оказалось — можно!

Около 3 лет
на рынке
Эксклюзивные
предложения
Только интересные
книги
Скидки и подарки
постоянным покупателям