0
Корзина пуста
Войти | Регистрация

Добро пожаловать на Книгоман!

Или войдите через:


Новый покупатель?
Зарегистрироваться
Главная » 1. Госпожа пустошей (эл. книга) » Отрывок из книги «Госпожа пустошей»

Отрывок из книги «Легенды пустошей. Госпожа пустошей (#1)»

Автор: Штерн Оливия

Исключительными правами на произведение «Легенды пустошей. Госпожа пустошей (#1)» обладает автор — Штерн Оливия Copyright © Штерн Оливия

Пролог

 

Лорин знала о том, что красива.

Ее красота много значила  для тех, чьи холодеющие губы она целовала, открывая врата вечности.

Все они – мужчины и женщины – любили Лорин, до последнего вскрика, стона, вздоха, легкого, как прикосновение перышка. Лорин умела сделать их счастливыми. В тот неизмеримо короткий миг ее кожа теплела, а сама она стонала, кричала и извивалась, купаясь в океане чувственного наслаждения. 

Потом тепло забирали Камни Крови. Все, что оставалось – медленно остывающее тело того, кто только что был ее любовником, и вечный, терзающий ее голод.

…Лорин знала о том, что красива.

Об этом кричали зеркала древнего замка, построенного в пустошах, и об этом же нашептывали взгляды мужчин, как живых, так и не очень. Но к чему красота, когда тот, к кому была привязана узами судьбы, магии и самопожертвования, ушел и громко хлопнул дверью вечности?

Лорин отчаянно тосковала по мужу, убитому человеком. Она все еще любила его, своего Эйвана, и всем сердцем ненавидела убийцу. Ей часто снилось, будто Эйван по-прежнему с ней, обнимает ее, гладит по волосам.

«Когда-нибудь это закончится, крошка… Надо потерпеть, еще немного… И ведь мы потерпим, правда? Ты и я».

Он ушел, оставив тяжкую ношу бессмертия только ей.

И будь все по-другому, Лорин попросту явилась бы к врагу и выпотрошила его прямо в постели. Но установленные много лет назад правила мешали ей сделать это, сковали руки тяжкими цепями.

«Смешно… я не могу взять – и расправиться с убийцей моего мужа. Хотя могла бы свернуть ему шею как цыпленку. Да и как человек мог убить вампира в честном поединке? Как?!!»

 Лорин терпеливо ждала, вынашивая месть под сердцем, как могла бы вынашивать ребенка. А потом время настало.

 

 

Глава 1. Вампир и княжеский гонец

Госпожа Пустошей легко скользила по каменным плитам пола. Замок был не так чтобы стар, но камни его отполировали многие сотни ног безмолвных ллэ, послушных воле вампира. А куда без слуг? Любое строение, а уж тем более, замок, нужно содержать в порядке. К тому же, Лорин любила тонкое белье, красивую мебель и изящную посуду, хоть последней и не пользовалась. Магией подобное не создашь. Да и вообще, не было больше магии, умерла она вместе с двенадцатью магами этого медленно издыхающего осколка реальности. Родятся ли новые маги? Сие не было известно никому.

…В гостиной Лорин остановилась перед высоким, в рост человека, зеркалом.

«Красива», - мелькнула пьяняще-сладкая мысль, - «вечно красива».

Белая кожа, подобная алебастру в лунном свете, огромные серые глаза в черных пушистых ресницах и тяжелые косы, темно-каштановые, с едва заметным кровавым отливом, уложенные в сложную прическу.

Лорин улыбнулась себе одними губами, заправила за ухо выбившуюся из прически прядь. Затем потянула носом. Тут же стало неприятно, потому что из-под плотно закрытых дверей, что вели в тронный зал, разило страхом.

Человек, что сейчас ждал ее там, боялся.

…Он пришел к воротам замка еще два дня назад, странный путник в неприметной одежде, в надвинутой по самые глаза войлочной шапке. Пришел и просто уселся на пепельную, совершенно бесплодную землю Пустошей. В десяти шагах от пустого рва.

Лорин ощутила нечто вроде любопытства, и это чувство, почти забытое, заставило ее отряхнуться от сна наяву, в котором она пребывала с того дня, как ллэ привезли тело Эйвана. 

Человек. Пришел к ней сам.

Происходящее прозрачно намекало на то, что у гостя есть важное и неотложное дело к хозяйке замка.

Она вдруг испугалась, сама не зная, чего – а потом, подобравшись, как кошка перед прыжком, стала ждать. Чувство было такое, словно она стояла на самом краешке обрыва, над ревущей стремниной.

Прошел день – путник не уходил, обустроив перед замковым рвом маленький лагерь. С костром, котелком, развернутым стеганым одеялом.

Прошел следующий день – он все еще был там.

Лорин со стены видела, как человек варил себе кашу, помешивая в котле большой деревянной ложкой. Обострившееся обоняние вампира доносило до нее аромат съестного, растравляя тоску по когда-то оборвавшейся собственной жизни. Наверное, именно этот запах каши с вяленым мясом ее и добил. Она вспоминала вкус обычной человеческой пищи, по щекам текла кровь, ибо вампиры плачут кровью. Лорин отдала приказ впустить гостя.

И вот теперь стояла, словно девственница перед спальней мужа, судорожно стиснув на груди руки, морщилась от кислого запаха страха, и все не решалась войти.

«Надо», - прошептала она себе – «что ты, в самом деле, трясешься как девица? Он вряд ли пришел, чтобы на тебя напасть. Да и кто сможет убить вампира?»

И тут же одернула себя. Ведь кто-то смог, она даже знала, кто. Но так и не поняла, как такое смогло случиться с ее ненаглядным мужем.

Прикусив губу, Лорин толкнула тяжелые, обитые позеленевшей бронзой двери. Безмолвные ллэ вытянулись в струнку: двое у дверного проема, еще пара у трона и три за спиной у незнакомца. Запах страха сделался густым, почти осязаемым, и Лорин, бросив на гостя долгий взгляд из-под ресниц, величественно прошествовала к своему проклятому трону бессмертия.

Человек заметно оживился. Это было ожидаемо: ничто не выматывает так, как неизвестность. Лорин села, положила руки на каменные подлокотники. Будь она живой, начала бы мерзнуть. А так – холод камня не ощущался и вовсе. Прищурилась на человека, рассматривая с интересом.

Незнакомец был высок и хорош собой, молодой мужчина. Темноглазый и темноволосый, лицо чистое, не тронутое ни оспой, ни шрамами, что было редкостью последнюю сотню лет.  К слову, одежда, в которой он явился, не принадлежала ему, и Лорин готова была клык дать за то, что гость привык одеваться куда как богаче. Из оружия – только сабля на простой перевязи да нож у пояса. Наверняка он пришел к замку не один, и там, в жиденьком приграничном лесу, его ожидал отряд…

Игра в молчанку затягивалась. Лорин понимала, что он тоже рассматривает ее, да и было на что посмотреть. Она любила платья, сшитые из цельных кусков черного кружева. Где надо, рукотворный узор  становился чуть плотнее, где надо – поверх кружева ложилась вышивка шелком и золотой нитью. Никакого нижнего белья для тела, отточенного столетиями, не требовалось вовсе.

И – надо же! – запах страха начал меняться на легкий, игривый аромат желания.

Лорин фыркнула. Ничего нового, все одно и то же. Можно взять его прямо здесь, горячего, полного жизни, насладиться его молодым телом, а потом выпить досуха, ощущая себя живой… но нет. Не сейчас. В конце концов, человек не просто так явился в замок на пустоши.

- Моя госпожа, - хрипло произнес мужчина, наконец обретя дар речи, - меня прислал владетельный князь Велеслав с предложением.

Лорин постучала ногтями по каменному подлокотнику. Она поняла, о ком шла речь, за исключением одной мелочи.

- Велеслав еще не стал владетельным князем, - ответила она, - или же он расхрабрился до того, что перерезал глотку князю Стефану?

- В этом суть сделки.

- А ты кто?

Она взглянула в карие глаза, где на самом донышке свернулся ужом застарелый ужас человека перед чудовищем.

- Я сотник Велеслава, Демен.

- Хорошо, Демен. Теперь, когда я знаю твое имя, можешь изложить суть предлагаемой мне сделки.

Вместо ответа он шагнул вперед, к трону. Ллэ неуловимым, текучим движением нежити преградили ему путь. Демен отшатнулся, бросил испуганный взгляд на Лорин и протянул ей небольшой, размером с ладонь, кожаный тубус.

- Никто не должен приближаться к госпоже Пустошей без ее на то разрешения, - назидательно сказала она.

Ллэ, при жизни бывший воином, вырвал тубус у Демена, вскрыл, и, убедившись, что там нет ничего кроме пергаментного свитка, передал Лорин.

- Простите, госпожа. Я не знал.

Лорин добродушно улыбнулась и углубилась в изучение деталей сделки, предлагаемой младшим братом убийцы мужа.

А предлагал он, ни много ни мало, возможность отомстить. В обмен просил Защиту Крови. Брата, владетельного князя Стефана, обещал доставить в замок живым и в цепях, дабы не лишать госпожу Пустошей удовольствия лишить его жизни собственноручно, любым способом.

 Лорин облизнулась, обведя языком контуры клыков. Некрос! Да если так, и она, не нарушая  никаких договоренностей, заполучит Стефана… О, что она тогда с ним сделает…

Владетельный князь будет умирать очень, очень медленно. День за днем. Капля за каплей. Желая ее до потемнения в глазах и при этом понимая, что умирает. Осознавая, что превращается в безмолвного ллэ, что впереди – сотни лет служения вечной госпоже.

Лорин смяла полоску пергамента.

А Защиту Крови… что ж, как-нибудь она ее сделает. Чай, не первое столетие вампир.

Она посмотрела на Демена, застывшего за широкими спинами ллэ. Разыгравшееся воображение уже рисовало князя Стефана, растянутого на цепях, гладкую, упругую кожу у основания шеи. Сладкое ощущение биения чужого сердца. Первый, незабываемый глоток, напоенный воспоминаниями врага. Лорин сглотнула, чувствуя, как удлинившиеся клыки царапают губу.

- Я согласна, - сказала, дивясь тому, как хрипло и безжизненно прозвучал голос, - как только владетельный князь Стефан будет здесь, перед троном, Велеслав получит Защиту Крови. Но это еще не все.

Она нервно прошлась кончиком языка по острым вершинкам клыков. Мысли о том, как она высушит Стефана, не шли из головы. Лорин заметила, что пальцы начали подрагивать. Плохо, очень плохо.

- Что еще желает госпожа Пустошей? – как издалека, донесся голос Демена.

- Тебя.

Под звездчатыми сводами зала повисло напряженное, почти осязаемое молчание. Затем Лорин снова почуяла страх. Даже не страх, дикий, животный ужас. Но, надо отдать должное Демену, он держался достойно. Другой на его месте уже бы уделался.

- Госпожа, если я не уйду отсюда живым, как Велеслав узнает о вашем решении?

- Ты уйдешь отсюда живым, - отозвалась Лорин.

Соскользнув с трона, она медленно прошествовала по залу, обогнула своих безмолвных ллэ, навсегда связанных с ней магией Крови, и остановилась напротив Демена.

 Хорош. Очень даже. И не откажешь в смелости, не валится в ноги, а стоит и молча ждет. Только взгляд затравленный.

Лорин подняла руку, коснулась подушечками пальцев плотно сомкнутых губ мужчины. Как будто прикоснулась к горячему боку казана, только что снятого с печи. Но ведь это все иллюзия, человек этот – такой как все. Это она… слишком холодная.

Осознание того, что вечный холод ненастоящей смерти стал ее уделом, принесло боль. Глубокую, изматывающую, как будто кто-то дергал струну, натянутую под ребрами.

- Иди за мной, - тихо приказала Лорин.

Она знала, что человек не посмеет ослушаться. Ведь в противном случае он вообще не выйдет живым из замка: верные и всегда безмолвные ллэ разорвут его на куски и съедят. Демен тоже прекрасно понимал это, и поэтому покорно шел следом.

До спальни.

Лорин невольно улыбнулась, представляя себе выражение лица Демена. Ведь положено считать, что госпожа пустошей, вампир, спит в разрытой могиле. Ну, или на худой конец, в саркофаге, в склепе. У кого фантазия побогаче – те непременно вообразят черные простыни, черные шторы и кроваво-красные свечи, скребущие тьму острыми когтями чадящего пламени.

Лорин обожала красочные гобелены, цветы, резную мебель и кружевное белье. В золоченой клетке суетливо прыгала маленькая желтая птичка. Самую первую ей привез с юга Эйван, всех последующих исправно привозили вместе с караванами работорговцев.

Она обернулась. Демен так и стоял в пороге, не решаясь ступить в сказочную спальню мертвой принцессы. Правда, перепуганным уже не выглядел. Скорее пораженным.

- Ты ожидал увидеть здесь пирамиды из черепов?

Демен смутился, мотнул головой.

- Нет… нет, госпожа.

- Тогда что тебя так удивило?

Сотник Велеслава развел руками.

- Это очень красиво, госпожа.

- Я люблю красивые вещи. Подойди.

Вновь проснулся животный страх в глазах человека, и Лорин сделалось тоскливо.

- Я сказала, что ты уйдешь отсюда живым, - холодно напомнила она, - будет потом, что внукам рассказать…

- Тогда что вы… хотите, госпожа?

Она пожала плечами. Смелостью, конечно, природа его не обделила, но вот мозгами…

Приблизилась вплотную, глядя прямо в глаза, положила ладонь на колкую от пробивающейся щетины щеку.

- Я хочу тебя. Все очень просто, Демен. Госпожа желает мужчину, а затем один-единственный глоток крови. Госпожа желает, чтобы сотник будущего владетельного князя Велеслава снял с себя эти заскорузлые тряпки и согрел свою госпожу.

Она привстала на цыпочки и осторожно, почти невесомо коснулась горячих губ. Медленно приоткрыла их, наслаждаясь теплом дыхания живого человека, дразняще-нежно провела языком по трещинке на полной нижней губе. Ощутила дурманящий отголосок вкуса крови.

- Госпожа… - хрипло выдохнул он, - я… я сейчас…

И, неловко попятившись, принялся стягивать одежду, бросая ее на пол.

Лорин отошла, оперлась бедрами о край столика. Жажда разгоралась нешуточно, и она уже не совсем понимала, чего больше хочет – то ли этого великолепно сложенного мужчину, то ли просто его крови. Клыки надоедливо резали десна.

Она откинулась назад, позволяя ему себя целовать. Испепеляющий жар ладони скользнул по бедру, все выше и выше, сминая прозрачный кружевной подол. Лорин обвила его ногами, впуская в себя, чувствуя, как с каждым резким, судорожным движением ей становится теплее. Закрыв глаза, лизнула солоноватую кожу над ключицей. Вслушалась в бешеный стук чужого сердца. И в тот миг, когда накрыла теплая, очень человеческая волна наслаждения, прокусила вену.

Мир взорвался тысячей цветных стеклышек-осколков.

Обжигающая волна прокатилась по горлу, растекаясь, разбегаясь зыбкой рябью по телу, полыхая жидким огнем под кожей. Согревая. Делая почти… живой.

Лорин затрепетала, сживаясь с ощущением того, что руки, сжимающие ее в объятиях, больше не кажутся чересчур горячими. Судорожно сглатывая кровь и обвив Демена как хищная лиана, она пила его прожитые годы, смакуя как выдержанное вино. Бесконечные образы лились сквозь ее сознание. Взрослый Демен на охоте перерезает горло вепрю. Юный Демен дает присягу верности тощему и вечно бледному Велеславу. Он же с первой своей женщиной, угловатый и неловкий… А потом она увидела мальчика, хорошенького, с большими карими глазенками и ссадиной на коленке. Он стоял посреди дороги, смотрел куда-то вдаль, приложив грязную ладошку ко лбу и тем самым прикрывая глаза от палящих лучей солнца. Легкий ветерок шевелил каштановые кудряшки.

Лорин заставила себя оторваться. Провела языком по ране, закрывая ее, а затем, с божественным вкусом крови во рту, поцеловала Демена. Сладко. Некрос, как ей было сладко…

Демен вздохнул едва слышно и отстранился. Дышал тяжело, с присвистом, как будто каждый вдох давался с трудом. Лорин почувствовала, как по внутренней стороне бедра потекло что-то теплое. И в этот миг мужчина, только что доставивший ей столь утонченное удовольствие, неловко пошатнулся. Лорин быстро подставила плечо, подвела его к кровати. Даже сейчас, бледный до синевы, он был необычайно хорош.

- Тебе надо отдохнуть, - не удержавшись, прошлась языком по линии подбородка.

- Госпожа…

- Если я обещала, ты выйдешь отсюда живым.

Мелькнула соблазнительная мысль – а не попробовать ли его обратить, чтобы хоть кто-нибудь занял места Эйвана рядом с ней?

Обращение не было предусмотрено.

Но ведь изначально считалось, что и сама она будет вампиром какую-нибудь сотню лет. Возможно, наставала пора забыть все заветы?.. Да и кто запретит? Те, что давно выжили из ума, не выдержав бремени крови и вечности?

Укладывая Демена в чистую, пахнущую лавандой постель, Лорин все еще думала над этим. Но потом одернула себя. Зачем?

Растянуть сиюминутный интерес на долгие десятилетия?

Лорин вовсе не была уверена в том, что ей будет хорошо рядом с Деменом. Вернее, сейчас ей было очень даже хорошо. А что она скажет через сотню лет? Заскучает, как пить дать.

Вытянувшись рядом с мужчиной, Лорин прижалась к нему всем потеплевшим телом. Провела ладонью по упругой груди с татуировками рода. И, не удержавшись, потянулась вверх, к его губам, все еще перепачканным его же кровью. Поймала взгляд карих глаз. Демен боялся.

«Да и как тут не бояться, еще немного – и пришлось бы изготовить очередного ллэ. И тогда грош цена твоим обещаниям, госпожа Пустошей».

Лорин вздохнула, отстранилась и села на постели. Механически расправила мятый подол своего неповторимого кружевного платья.

- Сейчас тебе принесут теплого вина и еды, - проговорила, не оборачиваясь,  - ты отдохнешь, наберешься сил и отправишься обратно к Велеславу. Я выполню условия сделки. Да и ты не останешься в накладе: ни один из моих… сородичей не прикоснется к тебе, как бы не сложились обстоятельства. На тебе моя метка, Демен.

По телу прошлась первая судорога. Камни Крови почуяли Силу и начинали свою вечную работу. Теперь Лорин следовало бы остаться одной, не нужно человеку видеть, как она будет корчиться на полу, царапая ногтями камень.

Она медленно поднялась. Оглянулась, почувствовав теплые пальцы на запястье. Демен улыбался.

- Госпожа… вы прекрасны, как… - тут он замялся, с трудом подбирая слова. А Лорин смотрела на него, но видела того чумазого мальчика на дороге.

- Как холодный шелк, - наконец сказал мужчина.

«Интересное сравнение», - подумала Лорин.

Камни Крови начинали брать свое, и нужно было торопиться.

Она быстро наклонилась и поцеловала мужчину в лоб, едва коснувшись губами.

- Прощай, сотник Велеслава.

Демен хотел еще что-то сказать или спросить, но Лорин приложила пальчик к губам и так быстро, как только могла, выскользнула из спальни.

Камни Крови ворочались на краю сознания, тянулись к ней отвратительным отростками самой черной магии. Лорин всхлипнула.

«Не думай об этом, не думай… Думай о том, что скоро убийца Эйвана будет в твоих руках… И вот тогда…»

 

 

Глава 2. Ненужная свадьба

 

Владетельный князь Стефан задумчиво покачивал в руке  бокал из цветного стекла. На донышке перекатывались последние капли вина, терпкого, красного. По левую руку сидела невеста.

Он не хотел жениться на этой девушке. И не потому, что она была плоха – очень даже хороша, кожа белая как снег, косы черны как ночь, губы алые, сочные, словно спелые вишни. Про таких говорили – что лебедь белая. Любой другой взял бы в жены, не раздумывая.

Стефан же искренне полагал, что за ним тянется черный хвост проклятия, и портить жизнь кому-то еще не хотелось. Но у невесты был отец,  у отца – много воинов и мер серебра, а набеги дорогих соседушек не прекращались. К тому же, дикие ллэ, проклятая нежить Пустошей, появлялись то тут, то там, когда в одиночку, а когда стаями. Воины и серебро были очень кстати.

Стефан, сидя на своем месте, равнодушно наблюдал за свадьбой. А та шла свои чередом: слуги несли на серебряных блюдах жареных лебедей в окружении перепелок, молочных поросят среди золотистых, точно солнышки, клубней картошки, пироги с олениной, с зайчатиной и с мясом куропаток – всего не перечесть. Вот уже и отплясали, звеня монистами, в центре залы айнэ в цветастых юбках. Вот уже и старицы-вещуньи напророчили долгих лет владетельному князю и его юной жене. Все как будто текло сквозь него, не затрагивая, не задевая. Стефан изредка поглядывал на разрумянившуюся девушку, которая этой ночью будет принадлежать ему. Звали ее… Роса, Росинка. Она смущалась и краснела, когда старицы поднесли горшок с углями и желали таких же жарких ночей с князем. У нее были тонкие бледные пальчики и еще по-детски пухлые щеки. Хотел ли он ее? Скорее нет. Все, что ему было нужно – это воины и серебро. И оттого засело под ребрами пакостное чувство, что вся эта свадьба – неправильная и ненужная, и еще более неправильно и ненужно то, что он связывает с собой совершенно невинное существо. С собой, чья кровь замарана проклятием.

Наконец старицы убрались восвояси, он нехотя опрокинул очередной бокал во славу Двуликого Огневика, покровителя семьи, дома и очага.

А потом на середину зала вышли три седовласых старца с цистрами и начали хвалебную песнь о том, как великий воин Стефан в равном бою одолел тварь Пустошей.

Князь стиснул золоченую ножку бокала.

Они пели о том, как пришел в княжество господин Пустошей с войском, что ни живо, ни мертво. О том, как требовал проклятый вампир еще дани кровавой, вдобавок к тому, что уже получил. Как владетельный доблестный князь Стефан отказал гаду ползучему и летучему, и вызвал того на честный бой. И как бились они три дня и три ночи, а затем отрубил пресветлый князь голову проклятому вампиру, и тем самым спас многих невинных людей…

Стефан кивком подозвал виночерпия. Шепнул на ухо:

- Передай Велеславу… Пусть заплатят этим… и пусть убираются.

Ему не хотелось вспоминать.

Ибо ни один смертный не может одолеть вампира. Те быстрее и сильнее, многократно. И то, что Стефану тогда удалось продержаться несколько минут, он объяснял не более, чем удачей пополам с великолепной военной выучкой. Зачем тогда бросил вызов бессмертному? И сам не знал. По молодости да по дурости показалось, что незачем отдавать еще сотню живых на кровавую потеху чудовищу. Но он продержался несколько минут, потом был выбит из седла. Чудовище навалилось сверху: никогда не забыть его глаз, светло-серых радужек, с черными ободками, с алым отсветом на дне.

«На что ты рассчитывал, человечек?» - прошипел вампир в лицо, - «а теперь  я возьму тебя, и возьму тех, кого ты пытался защитить».

И медленно, очень медленно провел холодным языком по шее, принюхиваясь, пробуя…

В тот момент Стефан и сам толком не понял, что произошло. В груди полыхнуло горячим, огонь рванулся сквозь руки, выжигая кровь. Вампира отшвырнуло шагов на десять, и этим было грех не воспользоваться. Стефан подхватил трясущимися руками меч, рванулся к поверженному врагу… И в тот, самый последний миг, когда еще живой вампир смотрел на него, на белом породистом лице врага Стефан вдруг прочел полнейшее удовлетворение происходящим. Бледные губы растянулись в странной, совершенно неуместной улыбке. В следующее мгновение Стефан ударил, отделяя голову от тела.

…А потом стало только хуже, и он сполна осознал, каким был дураком. В княжество явилась госпожа Пустошей. И они встретились на границе. За плечами Стефана была сотня воинов, за ней – серое, колышущееся, постоянно меняющее форму море безмолвных ллэ.

Сама госпожа ехала на прекрасном вороном коне, живом коне, что можно было счесть дивом. Очень красивая, холеная и страшно бледная женщина в таком платье, что просто срам. Темно-каштановые роскошные волосы были убраны в сложную прическу из кос. На бледном челе – тонкая корона из черненого серебра с россыпью рубинов. Она подъехала почти вплотную к Стефану, и тогда он увидел, что ее глаза полны крови, а  по щекам пролегли тонкие кровавые дорожки.

«Значит, это ты убил моего мужа», - тихо сказала госпожа Пустошей, пристально рассматривая владетельного князя.

«Это был честный бой».

Она фыркнула, словно услышала нечто смешное.

«Человек не может в честном бою убить вампира. Какую магию ты применил?»

«Я не понимаю, о чем ты».

«Хорошо», - она холодно улыбнулась, - «ты убил моего мужа. Я, в силу некоторых причин, не могу сейчас напасть на тебя и убить. Но когда-нибудь ты попадешься мне, владетельный князь… Когда-нибудь ты окажешься в Пустошах…»

Это и стало его проклятием. «Когда-нибудь»  висело над его судьбой, словно остро заточенный меч над натянутой нитью.

Стефан вздрогнул, почувствовав на плече тяжелую руку. Обернулся, чтобы увидеть младшего брата, Велеслава.

- Пора, - сказал тот, - пора в опочивальню, князь.

Ходили слухи, что если у Стефана покровителем стал Теф-солнце, то у Велеслава таковым был Сиф-месяц, бледный и светлый. Родные братья рознились как день и ночь. Стефан был крепок телом и темноволос, Велеслав же вырос тоненьким, словно прутик, и светловолосым, настолько, что его слегка вьющиеся волосы сравнивали с лунным светом. Глаза у Стефана были темно-карими, почти черными. У Велеслава – странного сизого цвета, за что он был весьма любим женщинами. А еще Велеслав был очень себе на уме. Стефан поначалу пытался докричаться до него, сквозь невидимую броню показной отрешенности, потом забросил. Все равно ведь… брат.

- Пора, - настойчиво повторил Велеслав.

Роса бросила на него испуганный взгляд и покраснела еще больше. Стефан вздохнул, накрыл своей ладонью тонкие пальчики невесты. Ну что ж, пора так пора. Он поднялся, на миг от выпитого закружилась голова, стол, гости. Стефан потер лоб рукой – помогло. Взял Росу за руку, вывел из-за стола. В центре зала снова плясала белозубая айнэ, вызванивая бубном затейливый ритм, все внимание гостей было приковано к ее гибкой полуобнаженной фигуре.

- Идем, - сказал негромко.

Роса нервно дернулась и всхлипнула. Стефану стало ее жаль: весь вечер девушка храбрилась, а вот теперь… теперь она останется один на один с незнакомым мужем, чтобы на деле познать то, о чем шепчутся служанки.

Они медленно двинулись к княжеской опочивальне. Уже у дверей Стефан остановился : там, вместо своих воинов, увидел сотника Велеслава, вооруженного до зубов. Как же его звали-то?... А, точно. Демен.

- Почему ты здесь? – спросил строго, - где Миловар?

- Животом мучается, - Демен осклабился.

Но его взгляд Стефану не понравился, плывущий взгляд, как будто Демен был очень пьян. И в то же время сотник был совершенно трезв.  

- Открывай.

Демен ловко распахнул резные створки дверей, с низким поклоном пропуская новобрачных в опочивальню. Там было жарко, в курильницах тлели благовония южных земель. Огромная кровать белела свежими простынями и занимала полкомнаты. Стефан ощутил, что Росу начинает бить озноб. Двери закрылись.

…Наверное, эту красивую девушку нужно было как-то успокоить. Наверное, с ней нужно было быть обходительным и нежным. А у Стефана перед глазами вдруг возникла госпожа Пустошей, в ее совершенно бесстыжем, мало что скрывающем одеянии.

«Когда-нибудь…»

Стефан вздохнул. Расстегнул пояс с ножнами, отложил его в угол. Затем, неторопливо сбросив кафтан, сел на край кровати, похлопал ладонью рядом.

- Сядь.

У Росинки задрожали губы. Глаза вдруг набрякли слезами. Издав то ли стон, то ли всхлип, девушка послушно подошла и опустилась на краешек, стараясь при этом держаться подальше от Стефана.

- Не стоит жене так бояться мужа, - он усмехнулся, - иди-ка сюда, я помогу тебе снять все это…

Как и полагалось, наряд невесты был многослойным и очень, очень тяжелым. Оплечье, вышитое самоцветами, парчовое верхнее платье, нижнее платье… Роса послушно повернулась к нему спиной, перекинула тяжелую смоляную косу через плечо, и Стефан начал расстегивать золотые пряжки, украшенные жемчугом.

- Устала?

- Да, - выдохнула едва слышно, - не гневайся, князь… я тебя совсем не знаю…

- Это так, - он прошелся по всему ряду пряжек, вернулся к застежке оплечья, - но тебе не стоит бояться, Росинка. Я тебя не обижу.

Полюбовавшись на стройную белую шею, Стефан прикоснулся к ней губами, вдохнул запах юного девичьего тела, к которому примешивался едва заметный цветочный аромат благовоний. Росинка вздрогнула, сжалась в комок.

- Э, нет. Так у нас с тобой дела не пойдут, жена моя. Повернись ко мне.

Она послушно, словно куколка, обернулась, и ахнула, когда он сгреб ее в объятия и поцеловал, смеясь. Губы у Росинки были полные, приятные, она на удивление сразу вся раскрылась, позволяя углубить поцелуй.

«Ну-ну, а строила из себя скромницу», - он усмехнулся мысленно, одной рукой придерживая невесту под затылок, а другой освобождая из плена одежды молочно-белое плечо.

Росинка дернулась, резко отстранилась.

- Князь!..

А потом на затылок обрушилась боль. И свет померк, почти мгновенно.

***

Приходить в себя было мучительно. Как будто скользкий комок боли забрался под стенки черепа и перекатывается там, пульсирует, то разрастаясь до размеров хорошей тыквы, то сжимаясь в точку, состоящую из тьмы. В глаза брызнул скудный свет, блики от костра. И тут резануло остро запястья, предплечья, лодыжки… Стефан облизнул потрескавшиеся губы. Он не сразу понял, как это произошло. Да и что – это? А потом серебристой рыбкой в темном омуте мелькнула мысль: мятеж. Неведомый враг дождался, когда он отвлечется, будет безоружен, и…

«Когда-нибудь». Проклятье госпожи пустошей. Или нет?

 Стефан прищурился на отблески костра, разожженного неподалеку. Ночь. Ничего толком не разглядеть в темных силуэтах. Зато хорошо слышно бряцание доспехов, враги хорошо вооружены.

Он попытался шевельнуть руками. Связали на совесть, кистей рук он почти не ощущал. Еще раз дернул, уже сильнее, локти в сторону, надеясь хотя бы ослабить путы, и одновременно прикидывая, кто мог устроить западню. Кому это могло быть выгодно? Отцу невесты? Вряд ли. Дядьке Ксену, родственнику по материнской линии? Тоже сомнительно. Но кто, кто?!!

Впрочем, мучиться неизвестностью ему не дали.

Стефан увидел, как один из воинов, сидящий у костра, поднялся и неспешно направился в его сторону. Князь опустил веки, поглядывая за врагом сквозь ресницы.

- Княже…

И от звука этого голоса сердце с размаху ухнуло в бездонную черную яму. Как же так?!! Велеслав, брат возлюбленный…

Голос принадлежал Демену.

- Стефан, - позвал сотник, затем присел рядом на корточки, стянул грубую кожаную перчатку, приложил пальцы к шее. Туда, где бьется, пульсирует кровь у живых.

- Почему? – он выдохнул этот вопрос, царапая небо пересохшим, сделавшимся жестким как терка языком.

- А, пришел в себя, - равнодушно отозвался Демен, - не держи зла, княже. Я служу Велеславу.

Стефан помолчал. Ему было трудно говорить. И не хотелось. Но что-то ответить все же было нужно, и ответить правильно.

- Почему… Велеслав пошел на это? Я ж его милостями осыпал, золотом, ни в чем отказа не ведал…

Стефану показалось, что Демен тихо вздохнул.

- Велеслав счел тебя слабым, княже. Сам захотел править.

- Для этого было довольно просто подсыпать мне яду, - прошептал Стефан, внезапно начиная понимать свою собственную судьбу.

Демен ответил глухо, как будто с трудом выталкивая каждое слово.

- Ему кое-что пообещала госпожа Пустошей. А ты – плата Велеслава. Мы должны отвезти тебя в замок.

- Демен… не делай этого, - во рту собиралась слюна, отдающая металлом, - не делай. Боги не простят. Люди не простят, когда узнают.

- Прости, княже. Я всего лишь верно служу Велеславу.

А потом внезапно Демен сгреб Стефана за ворот, приподнял – бледное лицо с провалами темных глаз оказалось совсем близко, так, что Стефан ощутил привкус вина в дыхании мужчины, увидел мелкие бисеринки пота на переносице.

- Не бойся, - прошептал Демен,  - смерть будет сладка в ее объятиях. Я знаю. Был… там…

Стефан прикусил губу. До крови.

- Отпусти. Ты не ведаешь, что творишь. Велеслав не ведает.

- О, как раз Велеслав очень даже ведает, - Демен осторожно опустил его на землю, - он давно уже это замыслил. Все не знал, как к госпоже подобраться.

- Что он от нее хочет?

- Тебе это не нужно знать. Я тебе воды принес, княже. Приговоренному полагается хотя бы пить. Развязать не могу, уж больно ты крепок, еще до оружия доберешься.

- Хорошо, дай воды, - просипел Стефан.

Как бы там ни было, жажда мучила изрядно. А в его положении лучше сохранять силы. Вдруг да удастся сбежать?

Демен зубами выдернул пробку из фляги, поднес к губам. Стефан пил большими глотками, вслушивался в расползшуюся под затылком боль. Что дальше-то?..

- Демен, подумай над тем, что я сказал.

- Я верно служу Велеславу, - повторил воин, - тут уж ничего не сделаешь.

…И в этот миг с той стороны костра донесся женский плач. А спустя несколько мгновений – бессмысленное бормотание.

- Кто это?

Стефан, холодея, уже знал ответ. Демен не торопился отвечать, аккуратно закупорил влягу, выпрямился. И, уже совершенно не таясь, вполне громко ответил:

- Невеста твоя, княже. Она пойдет госпоже на закуску.

Если бы Стефан был не связан и при оружии, голова Демена уже бы покатилась по сочной степной траве. Но все, что он мог – только скрежетать зубами от безысходной ярости.

- Ее смерть тоже… будет сладкой.

- Роса здесь при чем? Зачем губите невинную девушку?

- Это воля владетельного князя Велеслава, - глухо ответил Демен.

Повернувшись, он ушел к костру. Стефан в изнеможении закрыл глаза.

«Когда-нибудь».

Вот оно и свершилось, проклятье. Сгребло не только его, но и ту, что оказалась по случаю рядом.

Плач и мольбы о милосердии резали слух, вспухали болью в голове. Потом звуки резко оборвались, кто-то у костра противно зарыготал. Стефан медленно, понемногу ослаблял путы. Если все сложится так, как он задумал, к утру он сможет уйти. Неведомо, получится ли отбить Росинку, но сам – точно будет на свободе. Покатится голова Демена в пыль…

Он вращал запястьями, медленно, через зубовный скрежет, возвращая им чувствительность. А сам… вспоминал. О том, каким Велеслав был маленьким и слабеньким, когда родился. Стефан тогда смотрел на сморщенное, худенькое тельце, и думал о том, что Хенеш, пастырь мертвых, скоро явится за младенцем. Но Велеслав выжил. И потом, когда учился ратному делу, брал не силой и не умением, а хитростью. И Стефан, будучи на шесть лет старше, очень любил братика…

«Что мне с этого теперь?»

Стефан собирался, развязавшись, просто уползти в кусты, а оттуда добраться до своих верных военачальников. Правда, пришлось бы оставить Росу, но начни он ее сейчас спасать – толку вообще не будет. Вот и лежал тихо-тихо, с закрытыми глазами, растягивая кожаные ремни.

…Конечно же, ему не дали довести начатое до конца. Подошли Демен и еще какой-то мужик богатырского телосложения.

- Надо ехать, княже. Не взыщи.

- Хенеш взыщет, - ответил Стефан.

Демен как будто что-то смекнул, начал проверять путы. Поцокал языком и затянул их обратно.

- Уже недолго осталось, до Пустошей-то.

Потом его, словно куль муки, перебросили через спину лошади и привязали к седлу. Краем глаза Стефан видел, как в седло сажали Росинку. Ее, прижимая к себе, повез один из велеславовых наемников. На миг они встретились взглядами, личико девушки исказила гримаса глубокого, беспросветного отчаяния.

«Демен, тварь, хоть бы ее отпустил…»

***

К полудню следующего дня они добрались до замка на Пустошах. У Стефана, которого так и везли, перекинув через седло, голова едва не лопалась от боли. Пульс тяжко бухал в висках, с каждым ударом подкатывала к горлу тошнота. Рук и ног он уже не ощущал… Но все же повернулся и посмотрел на замок.

Он его никогда не видел, чтобы вот так, да вблизи.

Только на картинках, которые весьма приблизительно отражали суть дела.

Замок, огромный, величественный, сложенный из серых глыб, словно вырастал из растрескавшейся, мертвой земли. Вырастал – и устремлялся в тяжелое, набрякшее тучами небо, грозясь пронзить их сотнями тонких и острых башен, игольчатыми крышами эркеров. Внешние стены были почти лишены бойниц, но с широкими зубцами. Сторожевые же башни, в отличие от тонких и не лишенных некоторого изящества внутренних построек, казались непомерно широкими.

А вот ров вокруг замка был совершенно сухим. И неудивительно – в Пустошах вода на вес золота. Пепельная, познавшая власть нежити земля все вобрала в себя…

Стефана стащили с лошади, словно тюк с шерстью, бросили на землю. Рядом же бросили Росинку. Он повернулся, посмотрел на нее, и понял, что девушку уже не спасти. Она медленно и неизбежно умирала от страха, впала в непонятный ступор и, похоже, не узнавала даже его. Стефан отвернулся. Успокоить бы ее сейчас. Может быть, еще вернется к жизни… погладить по измазанной землей белой щеке, стереть хрустальную слезинку, беззвучно покатившуюся вниз.

Кто-то протрубил в рог, слишком громко для этого чересчур тихого места. Затем раздался громкий скрежет, Стефан не мог видеть, но понял: опускается подъемный мост.

Затем к нему наклонился Демен.

- Ну что, прощай, княже. Зла не держи.

- Отпусти… ее… - глазами указал на Росинку, замершую неподвижно в двух шагах. Руки у нее тоже были стянуты за спиной и наверняка причиняли мучения.

- Велеслав приказал отдать вас обоих, - глухо обронил Демен и уже громче скомандовал, - эй, парни, берите их и идем. Нас ждут.

Стефана снова подхватили под руки и поволокли вперед, через мост, все ближе к мучительной смерти. А в том, что она будет мучительной, владетельный князь не сомневался ни мгновения.

Что ему оставалось?

Он начал молиться своему покровителю Тефу, яркому солнцу, жизнь дающему. Просил, чтобы Теф поскорее забрал его из хладного царства Хенеша туда, где всегда цветут сады, светло, и каждый обретает покой после трудов праведных.

 На шее у Стефана на простом кожаном шнуре висел амулет – гладкий камешек с высеченным изображением покровителя. Грубым, правда, потому что Тефа было принято изображать в храмах как воина в доспехах, с лучезарным копьем в руке, которым он повергает Хенеша в бездну.

Они вошли во внутренний двор замка. Там было пусто, исключая двух безмолвных ллэ, наряженных в легкий кожаный доспех. Стефан лишь мазнул взглядом по застывшим белым лицам. Ллэ, одним словом. Он не знал, как они получались, и чем отличались, допустим, от вампиров, и чем дикие ллэ отличались от ллэ, служащих господам Пустошей, но… теперь все это было неважно. Он лишь подумал, что Демен идет вперед так, будто знает дорогу, причем хорошо знает. Впрочем, сам ведь сказал, что был здесь раньше.

Протащившись по широким и пустым коридорам, внезапно вынырнули в огромный зал. И в самом его конце, на высоком, высеченном из цельного куска обсидиана троне, сидела она.

«Владыка Теф, помоги перенести муки предсмертные. Пусть мое забвение будет недолгим, забери к себе верного слугу твоего…»

Откуда-то сбоку всхлипнула Росинка. Он покосился на девушку: ту под руки держали два воина. Если бы не они, бедная Роса непременно упала бы.

Демен решительно выступил вперед, загораживая госпожу Пустошей от Стефана. Поклонился, с достоинством, не раболепно.

- Да будут долгими твои ночи, госпожа. Мы привезли тебе обещанное и надеемся на то, что и ты выполнишь свою часть сделки.

…Смех. Тихий, невеселый. Бездушный. Стефан вдруг подумал, что так могла бы смеяться дорогая кукла, у которой голова из тонкого фарфора, а глаза, брови, рот… все нарисованное, ненастоящее.

- Ты уже был здесь однажды. Решил вернуться?

Ее голос. Стефан ощутил, как от мягкого, словно шелк по коже, голоса зашевелились волосы. Под ребрами все стянулось в тугой, тошнотворный узел, разлилось приторно-сладкой жутью по венам.

«…И обереги от исчадий Хенеша…»

- Но, прекрасная госпожа, кроме меня мало найдется охотников сюда прийти, - совершенно спокойно ответил Демен.

И Стефан даже удивился – сотник Велеслава не боялся вампира. Вообще не испытывал страха. Как такое могло быть?

- Ты в самом деле привез мне человека, который убил моего мужа?

В спокойном, шелковом голосе скользнули нотки сомнения.

- Вы можете убедиться в этом, госпожа, - и Демен еще раз поклонился.

- И правда, могу, - согласилась она и поднялась.

Демен отошел в сторону, как будто специально давая  Стефану насладиться тем, как идет к нему смерть. Ничто не изменилось в облике госпожи Пустошей с их последней встречи: все то же бледное лицо, как будто вылепленное из алебастра, темные волосы с кровавым отливом, стянутые по бокам в пирамиды из кос. Все то же платье из черного кружева, притягивающее взгляд к белому, точеному телу вампира, к аккуратным темным соскам, просвечивающим сквозь кружево...

Двигалась она… именно так и должна двигаться нежить – с неуловимой грацией хищницы, плавно, словно ступни не касались грубо отесанных каменных плит пола.

Стефан только стиснул зубы. В душе проснулся отвратительный, пожирающий разум страх перед вампиром, хотелось сжаться, спрятаться, а еще лучше, обратившись тоненькой струйкой дыма, навсегда улететь из этого места.

«Теф, помоги», - попросил он, зажмурившись.

Но покровитель молчал.

А когда Стефан открыл глаза, встретился взглядом с госпожой.

В их последнюю встречу она плакала, проливая слезы по убитому супругу. Сейчас – сдержанно улыбалась. Стефан удивился тому, что губы у нее не ярко-алые, какие должны быть у вампира, а нежного розового цвета. Пухлые, с трогательной ямкой на нижней губе… В серых глазах играли багряные блики.

- Это в самом деле он, убийца моего Эйвана, - госпожа склонила голову набок, как будто раздумывая. Затем повернулась к Росинке, – а это что?

- Владетельный князь Велеслав передает… невесту, - пояснил Демен, - невеста князя Стефана.

- О, как мило,  - уронила госпожа.

Медленно, очень медленно обошла Росу, принюхиваясь. Затем поправила девушке косу. Легко прикоснулась к грязной щеке.

- Невеста, так и не ставшая женой, - донесся до Стефана раздражающе-шелестящий шепот, - как интересно…

- Демен, - позвала госпожа, - владетельный князь Велеслав превзошел все мои ожидания. Впрочем, его ожидания тоже не будут обмануты. Как ты помнишь, свои обещания я держу.

Она пощелкала пальцами, и откуда-то сразу набежало ллэ. И вот тогда-то Стефану действительно стало страшно: десять умертвий, десять не-живых и не-мертвых, одетых кто во что, вернее, кого в чем застала эта кошмарная не-смерть. Двигались они так, словно их скелеты были лишены суставов. И все взгляды – ужасающе живых, блестящих и как будто стеклянных глаз – были устремлены на госпожу.

Она повернулась к трону, спиной к пленникам, позволяя рассмотреть утонченный узор кружева, едва прикрывающий совершенные ягодицы.

- Раздеть, помыть и подготовить в ритуальном зале.

А затем обронила:

- Демен, иди за мной. Я отдам тебе то, что обещала. Твои люди пусть выходят за ворота. Их никто не тронет.

Стефан закрыл глаза.

Он ощущал на себе прикосновения холодных рук, ногти царапали кожу. Стояла страшная, давящая тишина, прерываемая лишь шорохом ног ллэ и беспомощным шелестом срываемой одежды. Он подумал, что Росинка уже точно сошла с ума от ужаса. Человек не должен переживать такое. Кто-то из ллэ, не удержавшись, лизнул ему грудь. Стефан дернулся, увидел, как на него смотрит нежить, бывшая когда-то простым крестьянином. В блестящих, словно бусины, глазах полыхала жажда, вечная и неутолимая.

«А ты еще не знаешь, что тебя ждет», - прошелестело в мыслях.

И – смех, тихий, бездушный.

Около 3 лет
на рынке
Эксклюзивные
предложения
Только интересные
книги
Скидки и подарки
постоянным покупателям