0
Корзина пуста
Войти | Регистрация

Добро пожаловать на Книгоман!

Или войдите через:


Новый покупатель?
Зарегистрироваться
Главная » Хроники Чернолесья. Ведьма по назначению (#1) » Отрывок из книги «Хроники Чернолесья. Ведьма по назначению»

Отрывок из книги «Хроники Чернолесья. Ведьма по назначению»

Хроники Чернолесья. Ведьма по назначению (#1) от автора Милославец Людмила

Исключительными правами на произведение «Хроники Чернолесья. Ведьма по назначению (#1)» обладает автор — Милославец Людмила Copyright © Милославец Людмила

 

 

«Нечисть она что ж, она ж тоже разной бывает. Взять, к примеру, домовых духов. Банники да дворовые, овинники там или полевые – они ж для пользы людской богами дадены. Чтоб, значит, человек не зарывался. Не чувствовал себя пупом земли.

Другое дело – нечисть демонская. Черти, бесы, злыдни да лярвы и прочая жуть. Тут уж, брат, только держись. Эти токмо пакостить да мучить человеческую душу способны. Изведут, изранят, до сумасшествия или, того хуже, самоубийства доведут. Одно слово – темная сила.

И борьба с ними тож разная. С простыми-то духами человек и сам договориться-справиться может. Да и ведуньи для того ж над ними поставлены. А бесовщину-то токмо знающая да сильная ведьма одолеет».

 Дед Стрый – деревенский знаток.

 

Рассвет только-только тронул верхушки сосен. Сонные птицы робко тренькали в густых зарослях леса, пробуя на слух звонкость нарождающегося утра. Где-то средь глухого бора раздалась первая дробь проснувшегося дятла. Туман еще клубился между вековых елей и кучных кустов, но прямая, как стрела, просека уже почти очистилась от его молочно-серого савана.

Телега, запряженная могучим сивым мерином, катила по наезженному большаку, то и дело подпрыгивая на колдобинах. На передке – застеленной драным кожухом доске – сидел дебелый дед. Кнутовище в его натруженных, загорелых почти до черноты руках казалось неуместным тоненьким прутиком. Ему бы дубину потолще – в самый раз. Заросшее топорщившейся во все стороны седой бородой лицо, однако, излучало добродушие. Синие, не утратившие молодого задора  глаза смотрели на окружающий мир с мудростью и всепониманием.

 За его спиной, примостившись среди поклажи, ехала молодая стройная девица лет двадцати. Ее золотисто-русая длинная и толстая в руку коса, увешанная яркими амулетами, покоилась на высокой груди. Лоб украшал тонкий венчик с височными кольцами. Белая кожа, большие темные глаза, при прямом попадании солнечных лучей приобретающие глубокий загадочно-фиалковый цвет, прямой нос, с едва заметной благородной горбинкой, придавали ей очаровывающую красоту и выдавали высокое происхождение.

Платье из тонковыделанного отбеленного льна, вязанная из дорогой шерсти безрукавка и даже сапожки из мягкого сафьяна набористо расцвечивала бисерная и шелковая вышивка.

На коленях девушки удобно устроился большущий огненно-рыжий кот, который с настороженным любопытством оглядывал окрестности. 

- Так, стало быть, вы на место Бьянны к нам назначены? Стало быть, ведьмовской ковен так порешил, чтоб, значит, вам тут проживать? – обернулся к девушке дед.

Тэя только кивнула на его слова. А что говорить? И так все ясно.

- И кот у вас, значится, ученый имеется? А у Бьянны-то ворон был. Хороший, умный. За порядком не хуже самой ведуньи следил и все ей немедля  докладал.

Тэя снова промолчала.

- Да-а, – протянул после минутной паузы дед, – недолго у нас Бьянна-то лесом ведала. Всего-навсего двадцать с небольшим лет. Но людям справно помогала. Зла не творила. Зверье всякое оберегала. Душой за всю округу болела. А сколь народу спасла – без счету. И меня вот однажды … тож  у смертушки из костлявых лап выдернула … было дело. Да-а. А сама вот не убереглась. Ей от роду всего-то чуть больше сорока лет и было, но точила ее странная тоска-кручина проклятущая. Извела нашу голубушку, измотала … а потом и болезнь эта странная …

Старик замолчал надолго, уставившись в мелькавшую перед телегой дорогу.

Тэя зябко поежилась. Понимала -  трудно ей на новом месте придется после такой-то хозяйки. Пока у людей в доверие войдет. Пока лес к ней привыкнет, а она к нему. После прежних-то ведьм завсегда так: люди чужака невесть сколько проверять будут и место к новому хозяину не скоро привыкнет.

А Бьянну люди и впрямь любили. В последние несколько дней даже частички собственной энергии добровольно отдавали, чтобы жизнь ей продлить. А такое не всякая ведьма заслужит.

Ее странная болезнь всех удивляла: ведьмы-то и не болеют почти, и живут намного дольше простых людей. Разве что сами от жизни устают и снимают с себя всякую защиту. Тогда все людские горести и беды, с которыми страждущие помощи к ведунье приходят, иссушают силы и она умирает, передав знания наследнице своего надела.

Тэя тоже получила знания Бьянны. Через необычные уроки и специальный амулет, который ей вручили вместе с документами, метлой – символом ведьмовской силы – и прочими необходимыми в ее профессии вещами. И надо сказать, она была поражена могуществом умершей ведьмы. Знания эти во многом были необычными и секретными. Такому в их Школе не учат. К примеру, никто из ведьм не мог перемещаться в пространстве мгновенно. Для этого применяли метлу или превращались в птиц. Бьянна же могла. А теперь и Тэя – тоже. Но о многих своих умениях, переданных Тэе, ведьма почему-то просила не распространяться.     

Тэя, как и все выпускницы ведьмовской Школы этого года, уже получила распределение и должна была ехать в далекий медвежий угол, на самую границу с территориями нелюдей. Но завещание Бьянны перевернуло ее судьбу.

Девушка вспомнила, как несколько дней назад вызвала ее Верховная волхвица к себе в кабинет и молча протянула сложенный вдвое желтый лист пергамента.

С удивлением прочла ведунья, что умирающая Бьянна попросила назначить на свое место именно ее – Тэю. Почему? Она не знала, а Верховная не сочла нужным объяснить. Только выдала документы и многоразовый пропуск на портальное перемещение из столицы до Залеска и обратно, на случай, если у Тэи возникнет неотложная нужда в совете или в помощи ковена.

Не одна молодая ведьма мечтала об этом назначении. Бьянна  болела несколько лет и давно должна была выбрать себе замену да пожить с ней, чтобы та освоилась, приняла вотчину в свое управление. Но знаменитая ведунья до последнего откладывала, все тянула чего-то. Вот и дотянулась – теперь Тэя сама должна со всеми лесными духами разбираться и в доверие к ним входить. А лесные  духи – не домашние. С лешим да кикиморами знакомство запросто не сведешь. Тут уж как примут.

Залеск, в который переместилась Тэя через портал, – большой торговый город. Он устроился на перепутье четырех основных трактов Чернолесья. Окруженный со всех сторон вековым заповедным лесом, он был единственным большим городом Кархуановой пади (так называлась эта часть Чернолесья), из которого можно попасть в любую часть страны.

Далеко на западе, над острыми верхушками сосен и кедров, виднелись заснеженные вершины Гномьего Кряжа – там проходила граница Чернолесья. Бывалые люди говорят, что лес и за горами тянется, покуда взгляда хватит. Но охотников проверить не находилось: за ними начинались враждебные территории нелюдей. Там, сказывают, даже драконы водятся и титаны с циклопами. Хотя кто его знает: трепачу соврать, что высморкаться. Но многочисленные виды оборотней там точно были. Тому многолетняя с ними война свидетель.

Самым большим ведьмовским наделом Чернолесья ведала Бьянна, а теперь вот и пришедшая ей на смену Тэя. Ее владения начинались сразу от западных ворот города. А дальше раскинулись по непроходимому заповедному лесу, по безлюдным гористым просторам, поросшим колючей шубой сосен, кедров и лиственниц, – хозяйством деда лесовика, кустичей, Листина с женушкой и прочих лесных духов во главе с Лешим. По тихим лесным речкам, озерам да топким болотам – вотчиной кикимор, болотников и мавок с дядькой водяным. И тянулись они  до самых заснеженных вершин Гномьего Кряжа.

Вялка, широкая тихоструйная река, извилистой сверкающей на солнце лентой рассекала Кархуанову падь на две неравные части. По ее обрывистым берегам раскиданы деревни, жители которых были охотниками, рыбарями, сплавщиками плотов. А еще эти края славились сильными ведуньями. В здешних суровых и диких лесах, далеких от густонаселенных районов Чернолесья, редкая деревушка не могла похвастаться опытной травницей или знающей знахаркой. Но во главе местного клана доморощенных ведуний неизменно стояла сильная ведьма, назначенная Верховной коллегией волхвиц. Оттого и слеталось сюда немало народу в поисках помощи, здоровья или мудрого совета.

И самой знаменитой из всего ведьмовского сословия Чернолесья была, несомненно, Бьянна, живущая в Кархуановой пади. Ее бывшее подворье стоит неподалеку от большака, и мимо отходящей к нему развилки никак не проедешь.

Кархуановка – самая ближайшая к нему деревня. Вот уж повезло ее жителям так повезло: что ни день – новый приезжий.  Бывало и управители мира сего пожаловать изволили. А что? Не люди что ли? Нужда она, знаешь ли, не тетка родная, она так изломать может, не токмо к ведьме, к самому дьяволу за помощью в преисподнюю полезешь.

Беззастенчиво пользовались жители Кархуановки тем, что сильная ведьма недалеко от деревни живет. Людям же пришлым и поесть, и поспать где-то надобно.  Потому и трактир здешний поболее, чем у соседей, и гостиный двор посолидней. Да и рыбари с охотниками то ж свой доход с того немалый  имеют. 

Одно слово: знающая ведьма у деревни – к добру.

К полудню стало жарко. Тэя уже давно сняла безрукавку и засунула в котомку. Комарье тучей вилось над телегой, но не могло пробиться к вожделенной добыче сквозь защитное заклинание, наложенное молодой ведьмой.

- Остановите, пожалуйста, – попросила девушка разомлевшего на солнцепеке и что-то тихо мурлыкавшего себе под нос возницу.

- Дак до развилки-то к подворью еще ехать и ехать, – удивился старик. – Чего зазря ноги-то бить, коли со мной добраться можно?

 - Ничего, – ответила ведунья, спрыгивая с телеги, – мы пешком пройдемся. Благодарствую. – Тэя отвесила селянину чинный поклон и, подхватив дорожную сумку, скрылась за густым ельником.

Кот, мелькнув на прощание огненным хвостом, тоже исчез кустами.

Старик только вздохнул: «Трудно придется тебе, девонька, ох, как нелегко. После прежней-то ведуньи тако хозяйство принимать – забота великая. К тому ж сама – молодая да красивая. Такую обидеть, что комара задавить. Мало ли какого лиходея в лесу встретить можно. А девка, несмотря что ведьма, все ж не всесильная. Не мужик-ведьмак, однако, и не боевой маг, поди …

Да и полюбить опять же может – тож человек. Это у деревенских – мама, папа  уму-разуму научат, а она одна-одинешенька … в лесу-то. Кто подскажет, ежели что?

Оттого, видать, и не выходит из ведьмовской-то любви ничего путного, и большинство из них под конец навсегда остаются одинокими».

Скрип телеги затерялся среди деревьев. Тэя постояла еще с минуту и двинулась напрямки к своему новому дому. Ей не нужно было искать дороги: ее вело особое чутье.

Лето только вошло в силу. Лес полон жизни. Тэя, не напрягаясь, различала голоса его жителей. Вон белка шебуршит по коре острыми коготками. Сорвалась с верхней ветки кедра и опустилась на более толстую – нижнюю. Притихла. Дятел вновь оповестил округу дробной россыпью о своем присутствии. Вдали сквозь заросли орешника продирается кто-то большой и сильный. Наверное, олень или лось.

Тэя все дальше уходила от дороги, углубляясь в лесную чащу. Мягкий настил под ногами пружинил, скрадывая ее шаги. Руки бережно раздвигали ветви кустов и деревьев. Ноги сами выбирали местечко для следующего шага, чтобы, не дай боги, не наступить на росток или грибницу. Ведунья обходила натянутые кружева паутины или ловко пригибалась, дабы не нарушить работу пауков-ткачей.

Так она шла не меньше часа. Смешанный лес сменился сосновым бором-беломошником. Прозрачным и звонким, в котором пролетевшую птицу или скачущую по ветвям белку видно за сотню метров.  Тэя знала: отсюда он тянется до самых гор, но она захватила лишь самый краешек и вскоре должна выйти к ельнику, а там и к дубраве. 

Никто бы не мог сказать, что в лесу творится что-то неладное. Но ведунья чувствовала его сердцем, а оно подсказывало – лес грустил и чего-то ждал. Напряженно и взволнованно. Не ее ли?

- Ну и чего ты все хмуришься? – не выдержал Рыж. – Погляди на все это с другой стороны. Ковен недалеко. Да и рядом работают старые опытные ведьмы. Ежели что -есть к кому за помощью обратиться. Залеск рядышком. Опять же вотчина тебе досталась не из последних: Бьянна  радивой хозяйкой была. Дело свое крепко знала. 

- В том-то и дело, Рыж, – вздохнула Тэя, – здесь все ее помнят. И меня по ее делам судить будут. А я не она. Лучше бы мне по первому назначению в тот захудалый да самый дальний надел отправиться, чем после хорошей владелицы свои порядки устанавливать.

- Всем не угодишь. Значит, сразу по-своему все делать придется. Пусть видят – ты сильная и независимая. И правила прежней ведуньи тебе не указ. Тогда и относиться к тебе будут с уважением, и подладятся под твои требования быстро. Запомни: у местных нужда в тебе, а не у тебя в них.

- Это я понимаю …

- А раз понимаешь, то и нечего сопли размазывать. Ты что зря семь лет в Школе оттрубила? Хорошо же, что не к черту на рога занесло. Мы ж в самом центре цивилизации, так сказать, обосновались. Вот и  радуйся …

- Я и радуюсь, – неуверенно проговорила Тэя.

- Оно и видно …

Разговор не клеился, и дальше шли молча. Рыж, распушив хвост, важно вышагивал чуть впереди – вроде как почетный караул. На их пути то и дело встречались густые черничники и целые поля брусники.

«Урожай в этом году знатный будет, – по-хозяйски отметила про себя Тэя, – и шишек, и грибов, и ягод тьма уродилась».

Еще через час вошли в хмурый ельник, а перебравшись через широкий ручей, оказались в заповедной вековой дубраве. Вскоре и смешанный лес, приветливый и хлопотливый, встретил их шумным птичьим гомоном. 

Вдруг Тэя резко подняла руку, останавливая кота. Небольшая полянка, на которую они только что вышли, обдала крепким земляничным духом, настоянным на полуденном зное. Налетевший ветерок заставил травы поклониться ведунье в пояс. Белые мотыльки, поднявшись было над зеленым ворсом травяного ковра, вновь опустились и первозданный покой воцарился над всей округой.

Но ведунья не шелохнулась, не сделала шага, только прищурив глаза, зорко оглядела поляну. Потом присела на корточки и внимательно вгляделась в траву под ногами. Залом обнаружился всего в паре пядей от ее ног. Несколько скрученных колосьев овсяника торчали вверх корнями, а верхушка прикопана.

- Вот и началось, – тихо прошептала ведьма.

Поднялась и уверенно прошептала несколько слов. Трава на поляне застыла, словно ее внезапно захватил в плен сильнейший мороз. Еще через миг белесая пелена поднялась от земли и в ней четко обозначились кривые стежки, по которым несколько часов назад бегал старый дедко лешак со своими внучатами, заговаривая и путая травы.

Тэя усмехнулась: хорош, силен здешний Леший. Такого в помощники – лад в лесу обеспечен.

Девушка достала из котомки угощенье: кусок сала да крутосваренное яйцо. Положила на широкий упругий лист лопуха и оставила на краю лесной опушки. Потом отвесила поклоны на все четыре стороны и легко сняла с поляны чужое заклятие. Повела над поляной рукой, и вновь послышалось пение птиц и стрекот цикад. Взлетели мотыльки, травы склонились в благодарном поклоне: не прояви ведьма милосердие – век на сей полянке ничего путного не выросло бы. Токмо репей да крапива со злым вейником.

За поляной начался настоящий бурелом. Поваленные и уже полусгнившие деревья заросли мхом, сосновый молодняк вперемежку с лиственницей и елью создавали непроходимый лабиринт. Папоротник распустил лапы – не обойдешь.

С громким хлопаньем на одну из ветвей ближайшего дерева уселся старый ворон. Черное оперение птицы отливало металлическим отливом, фиолетовым по спинке и зеленоватым по кончикам крыльев. Перьевая борода свешивалась на грудь.

Ворон слегка наклонил голову и внимательно посмотрел сначала на Тэю, потом на застывшего кота.

- А говорили: ворон улетел, – разочарованно проворчал Рыж.

- Говорили: мавки лесовика любили, – прокаркал ворон и вновь уставился на Тэю.

- Ты что ж, батюшка, грубишь-то? – заступилась за своего фамильяра ведьма. – Вот как у вас, оказывается, принято людей встречать-привечать. А мне сказывали: Бьянна  ласкова да приветлива была. И ворона ее добрым словом поминали. Умен, баяли, да заботлив. Врали, поди. Разве рачительный хозяин станет, людей не узнавши, дерзить да лаяться?   

Ворон переступил с лапы на лапу, раскрыл клюв, но тут же захлопнул и промолчал.

- Ты уж проведи нас, будь добр, до избы-то, – попросила Тэя. – Там и поговорим.

Ворон тяжело снялся с ветки. В буреломе тут же обозначилась неприметная с виду тропа. Завиляла меж выворотней, прячась за широкими папоротниками, заструилась змейкой меж раскидистых елочек.

Тэя, переглянувшись с Рыжем, поспешила за низколетящим вороном.

 По заповедному лесу пришлось идти еще несколько верст. Величавые сосны и густой ельник вновь сменились дубравой, потом смешанным лесом из кленов, липы, орешника и диких яблонь с грушей вперемежку с хвойными деревьями.

Здесь лес стал более приветливым и светлым. Березка поздоровалась, взмахнув кудрявыми косами, ветла помахала вслед роскошными рукавами нарядного листвяного платья. Узкая стежка сменилась широкой тропинкой. А там впереди и забрезжил просвет большой поляны.

Тэя облегченно вздохнула. Ворон летел быстро, и им пришлось почти бежать, чтобы не отстать: тропа за ними исчезала тут же. Конечно, Тэя и сама могла найти дорогу, но она не хотела начинать с конфликтов. Ворона тоже можно понять: утрата прежней жизни – для него сильный удар. Он мог улететь: его служба человеку окончилась со смертью прежней ведуньи. Но ворон остался. Значит, верно говорили: ответственный и умный.

Рыж недовольно пыхтел рядом: ему, разумеется, не в радость решение старого ворона. Оно и понятно – делить службу и дружбу с ведьмой-хозяйкой никому не охота.

 К подворью выскочили с размаху и замерли в удивлении. Вместо обещанного Верховной волхвицей крепкого сруба да ухоженного подворья, на них смотрела темными, хмурыми провалами маленьких оконцев старая развалюха с покосившейся соломенной крышей. Скособочившийся забор-прясло из длинных жердей. Заросший сорной травой и крапивой двор, огород в буйном бурьяне. Несколько старых замшелых плодовых деревьев в саду и потемневший от времени и дождей сруб колодца под трухлявой двухскатной крышей. Из-за хаты выглядывал угол почти развалившегося сарая для скота.  Вот и все их новое хозяйство.

Ворон подлетел к хибаре и уселся на скособоченную распахнутую дверь с широкими щелями между досок. Она медленно качнулась под его тяжестью и со страшным скрипом открылась еще шире.

- Э-э-э, – протянул Рыж, – бывало и хуже.

- У кого? –  мрачно уточнила Тэя.

- Не у нас.

- Ладно, умник, пошли осваиваться.

Во двор вошли под пристальным наблюдением ворона.

Тэя сбросила с плеча котомку. Встала посреди двора и поклонилась, касаясь пальцами земли на все четыре стороны.

- Здравствуй, батюшка дворовой, мы к тебе с добром, и ты прими нас, не чурайся. Выйди на слово.

Минуту Рыж и девушка стояли не двигаясь. Потом от сарая к их ногам покатился мохнатый бурый ком, и через мгновение перед ними встал маленький старичок-дворовичок. Ушки остренькие навострил, носом-картошкой пошмыгал да и уставился на новых хозяев хитрыми глазками-бусинками.

Тэя присела и протянула на ладони кусочек хлебца. Дворовик хмыкнул, но хлеб взял.

- Как зовут-величать тебя, хозяин двора?

Дворовой молча схрумкал краюху и взглянул из-под лохматых бровей на ворона. Тэя терпеливо ждала: скажет свое имя дворовой – быть ладу. Он и за скотинкой приглядит, и Лихо со Злыднем от ворот прогонит.

- Боско, – наконец проговорил старичок и прищурился, – а тебя как добрые люди кличут, ведунья?

- Люди Тэей кличут, – тут же отозвалась девушка, – коли нужда во мне обнаружится.

- Что ж, Тэя, будешь соблюдать обычаи – уживемся. Нет – не обессудь, – старичок развел руками, потом снова обернулся лохматым комочком и укатил восвояси.

Ведунья облегченно вздохнула. Прошлась по двору, заглянула в колодец. Бросила и колодезному духу несколько крошек. За углом избенки обнаружился навес и старая растрескавшаяся глинобитная печь. В таких деревенские женки летом хлебы пекут да щи варят.

Тэя скинула белое платье, переоделась в простую рубаху, с обережной вышивкой по вороту, плечам и рукавам. Надела синюю нижнюю юбку, а сверху расшитую девичью поневу. Повязала платок на голове и принялась за хозяйство. Вечер уже не за горами, а ей еще многое успеть надобно. Первым делом чисто вымыла струганный стол, потом замесила тесто для будущего каравая. Огонь добыла живой – от трения двух специальных палочек. Затопила печь.

Спать ей сегодня под навесом придется: вечером свежеиспеченный каравай в дом занести надобно и угощение для домового на ночь оставить. А рано поутру станет известно, принял ли ее домовой и какое житье-бытье ждет ее в этом доме.

В дальнем конце заросшего огорода и неухоженного сада стоял вековой дуб. К нему и поспешила Тэя после неотложных хлопот. Под раскидистыми толстыми ветвями обнаружила она старое кострище и круг из почерневших от времени идолов-чуров. На ветвях дуба колыхались многочисленные полоски разноцветной пряжи, лоскутки материи, замки и даже бубенчики. От всего этого многообразия веток уже и видно не было. Тэя в волнении провела пальчиками по людским памяткам-оберегам. Сколько добра успела сделать за свою недолгую жизнь Бьянна, и каждое дело осталось на ветвях дерева ярким подарочком-напоминанием.

Чуть поодаль заметила она и могильный холмик, уже успевший зарасти травой.  Тэя подошла, постояла с минуту в почтительном молчании. Потом оборвала траву и обложила холмик камнями. Их она нашла на берегу мелкой речушки, именуемой просто «Ручей» и протекавшей по дну узкого глубокого оврага сразу же за полянкой с дубом. На ее тесном бережке обнаружилась и банька.

За хлопотами вечер подкрался незаметно. Уже в потемках Тэя вынула хлеб из печи. Положила на вышитый рушник. Рядом примостила солонку. Перед тем как войти в избу, обмела порог и внешние углы приготовленным голиком, шепча заговор от кумушницы. Потом закопала его за оградой. Рыж первым вбежал в жилище прежней ведьмы. Следом в его темноту шагнула ведунья без страха и сомнений. Косые лучи месяца, проглядывающие через маленькое слепое оконце, едва разгоняли тьму. Ведунья поклонилась на все четыре стороны, держа перед собой хлеб и соль. Посреди низкой горенки стоял стол, на него и опустила она подношение. Домовому оставила припасенное во фляге молоко и краюху ржаного хлеба.

- Не погнушайся, батюшка-домовой, угощением. Прими нас на постой. Будем вместе жить да добро делить.

Вышла, тихонько притворила двери и отправилась спать под навес.

Ворон, улетевший куда-то сразу после ее знакомства с дворовым, так и не вернулся. Может, и вовсе пропал. Посмотрел на новую ведьму, попрощался с могилкой своей хозяйки да и исчез навсегда.

Тэя улеглась на широкую лавку. Кузнечики старались вовсю. Им вторили лягушки с речки. Где-то страшно ухнул и захохотал филин. Тенью пролетела сова, беззвучно взмахивая крыльями. Рыж вспрыгнул на лавку и примостился под боком. Сегодня и он был непривычно молчалив. Обычно с ним сладу нет, а тут притих.

Усталость наконец взяла свое, и вскоре Тэя заснула. Сон ее был крепок и спокоен. Она уже знала – здесь ее место.

***

 - Тэйка, вставай!

Рыж со всего маху грохнулся на грудь Тэи и принялся перебирать лапами, цепляя рубаху острыми когтями.

- Чего буянишь, неуемный? – раздраженно смахнула его с себя ведунья. – Рано еще, даже не светает.

- Рано ей, – не принял во внимание ее раздражение кот, – а кто скотинку обиходит? Кто подоит, покормит да на выпас отпустит? Кто отощавшему и оголодавшему котейке молочка парного нальет? Хозяйка называется. У тебя уже и опара должна подойти, и плюшки-пирожки в печи румяниться.

- Ага, – сонно пробормотала ведунья,  – а еще нужно некоторым хвостатым кое-что надрать и пинком куда подальше отправить, чтобы спозаранку не орали и хозяйке спать не мешали. Мне, между прочим, этой ночью работать …

- Глаза-то открой, – не проникся ее словами Рыж.

- Ну чего тебе, заполошный? – со вздохом проговорила Тэя, поворачиваясь на бок и открывая непослушные глаза.

Перед ее взором открылась картина, от которой сон как рукой смело. В зарождающемся рассвете, среди клубов влажного тумана, проступали очертания добротного сарая. Над головой – крепкий навес из свежеструганных досок. Печь, вчера потрескавшаяся и полуразвалившаяся, сегодня щеголяла побеленными и расписанными боками. Сад, словно плывущая в клубах тумана эскадра, широко раскинул ветви-паруса молодых сильных деревьев. На тех яблонях, что стояли поближе, ведунья даже различила большие, но еще не созревшие плоды.

Тэя вскочила и обернулась. Взгляд уперся в новый и крепкий сруб пятистенка. В сад выходило два окна, украшенных резными и расписными наличниками. Рядом – невысокое, в три ступени, узорчатое крыльцо. 

Ведунья медленно обошла дом. Забор – крепкий, чуть выше груди частокол из сосновых кольев. Двор – ровный травяной ковер с дорожками из камня к парадному крыльцу, колодцу, с обновленным срубом и крышей, да к сараям, в которых уже копошились куры и мычала корова. Вдоль забора раскинули ветки кусты сирени и жасмина, у окон – яркие палисадники-цветники. С левого края, под раскидистым кленом,  – крытая беседка, перевитая диким виноградом и плющом.

Тэя растроганно осмотрелась и медленно вошла в дом, срубленный совсем недавно из душистой сосны. Ее встретили просторные сени с лестницей на чердак. В самом дому одна просторная комната, разделенная надвое большой печью с лежанкой. В печном углу домашняя утварь. В запечном широкая деревянная кровать с периной под расшитым покрывалом да горкой пуховых подушек. Рядом большой кованый сундук. В красном углу древние чуры. По стенам полки с расписной утварью. Вдоль стен лавки под цветастыми половиками, посреди стол под белой ажурной скатертью. А на столе испеченный ею вечером каравай, пышный, с цельной не треснутой коркой.

Девушка опустилась на лавку и тихо расплакалась. Приготовила для нее Бьянна и добротный дом, и богатое подворье, и амулеты особые, невероятно сильные – обо всем позаботилась. Так не всякая мать для своего ребенка расстарается. Не зря о ней добрая слава по всему Чернолесью идет.

А дом принял, значит, новую хозяйку, и домовой снял морок-заклятие. Прошла Тэя проверку у домовых духов.

***

Два месяца прошло с той поры, как приняла Тэя удел Бьянны. Трудных месяца, беспокойных.

Пришлось Тэе на деле доказывать, что и она не из мягкого теста сделана. Что круто замешен ее нрав, да и природный дар с ведьмовской выучкой не подвели.

Вересень – жаркая пора. Крестьянам нужно успеть хлеба дожать, лесными дарами запастись. А там и праздники осенние честь по чести справить.

Погода в начале месяца, несмотря на прошедшие дожди, стояла не по-осеннему теплая. Но солнечные дни уже становились короче. Деревья приоделись в пестрые наряды, сосны да кедры потемнели и нахмурились. И становилось как-то по-особенному грустно от величественной красоты природы, понимания, что скоро все вокруг погрузится в глубокий зимний сон. Но вместе с тем эта грусть перемешивалась с затаенным в душе восторгом перед последующим чудом ее обновления.

Как и предсказывала Тэя,  грибов да ягод в лесу уродилась – бери не хочу. Сельчане в лес с лукошками да коробами потянулись. А у Тэи забот прибавилось. За болотниками да кикиморами глаз да глаз нужен, не ровен час, уволокут кого – беды не оберешься.

Да и вправду сказать, много всякого люда в лес об эту пору ходит. Попадаются среди них и такие, кому лес – чужая кладовая. Пришел, нахапал, что хотел, веток почем зря наломал, ягодники вытоптал, а там хоть травушка не расти. 

Вот и учат таких несмышленых хозяева-то лесные уму-разуму. Но иной раз и заиграются. В болотах топят или из лесу совсем не выпускают, пока не помрет бедолага глупый под какой-нето корягой. 

Прежняя ведунья-то местную нечисть в руках крепко держала. У нее, бывало, не забалуешь, а вот какова новая, еще совсем молодая хозяйка, на выдержку? Осенняя страда покажет.

Тэе нравилось уходить в лес на несколько дней, оставляя хозяйство на Рыжа или Грая.

Старый ворон пропадал неизвестно где несколько недель, но потом вернулся и как ни в чем не бывало устроился на прежнее жительство. А Тэя и не возражала: такому помощнику только радоваться. Рыж поначалу хорохорился да обижался, а потом смирился. Теперь они с Граем даже беззлобно подтрунивали друг над другом. 

Сегодня ведунья вышла на очередную проверку своих угодий. Лес встретил ее привычной какофонией звуков, криков, скрипов и шелестом листвы с травами. Тэя неспешно шла по одной из тропинок и предавалась раздумьям, не особо глядя по сторонам.

Неожиданно что-то захлестнуло ее ногу и с силой дернуло в сторону. Тэя не устояла и повалилась лицом вниз. Хорошо, что у нее мгновенная реакция, выработанная на бесконечных боевых тренировках, иначе ходить ей с разбитым носом.

Ведьма быстро вскочила на ноги и огляделась. Никого. Привычные звуки разбавляли лесную тишину. Кругом царило спокойствие и умиротворенность, словно ничего и не произошло всего секунду назад.

- Кхе-кхе, – раздалось за спиной Тьянны.

Девушка резко обернулась. Прямо перед ней, на ветке близстоящего дерева, сидел маленький, похожий на засохшую ветку старичок.

Леший!

- Здравствуй, дедко, – поклонилась в пояс ведунья. – Чего озоруешь?

- Дак чего ж не пошутить, коли охота есть? – миролюбиво проговорил Леший. – Да ты не серчай, не держи зла-то. Я ж для пользы. Чтобы не забывала боевой выучки.

По его тону Тэя сразу поняла, что не зря дедко Леший все это затеял.

- А что случилось-то?

- Водяной сказывал: за Круглым болотом надысь кто-то безобразил. Чуть пожар не устроил. Хорошо болотники подсуетились – сухой торфяник с мокрой тиной смешали, не дали огню в корень уйти. Иначе лихонько нам бы пришлось.

- Да кто ж такое сотворить-то мог? Чтобы на сухом болоте костер развести да еще и без присмотра оставить – нужно совсем уж  дурнем быть.

- А я о чем? Чужак в лесу объявился! Не знает ни леса, ни его законов.

- Ты, дедко, у своих-то поспрошал? С какого дерева шишка?

- Говорю – чужак. Не видел его никто. Словно морок на нем какой-то странный. Как будто он от всего живого прячется. Я уж и белок, и сорок с филинами в дозор направил. Эти ничего не пропустят. Ан, нет – словно в воду канул. Ничего.

- Как так?

- А вот так, голуба. Не видно его. Как уйдет с какого места, так только опосля и различить можно, что был здесь кто-то. Сколь живу, а такого дива еще ни раз не видывал.

Ты уж, девонька, постарайся. Найди лиходея-то. Не ровен час, натворит делов – век не расхлебаем.

- Само собой, – тут же отозвалась Тэя. – Где, говоришь, его последние следы видели?

- У Старой Гряды. Там, где дорога на Мертвый город сворачивает. Вот в аккурат у первых идолищ.

- Что там было?

- Веток наломал. Да странно так: все вершки с сосен да кедров снес. Стоят, родимые, как будто кто им головы порубил.  Ажно жутко.

- Разберемся, – проговорила Тэя и ударила посохом по земле.

Леший только уважительно головой покачал: была ведьма – и нет ее.

Старая Гряда – цепь невысоких каменистых холмов, разделяющих Кархуанову Падь на две половины: собственно Кархуанову Падь и Краснощелье.

Тэя стояла на спине огромного валуна и осматривала лес. Действительно, как и говорил Леший, неподалеку обнаружилась небольшая группа кедров и сосен со сломанными кронами. Их словно гигантским ножом срезали.

Ведунья прикрыла глаза и бросила магический поисковик. Волны разошлись широким веером. Просканировали всю округу, и в одной из глубоких ложбин Гряды обнаружился слабый след чужой магии.

- Вот ты где, голубчик, – прошептала Тэя и направилась прямиком к логову безобразника.

- Э-э-э, – протянул Леший (он только что примчался вслед ведунье верхом на беркуте). – Может, кого из магов вызовем? Мужики они того … этого … не серчай, конечно … но посильнее ведуньи-то будут.

 Ведьма только усмехнулась краем рта и молча продолжила идти дальше. Леший, шумно сопя, засеменил рядом.

Узкий лаз в пещеру был завален костями мелких грызунов. Тэя облегченно вздохнула.

- Вот, смотри, дедко Леший, кого нам в лес занесло. Вы потому и не смогли его распознать, что ни разу такого зверя не видели. Это виверн.

- Это что еще за чудо-юдо такое? – шепотом спросил Леший, заглядывая в темноту лаза.

- Полузмей-полудракон. Он огнем не дышит, как дракон, а плюется огненными сгустками. Вместо передних лап у него нетопыриные крылья с когтями. Виверны очень ядовиты. Превосходные охотники, но в отличие от драконов, не разумны и разговаривать не могут. Но умеют становиться невидимыми, применяя слабенькую магию, – заученно ответила Тэя, цитируя учебник.

- И с какого переляку к нам такую зверюгу занесло? – вздохнул Леший. – Учинит тут лиха …

- Не учинит, – решительно прервала его ведунья. – Маленький он еще. Сейчас мы его изловим и передадим в школу магов. Пусть изучают.

- Тода что ж … ежели изловим … А как?!

- А вот как.

Тэя приманила из-под земли крота и попросила его пошебуршать у входа.

- Сожрет ведь!  – возмутился Леший.

- Виверн сейчас только на маленького зверька и пойдет. Большого-то он испугается …  вы же, дедко, не захотите приманкой стать, – с улыбкой пояснила она свои действия. – А с кротом ничего не случится. Обещаю.

Тэя потянула Лешего за собой и укрылась за ближайшим валуном.

Крот завозился, зашуршал палой листвой, даже веткой сухой по камню постукал. Вскоре из пещеры донесся глухой всхрап, шорох осыпавшихся камней и тяжелые шаги. Зверек тут же нырнул за камни и скрылся в норке. Леший на всякий случай отбежал подальше и прошептал, округлив глаза, словно плошки:

- Ты это … тикать отсель надоть … пока не поздно.

Но Тэя не только не убежала, она еще и к самому входу подошла и на корточки присела.

«Сдурела девка, – решил дедко и, превратившись в пенек, замер, – авось, басурман чужеземный не почует!»

Из зева пещеры все явственней слышались чье-то фырканье и сопение. Еще через минуту в темноте загорелись красные глаза, и вдруг огненный шар расцвел ярким пламенем и полетел к входу. Тэя тихо рассмеялась и легко нейтрализовала атаку.

- Ну, тише, тише, малыш, – проговорила она негромко, протягивая руку. – Иди сюда. Не бойся. Здесь тебя никто не обидит.

- За всех не говори, – проворчал про себя леший – Ишь, заворковала, ровно мать над дитятей неразумным.

Из пещеры показалась шипастая голова. Монстр понюхал воздух, вытянув шею.

- Давай, давай. Видишь, здесь никого нет, – позвала Тэя.

Виверн шумно выдохнул и несмело сделал шаг вперед. Потом еще один. А вскоре совсем вышел из своего убежища и опять остановился в нерешительности. Он был размером не больше крупной собаки. Совсем еще маленький. Ему от роду было не больше недели, от силы двух.

Тэя безбоязненно подошла к нему и погладила по пластинам, вставшим на голове дыбом. Зверь резко повернул голову и щелкнул острыми, как бритва, зубами, едва не отхватив Тэе кисть.

Леший, увидя это, чуть не лишился сознания, а ведунья лишь пожурила: 

- Не хулигань.

Потом вытащила из кармана тонкую веревку и накинула ее на шею монстра. Шепнула несколько слов, и летучая ящерица покорно уселась возле ее ног, словно и впрямь была вышколенной собакой.

-Ну вот и молодец, – похвалила ведунья ящера. – Дедко, идите сюда. Он не тронет, я его магией связала.

 Леший обернулся, но близко подойти не захотел. Виверн с любопытством уставился на него, принюхиваясь.

- Ишь, драконяка, уже примеривается, чего бы отхватить. Ногу или руку, – воскликнул со страхом Леший и взвился проворной белкой на дерево. – А вот шиш тебе – не догонишь!

- Да он познакомиться хочет, – рассмеялась ведунья.

- Да кто ж его знает? – упорствовал Леший. – Мы не грамотные, как некоторые, мы чужинских языков не знаем. Ты вот что, девонька, давай-ка, уводи его из лесу подобру-поздорову. Нече тут зверье пугать …

Тэя промолчала, только стукнула посохом по земле и исчезла. Уже из дому послала вестника в академию боевых магов, а вечером за Вьюшкой (так она назвала виверна) прибыли через разовый портал маги-старшекурсники во главе с магистром. Они подробно расспросили Тэю, где и как был пойман столь редкий в этих краях зверь. Побывали в его пещере и, поблагодарив, ушли вместе с ящером.

- Эх,  –  притворно вздохнул Рыж, глядя на место, где только что была воронка портала, – зря ты Вьюшку отдала, Тэйка, определенно зря. Нужно было им вместо виверна Грая отдать. От ящера хоть какая-то польза.

- Какая же от него польза? – возмутился ворон. – Он же монстр!

- На цепи бы сидел … дом охранял … А с тебя что возьмешь? Ты только ворчать и можешь. Пользы тьфу – на мышиный чих! Нет … нужно было тебя отдавать … продешевила хозяйка…

Ворон в сердцах каркнул во все горло и улетел, а Рыж довольно растянулся на лавочке у печи и замурлыкал тихонько какую-то одному ему известную песенку.

 

***

Пока Тэя налаживала отношения с духами и местной нечестью, лето окончательно выдохлось. Опустилось устало на придорожный камень и замерло в предчувствии скорой кончины. Куталось по утрам в тонкое кружево туманов. Покрывало голову косматыми черно-бурыми шапками туч. Плакало ливнями о былой молодости. Чахло.

Весть о приезде новой ведуньи быстро разнеслась по округе. И потянулись к ней люди за помощью, которой у простых знахарок да травниц не получишь.

Постучалась однажды в ее калитку молодая супружеская пара. Мужчина – крепкий, высокий, с особой грацией и ловкостью в движениях, видать, из рубщиков и сплавщиков леса. Но в его глазах не было жизни, и сам он какой-то потухший и осунувшийся, словно точила его какая-то странная болезнь.

Его жена – тоже высокая и красивая. Быстрая и решительная. Такие, как она на деревенских посиделках первые затейницы да шутницы. Но с ними не забалуешь: вмиг по лбу колотушкой отхватишь, под общий смех и скабрезные шуточки.

Женщина была тяжелой, но, пожалуй, еще и сама этого не знала.

Тэя на них только взгляд бросила и сразу поняла – порча.

Пригласила супругов под навес, в котором специально для вот таких встреч лавки да стол стояли. Сама уселась напротив и попросила рассказать, с какой-такой бедой-кручиной они к ней пожаловали.

  Мужчина понуро взглянул на жену, предоставляя ей самой все рассказать. Сразу видно – не хотел он к ведьме идти, решив, как все мужчины, что это будет признанием его слабости.

Да только жена-то верно причину его нездоровья разгадала и поняла, что окромя сильной ведуньи им никто не поможет.

- Расскажите, что у вас случилось? Как вас зовут? И с чего все началось? – задала первые вопросы ведунья.

- Стародубцевы мы … он Бойко, я Елька. Живем в Заречье … а началось все еще два года назад.

Женщина замолчала, собираясь с силами.

- Живете с матерью, со свекровью, значит, – не стала дожидаться Тэя продолжения. – Как Бойко дома – она сама доброта … а как сын уходит – все кладовые на замок и ты голодная до самого вечера ходишь. 

Бойко встрепенулся и с недоумением посмотрел на жену. Та только голову опустила.

- Рассказывать об этом ты не хочешь, понимаешь: тогда свекровь совсем со свету сживет. И так на тебе вся черная работа по дому и хозяйству.

 Елька бросила на мужа кроткий взгляд.

- Ее все в деревне боятся. На язык больно острая. Взглядом в землю вогнать может, – вздохнула Елька. – Охотники да рыбаки наш дом за версту обходят. Посмотрит вслед – не жди удачи. Коровы, опять же, доиться перестают … у нас у самих их три … и ни одна молока не дает …

Но хуже всего, – Елька носом шмыгнула и прижала к глазам краешек платка. – С Бойко – беда. Хмурится, слова из него не вытащишь. Злиться стал, по малейшему поводу в ярость приходит … и главное, сам понимает, что неспроста это, а сделать ничего не может. Совсем извелся … с лица спал … людей сторониться начал, словно бирюк какой …

- Порча на вас сильная, – не стала скрывать Тэя. – Я сейчас обереги вам дам. На первое время хватит. Но этого мало. Порчу снять необходимо, иначе дитя потеряешь …

Елька от неожиданности даже ахнула, а Бойко впервые на Тэю прямо взглянул.

- Мы ж … у нас же столько времени ничего не получалось, – призналась Елька.

- Знаю, – отозвалась ведунья. Потому и обереги для вас сильные сделаю. Чтобы до новолуния хватило. А как народится месяц, в ту же ночь идите к ближайшему роднику. Да молча. Ни на что внимания не обращайте. Как бы вас не окликали, кто бы вам ни встретился, ни заговорил, ни поздоровался – не отвечайте. Да смотрите, назад ни в коем случае не оборачивайтесь. Что бы вы ни услышали, что бы за вашими спинами ни происходило – идите прямиком к роднику и там в воду свои обереги бросьте да трижды умойтесь со словами, которым я вас научу.

А после сразу же на новое место переезжайте. Своим домом живите. Иначе все сызнова начнется, даже еще хуже прежнего.

Тэя ушла в дом и через полчаса принесла два небольших амулетика, вырезанных из осины.

- Носите не снимая, – напутствовала она молодую пару. – Да не забудьте: не оглядывайтесь и ни с кем не разговаривайте той ночью.

Залесский родник – особенный. По преданию, когда-то во времена войны с оборотнями жила в этих краях женщина. Была она сильной знахаркой, умела травами лечить, кровь заговаривать, болезни в дерево изводить.

Однажды напали на деревню волколаки. Мужчин истребили, за женщин и детей принялись. Добрая женщина собрала детишек, сколько успела, и, вознеся горячую мольбу богине Живе, превратила их в елочки, а сама родником меж их корнями заструилась.

Волколаки истребили всех жителей деревни, скот порезали, избы пожгли … с тех пор и стоят вокруг того родника ели. Давно выросли дети, превратившись в могучий и хмурый ельник. В народе бытует поверье, что ни один злой человек не может чувствовать себя спокойно под сумрачным пологом того леса. А вода в роднике и по сей день исцеляет от разных болезней.

После посещения Тэи Стародубцевы не стали ждать новолуния, а сразу же переехали в новую избу. По деревенскому обычаю, избы рубились всем скопом и возводились в один день.

В ночь новолуния молодая семья отправилась к роднику. Как только люди угомонились и улицы опустели, они вышли из избы, тесно прижавшись друг к другу. По деревне шли, как и наказывала Тэя, не оглядываясь по сторонам. Их путь пролегал мимо дома матери Бойко. Как только они поравнялись с калиткой, их окликнул ее заботливый голос:

- Добрый вечер сынок, сыношенька. Умываться идете?

О том, что они были у ведуньи, никто в деревне не знал – о том Тэя их строго предупредила. Бойко промолчал, лишь сильней прижал к себе жену.

- Что же ты, родимый, и с матерью не поговоришь? – снова окликнула их старуха.

Но они молча и быстро пошли дальше. Как вышли за околицу, за их спинами послышался цокот копыт и громкой фырканье, грохот колес, как будто кто-то ехал прямо на них на огромной телеге, запряженной не простыми конями, а черными, как ночь, гномьими тяжеловозами.

У супругов даже дыхание сбилось от ужаса. Кони приближались, телега громыхала, вот уже и горячее дыхание жеребцов спинами чувствуется. У бедной пары ноги от ужаса подкашивались, но они упрямо шли вперед, не оглядываясь и не произнеся ни слова. Грохот накрыл их с головой и пронесся дальше.

Все успокоилось, но лишь на мгновение.

Внезапно поднялся сильный ветер. Он сбивал с ног, поднимал тучи пыли, бросался в лицо пригоршнями опавшей листвы. В его вое слышался жуткий хохот и скрежет зубов, словно сюда слетелись все бесы преисподней. 

Бойко и Елька упрямо шли вперед. Теперь они точно знали – пути назад нет. Вскоре показался и ельник. Темной стеной наплывал он на дорогу. Несмотря на ураган, беснующийся вокруг, мохнатые лапы вековых деревьев даже не пошевелились и верхушки не гнулись.

Как только вошли под полог ельника, ветер стих. Но через мгновение под ногами что-то подозрительно зашевелилось и зашипело. Елька едва не закричала от ужаса: в траве, шипя и извиваясь, ползала сотня змей. Они свивались в клубок. Поднимали головы и смотрели на супругов страшным остановившимся взглядом. Их блестящие тела скользили по ногам, путали траву и не давали сделать и шагу.

Бойко решительно подхватил Ельку на руки и, резко выдохнув, шагнул прямо в змеиный выводок. Темень вокруг стояла такая, что на расстоянии вытянутой руки ничего не разглядишь. Но Бойко упрямо шел вперед, и вскоре они почувствовали поток свежего ветерка. Потом увидели просвет между деревьями и вышли на крохотную полянку, в центре которой и бил долгожданный родничок.

Нечисть, казалось, совсем сошла с ума. Рев, визг, топот и хлопанье крыльев – все смешалось в ужасной какофонии.

 Опустившись перед родником на колени и, не обращая больше никакого внимания на творящееся вокруг безумие, Бойко и Елька сняли с себя  обереги и бросили в воду. Она замутилась, поглощая в себя порчу, и тут же очистилась. Амулеты исчезли.

Супружеская пара принялась умываться, громко проговаривая слова заговора. Шум вокруг них начал смолкать и вскоре совсем затих. Послышались привычные звуки ночного леса. Мир и покой разлились по округе, словно и не творилось здесь еще мгновение назад адское сумасшествие.

Около 3 лет
на рынке
Эксклюзивные
предложения
Только интересные
книги
Скидки и подарки
постоянным покупателям