0
Корзина пуста
Войти | Регистрация

Добро пожаловать на Книгоман!

Или войдите через:


Новый покупатель?
Зарегистрироваться
Главная » Институт идеальных жён » Отрывок из книги «Институт идеальных жён»

Отрывок из книги «Институт идеальных жён»

Автор: Каблукова Екатерина || Куно Ольга

Исключительными правами на произведение «Институт идеальных жён» обладает автор — Каблукова Екатерина || Куно Ольга Copyright © Каблукова Екатерина || Куно Ольга

Пролог

 

            Как правило, ворота пансиона благородных девиц «Святая Матильда» были наглухо закрыты для представителей мужской половины человечества, вне зависимости от возраста и положения в обществе. Исключения делались лишь для официальных женихов, да и то не всегда, к тому же подобные свидания непременно проводились в присутствии нескольких преподавательниц, дабы невеста не была никоим образом скомпрометирована. Пансион почитался заведением престижным, строгим и благопристойным, а это накладывало на его попечительниц определённые обязательства. Однако местные обычаи были мало известны приезжим. Поэтому кавалер Эндрю Гейтс даже не подозревал, сколь сильно ему повезло, когда степенный привратник распахнул перед ним внушительную кованую дверь. Впрочем, вряд ли юноша счёл бы себя везунчиком, если бы знал, к чему приведёт простое, казалось бы, поручение: передать девице Флоре Энбрасс, бывшей его соседке, письмо от её матери.

            Если бы в тот день случайный наблюдатель оказался рядом с Эндрю во внутреннем дворе, он мог бы наблюдать незабываемую картину. Молодая девушка в пышном светлом платье стояла на карнизе, вцепившись обеими руками в водосточную трубу и, тяжело дыша, глядела вниз, будто набиралась решимости. По румяным щекам в два ручья текли слёзы, а затянутая в корсет грудь чувственно вздымалась и опускалась, что было особенно очевидно, учитывая глубокое декольте. 

            - Нет-нет, не отговаривайте меня! Я прыгну! – решительно воскликнула она, не отнимая, однако, рук от спасительного жёлоба. 

            - Ни в коем случае! Леди, вы не должны этого делать! – вскричал, запрокинув голову, молодой человек.

            Он нервно переступал с ноги на ногу и машинально вытянул перед собой руки, дабы попытаться поймать девушку, если она всё же решится на отчаянный шаг.

            Многочисленные пансионерки жадно следили за развитием событий, высунувшись из того самого окна, через которое Флора совсем недавно выбралась на карниз. Девушки старались незаметно, как того требовали приличия, вытеснить соседок с наиболее выгодных с точки зрения обзора мест.

            - Меня ничто не держит на этом свете! – пафосно воскликнула ученица, немного погрешив против истины: широкий карниз держал её весьма неплохо.

            - Неправда! Вот увидите: завтра вы проснётесь, и мир представится вам совсем в другом свете! – попытался внушить ей оптимизма Эндрю и тут же, сглотнув, опустил глаза: нижняя юбка потенциальной самоубийцы задралась ровно настолько, чтобы обнажить изящные икры, плотно обтянутые светлым чулочком.

            Разумеется, он тут же вновь задрал голову – и, несколько не рассчитав, встретился взглядом с каменной горгульей, в пасти которой как раз и брала своё начало труба водостока. Чудовище с ехидным прищуром словно говорило: «Ну что, парень, вляпался?».

            - Ах, завтра ровным счётом ничего не изменится! – вздохнула девица. – В моей жизни ничего не складывается. Я плохо учусь!

            - Ой, ну что вы, кого беспокоят такие глупости? – пылко возразил юноша. – Знали бы вы, сколько раз мне доставалось от нашего капитана!

            - У меня слабое здоровье!

            Такие мелочи, как конфликт собеседника с командиром, не могли отвлечь Флору от собственных неприятностей.

            - Вам просто нужен человек, который станет о вас заботиться и опекать! – заверил Эндрю, и лишь затем почувствовал, что из него весьма ловко вытянули именно этот ответ.

            - Ну, какой человек? У меня даже подруг совсем нет!

            Здесь для пущей убедительности следовало бы заломить руки, но девушка была достаточно благоразумна, чтобы продолжить держаться за злосчастный водоотвод.

            - Да что вы! Вот же они! Видите, как всех этих милых девушек волнует ваша судьба?

            Милые девушки с громким хихиканьем отпрянули от окна. 

            - Меня никто не любит!

            Русло, которое принимал разговор, нравилось кавалеру всё меньше. Может быть, пусть прыгает? Он прикинул, сможет ли благополучно поймать девушку при таком раскладе. Увы, он даже в полку своём успел прославиться худобой, а пансионерка была хотя изящна, но всё же не миниатюрна. Вряд ли она весила намного меньше него. 

            - Ваша мама вас любит! – Юноша попытался спасти положение с отчаянием солдата, который понимает, что сражение проиграно, но мысленно слышит приказ командования «Ни шагу назад!».

            - Ах, Эндрю, вы так наивны! Разве же женщине может быть этого достаточно?

            Кавалер опасливо огляделся. Его мозг внезапно переключился на решение физической задачи: на сколько шагов следует отступить, чтобы его одежду не забрызгало кровью, если девушка всё-таки решится оставить вместо себя крупное пятно на мощёном дворе?

            - А…Ну… - Эх, была не была! – А знаете, вы Дику Лойсу очень нравитесь. Из особняка на Еловой улице, помните его? Я вот прямо сейчас поскачу и с ним поговорю.

            И, не оглядываясь, бравый кавалер Эндрю Гейтс капитулировал с позорно высокой скоростью. 

           

            Жизнь пансиона потихоньку возвращалась к своему обычному размеренному течению. Ученицы расходились, хихикая и перешёптываясь. Несостоявшаяся самоубийца осторожно влезала обратно в окно с помощью одной из преподавательниц. 

            - А что здесь случилось? – испуганно спросила молоденькая белокурая девушка, совсем недавно начавшая своё обучение, у более опытной пансионерки.

            - А это Флора Энбрасс в пятый раз завалила курсовую работу на тему «Самоубийство как средство манипуляции мужчинами», - равнодушно ответила та. 

 

Глава 1. Помолвлены по принуждению

        МЕЙБЛ

 

            Из-за столпотворения в коридорах я опасалась, что опоздаю на лекцию, но повезло: успела буквально за минуту до начала. Заняла привычное место, приготовила чистый лист бумаги для записей. Перья и чернильницы были заранее расставлены на партах. Пожилая учительница мисс Маргарет, невысокая и полноватая, с волосами, собранными в пучок на затылке, и идеальной осанкой, степенно прошествовала к своему месту, окидывая класс критическим взглядом. Мы все невольно подобрались, тоже распрямляя спины. И застыли, ожидая, что нам готовит ближайший час.

            Разумеется, мы знали, что пришли на урок литературы. Но дело в том, что все занятия в нашем пансионе заточены на одну-единственную цель: подготовить нас к семейной жизни. Цель эта оставляла свой отпечаток на занятиях по любым предметам, так что я ничуть не сомневалась, что и сейчас дело не ограничится определениями ямба и хорея. И, конечно же, оказалась права. 

            - Сейчас я зачитаю вам вслух стихотворение, и затем мы его обсудим, - хорошо поставленным преподавательским голосом объявила мисс Маргарет. – Можете делать записи. По окончании декламации вы расскажете мне о достоинствах этих виршей. 

            Я обмакнула перо в чернильницу и постаралась максимально сконцентрироваться. Одновременно слушать, обдумывать и конспектировать – задача, требующая немалой сосредоточенности. 

            Педагог прокашлялась и приступила к чтению. Текст оказался таким:

           

            Моя судьба – вот это истинная мука,

            Меня терзают скорбь, неистовство и скука,

            Стезя такая – мне наука,

            Тому отчаянье порука,

            И сердце бьётся, учащает ритмы стука,

            Стучит, как будто старой перечницы клюка.

                       

            Мы недоумённо переглянулись с Лизеттой, моей лучшей подругой в пансионе и по совместительству соседкой по парте. Другие девушки в классе выглядели так же растерянно.

            - Итак, леди Комстилл, не могли бы вы прокомментировать для нас это стихотворение?

            Кайра Комстилл, двадцатилетняя рыжеволосая пансионерка, встала и, неловко переступив с ноги на ногу, неуверенно произнесла:

            - Мне кажется, мисс, что это не очень хорошее стихотворение.

            Мисс Маргарет неодобрительно качнула головой и жестом велела Кайре садиться. Та опустилась на стул, красная, как рак.

            - Вы невнимательно слушали задание. Я ведь просила обратить внимание на достоинства виршей, а не их недостатки.

            - А какие тут могут быть достоинства? – Амелия де Кресси, одна из самых юных учениц в классе, которой на прошлой неделе исполнилось восемнадцать, встала без спросу и теперь вызывающе смотрела преподавательнице прямо в глаза. – Здесь нет ничего хорошего. Ритм хромает, смысла вообще никакого нет. Слова «клю́ка» не существует. И ещё: рифма «скука-наука» у кого-то из поэтов уже была. 

            Я резко выдохнула, сердито косясь на выскочку. Кто, ради всего святого, просил её высказывать своё ценное мнение? Любому понятно, что стихотворение написал полнейший бездарь. Но правила жизни в «Святой Матильде», да и почти любом учебном заведении, просты: делай что говорят и не высовывайся – и будет тебе счастье. Ладно, пусть не счастье, но, по крайней мере, спокойствие. Сказали «найди достоинства» - значит, найди. Буквы в словах использованы правильные? Уже достоинство. А спорить с преподавателем – себе дороже. Хорошо, если получит проблемы только на свою голову, а ведь может и всему классу достаться!

- Юная леди, вы полагаете, что это высказывание доставить вашему мужу удовольствие? – холодно поинтересовалась учительница. 

- А почему я постоянно должна доставлять ему удовольствие? – возмутилась Амелия. 

Тут уже выдохнула не только я, а несколько девушек и вовсе шикнули на соученицу, не хватало еще, чтобы мисс Маргарет разозлилась и задала очередное эссе. Но обошлось.

            - Садитесь, леди де Кресси, - с укоризной произнесла наставница. – И хорошенько подумайте!

 Ученица послушалась, но неохотно, поджав губы, а мисс Маргарет продолжила:

 – Девушки, запомните, основная задача пансиона – подготовить вас к достойной семейной жизни. Вы полагаете, каждое слово, которое произнесёт ваш супруг, будет умно и оригинально? Возможно, в силу юного возраста вы склонны к романтическим преувеличениям, но я вынуждена разочаровать вас: так не будет. Многие мужья говорят глупости. Притом с чрезвычайно умным видом, полностью убеждённые, что глаголят величайшую на свете мудрость. Ваша задача как хорошей жены – ни в коем случае не развеивать их иллюзий. При этом обычного «Да-да, дорогой, ты прав» быстро станет недостаточно. Нет, вы должны прислушиваться к его речам со всем вниманием и постоянно находить повод для похвалы. Это необходимо для поддержания мира в семье и, главное, для вашего собственного благополучия. Если супруг будет доволен, то и вы в накладе не останетесь. Поэтому берите перо и записывайте, и прилежно учитесь, пока есть такая возможность! Итак, - она расправила плечи после несколько эмоционального отступления и вновь приняла официально-требовательный вид, - кто расскажет нам о достоинствах услышанного произведения?

            - Оно длинное? – осторожно предположила Данэлла, белокурая пансионерка, сидевшая за первой партой.

            - Этого недостаточно, - покачала головой мисс Маргарет. – За длину вы будете хвалить вашего супруга в опочивальне. Впрочем, об этом мисс Клавдия вам объяснит на специальном занятии.

            Девушки захихикали, деликатно прикрывая лица ладошками. Впрочем, не все: Амелия, например, пренебрежительно фыркнула.

            - Есть другие идеи? Думайте, леди, думайте! Хорошая жена должна быть находчивой. Леди Уайт?

            -  Оно концептуальное, - высказалась худосочная пансионерка в очках.

            - Вот это хорошо. Вот это правильно! – похвалила учительница. – Если не знаете, что сказать, используйте умные слова. А вы записывайте, дамы, записывайте! – строго посоветовала она, и мы ожесточённо заскрипели перьями. – «Концептуальный», «инновационный», «интригующий», «бескомпромиссный». Всё это следует заучить и произносить с правильным ударением и ярко выраженным восхищением. Продолжаем. Леди Фэйтон? 

            Вопрос не застал меня врасплох: я знала, чего от нас ожидают, и потому уже успела подготовить ответ.

            - Многообразие рифм к слову «мука».

            Я решила высказаться лаконично и по существу. 

            - Хорошо, - одобрительно кивнула мисс Маргарет. – Другие предложения?

            Лизетта тайком приподняла большой палец, показывая мне, что я молодец. Я опустилась на стул, облегчённо выдохнув. Хорошо, что никто до меня не использовал ту же самую идею. Боюсь, придумать для своеобразного стихотворения второе достоинство было бы выше моих сил. 

            Краем глаза успела заметить, как раздражённо закатила глаза Амелия. Я обиженно поджала губы. Конечно, ей-то зачем стараться? Избалованное создание, в котором родители наверняка души не чают, девица на выданье из богатой и знатной семьи. Её и в пансион-то отправили недавно и наверняка ненадолго, просто потому, что это престижно для невесты и добавит ей очков в поисках такого же благополучного мужа. Так что она по-своему права: в её положении можно не слишком прислушиваться к распоряжениям преподавательниц. Только, увы, не ко всем судьба так благосклонна. Меня, к примеру, сюда сослали исключительно ради того, чтобы отделаться. Отношения с мачехой не заладились с самого начала, а после того, как два года назад скончался отец, она стала искать себе нового мужа, а заодно и способ удалить меня из поместья. В итоге придумала пансион. Так что другого жилья у меня, по сути, и не было. А, следовательно, приходилось соблюдать правила нового дома во всей их строгости. 

            Будущее тоже не представлялось радужным. Хорошего приданого за мной точно не дадут. Недаром мачеха несколько последних дней перед моим отъездом без конца жаловалось, как дорого нынче стоит обучение в пансионах. Якобы просто стремилась поделиться, на самом же деле, конечно, настраивала меня на нужный лад. Вкратце суть её причитаний сводилась к следующему: я потратила на тебя уйму денег, дальше ты уж как-нибудь сама. Видимо, подразумевалось, что учёба «на невесту» поможет мне выйти замуж. Но я прекрасно понимала: без приданого это смешно. Я и в семнадцать не страдала романтическими иллюзиями, тем паче теперь, в двадцать три, когда меня вот-вот назовут старой девой. После того, как это случится, у меня станется всего три пути. Либо в компаньонки к пожилой сварливой даме, либо в гувернантки к молодой избалованной девчонке вроде Амелии, либо в монастырь. Причём хоть мне и не была свойственна особая набожность, из этих трёх вариантов монастырь представлялся отнюдь не самым худшим. 

            По окончании занятий я не спешила уходить из класса. Возвращаться в свою комнату не хотелось. Увы, даже там я ощущала себя недостаточно комфортно, чтобы полноценно расслабиться. С предыдущей соседкой мы нашли общий язык, можно даже сказать, подружились, но несколько месяцев назад она вышла замуж и уехала. Вместо неё ко мне подселили Амелию, а с ней мы были слишком разными, чтобы понимать друг друга. Лучше бы я делила комнату с Лизеттой, но, увы, пансионерок о таких вещах никто не спрашивал…

            Словом, все разошлись, а я осталась сидеть за столом и, дабы как-то себя занять, принялась переписывать начисто хаотичные конспекты, сделанные во время уроков. В чистовик попадали не все материалы, а только то, что могло пригодиться в перспективе. Я имею в виду экзамены. В том, что анализ стихотворения про «клЮку» и тому подобная информация может оказаться полезной в реальной жизни, я сильно сомневалась.

            - Леди Фэйтон! – В приоткрытую дверь класса просунулась голова мисс Норрен, одной из наших горничных. – Мисс Уэлси вызывает вас к себе в кабинет.

            - Благодарю вас, - вежливо кивнула я и, аккуратно сложив свои вещи, чинно направилась к выходу.

            Вызов оказался для меня неожиданностью, но не расстроил. Мисс Уэлси, второй человек в нашем пансионе после директрисы, была моей любимой учительницей. Она преподавала математику и астрономию, причём поговаривали, что право вести второй из этих предметов она выбила с немалым трудом. Попечительский совет не мог взять толк, какую пользу принесёт будущим жёнам наука о планетах и звёздах. Наставнице пришлось пойти на хитрость и заявить, будто речь, среди прочего, пойдёт о способах предсказать судьбу будущего ребёнка и, соответственно, избрать наиболее удачное время для зачатия. Дамы, принимавшие решения, плохо разбирались в таких нюансах, как разница между астрономией и астрологией, и дали добро. Правда, всего на один урок раз в две недели, но и этого оказалось достаточно, чтобы я влюбилась в новый предмет. 

            Занятия математикой также были интересны, а, главное, не ограничивались одним лишь планированием семейного бюджета. Находилось место и для более абстрактных расчётов, и для древней философии, и для основ рационального мышления. Как любой преподаватель от бога, мисс Уэлси давала своим подопечным намного больше знаний, чем можно прочитать в учебнике. 

            - Можно? – спросила я, робко постучавшись и затем самую капельку приоткрыв дверь.

            - Да, Мейбл, проходите.

            Я не в первый раз оказалась в кабинете мисс Уэлси, и потому меня нисколько не удивил царивший здесь беспорядок. Да, возможно, это прозвучит странно, но слово «хаос» лучше всего описывало обычное состояние вотчины математички. Письменный стол был буквально завален бумагами, тетрадями, книгами, закладками, старыми перьями и вскрытыми конвертами. Подоконник пребывал в ненамного лучшем виде. Для того, чтобы привести всё это в порядок, потребовалась бы целая неделя, но, впрочем, хозяйка кабинета явно не собиралась затруднять себя подобными мелочами. В воздухе витал едва уловимый запах сладковатого табака. Присмотревшись, я обнаружила выглядывавший из-под бумаг мундштук. Курение в пансионе, мягко говоря, не поощрялась, но наставница, прослужившая здесь добрых двадцать лет, могла позволить себе некоторые вольности. Исключительно в нерабочее время и на своей территории, разумеется. 

            - Присаживайтесь.

            Я опустилась в неглубокое кресло с высокой спинкой. Мягкое, удобное, но одновременно дисциплинирующее. 

            - У меня для вас новости, Мейбл. – Учительница метнула на меня острый взгляд поверх маленьких круглых очков. – И боюсь, что не самые приятные.

            Я напряглась. А кто бы на моём месте не напрягся при подобном предисловии?

            - Пришло письмо от вашей…матушки.

            - Мачехи, - поправила я.

            В некоторых вопросах я имела привычку проявлять настойчивость.

            - Мачехи, - легко согласилась мисс Уэлси.

            - Кто-нибудь умер?

            Мне так редко писали из дома (можно сказать, вообще не писали: пара переправленных с посыльным документов не в счёт), что такое предположение казалось совершенно логичным.

            - О нет. Все живы и, насколько я понимаю, здоровы, - успокоила меня наставница, но что-то в её взгляде будто говорило: «…но лучше бы кто-нибудь умер».

            - Очень рада это слышать.

            Я напряжённо ждала продолжения, и мисс Уэлси не стала тянуть: это вообще было не в её характере.

            - Миссис Фэйтон пишет, - учительница взяла в руки письмо и заглянула в текст, - что, движимая заботой о вашей судьбе и стремясь устроить ваше будущее, нашла для вас достойного жениха. Он выразил согласие вступить в брак, и свадьба планируется в следующем месяце. Со своим женихом вы познакомитесь на балу, который, как вы знаете, состоится в эту субботу в городской ратуше.

            Она подняла глаза, вероятно, стремясь увидеть мою реакцию, но я поспешила уставиться в пол. Крепко сцепила руки и тихо поинтересовалась:

            - Могу я узнать имя будущего мужа? Или миссис Фэйтон не сочла нужным сообщить мне такую незначительную деталь?

            - Сообщила, - сочувственно откликнулась наставница, и я сцепила руки ещё сильнее. – Его зовут мистер Томас Годфри. Он – дворянин, хотя и не имеет громкого титула. Миссис Фэйтон пишет, что это вряд ли вас смутит, поскольку вы нечестолюбивы. 

            Я кивнула, просто в знак того, что услышала. Наверное, в данном случае мачеха права, но мне сейчас было не до того, чтобы копаться в собственной натуре. Слишком ошеломительная на меня свалилась новость. 

            - Здесь также указано, что мистер Годфри – человек состоятельный, - продолжала наставница. – Среди прочего, ему принадлежат дом в столице и родовое поместье, приносящее постоянный доход. Таким образом, пишет миссис Фэйтон, она будет спокойна за ваше благополучие. 

            Я снова склонила голову. Мачеха будет спокойна: в чём-чём, а в этом я не сомневалась ни секунды.

            - Возраст жениха – шестьдесят четыре года, - припечатала мисс Уэлси с жестокостью хирурга, считающего, что лучше одним ударом отрубить подлежащий ампутации орган, чем долго и болезненно отпиливать его из мнимой жалости к пациенту. Миссис Фэйтон убеждена, что и это обстоятельство не составит проблемы, поскольку вы – девушка благоразумная не по летам, и излишняя романтичность вам не свойственна.

            Теперь я опустила голову так низко, словно к ней был привязан кирпич. Ссутулила плечи, обхватила себя руками и едва слышно пробормотала:

            - Всё понятно.

            Шестьдесят четыре года. Будущий муж годился мне даже не в отцы – в деды. Сколь ни глупо, до сих пор меня не покидала надежда, что навязанный жених случайным образом окажется моим принцем на белом коне. Ну, пусть не принцем, пусть не белом, но – моим. Не знаю, откуда взялись такие иллюзии: то ли, вопреки словам мачехи, я была романтична до идиотизма, то ли человеку просто свойственно надеяться вплоть до самого последнего мига. В любом случае сообщение о возрасте, наподобие хлёсткой пощёчины, вернуло меня в реальность. 

            - Благодарю вас за заботу, мисс Уэлси. Больше ничего миссис Фэйтон не пишет? Надеюсь, урожай пшеницы в этом году был не хуже, чем в прошлом?

            - Господи, Мейбл, да не будьте вы так неестественно спокойны!

            Это восклицание со стороны учительницы, которая всегда оставалась хладнокровной, немного циничной, но никак не эмоциональной, явилось для меня полнейшей неожиданностью и заставило поднять глаза. 

            - Пейте.

            Мисс Уэлси переставила поближе ко мне кружку, которая прежде кое-как умещалась между учебником астрономии и стопкой старых документов. Я только теперь сообразила, что напиток был подготовлен заранее и, по всей видимости, именно для меня.

            - Спасибо. Что это? Сок?

            Стекло не было прозрачным, и я заглянула внутрь. В кружке плескался напиток тёплого оттенка коричневого.

            - Бренди. Сок не принесёт вам сейчас ровным счётом никакой пользы. 

            Такое угощение было вопреки всех правил пансиона. Может быть, именно поэтому я его приняла. Принюхалась (по-моему, у меня имелись шансы опьянеть от одного только запаха) и, прикрыв глаза, сделала большой глоток. Горло мгновенно обожгло, дыхание перехватило, я закашлялась и принялась оглядываться в поисках хоть какой-то закуски или хотя бы простой воды. Хозяйка кабинета пододвинула ко мне блюдце, на котором красовалась долька апельсина и несколько кубиков горького шоколада. 

            - Вы не возражаете, если я закурю? – Мисс Уэлси не переставала меня удивлять. – Я, знаете ли, и сама немного нервничаю.

            - Курите, конечно. Мне нравится запах вашего табака, - призналась я. – Я плохо в этом разбираюсь, но, по-моему, мой отец курил нечто подобное. 

            - Вам и не надо в этом разбираться, - заверила наставница, извлекая с подоконника длинный эбанитовый мундштук. – Крайне неполезное занятие, хотя в некоторых случаях ощутимо способствует мыслительному процессу. 

            Она закурила, и я с наслаждением вдохнула такой вредный, но такой родной сладковатый фруктовый аромат. Голова чуть-чуть кружилось: содержимое кружки тоже давало о себе знать. 

            - Вы – очень хорошая ученица, Мейбл. Не скрою, я была бы рада, если бы вы могли получить полноценное образование, к которому, без сомнения, тяготеете. Судьба распоряжается иначе. Я понимаю ваше расстройство, но хочу сказать: действительность вовсе не так плоха, как кажется вам сейчас. Нет, я не стану кормить вас сказками о добрых намерениях, которые питает ваша мачеха, и о нередко превозносимых достоинствах возрастных женихов. На этот счёт у вас есть собственное мнение, и вряд ли я смогу многое к нему добавить. И тем не менее выслушайте меня, Мейбл. Брак, пусть даже не самый счастливый, - это не так уж и плохо. У вас будет свой дом, который вы сможете обустроить, как вам заблагорассудится. Будет круг общения, который вы, опять же, сами выберете. Вещи, от книг и до платьев, которые вам приглянутся. Вполне вероятно, вы даже телескоп себе сможете купить и установить его, к примеру, на балконе. Это намного больше, чем есть у вас сейчас, в пансионе. Да, ко всему этому прилагается муж. Смотрите на данное обстоятельство как на досадный довесок. В конце концов, ничто в нашем мире не даётся бесплатно. Пройдёт немного времени – и вы, при желании, сможете даже разъехаться.

            - Вы имеете в виду развестись? – с сомнением спросила я.

            Разводы были делом редким, сложным и в высшем свете не одобрявшимся. А уж для женщины, которая входит в семью так, как я, на птичьих правах, - практически нереализуемым. 

            - Ну, зачем такие сложности? – возразила мисс Уэлси. – Вы ведь слышали: у мистера Годфри по меньшей мере два дома. Выясните, в котором из них он проводит большую часть времени. Если супруг предпочитает город, пожалуйтесь на слабое здоровье, объявите, что вам необходим свежий воздух и удалитесь в поместье. Если, напротив, он предпочитает деревню… Пожалуйтесь на слабое здоровье и заявите, что вам требуются регулярные консультации городских врачей. 

            - Жить в одном доме, возможно, не так страшно, - пробормотала я, краснея. – Но муж – это ведь не просто сосед. С ним же ещё нужно…

            Я замолчала, окончательно смутившись. Впрочем, наставнице продолжение и не требовалось.

            - Да, я понимаю, - кивнула она. – Юных девушек обычно пугают такие вещи. Даже те, кто выходит замуж по большой любви, побаиваются брачной ночи. Но, Мейбл, поймите, не так уж это всё и страшно. 

            - Я понимаю, - солгала я, не поднимая глаз. Страшно было до безумия. – Но, будь он хотя бы чуть-чуть моложе…

            - Как раз молодой мог бы вас измучить, - не согласилась мисс Уэлси. – А ваш жених – это идеальный вариант. Учитывая его годы, не думаю, что его вообще станут интересовать подобные глупости. А если даже и станут, то крайне редко.

            Меня передёрнуло от одной только мысли, и я прикрыла глаза, чувствуя себя крайне неблагодарным существом. 

            Наставница тяжело вздохнула. 

            - Если вас настолько беспокоит этот вопрос… 

            Она встала, подошла к двери, резко её распахнула и, убедившись, что снаружи никого нет, возвратилась на своё место.

            - Я могу дать вам немного порошка, который отобьёт у супруга желание беспокоить молодую жену, - с некоторой неохотой произнесла она. – Обычно я подобного не предлагаю, не считаю это правильным, но в вашем случае… Однако это должно остаться строго между нами, - строго добавила она. – И вы пообещаете мне не злоупотреблять подобными средствами. 

            - Спасибо. – Я судорожно сглотнула. – Я непременно это обдумаю.

            - Не за что. Думаю, встреча на балу многое расставит по местам. Постарайтесь не переживать прежде времени. Брак – это не всегда так хорошо для женщины, как принято считать. Но не стоит видеть в нём жизненную трагедию.

            - Мисс Уэлси… - Я бы никогда не задала этот вопрос, если бы не выпитое несколькими минутами ранее успокоительное. – Скажите, а вы…были замужем?

            В том, что наставница не замужем сейчас, я не сомневалась. И дело было даже не в обращении «мисс», общепринятом, когда речь шла о преподавателях. А в том, что леди жила в пансионе, проводила здесь практически круглые сутки. Трудно было представить себе мужа, которого бы устроило такое положение вещей. 

            К счастью, мисс Уэлси не оскорбилась, даже улыбнулась.

            - Всё верно, Мейбл. Я действительно никогда не была замужем. Не из-за нехватки предложений. То был мой личный выбор. Основанный в немалой степени на недостатках супружеской жизни. Правильное ли это было решение… На этот вопрос у меня нет ответа. Не уверена, что объективные ответы такого рода вообще существуют. Но в одном я убеждена: прежде, чем сделать такой же выбор, молодая современная девушка непременно должна тщательно взвесить все за и против.

            - Благодарю вас, мисс Уэлси, - проговорила я, поднимаясь из-за стола. – Вы мне очень помогли. Я никогда не забуду ваших уроков и ваших советов. И постараюсь всегда им следовать.

            - О, вот с этим следует быть очень осторожной, мисс Фэйтон. – Наставница тоже вышла из-за стола, чтобы проводить меня до двери. – Какие бы советы вы ни получали, и кто бы ни был автором этих советов, старайтесь всегда делать собственные выводы и принимать собственные решения. Это самый главный урок, который я могу вам преподать. 

           

 

АМЕЛИЯ

 

            - Черт, Черт, Черт! – под удивленным взглядом соседки по комнате я скомкала письмо от родителей и запустила им в стену, даже не стремясь скрыть свое раздражение. Еще бы мне не злиться! В письме родители извещали меня, что на балу я должна буду познакомиться со своим женихом, которого в глаза не видела. 

Вернее, видела. На собственных крестинах, в возрасте сорока дней от роду. Моих, конечно же, самому жениху тогда было лет двенадцать. Единственный сын ближайшего соседа, он был просто обречен обручиться со мной, чтобы объединить земли двух родов. Граф Рейнард Аттисон. 

Сейчас ему было около тридцати, и он до сих пор не был женат, что вызывало у меня массу подозрений на его счёт. 

 

            Мейбл неодобрительно поджала губы, но ничего не сказала. Это разозлило меня еще больше. Терпеть не могла тихонь, а уж соседка по комнате и вовсе напоминала мне мою гувернантку: такая же молчаливая, чопорная и правильная. Благодаря той даме любая моя проказа становилась известна родителям, и наказание следовало незамедлительно.

            Сколько времени я провела за партой, либо переписывая строки из писания, либо сочиняя  очередное эссе на тему почему благовоспитанной девице не следует лезть на дерево, спасая котенка, прыгать в пруд за тонущим щенком, и таскать за вихры деревенского парнишку, обижающего своего младшего брата. 

            Впрочем, в последние годы я старалась быть осмотрительной, и мисс Джонсон почти нечего было докладывать папеньке.

            Последней моей шалостью было то, что я закрыла калитку в сад, оставив нашего викария с этой чопорной леди. Кто бы мог подумать, что после этого викарий с радостью сделает моей наставнице предложение, и она с такой же радостью его примет.  После этого разразился скандал, гувернантка уехала, а на семейном совете было решено не нанимать более гувернанток, а вместо этого направить меня в пансион благородных девиц. Хотя вот чем кому-то могла помешать новая гувернантка, я не понимала: викарий-то теперь был женат!

            Вздохнув, я подобрала письмо и посмотрела на соседку по комнате. Мейбл ответила мне спокойным взглядом. 

            - Что-то случилось дома? – вежливо поинтересовалась она. 

            Я покачала головой, не желая посвящать соседку в свои горести. Наверняка она тут же побежит рассказывать надзирательницам, тьфу, воспитательницам. Лицемерка, как и все здесь. Одно её высказывание про многообразие рифм чего стоит! 

            - Мне прислали платье к городскому балу, - коротко проинформировала я, подходя к кровати, на которой лежала красиво упакованная коробка. 

            Бесцеремонно разорвав обертку, я открыла крышку и застонала от досады. Ну скажите на милость, почему моя матушка считает, что юным девушкам положено надевать на бал лишь белое? 

            Меня, унаследовавшую от бабки-южанки золотистую кожу и горячий нрав, этот снежно-белый цвет просто убивал. Точнее делал настолько смуглой, что даже самой себе я казалась крестьянкой, вернувшейся с полевых работ. 

            Погруженная в переживания, я и не услышала, как соседка по комнате подошла и стала за спиной. 

            - Какое красивое! - воскликнула она, заставив меня подпрыгнуть. Я недовольно покосилась на Мейбл, но та даже не заметила, с тихой грустью рассматривая нежную ткань, расшитую мелким речным жемчугом так, что на свету платье переливалось. 

            - Да уж, - проворчала я, 

            - Повезло тебе, - грустно улыбнулась соседка. 

            - В чем же? – Я все-таки достала платье из коробки и приложила его к себе, взглянула в зеркало, скривилась и небрежно отбросила на кровать. 

            Мейбл с укором взглянула на меня и нежно расправила смявшуюся ткань.

- Да во всем. У тебя приятная внешность, хорошее приданое, любящие родители, которые тебя балуют, - начала перечислять соседка, загибая пальцы. 

            Я задумчиво посмотрела на нее, гадая, она действительно такая дура или прикидывается, в надежде выведать что-то по поручению воспитателей. Удивительно, но сейчас Мейбл казалась мне абсолютно искренней. Я вдруг вспомнила, что сама она почти что бесприданница, которую мачеха сослала в пансион. Девочки рассказывали, что за два года Мейбл ни разу не получила весточки от родных. Что же касается нарядов, то я сама видела, как соседка недавно перешивала старое бальное платье, в надежде хоть как-то его обновить. Надевать одно и то же на несколько балов подряд считалось дурным тоном.

            Наверное, в глазах соседки я действительно выглядела избалованной богатой девчонкой. Я бросила на нее задумчивый взгляд. А ведь самой Мейбл это платье было к лицу. Фигуры у нас похожие, а вот цвет кожи – совершенно разный.

            - Знаешь, если оно тебе нравится – бери! – заявила я. 

            Соседка, все еще любующаяся платьем, вздрогнула и быстро отошла на свою половину комнаты, потом внимательно взглянула на меня.

- Ты серьезно?

- Конечно. 

- Но… Амелия, это очень дорогое платье!

Еще бы! Когда это родители покупали мне дешевые вещи!

- И что? – как можно более беззаботно ответила я. - Я все равно его не надену ни за какие коврижки! 

В глазах Мейбл читалась внутренняя борьба. Ей действительно хотелось надеть это платье, но воспитание не позволяло принять моё «щедрое» предложение.

- А.. – сделала она еще одну попытку. – Что на это скажут твои родители?

- Они и не узнают, - отмахнулась я. – Ну же, Мейбл, хотя бы примерь его!

Соседка шумно выдохнула, решаясь. 

- Хорошо, но только примерю! – строго сказала она, успокаивая, вероятно, саму себя. 

Я закивала, с готовностью подавая наряд. 

Мейбл действительно была хороша в этом платье. У неё даже глаза засияли, когда она оглядывала своё отражение в зеркале. 

- Вот видишь! – продолжала искушать я. – Я никогда не буду выглядеть в нем так же хорошо! Так что – забирай!

- Спасибо, - соседка вдруг порывисто обняла меня, но тут же отпрянула, несколько устыдившись своих чувств. 

Я только хмыкнула: а не такая она уж и лицемерка. Во всяком случае, сейчас она мне даже нравилась.

 - А, ерунда, - отмахнулась я, подходя к огромному сундуку и вытаскивая оттуда несколько платьев. – Знаешь, пожалуй, я сама надену вот это, из золотистого шелка…

 

Чуть позже, вечером, мы стояли в коридоре, готовые к инспекции мадам Клодиль. Как рассказала Мейбл, директриса пансиона перед балом лично проверяла воспитанниц, и не дай бог было не соответствовать её высоким идеалам о приличиях. 

Во всяком случае, тем, кто не соблюдал строгие правила, на балы в этом сезоне можно было не рассчитывать. 

- Девушки, запомните, на балу вы должны вести себя скромно, - напутствовала нас наставница. – Ваша задача – показать себя в выгодном свете перед теми лордами, которые ищут себе именно жен!

- А кого еще могут искать себе лорды? – донеслось откуда-то сбоку. 

Несколько девушек рассмеялось.

- Они могут искать себе собаку, - предположила я, втайне надеясь, что за дерзость меня оставят в пансионе. Признаться, в свете родительского письма меня бы это очень устроило. 

- Леди Амелия! – возмущенно воскликнула наставница. 

- А что? – я наивно захлопала ресницами. – Она ведь тоже покладистая, верная, и, главное, умеет слушать, не перебивая… Я не понимаю, зачем лорду обязательно искать себе жену.

Судя по лицу директрисы, я была близка к тому, чтобы осуществить свой план, но одна из наставниц что-то зашептала. Почтенная дама прислушалась и кивнула. 

- Мы не будем сейчас спорить, девочки, - снисходительно произнесла она, - у нас нет времени, ведь кареты уже поданы. А вас, леди Амелия, я попрошу к следующей неделе подготовить эссе на тему различий между женой и собакой. 

От досады я закатила глаза, за что мне сразу же сделали еще одно замечание. Я поймала на себе взгляд Мейбл, полный молчаливого неодобрения и фыркнула. 

Наставницы предпочли сделать вид, что не заметили. Конечно: третье замечание автоматически бы лишило меня посещения бала, но это не произошло, и мне пришлось чинно вышагивать с остальными в колонне, чтобы занять место в карете. 

 

В экипажи мы садились по четверо, стараясь не помять пышные платья. Моими соседками выпало быть Мейбл, ее подруге Лизетте и еще какой-то долговязой девице, имя которой я постоянно забывала. Проведя в пансионе не один год, эта троица достаточно дружно щебетала ни о чем, я же предпочитала помалкивать, понимая, что злюсь и на этот бал, и на незнакомого мне жениха, и на этих щебечущих ни о чем пансионерок. По всей видимости, годы в пансионе наложили отпечаток на их мозги. То и дело подозрительно косясь на меня. Я вдруг поняла, что они делают это умышлено, поскольку опасаются, что я могу донести что-то воспитательницам. Даже Мейбл, прекрасно-воздушная в моем новом платье. 

Это оскорбило меня еще больше, чем неприкрытое презрение, я сердито отвернулась к окну. 

 

Глава 2. Бал

Бал в Городской ратуше был одним из главных событий сезона хотя бы потому, что именно на него привозились воспитанницы пансиона «Святой Матильды», из стен которого выходили лучшие жены. 

Девушек привозили к десяти часам, и ровно в полночь они должны были выехать обратно в пансион. Эта традиция не нарушалась никогда, впрочем, как и традиция, что с одним партнером девушка могла станцевать лишь один танец. 

К половине десятого бальный зал начинал наполняться кавалерами: влюбленные юнцы, охотники за приданным, да и просто те, кому необходимо было найти покорную и добропорядочную жену. 

Разумеется, такого сборища женихов не могли пропустить и те матери, кто воспитывал своих дочерей дома. Оттого к десяти часам в бальном зале просто нечем было дышать, а глаза пестрели от черно-белых вечерних костюмов мужчин и ярких платьев женщин. Рейнард Аттисон не любил суеты, потому предпочел появиться в зале ровно через четверть часа после того, как кареты привезли пансионерок. 

До этого граф Аттисон достаточно долго просидел со своими друзьями в закрытом наемном экипаже. Кучер, наверное, недоумевал, что вдруг взбрело в голову столь знатному вельможе, но перечить не стал, справедливо рассудив, что дела господ его, маленького человека, не касаются, и если этот господин платит полновесными монетами, то можно и посидеть вот так на облучке, иногда прикладываясь к бутылке.

А пока что он сидел в карете вместе со своими друзьями и внимательно наблюдал, как девицы выпархивали из карет.

- Смотри, а они весьма не дурны собой! – заметил Освальд Горринготон, один из близких друзей Рейнарда. 

По всей видимости, он намеревался утешить друга, поскольку единственный из всех присутствующих знал об истинных причинах, заставляющих графа Атисона сидеть в карете и уныло разглядывать юных пансионерок. 

Подбадриваемый одарил друга мрачным взглядом. 

- Возможно. 

- Да ладно, друзья, я не понимаю, чего мы ждем? Неужели у кого-то из вас есть желание вытанцовывать затейливы па и пить вино? Между прочим, у Ватто сегодня большая игра и, поговаривают, что пришла новая партия контрабандного бренди! – воскликнул Джон. Из всех троих он был самым заядлым игроком, и если бы неслыханное везение, то приятель давно бы пошел по миру. 

Рейнард задумчиво взглянул на Джона, словно решая, можно ли ему доверять. 

- Видишь ли, Джон, - наконец решился он. – Похоже, что мне в ближайшее время придется жениться. 

- Что? – выпучил глаза тот. – Быть не может!

- Увы. 

- Это, должно быть, какая-то шутка! 

- К сожалению, нет.

- Рейнард, но…

- И кто она? – поинтересовался третий из друзей, Фредерик Арно.

- Некая Амалия де Кресси. Юная девица, чье имение находится по соседству с моими землями, - Рейнард говорил с видимым безразличием, хотя внутри него все клокотало от гнева. 

- Амалия де Кресси? – Фредерик нахмурился, но имя было явно незнакомо. – Давно она выезжает?

- Она еще не выезжает. Ей недавно исполнилось восемнадцать, и она обучается в пансионе святой Матильды. 

- А, эта знаменитая школа невест! – фыркнул Джон, - Узнай, если ей преподавала некая мисс Клавдия, то тебе, мой друг, будет забавно знать, что она думает о тебе в супружеской спальне. 

- Ты откуда знаешь? – все трое уставились на приятеля. Тот пожал плечами:

- Я встречался с ней гм… в неформальной обстановке… никогда не думал, что у женщины может быть такая богатая фантазия…

Рейнард невесело усмехнулся. 

- Предлагаешь мне надеяться, что ученица превзойдет наставницу?

- На это я бы не рассчитывал, - после недолгих раздумий отозвался Джон. – Впрочем, почему бы тебе сразу не переключиться на мисс Клавдию?

- Потому что на кону честь Аттисонов… - Рейнард вздохнул. -  Мой отец устроил помолвку много лет назад, закрепив магической клятвой, и отказаться от нее просто так невозможно, - Рейнард невольно вздохнул. 

- Но ведь твой старик умер три года назад! – возмутился Джон.

- Увы, помолвка была заключена гораздо раньше, - Рейнард вновь всмотрелся в стайку пансионерок, щебечущих на крыльце. В своих ярких платьях они напоминали птичек.

Несколько раз среди желтого и голубого мелькнуло белое. Рейнард невольно напрягся, но в темноте и издали, деталей платья было не разглядеть. 

Удивительно, но родители невесты почему-то не стали рассказывать про саму девушку, ограничившись лишь описанием ее бального платья. 

Узнав, что жена викария была гувернанткой Амалии де Кресси, граф Аттисон не поленился съездить к ней, чтобы расспросить о невесте, но почтенная дама вдруг начала краснеть и лепетать нечто невнятное. Пришлось отступить. 

 

Пансионерки, наконец, вошли в здание, и Рейнард постучал пальцами по стенке кареты, подавая кучеру знак трогать. 

Неторопливо, друзья поднялись по ступеням, пошли в здание и, вручив лакею трости и цилиндры, поднялись в бальный зал, откуда доносилась музыка. 

Их появление было встречен недоуменными взглядам и шепотом за спиной. Все трое были достаточно завидными женихами, а Рейнард и вовсе занимал высокое положение в столичном обществе, так что их появление на «ярмарке невест» не прошло незамеченным. 

- Я чувствую себя словно выставленным на витрине, - прошептал Освальд, невольно оглядываясь по сторонам.  – Может быть, действительно лучше поехать к Ватто?

- К сожалению, я должен встретиться со своей невестой, - извиняющимся тоном произнес Рейнард. – Впрочем, вы можете уехать…

- И оставить друга одного погибать под этими плотоядными взглядами! – возмущенно воскликнул Джон. – За кого ты нас принимаешь! Мы готовы прикрыть тебя собственными спинами и броситься на амбразуру!

- Я принимаю вас за тех, кто всеми силами пытается избежать брачных уз. И поступает мудро. - Рейнард еще раз огляделся и вздохнул. – Тут ее точно нет. 

- Откуда ты знаешь? Отсюда почти не видно лиц.

- Платье. Мне описали его достаточно подробно.

- И какое оно должно быть?

- Белое. С жемчугом и рюшами. Это такие оборки… - Рейнард еще раз покрутил головой, заметил, что одна из девушек, достаточно смуглая брюнетка в золотисто-желтом платье с интересом разглядывает его и отвернулся, не желая обнадеживать девицу. Показалось, или та презрительно фыркнула.

- Если вас так смущают плотоядные взгляды, предлагаю подышать свежим воздухом.

Рейнард уже отдергивал одну из занавесок, прикрывавших маленьким балконы. Предназначались эти укромные места для пар или маленьких компаний, максимум – четверых.

- Здесь милый сад, - заметил Джон, опасно перегибаясь через перила. 

- Сад? Да, вполне пригодный, - рассеянно согласился граф. 

Природные красоты в данный момент волновали его меньше всего. Но внезапно он уловил внизу движение, присмотрелся, и степень его заинтересованность мгновенно возросла. 

- Вот она! – воскликнул Рейнард. – То самое платье!

В этом он даже не усомнился: слишком точно каждая деталь соответствовала описаниям.

- Где?

На сей раз Джон по-настоящему рисковать свалиться в розовые кусты, что плохо повлияло бы на состояние его здоровья, равно как и на настроение местного садовника. Хорошо, если у последнего не мстительный нрав. Рейнарду пришлось применить некоторые усилия, даже водрузить приятеля на место.

- Мне приятен твой порыв, но с девушкой я всё-таки первым познакомлюсь сам. И предпочту сделать это именно сейчас, пока нас не окружила толпа сочувствующих и, того хуже, желающих посодействовать. Простите, господа, я вынужден ненадолго вас оставить.

Господа проявили понимание, и следовать за другом не стали. 

            Сбежав по ступенькам, Рейнард поставил бокал на серебряный поднос, услужливо протянутый невзрачного вида лакеем, и вышел в сад. На дне ещё плескалось вино, но идти же на знакомство с дамой с выпивкой, в самом деле? После духоты бала снаружи оказалось неожиданно свежо, и он на пару мгновений подставил лицо приятно холодящему кожу ветру. Гравий привычно заскрипел под каблуками высоких сапог. На прежнем месте девушка не обнаружилась. И где она, спрашивается? 

            Рейнард ухмыльнулся, на миг позволив себе предательскую мысль: а может, оно и к лучшему? В конце концов, он самолично высказал желание не видеть её как можно дольше. Если она столь предупредительно исполняет его желания – что ж, это неплохое начало семейной жизни! Он поджал губы, похлопал себя перчаткой по бедру и всё-таки продолжил поиски. Раз уж решил, не дело отступать. Тем более, познакомиться вот так, в саду, тет-а-тет, намного лучше, чем на балу, в присутствии неутомимых матрон и под взглядами светских зевак. 

            Гуляющих было мало: празднество не так давно началось, и гости ещё не успели устать от громкой музыки и бесполезных разговоров. Одна парочка, спешившая скрыться от посторонних глаз, один седовласый джентльмен, кажется, представленный графу на каком-то приёме, но имени он бы не вспомнил даже под попытками, - вот и все, кто ему встретился. Рейнард уже решил было, что дама попросту вернулась в дом и собирался последовать её примеру, когда его внимание привлекло белое пятно между деревьями. Всё-таки имелся кое-какой толк в платье, столь детально ему описанном. Будь невеста одета во что-нибудь более тёмное – и он бы попросту прошёл мимо. 

            Искать подходящую тропинку граф поленился, и двинулся напрямик, сперва приминая высокую траву (в этой части сада она не была подстрижена), затем раздвигая ветки черёмухи. Грозди белоснежных цветов с крохотными жёлтыми сердцевинками источали одуряющий аромат, отчего-то напомнивший Рейнарду о старом поместье, где он провёл детство. За это он даже готов был простить растению слегка запачкавшийся костюм. 

            Девушка сидела на узкой деревянной скамейке, с идеально ровной спиной, но несколько нервозным выражением лица, и безжалостно комкала девственно чистые рюши своего платья. Граф давно успел заметить, что от современных молодых леди, да и от юношей тоже, требовали правильной осанки, не считая, однако же, нужным привить им те качества, которые таковой осанке способствуют, а именно – чувство уверенности в себе. В итоге получался диссонанс: гордо поднятая голова у человека, боящегося встретиться с окружающими взглядом. 

            Рейнард всё ещё стряхивал с плеч прилепившиеся к фраку лепестки, когда девушка заметила его присутствие и вопросительно приподняла брови. Что ж, по меньшей мере в одном он оказался неправ: прямо посмотреть ему в глаза леди не побоялась.

            - Скучаете? – галантно полюбопытствовал он, заодно рассматривая невесту. Не красавица, но весьма приятной внешности, стройная, и что самое главное, не блондинка. Рейнард терпеть не мог блондинок. 

            На лице девушки отразилась напряжённая работа мысли. Граф Аттисон усмехнулся,  читая её сомнения, как раскрытую книгу. Сказать «да» - нескромно, ибо может быть понято как приглашение присоединиться и развлечь. Сказать «нет» - невежливо, ибо означает по сути «Ваше общество нежеланно, пойдите прочь». Пансионерки порой такие забавные. Это светские львицы столь виртуозно владеют правилами этикета, что могут себе позволить нарушать их направо и налево, удерживаясь при этом в допускаемых обществом рамках. Юные же девицы, только-только начинающие посещать балы, вынуждены соблюдать все  указания наставниц до самой последней буквы. 

            Наконец невеста нетерпеливо повела плечом, будто и сама поняла, что чересчур много времени уделяет простейшему, в сущности, вопросу, и ответила:

            - Не слишком. Я размышляю. 

            - Вот как? Вы позволите?

            Он взглядом указал на скамью. Девушка кивнула, но, соблюдая приличия, передвинулась к противоположному краю. Рейнард сел там, где ему полагалось: нарушать личное пространство собеседницы не входило в его планы.

            - И о чём же вы размышляете? – искренне полюбопытствовал он.

            Леди сперва опустила глаза, видимо, неуверенная, как подобающим образом ответить на такой вопрос. Но затем посмотрела на Рейнарда в упор.

            - О договорных браках. 

            Это было неожиданно. Этикет предписывал беседу на более нейтральные темы вроде погоды. Что ж, во всяком случае, заключил граф, девушка точно знала, кто он такой. И, более того, бросала ему вызов.

            - И что же вы о них думаете?

            - Что это очень дурно.

            Она так и не отвела взгляда. Молодец, пансионерка! Ему даже захотелось поаплодировать невесте, но это было бы чересчур.

            - А вы как полагаете? – поинтересовалась она, и по интонациям можно было подумать, что разговор поддерживается сугубо абстрактный.

            Рейнард рассмеялся.

            - Пожалуй, я разделяю вашу точку зрения.

            Забавно, но такое совпадение взглядов сближало. И ему уже не хотелось злиться на собственную семью, семью соседей по поместью и тем более навязанную невесту. Определённо, девушка начинала ему нравиться.

            - Это ведь не на короткий срок, а на всю жизнь! – принялась развивать тему она, воодушевлённая нежданно полученной поддержкой. – Молодые зачастую не имеют даже возможности познакомиться прежде, чем им сообщат о помолвке. А если они вовсе не подходят друг другу? А если им не о чем даже поговорить?

            - К тому же в них может не пробудиться физическое влечение друг к другу. – Рейнард отлично понимал, сколь скользкую, даже недопустимую, тему сейчас поднимает, но не смог удержаться: уж больно интересно ему было посмотреть, как отреагирует пансионерка. – А это тоже губительно для брака.

            Щёки девушки залились румянцем, но больше её смущение никак не проявилось.

            - Вы правы, - согласилась она. – А уж если один из будущих супругов намного старше другого… Хорошо, когда речь может идти хотя бы об уважении, а если нет и этого? Конечно, я понимаю, в договорных браках есть определённая логика. Предполагается, что родители не только любят своих детей, но и превосходно их знают, а стало быть, представляют себе, рядом с каким человеком их чаду будет хорошо. Сами же дети недостаточно опытны. К тому же… много ли у посторонних юноши и девушки возможностей как следует познакомиться, не будучи официально помолвленными? Возможно, у родителей и вправду меньше шансов совершить ошибку. С другой стороны, не всегда же те, кто принимает решение, действуют исключительно в интересах будущих супругов. У их решений могут быть совершенно иные причин, например…

            Девушка запнулась, подыскивая слова, и Рейнард решил ей помочь:

            - Желание исправить собственное финансовое положение? Приобщиться к более знатному роду? Или… - главное он оставил напоследок, - … дурацкие семейные традиции и магические клятвы, которые давно утратили всякую ценность?

            Леди активно закивала. 

            - Вот вы меня понимаете! – воскликнула она, и в этих словах ощущался укор кому-то другому, менее понимающему.

            - Вы даже не представляете себе, насколько хорошо, - заверил граф, вполне осознанно передвигаясь к ней поближе.

            - Почему же? Я сразу догадалась, что вас тревожит та же проблема, что и меня, - сообщила девушка, то ли не замечая его манёвра, то ли умышленно не подавая виду.

            И Рейнард решился на следующий шаг. Положил руку ей на затылок. Сложная высокая причёска была очень удобна для этой цели: казалось, волосы специально уложили именно так, чтобы поверх них комфортно умещалась раскрытая ладонь с длинными пальцами. Он не настаивал, не давил, лишь самую малость задал направление. Она могла начисто проигнорировать его мягкие касания, но вместо этого неожиданно охотно подняла, а затем откинула голову, будто укладываясь на его крепкую руку, и сама приоткрыла рот, когда он медленно приблизился к коралловым губам. 

            Они не только на цвет, но и на вкус были удивительными. Напоминали то ли свежесть едва распустившихся цветов, то ли сладкий, но не приторный ягодный сок. Происходившее разительно отличалось от того, к чему он привык (а близко общаться с женщинами ему доводилось немало). Поцелуи со светскими львицами больше всего походили на давно наскучившее противостояние. «Ну-ка посмотрим, кто из нас двоих лучше поднаторел в этой науке». С юными неопытными созданиями ему доводилось целоваться значительно реже; тут всё обычно сводилось к безумной напряжённости объекта, которую следовало каким-то образом переломать, при этом не испугав девицу. Его невеста вела себя иначе. У неё безусловно не было опыта, но и страха она как будто не испытывала вовсе. Напротив, по собственной инициативе обвила рукой его шею и быстро делала успехи, перенимая его собственный опыт, по ходу дела разбираясь в тонкостях этого нехитрого, в сущности, искусства. 

            От новых ощущений у Рейнарда начала кружиться голова; тем не менее, он взял себя в руки и вовремя остановился, отлично понимая, что можно себе позволить во время такой вот встречи в саду, а что совершенно недопустимо. И всё-таки надо было прийти на свидание с вином, причём не одним бокалом, а двумя. Он даже подумал, не попросить ли девушку немного подождать, но тут со стороны тропинки послышался негромкий шум голосов.

            Дама и тут его удивила. Вместо того, чтобы с воплем броситься прочь от страха быть застигнутой, она просто встала, оправила платье и, спокойно, не оглядываясь, с достоинством направилась в сторону дворца. Естественно, повстречалась на тропинке с нежданно нагрянувшими гостями, раскланялась и столь же чинно проследовала дальше. Словно просто прогуливалась леди по парку, а если на скамье под черёмухами сидит какой-то джентльмен, то это никоим образом её не касается.

            Рейнард одобрительно покивал, выждал время и лишь затем тоже зашагал к двери, за которой поджидал вездесущий лакей. У них с невестой ещё будет на этом балу достаточно возможностей поговорить.

 

            В зал он возвратился в прекрасном расположении духа. Благосклонно принял бокал шипучего вина, поданный очередным лакеем, пригубил и благодушно кивнул разыскавшим его друзьям.

            - Как прошло свидание с невестой?

            - Ну же, не томи! Мы все в нетерпении!

            Джон буквально подпрыгивал на месте.

            - Превосходно, - откликнулся Рейнард и не отказал себе в удовольствии сделать ещё глоток. – Намного лучше, чем можно было ожидать.

            - Так это же здорово! Ох, и погуляем скоро на свадьбе!

            Фредерик потёр ладони в предвкушении. 

            - За это надо выпить! – суммировал Джон и, поскольку был человеком действия, тут же принялся искать глазами лакея. – Эй, любезный!

            Граф наблюдал за суетой своих спутников с благосклонностью человека, пребывающего в хорошем расположении духа. Вскоре он увидел и свою невесту: она присоединилась к другим пансионеркам и их наставницам. Белое платье определённо было ей к лицу, даже несмотря на свою излишнюю помпезность (не иначе, любящие родители постарались).

 

АМЕЛИЯ

Своего жениха я узнала сразу – он был точной копией своего отца, упокой Господи его душу. Граф Аттисон вошел в зал в сопровождении трех джентльменов, наверняка, друзей. Судя по надменным выражениям лиц, все четверо испытывали явное недовольство тем, что вынуждены были прийти на бал.

Я закатила глаза: неужели ему понадобилась столь весомая поддержка для встречи с невестой. 

Хотя, заметив несколько пристальных взглядов почтенных матрон, следящих за вошедшими точно коршуны за цыпленком, я невольно прониклась к мужчинам сочувствием. 

Но тут же прогнала жалость прочь. Сами виноваты, нечего было являться на бал, который именуется не иначе, как «ярмарка невест». Ну, с моим-то женихом все было понятно, а вот остальные могли бы и поостеречься. 

Впрочем, я никогда не была способна до конца постичь эту мужскую дружбу. У девушек все гораздо проще: мы ведь дружим обычно не просто так. А против кого-то. А уж если этот кто-то оказывается существом другого пола…

Погруженная в свои мысли, я упустила момент, когда троица скрылась из виду. Скосив глаза на воспитательницу, сопровождавшую нас, и убедившись, что она вовсю кокетничает с кавалером, я поспешила юркнуть между танцующими парами, чтобы скрыться из-под ока, ослабившего свою бдительность. Но далеко уйти мне не удалось – прозвучала команда о смене партнёров, и какой-то предприимчивый молодой человек подхватил меня за талию и увлек в круг танцующих.

Отказ мог спровоцировать скандал, потому пришлось закружиться с незнакомым мужчиной в танце. Впрочем, мне не стоило кривить душой: я всегда любила танцевать, отдавая предпочтение совсем недавно вошедшим в моду вальсам, которые старшее поколение считало верхом неприличия. Вообще-то по правилам мне следовало заручиться разрешением наставниц пансиона, но для этого надо было их искать, чего мне делать не хотелось.

Танец закончился, но не успела я раскланяться с этим партнером, как ко мне сразу же подскочил другой. Я хотела отказать, но по первым аккордам поняла, что сейчас будет как раз вальс, и согласилась. В конце концов, мой жених мог и подождать, ждал же он как-то все эти годы?

За вальсом последовала кадриль, которую я тоже ну никак не могла пропустить, хотя настроение все-таки испортилось: партнер то и дело наступал мне на ноги и все норовил столкнуться с другими парами. Потому уже на середине танца я пожаловалась на усталость. Молодой человек незамедлительно отвел меня к одному из диванчиков, установленных у стен, и направился за лимонадом. Дожидаться его я не стала.  

Убедившись, что мужчина скрылся в толпе в поисках лакея, разносившего напитки, я быстро встала и поспешила совершенно в другую сторону, зорко оглядываясь по сторонам. Моего нареченного нигде не было видно. Похоже, граф Аттисон просто струсил.

 Я не успела обдумать, радоваться или же печалиться этому факту, когда вдруг буквально столкнулась с ним в дверях. Вернее, почти столкнулась: как и положено благовоспитанному джентльмену, граф своевременно отступил, пропуская даму. 

- А, вы не ушли! – воскликнула я с удивлением. 

Довольная улыбка исчезла, мой жених изумленно взглянул на меня:

- Простите?

Я вздохнула:

- Я надеялась, что вы…впрочем, это уже неважно.

- Вы так хотели, чтобы я ушел с этого бала? – Граф не пожелал оставить мои слова без внимания, но выглядел озадаченным. 

Я пожала плечами:

- Признаться, мне хотелось бы, чтобы вы вообще на него не приходили. 

- Почему? – он нахмурился. 

- Потому что вы слишком стары для меня, - спокойно пояснила я. 

Выражение, промелькнувшее на лице моего жениха, было непередаваемым. Впрочем, он достаточно быстро взял себя в руки.

 - Простите, юная леди, мы с вами вообще знакомы? 

- Конечно! – фыркнула я. – Уже очень много лет!

- Много лет? – Лёгкое недоумение на лице графа сменилось тяжёлым. Так он мне определённо нравился больше! – Простите, но… я что-то не припомню…

- Ну как же! – я всплеснула руками. - Я - Амелия де Кресси!

- Амелия де Кресси? – повторил он. Затем очень внимательно оглядел мое платье. – Но ведь платье… оно желтого цвета!

- Вас это смущает?

- Конечно! Граф и графиня де Кресси уверили меня, что на балу их дочь будет в белоснежном платье и достаточно подробно мне его описали!

- Ах, вам описали платье… А у вас не промелькнуло мысли, что я могла передумать?

Жених смерил меня холодным взглядом.

- Скорее я поверю в то, что вы – авантюристка, узнавшая о моей помолвке и пытающаяся помешать ей, - отчеканил он, сквозь зубы. 

- Авантюристка?!  

Я даже задохнулась от такой наглости. Голос сорвался на визг, и пришлось замолчать, опасаясь привлечь ненужное внимание, и без того мы стояли около дверей достаточно долго.

- Именно, - насмешливо кивнул граф. – Не поверите, но я слишком давно хожу в холостяках, и мне прекрасно известны расценки на подобные… «розыгрыши».

- Розыгрыши? – глупо переспросила я. Мужчина криво улыбнулся, и я покраснела, моментально сообразив, за кого он меня принял.

- Что вы себе позволяете? – гневно выдохнула я. – Не умеете вести себя, как джентльмен?

- Напротив, именно как джентльмен я себя пока и поступаю. Но у вас не промелькнуло мысли, что я могу сменить линию поведения? К примеру, выпороть вас как следует, поскольку вы явно того заслуживаете.

Степени моего возмущения уже некуда было расти, и я неожиданно почувствовала себя спокойнее.

- О да, я слышала, что некоторые мужчины любят такие развлечения. Говорят, это свидетельствует о глубокой травме, полученной в детстве. Рекомендую вам сходить к психоаналитику. Знаете, это как раз входит в моду. 

Настала очередь жениха задохнуться от гнева. Не дожидаясь, когда он придёт в себя, я ускользнула в соседний зал.

 

РЕЙНАРД

 

            Дерзкая девчонка испарилась, а Рейнард всё стоял неподалёку от двери, не зная, что и думать. Здесь-то его и перехватил Джон.

            - Рейнард, дружище! Представляешь, какая со мной приключилась оказия? – Волосы приятеля были слегка взъерошены, а дыхание сбилось от быстрых движений. – Я танцевал с девушкой, которая назвалась Амелией де Кресси. 

- Когда это было? – процедил Рейнард, уже подозревая неладное. 

- Когда играли вальс. 

- Этого не может быть. Когда играли вальс я… разговаривал со своей невестой в саду! И это определенно была девушка в белом платье, которое мне описали!

- Тогда… Выходит, у тебя целых две невесты? 

- Или у тебя двоится в глазах! – отпарировал Рейнард, невольно вспоминая юную авантюристку, с которой столкнулся в дверях.

- Не может быть, чтобы у меня двоилось в глазах: я пока ещё не так много выпил, - упрямо возразил Джон. - Неужто ты решил обзавестись настоящим гаремом? 

            Вместо ответа граф Аттисон крепко схватил за плечо стоявшего поблизости лакея. Повезло, что поднос, который держал последний, только что опустел. В противном случае быть бы кругом залитому вином паркету да битому стеклу. 

            - Видишь ту пансионерку? – спросил слугу граф, указывая на девушку в белом платье и не тратя времени на такие обращения, как «мил человек» или «любезный».

            Лакей испуганно закивал, одновременно кривясь от боли: хватку Рейнард до сих пор не ослабил, хотя отчёта себе в этом не отдавал.

            - Немедленно пойди и узнай её имя. Только так, чтобы никто не догадался, для кого ты это делаешь. Ты меня понял?

            - Да, господин.

            - Хорошо. Иди. Да не задерживайся!

            Рейнард наконец-то отпустил плечо бедолаги, и тот поспешил на поиски распорядителя. Такой способ получения информации был самым надёжным, раз уж гость не пожелал афишировать своё любопытство. Возвратился слуга быстро. 

            - Госпожу зовут леди Мейбл Фэйтон, - доложил он. Говорил услужливо, но старался соблюдать между собой и сердитым аристократом дистанцию в пару шагов. – Незамужняя девица, обучается в пансионе святой Матильды. Помолвлена с мистером Томасом Годфри.

            - Ступай. – Рейнард опустил в ладонь лакея золотую монету. – И забери эту гадость! – поморщился он, ставя на поднос недопитый бокал. – Лучше принеси чего-нибудь покрепче. 

            Лишь после того, как слуга удалился, граф позволил себе слегка ослабить узел тугого галстука. Как он мог так опростоволоситься? Неужели в саду… Но платье, чёрт побери, платье, так точно описанное его матушкой в последнем письме! Тогда выходит, что темноволосая девица, с которой Рейнард столкнулся в дверях… Он мрачно взглянул на Джона, стоявшего рядом и прекрасно все слышавшего.

            - Постой, как такое может быть? – недоумевал тот. – Ты говорил с этой Мейбл?

- Да, - Рейнард не спускал взгляд с девушки в белом. – Более того, самой Амелии де Кресси я заявил, что она – авантюристка. 

 - Погоди, в карете ты же сам говорил, что невеста - твоя соседка. Ты что, не знал, как она выглядит?

            - Соседка по поместью, - поправил Рейнард сквозь зубы. – Мы виделись один-единственный раз в жизни, на её крестинах. В то время она была розовощеким младенцем и с той поры достаточно изменилась!

- Ну если все было так, как ты рассказываешь, мой друг, то тогда ты сильно влип! – заметил Джон. – К тому же из-за этой путаницы ты выглядишь, как полный дурак, который не знает, на ком собрался жениться!

            Рейнард одарил друга самым мрачным из своих взглядов. То, что он выставил себя идиотом перед товарищами, было как раз мелочью. Много хуже то, что он выставил себя идиотом перед самим собой. С этим смириться было значительно сложнее. С невестой тоже вышло, мягко говоря, неловко. 

Хотя она сама хороша, изрядно его спровоцировала, и всё же нельзя забывать про годы, которые она столь дерзко упомянула. В его возрасте, с его опытом следовало бы вести себя более уравновешенно. К тому же, леди Мейбл в провокационном поведении никак не обвинишь. А выходило, что с ней он поступил недостойно. Граф Рейнард Аттисон не был святошей, и его не слишком пугали недостойные поступки, в особенности если они были в интересах государства. Но неприемлемое обхождение с юной беззащитной девушкой, которая к тому же так открылась ему навстречу, оставляло в душе премерзкий осадок. Придётся найти эту пансионерку в белом платье и, по крайней мере, извиниться. 

            И всё-таки, как это произошло? Ведь дело было не только в платье: они даже заговорили об одном и том же! И именно она первая подняла тему договорных браков…

            Лорд Аттисон только сейчас заметил, пожилого седовласого мужчину, сидящего в удобном кресле в компании пансионерок и их наставниц и в данный момент о чём-то беседовавшего с леди Фэйтон. Лицо последней казалось таким же белым, как её наряд.

 

Мейбл

 

Сердце безумно колотилось, когда я поднималась по широким ступеням, и это было отнюдь не результатом быстрой ходьбы. При воспоминании о поцелуе с незнакомцем на губах сама собой расцветала глупая улыбка, а в теле возникало чувство, донельзя напоминающее те самые идиотские бабочки в животе, о которых так любят писать в дамских романах. Я отлично понимала, что вела себя недопустимо. Да что там, в моём представлении я просто-напросто пустилась во все тяжкие. Но, учитывая то, что меня ожидало, когда ещё было познавать острые ощущения, как не теперь? 

Безрадостное будущее, увы, предстало передо мной, стоило лишь войти в празднично украшенный зал, где собрались пансионерки. Мисс Маргарет незамедлительно подхватила меня под руку, что-то бурча о моей безответственности, о том, что нельзя было отдаляться от коллектива в столь важный момент. Другие наставницы наградили меня укоризненными взглядами. Девушки в ажиотаже перешёптывались, то и дело постреливая глазками в мою сторону, кто сочувственно, а кто с насмешкой. Лизетта всплеснула руками. Все расступились, и я, наконец, получила возможность лицезреть своего жениха.

Он с комфортном устроился в большом мягком кресле; справа и слева восседали наставницы, а пансионерки толпились вокруг. Я не ошиблась: мистер Годфри действительно годился мне в деды. Совершенно седой, поджарый, с многочисленными морщинами, в особенности на лбу и вокруг рта. Уголки губ чуть-чуть изогнуты книзу, будто их обладатель вечно чем-то недоволен, а глаза смотрят остро, оценивающе. Я присела в реверансе.

- Мистер Годфри, позвольте представить вам леди Мейбл Фэйтон, - торжественно произнесла мадам Клодиль, наша директриса. 

- Очень рад, очень рад, - покивал жених, разглядывающий меня довольно-таки бесцеремонно.

- Я тоже рада знакомству, - не краснея, солгала я и повторила реверанс.

- Надеюсь, вы простите меня, что я не встаю. Проблемы с позвоночником, знаете ли. Очень болит спина.

«Это же прекрасно!» - чуть было не воскликнула я. Появился реальный шанс, что с меня не станут требовать супружеский долг. 

- Какая жалость! – посетовала я вслух. – Должно быть, это очень мучительно?

- Только временами, - «успокоил» меня жених. – Следствие нескольких часов, проведенных в карете. Обычно я в значительно лучшей форме. Видите, дорогая, как многим я пожертвовал, чтобы иметь счастье видеть вас!

Я опустила глаза. Кажется, мой оптимизм был преждевременным. 

- Она ничего, хорошенькая.

Мистер Годфри степенно выдал такую оценку моей внешности, обращаясь главным образом к наставницам. Те закивали, улыбаясь, и только мисс Уэлси незаметно для большинства возвела очи к потолку.

- Благодарю вас, сэр, - вежливо сказала я.

- Признаться, я не уверен, хорошо это или плохо. – Жених по-прежнему обращался главным образом к преподавательницам, хотя, по-моему, ему вообще нравилось разглагольствовать, привлекая всеобщее внимание. – Приятная внешность для женщины – это ещё далеко не всё. С годами красота увядает. А главное, она отвлекает внимание от более важных вещей.

- И каковы же эти более важные вещи? – любезно осведомилась я, мельком перехватив сочувственный взгляд Лизетты.

- В первую очередь, забота о детях, конечно же, - с важным видом ответил мистер Годфри. 

Я впервые пожалела о нехватке стульев. То есть он ещё и ребёнка заводить планирует? Сам по себе этот факт меня бы не смущал, но… Он же планирует заводить ребёнка со мной?

От одной только мысли, что этот старик будет лежать со мной в постели, к горлу подступила тошнота.

- Затем ведение дома, пригляд за слугами, вышивание и шитьё, - жених начал загибать толстые, одутловатые пальцы. 

- О, мистер Годфри, тут вы можете не сомневаться: леди Фэйтон владеет всеми нужными навыками в совершенстве! – воодушевлённо заверила мисс Маргарет. – Она одна из лучших учениц нашего пансиона. 

- Это похвально, похвально, - кивнул жених, делая комплимент то ли мне, то ли «Святой Матильде», готовящей таких правильных жён. 

Я прикрыла глаза, стараясь совладать со своими чувствами. Где там этот незнакомец из сада? Кажется, я готова отдаться ему в каком-нибудь тёмном углу. Во-первых, обзаведусь хоть какими-то яркими воспоминаниями, а во-вторых, стану совершенно неприемлемой женой в представлении мистера Годфри. Он, конечно, об этом не узнает, но сей факт всё равно будет согревать мне душу долгими зимними вечерами…

- Мне так же важно в будущей жене послушание и покорность…

- Мистер Годфри, скажите, пожалуйста, а у вас есть собаки? – вдруг вмешалась Амелия.

Мадам Клодиль неодобрительно поджала губы. 

- Конечно, у меня имеется псарня, - последовал ответ.  – Однако, по моему убеждению, молодым девушкам не пристало вступать в разговор прежде, чем к ним обратятся. А интерес к собакам и лошадям должен быть присущ мужчинам. 

- Неужели? – ангельским голоском пропела моя соседка по комнате.

- Леди де Кресси! – прошипела директриса, но нарушительница спокойствия лишь повела плечом, не обращая на суровую наставницу никакого внимания. 

- Разумеется, моя дорогая! Ведь и собакам, лошадям и женщинам нужна твердая рука. Иногда пряник, а иногда и кнут, – снисходительно пояснил мистер Годфри. Рядом с моей соседкой по комнате он напоминал добродушного дедушку, поучающего внучку. 

- А, мне все понятно, вы из тех модных нынче мужчин… - кивнула Амелия, предоставив свидетелям разговора самостоятельно додумывать, что именно ей было понятно. 

У меня не оставалось моральных сил на то, чтобы держать лицо, и я устало переступила с ноги на ногу. Но как-то поддерживать беседу было необходимо, и я светским тоном поинтересовалась:

- А вы, милорд, любите животных?

- Безусловно. Если они породисты и хорошо выдрессированы.

Я едва не застонала в голос. Проведённая Амелией параллель была оправдана: этот человек и от жён явно ожидал тех же самых качеств. Кажется, мне всё-таки придётся просить у мисс Уэлси предложенный порошок…

            - Вы позволите пригласить вашу даму? 

            Со всех сторон послышался шёпот: «Рейнард Аттисон! Это граф Аттисон! Родственник самого короля!». Я же вцепилась в знакомый голос как в спасительный канат и резко вскинула голову. Незнакомец из сада стоял подле нас, вытянув ладонь, будто уже готовый взять меня за руку, чтобы сопроводить в центр зала, к другим танцующим. По его чуть насмешливому, и не вполне дружелюбному взгляду, направленному на моего жениха, я поняла: граф сумел правильно оценить ситуацию. Впрочем, что тут удивительного? Здесь, на балу, мы все были как на ладони. 

            Лорд Годфри явно ожидал такого поворота и не пришёл от него в восторг. Однако и отказать настойчивой просьбе столь знатного вельможи, родственника самого короля, не мог. 

            - Да, конечно. Я уверен, что с вами леди будет в надёжных руках, - в своём устаревшем стиле ответил он.

            - Если леди не возражает.

            Рейнард перевёл взгляд на меня, и на этот раз в его глазах действительно читался вопрос. Если мужчину он просто ставил перед фактом, то у дамы всё же просил разрешения.

            - Не возражаю, - поспешила принять приглашение я. 

            Всё, что угодно, лишь бы прервать пытку общения с будущим супругом, пусть даже всего на несколько минут. К тому же что скрывать, мне нравился молодой граф. Нравился значительно сильнее, чем это допустимо для без пяти минут замужней дамы. Я ощутила приятное волнение от прикосновения к его руке, и вскоре мы пополнили ряды танцующих.   

            Какое-то время мы двигались в молчании, прислушиваясь исключительно к игре нашего городского оркестра. Весьма недурного, кстати сказать.

            - Я должен принести вам свои извинения, - прервал наконец молчание Рейнард. – Моё поведение в саду было недопустимо.

            Кажется, это признание далось ему нелегко, но говорил он чётко и взгляда не отводил.

            - Умоляю, не добавляйте, что вы сожалеете, - попросила я. – Иначе мне только и останется, что выброситься из окна.

            Не знаю, откуда родилась эта фраза про окно; подозреваю, что всё дело во Флоре и её недавней попытке сдать курсовую работу.

            - О нет, я совсем не то имел в виду, - улыбнулся граф. Хорошо так улыбнулся: вроде бы иронично, но одновременно тепло. – Я ни в коем случае не сожалею в том смысле, на который намекаете вы, и был бы счастлив продолжить знакомство. Просто учитывая то положение, в котором мы с вами оказались, это не представляется возможным, поэтому мой поступок, конечно же, никуда не годится. 

            - Бросьте, граф. – Я ответила ему аналогичной улыбкой. – Мы с вами поступили в равной степени дурно. Но ведь об этом никому не известно, верно? Поэтому я предлагаю оставить извинения и сохранить об этом вечере приятные воспоминания. Вряд ли у меня будет возможность обзавестись другими.

            - Вы – удивительная.

            Я заливисто рассмеялась.

            - И этот комплимент я тоже запомню.

И почему в обществе этого мужчины нужные слова так легко слетают с языка? Я чувствовала себя сейчас воздушной и изящной, почти невесомой.

- В таком случае позволите мне стать совсем уж несносным и дать вам один совет?

- Не только позволю, но и постараюсь ему последовать!

Я неспешно, как того требовала музыка, обошла вокруг партнёра, затем присела напротив него в реверансе. Граф, как и полагалось на этом этапе, ответил мне поклоном, затем элегантно поднял руку, и я, распрямившись, вложила в неё подушечки своих пальцев.

- Вы не должны так сильно переживать из-за свадьбы, - облёк свою рекомендацию в слова Рейнард. – Возможно, мне не следует говорить этого напрямую. Но вряд ли вы обидитесь, услышав, что ваш жених вряд ли проживёт слишком долго. С учётом его возраста, состояния здоровья, и не самого правильно образа жизни. Поверьте, леди Мейбл, я неплохой знаток светской жизни. Самые счастливые женщины при дворе – это именно вдовы. Буквально лет через пять вы будете очаровательной и богатой вдовой, на пике своей красоты и привлекательности, да к тому ещё и с багажом жизненного опыта. Вы станете блистать на балах и светских раутах, займётесь любым занятием, которое придётся вам по вкусу и не вложите ни фартинга в проекты, которые, напротив, не пробудят в вас ни малейшего интереса. Насыщенная светская жизнь, отдых на водах, мужское внимание, танцы, свобода. Вам будут завидовать решительно все. Я и  сам с большой радостью возобновил бы на том этапе наше знакомство. Но, увы, к тому времени я уже буду скучным тридцатипятилетним стариком, с которым вам будет откровенно скучно. 

Я снова рассмеялась. Наступила очередь Рейнарда шагать вокруг меня.

- Я уверена, что вы никогда не станете скучным, пусть даже вам исполнятся все восемьдесят. А так ли радужны мои перспективы, как вы изволили описать… Что ж, поживём, увидим. 

Граф прильнул ко мне ближе, благо сейчас танец это позволил, и тихо добавил:

- В случае, если лорд надумает слишком долго задержаться на этом свете и станет при этом портить вам кровь, вы всегда можете ко мне обратиться. Дуэлей пока никто не отменял. 

 Я спешно закачала головой, наверное, слишком испуганно для шутливого, в сущности, предложения. 

- Прошу вас, - пробормотала я. – Вы не должны считать себя обязанным из-за того, что поцеловали меня…

- Но все-таки…

- Перестаньте, не смейте извиняться и лишать меня приятных воспоминаний хотя бы в этом. 

- Хорошо. Но, поскольку я все-таки чувствую себя виноватым, то во искупление, сегодня я обеспечу вам возможность полноценно наслаждаться праздником, - пообещал Рейнард, когда танец приближался к завершению. 

- Буду весьма вам благодарна, - улыбнулась я, не имея ни малейшего представления о том, каким образом он собирается сдержать обещание.

Я не могла знать, что, едва закончится танец, и кавалер, как того требуют приличия, проводит даму к стульям, граф Аттисон призовёт своих друзей и строго-настрого им накажет ангажировать леди Фэйтон, всячески её развлекать и, самое главное, не позволить ей умереть со скуки «в обществе вон того дедули». 

В итоге я прекрасно провела время, но прежде моё настроение подпортил краткий обмен репликами с Лизеттой.

- Мейбл, ты такая смелая! – зашептала мне на ухо она, едва я возвратилась после первого в тот день танца. 

- Чтобы сбежать от мистера Годфри, особой смелости не надо, - возразила я. – К тому же, он самолично дал разрешение, так что и пенять может только на себя. 

- Я даже не об этом.

- А о чём же? – спросила я в недоумении.

- Как? Разве ты не знаешь? Граф Рейнард Аттисон помолвлен с Амелией де Кресси, ну, этой твоей странной соседкой по комнате!

Музыка как будто зазвучала тише, и люстры стали давать меньше света, чем всего минуту назад. Но я заставила себя расправить плечи, высоко подняла голову и следующего партнёра по танцу встретила во всеоружии. 

 

Глава 3. Побег

 

АМЕЛИЯ

 

Никогда не думала, что бал может быть таким…таким гадким. Пожалуй, «гадким» было даже очень мягко сказано. И дело вовсе не в Рейнарде Аттисоне. Вернее, не только в нем. Ну хорошо, на самом деле, именно в нем. Ибо, скажите на милость, как можно ехать знакомиться с невестой, имея лишь описание платья? Прекрасный же мне достанется муж. Интересно, а в спальне он будет искать меня по описанию сорочки? 

Теперь мне стали понятны легенды, где во время брачной ночи госпожу заменяет служанка, а жених не замечает подмены. Похоже, граф Аттисон не заметит, даже если я в сорочку обряжу бегемота. 

А ведь еще был этот гадкий Годфри. Вот уж кому действительно не повезло с браком, так это Мейбл. Жирный самодовольный старик, что может быть хуже? Он смотрел на мою соседку так, что мне очень хотелось повторить несколько слов, которые я иногда слышала от деревенских ребят. Но воспитание все-таки не позволяло использовать эти знания. Потому я просто мученически терпела. Благо, терпеть пришлось не слишком долго: как только часы пробили полночь, нас заставили спуститься в холл, и вновь рассадили по каретам. 

- Еще бы туфли проверили, вдруг кто-то оставил на лестнице, принцу на радость, - пробормотала я, когда одна из наставниц заглянула в карету, желая убедиться, что мы все на своих местах. 

- Уж тебе-то грех жаловаться! - фыркнула Лизетта. 

Еще одна выскочка. Я уже открыла рот, чтобы отчитать зазнайку, когда Мейбл предупреждающе подняла руку:

- Пожалуйста, у меня очень болит голова!

Она действительно выглядела крайне расстроенной, и я, невольно сочувствуя соседке по комнате, не стала спорить с Лизеттой. Впрочем, та тоже с сочувствием посмотрела на подругу. 

- Он очень старый… - тихо сказала Лизетта. 

- И что? Думаешь, он окочурится сразу после свадьбы? – фыркнула я. – Судя по его виду, старикашка проживет еще достаточно долго, чтобы сделать жизнь своей жены невыносимой!

Лизетта ощутимо двинула меня локтем в бок. 

- Думай, что говоришь! – по-змеиному прошипела она, указывая глазами на Мейбл. 

- А что, все ваши уверения, что старик долго не протянет, лучше? Между прочим, две жены он уже похоронил, Мейбл – третья!

- Ты это к чему? – соседка по комнате вынырнула из своих мыслей. 

- К тому, что этот старикан может пережить нас всех… и потом, это его желание завести наследника... 

Мейбл вздрогнула и отвернулась, делая вид что всматривается в мелькавшие за стеклом огни уличных фонарей. Лизетта зло сверкнула глазами, я прикусила губу, размышляя, чем помочь соседке по комнате. Не то чтобы мне было так уж сильно её жалко, но все же мы оказались некоторым образом товарищами по несчастью. 

С этими мыслями я и вышла из кареты, выслушала очередную отповедь по поводу своих манер от директрисы и, наконец, отправилась в свою комнату. 

Мейбл уже лежала в кровати, отвернувшись к стене, и делала вид, что спит. Я не стала окликать ее, быстро разделась и юркнула в собственную кровать. Потушила свет и еще долго всматривалась в темноту ночи, думая, что же нам всем делать. 

 

Утренние занятия начались на час позже обычного. Позевывая, воспитанницы собирались в классе. Стараясь избегать сочувствующих взглядов, Мейбл заняла самое дальнее место, у окна. Я же предпочла присесть ближе к преподавательскому столу.   

Словно в насмешку, сегодня занятия начинались как раз с урока мисс Клавдии – высокой сухопарой старой девы, которая учила нас, что жена должна угождать всем желаниям мужа. При слове «всем» наставница мечтательно закатывала глаза, отчего мы дружно хихикали. Сегодняшнее занятие не стало исключением. 

- Доброе утро, леди, - поздоровалась учительница, входя в класс.

- Доброе утро, - нестройными голосами отозвались мы. 

Мисс Клавдия довольна кивнула. 

- Как я понимаю, вчера вы весело провели время, а некоторые из вас познакомились с будущими спутниками жизни? – выпученные глаза остановились на мне, затем учительница перевела взгляд на Мейбл. Та послушно кивнула, а я, пользуясь тем, что все внимание приковано к соседке, фыркнула. Но тут же приняла самый одухотворенный вид: закатила глаза и оскалила зубы, изображая счастливую невесту. 

Мисс Клавдия вновь посмотрела на меня и вздрогнула. Её рука сама потянулась вверх, сотворить оберегающий знак. Но наставница тут же спохватилась и сделала вид, что поправляет прядь волос, выбившуюся из тугого узла на затылке.

- Итак, девушки, - произнесла она. – Сегодня мы поговорим о спальне. А именно, о том, что необходимо говорить супругу в столь интимной обстановке, в особенности в самую первую ночь. Да, мисс Трудей?

- А как мы узнаем, что настал момент говорить? – прогнусавила толстушка, сидевшая в первых рядах. Насколько я знала, у нее были не слишком состоятельные родители, которые просто выбивались из сил, чтобы их дочь училась в пансионе и в результате удачно вышла замуж. 

- Не волнуйтесь, вы его не пропустите, хотя бы потому, что ваш супруг будет полуодет… - мисс Клавдия мечтательно закатила глаза, чем заслужила ещё несколько сдавленный смешков. Она тут же поправила очки на переносице и продолжила более громко. – Итак, запомните, а еще лучше, запишите. Мужчины – существа с тонкой душевной организацией, их успехи напрямую зависят от одобрения окружающих, посему их необходимо хвалить! При этом ваша похвала должна быть неординарной, чтобы супруг считал, что вы говорите совершенно искренне. Итак, задание: придумать похвалу. Кто первый? Мисс Элли?

Кукольная блондинка вскинула изумленные глаза на учительницу:

- Я… я не знаю, - пропела она. – Вчера нам говорили про длину…

- Длину чего? – мисс Клавдия слегка покраснела, а девочки снова захихикали. 

- Стиха… 

- Поэзия – это прекрасно, и возможно, ваш супруг продекламирует вам в спальне какие-нибудь вирши. Но я советую вам похвалить его генофонд, - подсказала мисс Клавдия, нетерпеливо поглядывая на ученицу. – Попробуйте!

Элли взмахнула ресницами, имитируя восторг:

- Какой у вас длин… огромный генофонд?

Смешки сменились откровенным хихиканьем. 

- Уже лучше, - вздохнула мисс Клавдия, махнув рукой. – Садитесь. 

- А генофонд не помешает исполнению супружеского долга? – спросил кто-то за спиной (оборачиваться я не стала, чтобы не привлекать внимание наставницы, а то еще заставит придумывать эпитеты к слову «генофонд»). 

- Не думаю, - отозвалась учительница. 

- А что помешает? – вдруг спросила Мейбл. Она повернулась и с какой-то обреченностью взглянула на преподавательницу. Взгляд последней слегка смягчился. 

- Самое главное: ни в коем случае не упоминайте головную боль. Мужчины этого не любят. В вашем случае, моя дорогая, я бы ссылалась на астрологические прогнозы. Например, вы могли бы объяснить супругу, что Дева находится в седьмом доме Стрельца, а это – не лучший месяц для зачатия, ибо велика вероятность рождения нездорового ребёнка или – ещё хуже – девочки!

- В случае с Мейбл, сколько бы Дева ни бродила по домам, вероятность рождения ребенка очень мала. Но у старикана всё равно взыграет желание продемонстрировать генофонд… - фыркнула я. 

- Леди де Кресси! – строго одернула меня наставница. 

Я послушно встала.

- Мисс Клавдия?

- С чего вы делаете такие выводы? – наставница посмотрела на меня поверх очков.

- Если бы вы видели этого Годфри… не думаю, что какая-то Дева, особенно если она в седьмом доме, сможет остановить этого борова!

- Вам не стоит так отзываться о мистере Годфри! – строго одернула меня учительница. Я пожала плечами:

- Я могу о нем вообще не отзываться, но, к сожалению, его внешность и, главное манеры, от этого не изменятся. 

Мейбл вздохнула, часто заморгала и отвернулась. 

- Может быть, Мейбл надо надеть пояс верности! – подсказала одна из учениц. – И сказать, будто она потеряла ключ. 

- Боюсь, что в этом случае просто позовут слесаря, - Мейбл невольно усмехнулась. – Не думаю, что ему будет интересно услышать про генофонд. 

- Слышать про генофонд приятно всем, - возразила мисс Клавдия. – Кстати, совершенно не исключено, что генофонд слесаря окажется более впечатляющ.

- Это зависит от возраста слесаря, а также от его умения владеть своим инструментом, - подсказал кто-то с задних рядов. 

Последние слова потонули в дружном хохоте, а наставница покраснела. 

- Девочки, тише! – призвала она к порядку. – Итак, помимо похвалы вы можете показать интерес к увлечениям мужа. Например, если он увлекается оружием, можете попросить супруга продемонстрировать коллекцию. 

- Главное – не просить вытаскивать кинжал из ножен! – снова хихикнул кто-то. – Особенно в спальне. 

- А может быть, Мейбл стоит попросить положить меч в супружескую кровать? – оживилась Лизетта, вспомнив древние легенды. – Говорят, этот магический обряд может уберечь от беды…

Я громко фыркнула: ну скажите на милость, кому и когда мешала огромная железяка? Да этот Годфри со своим толстым пузом даже не заметит! Мейбл, словно читая мои мысли, лишь горько усмехнулась. 

- По-моему Мейбл поможет лишь яд, - заметила я. Девочки испуганно притихли, чтобы сразу же взорваться:

- Амелия, ты что?

- Ты хочешь, чтобы Мейбл…

- Да как она его подсыплет?

- Или она сама должна его выпить…

- Леди де Кресси, - строгий голос учительницы перекрыл гвалт. – Поясните свою мысль.

- Все и так ясно, - пожала плечами я. – Давайте не будем отрицать очевидного: наверняка джентльменов в их школах тоже учат тому, какие отговорки придумывают женщины…Да и сами они не дураки. Отговорками можно лишь отсрочить неизбежное… 

- Довольно! – оборвала меня мисс Клавдия. От досады она даже покраснела. – В любом случае, жена должна угождать мужу во всем! И, если вам неприятно присутствие мужа в спальне, просто постарайтесь отвлечься. Думайте о новом наряде или украшении, которое вы получите, если супруг останется доволен!

- Ну.. – протянула Лизетта. – Платье можно и самой купить, все равно муж обязан будет оплатить все долги жены…

- А потом выпороть за расточительство, - пробурчала я. – говорят, это нынче модно.  

- Леди де Кресси! – взорвалась мисс Клавдия. – Вы… вы дерзкая и невоспитанная девчонка! 

- Возможно. Но, уверяю вас, мисс Клавдия, я не буду хвалить супруга за несуществующие достоинства. – И, вспомнив о Рейнарде Аттисоне, мстительно добавила - Да я вообще не буду его хвалить, раз уж его успехи так зависят от мнения окружающих… особенно в спальне!

Девочки ахнули, а наставница нахмурилась.

- Леди де Кресси! К завтрашнему дню вы подготовите мне эссе на тему «Супружеская спальня. Правила поведения и приличия»! – непререкаемым тоном произнесла она, вновь поправив очки на переносице. - Более того, вы покажете свою работу госпоже директрисе!

Я хотела язвительно возразить, но тут в комнату заглянула одна из служанок и сообщила что леди де Кресси ожидает её жених. Под завистливое шушуканье девочек мне пришлось проследовать за ней в специальную комнату для свиданий. Будто мы не в пансионе, а в борделе живём, честное слово!

Граф Рейнард Аттисон уже находился там, нетерпеливо прохаживаясь около деревянной решетки, разграничивавшей комнату на две части. С двух сторон от решетки стояли неудобные скамьи из темного дерева.

Как правило, визитеры садились на одну скамью, пансионерки – на вторую, но мой жених пренебрег этой вековой традицией. При виде меня, он подошел к решетке, и остановился, перекатываясь с носка на пятку и нетерпеливо похлопывал перчатками по ладони. Похоже, этот человек просто не мог стоять на месте спокойно. 

Я, напротив, замерла, как и положено скромной девушке, оскорбленной поведением мужчины. Из-под опущенных ресниц я рассматривала своего жениха, пытаясь найти в нем хоть что-то положительное, что бы скрасило мое замужество. 

Достаточно высокий, широкоплечий и подтянутый, граф Аттисон обладал приятной наружностью. Признаться, в костюме для верховой езды и начищенных до блеска сапогах он выглядел весьма привлекательно.  Темные волосы уложены с нарочитой небрежностью, золотистый загар и голубые глаза, опушенные длинными темными ресницами. Я почти поддалась этому очарованию. Пришлось строго напомнить себе, что передо мной стоит человек, который даже не удосужился попросить описание своей невесты и гтов был взять в жены любую, на ком было белое платье. 

- Леди де Кресси. – Тем временем мой жених старательно поклонился. 

- Ваша светлость. - Я присела в заученном реверансе. – Чем обязана?

- Я бы хотел извиниться за свои необдуманные слова на балу, - ответил граф Аттисон, и видя, что я не понимаю (точнее, делаю вид, что не понимаю), пояснил: – Я назвал вас аферисткой. 

- А, это, - отмахнулась я. – Не берите в голову. Я сразу же забыла про это. 

- Вы великодушны.

- Просто не обращаю внимание на дур… глупости. 

- Вы считаете меня ду… глупым? – Он прищурил глаза.  Я лишь пожала плечами и, как нас учили в пансионе, сделала вид, что занята оборками своего платья. 

- Я жду ответа, - резковато напомнил мой собеседник. 

Я подняла на него широко распахнутые очи:

- Согласитесь, не слишком умно идти на бал знакомиться с невестой, имея лишь описание её платья? 

- Ваши родители уверили меня, что вы будете именно в нем!

- И вы не подумали, что я могу иметь собственное мнение? Хорошую же жену вы ожидали заполучить!

- Я подумал, что вы – послушная юная леди и не станете перечить родителям!

- Я и не перечила.

- Вы не надели платье!

- Неправда! Платье на мне было. Ну а то, что оно не оправдало ваших ожиданий, так, может быть, и с браком будет так же?

- Простите?

- Он тоже может не оправдать ваших ожиданий, - охотно пояснила я. – И что тогда вы будете делать? Заведете любовницу? Бросите меня одну чахнуть от тоски и будете ждать, пока я умру?

- Что? – ошарашенно переспросил граф, но я уже вошла в раж:

- Я буду медленно угасать, пока окончательно не ослабну, и тогда, одетая в белое платье, то самое, я буду возлежать на родовой кровати Аттисонов. Вас известят, но, увы, вы опять запомните лишь описание платья… а потом будет слишком поздно, и вы всю жизнь будете мучиться, что погубили юную деву…

- Что за бред! – воскликнул мой жених. – Вы не собираетесь умирать! А я не собираюсь заводить любовницу!

- Вас не интересуют женщины? – ахнула я. – Тогда все еще хуже, чем я предполагала. 

- Меня интересуют женщины…тьфу! - Он нервно прошёлся по комнате. – У меня от вас голова идет кругом!

- Вы сказали «женщины», значит, их было много? 

- Да какая вам разница! Вы вообще об этом знать не должны! – возмутился граф. 

- То есть, вы будете скрывать от меня свои связи? А потом какая-нибудь несчастная женщина подкараулит меня у крыльца и протянет мне дитя вашей с ней любви…

- О, господи, - почти простонал Аттисон. В его глазах читался ужас. Я из последних сил сдерживала довольную улыбку: если мой жених решит, что я – ненормальная экзальтированная барышня, то, возможно, откажется от свадьбы, но он оказался крепче, чем я думала. 

- Такое вряд ли случится, - холодно заметил он. – Полагаю, мне придется приложить некоторые гм… усилия, чтобы эти мысли больше никогда не беспокоили вас. 

- Интересно, как вы собираетесь это сделать. 

Я заметила, что глаза жениха опасно заблестели. Кажется, план сработал даже лучше, чем мне представлялось. 

- Очень просто: надрать вам уши, - пояснил граф Аттисон. 

Это была не совсем та реакция, какой я добивалась, но я, скрывая собственное разочарование, фыркнула:

- Значит, я не ошиблась: вы действительно из тех мужчин, кто получает удовольствие от насилия…

Судя по выражению лица жениха, если до этого он и не получал удовольствия от насилия, то теперь придушил бы меня с большим наслаждением.

- Если вы так настаиваете, я постараюсь не разочаровывать вас, - процедил он сквозь зубы таким тоном, что я невольно вздрогнула и на всякий случай покосилась на решетку: выдержит ли. 

- Она достаточно хлипкая, - граф перехватил мой взгляд. – Так что на вашем месте я бы поостерегся от дальнейшей беседы в таком тоне. 

- В этом случае, граф, мне не о чем больше говорить с вами! – фыркнула я и, не дожидаясь ответа, поспешила прочь.

- До скорой встречи! – зловеще прозвучало за спиной. 

Я лишь повела плечами, давая понять, что мне все равно, но сердце тревожно стучало в груди. Несмотря на все мои старания, граф Аттисон не намеревался отказаться от своих притязаний. 

 

МЕЙБЛ

 

            После бала прошло несколько дней, а я всё никак не могла успокоиться. Приятные воспоминания, сколь ни горько, отошли на второй план. Их вытеснило одно-единственное событие: знакомство с мистером Годфри. И осознание, что свадьба состоится в самом ближайшем будущем. 

            У меня пропал аппетит, я мало спала и весьма посредственно следила за ходом занятий. К счастью, наставницы относились к сему факту снисходительно. Все понимали, что мне недолго оставалось ходить в ученицах. Понимала это и я, но скорое освобождение из пансиона не радовало. 

            Я давно уже не хватала с неба звёзд (в переносном смысле; в прямом я была бы как раз не прочь, учитывая недюжинный интерес к астрономии). Я была морально готова к тому, что моё положение никогда не будет таким, как прежде. Отсутствие свободных денег, собственного дома, необходимость работать, безбрачие – всё это я вполне способна была принять. Но жить под одной крышей с мистером Годфри, и полностью от него зависеть – этого я даже представить себе не могла. Хотя тщательно пыталась. Говорят, если как следует представишь некие обстоятельства в своём воображении, то перестаёшь их бояться. Мне это упражнение не помогало. Чем сильнее я напрягала собственную фантазию, тем более пугающим представлялось будущее. Я даже попыталась изобразить нас с женихом на бумаге. Мне неплохо даётся рисование и черчение. В итоге эта работа заставила меня занервничать ещё сильнее, настолько, что пришлось срочно изображать между нами кирпичную стенку. 

            Словом, моё душевное состояние было, если можно так выразиться, шатким. Положение усугубляло ещё и то, что меня всё сильнее раздражала соседка по комнате. Мы оказались товарищами по несчастью, что в принципе могло бы нас сблизить. Обе в скором времени выходили замуж, и обе не по своей воле. Но я всё равно считала, что ситуация Амелии кардинально отличается от моей. Как можно страдать, да ещё и столь открыто, если твой жених – это лорд Рейнард Аттисон? Да, понимаю, Амелия не испытывает к нему нежных чувств. Допустим, о любви речи не идёт. Но что с того? По моему глубокому убеждению, страсть совершенно не обязательна для благополучного брака. Рейнард – хороший человек. Умный, достойный, воспитанный. Он привлекателен внешне. У него подходящий для жениха возраст. А в придачу ко всем этим достоинствам он ещё и богат, и занимает высокое положение в обществе. Чем её не устраивает такой брак?

            Рейнард даже к нам в пансион наведывался. С Амелией встречался, со мной – нет, и я, признаться, здорово ей завидовала. 

Но самое странное – я постоянно натыкалась на соседку по комнате, которая при виде меня делала вид, будто идет по своим делам. Признаться, это меня слегка озадачивало, хотя, возможно, дело было в том, что Рейнард Аттисон рассказал своей невесте и о нашем разговоре и о поцелуе. Амелия пыталась поговорить со мной, но признаться, я была не готова к откровениям, и потому я решительно оборвала эти попытки. 

            Словом, назвать нас соперницами, по-хорошему, было нельзя, но и откровенничать с соседкой по комнате меня не тянуло. И, когда в моём мозгу созрело окончательное решение, я не обмолвилась ей ни словом, а вместо этого обратилась к старой, проверенной подруге.

            - Бежать?! 

            Лизетта затихла, когда я приложила палец к губам, а затем заговорила, ощутимо понизив голос.

            - Но это же опасно! И потом, куда? Домой, в поместье?

            - Да что ты! – отмахнулась я. – К мачехе? Какой смысл? Она попросту запрёт меня в комнате и напишет мистеру Годфри. Недели не пройдёт, как нас прямо там и обвенчают. Нет, домой нельзя.

            Лизетта поджала губы, уставилась в пол, покрытый простеньким плетёным ковром. Такие лежали во всех наших комнатах, абсолютно одинаковые, только цвета менялись: у кого-то синий чередовался с фиолетовым, у кого-то – оранжевый с жёлтым. 

            - К моим тоже нельзя, - сокрушённо покачала головой подруга. – Выдадут. Как пить дать выдадут. Не поймут. И меня бы не поняли, а ты для них – чужой человек.

            На помощь родственников Лизетты я и не рассчитывала, так что совершенно спокойно кивнула.

            - А куда же тогда? – растерянно спросила она.

            - Я уже всё продумала. – В моём голосе было больше уверенности, чем я испытывала в действительности. Для кого я в тот момент держала лицо – для себя или для Лизетты, – сказать трудно. – У меня есть троюродная сестра, Анита Белстоун. Мы с ней когда-то были очень дружны. Правда, с тех пор прошло немало лет, но это единственная моя надежда. Придётся пойти на риск. Попрошу у неё убежища. Буду помогать по дому, ребёнка нянчить (она не так давно родила), счётные книги вести, если доверят, шить… В общем, всё, что угодно. Авось не прогонят. Отца моего Анита в своё время любила, как родного дядюшку, а мачеху она в глаза не видела. Словом, попытаю счастья.

            - Какая же ты смелая! – восхищённо воскликнула Лизетта, обнимая меня в порыве чувств. – Я бы, наверное, никогда так не смогла. Решили бы выдать меня замуж – пошла бы молча, как корова на заклание… А ты молодец, ты берёшь судьбу в свои руки! Только там и должно поступать!

            - Это от отчаяния, - призналась я, с опаской оглядываясь: переизбытка эмоций подруга опять забыла о конспирации. 

            В комнате мы были одни: соседка Лизетты ходила в этот час на дополнительные занятия музыкой. И всё-таки боязно: мало ли кто мог подслушивать там, за дверью? На всякий случай я встала с застеленной кровати, на которой мы прежде сидели вдвоём, сунула босые ноги в домашние туфли, и на цыпочках подошла к двери. Распахнула, никого с той стороны не увидела и успокоилась. 

            - Самое главное теперь – понять, как всё правильно сделать, - зашептала я, возвращаясь на прежнее место. - Дело в том, что Анита живёт далеко отсюда, в Броукли.

            - Это же на самой северной границе! – поразилась подруга.

            - В том-то и дело. Я примерно представляю себе, как добраться туда почтовыми каретами, хотя путь, конечно, предстоит неблизкий. Но не прямо же отсюда. Сначала надо попасть либо в столицу, на центральную почтовую станцию, либо на Западную заставу.

            Военный действий в наше время не велось, и упомянутая выше застава уже давно не была укреплённым пунктом. Просто с давних времён сохранилась крепость, давно уже не имевшая стратегического значения, а вместе с ней сохранилось и название. Сейчас в тех краях можно было нанять экипаж почти в любом направлении. 

            - Тогда мне придётся сменить карету всего два, в крайнем случае три раза, - продолжала рассуждать я. 

            Увы, нанять персональный кэб, который сразу помчал бы меня непосредственно в Броукли, возможным не представлялось. Учитывая недюжинное расстояние, это слишком дорого стоило. Поэтому приходилось пользоваться теми экипажами, которые набирали по четыре пассажира и двигались по фиксированным маршрутам. Если дорога выдавалась долгой, все путешественники, включая кучера, останавливались переночевать в придорожных трактирах, а наутро в прежнем составе продолжали путь.

            - А знаешь, тут я, наверное, смогу тебе помочь, - проговорила Лизетта, поднимая голову. – Есть один человек… В общем, я смогу договориться, чтобы за тобой приехал кучер и довёз прямо до столичной почтовой станции. Бесплатно. И держать язык за зубами тоже будет.

            - Спасибо! 

            Настала моя очередь броситься подруге на шею. Всё-таки как хорошо Лизетта меня понимала! Понимала, что решение я приняла самое что ни на есть рискованное, но не стала отговаривать, неодобрительно качать головой, сеять панику. Нет, она внимательно меня выслушала, поняла, сколь серьёзно я настроена, и сосредоточилась на том, чем может помочь. Именно такими должны быть настоящие подруги. Жаль, что нам придётся расстаться, но, надеюсь, это не навсегда. К тому же существует почта, и у меня хватит денег на то, чтобы иногда отправлять письма по ускоренному, магическому, каналу.

            - Мне потребуется два дня, чтобы обо всём договориться, - прикинув, сообщила Лизетта. – Но остаётся ещё одна сложность. Как ты выберешься из пансиона? 

            Обсуждение этого вопроса заняло чуть больше времени, но и тут мы сумели найти перспективное решение. 

           

            Три дня спустя, в шесть часов вечера, я стояла на пересечении двух безлюдных улиц и стряхивала с капюшона капли дождя. Кованый забор, огораживавший территорию «Святой Матильды», остался совсем недалеко; я и сейчас отлично видела железные прутья, отчего-то наводившие на мысль о тюрьме. К счастью, с той стороны меня разглядеть не могли: на этом участке вплотную к ограде подступали высокие деревья какие именно?, не позволявшие всяким проходимцам заглядываться на прогуливающихся по парку пансионерок. Впрочем, вряд ли кому-то пришла бы мысль выйти на прогулку сейчас, когда потемневшее небо спустилось, казалось, к самым крышам, а тучи грозились пролиться очередным обильным дождём. Предыдущий закончился совсем недавно. Струи всё ещё гулко бежали по водостокам, а на дороге изобиловали лужи, некоторые из них – весьма грязные и глубокие. 

            Я нервно вздохнула и постаралась закутаться поплотнее. Обменяться плащом с одной из наших горничных, чтобы потом под видом прислуги выскользнуть за ворота, оказалось совсем не сложно. За это даже приплачивать не пришлось. Мой собственный плащ стоил значительно дороже, и, продав его, девушка получала хорошую выручку. Вообще же схема с переодеванием была, как выяснилось, неплохо отработана. Некоторые пансионерки посмелее бегали таким образом на свидания или даже просто в модные лавки. 

            Словом, «Святую Матильду» я покинула с большей лёгкостью, чем ожидала. Проблемы начались на более позднем этапе. Вернее, одна большая проблема. Карета, которая должна была забрать меня с перекрёстка и доставить до почтовой станции, не приезжала. Я ждала здесь уже очень долго, до неприличия долго для молодой девушки, если говорить откровенно. Сначала солнце ещё выглядывало из-за облаков, потом зарядил дождь, от которого меня худо-бедно спасали ветви разросшейся у дороги липы, потом он прекратился. Изредка мимо проезжали экипажи, ещё реже пробегали незадачливые прохожие под зонтами со стальными каркасами. Все спешили по своим делам, и никто не обращал внимания на одинокую женскую фигуру. Оно бы и к лучшему, но, главное, никто не снижал скорости и целенаправленно меня не искал.

            Не знаю, сколько я так простояла, кутаясь в плащ на промозглом ветру. Часов у меня не было: этот предмет вообще отчего-то не полагался благопристойной девушке. Видимо, в обществе считалось, что следить за временем должны исключительно мужчины. Так или иначе, я успела увериться, что карета за мной не приедет. Произошла какая-то ошибка, быть может, кучер перепутал адрес, или просто не смог выбраться: он ведь рабочий человек и наверняка не всегда располагает своим временем. Я и сама раз пятнадцать проверила таблички с названием улиц, и все пятнадцать раз они идеально совпадали с данным мне адресом. Словом, я уже стала подумывать о том, чтобы вернуться в пансион. Но от этой мысли делалось так тоскливо, что я всё стояла и стояла под тёмным небом, между уличным фонарём и старой липой, стояла, уже ничего не ожидая, просто оттого, что некуда было идти. 

            Когда мимо проехал очередной экипаж, я даже особенно не отреагировала. Он, как и прочие, двигался быстро, да и был совсем не похож на тот, что описала мне Лизетта. Роскошный, дорогой, с резными рисунками на дверцах. В придачу на задке был пристроен крупный сундук. Ясное дело, карета не пустовала. Я даже отвернулась: взгляд привлёк свет, загоревшийся в одном из окошек. Но крупное колесо проехало прямо по луже, и меня щедро окатило грязью. 

            Я вскрикнула и успела вовремя отскочить: заднее колесо в точности повторило путь переднего, но теперь на моё плащ попали лишь совсем мелкие брызги. Я принялась брезгливо отряхиваться, отлично, впрочем, понимая, что ничего, кроме основательной стирки, одежду не спасёт. Кучер грубо проорал что-то про баб, которые не смотрят, куда идут. Отчего-то в подобных ситуациях люди всегда склонны винить кого угодно, но только не себя. Впрочем, я и без того была настолько расстроена, что неодобрение постороннего человека огорчить ещё сильнее уже не могло.

            Карета успела проехать лишь несколько ярдов, когда кучер внезапно натянул поводья. Пара остановилась, недовольно всхрапывая. Я внутренне подобралась, готовая в случае необходимости спасаться бегством. Этот болезный что же, ещё и отношения со мной надумал выяснять? Но почти сразу же стало ясно, что заминка была не его инициативой. Дверь кареты распахнулась, и на улицу, пригнув голову, выбрался мужчина в наспех наброшенном плаще. С опаской взглянул на небо, справедливо ожидая от собравшихся туч самого худшего, но капюшон надевать не стал. Вместо этого торопливо зашагал ко мне, впрочем, предусмотрительно обходя злополучную лужу. На всякий случай я отступила поближе к фонарному столбу, хотя вряд ли этот предмет имел шанс хоть как-то мне помочь при неблагоприятном развитии событий. 

            - Леди, вы в порядке? – обеспокоенно спросила мужчина.

            От испортившегося вконец настроения так и тянуло едко спросить: «Неужели я похожа на леди?». В самом деле, в плаще горничной, основательно перепачканном в грязи, после нескольких часов стояния на улице, я вряд ли выглядела прилично. В отличие от своего, если можно так выразиться, собеседника: он-то как раз был одет как джентльмен. Белая рубашка, тёмно-синие брюки и такой же сюртук, и даже галстук на месте. Правда, узел немного ослаблен, но это в дороге вполне простительно. 

            Так и не дождавшись ответа, незнакомец снова заговорил:

            - Не сердитесь на моего слугу. Он неплохой парень, но совершенно не умеет признавать свою неправоту. 

            - Отчего это не умею? Очень даже умею, - донеслось с козел. – Когда неправ, тогда неправ. Но вот ежели, к примеру…

            - Гарри, помолчи! – рявкнул хозяин кареты.

            И, извиняясь передо мной, развёл руками. Кучер кашлянул, что-то буркнул себе под нос, но спорить на сей раз не осмелился.

            - Мне нет никакого дела до вашего слуги, - наконец раскрыла рот я, и сама удивилась, осознав, что голос дрожит от холода.

            - Я могу вам как-то помочь?

            Он был сама любезность, но в той глупой ситуации, в которую я попала, это скорее злило, нежели радовало. Вдобавок мужчина попытался воплотить своё предложение в жизнь и отряхнуть мою одежду, в результате чего я испуганно отшатнулась.

            - Моему плащу поможет разве что хорошая стирка, - отрезала я. – Только не говорите, что незамедлительно этим займётесь. 

            - Не буду. – Он улыбнулся, кривовато, и тем не менее улыбка отчего-то вышла приятной. Я позволила себе чуть-чуть расслабиться. – Я, знаете ли, в этом не силён. И всё-таки я не могу оставить вас вот так, без всякой помощи. Может быть, скажете, как вы оказались здесь одна?

            - Экипаж не приехал, - призналась я, вздохнув.

            - Так это же проще простого, - оживился незнакомец. – Давайте я вас подвезу. 

            - Это далеко, - усмехнулась я.

            - Нестрашно.

            - Нет, тут лучше бы разобраться, - снова вмешался кучер. – Подвозить-то, чай, будете не вы, подвозить будет старина Гарри да наши бедные клячи.

Я невольно перевела взгляд на достаточно упитанных и красивых серых коней, запряженных в карету, они многозначительно промолчали.

            - Лучше не начинай! – хозяин резко обернулся к кучеру. Тот насупился, но промолчал.

            - Неважно, - покачала головой я. – Мне совсем далеко, вы такой крюк делать не станете. 

            - Давайте проверим.

            - Хорошо: что вы скажете насчёт Западной заставы? – ехидно осведомилась я, с некоторым удовлетворением наблюдая, как у моего собеседника вытягивается лицо.

            - И вправду далековато, - признал он наконец. 

            - Да что там далековато? У чёрта на куличках! – воскликнул кучер.

            Умение помалкивать явно не являлось его сильной стороной. 

            - Могу ещё предложить столичную почтовую станцию, - справедливости ради добавила я, - но до неё, сами понимаете, путь тоже не близкий.

            Незнакомец ненадолго задумался, а затем довольно прищёлкнул пальцами.

            - Не беда! – заявил он. – Поступим проще. Я направляюсь в «Оазис», это весьма приличный постоялый двор в паре часов езды отсюда. Вы поедете со мной. Только не возражайте, просто дослушайте. Для меня заранее заказана комната, но я не сомневаюсь, что заказать ещё одну для вас прямо на месте не составит труда. Приличий это не нарушит: никому не обязательно знать, что мы прибыли вместе. Деньги пусть вас не беспокоят: в конце концов, я должен как-то компенсировать неприятность, случившуюся с вашим платьем. Впрочем, если ваши принципы такого не позволяют, и вы предпочтёте самостоятельно расплатиться за жильё, ваше право. Далее, мне придётся задержаться в тех краях дня на два-три. Либо за это время вы найдёте попутчиков, выезжающих в нужном вам направлении, либо я сам, покончив с делами, доставлю вас туда, куда потребуется. Что скажете?

            Я колебалась. Это было непристойно и недопустимо. Но разве, сбежав из пансиона, я не преступила все возможные грани? А, самое главное, альтернатива была лишь одна: вернуться в «Святую Матильду». От мысли о том, что всё закончится именно этим, становилось так тоскливо, что хоть вешайся на фонарном столбе. 

            Незнакомец заметил мои терзания и счёл их аргументом в свою пользу. 

            - Идёмте. – Он взял меня под руку и легонько подтолкнул к карете. – Не о чем раздумывать. Вот-вот снова зарядит дождь. Оставаться одной на улице – плохая идея. 

            Всё ещё разрываемая сомнениями, я всё-таки последовала за ним. Не зная, на что решиться, сам не заметишь, как окажешься в роли ведомого. Мы обошли лужу, мужчина распахнул передо мной дверцу. Я поставила ногу на ступеньку, привычно наклонилась, забираясь под крышу экипажа. Стала осторожно устраиваться на сиденье. Мне показалось, как  возле привязанного позади сундука мелькнула тень. Впрочем, в том состоянии, в котором я пребывала, это могла быть просто игра воображения. Оно разыгралось еще больше, когда мужчина вскочил в карету и захлопнул дверцу, отсекая меня от остального мира.

            - Могу я узнать, в чьей карете нахожусь? – нервно полюбопытствовала я, невольно прикидывая, смогу ли выскочить, если хозяин кареты предпримет какие-либо неблаговидные действия. Мужчина виновато заморгал, и улыбнулся, невольно располагая к себе.

            - Конечно. Простите, - повинился он, - я должен был представиться раньше, но обстоятельства были не вполне обычными. Этьен Рене, младший сын графа Рене. А вы?

            - Мейбл Элрой, - наполовину солгала я. 

            Имя можно было не менять, но вот раскрывать свою подлинную фамилию я не собиралась. 

            - Рад знакомству, - вежливо сказал Этьен. Поднёс ко рту узкую трубку, подвешенную под потолком, и прямо в неё проговорил: - Трогай!

            Карета тут же двинулась с места. Теперь стало ясно, почему в прошлый раз Гарри так быстро остановился. Тогда я не обратила на это внимания, но, по-видимому, у кучера к одежде крепилась точно такая же трубка. Такие пары позволяли обмениваться информацией даже на порядочном расстоянии и тем паче – таком ерундовом, как здесь. Слуга слышал то, что говорил хозяин, и моментально выполнял приказ. Конечно, можно было долго стучать кулаком в стенку кареты или высунуться в окно и орать во всё горло. Но способ, использованный хозяином кареты, был значительно более удобен. А деньги на такое недешёвое удобство (предмет, как-никак, магический), у хозяина экипажа явно имелись. 

            - Не хотите снять плащ? – поинтересовался мой спутник после пары минут молчания.

            Его собственный плащ был небрежно отброшен на сиденье в самом начале поездки. С моим следовало бы поступить так же: он был основательно перепачкан и не слишком полезен внутри кареты, но я не решалась. Наоборот, закуталась поплотнее и потихоньку отодвинулась на дальнюю сторону скамьи, чтобы увеличить расстояние между мной и мистером Рене. При такой физической близости рекомендация снять пусть даже промокший насквозь плащ, казалась весьма подозрительной.

            От спутника, похоже, не укрылся мой манёвр, да и несложно было угадать причину моей напряжённости. Не без раздражения хмыкнув, Этьен просто уставился в окно, перестав уделять внимание моей персоне. 

            Грязь на плаще источала несильный, но малоприятный запах, к тому же при каждом движении я рисковала перепачкать ещё и подол платья. В придачу чужая вещь была мне не по фигуре, завязки давили, натирая шею. Я начала ёрзать, пересаживаясь так и эдак, вертясь, переставляя ноги, то пристраивая локоть на окошке, то опираясь ладонью на скамью.

            - Да успокойтесь вы и снимите этот плащ наконец! – не выдержал мой спутник. – Не собираюсь я совершать над вами насилие, честное слово! Можете не опасаться.

            Я подозрительно взглянула на него из-под насупленный бровей. Дескать, а кто вас знает? Этьен сердито возвёл глаза к низкому потолку. 

            - Может быть, вы не обратили внимание, но город давно уже остался позади. Мы едем через глухой лес. И если бы у меня были в отношении вас…некие неблагородные намерения, я бы давно приказал остановить карету, и мы бы уже находились снаружи. Правда, учитывая погоду и все эти лужи, - он поморщился, - думаю, и заядлый насильник отказался бы от этой затеи. 

            Такое заявление не слишком меня убедило.

            - Можно подумать, нельзя совершить насилие над женщиной прямо в карете!

            Этьен поднял на меня скептический взгляд.

            - Леди, сразу чувствуется, что вы не знаете, о чём говорите. Посмотрите вокруг. Здесь банально нет для этого места.

            - Места как раз вполне достаточно! – возразила я, немного обиженная его комментарием. – И я прекрасно понимаю, о чём говорю.

            - Ни за что не поверю, будто у вас имеется опыт в данном вопросе.

            - У меня имеется оценка «Превосходно» по анатомии.

            - Наставники, несомненно, чрезвычайно гордятся вашими успехами, - заметил он с сарказмом, который ещё сильнее меня раззадорил. 

            - Можете иронизировать сколько угодно, но я готова доказать, что места в карете хватает!

            - И как, позвольте полюбопытствовать, вы это сделаете?

            - У вас есть бумага и карандаш?

            Этьен нахмурился, затем похлопал себя по карманам и извлёк из одного сложенный вчетверо листок. Там было что-то написано, но мужчина развернул его чистой стороной вверх. Огрызок карандаша тоже нашёлся.

            - Извольте.

            Я худо-бедно пристроила документ на скамье и принялась чертить, даже не заметив, как высунула кончик языка от усердия. По рисованию у меня тоже была высшая оценка. 

            - Вот! – объявила я, протягивая Этьену схематичное изображение мужчины и женщины, расположившихся в экипаже. – Если левую ногу поднять сюда, а правую изогнуть вот так, то вполне реально разместиться.

            Хозяин кареты принял листок скептически. Повертел его перед глазами так и эдак, поднёс поближе к окну, чтобы рассмотреть на свету. 

            - У вас в корне неверное представление о длине человеческих ног, - вынес жестокий вердикт он. – Складывается такое впечатление, будто вы чаще общались с гномами.

            - Ещё один листок найдётся? – разгневанно потребовала я. Да кто он такой, чтобы делать мне подобные замечания, учитывая все мои успехи в области биологии и черчения? – Вот и хорошо, давайте сюда. Если вас не устраивает первый вариант, вот вам ещё один. И давайте сразу учтём пропорции.

            Первым взгляд от рисунка оторвал Этьен. Нахмурил брови, выглянул в окно.

            - Гарри, почему мы стоим? – крикнул он в болтавшуюся на верёвочке трубку.

            - Простите, сэр, - повинился слуга. – Но у вас такая интересная беседа приключилась! Не стерпел, уж больно хотелось узнать, чем дело кончится!

- Ты еще попроси показать тебе рисунки!

- А что, можно? – оживился слуга. Не дожидаясь разрешения, он соскочил с козел и распахнул дверцу кареты. 

Ворвавшийся внутрь ветер подхватил один из листков, закружил и уронил в лужу. 

- Осторожнее! – Этьен выпрыгнул за ним следом, но кучер был первым. Он подхватил рисунок, небрежно отряхнул его и поднес к фонарю, закрепленному сбоку кареты. 

- Ну надо же, - присвистнул Гарри и с интересом посмотрел на меня. – Никогда бы не подумал, что мисс такая затейница. Помнится, я с подружкой…

- Гарри! – мистер Рене выхватил рисунок и небрежно швырнул обратно в карету. – Будь добр, припомни о своих обязанностях!

Кучер бросил на меня еще одни заинтересованный взгляд, но перечить своему господину не стал. Сам Этьен тоже вернулся в карету, подхватил злополучный рисунок и сложил его в карман. 

- Вы поразили моего кучера до глубины души, - произнес он с добродушной усмешкой. – Мне кажется, он уже готов доставить вас не только до западной заставы…

- Да я готов везти мисс куда она скажет! – откликнулся слуга по магической трубке. – Только бы она мне еще картинок таких нарисовала!

Я потрясенно взглянула на трясущегося от смеха хозяина кареты. 

- Ваш кучер это серьезно? – прошептала я. 

- Думаю, да.

- Понятно, - я взглянула в темноту за стеклом, обдумывая, что, может, действительно стоит начать продавать подобные рисунки – это позволило бы мне продержаться на плаву некоторое время. Правда, изображения были весьма схематичными. Даже не знаю, что так впечатлило слугу. 

Пока я размышляла, мой спутник, кажется, задремал.  Я последовала его примеру, решив, что Этьен прав, и опасности я не подвергаюсь. 

 

Глава 4. Женат по недоразумению 

            Постоялый двор оказался крупным, основательным и вполне приличным. Во всяком случае, здесь явно было не место всяким проходимцам с полупустыми карманами, к каковым отныне относилась и я. Впрочем, пока здесь об этом не знали. 

            После дискуссии о возможности изнасилования в условиях закрытого экипажа обстановка в карете стала лёгкой и доброжелательной. Мы много разговаривали на самые разные темы (все они, к слову, были совершенно приличными) и, можно сказать сдружились. Я рассказала спутнику полуправду о том, что еду из пансиона к дальним родственникам, не признавшись, что совершила побег, а родственники не имеют ни малейшего представления о моих планах. Он кое-что поведал о себе, сказал, что ведёт светскую жизнь, но предпочитает избегать излишней суеты, которая характерна любой столице. Что именно привело его в «Оазис» осталось не вполне ясным. В начале разговора он упомянул о делах, но далее утверждал, что приехал за развлечениями.

            Теперь Гарри отправился заниматься каретой и багажом, в то время как мы с Этьеном прошли в большое двухэтажное здание. Комнаты для постояльцев располагались на втором этаже, снизу же кипела жизнь. Длинные старомодные столы для больших компаний чередовались с новомодными круглыми столиками на четверых, далее следовали полукругом расставленные у камина кресла и – отдельно – места для карточных игр. Стойка хозяина или его помощников, которые заведовали вопросом сдаваемых комнат. О еде заботились слуги, сновавшие по залу. И, разумеется, повар с поварятами, но трудились на кухне, отгороженной от помещения для гостей. 

            Съёмом комнат занялся Этьен. Я не стала конспиративно притворяться, будто в первый раз его вижу, и держалась рядом, однако все переговоры предоставила ему. 

            - Любезный, нам понадобятся две отдельные комнаты. Для меня и для этой юной леди.

            - Сожалею, лорд Рене, - рассыпался в извинениях хозяин заведения. – Ваша комната давно заказана и ждёт вас, но что касается леди… Увы, свободных мест совсем не осталось. Вы же видите, мероприятие-с. – Он обвёл взглядом зал, где действительно собиралось всё больше людей, в основном – в той его части, что была отведена под карточные столики. – Может быть, леди всё-таки устроит ваша комната? Она весьма просторна. Мы, как и было указано, приготовили для вас всё самое лучшее.

            - Чёрт, я этого не учёл, - посетовал Этьен, по-видимому, имея в виду «мероприятие». – Неужели совсем никаких комнат нет? Может быть, совсем маленьких, под мансардой?

            Хозяин с показным сожалением развёл руками.

            - Сняли всё до самого последнего угла-с. 

            - Ну а хотя бы на сеновале ночевать можно? – с тоскливым вздохом осведомился мой спутник.

            - Увы. Вы же понимаете: господа путешествуют со слугами. Ближайшие ночи, боюсь, и на сеновале не продохнуть будет.

            Мимо, будто в качестве иллюстрации к этим словам, прошествовали Гарри с каким-то по-простому одетым парнем, видимо, местным, тащившие сундук, тот самый, что прежде был привязан к задку нашей кареты. 

            - Вот же тяжёлый, зараза! – выругался Гарри, когда они начали подниматься вверх по лестнице.

            Хозяин проследил за ними глазами и вновь повернулся к нам.

            - А знаете, господа, у меня появилась идея! – внезапно воскликнул он. – Я велю принести в ваши покои ширму. У нас есть прекрасная ширма, высокая и устойчивая. Совсем недавно приобрели-с, всё по самой последней моде. Поставим посередине. Будет вроде бы как одна комната, а вроде бы и две. Даже некоторые супружеские пары так делают, - интимно понизив голос, поведал он и пару раз кивнул для убедительности. – А вторую кровать тоже доставим, на этот счёт не извольте беспокоиться. Лишние кровати как раз имеются. Ну как, согласны?

            - Согласен. – Этьен предварительно обменялся со мной взглядом, но дожидаться ответа не стал: вариантов-то всё равно не было. И так оставалось лишь аплодировать хозяину за находчивость. – Сколько с меня?

            Нам назвали сумму, приличную, но всё де в пределах разумного. Не знаю, сколько Этьен должен был заплатить изначально, но, думаю, с него взяли больше, чем за одну комнату, но меньше, чем за две. Хозяин знал свою выгоду, но и зарываться не стал. Мой спутник без проволочек извлёк кошель и заплатил серебром, даже не поморщившись, из чего я заключила, что проживание в «Оазисе» его, мягко говоря, не разоряло. Впрочем, и прежде было ясно, что нужды в деньгах он не знает. 

            Нас попросили обождать всего несколько минут, и действительно, в самом скором времени тот самый парнишка, что помогал Гарри с багажом, уже провожал нас на второй этаж. Сундук уже стоял в комнате, равно как и ширма, делившая её на две приблизительно равные части. С каждой стороны обнаружилось по кровати, одна, видимо, расположенная здесь изначально, пошире, вторая – поуже. Обе были застелены одеялами, от которых приятно пахло свежестью. Я едва удержалась от искушения рухнуть на одну из них: время было позднее, а день вышел утомительным. На дальней стене висело ружьё.

            Этьен вручил слуге монеты, и тот с поклоном вышел, оставляя нас одних. Гарри не было с самого начала, должно быть, ужинал где-то внизу, или и вовсе ушёл спать. Несмотря на продолжительное путешествие в карете, пребывание со спутником наедине вызвало сейчас ощущение неловкости.

            - Радостно, что ты хотел устроить меня на сеновале, - бодро заявила я, дабы хоть немного сгладить это чувство.

            - На сеновале я собирался устроиться сам, - насмешливо, в тон мне, отозвался Этьен, - но на будущее стану иметь в виду, что у тебя столь низкие запросы. 

            - Запросы запросами, но сколько я тебе должна?

            - Да брось. Мы же уже решили, что раз я не умею стирать плащи, то должен компенсировать тебе ущерб как-то иначе, - отмахнулся он. – Прости, но у меня дела внизу. Сейчас я переоденусь и спущусь.

            И он удалился за ширму, а я осталась на своей стороне. Вскоре послышался плеск воды. Ванны в комнате не имелось, но большой кувшин, таз и полотенце был приготовлены возле каждой кровати. 

            Я понимала, что Этьен удачно ушёл от разговора об оплате. Это принесло очередной всплеск чувства неловкости, но одновременно и облегчение. У меня имелись кое-какие драгоценности, и все их я, конечно, взяла с собой. Но вот денег было ничтожно мало, а продажа драгоценного кольца или браслета могла привлечь к моей персоне нездоровое внимание – и это если бы я вообще нашла здесь покупателя. К тому же, положа руку на сердце, я не представляла себе, какое будущее меня ждёт, и потому в перспективе каждый грош мог оказаться жизненно необходимым. Разумеется, всё это ни в коей мере не позволяло мне сидеть на шее у совершенно постороннего мужчины, и я корила себя, но принципами всё же пожертвовала. 

            Устав предаваться тягостным размышлениям, я тоже приступила к умыванию, но чуть не расплескала воду, как только из-за ширмы показался Этьен. Если бы не лицо, его образ не имел бы ничего общего с тем человеком, в карету которого я села несколько часов назад. И, скажу честно, путешествовать наедине с этим щёголем я бы не рискнула. 

            В его костюме всё будто кричало: я – богач и могу позволить себе любой каприз. Чёрный фрак обладал узкой завышенной талией и такими короткими полами, словно его подлинный обладатель был значительно ниже и тоньше Этьена, а последний попросту раздел бедолагу на большой дороге. Белый галстук был завязан невероятным бантом. Жилетов было по меньшей мере два: красный выглядывал из-под шёлкового кремового. Сапоги с высокими голенищами сменились открытыми кожаными туфлями на каблуке. Стройные икры обтягивали шелковые чулки с вышивкой золотой нитью. Картину золотой лорнет и бриллиантовые запонки на манжетах. 

            - По делам? – едко осведомилась я, принюхавшись к слишком сильному и слишком сладкому аромату мужских духов.

            - По делам, - серьёзно, будто и не заметив сарказма, ответствовал мой невольный сосед по комнате. – Спокойной ночи!

            Одним элегантным движением одёрнул рукава и исчез за дверью. Я задумчиво поглядела ему вслед. 

            Около часа я провела в полном одиночестве, если не считать служанку, которая принесла мне поднос с ужином, заранее заказанным. Привлекать к себе внимание, трапезничая в общем зале, я не хотела. В моём положении следовало соблюдать осторожность. Однако недавнее появление Этьена из-за ширмы столь сильно меня впечатлило, что я решила немного изменить свои планы. Тихо, словно мышка, выскользнула из комнаты, на цыпочках прокралась по коридору, аккуратно, стараясь никак не выделяться на фоне окружающих, спустилась до середины лестницы. И застыла, с любопытством глядя вниз. 

            Прямо подо мной располагались столики для карточных игр. Все стулья были заняты; более того, вокруг каждой группы игроков собралась группа наблюдателей. Особенным успехом пользовалась партия, в которой, среди прочих, участвовал мой новый знакомый. 

            Двое из четверых, по всей видимости, уже вышли из игры; они сидели, откинувшись на спинки, один курил трубку, другой попивал вино, и оба с интересом следили за появлявшимися на столе картами.

            - Валет треф!

            - Дама, - лениво объявил Этьен. После чего выложил очередную карту. – Король червей! – победоносно произнёс он.

            - Простите, друг мой, но у меня червовый туз, - откликнулся невысокий мужчина, сидевший напротив. 

            - Чёрт! Мне опять не повезло, - расстроенно откликнулся Этьен. – Сколько я вам там должен? Двести?

            Он вытащил из кармана жилета пачку купюр (и как только можно выставлять такие суммы на всеобщее обозрение?!), отсчитал несколько и небрежно швырнул на стол. Победитель с вежливой улыбкой собрал свой выигрыш.

            - Эй, мальчик! Ещё вина! – распорядился он. - Мне нужно запить эту досадную случайность. 

            Молодой слуга поклонился и вскоре вернулся с бутылкой. Этьен удовлетворённо кивнул и осушил наполненный бокал практически залпом.

            - Ещё партию? – осторожно спросил недавний победитель.

            - Разумеется! Я намерен отыграться.

            - То же самое вы говорили в прошлый раз. И в позапрошлый, - заметил мужчина с трубкой.

            - Ерунда. Я чувствую, что теперь удача на моей стороне!

            Глаза Этьена азартно сверкнули, а я взволнованно вцепилась пальцами в деревянные перила. Очень хотелось увести его оттуда, по меньшей мере подойти и посоветовать прекратить игру хотя б на сегодня, но кто я такая, чтобы вмешиваться с подобными замечаниями? Не жена, не родственница, не давняя подруга. Поэтому я молча стояла и смотрела, как он проигрывает один раз, другой третий… Количество выпитого вина всё увеличивалось, равно как и сумма, перекочевавшая из кармана моего спутника в руки невероятно удачливого игрока. Хоть я и не имела опыта в подобных вещах, меня не покидало чувство, что победитель ловко подводит к Этьена к очередному проигрышу. Цокает языком, сочувствует, даже просит прощения, но всякий раз ненавязчиво предлагает отыграться, и следит за тем, чтобы бокал противника регулярно пополнялся. 

Досматривать это не слишком весёлое представление я не стала, но, когда, пару часов спустя, Этьен возвратился в комнату, молча вручила ему серебряное кольцо с сапфиром.

            Он смерил меня непонимающим взглядом, как ни странно, совершенно не замутнённым алкоголем.

            - Что это? Помолвка?

            - Нет. Плата за постоялый двор. 

            - Мне кажется, что мы договорились, что проживание оплачиваю я?

            - Да, но… - Я поморщилась: не очень хотелось озвучивать то, что было очевидно и так. – Я подумала, что после сегодняшнего деньги могут оказаться для тебя не лишними, а, в сущности, для того, чтобы ты платил за меня, объективных причин нет. К сожалению, у меня сейчас не водится наличных, но ты наверняка найдёшь, кому можно продать кольцо.

            …Или поставишь его на кон в очередной игре. Но произносить это вслух было лишним. 

            - Ты всё-таки спускалась в зал?

            Этьен сложил руки на груди, постучал себя пальцами по плечу, с любопытством меня разглядывая. 

            - Разве это воспрещается?

            Я неловко приподняла плечи, будто и вправду совершила нечто предосудительное.

            - Хм… - Он задумчиво прищурился. – Но если я – мот, пьяница и прожигатель жизни, значит, сам во всём и виноват. Зачем же тогда тебе решать мои сложности с деньгами – если предположить, что они у меня возникли?

            - Ты тоже был не обязан сажать меня в свою карету и тем более селить на постоялом дворе, - парировала я, не до конца понимая, чем мы в данный момент обмениваемся, комплиментами или обвинениями. 

            Этьен ухмыльнулся.

            - Кольцо не возьму, - тоном, не терпящим препирательств, отрезал он и в подтверждение своих слов сжал в кулак мою руку, на ладони которой по-прежнему лежал перстень. – Можешь не волноваться: денег у меня полно, ещё проматывать и проматывать. 

            Я стала прикидывать, как бы помягче намекнуть ему, что золото в кошеле имеет свойство рано или поздно заканчиваться, и если праздный образ жизни приносит ему такое удовольствие, всё равно стоит хоть немного себя ограничивать. Говорить это было как-то не комильфо: всё же мы едва знакомы. С другой стороны, как ни странно, судьба случайного попутчика была мне небезразлична, и не хотелось, чтобы однажды он оказался в том же положении, в каком я пребывала сейчас.

            Меж тем Этьен счёл разговор законченным и, наполовину скрывшись за распахнутой дверцей шкафа, стянул с себя фрак и оба жилета. Вновь появился уже в другом фраке, который на сей раз сидел по фигуре. Прикрыл глаза и довольно выдохнул. Должно быть, в данный момент он чувствовал себя примерно так же, как барышня, расшнуровавшая корсет или скинувшая тесные, но модные туфли. 

            Громкий стук в дверь заставил меня подскочить на месте. Так не стучат слуги, принесшие таз с горячей водой, или друзья, зашедшие провести время за бокалом вина и приятной беседой. Так стучат… женихи, настигающие сбежавших невест! Во всяком случае, голос, донесшийся со стороны коридора, не оставлял сомнений на этот счёт.

            - Отворите немедленно!

            Ручка дёрнулась, но дверь так и не распахнулась. Низкий, басовитый голос Гарри с неудовольствием прогудел:

            - Господа, что происходит? Милорд отдыхает. Он не любит, когда его беспокоят в такое время. 

            - Нас меньше всего беспокоит, что любит и не любит ваш хозяин, - отрезал знакомый дребезжащий голос, но тут вмешался кто-то ещё:

            - Господин Годфри, позвольте мне как вашему доверенному лицу… 

При упоминании этого имени я побледнела, сердце забилось очень часто. Я и не думала, что меня найдут. Этьен слегка нахмурился и, сделав мне знак молчать, потянулся за тростью, в которой был спрятан клинок.  Меж тем говоривший продолжал:

- Я всегда ценил преданных слуг, парень, но сейчас тебе лучше открыть дверь. Дело не терпит отлагательств. Твой господин попал в неприятную историю, и только наше своевременное вмешательство может спасти его от более крупных проблем.

            Ручка снова дёрнулась, раздался громкий стук, дверь дрогнула, и я предположила, что Гарри попросту заслонил её своей мощной спиной.

            - Не пущу! – пророкотал он.

            Это привело меня в чувство, и я в панике метнулась за ширму. Оглядев свою половину комнаты, увы, не нашла, где получше спрятаться. Шкаф остался с другой стороны, дорожный сундук тоже, а кровать оказалась слишком низкой, чтобы я могла залезть под неё. Оставалось лишь, дрожа от страха, прислушиваться к тому, что происходило снаружи. 

            Сначала со стороны двери продолжала доноситься возня и препирательства, вот-вот готовые перейти а оскорбления. Желающие войти даже попытались выбить дверь.

            - Гарри! Пропусти посетителей! – вмешался Этьен.

            Скрип, и звуки голосов сразу же сделались громче.

            - Прошу вас, господа. – Гарри говорил подчёркнуто вежливо, буквально-таки лебезил, и на фоне всего предшествовавшего в этом слышалась своеобразная издёвка. – Вот здесь ступенька, а тут, изволите видеть, карниз низковатый… Ох, я слишком поздно об этом сказал? Поди ж ты, неприятность какая!

            Я инстинктивно попыталась хоть что-то разглядеть сквозь ширму. Не смогла – и хорошо, ведь, будь она прозрачной, я и сама оказалась бы как на ладони. Но, говорят, в некоторых домах свиданий в таких ширмах проделывают маленькую незаметную дырочку, для любителей подглядывать. Вот это мне бы сейчас очень пригодилось, хотя мой интерес был совершенно иного толка. Например, я бы хотела знать, сколько народу вошло в комнату. Если судить по голосам, их было как минимум трое: Гарри, господин Годфри и ещё один мужчина.

            - Что вам угодно, господа?

            Этьен говорил спокойно и вежливо, но присутствовал в его тоне и намёк: «Не испытывайте моё терпение, его не слишком-то и много». 

            - Мне известно, что у вас находится моя невеста!

            Это восклицание, разумеется, принадлежало моему жениху. От чувства обречённости хотелось завыть. У Этьена не было ровным счётом никаких причин меня прикрывать, особенно учитывая, что я не рассказала ему всей правды, и о моём побеге он узнает только сейчас.

- Простите? – переспросил мой попутчик. 

- Моя невеста. Леди Мейбл Фейтон. Она сбежала из пансиона святой Матильды, - нетерпеливо пояснил мистер Годфри.

- Неужели? – судя по всему, Этьен окинул собеседника задумчивым взглядом. – Сбежала?

- Да, и я уже сказал директрисе пансиона, что это – вопиющие безобразие. 

- Действительно, - покладисто согласился Этьен, - какой пример эта легкомысленная наставница показывает юным ученицам!

- Если бы только одна, - сокрушенно произнес мистер Годфри. – После этих событий я полагаю, что слава пансиона по поводу воспитания покладистых жен слишком преувеличена.

- Разумеется, о какой репутации вообще может идти речь, если наставницы сбегают из-под венца! 

- Простите? – настала очередь мистера Годфри хмурится. – вы говорите, что наставницы пансиона тоже сбегали? Вы в этом уверены?

- Вы же мне только что рассказали об этом! – в голосе Этьена слышался укор.

- Я?

- Да, вы! Разве не вы сказали, что ваша невеста сбежала из пансиона!

Судя по звуку, Гарри все-таи не смог до конца подавить смешок.

- Да, но… я говорил лишь о воспитаннице. 

- О, прошу прощения! Видимо, глядя на вас я не так понял! И сколько же лет вашей невесте?

- Двадцать. 

- Даже так? Наверное, это была любовь с первого взгляда? – теперь Этьен неприкрыто издевался. – Особенно со стороны девушки!

Мистер Годфри засопел. 

- Послушайте, мистер…

- Милорд, - очень холодно поправил его Этьен. 

- Простите?

- Я – граф Ренье, и извольте обращаться ко мне, как следует!

- То, что вы граф не дает вам право похищать чужих невест! – отпарировал мистер Годфри. 

- Вы хорошо подумали, что сейчас сказали? – в голосе Этьена зазвенела сталь. 

- Разумеется! – отпарировал мистер Годфри, - И не считайте, что титул позволит вам выйти сухим из воды!

Этьен шумно выдохнул. 

- Господа, я впустил вас к себе в комнату в очень позднее время. Несмотря на то, что у меня был тяжёлый день, я устал и хочу спать. – Он нарочито громко зевнул, хотя, готова поклясться, ни малейшей сонливости на тот момент не испытывал. – Но это не значит, что я готов терпеть всё, что угодно. Например, грубость и, тем более, гнусные инсинуации. Если будете продолжать в том же духе, ничто не помешает нам с Гарри вышвырнуть вас обратно за дверь.

            - А и правда, это мы мигом! – охотно подтвердил слуга.

            - Я предупреждал господ, что нынче не самое подходящее время для визита.

            Оказывается, и владелец постоялого двора тоже был в комнате. А Этьена здесь хорошо знают, к тому же его положение в обществе выше, чем у мистера Годфри. Отсюда и выбранная хозяином сторона. 

- Господа, позвольте я всё объясню, - миролюбиво прозвучал голос, который я уже слышала несколькими минутами ранее. – Лорд Рене, позвольте официально представить вам мистера Томаса Годфри, эсквайра. Я представляю его интересы, моё имя – Эдгар Фортейн. Мы просим прощения за поздний час, однако дело, по которому мы прибыли, не терпит отлагательств. Нам стало известно, что вы тайно увезли леди Мейбл Фэйтон из пансиона «Святая Матильда». Лорд Годфри как официальный жених мисс Фэйтон требует незамедлительного её возвращения. Надеюсь, вы согласитесь, милорд, что он – в своём праве?

            Я обречённо прикрыла глаза. Конечно, я назвала своему спутнику другую фамилию, но надо быть ослом, чтобы не догадаться, о ком ведёт речь этот поверенный. А ослом лорд Рене точно не был.

            - Я – дворянин, господин…ммм…Фортейн. И не привык оставлять голословные обвинения такого рода безнаказанными.

            - К сожалению, они не голословны, милорд. Свидетель видел из окна, как девушка садилась в вашу карету. 

            - Он мог перепутать. И меня, и карету, и девушку. Эй, как вас там! – Этьен повысил голос. – Я никого не приглашал садиться. Мне не по нраву ваше общество, и я намерен избавиться от него как можно скорее.

            - Я – пожилой человек и устал после долгой дороги, - недовольно проскрипел голос мистера Годфри. – Неужели вы настолько невежливы, что пожалеете для меня кресла?

            - Как я понимаю, вы в самое ближайшее время собираетесь жениться на молодой пансионерке, - без малейшего сочувствия отозвался Этьен. – Следовательно, вы должны быть в неплохой физической форме. Что же касается вас, господин Фортейн, могу со своей стороны дать слово чести, что никогда не похищал женщин, и этот день не стал исключением. Более того, до вашего появления я никогда не слышал имя «Мейбл Фэйтон». Надеюсь, этого достаточно?

- Он не лжет, - чуть помедлив, произнес поверенный. Судя по всему, это почтенный человек достал амулет правды – магически запитанный кристалл, который менял цвет, если человек лгал. Лорд Ренье презрительно хмыкнул, а я тихонько выдохнула. 

А хорошо Этьен выкрутился, сказав чистую правду и при этом ни в чём не признавшись! Непонятно лишь, по какой причине он так старается меня выгородить, рискуя собственной репутацией. Но сокрушаться по этому поводу в моём положении точно не стоило.  

            - Не вполне. Позвольте нам осмотреть комнату – и мы уйдём.

            Я запрокинула голову и, глядя на потолочные балки, постаралась дышать не слишком часто и, главное, не слишком шумно. Найти меня труда не составит. Загляни за ширму – и всё. 

            - Вы полагаете, я прячу здесь девицу? – с изумлением, плавно переходящим в возмущение спросил Этьен.

            Уверена, пожелай он сменить образ жизни и заделаться актёром, главные роли в лучших театрах страны были ему обеспечены.

            - Мы просто хотим быть совершенно уверены, что её здесь нет. 

- Моих слов вам недостаточно?

- Ну почему же, - заколебался стряпчий. – Если вы, милорд, над кристаллом правды скажете, что в комнате кроме вас и слуги никого нет, то мы незамедлительно принесем свои извинения за столь поздний визит и уйдем. 

Этьен скрипнул зубами, а Гарри шумно выдохнул. 

- Судя по вашему молчанию, милорд, - насмешливо произнес мистер Годфри. – Вы не так уж и невиновны, как хотите казаться. 

- А вот это вы зря, - пробасил слуга лорда Рене. В подтверждение его слов неприятно скрежетнула сталь.

            - Господа, до сих пор я делал некоторую скидку на возраст господина жениха. Но, похоже, мистеру Годфри всё же придётся поупражняться в фехтовании.

            Видимо, Этьен действительно вытянул из ножен шпагу. Я полоснула взглядом по висящему на стене ружью. Интересно, может ли оно выстрелить?

            - Лорд Рене, прошу вас, будьте благоразумны! – вмешался поверенный. – Всего несколько минут – и мы покинем ваши покои. Вы же понимаете, что огласка этого дела никому не нужна. А уж в первую очередь вам самому!

- И вправду, милорд, - вмешался Гарри. – пусть ищут свою девицу… 

            - И где они намереваются искать даму? Под кроватью? Или, может быть, в кровати? – огрызнулся Этьен.

            - Нет, конечно же, нет. Но, может быть, за ширмой, в шкафу или, к примеру, в этом сундуке…

            - Ах, в сундуке? – сердито переспросил мой спутник. – Ну что ж, вы сами это сказали. Правда, большего бреда я не слышал, но… Будь по-вашему. Прямо сейчас, вместе, проверяем сундук. Первое попавшееся из предложенных вами мест. Если девушка окажется там, ваша взяла. Если же нет – вы немедленно убираетесь отсюда к чёртовой матери. И жениха забираете, иначе я за себя не ручаюсь.

            Щелкнул магический замок, скрипнула откидываемая крышка; звук неприятно полоснул по нервам. Последовало непродолжительное молчание. Я полагала, теперь посетители либо уйдут, либо станут прорываться к ширме с боем, но…

            - Что, чёрт побери, это значит?! – выдохнул Этьен.

            - Но, позвольте, это не моя невеста! – вскричал мистер Годфри.

            - Вот так-так… - озадаченно пробасил Гарри.

 

 

 

Розыгрыши
и конкурсы
Эксклюзивные
предложения
Только интересные
книги
Скидки и подарки
постоянным покупателям