0
Корзина пуста
Войти | Регистрация

Добро пожаловать на Книгоман!

Или войдите через:


Новый покупатель?
Зарегистрироваться
Главная » Ищу идеального мужа » Отрывок из книги «Ищу идеального мужа»

Отрывок из книги «Ищу идеального мужа»

Автор: Кутузова Елена

Исключительными правами на произведение «Ищу идеального мужа» обладает автор — Кутузова Елена Copyright © Кутузова Елена

Давно мне так не «везло». Ведь знала, что не надо иметь дел с Винсом! Но то ли бокал шампанского, единственный, который я позволила себе на выпускном, в голову ударил, то ли общая атмосфера повлияла, и я согласилась прокатиться на его байке. Недалеко. «До озера».
А я всегда то озеро хотела ночью увидеть. Грех было упускать такую возможность.
В общем, дальше все, как в бульварном романе. Волосы по ветру, запах ночных трав, луна, отражающаяся в неподвижной поверхности, цветущие лотосы и... нахальные руки на моей заднице.
Нет, я не против поцелуев, даже очень за, но вот на то, чего хотел Винс, не подписывалась. Я родителям поклялась, что своего первого мужчину буду выбирать очень тщательно и только после совершеннолетия. А до него еще полгода. Да и в любом случае это будет не Винс. Первый красавец не то что класса — школы. Половина девчонок его обожала, вторая половина терпеть не могла. И все они отчаянно завидовали тем, кого этот принц на байке осчастливливал своим вниманием. Так что если бы не выпускной, фиг бы я согласилась на прогулку — бабские разборки из-за мужика мне не сдались от слова «совсем».
Вот и осталась я у того озера одна-одинёшенька. Первой мыслью было позвонить родителям. Отругают, конечно, но приедут, заберут, не оставят в темном страшном лесу! Однако телефон оказался разряжен. Похоже, я исчерпала свою дозу удачи на выпускных экзаменах. Ну, ничего. До кафе, где наш класс отмечает освобождение от школы, всего несколько километров. Доберусь!
И я смело пошла обратно.
Потом еще оказалось, что спутала направление! И шла не в сторону лесного кафе, а, наоборот, уходила все дальше.
Топала половину ночи до цивилизации, проклиная красивые туфельки из тонких ремешков, которые так больно впивались в отекшие ноги. В конце концов, вообще их сняла: пяткам на асфальте больно, но, по крайней мере, терпимо.
К утру выбралась к остановке. На обшарпанном столбе висело расписание. Четыре раза в день по этой дороге проходил автобус: дважды в одну сторону и дважды — в другую. До дома доехать не получится, но мне только до станции, а там свяжусь с родителями и, получив порцию головомойки, окажусь в своей милой комнате, под уютным пледом, с большой чашкой какао, тарелкой шоколадных кексов и интересной книжкой.
Чтобы скрасить ожидание, решила подумать заранее, какую выбрать: приключения, историческую или легкий любовный роман. Отец ругался, когда видел их у меня в руках, но каждый раз покупал новые. Баловал!
К счастью, ждать пришлось недолго, и вскоре справа показалось облачко пыли. Двери бело-синего автобуса приветливо распахнулись, я спросила цену билета и обрадовалась: именно такая сумма в кошельке и завалялась. Мелочь, а практически жизнь спасла!
В салоне нашлось только два свободных места. Но судя по взглядам пассажиров, соваться к ним не следовало. Я понимала, почему: в пыли, с грязными ногами, растрепанная, да еще ночь не спала. Наверное, дома в зеркало даже и смотреть не буду, сразу рвану в душ!
Миновала презрительно косящуюся женщину — она демонстративно поставила на свободное место рядом с собой сумочку, и направилась дальше. Парень, на вид немногим старше меня, только хмыкнул, когда я плюхнулась рядом с ним. Ну да, неизящно получилось. Но ноги сами подкосились, и сесть на мягкое сиденье показалось верхом блаженства!
Усталость, бессонная ночь и покачивание автобуса сделали свое дело: заснула я почти мгновенно. Даже духота не помешала.
Ничего, потреплю. До городка часа три, не помру, тем более что кондиционер работает исправно.
Но разбудили меня куда раньше.
Крики, визги... Что-то больно ткнуло под ребра. Я не сразу поняла, что это опущенный подлокотник. Звуки выстрелов мгновенно привели в чувство.
Вот это попала! Мало Винса с его озером, так еще и захват заложников! И что самое паршивое, никто не знает, где меня искать. Ведь так и похоронят безымянной!
Хотя нет! Дудки! Так глупо помирать за полгода до совершеннолетия я не планирую. Что там в методичке для чрезвычайных ситуаций? Кажется, не спорить и делать все, что потребуют террористы?
Вот и будем делать.
Один из них, в черной косухе и бандане, шел по салону, отбирая у пассажиров все мало-мальски ценное. Сопротивляющихся тыкал пистолетом под ребра или вообще кулаком в лицо.
— У меня ничего нет!
И ведь даже не врала! В сумочке только пудреница, помада и пустой кошелек. А, еще карточка, но там тоже немного. Да и снять деньги без пин-кода не получится.
Мне не поверили. Захватчик вырвал из рук сумку, вытряхнул содержимое прямо на пол и зло уставился на меня:
— Серьги давай, если не хочешь без ушей остаться.
— Лучше подчинись! — сидящий рядом парень послушно снимал запонки и часы. Дорогие!
Я последовала его примеру и смотрела, как подаренные родителями на шестнадцать лет сережки и часики с фианитами уплывают от меня прочь.
Обида смешалась со злостью: полный автобус мужчин, а трех гадов испугались. Ну и что, что те вооружены? Один пистолет всего. И два ножа. Можно же что-то сделать? А если...
— Даже не думай!
Стальные пальцы сомкнулись на запястье, не позволяя двинуть рукой.
— Не рыпайся! Украшения — это всего лишь украшения. Они не стоят твоей жизни!
Да что он знал!
И все же я послушалась, потому что один из нападавших поднял пистолет и выстрелил. В потолке образовалась аккуратная дырочка.
— Заткнулись все!
И повернулся к водителю:
— Езжай прямо. Потом — куда скажем.
Тот кивнул.
Двигатель тихо заурчал, словно боясь нарушить приказ молчать. Автобус медленно тронулся с места. Кто-то плакал, и сквозь слезы слышались слова молитвы. Наверное, стоило присоединиться, но все, что могла прошептать, это обещание быть пай-девочкой, если бог-Отец и богиня-Мать позволят вернуться домой живой и невредимой. И как можно скорее.
***
Дэй Таято, офицер королевской гвардии, на чем свет проклинал собственную глупость. Секретность — секретностью, но командир не запрещал взять авто напрокат уже тут, в Даархе. Документы безупречны, никто не заметит подвоха.
Время Дэй находил наивысшей ценностью, и тратить его так бездарно считал кощунством. Но сейчас от него ничего не зависело. Все, что он мог: сидеть и предаваться самоедству.
От этого занятия его отвлекла вошедшая в автобус девушка. Грязная, босая, но замызганное платье и болтающиеся на руке туфли стоили немало. Дэй, сопровождающий короля на приемы, успел насмотреться на женские наряды. Марку и дизайнера узнавать так и не научился, а вот отличие дешевки от дорогой вещи понял сразу.
И при этом девушка отсчитывала мелочь с таким видом, словно расстается с собственной душой, а не с несколькими монетами.
Она ничуть не смутилась, когда поняла, что сидящая впереди женщина не желает видеть её своей соседкой. Просто прошла мимо. Обвела её ошарашенным, даже мутным взглядом и направилась ко второму свободному месту.
Дэй мысленно застонал: вот только пьяной выпускницы рядом ему до полного счастья не хватало!
Но запаха спиртного не было. Девушка упала на сиденье, чему-то улыбнулась и закрыла глаза.
Наркотик?
С трудом Дэй заставил себя не думать. Ему нет никого дела до этой девушки. У него задание, от успеха или провала зависит существование его родной страны. И обдолбанная выпускница должна волновать его меньше всего на свете!
Но взгляд то и дело возвращался к девичьему лицу.
Симпатичная! А если отмыть, то и красивая. Прямой нос аристократки, губы чуть приоткрылись во сне. Когда солнце заглядывало в окно, темные волосы приобретали шоколадный оттенок.
Что-то было в девушке знакомое. Кого-то она напоминала. Локон, упавший ей на лицо, мешал вглядеться повнимательнее. Дэй протянул руку — убрать. Почему-то это казалось очень важным — понять, узнать...
Но автобус резко затормозил, заставив пассажиров качнуться.
Дэй отдернул пальцы. Девушка завозилась, устраиваясь поудобнее, но не проснулась. Можно было повторить попытку. Но от двери послышался разговор на повышенных тонах, и лейтенант королевской гвардии снова проклял собственное решение добираться до места общественным транспортом.
Вошедшие наставили на водителя оружие и потребовали закрыть двери. Потом сообщили, что это ограбление, велев всем сидеть тихо. А чтобы ни у кого не возникло желания нарушить приказ, крышу автобуса украсил ряд аккуратных вмятин от пуль.
Кто-то завизжал, кто-то заплакал.
Дэй отчаянно соображал, что делать дальше: грабители были дилетантами, обезвредить их занятие нескольких даже не минут — секунд. Если бы не одно «но»: пассажиры. Ставить под угрозу их жизни он не имел права.
Была и еще одна причина, возможно, даже более важная: задание. О цене провала думать не хотелось, так высока она была. Гораздо выше, чем жизни всех этих людей вокруг.
Дэй выдохнул и решил не вмешиваться. И когда грабитель пошел между рядами, послушно протянул и часы, и запонки.
Проснувшаяся девчонка хлопала ресницами. Ей очень не хотелось расставаться с сережками и часами. Дэй видел это по глазам и едва не выругался вслух: рисковать жизнью ради безделушек!
К счастью, она послушалась и покорно отдала украшения. Грабитель двинулся дальше.
Дэй проводил его взглядом. Мозг работал, просчитывая варианты. Перемахнуть через сиденье, ударить ногами, перекатиться, схватив пистолет, и тут же, даже не вставая, выпустить несколько пуль по расхлябанным напарникам сборщика.
Дэй уже представил, как сожмется девушка, когда он будет перескакивать через неё, как зажмурится... почти услышал женский визг... И вдруг понял: не завизжит. Потому что взгляд девчонки был абсолютно трезвый. И очень злой. Паршивка явно что-то замышляла!
— Даже не думай!
Серое от пыли плечо раздраженно дернулось. А взгляд продолжал следить за грабителем. Тот уже дошел до конца салона и забирал деньги у сидящих там пассажиров. Автобус тихо покачивался, и мужчине пришлось облокотиться боком о спинку сиденья.
— Замри, дура! — зашипел Дэй, еще не веря, но уже понимая — не послушает.
Девушка повернула голову. В глубине темных глаз плескалась злость, отчаяние и... презрение? Дэй даже не поверил, что последнее относилось к нему. Новое, неприятное чувство. Но... не наплевать ли? Главное — выполнить задание, а кто там что себе надумал, дело десятое. Сейчас важнее всего не позволить ей совершить глупость. Это может помешать.
И Дэй приготовился действовать.
Но, против ожидания, девушка откинулась на спинку кресла. Надула губы, ноздри трепетали, как у чистокровной кобылы, предчувствующей скачку и недовольной, что её сдерживает крепка узда.
Дэй даже усмехнулся этому сравнению. И тут же пожалел об этом: соседка приняла ухмылку на свой счет.
— Куда мы едем? — выкрикнула зло, обращаясь к грабителям. — Вы уже взяли все, что можно. Высадите нас на дороге и проваливайте!
В автобусе воцарилась тишина.
А Дэй почувствовал, как ледяная рука сжимает внутренности: грабители на самом деле обобрали людей до нитки. Почему же не отпустили? Похищение — преступление куда серьезнее воровства.
Ответ мог быть только один: его собственная маскировка дала трещину. Его вычислили! Но, зная о том, как готовят королевских гвардейцев, решили захватить с помощью хитрости.
Надо было немедленно что-то предпринимать.
Взгляд выдёргивал куски пейзажа за окном — автобус съехал с асфальтовой дороги и теперь прыгал по проселочной, кутаясь в красновато-серое облако пыли. Насколько Дэй помнил карту, а он её помнил, ближайший населенный пункт находился в другой стороне.
Его подозрения подтверждались. Оставалось одно: вырваться, стараясь, чтобы гражданским причинили как можно меньше вреда, и вернуться домой с докладом о провале операции. Продолжать её было слишком рискованно.
О том, что подозрения могут быть только плодом его фантазии, Дэй не думал: лучше перестраховаться и прослыть трусом, чем поставить родную страну на грань катастрофы. А пуля в висок всегда спасет от позора.
***
О Боги-родители, на что вы гневаетесь? Сначала Винс, теперь вот это. И телефон сел! Мама меня убьет. И папа не поможет.
А тут еще сосед дурой назвал. С какого? Нашелся умный! Как будто без тебя не знаю, что злить грабителей — последнее дело!
И все-таки...
Родители наверняка уже паникуют. Ищут. И им точно сказали про Винса. И про то, что он вернулся один. Да даже если не вернулся, папочка из несостоявшегося ухажера душу вытрясет, а добьется правды. И поедет к озеру. А там уж поймет, куда дочка делась. Главное, чтобы меня сейчас далеко не увезли!
— Куда мы едем?
Выкрикнула и сама ошалела от собственной смелости. И ведь даже голос не дрожит!
— Вы уже взяли все, что можно. Высадите нас на дороге и проваливайте!
Кажется, переборщила. Один из грабителей хмыкнул и направился ко мне. Тяжелые, подкованные металлом ботинки метрономом отбивали ритм, отсчитывая время до моей смерти.
И тут автобус тряхнуло на очередной кочке.
А мне стало плохо.
Голодная, уставшая до потери сознания, умирающая от жажды... Меня просто выкинуло в проход, прямо под ноги грабителю. Сил подняться уже не осталось. Я только смотрела, как к лицу приближается ботинок на толстой подошве. И отчего-то подковка на ней ярко сверкала. Этот блеск приковывал внимание, не позволяя закрыть глаза.
Сейчас ударит!
Тело само свернулось в клубок, руки метнулись к голове — укрыть хоть немного. А по грязному проходу уже спешили остальные, поливая дернувшихся помочь мне людей руганью и тыкая в них оружием.
Что произошло дальше, не поняла.
Резкое движение сверху, звук удара, кто-то всхлипнул, отлетел по коридору между кресел, а потом обзор закрыла чья-то спина. Кажется, соседа.
Что он делал, я не видела, но послышались выстрелы, крики, откуда-то донеслись слова молитвы Божественным родителям, а потом... все стихло.
В предплечье вцепились пальцы.
— Вставай! — и кто-то вздернул меня на ноги.
В воздухе пахло чем-то незнакомым и... кровью. Темная лужа медленно растекалась вокруг головы грабителя. Я машинально поджала пальцы на ногах, чтобы не дотронуться.
Глаз, только что зло смотревших на меня, не было. Как и лица. Вместо него — кровавое месиво. И ошметки чего-то буро-красного на стенах, сиденьях, даже людях. Мысль о том, что это может быть, мелькнула и пропала. Но мне хватило. И я завизжала.
— Не смотри!
Меня развернули в другую сторону, закрыли от кошмара.
Здесь, на крепкой мужской груди оказалось уютно. Обдало хорошим дезодорантом, немного пылью и едва заметно — потом. Не резко. Так пахнет здоровое, чистое тело.
И я ухватилась за этот аромат. Позволила ему заглушить вонь крови. И потеряла связь с реальностью. Перед глазами все поплыло, голова закружилась, а когда я очухалась, то сидела уже на пыльной траве у обочины, и губам было больно оттого, что какая-то женщина пыталась прижать к ним край бутылки.
Вода!
Я глотала и захлебывалась, откашливалась и снова глотала. Как же хотелось пить. И только, когда бутылка опустела, огляделась.
Автобус стоял посреди поля, распахнув двери. Люди сидели, лежали, ходили вокруг, стараясь не заглядывать внутрь. Кто-то говорил по телефону.
Родители! Мне срочно нужно связаться с ними!
Из обрывков бреда, который мог оказаться сном, выплыла сцена: сосед выносит меня из салона и аккуратно укладывает на землю, подложив под голову свитер.
Так и есть. Вот он, в зацепках сухой травы. А его владельца нет. Да и неважно!
— Простите!
Женщина, которая только что поила меня водой, оглянулась.
— Простите, вы не одолжите телефон? Мне надо маме позвонить.
Она молча протянула красный прямоугольник, сняв защиту.
Быстро набрать въевшийся в память номер, прижать к уху... И услышать ровное:
— На вашем счету недостаточно средств. Пожалуйста, пополните счет...
— Полицию уже вызвали. Скоро будет.
— А где... — я огляделась, ища начавшего заварушку мужчину.
Женщина равнодушно пожала плечами:
— Где-то здесь. Попросил дать вам воды и отошел.
Я поискала взглядом. Мужчин много, но нужного нет. А может, я просто его не узнаю? Ну не мог же он заварить всю эту кашу и сбежать?
Или... мог? Да так и сделал! Бросил одну, в незнакомом месте... Стоп! А почему я думаю о нем в таком ключе? Не родственник, не друг и совсем не обязан заботиться о чужой девице. Спасибо, из автобуса вытащил и попросил напоить.
И все-таки головой крутила, выискивая в толпе того, единственного. И, казалось, аромат его туалетной воды ощущается повсюду.
Так было до приезда полиции.
Подскакивая на неровностях дороги, сверкая мигалками, к нам подлетели полицейские машины в сопровождении экстренной медицинской помощи. Медики работали слаженно и четко: двое вслед за полицейским направились к автобусу, остальные достали пластиковые ящики и приступили к осмотру живых.
Вот зачем они так сильно накачивают манжет, когда измеряют давление? Рука отнялась. А врач хмуро поинтересовался:
— Голова не кружится?
Еще бы она не кружилась после такого!
— Тошнит, — сообщила честно и тут же добавила: — Думаю, что от голода. Я со вчерашнего дня ничего не ела.
— Понятно, — врач тут же перестал волноваться и повернулся к медсестре. — Сейчас капельницу с глюкозой поставим. Сахарного диабета нет?
— Нет.
Вот чего хотелось меньше всего на свете, так это чтобы в меня иголками тыкали. Я обычных уколов боюсь до полусмерти, а тут в вену! Да еще капельницу! Страх придал смелости:
— А можно, я её просто выпью? Или, может, у кого-нибудь конфеты есть? Глюкоза — это ведь сахар, да?
— Умная, — хмыкнул врач. — И трусишка. Подожди.
И направился к следующему пациенту, что-то сказав по дороге медсестре. Та как раз тащила ворох капельниц.
Но ко мне не пошла. Чем очень обрадовала.
А еще через пару минут рядом появился полицейский. В руках он держал блокнот и крышку от термоса, а на запястье болтался целлофановый пакет.
— Вот, врач сказал, тебя нужно срочно накормить. Пирожки с повидлом любишь?
Сейчас я любила все! Пирожки с повидлом, с луком и яйцом, с картошкой, сыром, мясом. Да просто без начинки! Лишь бы съедобными были!
Ничего вкуснее этого пирожка и сладкого чая из термоса в жизни не ела! Жаль, приходилось отвлекаться на полицейского: тот задавал вопросы и записывал в блокнот. Но главное — дозвонился до родителей. И даже разрешил поговорить.
Мама плакала, ругалась на чем свет стоит и грозила содрать с меня шкуру. Папа казался спокойным. Но это его спокойствие напугало куда больше. Похоже, теперь мне точно конец!
Ну и пусть! Главное — дома, а не среди этого ужаса.
Уставшая, сытая, свернулась клубочком на заднем сиденье полицейского автомобиля и заснула. Больше не нужно беспокоиться: все заботы обо мне, несовершеннолетней, взяли на себя стражи правопорядка.
***
Дэй внимательно смотрел на карту, что высвечивалась на экране. Волнение, как всегда перед заданием, проявлялось в чуть заметном покалывании кончиков пальцев. Он несколько раз сжал кулаки, избавляясь от неприятного ощущения.
Прямая дорожка по лужайке с качелями. Возле самого дома — пышный цветник, а справа и слева от крыльца почетным караулом застыли деревья можжевельника.
На табличке под звонком разборчиво написаны адрес и фамилия. Дэй перечитал несколько раз, хотя каждая буква давно была вбита в память. Наконец, выдохнул и нажал на кнопку.
Сразу за трелью звонка послышались торопливые шаги. Дверь распахнулась. На пороге стояла взъерошенная женщина. Судя по тому, как изменилось выражение её лица, она ожидала увидеть кого-то другого.
— Простите, — мужчина, знакомый по фотографиям и видеозаписям, оттеснил супругу, — но мы ничего не покупаем!
Его приняли за коммивояжера!
Дверь начала закрываться, Дэй едва успел выставить ногу, чтобы помешать. И торопливо сообщил:
— Я не торговец!
Женщина охнула и стала оседать на пол. Мужчина рванул Дэя за плечо, втаскивая внутрь:
— Что-то с Ари? Да что вы молчите!
Вместо ответа Дэй протянул оббитую шелком коробочку для украшений. Увидев её содержимое, мужчина переменился в лице и отступил:
— Проходите. И прошу прощения за такой прием. Но ваш вид...
Большое зеркало в холле показало высокого молодого мужчину в строгом костюме и при галстуке. Безупречный и аккуратный. Как коммивояжер высочайшего класса.
— Как я понимаю, с её... — Дэй осекся, не желая произносить титул, и тут же исправился: — с Ари что-то случилось?
— Присаживайтесь, — хозяин дома указал в мягкое кресло возле журнального столика и сам опустился в такое же напротив. — Надеюсь, ничего серьезного. У девочки был выпускной.
Дэй кивнул. Бешеная пора. Толпы подростков в самых невероятных нарядах шлялись по улицам, заполоняли кафе от фуд-кортов до элитных ресторанов. Им в эти дни многое прощалось, словно золотая или алая лента через плечо давала защиту от всего на свете.
И улыбнулся: еще совсем недавно сам был таким. После школы нацелился в военную академию и даже не подозревал, что закончит её в должности телохранителя королевской семьи. Честь, оказываемая немногим. Но он заслужил это собственными усилиями, хотя было нелегко, и по праву гордился достигнутым.
Дэй сам не заметил, как начал улыбаться. Внимание привлекли фотографии, расставленные на комоде. На всех — трое людей: хозяин дома, его жена и дочь. Улыбчивая девочка, потом — девушка. Потрясающе похожая на отца. Особенно подчеркивал сходство фамильный нос. Тонкие черты, живые ноздри...
Тут же вспомнилась соседка из автобуса. Он так и не рассмотрел её лица — мешал толстый слой пыли.
Машинально поставил фотографию на место и задумался: почему та бесшабашная девчонка занимает его мысли? Может, потому, что пришлось прикрывать её от озверевших грабителей? Двое из них были под наркотиками и не думали, что творили. Но вот третий...
К счастью, даже он не успел среагировать. Выломанный из руки подельника пистолет выплюнул пулю, которая не прошла мимо. А дальше... дальше освобождение заложников было делом нескольких минут.
Конечно, Дэй рисковал. И не только пассажирами или собственной жизнью. Он ставил под угрозу выполнение приказа, а значит, проявил себя не с лучшей стороны.
И эта неудача пугала куда больше смерти.
— Так, значит, Ари еще не вернулась?
— Она... — попыталась ответить женщина, но захлебнулась слезами. Хозяин дома тут же поднялся:
— Дорогая, принеси вторую сережку. Я сам все объясню нашему гостю.
Дэю это очень не понравилось. Он знал: эти двое и в реальной жизни были мужем и женой. Но, кроме того, еще и военными. И их имена оказались настолько засекречены, что он сам узнал их только после того, как получил задание.
Происходило что-то непонятное.
И, усевшись, наконец, в предложенное кресло, Дэй собрался, готовый услышать страшное.
  — Вчера у дочки... простите, Ари, был выпускной, — мужчина вздохнул. — Но она с него не вернулась.
Тишина громыхала набатом. Дэй ощутил покалывание в пальцах. Многое стало понятным. Но собеседник продолжал:
— Когда она не вышла из автобуса, ребята сказали, что Ари уехала с одним из одноклассников. По отзывам: хулиган, но не больше. К сожалению, он сообщил, что Ари осталась в лесном кафе. Почему — дело третье, с этим пусть разбирается полиция и его родители.
— Почему вы туда не поехали? Разве жизнь и здоровье девочки — не ваша забота?
— Я собирался. Уже из гаража выезжал. Но тут позвонили из полиции: они нашли Ари и уже везут её сюда. Думаю, с минуты на минуту она будет дома. Живая и здоровая.
— Вы уверены, что это именно Ари?
Дэю хотелось вскочить, заметаться по комнате, но многолетняя привычка к дисциплине пригвоздила его к креслу.
— Разумеется! Нам дали поговорить по телефону. Думаете, что мы заподозрили в первую очередь, когда узнали об аварии?
— Что?
Дэй решил, что ослышался. Или собеседник сошел с ума. Этой паре доверили величайшее сокровище нации, а они так спокойно сидят и рассуждают о том, что девочка не вернулась с праздника, да еще в аварию попала!
Но, с другой стороны... Мужчина, сидящий напротив, был почти легендой. Если он еще не в пути, не поднимает на ноги всех агентов, о которых хорошо осведомлен, значит, не все так страшно. Девушка наверняка в порядке. А волнение... оно тоже понятно. Родители, оставшиеся спокойными при исчезновении дочери, выглядят куда подозрительнее.
В приоткрытое окно долетел шум подъезжающей машины.
— Полиция! — женщина первая оказалась у двери и распахнула её так, что от удара посыпалась декоративная штукатурка на стене.
По дорожке, не торопясь, шел полицейский. А за ним... чумазая девушка в грязном синем платье.
***
Я боялась. Да что там, отчаянно трусила, когда вслед за полицейским подходила к дому. Родители выскочили на крыльцо. Мама почему-то держала в руках мою шкатулку для украшений, но это было неважно. Потому что через минуту меня накрыл ураган.
Мама плакала, обнимала так, что дышать стало тяжело. Шкатулка больно впилась в спину, но сказать об этом я не решалась. Дудки! Я не самоубийца. Сейчас мама отойдет, и ка-а-ак... А папа добавит!
Он стоял рядом, пряча подозрительно блестящие глаза? Плакал? Несгибаемый, уверенный в себе отец, центр моей силы — плакал? Ну, тогда я точно — труп. И жить мне ровно до того момента, как припарковавший у гаража машину гость двинется восвояси.
Кстати, кто это такой? Представитель комитета по правам детей? Или еще из какой организации? С крыльца я видела только силуэт, отражающийся в большом зеркале.
О Боги-родители! Да плевать, кто это такой! Лишь бы не уезжал прямо сейчас! Лишь бы посидел как можно дольше! Пусть даже мою порцию мороженого съест. Может, предложить? Знаю, мама припасла для меня ванильное с шоколадной крошкой. Конечно, выиграю всего несколько минут, но все же...
Полицейский за спиной деликатно кашлянул, привлекая внимание. Испортил всю радость встречи.
— Простите, мы не могли бы поговорить?
— Да-да, конечно! — тут же засуетилась мама и велела мне: — Иди в свою комнату, после поговорим.
Уф! Еще как минимум четверть часа жизни! А если подольше посидеть в ванной... Только сначала на кухню хоть бутерброд прихватить, а то тех двух пирожков явно мало. Правда, путь туда перекрывает этот... из комиссии... Ничего, постараюсь прошмыгнуть. Ой!
Я глазам своим не поверила! Мужчина из автобуса. Ну, все! Этот еще и последний гвоздь в крышку гроб загонит!
И от неожиданности протянула свитер:
— Кажется, это ваш. Спасибо за помощь!
Вот дура!
От стыда хотелось сквозь пол провалиться. А он... спокойно взял. И даже чуть-чуть кивнул, словно отвечая на благодарность.
В себя пришла в своей комнате, подпирая спиной дверь.
Надо же было так подставиться! С другой стороны, что этот тип делает у меня дома? И если он направлялся к нам, почему оставил меня у автобуса, а не забрал с собой?
Вопросы сводили с ума. Ладно! Обязательно все выясню, но сначала — помыться. И поесть! Наверное, слона сейчас сожрать готова, и плевать на фигуру! После таких потрясений даже огромный кусок торта с масляным кремом не будет лишним! Или десяток трубочек с заварным! Или...
И кофе! Огромная кружка кофе со взбитыми сливками!
Понежиться в ванной не удалось. В дверь постучали:
— Ари, дочка, нам нужно серьезно поговорить.
— Ну ма-а-ам!
— Ари, у нас гость. Пожалуйста, не задерживайся. Тебе приготовить завтрак? Хочешь сардельки?
Еще как! Подобная еда в нашем доме не приветствовалась, мама была сторонником здорового питания и запрещала нам с папой всякие «вредности». Мы отрывались, когда выбирались на природу или просто сбегали из-под домашнего надзора.
А теперь мама сама предлагает! Наверное, я действительно её очень напугала.
Стало стыдно, хотя моей вины в случившемся не было. В самом деле, лучше поторопиться. Ну, наорут на меня, ну, может быть, просижу все лето дома. Но хоть родители успокоятся!
Передо мной никогда не стояло вопроса «что надеть». Что находила в шкафу, то и натягивала. Но в этот раз у нас был гость, и следовало вести себя прилично, чтобы маме с папой хотя бы стыдно не было.
Поэтому вместо любимых шортиков с просторной футболкой, натянула длинный сарафан в крупный цветочек. Хотела добавить кулончик, у меня как раз был такой, переделанный из массивной сережки, но коробка с украшениями осталась у мамы. И зачем она ей понадобилась?
Недоумевая, направилась на кухню, но позвал папа:
— Ари, иди сюда. Все вместе поедим.
Вот этого еще не хватало!
Но я послушно направилась в гостиную.
Стол уже накрыли, причем застелили белой скатертью, как в праздничный день. Я даже испугалась, не забыла ли о каком торжестве. И, кстати, почему папа сидит не во главе стола, как обычно, а слева от хозяйского места? Что гость занимает почетный правый стул, понятно. Но...
И тут я забыла, как думать. Потому что этот самый гость поднялся навстречу.
Было в нем что-то неуловимо знакомое. И родное. Но что именно, я поняла, только увидев, как встает со стула папа. Они казались близнецами: Одинаково упругие, гибкие движения. И вечная собранность.
Любопытно!
— Ари, позволь представить: Дэй Таято, лейтенант королевской гвардии Руматы.
Румата. Я напрягла память, вспоминая уроки географии. Одно из девяти государств, вотчина третьего сына Божественных Родителей. Славится... пейзажами, сыром и вином. Точно! Акрон! Самый знаменитый горнолыжный курорт! Он же там находится.
Но как занесло королевского гвардейца в Даарх? Да еще в наш дом?
Упс! А ведь теперь понятно, как он с теми грабителями справился. Про гвардейцев любого короля такие легенды ходят!
И все-таки... Как же хочется есть!
— Не стой столбом, — мама мягко обхватила меня за плечи и усадила на стул во главе стола.
Ой, что-то сейчас будет!
Меня уже и сосиски не радовали. А ведь мама старалась, фаршировала грибами и сыром. И овощи красиво нарезала. Но сидеть на этом месте оказалось неуютно, тем более под перекрестными взглядами папы и гостя.
Ой-ой-ой! Меня-то ему не представили! То есть... Нет, с ними или с голоду помрешь, или свихнешься! 
И я решительно положила на свою тарелку сосиску, добавила соус и цапнула несколько кусочков сладкого перца. Никто не сказал ни слова.
Через пару минут я поняла, что ем в одиночестве. Взрослые просто сидели и смотрели.
Похоже, спокойно позавтракать не получится.
— Ну, уж ругайте, — отложила вилку и опустила голову.
***
К такому Дэй был не готов. Самообладание удалось удержать только из-за привычки к дисциплине.
Чумазая выпускница оказалась той, за кем он ехал в такую даль, соблюдая строжайшую секретность.
Лоб покрылся испариной при мысли, что Ари была в захваченном автобусе. А если бы шальная пуля? А если бы водитель не справился с управлением на ухабистой дороге? А если бы он, Дэй, тогда решился отсидеться и не прикрыл упавшую девчонку? Сотни, тысячи «если». И с каждым из них приходило понимание невероятного везения.
Но переживать времени не было. Все ошибки можно проанализировать потом, когда он сам и доверенное лицо окажутся в безопасности. А пока любопытство оказалось едва ли не сильнее страха.
Какая она, эта девушка, от которой зависит так много? Она выросла в чужой стране. Сможет ли принять обычаи и традиции Руматы?
И Дэй превратился в зрение и слух. Сейчас он впитывал каждое слово, каждый жест Ари и предвзято искал несоответствия, как будто мог что-то изменить.
Слишком эмоциональная и непосредственная. Даже подавленная произошедшим, она не смогла смирить природную живость, и Дэй немедленно отнес это к недостаткам.
Держалась прямо и смело, хотя каждую минуту ожидала выволочки от тех, кого привыкла считать родителями. И за столом вела себя идеально. С приборами справлялась так, что было ясно: справится с любым блюдом и знает, чем отличается нож для рыбы от десертного.
И совершенно не чувствовала витающего в воздухе напряжения.
Сам Дэй так и не посмел прикоснуться к угощению, только время от времени пил воду из бокала. Так же поступали хозяева дома. Похоже, его визит заставил их строго придерживаться этикета. Да, теперь в их судьбе изменится очень много.
— Ну, уж ругайте!
Дэй вздрогнул от неожиданности.
Он поторопился в своей оценке. Ари прекрасно чувствовала атмосферу, просто не подавала виду. Как-то она справится с новостями?
— Что ты, милая, никто и не думал ругаться!
Ари недоверчиво огляделась:
— Тогда почему вы так странно себя ведете?
Вместо ответа ей протянули шкатулку. Девушка привычно откинула крышку. Дэй напрягся, увидев знакомый орнамент.
— Что-то пропало?
Ари перебирала украшения, не понимая, что от неё хотят.
— Нет, милая, — мать беспомощно оглянулась на Дэя.
На стол легла сережка. Затейливая скань казалась невесомой, а в каждом золотом шарике сверкал крохотный алмаз.
Девушка тут же вытащила парную сережку из своей шкатулки.
— У меня такая же! Только я её в кулон переделала... Ой, а что это означает?
Разрумянившееся от еды и волнения лицо покрыла бледность. Дэй снова испугался: может, не стоило сегодня, и так много волнений. Но время поджимало, приказ был ясен: привезти Ари как можно быстрее.
— Эти сережки — сокровище королевской семьи Руматы. По преданию, их сделал пятый правитель для своей жены. С тех пор они переходят от королевы к жене наследника.
— Ой, — Ари зажала рот ладонью. — Я что... должна выйти замуж за принца?
Дэй схватил стакан с водой, чтобы хоть как-то скрыть изумление. А потом осторожно поинтересовался:
— Ваше высочество, вы, вообще, в курсе родословных Королевских домов?
Ари опустила взгляд. Судя по закушенной губе, ей и в голову не приходило поинтересоваться подобным. Но и виноватой себя не считала.
Ладно, девушка, но её воспитатели? Дэй перевел взгляд на тех, кто почти семнадцать лет играл роль родителей. Они только плечами пожали:
— Нам нужно было скрыть принцессу от посторонних глаз, а не воспитать Наследницу. Она росла обычным ребенком.
— Но уж родословную-то! — прошипел Дэй.
В его голове не укладывалось, как можно не знать истории? Тем более что от прошлого зависит будущее.
Единственный прямой потомок третьего сына Богов-родителей ничего не знает о своем происхождении!
— Ваше высочество, а о сотворении мира вы имеете сведения?
— Конечно! — Ари смотрела на Дэя слегка растерянно и в то же время чуть возмущенно. — Экзаменовать будете?
— Я не посмею. Но хотелось бы услышать вашу версию тех событий.
— Она одна для всех, разве нет? Десять сыновей, десять государств... Они существуют, пока на престоле сидят потомки Богов-Родителей.
— Но на планете лишь девять государств!
— Десятое погибло, когда его король забыл о своем предназначении.
Дэй перевел дух. Хотя бы так. Этого достаточно. Но не знать, что у короля Руматы только один ребенок, и та — дочь? Непостижимо!
— Простите, — прервала Ари затянувшееся молчание. — А какое отношение ко мне имеет легенда о сотворении мира?
— Прямое! — огрызнулся Дэй. — Если бы вы уделили истории чуть больше времени, то знали бы, что в Румате нет ни одного наследного принца!
— Лейтенант Таято! — глаза приемного отца Ари метали молнии.
Дэй тут же спохватился и склонил голову:
— Прошу прощения, ваше высочество. Я не должен был говорить в таком тоне.
Ари растерянно кивнула. Происходящее сбивало с толку, пугало, заставляло паниковать.
— Если позволите, — приемная мать мягко улыбнулась.
Страх девушки перекликался с её собственным. Но, в отличие от лейтенанта, Нори беспокоилась не о принцессе, а о дочери. И это заставило её забыть о субординации и чинах.
— Милая, ты — единственная наследница престола. В вашей семье нет ни второй, ни третьей очереди. Если с тобой что-то случится...
Нори замолчала.
В комнате повисла тишина. Все знали, что произойдет в этом случае: лишенная поддержки божественной крови, Румата исчезнет с лица земли, став частью соседних государств. А те, кто не сможет забыть о своем происхождении, рассеются по миру, чтобы очень скоро исчезнуть из людской памяти, раствориться в небытие.
— Значит, мне не нужно выходить замуж?
— Это все, что вас волнует? — возмутился Дэй. — Ваши родители, ваша страна, ваш народ ждут свою принцессу, а все, о чем она может думать — замужество?
Слова слетали с губ, выплескивая раздражение. Но ярость, полыхнувшая во взгляде Нори, заставила замолчать:
— Что вы себе позволяете, лейтенант!
Дэю снова пришлось извиниться. Про себя он поклялся, что больше не произнесет ни слова, если в том не будет великой необходимости. А с принцессой пусть разбираются её воспитатели.
— Ари, — пока жена испепеляла взглядом лейтенанта, заговорил отец. — Уже через полгода ты станешь совершеннолетней, и для упрочения династии Наследнице необходимо выйти замуж, желает она того или нет. И как можно скорее родить ребенка. Поверь, мне это тоже не нравится, но выхода у нас нет.
Девушка переводила взгляд с одного на другого. По щеке пробежала слезинка:
— Знаете, это... это... Это нечестно!
И, выскочив из-за стола, кинулась в свою комнату. В тишине упал задетый стремительным движением стул и эхом прозвучал грохот закрытой двери.
***
Подушка моментально промокла. Дышать было нечем — мешали рыдания. Я захлебывалась слезами, хотелось завыть в голос, но внизу сидел этот… из Руматы.  И родители, которые оказались ненастоящими.
Обожаемая мамочка, единственная, любимая… Уверенный в себе отец, самый лучший в мире мужчина… Они… они обманывали меня семнадцать лет?
В голове не укладывалось. Чтобы не зарыдать снова, пришлось закусить угол подушки. Не помогло. Слезы текли и текли по щекам, я их уже и не вытирала.
И при этом в глубине души жила надежда, что все это — неправда. Кошмар, навеянный усталостью и захватом заложников. Я дома, сплю в своей кровати, а все остальное — только сон.
Но во сне не болит закушенная губа. И горлу не больно глотать слезы.
И все же я не переставала искать оправдания. И тут же обвиняла.
Насколько же проще было бы, удочери они меня по-настоящему. Тогда их молчание было бы понятно. Но теперь…
А может, Дэй Таято — мошенник? Он чем-то опоил родителей, и они поверили всему этому бреду?
Мечтала и сама понимала: если здесь кто и бредит, то только лишь я.
Но так не хотелось признаваться, что те, в чьей любви я была уверена всю жизнь — лишь телохранители, отлично сыгравшие нужную роль. Служащие «под прикрытием». Неужели они на самом деле ничего не чувствуют?
Захотелось вскочить, спуститься на кухню и заглянуть в их глаза. А еще сказать все, что думаю по поводу случившегося. Уже даже подошла к двери и… не решилась.
Потому что знала, что увижу.
Мрачного папу. Маму, не сумевшую сдержать слезы, но улыбающуюся, чтобы подбодрить.
Стоп! Надо отвыкать их так назвать. Нори и Сарто мне не родители!
Хотя…
А вдруг они не хотят, чтобы их приемная дочь уезжала? Вдруг мечтают, чтобы я осталась?
Еще одна чушь. Нори ясно сказала, что я должна ехать в Румату и выйти замуж. Интересно, за кого? Мужа уже выбрали?
О Богиня-мать! О чем я думаю?
Решение пришло само. Не поеду! Вот что хотят пусть делают — не поеду! Через полгода стану совершеннолетней и плевать на все!
Очередной всхлип замер на губах.
Лейтенант сказал, что без меня Румата погибнет. Напоминанием тому — огромная пустыня почти в самом центре континента. Когда-то на её месте находилось десятое государство. Его Боги-Родители даровали старшему сыну. А его потомки забыли о своем долге. Страна исчезла в одну ночь, вместе с населением и королевской семьей. Археологи и историки до сих пор спорят, что же произошло на самом деле.
Значит, если откажусь, то умру. А заодно и тысячи, миллионы людей. Кстати, какое у Руматы население? В географии я никогда не была сильна.
А еще… вдруг Дэй действительно обманывает, и я — не единственная наследница?
Лицо опухло и горело. В носу хлюпало. Умыться я не решалась, для этого надо было выйти из комнаты. И пока грузился ноутбук, воспользовалась влажными салфетками. Легче не стало, но привычные действия немного успокоили, позволив собраться.
Лейтенант не обманывал: королевская семья Руматы состояла из королевы-матери, которая почти не покидала своей загородной резиденции, короля и королевы. Династия явно чем-то прогневала богов: уже несколько поколений у правящей пары рождался только один ребенок. Если с ним что-то случится…
Страна, лишенная покровительства божественной крови, обречена. «Добрые соседи» раздербанят остатки, подобно стервятникам. И поэтому, как только стало понятно, что на новорожденную принцессу раз за разом готовятся покушения, было принято нелёгкое решение: спрятать Наследницу.
И на протяжении шестнадцати лет самым важным вопросом было: кто она и где скрывается.
Читать о себе в новостных сводках пусть даже и многолетней давности было… странно.
Я смотрела на фотографии короля и королевы и не чувствовала ничего. Просто красивые люди, наделенные властью. Но за все блага мира я не желала, чтобы они заняли в моем сердце места мамы и папы. Вернее, Нори и Сарто. Называть их чужими людьми я не смогу.
Карта. Крупнейшие реки. Города. Промышленность. Её почти не было:  славилась природой. Окруженная горами, она напоминала огромную чашу. И имела выход к морю.
Склоны покрывали виноградники. На лугах паслись овцы — разнотравье придавало молоку неповторимый вкус, а погребами служили глубокие пещеры. Часть из них подходила для выдержки вина, часть — для вызревания сыров.
Но Румата славилась не только этими продуктами.
Уникальный климат привлекал множество туристов. Они не иссякали ни зимой, ни летом: разнообразие морских и горнолыжных курортов поражало: от простых гостиниц до отелей королевского класса.
Да, несмотря на отсутствие полезных ископаемых, Румата не могла пожаловаться на бедность. Райское местечко!
А меня совсем туда не тянуло. Больше всего я хотела остаться здесь, в Даархе, в маленьком провинциальном городке.
Как будто мне это позволят!
Постепенно приходило понимание: это не игрушки. И мой отказ погубит их всех. Не будет ни улыбающихся лиц на фото, ни горнолыжных склонов, ни виноградников, ни парусов над морской гладью. Пещеры заполнит песок, навсегда похоронив и гигантские бочки с вином, и круги сыра. Они окаменеют со временем, и только археологи через сотни лет смогут добраться до того, что составляло славу и гордость страны.
Все это будет на моей совести. И когда я после смерти предстану перед Богами-Родителями, разве улыбнется Отец? И сможет ли простить всепрощающая Мать?
Я уже не говорю о том, что и сама ненадолго переживу Румату. А значит… Значит, придется смириться.
Но как же не хотелось выходить из комнаты! Она оставляла призрак стабильности и уюта в ставшем чужим мире. И я медлила, не решаясь открыть дверь.
Одно дело придумать, и совсем другое — выполнить. Чтобы стать хоть немного уверенной, подошла к зеркалу.
Растрепанная, зареванная девчонка! Глаза-щелочки, нос красный, губы опухли. Нет, так нельзя!
Быстро переоделась. Серое платье с поясом и никаких украшений. Зачесать волосы. Ужасная прическа, уши сразу как у мартышки, но мне же не конкурс красоты выигрывать. И еще раз пройтись по лицу влажной салфеткой.
Зеркало отразило неуверенную в себе, но храбрящуюся девушку. Сойдет!
Стараясь не шуметь, приоткрыла дверь. Из кухни доносились голоса, и я невольно прислушалась.
— Ари — добрая и ответственная девочка. Немного взбалмошная, но ей только семнадцать!
Мама словно извинялась за меня! Этого еще не хватало!
Одернув подол, решительно шагнула в кухню.
***
Сарто только что закончил чинить сережки — сменил колечко для цепочки обратно на дужку. Бриллианты сияли на синем бархате коробочки, и люди замолчали, завороженные их блеском.
Первым заметил вошедшую Ари Дэй. Вскочил, вытянулся, не зная, чего ожидать. Следом поднялись Нори и Сарто.
Ари молча подошла к столу и вдела сережки в уши. Дэй застыл, не веря, а глаза Нори подозрительно засверкали. Она едва сдержала слезы, когда прозвучало тихое:
— Когда мы должны ехать? Мама, папа... Вы же со мной?
— Простите, Ваше Высочество...
— Ваше Высочество, вы не должны больше называть их так. Отныне так могут называться только король и королева Руматы. А вы...
— Мартиниана Гриноара Ари Ниссе, — четко произнесла девушка, повернулась к лейтенанту. — Я не ошиблась?
— Никак нет, — он на мгновение опустил взгляд, но тут же снова уставился девушке в лицо. — Вы произнесли свое имя совершенно правильно.
— Так когда мы поедем? И кто еще будет?
— Уже завтра, Ваше Высочество. Из сопровождения — один я.
Ари задумчиво кивнула. И снова спросила:
— А когда приедут мама с папой?
Дэй нахмурился. Он не сразу понял, что, несмотря на запрет, принцесса продолжает назвать так своих воспитателей.
— Ваше Высочество!
Ари вздрогнула.
Дэю стало неловко. Девочка и так испугана, а он вот так, резко...
— Лейтенант Дэй Таято! — голос Сарто звучал ровно. — Если вы немедленно не соберетесь и не будете вести себя, как положено королевскому телохранителю, я поставлю под сомнение вашу квалификацию и откажусь доверить вам принцессу!
Он имел на это полное право. И Дэй отступил.
— Милая, — Нори тоже не собиралась так просто отказываться от привычного общения, — нам придется смириться. Я не хочу отпускать тебя, но по-другому нельзя. Ты — Наследница. Твоя обязанность — забота о своей стране. Никто не может изменить предначертанного.
— Но я... совсем ничего не знаю! Почему вы не рассказывали?
В голосе, в движениях, в выражении лица — обида пополам со страхом.
— Потому что только так мы могли подарить тебе счастливое детство, — вмешался в разговор Сарто. — Надеюсь, у нас получилось.
Вместо ответа Ари со слезами кинулась ему на шею. Притянула к себе Нари. И замерла, изо всех сил сдерживая слезы.
— Но вы ведь приедете, да? — Ари всматривалась в лица тех, кого всю жизнь считала родителями.
Теперь они не отводили глаз:
— Не знаю. Мы сохранили будущее Руматы. Остальное будет зависеть от их величеств.
Ари отступилась. Но брошенный на Дэя взгляд заставил того почувствовать себя извергом.
А ведь он всего лишь выполнял свою работу, выполнял приказ. Однако на душе стало паршиво, словно ребенка утопил.
Оставшееся время принцесса вела себя как ни в чем не бывало. Словно не было новостей, и она — дочь любящих родителей. На Дэя она совсем не обращала внимания, как будто его и не было.
Нори перехватила его недовольный взгляд:
— Девочка пытается принять новое. И попрощаться. Пожалуйста, не портите ей эти мгновения! Она очень старается.
И Дэй подчинился. Не с тем, что его считают еще одним предметом мебели, это для телохранителя скорее плюс. А с тем, что юная принцесса, как только могла, нарушала субординацию: этим «мама», «папа», подруги, которым звонила почти не переставая — прощалась. Говорила, что неожиданно получила грант на обучение в одном из престижных колледжей и должна немедленно уехать.
Это было грамотно. Дэй ругал себя, что сам не догадался так изящно замаскировать отъезд девушки. А ведь идея ей и принадлежала! Пришлось принять это и одновременно порадоваться, что Наследница и будущая королева — не дура. И тут же мысленно схватиться за голову: охранять такие «объекты» куда труднее: в то, что Ари всецело смирилась, почему-то не верилось.
Утром она в точности выполняла указания: собрала самое необходимое, только памятные вещи и смену одежды в дорогу. Дэй уже собирался посадить Ари в машину, но Сарто выкатил из гаража свой внедорожник:
— Нам лучше самим довезти её до соседнего города: местные весьма любопытны.
Он был прав: появление на парковке чужой машины уже вызвало пересуды, Нори даже пришлось сообщить, что в гости приехал её племянник, связь с которым она потеряла много лет назад. Отпусти она сейчас с ним дочку, и обращение в комитет по делам несовершеннолетних обеспечен.
Дэй уехал первым, чтобы не вызывать подозрений.
Встретиться должны были в заранее оговоренной точке, в мотеле, совмещенном с кафе и заправкой.
Полукруглое здание из стекла и бетона поражало воображение. Не архитектурой, а тем, что высилось чуть ли не среди зеленеющих полей, перечеркнутых серой лентой дороги. На большой стоянке примостились несколько фур, в панорамных окнах мелькали силуэты тех, кто остановился пообедать.
Дэй вошел в просторное помещение.
Небольшие столы, крепкие стулья. Вдоль стены — прилавок-витрина. Женщины в белоснежных фартучках и заколками в волосах выслушивали заказы и выставляли на подносы тарелки.
Дэй вчитался в меню над их головами.
Сарто хвалил это место, да и чистота призывала к доверию. И Дэй решил рискнуть:
— Куриную грудку под соусом, пожалуйста, и жареные овощи.
На десерт взял компот в высоком стакане. На дне толстым слоем лежали сухофрукты. Но пахло приятно.
Оставалось ждать.
На стоянку то и дело заруливали легковушки и либо останавливались тут же, либо направлялись дальше, к мотелю. Дэй лениво провожал их взглядом.
Оживился, только когда к повороту подъехал черный внедорожник Сарто.
Сверкая на солнце полированными боками, он не торопясь маневрировал, чтобы занять свободное место. И тут раздался оглушительный вой клаксона, и груженая фура буквально размазала легковушку о стену. Здание ощутимо вздрогнуло, звякнула посуда, подпрыгнула легкая мебель, роняя стаканы.
Дэй вцепился в стол руками, не веря случившемуся. А опомнившись, кинулся к выходу. Борсетка осталась лежать на стуле.
***
Осознать, что еду в этой машине в последний раз, оказалось невероятно трудно. Отцовское авто казалось незыблемым, неизменным, как сама вечность. Смириться, что больше я никогда не сяду на это кожаное сиденье с длинной царапиной, которую оставила выпавшими из кармана ключами, не получалось.
Мама выглядела излишне веселой, смеялась невпопад, обращала внимание на стоящие вдоль дороги рекламные щиты, хохотала над двусмысленными слоганами. Слишком явно и картинно.
Отец так сжимал руль, что пальцы побелели. Я то и дело ловила его взгляд в зеркале заднего вида. В глубине плескалась боль и тоска.
Нет! Еще пара минут, и я не выдержу. Рухнет плотина, которую возводила всю ночь, вспоминая легенды и правила, придумывая мечты и давая себе клятвы, которые — знала! — не смогу выполнить.
Чтобы отвлечься, кусала губы. До боли, до ржавого привкуса на языке.
И смотрела в окно.
— Что это?
В голосе мамы звучала паника, заставившая вернуться в реальность.
В уши ударил звук сирен. Полиция и пожарные окружили мотель, в котором мы должны были встретиться с Дэем.
Стало страшно. А когда перед машиной выскочил человек, я вскрикнула от неожиданности.
Отец нажал кнопку. Щелкнул блокиратор, освобождая двери.
Мужчина рванул дверцу и ввалился в салон:
— Ходу!
Дэй!
Бледный, белее мела. Лоб блестит от пота. В глазах — паника.
Папа так круто заложил вираж, что от падения меня уберег только ремень. Дэю пришлось вцепиться в переднее сиденье.
Мимо, как в замедленной съемке, проплывала картина случившегося:
Тяжелая фура и под ней — черный внедорожник. Такой же, как у нас.
— Думаешь, специально? — мама подобралась, поудобнее примостив на коленях сумочку.
— Возможно, — Дэй устроился рядом и щелкнул замком ремня, высвобождая меня из его объятий. — Принцесса, вам лучше лечь на пол.
Еще чего!
Хотела возмутиться, но перехватила взгляды родителей. И тут же скользнула вниз. Дэй немедленно оказался рядом, нависая, стараясь прикрыть от неведомой опасности.
— Это еще зачем? — прошипела, одновременно пытаясь оттолкнуть.
С таким же успехом можно было попытаться сдвинуть скалу. Непрошеный защитник уперся в сиденья, и даже повороты не заставили его пошевелиться.
— Не дёргайтесь, Ваше Высочество! — все, что я смогла от него добиться.
И сколько так сидеть? Пол хоть и чистый — отец следит за машиной, а все равно пыльный. И этот... рядом.
Знакомый аромат туалетной воды неожиданно успокоил. Тогда, в автобусе, все закончилось благополучно: Дэй сумел вытащить меня из передряги. А ведь он не знал, что я принцесса. Теперь знает. И, наверное, здесь сейчас безопаснее всего. Но почему тогда так колотится сердце и нечем дышать?
— Вам плохо? Принцесса?
От резкого окрика я очнулась.
Машина стояла, а Дэй смотрел прямо в глаза:
— Принцесса? Вам плохо?
— Нет, — отчего-то смущаясь, попыталась выбраться. Сильная рука подхватила, помогла сесть на сиденье. И от этого стало жарко. Щеки пылали так, словно рядом разожгли костер.
— Не надо! — Дэй преградил путь. От его прикосновения сердце чуть из груди не выскочило.
Да что это со мной? Заболела? Вряд ли. Скорее — просто переволновалась. Столько событий за последние дни. Да раньше приключением была обычная поездка в соседний городок!
— Здесь безопасно!
Мама отодвинула телохранителя. Её улыбка меня не обманула: все очень нервничали. И делали вид, что ничего не происходит.
— Проклятье! Дэй хлопнул себя сначала по карману джинсов, а потом по лбу, — документы остались в кафе!
— Все?
— Почти... Кроме удостоверения личности. Нужно возвращаться.
Но взгляд, полный сомнения, показывал, как ему этого не хочется.
— Давай я съезжу? — предложил отец, и сердце словно сжала чья-то ледяная рука.
— Нельзя! — нахмурился Дэй и дышать сразу стало легче. — Если это не случайность, то ждали вас. Лопухнулись с машиной. Или... нет?
Почему он так странно смотрит на папу? А мама отворачивается?
— Лопухнулись, — голос отца не дрогнул. — Номер отличался одной цифрой. Если её немного подкрасить...
Мамочки!
Как поверить, что этот ужас подстроили родные люди? Да, чтобы защитить меня, но... Перед глазами вставал развороченный бок легковушки и нервно курящий возле фуры водитель. Уши резал вой сирен. Как наяву.
— Ари? Ари, тебе плохо? Голова кружится?
Мама захлопотала, вытащила из сумки воду, заставила попить. Я с радостью ухватилась за возможность абстрагироваться. Не вспоминать. Не думать. Не сейчас. И все-таки... Водитель в той машине выжить не мог.
Мамина суета так и не смогла отвлечь от разговора. Слух ловил обрывки фраз, а то и целые предложения. И когда папа решил оставить нас с мамой в любом мотеле под присмотром Дэя и вернуться, я испугалась по-настоящему. Уже неважной стала авария и её причина. Тошнота, порожденная ужасом, заставила буквально вывалиться из машины.
Взрослые выскочили следом.
— Ари? Что случилось? Ты заболела?
— Это нервное, — мама оттеснила мужчин и достала аптечку. — Вот, пей!
Я послушно проглотила три желтых таблетки. Вкуса не почувствовала, да и не до него было. Страх, что папа оставит нас здесь, а сам отправится туда, превращался в ужас.
— Плохая идея, — поняв, что мне ничего не угрожает, Дэй продолжил прерванный разговор.
И теперь я слышала каждое слово!
— Если они на самом деле охотились за её высочеством, то сумку точно проверили. И если явитесь вы, будут проблемы.
— Ты прав, — папа тщательно пригладил волосы, и этот жест выдал, как он нервничает. — Тогда встретимся в мотеле «Пит-стоп», это в получасе езды отсюда. Сделаешь вид, что нас не знаешь. А Ари просто сядет к тебе в машину.
Еще утром я возмущалась всеми этими предосторожностями. Но после того как увидела размазанную по стене машину, так похожую на отцовскую, предпочла промолчать. Все-таки взрослые лучше знают. Не потому, что взрослые. Просто они — спецы.
И я смотрела, как уменьшается в заднем окне фигура Дэя. Почему-то без него в салоне сразу стало просторно, пусто и... тоскливо?
— Зато никто к полу не прижимает! — фыркнула себе под нос. И тут же перехватила насмешливый взгляд мамы в зеркале заднего вида. Услышала!
***
Затор еще не рассосался — эвакуировать фуру дело нелегкое. Вокруг суетились люди, те, кто не успел уехать, обреченно сидели в кафе и наблюдали за происходящим.
Борсетки на месте уже не было, зато администратор тут же вспомнил черную сумочку. Долго сравнивал фотографию в документах с лицом Дэя, но потом отдал. И посоветовал:
— Вам лучше переждать затор.
— Я уже понял, — Дэй взглянул на часы и нахмурился, — времени совсем не осталось. Я и так по окрестностям долго гулял. Не подскажете, здесь поблизости можно арендовать автомобиль?
Глупый вопрос, учитывая то, что здание стояло в чистом поле. Но администратор неожиданно закивал:
— Конечно, можно. У нас есть прокат. Только... — выразительный взгляд в окно напомнил о невозможности покинуть стоянку.
— А мотоциклы есть? — оживился Дэй.
Мотоциклы нашлись. Классика. Потрепанные, но рабочие и ухоженные.
Дэй выбрал черный с небольшими вкраплениями хрома — сотни, тысячи таких рассекают дороги Девяти Государств, и еще один не вызовет подозрений.
Правда, оставался вопрос с машиной — вернуть её «на место» теперь было невозможно.
К счастью, за дополнительную плату, этим занялся администратор. И он же сообщил, что мотоцикл можно оставить на любой стоянке, принадлежащей их Центру — подобные заведения покрывали всю сеть дорог в Даархе.
Карта показала, что в нужной точке оно тоже есть.
Оформление документов заняло около получаса. А потом Дэй нацепил шлем с затененным стеклом, закинул за спину рюкзак с нехитрым скарбом и оседлал мотоцикл. О том, как принцесса воспримет необходимость такого путешествия, он не думал: форс-мажоры случаются всегда. Ари придется смириться.
К «Пит-стопу» подъехал уже в темноте. Машина Сарто стояла возле закрытой двери мотеля. Занавеска на окне шевельнулась, и Дэй снял шлем, позволяя себя узнать.
За тканью задвигались тени. А потом за дверь выскользнула девушка со школьным рюкзаком за плечами. Дэй перевесил свой на грудь, чтобы Принцессе было удобно сидеть. И передал ей шлем:
— Как следует подгоните ремешок. И опустите визор.
Ари замешкалась, не понимая, и Дэй сам закрыл пластиковый щиток на шлеме:
— Держитесь крепче. Готовы?
Мотоцикл сорвался с места.
Свободная в этот час трасса, деревья с одной стороны, поля — с другой. Иногда вдали появлялись огни сел и ферм. В них, как и в города, не заезжали — Дэй старался как можно меньше мозолить глаза не в меру любопытным людям.
Единственным их спутником был месяц. Юный, едва проступивший в темноте неба серп изо всех сил старался осветить асфальт бесконечной дороги. Но конкурировать с фарами не мог. Они выхватывали серое покрытие и заставляли разметку мерцать призрачно-белым.
На Ари путешествие производило гнетущее впечатление. Одна, вдали от родных, с незнакомым человеком... А тут еще атмосфера как в фильмах ужасов! И Ари, сначала едва придерживающаяся за ручку, теперь все плотнее прижималась к спутнику.
Дэю это нравилось. Чем крепче держится Ари, чем сильнее обхватывает руками его талию, тем легче её контролировать. У него и так доставало забот — головой крутить приходилось на триста шестьдесят градусов, отслеживая возможную опасность.
Будь его воля, он выжал бы из этого старья максимум, но рисковать принцессой не смел. Она и так вздрагивала каждый раз, как мотоцикл наклонялся на повороте. Приходилось сбрасывать скорость, чтобы не пугать.
К середине ночи Дэй понял: нужно отдохнуть.
День выдался длинным и напряженным. Он сам выдержал бы еще пару суток, а вот Ари клевала носом, примостив голову в громоздком шлеме ему на плечо. В машине это решалось просто, но сейчас девушка нуждалась в отдыхе.
Заезжать в мотель он не решился — нужно было поскорее покинуть эти места, чтобы сбить со следа возможных преследователей. Да и в деревне проситься на постой казалось плохой идеей.
Оставался единственный, причем очень неудобный вариант: ночевать в лесу. Другого пути не находилось, и Дэй принялся высматривать тропинки, уводящие в сторону от трассы.
Сначала это была проселочная дорога. Она сужалась, провожая через поля, и вывела на берег реки. Выбрав кусты, закрывающие от ветра, Дэй заглушил мотор.
— Где это мы? — чтобы лучше осмотреться, Ари сняла шлем.
— Нужно отдохнуть, — Дэю стало стыдно, что он не смог найти для принцессы более подходящего места. Зато тут было безопасно!
— Здесь? — Ари не скрывала ни удивления, ни отвращения. — Ненавижу спать в палатках!
— Прошу прощения, Ваше Высочество. Но палатки у нас нет.
Набрать валежника для костра заняло не так много времени. Ари сидела на мотоцикле и наблюдала, как Дэй тащит охапку за охапкой. А когда запылал костер, протянула к огню руки — её джинсовая курточка мало подходила для ночных поездок на мотоцикле.
— У вас нет одежды потеплее?
Ари только головой помотала. В следующую минуту ей на плечи легла согретая телом Дэя кожанка.
— Не надо! — девушка постаралась скинуть чужую куртку, но Дэй не позволил:
— Ваше Высочество, вы должны позаботиться о здоровье.
— А вы? Простудитесь ведь!
— Я — только телохранитель и выполняю свою работу. Не беспокойтесь!
В кафе он купил несколько бутербродов, попросив не поливать начинку соусом — так оставалось больше шансов, что они не испортятся до вечера. Теперь же, насадив куриную грудку на прутик, Дэй поджарил её со всех сторон:
— Вот, теперь это съедобно!
Ари не стала отказываться, вгрызлась в бутерброд так, словно в жизни ничего вкуснее не ела. Но при этом запомнила, сколько их всего в пластиковом контейнере и, проглотив ровно половину, наотрез отказалась от добавки:
— Это ваша доля!
Сколько ни повторял Дэй, что не голоден, уговорить доесть не получилось. Ари только злилась и не скрывала эмоций.
***
От реки нас отделяли кусты, но холод все равно заставлял трястись, не помогла и кожанка. Я придвинулась поближе к костру и поплотнее укуталась.
От куртки пахло бензином, едва заметно — знакомой туалетной водой и... мужчиной. Странный, волнующий аромат. Интересно, почему у меня опять так бьется сердце? И сон пропал. Хотя ночь очень уютная: треск дров, пляска огня, ограниченная валиками из дерна, плеск воды... И — таинственный незнакомец рядом. Ну чем не сцена из авантюрного романа? Или... любовного?
Нет, на любовный не тянет: во-первых, Дэй — та еще скотина. Так и хочется взять во-о-он ту палку и поправить корону. Пойти с таким на романтическое свидание? Да ни за что в жизни!
А во-вторых, я несовершеннолетняя. Так что ни о каких любовных похождениях и речи быть не может. Тем более — принцесса.
Где-то кто-то ухнул, отчего душа ушла в пятки.
— Это филин, — поспешил успокоить Дэй, как будто я нуждаюсь в его заботе.
Нет, конечно, нуждаюсь, в одиночку в чистом поле не выживу. Или в лесу. Тут же заблужусь, утону в болоте, провалюсь под лед. Ну и что, что лето? Летом тоже лед бывает. Наверное. Ну, я найти умудрюсь!
Но, с другой стороны, жила себе, жила, планы строила. Нет, явился! Увез из дома, отнял у родителей. Принцессой называет.
Смешно! Принцесса, сидящая у костра и кутающаяся в чужую куртку. Даже шалаша нет, не то что дворца!
— Вам нужно отдохнуть, — Дэй снова полез в свой рюкзак и вытащил свитер.
Вот жук! А я тут переживаю, что он без куртки замерзнет!
Но вместо того, чтобы надеть теплую одежду, он протянул кашемировую роскошь мне:
— Одевайтесь, Ваше Высочество. Ночью похолодает.
— А вы?
Он снова пожал плечами. Ну, сам виноват. С другой стороны, куртка не продувается, не простынет.
Но Дэй снова удивил. Расстелил кожанку на земле и велел ложиться:
— Не беспокойтесь ни о чем. Я покараулю.
— Но...
— Ваше Высочество, если вы свалитесь с мотоцикла, это трудно будет объяснить вашим родителям.
Нори. Сарто. Мама и папа.
Воспоминания о них прогнали любое желание спорить. И я свернулась клубочком, изо всех сил стараясь не заплакать.
Это оказалось трудно.
Я и в палатке засыпала тяжело, хотя отец иногда брал меня «на природу», приучая к «дикой» жизни. Разжечь костер, приготовить что-то на открытом огне, найти травы, которые можно заварить вместо чая — не вопрос! Отыскать дорогу по компасу и звездам — легко! Другое дело, что для меня подобный отдых превращался в пытку.
Но там над головой хотя бы полотно было! Оно защищало и от непогоды, и от ветра. И теплый спальник с «пенкой» — легкой подстилкой, которую можно скатать в рулон и привязать к рюкзаку. Удобных самонадувных матрацев папа не признавал. Считал, что трудности закаляют.
Я так не думала. Кто же знал, что придется ночевать практически на голой земле, открытой небу и ветру!
Свитер, хотя и был велик, грел плохо — ноги оставались голыми, джинсы не спасали. Вскоре стало холодно. Как я не вертелась, стараясь согреть ступни, ничего не получалось.
Ну что же. Папа говорил, что лучший способ не замерзнуть — двигаться. Пространство вокруг костра клубилось темнотой. Выйти за пределы света? Не дождетесь! Я жить хочу!
Села, напялила на поджатые колени подол свитера. Растянется — туда и дорога. Свою куртку накинула на плечи.
Стало немного теплее.
Но сидеть вот так всю ночь? Похоже, именно это и предстоит. Папа говорил…
Папа… Осознание, что этот человек, который заботился обо мне все годы, бережно растил, учил необходимому — не родной, накрыло болью и обидой. Совсем так, как дома, когда я узнала правду. И, как и тогда, сдержать слезы не получилось.
— Ваше высочество? — тут же вскинулся Дэй.
А я думала, он спит! Сидел, облокотившись на мотоцикл, и дышал ровно-ровно. Но сейчас в темных глазах ни следа сна. Только тревога. За меня?
Ну а за кого еще? Уверена, не мешайся я под ногами, мчался бы он сейчас к границе, выжимая из своей развалюхи все, что можно. А то и вовсе бы не приезжал в Даарх. Охранял бы сейчас какого-нибудь принца, герцога или посла. А может, и самого короля! Парадная форма, эполеты, золото, роскошь дворца. А приходится сидеть возле какой-то мелкой речки и охранять девчонку.
— Ваше высочество!
Вот неугомонный! Ну не хочу я разговаривать! Неужели не ясно?
— Вам плохо?
Да! Очень плохо! Я сижу непонятно где, вдали от родных, с невесть кем… ужасно хотелось высказать, что думаю, но не произнесла ни слова. Зачем? Дэй не дурак, все это знает. И от того, что я облеку мысли в слова, ничего не изменится.
— Вы не заболели?
Теплая рука легла мне на лоб. Этого еще не хватало!
Он тут же отстранился:
— Прошу прощения. Я беспокоюсь, что вы могли простудиться.
Да сколько угодно! Только не лапай.
Дэй отодвинулся. Сидел напротив и сверлил взглядом. Но играть в гляделки желания не было. Страх перед будущим выставил щупальца и опутывал меня ими все крепче.
— Вас что-то беспокоит? — не унимался Дэй.
Да! И в первую очередь — вот это слишком вежливое обращение от человека немногим старше. Интересно, если я начну ему «тыкать», поймет?
Воплотить идею в жизнь не смогла — духу не хватило. Зато решилась задать давно интересующий вопрос:
— Вы можете рассказать о короле и королеве? Какие они?
Дэй застыл. Смотрел куда-то мимо меня и молчал. А потом приподнялся на коленях, всматриваясь вдаль.
Что там?
В темноте мелькали огни. Два парных и одиночный. Они то подпрыгивали, то исчезали, чтобы тут же появиться снова.
— Тихо! — вскинул Дэй руку, жестом подтверждая приказ.
Где-то вдалеке гудели машины.
— Уходим!
И, не заботясь ни о костре, ни о разбросанных вещах, вздернул меня на ноги, до боли сжав предплечье. Сунул в руки шлем:
— Быстрее!
Я едва успела подхватить рюкзак. Свой. Тот, что принадлежал Дэю, остался валяться на траве возле затухающего костра.
Нам было не до него.
Розыгрыши
и конкурсы
Эксклюзивные
предложения
Только интересные
книги
Скидки и подарки
постоянным покупателям