0
Корзина пуста
Войти | Регистрация

Добро пожаловать на Книгоман!

Или войдите через:


Новый покупатель?
Зарегистрироваться
Главная » История лисы-метаморфа » Отрывок из книги «История лисы-метаморфа»

Отрывок из книги «История лисы-метаморфа»

Автор: Сирена Селена

Исключительными правами на произведение «История лисы-метаморфа» обладает автор — Сирена Селена Copyright © Сирена Селена

Глава 1. Охота на лиса

 

Бешеный стук сердца, безумный ритм. Под лапами хрустят листья, ломаются ветки, но лису уже давно не волнует издаваемый шум. Позади раздаётся заполошный собачий лай, переходящий в радостный вой. Так воют гончие, которые напали на след и чувствуют, что добыча рядом. «Бежать, бежать, только не останавливаться!» проносится в голове лисы. На мякишах уже мозоли, некогда красивый светло-рыжий мех изрядно прорежен торчащими ветками, на животе застряли колючки и хвоя, потому что пришлось продираться сквозь бурелом. «Впереди ущелье, а за ним спасительное болото. Если выйду на болото, то там собаки потеряют след, я оторвусь».

Перед лисой лежит поваленное хвойное дерево, она стремглав бросается под лапник, чует носом барсуков. «Ага! Здесь барсучье гнездо, могу залезть в нору с одной стороны и вылезти с другой, это даст мне фору во времени. Если у охотника собаки не норные. Если норные… даже думать не хочу». Собачий лай уже совсем близко и лиса не раздумывая ныряет в нору, а затем пригибаясь, где-то бегом, а где-то ползком пробирается сквозь тоннель. В тоннеле встречаются ответвления, но лиса каким-то чудом правильно выбирает путь. «Говорила же мама! Чирра, не подходи к людским поселениям ближе, чем на день перегона. А что я? А мне любопытно было, как люди живут. И кушать хотелось. После того, как выберусь из этой передряги, да ни за что в жизни не подойду ни к городу, ни к деревне. Если выберусь». Последняя мысль прошибает холодным потом.

Лисе Чирре повезло, у норы было несколько входов, она выползла с другой стороны, метрах в тридцати от того места, где зашла. Это было уже само ущелье. «Ну что ж вы, глупые, неужели потеряли?» - слышится мужской бас из-за холма, и лиса снова как с цепи срывается с места. Ближайшие одна-две минуты будут решающими. Остервенелый стук сердца отдаётся в ушах, лапы сводит от усталости, в пасти давно пересохло, дыхание сиплое и со свистом, когда бежишь уже из последних сил и сам не знаешь, откуда берутся силы. Позади раздаются громкие выстрелы, совершенно дикий вой гончей и яростная человеческая брань «Ты, осёл, куда лезешь под пулю!». Снова шум и ругань: «Куда она делась? Я что зря свинью заколол и положил в качестве приманки у нашей деревни? Она должна быть где-то совсем рядом! Искать!»

Лиса Чирра бежит по ущелью, чуть снизив темп. Сюда звуки долетают существенно приглушённые. Создается ложное чувство, будто бы она оторвалась. Но Чирра прекрасно понимает, что так кажется из-за особенностей местности. Вот только что-то не нравится ей в этом ущелье. «В жизни бы сюда нос не сунула, если бы не пришлось от погони спасаться» навязчиво крутится в голове. Что-то сильно напрягает, где-то на задворках возникает нарастающее чувство тревожности, переходящее в практически осязаемую панику. Но это ущелье – кратчайший путь до болота. Здесь всего ничего пробежать, и она выберется на спасительные топи. Ещё один выстрел позади. Это заставляет Чирру быстрее передвигать лапами, не всматриваясь в дорогу. И вдруг что-то блеснуло серебром прямо под лапами.

Яркая вспышка боли, и много алой крови вокруг.

- Чёртов магический капкан! - почти плачет тоненькая и абсолютно голая девушка со светлыми, чуть вьющимися волосами. - Как же больно!

Нога Чирры попала в магический капкан из специального сплава металлов, один из зубчиков сломался и остался у неё в лодыжке. Мало того, что она попала в ловушку, и нога застряла, так из-за магического сплава она теперь больше не может перекинуться в лису. Магические капканы тем и отличаются от настоящих, что не дают оборотню быть в его животной ипостаси. Леденящий страх накрывает Чирру с головой. И не потому, что её могут потрепать собаки, не потому что на ноге явно повреждена какая-то артерия, и она уже залила кровью листву вокруг, а потому что охотник теперь поймёт, что в его руках лиса-оборотень.

С нечистью поступают ужасно. Их подвергают мучительным пыткам перед смертью, сдирают кожу живьём, а трупы вывешивают на специальных столбах при въезде в крупные города, показывая, что здесь нелюдям не место.

Из-за кустов раздаётся треск веток, девушку окружает свора гончих. Все лают, но близко не подходят. Хорошие гончие, умные. Чирра закусила губу. В образе девушки она слабее, отбиться от охотника точно не может. Да и нога кровоточит сильно. Даже если представить, что каким-то чудом она отобьётся от охотника, с такой раной и усталостью дойти до своих она вряд ли сможет.

-Ага! Вот ты где! Ого-о-о, - из-за кустов вышел полный мужик неприглядной внешности в запачканных коричневых штанах и серой рубахе. Квадратный подбородок с многодневной щетиной, широкие крылья носа, раздувающиеся от адреналина охоты, низкий лоб. На плече у него висел удлинённый револьвер, таких Чирра ещё не видела, хотя в целом её опыт общения с людьми был небогатым. На лице у мужика возникла глуповатая улыбка, сальный взгляд намертво пристал к девушке. – Как же мне повезло, оказывается! Оборотень в силках. Кто-то знатно мне помог магическим капканом. Дела-а-а… Собаки, назад!

Мужик подошёл к девушке, приподнял носком сапога её подбородок, чтобы рассмотреть лицо:

- А ты хорошенькая, - сказал он и облизнул толстые губы.

Чирра ударила рукой в голенище сапога мужчины. Охотнику это сильно не понравилось, ноздри расширились, в глазах появился характерный нехороший блеск:

- Ах, мы сопротивляться думаем? Надо тебя научить послушанию!

Он схватил её за волосы, поднял над землёй, затем наотмашь ударил по лицу другой рукой. Голова Чирры дернулась, она упала на спину. Девушка-оборотень тут же приподнялась и стала пятиться, отползая от охотника, насколько это позволяла цепь магического капкана. Её грудь высоко вздымалась от страха, а вот вид для мужчины открылся самый наилучший. К тому же, что может возбудить охотника больше, чем жертва, старающаяся убежать?

- Иди сюда ко мне, лисичка, - противно заулюлюкал мужчина, расстегнул пряжку штанов и дал осесть им вниз.

Чирра до ужаса боялась этого жестокого и сильного мужчину, своей беспомощности перед ним, и ей было очень больно. Но будучи пускай даже молодым оборотнем-хищником, она понимала, что легко не сдастся. Хищники никогда не сдаются легко, как бы страшно или больно не было. Это у них в крови. Тем временем мужчина переступал через упавшие штаны, у него стоял член, наливаясь темной кровью. Охотник схватил девушку за волосы вновь, вынуждая подняться, приложил к коре растущей рядом сосны. Кусочки шершавого дерева впились в нежную кожу девушки, царапая до крови, но она этого даже не замечала. Собирая воедино все оставшиеся силы, она пыталась превратиться снова в лисицу, но всякий раз осколок капкана внутри её ноги чудовищно нагревался и не давал ей это сделать. Мужчина положил руку на горло девушке, придавив её к стволу дерева, коленом развёл ей ноги и, взяв свой член в руку, надавил на вход во влагалище. Чирра понимала, что сейчас лишится девственности, причём это будет крайне неприятно и болезненно, а потому забилась изо всех сил. У неё даже получилось ударить мужчину рукой по лицу, располосовав ногтями его щёку. На долю секунды, собрав остатки сил, Чирра смогла трансформировать свои ногти в когти животного. Это всё, что у неё получилось сделать из-за этого проклятого магического капкана. Мужчина в ответ злобно зарычал, схватил её руку, которой она до него дотянулась:

- Не хочешь по-хорошему, будет по-плохому, - прошипел он её в лицо, затем крутанул, выкручивая ей руку. В одно мгновение Чирра оказалась к нему спиной с заломанной назад рукой и перестала чувствовать её вовсе. Видимо, боль достигла того предела, когда мозг решил не посылать сигналы в конечность. Мужчина умело надавил на её поясницу её же рукой, а затем она почувствовала, как он вошёл в неё на сухую. Слёзы горечи и злобы брызнули из глаз:

- Я тебе отомщу!

Но мужчина ничего не слышал и вколачивался в неё с огромным удовольствием. Чирре было больно, неприятно, мерзко и тошно. Она уже совершенно не владела своим телом. Охотник хохотал и думал о том, что ему ничего не будет за изнасилование оборотня. Чирра считала секунды этих адских мук, внутри всё саднило от его члена, а каждое движение разливалось и множило омерзительные ощущения. Слёзы отчаяния текли по лицу. С каждым вколачиванием мужчины грудь и лицо тёрлись о кору дерева как о наждачную бумагу. В какой-то момент Чирра набралась храбрости и лягнула оставшейся здоровой ногой его прямо по яйцам. Мужчина что-то прохрипел от злости, вышел из неё и резко зашёл на всю глубину прямо в анальное отверстие:

- Вот тебе звериное отродье, чтобы знала!

Чирра закричала от безысходности. К этому она была не готова, ни морально, ни физически. Ещё несколько мучительно долгих фрикций, и мужчина кончил в неё. Девушка же потеряла сознание от болевого шока. А его сперма выливалась ей на ноги, смешиваясь с багряно-красной кровью. Охотник порывисто выдохнул, вынул член и обтёр его об попу девушки.

Глава 2. Выгодное приобретение

 

Охотник Биген жил в пяти километрах от деревни. Он любил охотиться, и одним из его излюбленных методов было раскладывание приманки. Чаще всего это были туши птиц, но иногда он закалывал свинью или кролика. Такие вещи, как приманивание дикого зверя, лучше всего было делать подальше от людских поселений, потому что к ним звери не подходят вовсе - боятся. Потому Биген и поселился подальше от деревни, но так, чтобы мог дойти до неё пешком в случае крайней необходимости.

Сегодня с утра он заколол уже старую свинью и положил её в полукилометре от дома, чтобы приманить хищника покрупнее. На его удачу, на запах мяса из леса пришёл большой красивый лис. Биген был уверен, что это самец, настолько крупная эта была особь. А мех! Мех был необычного оттенка, переливался из рыжего в янтарный и блестел как золото в лучах солнца. Охотник сразу понял, как крупно ему повезло, ведь за такую шкуру он выручит денег на несколько месяцев. Лис – хищник умный и опасный, выследить такого очень сложно, а поймать ещё сложнее. Этот конкретный лис оказался молодым и неопытным, а Биген был мастером своего дела. И всё равно лис практически ускользнул от него, повезло благодаря счастливой случайности. Зверь угодил в магический капкан, причём неизвестно кем поставленный.

Когда лис с роскошной шкурой обернулся молодой прекрасной девушкой с белой кожей и светло-золотистыми волосами, Биген не расстроился. Девушка была хоть и дикой, но безумно хороша. Высокая грудь, плоский животик, округлые бёдра – в ней всё дышало здоровьем и натуральной природной красотой. Голубые глаза от страха перед ним стали фиолетовыми, а запах пота девушки возбудил настоящее желание у Бигена. Он чуял её страх, и это только дразнило его инстинкт охотника. Когда она стала пятиться от него, раскрывшись перед ним, он не смог сдержаться и набросился на неё. Имея эту девушку-лисицу, он получал особенно дикое, просто-таки сумасшедшее удовлетворение, ведь он смог поймать самого хитрого хищника. После сцены в лесу он забросил на удивление лёгкую девушку на плечо и донес её в бессознательном состоянии до дома. Обмотал её ногу бинтом, чтобы остановить кровопотерю, посадил в клетку и отправился за лекарем в ближайшую деревню. Теперь, зная, это у него в руках оборотень, он не хотел её смерти. Ведь за живого оборотня можно выручить денег на пару лет безбедной жизни.

***

Оборотень Чирра проснулась в железной клетке на полу какой-то тёмной комнаты. Всё тело адски болело, бешено хотелось пить. Правая рука, та самая которой удалось полоснуть по лицу насильника, не двигалась. Чирра ощутила, как будто тысячи игл вонзились в районе локтя при попытке её согнуть. «Похоже на вывих» с грустью подумала девушка. Нога, которой она попала в капкан, была перевязана бинтом. Ею Чирра тоже не могла пошевелить. Девушка всё так же была голой, и ей было очень холодно, тело покрылось мурашками.

Чирра закрыла глаза и прислушалась к себе. Похоже, в ноге остался этот противный осколок, не дающий ей трансформироваться в животное. Но вот переключить зрение она может. Она несколько раз моргнула, её человеческие голубые глаза стали черными, и она смогла рассмотреть комнату. Это был кабинет охотника, здесь всё буквально-таки кричало об этом. Её клетка стояла прямо около письменного стола. Рядом со столом стояли два коричневых кресла, вдоль стен находились стеллажи, но вместо книг на них были любовно расставлены чучела самых разных животных: от сусликов и тушканчиков до бобров и барсуков. На стене за письменным столом висело несколько голов лосей с большими раскидистыми рогами. На полу лежала пушистая шкура не то рыси, не то барса.

Чирра передернула плечами, ей было противно смотреть на всё это умертвие. Да, она сама была хищником и не раз убивала степного зайца, белку или ежа, но всегда ради еды. У животных и оборотней были свои законы. Они никогда не нападали просто так. Убийство в лесу – это всегда или ради пропитания, или защита от более сильного хищника, который тебя рассматривает в качестве обеда. Любые другие разборки – за территорию или за самку – никогда не оканчивались смертью. У оборотней вообще не было понятия ненависти по отношению друг к другу. Исключение – люди. Жители городов объявили настоящую охоту на нечисть, и с такой безжалостностью и яростью истребляли оборотней, что последние возненавидели людей. Раньше Чирра не понимала, почему её мама с таким запалом объясняла, что надо держаться подальше от людей. Теперь Чирра поняла это на своей шкуре. Оказалось, что человек – это самый безжалостный хищник, не соблюдающий законов природы и убивающий просто для своего удовольствия. При воспоминаниях о вчерашних событиях, гнев, унижение и обида в ней закипали, впервые в жизни она почувствовала ненависть и захотела отомстить. Но ни сил, ни возможности сделать это не было. Она шевелилась-то с трудом.

В углу клетки обнаружилась миска с водой. «Прямо как для собаки» хмыкнула Чирра, но воду выпила. Голова болела, было холодно, знобило. Чирра немного полежала и снова упорхнула в царство сновидений.

Проснулась девушка от того, что её кто-то трогает за ногу и мужских голосов:

- Поаккуратнее там с ней, она только выглядит беззащитной, а может конкретно заехать, вон посмотри, что с моей щекой сделала, - брюзжал один из голосов.

- У неё ухудшается состояние ноги, идёт загноение раны. Надо вскрыть и прочистить, видимо у неё что-то осталось в лодыжке. Если не вынуть сейчас, то возможно оборотень лишится ноги или вообще умрёт, - ответил ему второй голос. Сил открыть глаза у девушки не было, голова страшно гудела, и тело уже трясло от холода.

- Как умрёт? Мне так не подходит. Я хочу её отдать служителям закона и награду получить. Если сдохнет раньше времени, то за шкуру девицы много мне не дадут, - снова первый голос. - Правда в облике лисы её могут принять за животное. У них свои методы определения нечисти, но они же вычисляют её среди людей. Соответственно, мне надо сдать её в человеческом обличии, чтобы награду дали. А если вынешь кусок капкана, то она переметнется в лису, и плакал мой гонорар.

- Биген, очнись! Тебе вообще много не дадут за неё. Посмотри, в каком она состоянии. Еле жива, вот-вот концы отдаст. За мёртвого оборотня ты вообще ничего не получишь. А если у тебя на руках будет труп молодой девушки, тебе ещё придётся попотеть, доказывая, что это был не человек, а оборотень.

Оба мужчины замолчали, видимо каждый обдумывал что-то своё. Чирри уже пришла в себя, но старалась ни дыханием, ни ресницами не выдать того, что она очнулась. Как-никак, сейчас решалась её судьба.

- Слушай, Биген, а зачем тебе этот оборотень сдался? В человеческом обличии ты её заставить пребывать не сможешь, как девушкой не воспользуешься. Сдать властям тоже проблематично. То ли сдохнет раньше времени, то ли не довезёшь её по дороге. Живёшь ты в глуши какой-то, в ближайшем селе представителей власти нет. До Хьюддерсфилда аж два дня пути. Девчонка может и не выдержать такого переезда. А если осколок магического капкана достать, то будет у тебя обыкновенная лиса, и всё тут. Я вот подумал: может, ты её мне продашь? Как старому другу за небольшую плату. Я тебя от проблем избавляю, считай, и все риски беру на себя.

- Этан, тебе-то на что эта лисица?

- Ну, я же практикующий лекарь. Может, получится заставить её обратно в человека превратиться, я опыты ставлю. А тут такой прекрасный экземпляр, чтобы сравнить внутренности и строение с настоящим человеком, - совершенно обыденным тоном сказал Этан так, будто говорил о погоде.

- Ну-у-у-у… - Биген явно обдумывал предложение, нахмурил лоб и что-то усердно в голове высчитывал, - за пять золотых отдам, так и быть, по старой дружбе, Этан.

- Пять, - Этан обрадовался, но решил не показывать как сильно, а потому чисто для проформы поторговаться. - Я же все риски на себя беру, она вообще может копыта отбросить на полпути. А тебе так и так на лечение иначе тратиться. Эта лиса тянет не более, чем на три золотых.

- Четыре, - Биген вставил руки в бока, давая понять, что это его последнее слово.

- Четыре, договорились, - Этан пожал руку Бигену, затем полез в карман, ловко отсчитал четыре золотых и поскорее положил на стол хозяина дома, пока тот не передумал. «Молодой метаморф за четыре золотых! Это какая же удача! Ну и балда ты, Биген», - мысленно ликовал лекарь, но ни улыбкой, ни движением не показывал своей радости.

Этан Эдванс причислял себя к аристократам. У него не было титула, но было высшее медицинское образование, полученное в Хьюддерсфилде, одна из самых почётнейших и престижнейших специальность – лекарь. К нему не раз обращались бароны и виконты, несколько раз даже граф. Разумеется, крестьян Этан Эдванс лечил тоже, но всеми силами он пытался добиться положения в обществе и статуса «лекаря аристократии». Он уже разменял пятый десяток лет, заработал достаточное состояние, но больше всего на свете хотел получить титул. Этан любил зачёсывать свои серые волосы назад в гладкий низкий хвост и специально носил увеличительные стёкла, чтобы казаться более солидным. Всюду появлялся в светло-серых костюмах и сюртуках, потому что считал, что это придаёт ему значимость в глазах окружающих.

Этан уже несколько лет вынашивал идею поимки оборотня, чтобы разобраться в их живучести и создать на основе их крови препарат, продляющий жизнь и молодость, а также запускающий регенерацию тканей. Все знали, что оборотни гораздо более живучие и выносливые, чем люди. Если бы у него была возможность разобраться в этом феномене, то он бы вошёл в историю человечества и был бы королевским лекарем! Но он уже несколько лет не знал ни как найти оборотня, ни как его похитить в своих целях. Уже обдумывал план о подкупе церковных стражников, охраняющих темницы с пленниками. Но и тут его ждал полный провал. То ли оборотни научились первоклассно маскироваться, то ли ушли в леса, но в городе их не отлавливали уже несколько месяцев.

Как же Этан обрадовался, увидев оборотня-лисицу в клетке у Бигана. «Если у кошки девять жизней, то у лисиц их все пятнадцать», - думал лекарь, доставая инструменты из своего походного саквояжа. Не особо заботясь о чувствах оборотня и не тратясь на обезболивающие, Этан разрезал лодыжку девушке, вынул желтовато-белый гной, затем и серебряный осколок из специального магического сплава, промыл рану, наложил жгут. Его пальцы действовали по привычке быстро и профессионально, но девушке всё равно было больно, она глухо стонала в полуобморочном состоянии. Но Этана это не волновало. Сейчас ему нужен был живой подопытный образец, на этом всё. Осмотрев оборотня, он отметил, что Биген не упустил своего и явно воспользовался девушкой. Это было понятно по запёкшейся крови у неё на бёдрах. Впрочем, Этана это не интересовало, так как угрозу здоровью подопечной не представляло, как и многочисленные небольшие раны на спине и лице. А вот вывих правой руки лекарь решил исправить. Одним точечным рывком он ловко вправил руку девушки, висевшую как плеть. От этого она открыла свои нереально голубые глаза и закричала. «Красивая», - мысленно отметил Этан. - «Жаль, что зверьё. Всё-таки это мерзко и недостойно аристократа – спариваться с животным». Затем он тщательно вымыл руки, брезгливо очистил свой костюм от попавшей на него крови девушки и погрузил девушку прямо в клетке в телегу.

Пока она впала в забытье, он поставил в клетку тазик с водой и губку, а клетку сверху накинул пледом. Ему не нужны были лишние расспросы, почему он везёт голую девушку в клетке. Этан очень рассчитывал на то, что очнувшись, девушка сама себя помоет и превратится в лису. В ипостаси лисы ему будут меньше задавать вопросов. А прикасаться лишний раз к грязной лисе он не хотел. К тому же в человеческом обличии она действительно очень красива, а если он будет долго смотреть на её голую грудь или попу, то возбудится. А вот этого он сам себе не простит, потому что он - аристократ.

В деревне Этан остановился, чтобы купить пару тряпок и немного еды для оборотня. В этой безымянной деревне он оказался проездом, намереваясь посетить академию лекарей в Лилленбурге. Разумеется, теперь его планы кардинально изменились.

***

Чирра проснулась в следующий раз от мерной тряски по ухабам. Вокруг снова было темно, но сквозь щель она увидела дорогу и поняла, что её куда-то везут в клетке. Нога болела, но уже не так. Обратившись к внутренним силам, она поняла, что осколок из неё достали. Да и правой рукой она теперь могла слабо шевелить. Голова очень болела, у неё явно был жар. Воспоминания нахлынули. И этот мерзкий жирный охотник, а потом чьи-то ледяные пальцы, которые ковырялись у неё в ноге, а затем с силой дёрнули руку. Она испугалась этих ледяных пальцев ещё больше, чем охотника. С охотником всё было ясно и понятно. Он просто грубо и жёстко взял её, как берут самок. А вот с этим Этаном было ничего неясно. С одной стороны он лечил её, а с другой она слышала разговор, что ему нужен «экземпляр для опытов». Чирра понятия не имела, что могут значить эти слова, но чётко осознавала, что ничего хорошего они не предвещают.

В щёлочке от пледа Чирра увидела мелькнувшее рыжее пятно, а потом протяжный грустный вой. Это был не волчий вой, а лисий. А затем к нему присоединился ещё один и ещё… «Прощаются», - подумала она, и слёзы хлынули потоком из обоих глаз. Она голова была остаться жить в клетке у жестокого охотника, который бы насиловал её время от времени забавы ради, но с надеждой, что когда-нибудь выберется и вернётся в свою стаю. Сейчас же её увозили куда-то далеко, и медленно умирала даже призрачная надежда увидеть свою маму, братьев и сестёр хоть когда-нибудь.

Затем взгляд наткнулся на тазик с водой и губку. Чирра медленно, превозмогая зудящую боль в руке и сердито сопя от пощипывания там, где кожи касалась губка, медленно себя обмыла. Затем, рассудив, что в шкуре зверя теплее и раны заживают быстрее, она сменила облик на рыже-золотую лисицу, свернулась клубочком и улеглась спать.

Ещё несколько раз клетку боязливо открывал Этан и ставил ей миски с гречкой и водой. Чирра всякий раз делала вид, что спит. Сбежать не представлялась возможным, а выглядеть слабее, чем она есть, ей подсказывало чувство самосохранения. Через полуопущенные ресницы она внимательно разглядела его острый подбородок, высокие скулы, высушенное лицо и увеличивающие стекла на глазах. На вид это был представительный мужчина сорока пяти или пятидесяти лет, но отчего-то его вид не внушал доверия лисе.

Глава 3. Эксперименты Этана

 

Прошла неделя. Лекарь привёз Чирру к себе домой от Бигена через два дня. По его соображениям, лиса уже должна была окончательно прийти в себя. «Видимо рана была серьёзнее, чем я думал» пробормотал Этан. Он уже сделал несколько пометок к себе в блокнот, наблюдая за лисой. Одно из его наблюдений касалось размеров оборотня. Оказалось, что небольшая девушка превращается в очень крупную лису, напоминающую по размерам самца лиса-переростка. Конечно, это был далеко не волк, но сантиметров пятьдесят, а то и все пятьдесят пять в холке были.  

Ещё через три дня Этан обратил внимание, что за всё время лиса так ни разу не перекинулась в человека. «Это существенно осложнит мои опыты, если не смогу добиться от неё человеческой ипостаси. Чтобы сравнивать реакцию оборотня с человеком надо бы, чтобы оборотень был в обличии человека».

На следующий день Этан пришёл в свою лабораторию как всегда рано утром в свежем сером сюртуке с аккуратно зачесанными седыми волосами в низкий хвост. Он принес чистое хлопковое платье, положил в клетку, затем захлопнул дверцу, поправил на переносице увеличительные стёкла и стал стучать кочергой по клетке:

- Просыпайся!

Чирра вздрогнула, открыла глаза. Человек, от которого пахло странными порошками и опасностью, стоял рядом. Перед собой она увидела простое белое платье.

- Отлично, теперь перекидывайся в человека и переодевайся, - Этан указал на одежду.

Лисица свернулась клубочком и легла неподвижно. Этан разозлился, снова стукнул по клетке кочергой с оглушающим лязгом:

- Ты хочешь, чтобы в следующий раз эта кочерга прошлась по тебе самой? Если нет, тогда переодевайся. Я и сквозь прутья могу кочергу просунуть.

Чирра поверила в его угрозу и поняла, что деваться некуда. Закрыла глаза, обратилась к мерно пульсирующему источнику силы и перевоплотилась в человека:

- Что тебе надо? – спросила она хмуро глядя исподлобья. Мужчина ей не нравился. От него пахло смертью и какими-то противными порошками, его пальцы всегда были ледяными, а взгляд колючим. Так смотрят не на живых существ, а на кусок мяса, только при этом ещё одновременно и презирают этот кусок мяса. «Права была маменька, когда говорила, что нет хищников опаснее человека. Они злые и ненавидят оборотней просто так».

- Лиса умеет разговаривать и понимает язык! Ну надо же, - лекарь хмыкнул. - Что ж, это упрощает мою задачу. Сейчас я хочу у тебя взять кровь. Причем мне надо много крови, вот на все эти колбы, - он махнул на стол, где стояло аж семь маленьких но пухлых прозрачных сосудов, - а дальше посмотрим. Если кровь не поможет, то я готов разрезать тебя, рассматривать все твои органы, а потом обратно тебя заштопывать. Ты оборотень, а значит выносливая, выживешь. А будешь сопротивляться – будет только больнее. Либо ты можешь сама показать, как включаешь механизм регенерации тканей. Я смотрю, твоя нога уже не такая опухшая, как две недели назад, и ты даже можешь на неё опираться. Для обычного человека потребовалось бы два или три месяца, чтобы ткани так хорошо срослись.

Чирра испугалась. Вот, оказывается, о каких опытах идёт речь. Она была не готова к пыткам. Тем более сейчас, когда надежды сбежать и вновь увидеть стаю не было. Этан был крайне аккуратен, всякий раз просовывая еду и воду сквозь прутья. Лекарь не открывал клетку лишний раз, а если открывал, то был готов к нападению оборотня. Он даже в туалет её не выводил – просовывал сквозь прутья новую подстилку. А то, с какой ненавистью и презрением он на неё смотрел, говорило о том, что даже женскими чарами здесь не воспользоваться. Если ещё с Бигеном можно было на что-то рассчитывать, то точно не с этим мужчиной. Конечно, оставался ещё вихрастый пятнадцатилетний подросток Рик, помощник лекаря. Но тот появлялся в лаборатории Этана крайне редко и до ужаса боялся ослушаться своего хозяина. Обычно он появлялся по утрам с корзинкой каких-то трав и сосудов для хозяина дома. Ещё реже Этан просил его прибраться в лаборатории.

Ужас с желанием сражаться за свою жизнь до последнего вздоха настолько явственно отразился на лице девушки, что Этан недовольно отметил:

- Ясно всё с тобой. – Затем прошел вдоль стола, взял с него шприц и прямо сквозь прутья неожиданно резко всадил иглу Чирре в ногу. Она уже была готова попробовать достать лекаря когтями, но препарат подействовал просто молниеносно. Несколько мгновений, и девушка осела на пол. Она всё слышала и видела, могла дышать и думать, но тело, как и внутренняя сила, её подводили. Она не могла ни пошевелить пальцами, ни перевоплотиться обратно в лису.

Тем временем Этан, напевая какую-то жизнерадостную песенку, чиркнул её по предплечью и стал набирать первый сосуд с кровью. У девушки не было сил даже вскрикнуть, хотя руку жгло так, как будто до неё дотронулись раскалённым металлом. Уже на четвёртом сосуде сознание стало покидать Чирру, во рту поселился неприятный вкус, в голове зашумело, отчётливо стал слышен стук сердца. Руку она уже перестала чувствовать. Чирра с грустью смотрела, как её буквально отжимают, и с паникой думала о том, что совсем скоро её точно так же будут резать, вынимать органы, осматривать их, потом снова зашивать, а она совершенно ничего не сможет сделать. И даже корчиться от боли не сможет, потому что тело точно так же парализует. Это было страшно, очень страшно. Внутренне она кричала от боли и отчаяния, её затапливали эмоции, но внешне на лабораторном столе лежала неподвижная девушка, и кровь из запястья уже стекала в пятый сосуд. Для каждого нового сосуда лекарь делал новые порезы на её запястье, причиняя ей дополнительную боль.

Этан тем временем пометил в своём блокноте: «Смесь полевых сонных трав сработала на оборотня как на обычного человека: утеряно управление телом. Объект вернуться к животному облику тоже не может. Первый неглубокий надрез затянулся быстро. Каждый следующий чуть дольше. С четвертым надрезом кровь идёт как у обычного человека. Рана не затягивается. После потери полутора литров крови оборотень всё ещё находится в сознании».

Дверь громыхнула, в лабораторию протиснулся Рик с очередной корзинкой, заваленной травой и какими-то тряпками:

-Господин Этан, я купил на рынке свежую крапиву, как Вы просили, - бодро начал мальчик, но увидев пол, заляпанный кровью, колбы, полные бурой жидкости и подозрительно белую кожу девушки, у него расширились глаза от испуга, резко позеленело лицо, непроизвольно сработал рвотный рефлекс. Рик был крайне впечатлительным в силу своей юности и характера. Очевидно, он подумал, что на столе у хозяина дома лежит труп молодой девушки. Мальчишку вытошнило прямо на пол неоднородной зелено-коричневой субстанцией с омерзительным запахом.

- Фу, Рик, кошмар, где тебя только воспитывали, - Этан поморщился. Я даже ещё не разрезал её, а только кровь беру. Она живая, не переживай ты так. Вот тебе серебряный за покупки на рынке, - Этан положил рядом с собой монетку. – Сдачу можешь оставить себе в качестве компенсации пережитого стресса, а также на тебе уборка помещения. Я, пожалуй, прервусь на сегодня. В такой вони невозможно работать. Вычисти всё, и чтобы даже запаха не осталось.

Лекарь ловко обмотал руку девушки, приложил два пальца к горлу. «Жива, пульс есть, хотя и слабый. Сойдёт для первого эксперимента, - сделал вывод он. Посмотрел на собранную кровь - Оборотень оклемается дня за три, а пока с полученной кровью я попробую приготовить парочку препаратов. На первое время мне хватит».

***

Через несколько дней для лисы всё повторилось. Но теперь Чирра не хотела перевоплощаться в человека, понимая, чем это ей грозит. Она предпочитала быть избитой, чем умереть. Этан действительно сильно её поколотил кочергой, но она так и не перевоплотилась в человека. Лекарь понял, что лиса будет терпеть до последнего, но вновь уже добровольно не перекинется в девушку. Несколько дней после этого неприятного открытия он ходил чернее тучи.

Кровь, взятая у оборотня, постепенно подходила к концу. Препараты, что он приготовил по старинным рецептам, не дали никаких результатов. Нужны были ещё образцы, причём много. Ежедневные попытки заставить лису превратиться в человека продолжались, но ничем толковым для Этана это не заканчивалось. Шёл уже второй месяц, как он не мог добиться от оборотня повиновения. Всегда уравновешенный и прагматичный лекарь начинал терять терпение.

Чирра два месяца провела в образе лисы в ужаснейших условиях в крошечной клетке. Но её кормили – и на том спасибо. Она понимала, что надо хотя бы попытаться сбежать из дома жестокого человека, считающего себя лекарем. Она присматривалась к Рику, понимая, что он, по сути, её единственный шанс на спасение. На взгляд Чирры, Рик был глуповат и чересчур исполнителен. Похоже мальчик, видевший отдельно лису в клетке и девушку на столе своего господина, так и не связал в своей голове, что это один и тот же оборотень. А чтобы попросить Рика помочь выбраться, Чирре как минимум надо будет при нём перекинуться в девушку. Неизвестно, как отреагирует впечатлительный подросток. «Вдруг завопит и убежит? Ещё хуже будет, если он расскажет обо всём Этану. А самое главное, что Рик обычно заходит в лабораторию с корзиной с рынка по утрам, когда лекарь здесь же. При нём перекидываться ни в коем случае нельзя. Надо дождаться, когда Этан поручит Рику уборку помещения и выйдет из дома». И Чирра выжидала удобный случай.

***

Однажды Этан ввалился в лабораторию поздно вечером в кошмарном виде: от него сильно пахло перегаром, всегда вычищенные и отглаженные штанины были помяты и в каких-то пятнах, рукава рубашки криво засучены, а один даже надорван, сюртука не было вовсе. Одно из увеличительных стекол, как смогла рассмотреть Чирра, треснуло, длинные седые волосы были растрёпаны, как будто их не причесывали несколько дней, но больше всего напугало Чирру выражение лица лекаря. Губы кривились в страшной злобной ухмылке, а глаза метали молнии. Зрачки были неестественно расширены, даже когда на лицо падал свет.

- Ты понимаешь, что когда я тебя достану в нормальном облике, тебе не жить? –  начал он орать прямо с порога комнаты, как будто был в лесу и хотел, чтобы его услышали за несколько километров. При этом крике слюни разлетались во все стороны, и запах перегара усиливался.  – Да что ты вообще о себе возомнила, крыса подопытная?! Ик! Я разрежу тебя на кусочки и каждый орган сравню с человеческим! Ик! Я выведу на чистую воду, как вы перевоплощаетесь в животных, в чём ваш секрет! Ик!

Этан ревел, брызгал слюной и одновременно икал от перевозбуждения. Чирра его таким ни разу не видела. Она сразу подобралась и вжалась в противоположенную от бешеного лекаря стену клетки.

- Это я должен был стать лекарем его величества! А король сегодня объявил своим личным лекарем этого недоучку… Джека Джонсона, тьфу! – Этан смачно сплюнул на пол, показывая, как он относится к Джеку Джонсону, и с силой ударил кулаком по столу, вкладывая в удар всю злость на ситуацию. При этом от его удара зашатались и упала одна за другой колбы с огненно-оранжевой жидкостью. Вязкое содержимое колб медленно поползло по столу и стало капать на пол, при этом жидкость зашипела, стала меня цвет на темно-синий, и от стола пошёл едкий дым. 

Этана зашатало, и он рухнул прямо в кресло, смахнув с подлокотника голубую склянку прямо на пол. Склянка разбилась с громким характерным звуком, и из неё на пол вытекла голубоватая жидкость. Этан был настолько пьян, что ему было всё равно. Он крушил и разносил свою рабочую лабораторию.

  – Если у меня были бы результаты или хотя бы наработки о заживлении ран, то это я был бы на его месте. Какого чёрта ты, мерзкая тварь, не перевоплощаешься в человека? Как тебя заставить? Неужели всё зря? – причитал он.

«Как же хорошо, что я терпела всё это время и остаюсь лисой» - суматошно пронеслось в голове Чирры. Ей было страшно и до этого, но пьяного Этана она боялась вдвойне. Оборотни не пьют алкоголь, определяя его на запах. Отвращение к спиртному было присуще любому здравомыслящему животному с первых дней жизни. Отсюда антипатия к спиртному и у оборотней. Чирра прекрасно понимала, что это тяжелейший наркотик, который не приводит ни к чему хорошему. Сейчас она на своих глазах видела, как уравновешенный и обычно спокойный Этан разбивал всё, что было на его столе, стонал, хватаясь за голову и одновременно вопил. «Да у него крышу со всех катушек снесло», - думала лиса, ей совершенно не было понятно, зачем люди пьют. И если трезвому лекарю она нужна была живой, хотя бы какое-то время, то пьяный лекарь не отдавал отчёта тому, что делает. Он просто вымещал злость на всём, что попадалась под руку.

- Я разрежу тебя, крыса! –  он швырнул очередные колбы с какой-то вонючей сине-зеленой жидкостью. Послышал звон бьющегося стекла. Затем Этан подошел к подоконнику, на котором он проращивал редкие целебные травы и стал кидать горшок за горшком прямо на пол. На полу образовывалась грязь из земли и травы вперемешку с глиняными осколками. – Разрежу и выпотрошу!

В какой-то момент его взгляд вдруг сфокусировался на Чирре, и её прошиб холодный пот. Уже сейчас она поняла, что услышит что-то очень плохое:

-Точно! Как же я раньше не додумался! У меня остался осколок капкана. Я закажу у мастера заточку осколка и сделаю скальпель. Я буду разрезать тебя, а магия сплава заставит тебя перевоплотиться в человека! – Этан сел в своё кресло, захохотал во всё горло, расплакавшись от облегчения, и так и заснул.

Всё это время Чирра с ужасом смотрела на своего мучителя и понимала, что теперь она попала по-настоящему. Её никто не будет спрашивать, её просто будут методично пытать, причём вообще неясно, во имя чего. Она уже два месяца жила в клетке с ежедневными побоями и практически смирилась с ними. Но то, что она услышала сейчас… «Уж лучше умереть», - с грустью подумала лисица и стала рассматривать осколки на полу. После гениальной идеи лекаря отчаяние затопило её. Слезы капали из карих глаз и катились по шерстяной рыжей мордочке. К сожалению, ничего такого на полу, с помощью чего можно было бы покончить жизнь самоубийством, и до чего она бы могла дотянуться, она не нашла.

Глава 4. Новый хозяин

 

Утро не заставило себя ждать. Рик, как всегда по утрам, вошёл в лабораторию своей неуклюжей подростковой походкой с корзиной, полной свежих ингредиентов для мазей и лекарств. Только он переступил порог лаборатории, как резко остановился. Его глаза увеличились от удивления:

-Что здесь произошло-о-о? – протянул подросток.

Рик увидел картину полного разгрома лаборатории хозяин дома. В первую секунду он подумал, что кто-то из воров вломился в дом. Весь пол был усеян осколками банок и сосудов, все жидкости смешались на полу, поверх вперемешку со стеклянными осколками была рассыпана земля, то тут, то там валялась трава. Странный едкий дым шёл от стола, а так как окна в лаборатории на ночь были закрыты, всё ужасно смердело. В углу стояла клетка с лисой-оборотнем, и было видно, что ей тоже сильно досталось. Весь мех слипся от чего-то буро-красного вперемешку с зеленым, голубым и оранжевым. Лиса подняла морду и затравленно уставилась на мальчишку. Ему стало невыносимо жалко смотреть на животное, и он отвёл взгляд в сторону.

В этот момент Этан особенно громко всхрапнул на своём кресле и проснулся.

- У-у-у-у, моя голова, - простонал лекарь и схватился тонкими пальцами за виски. - Как же болит, нужно зелье от похмелья. Рик, дай мне пробирку из стеллажа…

- С-с-сожалею, господин, - заикаясь, ответил Рик, - но в Вашей лаборатории ни одной целой пробирки.

- Ах, да, точно, - Этан уже обвёл затуманенным взглядом помещение, вспомнил вчерашнее крушение всего, что попадалось под руку, и успел раскаяться, - Чёрт, ну и ладно. Тогда ты сходишь на рынок за готовым зельем для меня. Нет, прежде открой окна и приберись здесь. Нет, я передумал, - Этан посмотрел на лису и вспомнил свои вчерашние планы. - Прежде вынеси клетку с лисой во двор и вымой её. Не открывая дверцы клетки, прямо так. Просто из ведра окати её водой столько раз, сколько потребуется, чтобы с неё сошло всё, что попало из склянок. Мне она нужна чистой. А затем добеги до ювелирных дел мастера и скажи, что мне срочно нужны его услуги. А потом всё остальное.

- Хорошо, - Рик был всё ещё шокирован, но всё же он учтиво поклонился, как всегда. Этан любил, когда ему кланяются, как виконту или графу, но в этот раз даже не посмотрел на мальчишку. У него раскалывалась голова. - Там ещё Вас внизу спрашивает господин с ребёнком.

- Что-о-о? И ты молчал? Впрочем, какая разница, пускай подождёт. Опять эти крестьяне с утра пораньше заваливаются… Мне надо привести себя в порядок, - Этан недовольно проворчал и, придерживаясь одной рукой за стену, поковылял из лаборатории. - Передай ему, что через десять минут я спущусь, а пока пускай подождут в гостиной.

Рик спустился из лаборатории вниз, провёл гостя с малышом в гостиную, извинился за хозяина дома, а затем поднялся за клеткой с лисой. В лаборатории Этана уже не было, видимо, он пошёл в спальню умываться, причёсываться и переодеваться.

В том, что посетители приходили к Этану на дом, не было ничего особенного. А вот такой масштабный срыв хозяина Рик увидел впервые за целый год, что он работал у него помощником. И, наверное, не будь Этан с похмелья, он бы сказал не светить клеткой с лисой перед посторонними. Но у лекаря раскалывалась голова, и ему было не до этого. И возможно, будь дом Этана просторнее и с несколькими выходами, Рик понёс бы клетку со зверем не через главный вход. Но звёзды так сложились, что именно в этот день граф решил обратиться к Этану Эдвансу, потому что его собственный лекарь не смог приехать. Сам Этан впервые за долгое время напился и был не в состоянии принять гостей с порога, а своему помощнику, опять же по причине дикой головной боли, он отдал распоряжение помыть лису, для чего её надо было вынести во двор.

***

Граф Оливер Дюссо Тейлор предпочитал жить в своём небольшом особняке в Хьюддерсфилде. Небольшим особняк был по отношению к загородной резиденции Дюссо Тейлоров. С тех пор, как жена графа Элиза умерла в родах, Оливер старался либо проводить время на работе, либо дома со своим маленьким трехлетним сыном.

Граф состоял на службе в королевской палате. Еженедельно на рассмотрение палаты король передавал самые важные вопросы по управлению государством, новые законы и другие внутриполитические предложения, полагаясь на своих помощников, а сам сосредотачивал внимание на внешней политике государства. Королевская палата состояла из двадцати человек – самых близких и доверенных друзей короля и представителей знатных родов. Граф Оливер был представителем рода Дюссо Тейлоров. За последние три года, что он настолько сосредоточился на работе в королевской палате, вычитывая новые законы, внося предложения и поправки, что ему верили и доверяли безоговорочно. Из двадцати аристократов, состоящих в палате, приблизительно половина являлась близкими друзьями короля. Все они прекрасно понимали, что за неявку на работу им ничего не будет, и чаще всего не приходили на заседания и не интересовались делами палаты. А если и приходили, то скорее для галочки, во всём соглашаясь с мнением большинства и не вдаваясь в подробности. По сути, добросовестно исполняли свои обязанности человек семь или восемь, и граф успел заслужить их глубокое уважение за это время.

Вечера Оливер проводил со своим маленьким трёхлетним сыном Домиником. За эти три года Оливер уже сбился со счёту, сколько нянь сменил. Все няни жаловались на капризный характер малыша, плохой аппетит, постоянные выкрутасы. Кто-то брал расчёт сам, кого-то увольнял Оливер. Найти человека, который жил и работал бы в его особняке круглосуточно, оказалось очень сложно. Он поднял оклад няни в несколько раз, и всё равно женщины на этой должности сменялись одна за другой. «Вроде бы последняя Шарлотта задержалась уже чуть дольше, чем предыдущие няни. И Доминик стал лучше спать по ночам в последние два месяца», - думал граф, возвращаясь домой.

Как только он вернулся, то тут же спросил няню о здоровье малыша. Молоденькая девушка с острым носиком и прозрачными глазами развела руками:

- Лекарь Джонсон был вчера, дал снадобье. Днём температуры не было, поэтому я лекаря снова не вызывала, а с вечера снова начался жар. Но Доминик быстро уснул, так что я не стала его будить. Снадобье вроде бы помогает, думаю, к утру температура пройдёт.

Граф Оливер кивнул и отпустил девушку. Затем подошёл к кроватке и посмотрел на мирно спящего светловолосого малыша с очаровательными ямочками на щеках. Только красные щечки и чуть слышный свист на вдохе выдавали то, что Доминик болен. Сердце Оливера всякий раз сжималось, когда он смотрел на сына. Доминик отчаянно напоминал ему любимую жену Элизу.

Оливер помотал головой, отгоняя непрошеные воспоминания. Сейчас он очень сильно боялся за здоровье Доминика. Сын – это единственное, что осталось у него от Элизы. Оливер даже приказал постелить себе в комнате рядом с сыном, чтобы точно проснуться, если Доминику вдруг станет хуже. Но ночь прошла спокойно.

На утро Оливер проснулся в хорошем настроении, был его выходной. Он приказал накрыть стол, успел позавтракать, а Доминик всё никак не просыпался. Граф вновь поднялся в детскую комнату и увидел, как Шарлотта пытается разбудить сына.

- Ну что, температура прошла?

- Вы знаете граф, - долговязая девушка оглянулась на работодателя с испуганным выражением лица, - у меня не получается его разбудить. Лоб очень горячий.

Оливер чертыхнулся, затем позвонил в колокольчик:

- Да, граф? – в комнату вошёл всегда предупредительный дворецкий.

- Посыльного за лекарем Джеком Джонсоном. Срочно! – Оливер проклинал себя, что не догадался потрогать лоб мальчика рано утром. «Столько времени потеряно!»

– Хорошо. Что-нибудь ещё?

- Нет, - отрывисто бросил Оливер, пододвинул стул и сел около детской кроватки. Лобик пухлого малыша блестел от пота.

«Доминик, пожалуйста, держись» - прошептал Оливер. Секунды тикали, складываясь в минуты. По ощущениям графа прошла целая вечность, прежде чем запыхавшийся дворецкий вошёл в детскую комнату:

- Ваша светлость, посыльный говорит, что Джека Джонсона нет у себя дома. Его вчера вызвал сам король. Посыльный оставил сообщение через управляющего лекаря, чтобы, как только лекарь вернётся домой, без промедления ехал в особняк Дюссо Тейлора. Но управляющий говорит, что лекарь, скорее всего, вернётся не раньше вечера.

- Это будет слишком поздно, - сквозь зубы проговорил Оливер, сжимая руки в кулаки, - ещё кто-то есть из лекарей поблизости?

- В десяти кварталах на восток проживает лекарь Этан Эдванс. Но о нём ходят разные слухи, граф, - дворецкий едва уловимо поморщился. - Говорят, что он неохотно берётся за лечение простолюдинов, часто отказывает в лечении. Скорее всего, это всё слухи. Но, тем не менее, чтобы не терять время даром – дворецкий окинул взглядом кроватку, -  я бы рекомендовал не посылать за ним, а самостоятельно приехать. Тогда он Вас точно примет.

- Хорошо, Руперт, я доверяю твоему мнению. Прикажи побыстрее подать мою карету. Ту, которая с родовыми гербами. Чтобы уж точно этот зазнавшийся лекарь нас принял, - сказал Оливер, аккуратно взял малыша на руки и пошёл к пеленальному столику, чтобы переодеть. «Куда-то Шарлотта запропастилась. Кажется, перехвалил я её» - мелькнула и погасла мысль.

***

 «Почему так  долго этот лекарь нас не принимает? Неужели и графский титул для него ерунда? Высокомерный тип» - думал Оливер, ходя кругами по овальному ковру в гостиной Этана. На руках  у него лежал всё так же сопящий и очень горячий Доминик.

Внезапно дверь со второго этажа скрипнула, и кто-то стал спускаться.

- Наконец-то! Вы в курсе, что мы ожидаем здесь… - начал громко говорить Оливер и осёкся.

Перед ним показался взъерошенный пятнадцатилетний мальчишка в перепачканных штанах и тащивший перед собой массивную клетку, в которой сидел большой, просто-таки огромный лис. Такой же грязный, как и штаны мальчишки. Мех лиса был перепачкан разноцветной жидкостью, местами шерсть склеивалась и была окрашен бурыми, как будто кровавыми, пятнами. Но мордочка у лиса выглядела на редкость симпатичной, узенькой и хитрой. Чёрные ушки так и вздрагивали, когда мальчишка нащупывал ногой следующую ступеньку. А когда лис повернул голову и посмотрел в глаза Оливеру, граф был готов поклясться, что на него смотрело абсолютно разумное животное. И ещё графу показалось, что лис с сочувствием смотрит на его Доминика.

Чирра безумно надеялась, что Рик оступится на лестнице, уронит клетку и у неё будет попытка сбежать. Когда она услышала приятный, но властный и явно недовольный мужской баритон, Чирра повернула мордочку и встретилась взглядом с серо-зелеными глазами незнакомца. Высокий короткостриженый шатен, достаточно широкие плечи, встревоженные глаза. Небольшие морщинки вокруг глаз говорили о том, что когда-то он много смеялся, но сейчас веками залегли темно-зеленые синяки в тон глазам. Мужчина был хорошо одет, от него вкусно пахло мятой. А на руках у него был небольшой сверток. И Чирра поняла, что там ребёнок. От детей всегда пахнет по-особенному. Но ещё так же на запах уловила, что малыш чем-то болен. От него пахло каким-то лекарственным порошком и потом.

Для оборотней детёныши – это самая большая ценность. Оборотни-лисы, к сожалению, унаследовали способность к размножению от животных. Лисицы беременели очень редко, хотя в помёте сразу рождалось от пяти до восьми лисят. И если у кого-то из знакомых лисиц рождались дети, то, как правило, о них заботилось сразу несколько лисов – неважно от кого дети, такой редкостью это было. «Лисы – самые заботливые отцы. Среди людей таких не бывает, им неведомо чувство любви к детям, - говорила её мама. – Лисица-оборотень может забеременеть как от лиса-оборотня, так и от мужчины. Даже беременность от лиса-оборотня – редкий дар, а от мужчины зачать в разы сложнее. Но если твоя жизнь сложится так, что отцом твоих детей будет обычный мужчина, беги от него. Твои дети будут твоей слабостью, и мужчина этим обязательно воспользуется. Людям чужда любовь, любой лис полюбит твоих детей в разы больше, чем будет любить их родной отец».

Словам матери Чирра доверяла. Уже однажды она проявила любопытство и нарушила запрет матери, подойдя близко к жилью человека. Вот, к чему это всё привело. Теперь же она будет неукоснительно следовать словам матери. Вот только мужчина уж очень крепко прижимал свёрток к себе и явно беспокоился. Да и запах был от ребёнка неправильный какой-то.

- Прошу прощения, господин… - Рик замямлил, неся клетку перед собой.

- Что это у Вас в руках? – граф был удивлён и клеткой, и её содержимым. «Дикий лис в центре Хьюддерсфилда? Однако, интересная вы личность, господин Этан Эдванс» - подумал он про себя, но вслух добавил другое. - Это дикий лис? Почему такой грязный?

- Я как раз иду его мыть. Господин Этан приказал только что. Грязный потому что господин вчера перебрал с алкоголем… - брови Оливера вопросительно взметнулись вверх, Рик понял, что сказал что-то не то.

- Я хотел сказать, что господин Этан плохо себя чувствовал, - быстро попытался исправить ситуацию Рик, - и неаккуратно разбил несколько колб в своей лаборатории.

- А они совершенно случайно попали на животное? – уточнил Оливер с сарказмом.

Но Рик был наивным подростком, а потому сарказма не почувствовал и с облегчением ответил:

- Да, именно так всё и было.

- Ясно. А что делает лис в клетке в лаборатории лекаря? Этан Эванс ставит на нём опыты? – Оливер дальше решил продолжить задавать вопросы. Этого господина Этана он ещё не видел ни разу, но всё меньше и меньше горел желанием отдавать своего сына ему на лечение.

- Наверное, я точно не знаю, - Рик растерянно пожал плечами и спустился ещё на несколько ступеней.

- А как давно это животное у Этана?

- Да вот как уже третий месяц живёт в лаборатории господина, - честно ответил Рик, не считая это какой-то ценной информацией

- Дикое животное живёт в клетке уже три месяца, и его не выгуливают? Оно чем-то больно? – Оливер сверлил его взглядом. При последнем вопросе граф посмотрел на лиса, и вдруг ему почудилось, будто лис отрицательно мотнул головой.

- Нет, не думаю. Этан не упоминал, что оно чем-то больно. И да, его держат в клетке и не выпускают. Действительно странно, - Рик поставил клетку на пол и почесал за ухом. – Может господин лекарь подозревает, что у него бешенство или какая другая хворь?

«Если бы у лиса было бешенство или другая хворь, то он бы уже точно умер» - подумал про себя Оливер. И настолько жестокое обращение, как содержание дикого зверя в клетке на протяжении трех месяцев, казалось ему живодёрством. «Совершенно точно Этан Эдванс ставит на лисе какие-то опыты. И наверняка не самые гуманные».

Чирра понимала, что могла бы сейчас перевоплотиться в девушку и всё рассказать незнакомому мужчине с ребёнком, но это был огромный риск. Уже два раза она раскрывала свою суть оборотня перед мужчинами и два раза поплатилась за это. Именно поэтому она решила действовать в своей второй ипостаси.

В этот момент лис вдруг очень жалостливо завыл. Безумно печально, но красиво. Оливер ни разу не слышал, чтобы лисы выли, и был изрядно удивлён. От этого воя проснулся Доминик, открыл глазки и посмотрел вниз на клетку:

- Ух ты!!! Ли-и-ися! Хочу ли-и-исю! – и он улыбнулся, хотя на щеках был всё ещё жар.

Вот за одно то, что лис разбудил ребёнка, Оливер уже был готов купить его у лекаря и подарить ему свободу. Именно в этот момент дверь сверху снова открылась, и по лестнице спешно спустился мужчина в сером костюме, на ходу завязывая мокрые седые волосы в хвост:

- Прошу прощения, что заставил себя ждать, - он окинул взглядом наряд Оливера и сразу понял, что перед ним граф, - я лекарь Этан Эдванс, к Вашим услугам. Рик, что здесь устроил? А ну, клетку живо во двор и окати лиса водой, как мы договаривались.

Чирра поморщилась. От Этана пахло свежим мылом и перегаром одновременно. Кажется, граф тоже уловил этот запах.

Рик вжал голову в плечи и дернулся исполнять приказ хозяина дома, но Оливер остановил его:

- Постойте. Я приехал за лечением ребёнка, но этот лис очень понравился моему сыну. Я хочу купить его.

- Это же дикое животное, что Вы будете с ним делать? – Этан сглотнул, понимая, что рискует потерять метаморфа, только придумав план, как её заставить принять облик девушки.

- У меня большие собственные угодья. Не волнуйтесь за судьбу лиса, у меня ему будет точно лучше, чем у Вас в клетке.

- Это временное решение, я всего лишь держу его на карантине, чтобы убедиться, что он здоров, - Этан пытался настоять на своём.

- Временное? Три месяца? – бровь Оливера саркастически поднялась наверх. «Слишком поспешное и неумелое враньё, надо точно выкупать лиса», решил он. – И чем же, по-вашему, он болеет?

- Э-э-э-э… - лекарь бросил разгневанный взгляд на Рика. «И откуда же граф узнал, что животное у меня уже три месяца?» говорил этот взгляд.

Пока Этан Эванс не придумал ещё какое-либо глупое оправдание, Дюссо Тейлор сделал предложение:

- Двадцать золотых за грязного дикого лиса.

- Но постойте, он мне дорог, он не продаётся, - лекарь сделал несколько шагов к клетке и положил руку на неё, показывая, что не продаст животное ни за какие деньги. И вот тут он совершил гигантскую ошибку. Слишком привыкший к тому, что Чирра всё время лежит без сознания и не сопротивляется побоям кочергой, Этан Эдванс не подумал о когтях и клыках пленницы.

Чирра молниеносно сориентировалась в ситуации и вонзилась клыками в руку лекаря со всей силы. Металлический вкус крови, смешанный с радостью отмщения за себя, затопил все рецепторы на языке. Истошный крик Этана слышали, наверное, во всём квартале. Он орал от боли, а Чирра только сильнее и сильнее сжимала пасть вокруг указательного и среднего пальцев руки лекаря. Ей казалось, что время остановилось. Она была счастлива дотянуться до этого садиста и воздать ему по заслугам. В животном мире всегда так – «глаз за глаз, зуб за зуб». А животное начало в ней било также сильно, как и человеческое. Он её пытал, бил и планировал мучительное убийство. «Вот тебе, урод», - мысленно добавила она и перехватила пастью пальцы ещё глубже, чтобы первые фаланги пальцев лекаря попали на моляры. Резцами и клыками она уже разодрала тонкую человеческую кожу в кровь, теперь же она добивалась того, чтобы отгрызть пальцы мужчине. Внезапно что-то хрустнуло, щёлкнуло, и лекарь осел на пол, как тюфяк. Чирра победоносно выплюнула откушенные пальцы прямо на дно клетки.

- Дорог, говорите, этот лис Вам? – удивительно, но граф и пальцем не пошевелил, пока Чирра воздавала лекарю по заслугам. «Что же надо было сделать со зверем, чтобы он так возненавидел человека?» - мысленно добавил Оливер.

- А-а-а-а-а, - продолжал орать Этан, он судорожно искал в кармане платок, нашёл какой-то кусок ткани и скорее стал обматывать кровоточащую руку.

- Вот вам двадцать пять золотых за лиса. Это более чем щедрое предложение, - Оливер кинул мешок с деньгами на диван Этана, - молодой человек, клетку с животным ко мне в карету, пожалуйста.

Глава 5. Банный день

 

Когда ехали в карете, Доминик во все глаза смотрел на лиса. У него всё так же был жар, но любопытный мальчишка то и дело порывался соскочить с рук отца и подойти к клетке.

- Доминик, нельзя подходить к клетке, - Оливер в душе радовался, что сын наконец-то встал и даже интересуется окружающим миром. - Я купил лиса, как ты хотел. Но ты же видел, какой он агрессивный. К нему нельзя подходить близко.

- Лися красивый, - сказал светловолосый мальчик, посмотрев в глаза отцу.

- Конечно красивый. А ещё смотри, какие у него клыки острые. Он кусается, - и Оливер снова взял сына на руки.

Чирра сидела в клетке в карете. Доминик ей очень нравился, но он явно был болен. Отец пухлого мальчика явно переживал за сына и боялся, что Чирра может сделать ему больно. «Глупые люди. Оборотни никогда не обижают детей» - фыркнула лиса и свернулась клубочком, обвив пушистым хвостом свои лапы. «Интересно, меня покормят? А помоют? И выпустят ли из клетки?» - мысли Чирры разбегались в разные стороны, но вновь возвращались к малышу.

От монотонной тряски по мощеным улицам Оливер задремал. Он очень сильно устал за неделю в королевской палате, а переживания за здоровье сына его окончательно вымотали. Доминик чуть сполз с колен отца и протянул тоненькую руку внутрь клетки к мордочке Чирры. Лисица шевельнула ухом, показывая, что не спит. Доминик улыбнулся и стал чесать лисицу за ухом.

- У-у-у-р, - заурчала Чирра. «Какой чудесный ребёнок, жаль что болеет, помочь бы ему».

В момент, когда карета дернулась и остановилась, граф резко проснулся и нахмурился от увиденной картины. Доминик прильнул к прутьям клетки и чесал обеими руками за ушами огромного лиса. Рыжий зверь в свою очередь урчал и периодически облизывал мальчика в лицо, а так же щекотал хвостом в открытую шею.

- Доминик, ты же видел, что зверь опасен и может запросто откусить палец взрослому человеку. Отойди от клетки немедленно, - суровым тоном произнес граф Дюссо Тейлор.

Мальчик расстроился, но отошёл от клетки. Лис протяжно вздохнул и улёгся. «А быстро они подружились» - подумал про себя Оливер. Но он видел, как полчаса назад этот хищник с лёгкостью откусил два пальца лекарю и понимал, что зверь опасен.

Уже в особняке дворецкий доложил, что прибегал посыльный от господина Джека Джонсона. Буквально через полтора часа сам лекарь прибудет в особняк.

- Как съездили к лекарю Этану Эдвансу? Я вижу, юному Доминику полегчало, – участливо поинтересовался дворецкий.

- Мне не понравился Этан Эдванс. Этот пропойный пьяница лишь позорит звание лекаря, никогда не посылай за ним. А состояние Доминика улучшилось, как только он увидел лиса. Этан здесь ни при чём. Дождёмся Джека, он скажет, как сбить температуру. Кстати, на счёт лиса, его надо помыть, - и с этими словами Оливер понёс Доминика в детскую комнату. Доминик вновь становился вялым, а лоб стал нагреваться ещё сильнее.

Спустя неполных десять минут в дверь постучался Руперт:

- Я прошу прощения, граф, но я слуги не знают, как помыть лиса…

- В смысле? – Оливер не понял в чём проблема.

- Он такой огромный! Почти как волк. И клыки у него острые. Все боятся, - при этих словах дворецкий жестикуляцией показывал размеры лиса и его клыков.

Оливер посмотрел на спящего ребёнка. До прихода Джека ещё целый час ждать.

- Ладно, позови сюда Шарлотту. Я сам помою лиса. В мою личную ванну принесите его.

Дворецкий неверующе посмотрел на графа. «В личную ванную? С чего бы графу мыть какое-то дикое животное? И откуда взялся этот лис? Почему такой грязный? Может граф перетрудился в палате и приболел?» Но желание графа – закон. А воспитание Руперта не позволяло ему задать все эти вопросы своему господину.

***

Клетку с лисой Чиррой вынесли из кареты. Впервые в своей жизни она увидела такое большое и красивое здание. Оно было сложено из серого кирпича, ввысь поднималось на несколько этажей, всюду были окна, из которых лился золотой свет, а крыша была украшена различными фигурками. «Краси-и-иво! Наверно, он очень богат, раз смог построить такой большой дом», - подумала Чирра. Ничего подобного в деревне, к которой она выходила из леса, она не видела.

Клетку с лисой пронесли мимо аккуратно стриженого газона, ароматных кустов с розами и нескольких елочек, внесли в здание по ступенькам через огромные двустворчатые двери. Дальше было насколько комнат, переходов и, наконец, её внесли в просторную комнату. Здесь был небольшой бассейн, над которым клубились пары дыма. Несколько деревянных скамеек сиротливо стояли вдоль стен, на одной из них аккуратной стопочкой были сложены полотенца, там же стояли бутылочки с чем-то вкусно пахнущим, лежала щетка. Слуги графа помялись перед клеткой, девушки испуганно потеребили свои передники, а потом все ушли, оставив Чирру одну. Клетку так никто и не открыл.

«Эх, сейчас бы обернуться девушкой и помыться» - мечтательно подумала Чирра. Неожиданно дверь позади скрипнула. Чирра подпрыгнула от  внезапного звука и молниеносно развернулась в своей клетке. На пороге стоял тот самый мужчина, что купил её у лекаря:

- Тише, тише, - мужчина медленно закрыл дверь и приблизился к дикому зверю, не делая никаких резких движений. – Меня зовут Оливер. Я не сделаю тебе больно. Я сейчас открою клетку, и мы тебя помоем. Хорошо?

Лис смотрел графу прямо в глаза своим немигающим взглядом. Где-то Дюссо Тейлор читал, что если животное смотрит в глаза, то это признак агрессии. Но от конкретно данного зверя исходящую агрессию он не чувствовал, хотя сам видел сегодня же, как знатно потрепал этот лис лекаря. Нонсенс. Отчего-то Оливер был уверен, что Этан Эдванс заслужил то, что с ним сделал лис.

Оливер открыл клетку и выжидательно посмотрел на Чирру:

- Ну? Чего сидим? Кого ждём?

«Ага, щ-а-а-с я выйду, когда ты так близко к клетке. Мало ли, что Вам людям в голову придёт». Лис фыркнул и мотнул головой. Шатен оказался не дураком и отошёл от клетки. Тогда Чирра сделала полшажочка к выходу и посмотрела на шатена. Тот стоял не двигаясь. «Была, не была!» - решилась Чирра и стремглав бросилась из клетки в воду. Оливер не успел даже моргнуть и поймать момент, как рыжая шкура метнулась к воде.

- А ты, оказывается, любишь купаться! – рассмеялся он, глядя как лис самозабвенно плещется в его бассейне. – Не знал, что лисы такие чистюли.

Чирра была счастлива! Впервые за три месяца она плавала в воде, да ещё и в какой! Настоящий бассейн с теплой, подогретой водой и вкусными ароматами. Такого в лесу не найдешь. Шатен что-то там ей говорил, но она его не слушала. Вода заливалась в уши и глаза, Чирра блаженно жмурилась и даже чихала, а потом ныряла и чихала вновь. Наконец она вынырнула и увидела, что шатен совсем близко подошёл к бортику бассейна.

- Иди сюда, рыжик, тебя надо намылить, - Оливер поманил лиса к себе пальцем.

И хотя этот мужчина сделал ей роскошный подарок в виде ванны, она всё равно не доверяла ему, а потому не стала подплывать. Оливер понял, что ему достался слишком чистоплотный лис, и такими темпами за час он его вымыть не успеет.

- Ладно, не хочешь сам, тогда я тебя сейчас намылю, - сказал он вслух. Снял с себя рубашку и верхние штаны. Чирра с интересом стала разглядывать плоский живот с выступающими кубиками пресса мужчины и нижние штаны. А точнее то, что просвечивало сквозь них. «А он хор-о-ош», - протянула она мысленно. Когда Оливер прыгнул в бассейн и подплыл к ней, Чирра зажмурила глаза и перестала двигаться. С одной стороны, этот мужчина не сделал ей ничего плохого, а с другой стороны, после всего пережитого она безумно боялась человеческих мужчин. У оборотней лисы не обижали лисиц. Это было неприемлемо. Здесь же, в мире людей, первый встреченный мужчина изнасиловал её, а второй бил и пускал кровь.

Пока все эти мысли крутились в её голове, она с изумлением отметила, что кто-то нежно трогает её по всему телу. Распахнув широко оба глаза, увидела, что шатен не терял времени даром и уже намылил ей голову, спину и даже хвост.

- Вот так, молодец. А теперь дай лапу, - с этими словами Оливер попытался взять лапу лиса, но лис дёрнулся и стал улепётывать от него, даже слегка оцарапав его самого. - Что случилось? Эй, подожди!

Чирре было больно, когда её взяли за лапу, которую несколько раз резали. Она мгновенно вырвалась из рук шатена, отплыла и стала взбираться на бортик бассейна. «Хватит с меня на сегодня» - решила лиса и стала отряхиваться. Отряхнулась и подняла взгляд. Перед ней стоял всё тот же шатен. Через весь его торс проходило пять параллельных глубоких следов от её когтей. Чуть-чуть капала кровь. Чирре сразу стало как-то неудобно, она села на пол и опустила морду. Но опуская морду, обнаружила, что тонкие штаны полностью облепили все формы мужчины. Ей стало неудобно вдвойне, сердце подозрительно быстро забилось.

Оливер не обращал внимания на саднящие царапины на его животе. Было очевидно, что лис вырывался, потому что зверю было больно. Более того, потом лис сел на попу около бортика и прижал уши к голове так, как будто бы раскаивался.

- Удивительное ты создание, - бормотал Оливер, аккуратно рассматривая лапы зверя. – Кто ж тебя так? Вот это на старые раны похоже, а это на новые… Хм… а тут, похоже, был перелом или пуля, - он дотронулся до задней лапы. – Ладно, помылись  - уже хорошо. Пойдём, встретим лекаря Джека, он к сыну прийти вот-вот должен, и тебя покажем.

Чирра не верила своим ушам. Этот странный господин не гневался на неё за царапины. Она воспряла духом. Но, правда, и какому-то «лекарю» он хотел её показать. Вот от этого слова у неё начинал дёргаться глаз.

Глава 6. Осмотр Джека Джонсона

 

Невысокий полноватый господин преклонного возраста в запылившемся дорожном костюме несколько раз осмотрел маленького Доминика, затем хмыкнул и сказал:

- Граф Оливер…

- Олли, Джек, просто Олли, я много раз тебя просил. Ты лечил моих родителей и меня с пелёнок, а теперь лечишь моего сына.

- Олли, - исправился пожилой лекарь, - я не могу понять, что происходит с твоим сыном. Ещё два дня назад я был готов поклясться, что он выздоравливает. Я даю ему снадобье, от которого ему легчает. Но проходит день или два, и у меня такое ощущение, что кто-то или что-то воздействует на него, и он заболевает вновь. Причём с каждым разом моё снадобье будет помогать всё хуже. Необходимо найти, что влияет на Доминика, но это может быть всё что угодно. Я сейчас сделал ему укол, температура спала. Ближайшие день или два он будет хорошо себя чувствовать.

- Ясно, - Оливер жевал губу и не мог даже отдалённо представить, что могло так негативно действовать на его сына. В любом случае, в ближайшие дни на работу он не пойдёт, Шарлотту отпустит и будет сам сидеть с сыном.

Джек устало вздохнул и стал складывать инструменты в свою сумку.

- Ах да, - Оливер очнулся от своих размышлений, - у меня тут лис, посмотри и его, пожалуйста, у него что-то с лапами.

После того, как Олли помыл лиса, зверь стал выглядеть просто роскошно. Мех стал переливаться от светло-рыжего цвета к золотому. А после расчёсывания лис как будто вдвое увеличился в размере. Теперь по размерам Рыжик, как назвал его Оливер, стал напоминать настоящего волка.

- Гм, Олли, а ты уверен, что лис хочет, чтобы его осмотрели? Смотри, как ощетинился при твоих словах.

И правда, сейчас лис стоял в боевой стойке, шерсть вздыбилась, верхняя губа дрожит, с клыков капает слюна. Вид у Чирры был опасный. Она всем своим видом показывала, как терпеть не может лекарей.

Внезапно шатен почесал её за ушком, и весь боевой запал куда-то исчез. «Разве можно быть готовой к нападению, когда тебя чешут за ушком?» - недовольно подумала она, но клыки спрятала.

- Рыжик, это мой друг Джек, - сказал Оливер, опустившись на колени перед Чиррой и смотря ей в глаза. - Он тоже не сделает тебе ничего плохого. Пожалуйста, дай посмотреть себя, – а затем добавил уже для Джека, - это очень разумное животное. Оно умнее, чем домашние собаки,  и мне кажется, что понимает человеческую речь. Хотя умом я понимаю, что быть такого не может.

Джек Джонсон смотрел на это картину в немом изумлении. Было очевидно, что дикий зверь понял Оливера. Джек опасливо подошёл к лису, но тот демонстративно отвернулся от него. Лекарь стал осматривать каждую лапу лиса, что-то бормоча про себя. Потом он по-собачьи встал на четвереньки и стал разглядывать заднюю лапу, в которой когда-то застревал осколок капкана. Ещё через некоторое время Джек ощупал со всех сторон живот, спину и голову Чирры, даже хвост. Так бесцеремонно её ещё никто не лапал, но она терпела. Больно не было, неприятно вроде бы тоже. Скорее просто странно. В какой-то момент её даже понюхали. Это было и вовсе открытием для Чирры. «Друг, я помылась, ты чего на мне унюхать хочешь?» - так и хотелось ей сказать ему, но она лишь сердито фыркнула.

- Граф Оливер, - от волнения Джек Джонсон снова сбился на официальный тон.

- Олли, - поправил его граф.

- Олли, во-первых, это не лис, а лиса!

- Девочка?! Таких размеров? – Оливер был обескуражен.

«Каких таких? Нормальных я размеров! Я девушка небольшая, а в облике лисицы, разумеется, крупнее. Вес-то не испаряется. На себя посмотри» - проворчала про себя Чирра.

- А, во-вторых, исходя из её размеров, я даже не представляю какие самцы у этого вида. Но это не лиса в привычном понимании. Она существенно больше, а ещё я никогда не видел такого чудесного окраса меха. Смотрите, Оливер, мех как будто отдаёт золотом! Невероятно красивый! Удивительно, что охотники не пустили эту лису на шубку какой-нибудь взбалмошной графине, - на этих словах Чирра показала свой оскал и зарычала. Но Джек только пришёл в ещё больший восторг, - Она понимает мою речь! Это невозможно для дикого животного, не слышавшего человеческий голос. С ней явно общались люди. О, какие белоснежные зубы! – и пожилой лекарь без стеснения открыл Чирре пасть и начал высматривать там что-то.

«Интересно, интересно» - бормотал лекарь, а Чирра чувствовала себя на редкость глупо.

- Что-то не так с зубами? – забеспокоился граф Оливер.

- Да нет, всё так, - Джек почесал у себя в затылке, - но они необычные для лисы. Вот эти, - лекарь указал на клыки и резцы, - полностью как у лисы. А моляры и премоляры больше напоминают человеческие, как будто перед нами не хищник, питающийся сырым мясом, а всеядное существо. Я практически уверен, что она может есть и каши, и растения, и печенье, и вообще любую другую человеческую еду.

«Дедушка, ты не представляешь, как ты прав»,- подумала Чирра с грустью  о еде. Последние три месяца её, конечно, голодом не морили, но и много еды не давали. А со вчерашнего вечера, как Этан пришёл пьяный, до сего момента Чирра вообще ничего не ела. Вода из бассейна не считается за еду.

- И смотрите, они такие белые, как будто их кто-то чистил. У животных часто остаются между зубов кусочки недоеденной еды и начинается кариес или камни. Но у этой красивой самочки зубы в идеальном состоянии. Хотя очень сомневаюсь, что нашёлся бы человек в здравом уме, кто не побоялся бы чистить этой гигантской лисе клыки.

«Спасибо за высокую оценку состояния моих зубов, но я сама прекрасно справлялась с чисткой зубов до сих пор» - мысленно пробурчала Чирра. 

- Это всё?  – уточнил шатен.

- По зубам видно, что это молодая особь, но уже достаточно взрослая, не ребёнок. Больше расти не будет, - задумчиво сказал лекарь, отодвигая лицо от пасти Чирры. Лисица с облегчением закрыла пасть. Челюсти уже сводило так долго держать раскрытыми. Внезапно руки Джека вновь стали щупать её за живот. – Не беременна, судя по всему, и по тому, как торчат рёбра, я бы сказал, что стоит покормить животное. Очень уж худа. 

Оливер хлопнул себя по лбу с причитанием «Дурак, как же я сразу не догадался» и вызвал дворецкого. «Старикан, я тебя почти люблю!», - взвизгнула Чирра, поднялась и стала от возбуждения наматывать круги вокруг Джека Джонсона и Оливера, - «Меня сейчас покормят!»

- Да, граф?

- Руперт, приготовьте и принесите, пожалуйста, кашу, что-нибудь мясное, пару яблок, свежий салат и воду. Воду в миске для лисы, - дал приказание граф.

- А приборов сколько? Только для Джека Джонсона или же на Вас тоже? Может, я накрою внизу в столовой, и вы поедите там?

- Это не для меня, Руперт, а для Рыжика, - Оливер указал взглядом на лису. – Кстати, это девочка, познакомься.

- Э-э-э… - протянул Руперт, - приятно познакомиться, - и посмотрел на Рыжика. Она же спокойным и долгим взглядом ответила на его приветствие. – Пойду, распоряжусь о еде и принесу всё сюда.

Чирра благодарно перевела взгляд на Оливера и встретилась с его потрясающими зелёными глазами. Он заметил это, улыбнулся лисе и опустил руку, до этого момента задумчиво почёсывающую подбородок. Чирра скользнула к нему и просунула голову под кисть графа. «Если вести себя хорошо, то ещё и разнообразной едой баловать будут. Что ж, мне здесь нравится, можно и задержаться», - обдумывала план действий лисица, пока нежно трогал её за ушком.

- Джек, мне показалось, что у неё на лапах порезы какие-то, что об этом скажешь? – произнёс Оливер.

- Да, я как раз хотел об этом поговорить, - Джек уже копался в своей сумке, позвякивая разными баночками и скляночками. Наконец, он достал одну из склянок с подозрительно пахнущей желтой жижей. - Вот! Я взял её с собой, какое счастье! Это специальный экстракт из горной пятилистной ромашки, поможет убрать рубцы с лап лисы. Животное явно мучается болью с задней правой лапой. Видимо, её подстрелили два или три месяца назад, там ещё полностью не прошло воспаление. И я вижу растяжение сухожилий в передней правой лапе. Кто-то неудачно вправлял ей её. Не всё правильно срослось. Этот экстракт поможет с обеими проблемами. Благо все травмы, что я увидел, не старые. На животе есть свежие царапины, тоже мажьте их. И вот эти шишки на спине. Этой красавице нелегко пришлось. Что-то тяжелое многократно на неё падало в последние несколько недель. Экстракт ромашки поможет, всё вылечит.

Услышав «красавица» в свой адрес Чирра, как и любая женщина, разомлела. Она уже любила этого любознательного и прыткого старичка. Джек стал собирать все склянки обратно в свою сумку. 

- На этом всё, господин Дюссо Тейлор, разрешите откланяться. И берегите свою золотую находку. Если подружитесь с лисой, то она станет для Вас и Вашего сына лучшим охранником, чем любой алшерский артефакт.

Дверь открылась, Руперт внес поднос с едой и поставил его прямо на пол. Чирра накинулась на еду, потому что не ела последние сутки. Её уже не интересовало, как Оливер пытался заплатить лекарю за два осмотра, а тот отнекивался от высокой платы, потому что лиса – само по себе чудо и её осмотр принёс Джеку одно удовольствие. После ухода Джонсона Оливер раздал ещё несколько указаний, отпустил Шарлотту на неделю, сказал, что берёт отпуск, и сам будет сидеть  с сыном, а также приказал накрыть для него ужин.

На время ужина Оливер взял Чирру с собой в столовую. Конечно, она проявила разумность и даже позволяла себя трогать, но слишком свежо было воспоминания в его памяти о событиях в доме Этана, чтобы оставить дикое животное с трехлетним сыном в одной комнате.

Всё это время Чирра крутила головой и с любопытством рассматривала огромный особняк Дюссо Тейлора. Когда-то давно, когда был жив отец, они всей семьей жили в доме, а не в лесу. Но тот дом значительно уступал по богатству и обстановке этому особняку. Стены в особняке Дюссо Тейлора были выложены из камня, а не из дерева, в комнатах они были обтянуты тканями, то там, то здесь висели картины с пейзажами и портретами людей. Вся мебель была очень красивого черно-коричневого цвета с изящной резьбой. В столовой обеденный стол был рассчитан человек на двенадцать по соображениям Чирры, а на полу лежал пушистый длинноворсовый ковёр. На окнах висели темно-сиреневые портьеры, а на столе лежали такие же сиреневые салфетки. Чирра с легкостью запрыгнула на соседнее с Оливером кресло, и весь обед просидела рядом. Она уже наелась и потому не ела ничего со стола, но с любопытством разглядывала тушёное жаркое, салат из помидоров и блинчики с грушей.

Граф кинул задумчивый взгляд на лисицу. Настолько легко и просто та запрыгнула на соседнее с ним кресло, что это не укрылось от его взора. Весь ужин две служанки – Фрея и Фрида – прислуживали графу, делая широкий круг вокруг кресла с лисой. От Чирры не укрылось, что её в особняке боятся. «Что ж, это мне только на руку», - ухмыльнулась она про себя. К концу ужина лисица уже убедилась, что жить в особняке можно. Никто её обижать намеренно не собирается, еды много, граф явно человек не бедный и экономить на ней не собирается, в клетку и на поводок не сажает. «Так можно не спеша и раны залечить, и накушаться, прежде чем предпринимать попытки поиска родной стаи», - думала лисица про себя, семеня за Оливером по коридорам особняка.

Как оказалась, спальня и кабинет графа находились в смежных с детской комнатах. Оливер ещё раз перепроверил маленького Доминика прежде, чем лечь спать. Потом вспомнил о лисе:

- Вот коврик, - он указал на бежевый коврик рядом с кроватью, встретившись с карими глазами Рыжика - можешь спать на нём.

   «Я?! На полу? А ты на кровати? А наоборот не хочешь?» - Чирра возмутилась, как истинная женщина, но вслух только фыркнула. Затем демонстративно сбила лапами ковёр, запрыгнула на кровать и улеглась на подушках.

Граф Оливер только рассмеялся:

- Ну, ты и лиса-а-а, - протянул он. – Ладно, чего уж. Если привыкла спать на кровати, спи там.

 После этих слов Оливер стал раздеваться, вначале снял рубашку и кинул её на вешалку. Следом туда же полетели штаны. Чирра не мигая смотрела на это красивое рельефное тело, упругую грудь, мускулистые руки с проступающими венами на предплечьях. Когда граф снял штаны, а видимо он предпочитал спать голым, лисе стало совсем не по себе. Узкие бедра и шикарные ягодицы. «Ох, хорошо, что я не в обличии девушки, а то бы уже покраснела как помидор», -подумала Чирра. - «Какой же он шикарный мужчина. Интересно сколько ему лет? Тридцать? Тридцать пять? А какие у него невероятно зелёные глаза…».

Граф устало завалился в подушки и встретился взглядом с карими глазами лисицы:

- Чего Рыжик? Грустишь? Судя по всему, ты раньше жила у кого-то в качестве домашнего питомца, кто тебя очень любил, чистил тебе зубы, кормил со стола и даже пускал в постель. А потом случилось какое-то несчастье или тебя выкрали, но ты оказалась у Этана Эдванса, который решил на тебе поставить опыты, - сделал совершенно неправильные выводы граф, - не волнуйся, я позабочусь о тебе. А может, мы вместе найдём твоего хозяина. Наверно, он по тебе очень-очень скучает.

«Эх, вообще всё не так, и где живёт моя стая, я понятия не имею» - подумала Чирра, засыпая. Впервые за долгие годы ей вдруг стало тепло и уютно. Так она себя чувствовала последний раз подростком, когда засыпала с родителями в постели в их домике в деревне. Но потом пришли церковные люди, отца повесили, как оборотня. Мама вместе с ней, её братьями и сёстрами бежали в глубоко в лес. В тот день повесили не одного её отца, а многих оборотней. Спаслись только те, кто вовремя сбежал. На границе между лесом и болотами оборотни построили своё собственное поселение. Метаморфы, благодаря их второй ипостаси, - народ неприхотливый и более выносливый, чем люди. Новое жилище их семьи было совсем скромным, кухня и спальня в одной комнате. В туалет бегали на болото, еду добывали в лесу, а мыться ходили к лесным речкам, благо их было целых три поблизости. Именно так и жила Чирра последние годы.

Розыгрыши
и конкурсы
Эксклюзивные
предложения
Только интересные
книги
Скидки и подарки
постоянным покупателям