0
Корзина пуста
Войти | Регистрация

Добро пожаловать на Книгоман!

Или войдите через:


Новый покупатель?
Зарегистрироваться
Главная » Из любви к искусству » Отрывок из книги «Из любви к искусству»

Отрывок из книги «Из любви к искусству»

Автор: Пьянкова Карина

Исключительными правами на произведение «Из любви к искусству» обладает автор — Пьянкова Карина . Copyright © Пьянкова Карина

ГЛАВА 1   – И не надо сверлить меня взглядом, вряд ли вам это поможет, – протянула я и очень довольно ухмыльнулась. Пока вроде бы все шло хорошо. Сидевший напротив смуглый брюнет глядел на меня в упор, всем видом выражая презрение и ненависть. На его лбу даже пот выступил, то ли от напряжения, то ли из-за трех расстегнутых пуговиц на фиолетовой форменной мантии. Очень сложно смотреть в глаза, а не на грудь, когда грудь на виду. – Повторяю вопрос, – с большим нажимом продолжила я, чуть подавшись вперед, – что вы делали третьего мая этого года рядом с особняком его светлости герцога Айрэла? В глаза смотри мне, гад! В глаза! Наклониться было стратегической ошибкой. Ответа не последовало. – Смею напомнить вам: в моей компетенции возможность применения к вам иных методов дознания. Глаза мужчины все-таки упали в мой вырез, и это было полное фиаско. – Рассказать правду в ваших интересах, – попыталась я спасти ситуацию. О боги, здесь можно было бы встать и нависнуть над ним для пущего эффекта, но тогда у этого идиота слюна потечет. – Можно подумать, мне хоть что-то поможет, – тоном не до конца разбуженного лунатика пробормотал брюнет. Кажется, это точно конец… – Да сколько уже можно-то?! – заорала я и все-таки подскочила на ноги. – Он запарывает пятый дубль! Пятый! Почему нельзя просто нормально сыграть?! Ты меня ненавидишь, тебе ясно?! Ненавидишь! Меня! Ты! И перестань пялиться на мою грудь! Ты арестованный – я дознаватель! И я только что угрожала тебе пытками! Чтобы мои слова дошли, наконец, до адресата, я застегнула мантию до конца. Увы, в сознание пациент так и не пришел. – Ларэ Уиллер, вы несправедливы к молодому человеку, он еще только… Если бы я могла выдыхать пламя, тут бы уже все горели. – Именно. К молодому человеку! Мало того, что человек, так еще и играет дерьмово! Сколько мы должны переснимать одну наипростейшую сцену?! Ларо Дрэйк, вы считаете, что ларо… как вас там?.. а, неважно! Вы считаете, он сможет играть главную роль?! Риэнхарн Аэн был искусным политиком, хладнокровным и опытным! Сомневаюсь, что во время допроса он бы пускал слюни на дознавателя! Меня могло в любой момент разорвать от ярости. Ни одной сцены меньше чем с седьмого дубля отснять не удавалось. Боги, а я так смущалась, думала, не вытяну такую сложную многогранную роль. Ну как же, Риннэлис Тьен-и-Аэн, дознаватель, Третья леди Рысей, одна из немногих женщин, пробившихся у оборотней к вершинам власти. Я просиживала в библиотеке, чтобы как можно лучше понять свою героиню. Как выяснилось, лучше бы мне этого вовсе не делать: реальная Риннэлис Тьен мало интересовала сценаристов и режиссера. Начиная с того, что меня заставили на съемочной площадке носить пушап! А грудь у меня и без того немаленькая! И почему-то ни на одном портрете Риннэлис не была изображена как женщина с большим бюстом. Да и с чего вдруг королевскому дознавателю легкомысленно расстегивать форменную мантию, еще и в холодном подвале? Я переживала, что придется стать некрасивой, обычной, придется являть высоты актерской игры… А в итоге режиссер на пару с продюсером требовали просто, как и всегда, демонстрировать лицо и фигуру. Почему-то посчитали, этого хватит для того, чтобы сойти за Риннэлис Тьен-и-Аэн. А еще почему-то в сценарий вписали будущий роман между Риэнхарном Аэном и моей героиней, что само по себе абсурдно. Но кого же интересует здравый смысл в сериале, пусть даже якобы историческом? В итоге, то, о чем я мечтала несколько последних лет, стало очередным проклятым цирком с конями. И я оказалась главной кобылой. – Лэйси, душенька, ты перегибаешь палку, – попытался спустить все как обычно на тормозах режиссер, жалобно моргая. – Фред вовсе не так плох, как тебе кажется, пусть и действительно не кахэ. Но ты же знаешь, бюджет сериала не потянет никого из южан в актерском составе. Работаем с тем, что имеем. Я посмотрела на «Аэна» с нескрываемой ненавистью. И так приходилось нелегко, так еще и этот тип портил совершенно все, что только можно испортить! Как играть стального дознавателя, если от партнера не получаешь должной отдачи?! – Уберите его, иначе я просто придушу это тело в кадре! – рявкнула я и пулей вылетела со съемочной площадки. – Тоже мне, звезда мирового масштаба, – донеслось вслед, но эти змеиные шипения были мне до фонаря. Да, Лэйси Уиллер никто не считал великолепной актрисой, мои таланты вообще мало кого интересовали, скорее боссов шоу-индустрии беспокоили достижения богов при моем создании. Я родилась красивой, очень красивой. Это можно считать заслугой моего деда с материнской стороны. Он был эльфом, и это все, что я могла рассказать. Обеспечив мою бабку незапланированной беременностью, дед уехал восвояси и более о нем моей семье ничего неизвестно. Мама – женщина сказочной, поистине эльфийской красоты, я уже выгляжу куда более земной, но тоже достаточно привлекательна, чтобы камера меня любила, а вместе с ней модельеры и режиссеры всяческих сериалов для скучающих женщин. Даже не пришлось особенно напрягаться, четверть эльфийской крови все сделала для меня, и вместо того, чтобы думать об университете, я позировала перед камерой, ходила по подиуму и кривлялась на съемочной площадке. Не бог весть какое достижение, но зато непыльная работа за очень хорошие деньги. К тому же популярность и слава – вещи приятные. Очень приятные. Но вот в какой-то момент мне уже опротивело быть просто большим бюстом на длинных ногах. Захотелось настоящей роли, захотелось доказать, что чего-то стою. И вот мне предложили сыграть не кого-нибудь, а Риннэлис Тьен! Ту самую легендарную Риннэлис Тьен, которая натянула нос Эролским спецслужбам семьсот лет назад, сбежала к оборотням и построила там более чем приличную карьеру, в том числе и посредством удачного замужества. Когда мой агент Мик сообщил мне об этом предложении, я полчаса визжала от счастья. Вот оно! Я смогу сыграть по-настоящему сильную женщину! В итоге оказалось, что играть придется очередной большой бюст на длинных ногах, вот только в фиолетовой мантии. Полурасстегнутой, стоит заметить. Я, наивная, уже морально приготовилась к тому, что придется менять цвет волос, отказаться от привычных каблуков, словом, изображать умную серьезную женщину, ни разу не привлекательную. Какие наивные мечтания… Судьба Лэйси Уиллер – играть просто красивых блондинок. Без претензий на нечто большее.   В гримерке я громко хлопнула дверью, чтобы уж точно все и каждый понял, насколько я разозлена непроходимой тупостью Фреда Хэмптона. Он и на кахэ-то был непохож! Разве что смуглый и черноволосый – но на этом и все. Малыш Фредди на экран попал, пройдя примерно по тому же маршруту, что и я, правда, злые языки поговаривали, он, помимо этого, успел погреть постель нескольким немолодым, но чрезвычайно влиятельным и богатым женщинам… – Лэйси, это я, не кидай ничего тяжелого! – услышала я крик своего агента через дверь. А я-то наделась, что сунется кто-то чужой, и можно будет с чистой совестью устроить этому несчастному «сладкую жизнь». Агента бить не хотелось. Все-таки мы с ним ладили, он отлично выполнял свои обязанности и отличался тем флегматичным непрошибаемым спокойствием, которое свойственно, как мне кажется, только чистокровным оркам, к которым Мик и относился. Ну, и будучи здоровенным шкафом с антресолями, агент заодно выполнял обязанности телохранителя. Отличная экономия. – Входи, Мик, – более-менее спокойно отозвалась я, готовясь к неприятному разговору. Наверняка начнет распекать меня за несдержанность, высокомерие и напоминать, на какой помойке он меня нашел. Хотя эта помойка была городским конкурсом красоты, на котором я заняла первое место. В гримерку Мик входил с изрядной долей опаски, памятуя о моем бурном темпераменте, с проявлениями которого он за время нашего сотрудничества сталкивался не единожды. – Слушай, я понимаю, Хэмптон чертово тупое чучело с зализанными волосами и автозагаром… Но потерпи и просто покажи класс этим недоумкам, в конце концов, однажды все закончится… Я выругалась и стукнула кулаком по столу. Ваза с цветами подпрыгнула. – Это Риннэлис Тьен! Тьен! А что я опять делаю?! Хлопаю глазами и выставляю напоказ декольте! Разве это справедливо?! Я так готовилась к этой роли! Я мечтала сыграть ее! Мик попятился назад, к двери, очевидно, опасаясь, что его любимая клиентка опять пойдет вразнос. Смотрелось даже комично, учитывая, что он орк и выше меня едва не на две головы. – Ну так неужели ты не сможешь сыграть только потому, что кто-то другой не тянет? У меня на глазах закипали злые слезы. – Это не «кто-то другой», Мик! Это же Риэнхарн Аэн! Он один из центральных персонажей! У меня с ним столько общих сцен, что пересчитать невозможно! Как можно играть холодную Риннэлис Тьен, пытающуюся расколоть упрямого подозреваемого, если «упрямый подозреваемый» при этом пытается залить тебя голодной слюной?! Я от души выругалась, а потом парой глотков ополовинила литровую бутылку воды. – Нельзя как-то… убрать Фреда? Пусть дальше радует бицепсами и прессом, он же играет не лучше полена. Дубового полена, Мик! Орк закатил глаза, даже не пытаясь скрывать, что считает меня привередливой идиоткой. – А еще ты ничего не хочешь? – проворчал агент и тяжело вздохнул. Он отлично знал, что хочу я еще очень многого. – Смерти сценаристов, костюмеров и визажистов, которые совместными усилиями делают из меня дешевую шлюху! И ладно бы только из меня! Они делают дешевую шлюху из моей героини! – Не перегибай, дорогуша. Дорогую, очень дорогую. Ты отлично смотришься в кадре и фиолетовый тебе к лицу. Я застонала, не в силах скрыть, насколько мучителен для меня весь этот фарс. – Понятия не имею, откуда в тебе взялась эта неуместная дотошность? – возмутился агент, заламывая руки. – Это просто мелодрама с потугами на детектив, а не образовательная передача! Просто делай то же, что и всегда. И все будет отлично. Вот именно делать «то же, что и всегда» совершенно не хотелось. Может, мне и не удастся за всю карьеру обзавестись ни одной премией, кроме тех, что дают за антидостижения, но как же я грезила о настоящей, серьезной роли… И все пошло прахом. Хоть плачь. – Это был мой шанс, Мик! Я его всю жизнь ждала! И что теперь? Снова ходить на высоких каблуках и на зрителей бюст вываливать?! Ты хоть в курсе, что семь веков назад каблуки были по большей части атрибутом мужского гардероба, причем функциональной? Они помогали не вылететь из стремян! А теперь Риннэлис Тьен расхаживает по подземельям управы на шпильках! Да я с ума сойду! Мик едва не выл, считая все мои претензии пустыми и вредными для карьеры капризами. – Лэйси, солнышко мое, ты же всю жизнь была стереотипной блондинкой! Ну так оставайся ей до конца и перестань уже ходить по библиотекам! Книги тебя портят! Просто будь умницей и не пытайся прыгнуть выше головы! Боги, как же я ненавижу этих некомпетентных идиотов, которым плевать на все.   Хуже «Риэнхарна Аэна» был только «Линх каэ Орон». Начнем с того, что он появлялся едва не с первой серии. Линх каэ Орон! Который начал выбираться в Эрол уже после женитьбы на Риннэлис Тьен-и-Аэн. А еще Линха играл манул. Манул! Почему-то сценаристы решили, что в человеческом обличье манула от рыси не отличить, а вторую ипостась отлично можно отрисовать при помощи компьютерной графики. Так вот, манул – он в любой ипостаси манул. Так что Рэй каэ Фэйл был номером два в моем черном списке партнеров по сериалу. К сожалению, мои пожелания никто не учитывает. Не того статуса знаменитость… Уровень ненависти к окружающим рос с каждым днем больше и больше. А ведь мне еще с этим манулом постельные сцены играть. Стоит только представить себя рядом с ним в неглиже, как хотелось только убивать, убивать и еще раз убивать. Но я не могла себе позволить потерять эту работу, вот в чем беда! Да я буквально грезила ролью Риннэлис Тьен! Это моя роль! Пусть я на нее и совершенно непохожа… Но ведь хороший актер сможет сыграть даже того, на кого не походит! А я хорошая актриса! По крайней мере, так говорили преподаватели на тех трех последних курсах, которые прошла, чтобы улучшить свои навыки. На следующий день я должна была играть сцену в управе, вдохновенно ругаться с начальником из-за застопорившегося расследования. Свой текст я учила всю ночь. В итоге на площадке появилась бледной и с глубокими тенями под глазами. Словом, полный восторг! Дознаватель, работающий над сложным делом, не может цвести как майская роза, правда ведь? Жаль только, гримеры и режиссер со мной не согласились и все это великолепие замазали. И опять Риннэлис Тьен выглядела в кадре как после дорогого салона красоты. – Сэм, ну ради богов, можно хотя бы каплю достоверности? – практически умоляла я режиссера, но тот оставался непоколебим. – Лэйси, перестань изображать из себя диву. Нам нужны рейтинги. Твоя достоверность рейтинга не сделает. А вот расстегнутая мантия и немного легкой эротики в кадре – запросто. Так что работай, детка, и перестань возмущаться. В такие моменты я чувствовала себя мясом, выставленным на продажу. Мерзкое ощущение. В такие моменты так и тянет в активистки движения за права женщин, честное слово. – Хорошо, Сэм, просто снимем эту сцену, – вздохнула я и закатила глаза, смирившись с тем, что в этот раз придется отступить и просто сделать свою работу как можно лучше.   Я честно держалась во время съемок. Совершенно честно! Я была холодной как сталь, надменной как трон, воплощением самого закона. Но упорно рвущаяся из глубокого декольте грудь мешала сохранять образ и отвлекала даже меня, что уж говорить о партнере по сцене. В такие моменты я ненавидела свою внешность. – Ну дайте мне хоть в одной сцене мантию-то до конца застегнуть! – взвыла в итоге я, негодуя, за что же боги наградили меня такой внешностью и такой судьбой. И тут случилось в общем-то самое рядовое событие: у меня попросту подвернулся каблук. Шпилька тоненькая. Попала в щель в полу, в результате я пошатнулась и полетела в сторону шкафа. Я – всмятку, шкаф – всмятку. Из шкафа выпал труп. Что характерно, труп не бутафорский, а самый настоящий, с проломленным черепом. Ну, и в сценарии точно ничего не написали про внезапное появление мертвого тела в сцене. Уж что-что, а сценарий свой я всегда знала от и до, каждую мелочь запоминала. К тому же, когда перед глазами перестали летать задорные звездочки, я сообразила, что при жизни тело мне знать доводилось: Фред Хэмптон собственной глубоко несимпатичной мне персоной. На съемочной площадке повисла мертвая тишина. Даже мухи летать перестали. Сперва я тихонечко икнула, пытаясь уложить жуткую картину в голове, а уже через секунду истошно завизжала во все горло. Никогда раньше не доводилось видеть таких вот покойников… Это тебе не похороны кого-то из родни, где все чинно и благопристойно. Потом все завертелось как на неисправной карусели: вокруг металась съемочная группа, актеры кричали, мешали друг другу. Испугались. Это понятно, я и сама думала, вот-вот в обморок упаду как какая-нибудь малахольная девица из родовитой семьи. Потом, хвала богам, до Сэма, нашего режиссера, дошло, что нужно разогнать всех и вызвать, наконец, стражу. Я бы и сама так поступила, вот только моя несчастная нервная система колебалась между полным отключением сознания и полноценной истерикой. Мик в итоге сообразил довести меня до гримерки и слега напоить, чтобы совсем с катушек не слетела. В общем, дознаватель стражи застал меня с потекшей тушью и слегка захмелевшую. Или я только думала, что слегка? Казалось, мыслила я вполне себе ясно… Но вдруг именно казалось? Вот встать на ноги после настойки Мика я точно бы не рискнула. Да и перед глазами малость плыло. Что Мик вообще в меня влил?! – Ларэ Лэйси Уиллер? – осведомился стражник в фиолетовом мундире с нашивками дознавателя. Я кивнула, глядя прямо перед собой. – Э… Фелис, ларэ-то слегка не в кондиции, – сказал кто-то от дверей. Косяк подпирал высоченный мужчина, черноволосый, смуглый, со слишком резкими чертами лица. Кахэ порой принимают за людей, но я слишком долго и хорошо готовилась к роли, что перепутать южанина с кем-то еще. Кахэ. И тоже в фиолетовом мундире. Вот же счастье привалило аж в двойном размере бедной актрисе. Жалко, оценить пока не в состоянии. – Не стану отрицать, – подтвердила я слова южанина и тихонько икнула. То ли алкоголь, то ли нервы… – Но скоро я буду в норме. Честно. Стражники переглянулись между собой и вынесли вердикт: вернутся попозже, когда мой организм покинет хотя бы основная часть алкоголя. Почему-то в моей пьяной голове была только ничем незамутненная радость, что удастся пообщаться с настоящим дознавателем настоящей стражи и, может, даже получить какие-нибудь полезные советы по роли. Или получить по самолюбию. Ведь почему-то ни одна управа, в которую я обращалась, так и не согласилась принять меня к себе на стажировку даже на один несчастный рабочий день. Не знаю уж, почему я им не пришлась по душе настолько сильно. Через пять минут забежал взъерошенный Мик и принялась вливать в меня ту дрянь, которой поил после нужных, но тяжелых и затяжных мероприятий, на которых алкоголь – обязательная часть программы. – Лэйси, солнышко мое драгоценное, будь со стражниками очень милой, – параллельно давал ценные указания агент. – Про тебя уже такого наговорили, что хватит на два пожизненных. Выходит так, будто ты бедняге Фреду голову проломила. Трезветь я начала мгновенно и, кажется, чудодейственные напитки Мика на этот раз оказались не при чем. – Я?! Но почему именно я?! Агент расстроенно вздохнул и покачал головой. – Потому что ты больше всех орала, какой он бездарный актер, как он мешает тебе играть и прочее, прочее, прочее. Да и кто не так давно угрожал «задушить это тело в кадре»? В общем, характер не стоило показывать так часто и так ярко, о чем я говорил уже тысячу раз, а то и больше. Твоя экспрессивность не идет на пользу бизнесу. Будь милой девочкой и не вызывай еще больше подозрений. Глядишь, все и обойдется. Никогда бы не подумала, что вот так своими же словами вырою себе отличнейшую могилу. – Да я в жизни мухи не обидела! – пискнула я, мечтая убраться куда подальше от трупа и стражников. Кажется, и сейчас со стажировкой ничего не выгорит. Только бы не затаскали по допросам, иначе с продюсера станется и послать меня куда подальше, а роль – мою роль! – отдадут какой-нибудь другой актрисе. Той же Фелиции Грант, эта крыса рвала из-под себя во время проб и, кажется, всерьез подумывала о том, чтобы отравить меня ради участия в проекте. – О да, ты только била неугодных поклонников по лицу, в том числе и подаренными букетами, била посуду, обливала партнеров по съемкам водой, а порой и чем похуже… Лэйси, ты не душка и не ларэ Популярность. Даже я терплю тебя только потому, что получаю с этого хорошие деньги. М-да, ситуация вырисовывается не то чтобы… Но кто же мог знать-то, как все обернется?! Кому вообще могло прийти в голову убивать Хэмптона? Он был бездарен – верно, но безобиден и глуп как пробка. Разве что действительно кому-то рога наставил, и разъяренный обманутый супруг решил сравнять счет и отправить на тот свет любовника жены. – Ну, да, это все на моем счету есть. Но ведь… А, ладно, в страже должны работать умные люди и нелюди, наверняка они поймут, – постаралась убедить себя и агента заодно я. – Кстати, один из них кахэ. Удивительное дело. Думала, они уже в Эроле не занимают такие должности. Мик только хмыкнул и насмешливо сощурился. Наверняка про себя он потешается над моей глупостью. Именно такой мой агент и считает свою бедовую подопечную: откровенно глупой, тщеславной и недалекой. Иногда мне кажется, он прав.   Стражники дали мне достаточно времени протрезветь. Второй раз они появились только спустя часа четыре, когда я уже успела заказать себе ужин с доставкой и съесть его. Посмотрев на двух дознавателей ясным взором, с некоторой озадаченностью поняла, что у стражника-кахэ глаза лиловые. Именно того редкого и весьма специфического оттенка, которым отличались только представители рода Аэн. Напарник кахэ тоже не был человеком. Оборотень, кто-то из кошачьих, возможно даже, рысь. Главное, не манул. Манулов я теперь за несколько лиг узнаю! – Ну что, ларэ Уиллер, теперь вам лучше? – с откровенной издевкой поинтересовался оборотень, разглядывая меня как блоху или даже что похуже. Сразу начало казаться, что и декольте слишком глубокое, и макияж я нанесла слишком яркий. И вообще выгляжу той еще дешевкой. Да уж, страшно даже представить, чего этим двоим пришлось наслушаться обо мне. – Гораздо лучше, – ответила я и вздохнула. – Вот и славно, – в точности как его коллега протянул кахэ. – Мое имя Алек Аэн. Это мой коллега Фелис каэ Орон. Мы дознаватели столичной стражи. Моя челюсть как будто разом потяжелела в несколько раз, потому что по какой еще причине она могла буквально упасть вниз? – Настоящие? – только и смогла пораженно прошептать я. Мне же раньше только читать доводилось о каэ Оронах, Аэнах… А тут вот они, живые, дышащие, говорящие! – Ну, с утра были настоящими, – с подозрением отозвался Аэн, и как будто начал медленно перемещаться назад. Будто я буйная… Вот только мне всего-то хотелось больше узнать о своей героине и тех, кто окружал ее при жизни. – Здорово! А вы не могли бы ответить на несколько моих вопросов! – с энтузиазмом воскликнула я и тут же полезла в сумку в поисках блокнота. Сколько же хочется узнать! И половина вопросов или пошлая, или глупая… Ну да ладно! Стражники переглянулись. – Вообще-то, именно нам нужно задать вам несколько вопросов, – произнес каэ Орон. – Видите ли, ларэ, очень многие члены съемочной группы утверждают, что вы не единожды угрожали жертве смертью. Да, вот мы и перешли к самому неприятному. А начиналось все так славно. – А когда родители говорят, что свернут своему ребенку шею за заваленный экзамен, вы им предъявляете обвинение в угрозе убийством? – задала я встречный вопрос и привычно затрепетала ресницами. Обычно после такого мужчины размякали. Стражники стали исключениями из общего правила, их, кажется, моя женская привлекательность особо не трогала. И я им категорически не нравилась. – То есть вы к ларо Хэмптону испытывали на самом деле родительские чувства? – скептически поднял бровь Аэн. Каэ Орон всем видом выражал солидарность напарнику. Аллегорий эти двое точно не понимают. Совсем печально. – Разумеется, я его не выносила. У нас с ним было очень много общих сцен, а играл Фред убого. В итоге тратилось много времени и нервов. А я женщина импульсивная, вот порой и срывалось с языка. Но это совершенно не значило, будто я желала смерти Хэмптона. И снова не верят. – Но если бы вдруг Хэмптона не стало, ваши дела пошли бы лучше, – обронил Аэн, и это точно был не вопрос. Я призадумалась. Мысли в ставшей тяжелой голове двигались медленно, неохотно. На самом деле, лучше бы мне оказаться в постели и выспаться как следует. Потрясение мне на пользу точно не пошло. – И да, и нет, – в итоге произнесла я. – Он отвратительно играл, это точно. Я на него постоянно злилась, и в целом… Фреда можно было пережить, на самом деле, хотя и с превеликим трудом. К тому же теперь совершенно непонятно, кому достанется роль Риэнхарна Аэна. Вдруг найдется вариант еще хуже? Кахэ нервно закашлялся, наверное, сумев оценить масштаб катастрофы. На труп-то Аэну уже точно довелось полюбоваться. Каэ Орон прикрыл рот рукой, но плечи его достаточно красноречиво вздрагивали. Ржет как сивый мерин. Это он еще «Линха каэ Орона» не видел. То-то «радости» будет. – Так что, этот ваш покойный играл Риэнхарна Аэна?! – воскликнул дознаватель. В его голосе отчетливо проскальзывали возмущенные нотки. Я кивнула. – Играл. Так вы не в курсе? У нас тут снимают исторический сериал о жизни Риннэлис Тьен-и-Аэн. Судя по вытянувшимся лицам, вот этот факт дознавателям оставался неизвестен вплоть до этого самого момента. – Та-а-а-ак, – нехорошо протянул Фелис каэ Орон. – Стесняюсь спросить, а кто у вас Риннэлис Тьен играет? Вот отвечать оказалось ну очень неловко. – Вообще-то я. Обнаруженный труп внезапно потерял в глазах стражников всю актуальность. – Вот же демоны… – ошарашено пробормотал Аэн. – Вы хоть портреты дийи Тьен-и-Аэн видели? Шок мужчины я могла оценить, как никто другой. Сходства между легендарной Риннэлис Тьен и мной не было даже отдаленного, а костюмеры и гримеры прикладывали все усилия, чтобы оно и впредь не появилось. – Я-то видела. Но что это меняет-то?! Ничего и не меняет. Прозвучало даже как-то обиженно. До сих пор никак не удавалось пережить тот факт, что большие боссы жестоко надругались над моей мечтой. – Ладно. Я смогу существовать с этим знанием, – пробормотал растерянно Аэн и взял себя в руки. – То есть, когда вы несколько раз на дню твердили, что готовы убить ларо Хэмптона и желали ему мучительной смерти – это на самом деле ничего не значило? Ну вот, снова та же песня. – Да, это совершенно ничего не значило, – недовольно подтвердила я и скривилась. – У меня скверный характер, признаю. Я могу скандал закатить – и тут грешна. Но я в жизни никому не вредила, и уж тем более не убивала. Я даже не думала о чем-то подобном! Стражники переглянулись с самым скептическим видом. Не верят и верить не собираются. – Вот только дело в том, ларэ Уиллер, – с усмешкой сообщил каэ Орон, – что, судя по показаниям ваших коллег и прочей кино-братии, только у вас есть мотив для убийства. И только вы изъявляли пламенное желание лишить несчастного ларо Хэмптона жизни. На мгновение мелькнули клыки, настоящие, не накладные, которые сплошь и рядом приходилось видеть на съемках. Наверное, стоит и мне «показать зубы». В конце концов, не зря же столько времени читала про магический сыск и криминалистику. – То есть вы настолько ленивы, что готовы повесить убийство на первого более-менее подходящего подозреваемого и успокоиться? – возмущенно спросила я и подскочила на ноги. – Я никого не убивала. И больше с вами без адвоката говорить не стану. Извините, я устала и хочу поехать домой. Мама постоянно твердила, что мой характер сыграет со мной дурную шутку, но, демоны меня подери, никогда бы не подумала, что в итоге эта шутка окажется вот такой! Я ведь действительно никого не калечила и даже не планировала! Я даже на благотворительность деньги регулярно перечисляла и двух котят взяла из приюта! Ну, конечно, так себе добрые дела, но все же! – Отправляйтесь домой. Только Иллэны, будьте любезны, не покидайте, – дал свое милостивое дозволение Аэн. Каэ Орон кивнул. Чтоб их обоих… Стражники из гримерки убрались, а осадок и предчувствие беды никуда не делись. Вот и поработала в интересном проекте. Все складывается не так, как нужно. Через пару минут после ухода дознавателей в дверь скользнул с удивительной для своих габаритов плавностью Мик. – Я уже Терри позвонил и ситуацию обрисовал. Он обещал завтра быть у тебя и не отходить ни на шаг, пока вся ситуация не разрешится. Сумму сдерет не маленькую, но Терри того гарантированно стоит. Не переживай сильно и просто будь умницей, Лэйси. Быть умницей… Вот чего я точно не умела и не хотела учиться. Но и в тюрьму тоже не хотела. Однако, чтобы предъявить мне настолько серьезные обвинения, требуются серьезные улики. Орудие убийства там с отпечатками, след моей ауры на месте преступления. Улик против меня просто не может быть. А вот Риннэлис Тьен считала, что был бы подозреваемый – а дело сшить всегда можно. Придется на личном опыте убедиться, так ли изменилась эролская стража за последние семьсот лет.   ГЛАВА 2   Дома меня поджидали только две вечно голодные кошки, Мара и Мура. Одна черная, вторая белая. Про себя я их называла не иначе как сиротки. Обе беспородные, раньше они точно были домашними, слишком уж сильно обе кошки тянулись к людям. Людям, которые вышвырнули их на улицу безо всякой жалости, не знаю почему. Я своих любимиц брала уже в приюте, и кошки, которых принято считать самодостаточными и независимыми, сторицей платили за мой выбор. Не каждая собака будет такой ласковой и преданной как Мара и Мура. – Ну что, покушаем? – со вздохом спросила я у кошек. Те согласно взмуркнули и потерлись о ноги. Кроме двух любимиц в своем обиталище я никого не терпела. То есть вообще никого. В особенности двуногих. Даже Мика, лицо особо доверенное, дальше прихожей не пускала. Нечего тут делать посторонним: на пару секунд выпустишь гостя из поля зрения – и тут же в Сети появляются какие-то дикие фотографии, а еще визитер может добраться до холодильника и сожрать что-то отложенное для особого случая. – Значит, покушаем, – улыбнулась я, погладив сперва черную голову, затем и белую. Визор в гостиной я включала на автомате. Он по умолчанию стоял на новостном канале, и не приведи боги переключить на культурную передачу или натолкнуться на какой-то сериал: или доведется услышать о себе что-то не самое приятное, или увидеть себя же на экране. Свои ранние работы я ужасно не любила, по сюжету – ну прямо фильмы для взрослых, разве что без самых «горячих» сцен. Меня всегда продавали как легкую эротику. – Сегодня в съемочном павильоне кинокомпании «Таройн-Хэйнс» было обнаружено тело звезды сериалов Фреда Хэмптона… Слушать дальше я не стала – поспешно скрылась на кухне. Вот уже и утекла информация к вездесущим журналюгам, и суток не прошло. Еще через день-два писаки просочатся в съемочные павильоны, где все неравнодушные граждане насвистят им то же самое, что насвистели дознавателям. И в итоге опять в каждом желтом листке, который на улицах продают, а заодно и на всех помоечных ресурсах примутся с восторгом трепать мое имя в свете очередного скандала. Когда устану от жизни в свете софитов, наконец, и не захочу уже зарабатывать как актриса, обязательно расстараюсь и добьюсь, чтобы эти «труженики пера и камеры» выплачивали мне пенсию. Вполне справедливо, если вспомнить, сколько они регулярно зарабатывают на моем имени. Стервятники. Кошки мурлыкали словно бы утешающе, но я не обольщалась: просто голодные и хотят побыстрей урвать себе кусочек послаще. Здоровый эгоизм живого существа. После легкого ужина я проделала обычные ежевечерние процедуры красоты и легла в постель, поставив будильник привычно рано, хотя вообще не была уверена, что завтра мне потребуется куда-то идти. В моем ежедневнике на следующий день значились только съемки в сериале, причем по плану стояли сцены, в которых задействован был именно Риэнхарн Аэн. Я могла на все махнуть рукой, могла, никто бы не осмелился осуждать творческую натуру, которая решила дать волю расшалившимся нервам. Вот только было самую малость жутко, что стоит надолго остаться одной – и нервы расшалятся на самом деле. А мои истерики – дело такое, страшное и затяжное. Именно поэтому в половине шестого утра я встала после первого же писка будильника, привела себя в порядок и принялась ждать Мика. Агент прибыл в положенное время и как всегда отвез меня на студию, другое дело, обычно орк не умолкал ни на секунду, а вот на этот раз в машине застыла совершенно мертвая тишина. Только когда добрались до места, агент едва слышно вздохнул и произнес напутствие: – Ну, ты это… потише там. А я метнусь на пару часов к Анейрину э Аранрод, может, он тебя еще куда сунет, раз нагрузка на съемках сейчас снизится. Апрель, самое время взять пару контрактов на рекламу купальников. Я вымученно улыбнулась. – Привет ларо Анейрину передавай. Может, любимый глава агентства действительно для меня что еще подберет. Анейрин э Аранрод, чистокровный эльф и один из самых ушлых мужчин из всех, кого мне доводилось встречать за жизнь. Он лишил меня всех иллюзий относительно перворожденных, которыми забили мою несчастную голову всяческие романы в подростковые годы. Нет более хитрых, оборотистых и изворотливых созданий, чем эльфы. Они способны втюхать кому угодно и что угодно, именно поэтому все те немногие чистокровные остроухие, которые проживали в Эроле, были просто непристойно богаты. – Ага. Непременно передам, – пообещал Мик, и мы с ним попрощались.   В съемочном павильоне было просто не продохнуть от людей и нелюдей в фиолетовой форме. Со стороны даже казалось, стражники собираются разобрать все декорации по кусочкам в поисках убийцы Фреда. Ну, хотя бы эти ребята кого-то все еще ищут. Первым из коллег мне на глаза попался каэ Фэйл. Проклятый манул выглядел не лучшим образом и от него несло успокоительной настойкой на основе валерьяны. – Лэйси, так ты все-таки пришла! – внезапно даже обрадовались мне, хотя мы с оборотнем друзьями точно не были. – Может, даже отснимем что-то. Я ничего не ответила, только плечами пожала. На площадке полный разор, все едва не в руинах, в общей массе фиолетовой одежде члены съемочной группы как будто совсем пропали. Один раз, правда, удалось заметить Лэйлу Фартин, сценариста, но та, поймав мой взгляд, заметалась и поспешила скрыться с глаз долой. Наверное, не стоило так сильно на нее орать после получения последней версии сценария. – А Сэм где? – спросила я о режиссере. Если уж кому-то и регулировать съемочный процесс – то ему. – Да его взяли в оборот дознаватели. Минут пятнадцать пытают. В первый момент я приняла слова коллеги всерьез и, кажется, слегка переменилась в лице. – Да не по-настоящему же, – поспешил успокоить меня со смешком манул. – Ты ведь не хуже меня знаешь, что… – …применение пыток при дознании запрещено в две тысячи пятьдесят четвертом году эдиктом Марка Десятого Милостивого, – автоматически закончила я. Слишком много читала о страже перед началом съемок в сериале. И ведь ничего не пригодилось! Вообще ничего! Нет в жизни справедливости. – Ладно, подождем, – вздохнула я и начала едва не с боем пробиваться к кофе-машине. Каэ Фэйл почему-то потащился следом за мной, то и дело возмущенно фыркая на налетающих на него стражников. Вообще, фиолетовая братия глядела на нас, актеров, безо всякого восторга, скорее уж, с легкой тенью пренебрежения. На мою долю выпадали особенно саркастичные взгляды: наверное, каждый в дознавательской группе был в курсе, кого именно я играю.   Паломничество к кофе-машине совершали не только мы с каэ Фэйлом. Тут был и ларо Кэррит, играющий моего начальника, и ларэ Эва Харрэт, исполнительница роли Эстелы, секретарши начальника, имелось и парочка второстепенных персонажей, которых добавили в сценарий для хохмы и снятия напряжения. Да-да, не я была призвана смешить зрителей до желудочных колик. – Когда они уже уберутся? – расстроенно вопросила ларэ Харрэт и затрепетала ресницами в фирменном стиле. Она умела быть милой и хотела запомниться зрителям как можно лучше, потому как в десятой серии Эстелу должны убить. Ларэ Харрэт долго возмущалась по этому поводу и умоляла оставить ее персонажа в живых, но хотя бы тут продюсер и режиссер остались непреклонными: Эстела должна умереть точно так, как это произошло в реальности. – Когда они уберутся, набегут потенциальные Риэнхарны Аэны. Вчера новость о гибели бедняги Фреда произвела настоящий фурор и породила множество мечтаний в неокрепших умах, – проворчал ларо Кэррит. – И вот тогда мы с грустью вспомним про стражников. Так что давайте просто выпьем уже кофе. Ларо Вильям Кэррит был очень благопристойным, даже чересчур воспитанным человеком. Ну, кроме тех моментов, когда костюмеры «раздевали» меня для совместных с ним сцен. Когда его старчески выцветшие буркала падали в вырез моей блузки, я мгновенно забывала, что Кэррит – ларо вполне достойный, прекрасный театральный актер… Просто хотелось вцепиться ногтями в его сальную рожу. – Здравая мысль, – со вздохом согласилась я и приняла чашку с напитком, который предусмотрительно сунул мне в руки какой-то актер, имя которого в моей голове так и не задержалось. – Теперь и съемки встанут, пока замены Хэмптону не найдут, – снова принялся причитать над горькой участью сериала Кэррит, качая головой так сильно, что я на полном серьезе ждала, когда старик Вил просто свалится. Лично меня больше расстраивал грядущий допрос. И Терри что-то не спешил звонить, а я на него очень рассчитывала. Где вообще носит моего адвоката?! – Просто отснимем сцены без Риэнхарна Аэна, – вздохнул подошедший к нашей компании Генрих Третий Эролский, точней Лесли Николсон, один из немногих чистокровных людей в актерском составе. – Благо их достаточно. Уиллер, как большая дока, скажите уж, Риннэлис Тьен лично встречалась с Генрихом Эролским? Николсон над моей увлеченностью реальной историей моей героини потешался при каждом случае, плевать, удобном или нет. Но я все-таки ответила: – Только уже став Третьей леди Рысей. После Великих Иллэнских пожаров. До этого ни одной личной встречи. Лесли издевательски рассмеялся. – Ну ничего, сейчас все будет. Да я даже и не сомневалась в том, что простой дознаватель с легкой руки сценаристов теперь будет дневать и ночевать в королевском дворце.   Издеваться над нашим режиссером дознаватели перестали только спустя час, когда кофе плескалось уже где-то на уровне зрачков у всех. Когда Сэм Дрэйк показался перед нами, я отметила, насколько потерянным и затравленным оказался его взгляд. А ведь Сэм был со всеми предельно мил, и точно никого не угрожал задушить. Что ж эти двое со мной сделают?! Нет, лучше не думать. – О, сколько тут вас… – с предвкушением протянул каэ Орон. В его голосе прозвучали действительно кошачьи интонации, какие мне раньше не доводилось слышать от каэ Фэйла. Тут взгляд рыси уперся в мое лицо, и сперва я поспешно застегнула пуловер до горла, а потом выпалила: – Буду отвечать на ваши вопросы только в присутствии адвоката. Оборотень переглянулся с напарником-южанином. – А что, у вас есть повод для беспокойства, ларэ? Я упрямо задрала подбородок и промолчала. Вот свои права я точно знала хорошо, в особенности право не свидетельствовать против самой себя. Лицо-то сохранить удалось, а вот внутри все тряслось как заяц в силках. И у каэ Орона, и у каэ Фэйла ноздри затрепетали. Страх имеет свой запах, который оборотни отлично чуют. А кахэ – нет. Аэн купился на самоуверенную мину на моем лице и поинтересовался, когда же мне на выручку явится адвокат. Пришлось признаться, что демоны его знают, когда Терри приедет. На меня уже глядели хищно, но Сэм завопил, что актеры ему еще нужны и отнять исполнительницу главной роли во время рабочего дня он так просто не даст. Готова была расцеловать Дрэйка прямо в его красные трясущиеся щеки. – У вас вон, еще не меньше двадцати неопрошенных, – заявил режиссер решительно, когда дознаватели решили упереться рогом. – Уиллер, Николсон, за мной. Сейчас наскоро прочитаете сценарий и вперед, сцена во дворце в кабинете короля. И, Лэйси, тебе хватит двадцати минут, чтобы со всем разобраться. Я сказал, хватит! Тихо выругавшись сквозь зубы, потопала за Сэмом, с обреченностью понимая, что придется-таки импровизировать. Ненавижу импровизировать! Николсон опять же рядом идет, довольно скалится. Для него-то, выпускника университета искусств, такие беды – и не беды вовсе. Гребаный отличник, молодое дорование. Талант Лесли Николсона даже самые лютые критики признавали. Какими посулами или угрозами его затащили в цирк с конями имени Риннэлис Тьен, оставалось только гадать. Меня Лесли ни в грош не ставил. И самое гадкое: как бы я ни бесилась из-за его высокомерия, заявлять, что демонов зазнайка не прав, не могла. Может, талантом при рождении и обделена, но хоть с мозгами не все так печально. Просмотрев сценарий эпизода, я тихонько застонала и едва не начала биться о ближайшую стену. – Я правда должен ее домогаться? – с на удивление серьезным видом осведомился у режиссера Николсон. Тот посмотрел в своей экземпляр сценария. – Ну, если написано, значит, должен. Генрих Эролский закатил глаза. – По-моему, любовный треугольник как-то резко стал любовным многоугольником. Никогда не ожидал от Риннэлис Тьен-и-Аэн такой популярности у мужчин. Подозреваю, Риннэлис Тьен в этот момент так активно в гробу вертится, что земля на погосте дрожит. – Лэйси, красавица наша, да ты никак молчишь! – то ли просто удивился, то ли еще и обрадовался Сэм. Я судорожно кивнула. – А что ж так? – Слов цензурных нет. «Гений» сценариста уложил руками Генриха Эролского мою героиню на письменный стол. С последствиями вытекающими, но недовытекшими. В тот момент, когда Риннэлис уже будет готова забыть о достоинстве и добродетели, парочку прервут. Хвала богам. – За убийство в состоянии аффекта дают всего три года, – в итоге упавшим голосом выдавила я. И режиссер, и партнер по съемкам попятились. – Дыши глубже и учи слова, – выпалил Сэм и метнулся к своему месту. Жалкий трус. Вообще, убить я хотела сценариста в первую очередь. А потом… О, потом!.. Но мечты мечтами, а придется вот прямо сейчас собраться с духом и сыграть то, что для меня заготовили. И даже не потому, что профессионал: меня же просто неустойкой удушат! Я могла кричать, возмущаться, топать ногами и швырять вещи, но уйти из проекта – слишком дорогое удовольствие, у меня таких денег нет. – Ладно, Уиллер, будь естественна – и все выгорит, – высокомерно заявил мне Николсон и снисходительно похлопал по плечу. Ну, по плечу – не по заднице. – Я сам все сделаю. Я зло сощурилась и принялась перечитывать свои реплики. «Я все сделаю»?! Да пошел он! Туда, где солнце не светит! «Ваше величество, что вы делаете?!» Боги всемилостивые, благословите меня даром терпения… Тьен же было на тот момент что-то около двадцати четырех, а не четырнадцать. Пора бы уже и знать, что именно делает мужчина, когда его руки лезут тебе под одежду! «Нет! Не смейте! Нет!» Ага, конечно. Вот именно так и нужно говорить с мужчиной, который пытается тебя то ли совратить, то ли изнасиловать. Непременно же послушает! Всегда подозревала, что Лэйла Фартин не только старая дева, но еще и хроническая девственница, чем сильно тяготится. Когда к тебе пристают – кричи, кусайся, царапайся, бей. Причем бей по самым уязвимым местам. И как вырвалась – беги. А тут сцена буквально как в старом пошлом анекдоте «Ах, этот милый юноша спас меня от изнасилования. Он меня уговорил». Но откуда, в самом деле, об этом знать тетке неопределенного возраста, которая голых мужчин видит только во сне и на съемочной площадке? Я покосилась на Дрэйка, прикидывая про себя, стоит ли нажаловаться режиссеру на бред в сценарии. Но ведь если Сэм эту сцену решил снимать, он наверняка читал этот… шедевр. Значит, будет вариант «Лэйси, давай поэротичней там, изогнись, что ли как-то. Ну, не мне тебя учить». Мне такое не первый раз доводилось уже слышать, и каждый раз хотелось устроить настоящий полноценный скандал. На этот раз неожиданная поддержка пришла со стороны Николсона. – Хм… А это точно нужно… вот такое? – озадаченно поинтересовался Лесли, внимательней вчитавшись. – Может, она хоть отбиваться будет натуральней? А то как-то… В общем… Воля, конечно, ваша… На мои крики уже давно никто не обращал внимания, а вот к Николсону внезапно прислушались и дали мне милостивое разрешение возмущаться и отбиваться. Не то, чтобы я передумала убивать высокомерного гада, но он точно переместился в конец списка «на убой». – Но тогда нужно переписать сценарий, – все-таки засомневался Сэм. Николсон на эти слова только хмыкнул. – Да мы и так справимся, без сценария, – махнул он рукой. – Как будто тут есть, что играть. Сцена действительно высокохудожественностью не отличалась, переделать реплики можно было прямо на ходу. Уж что говорить мужчине в такой ситуации, я точно знаю.   Перед началом съемки я сидела на стульчике и практически медитировала, бесконечно повторяя «Я сильная независимая женщина». Хотелось в кадре приблизиться хотя бы самую малость к моей героине. Риннэлис Тьен ведь действительно была и сильной, и независимой, она не уступала окружающим ее мужчинам. И уж точно никому не могло прийти в голову силком уложить Риннэлис Тьен в постель, с нее сталось бы и такого леща дать, что потом обет целомудрия впору приносить. – Ладно, Лэйси, Лесли, давайте начнем, что ли, – вздохнул Сэм, занимая свое место в раскладном креслице. В глазах – тоска, плечи поникли. Словом, ларо режиссер не ожидал от импровизаций на своей съемочной площадке ничего хорошего. – Готовы, – ответил за нас обоих Николсон и резко дернул меня за руку, буквально поставив на отмеченную ассистентом режиссера метку на полу. Как будто я была вешалкой или вазой. – Да ты… – вызверилась я на партнера, уже всерьез собираясь попортить ему загримированную физиономию. – Вот это выражение лица и оставь, – неожиданно обрадовался Николсон. Ругаться я продолжила уже про себя, но так же вдохновенно. Щелкнула хлопушка, и я заставила себя стать ею, Риннэлис Тьен, пока еще без Аэн. Как же долго отрабатывала я перед зеркалом осанку и походку, которые, по моему мнению, наиболее сильно походили под те описания, что давали будущей Третьей леди каэ Орон современники. «Она держалась так прямо и закаменело, будто всегда носила поверх форменной мантии стальные латы, а двигалась как стрела, пущенная в полет». Поэтично, конечно, однако… Я хотела стать ею, пока камера снимает. – Вы желали видеть меня, Ваше величество. Первая реплика подана как надо, даже интонации полностью изменились, совершенно не похожи на мои обычные. – Верно, ларэ Тьен, – проникновенно и очень недобро улыбнулся мне уже Генрих Эролский и именно он и никто иной. – Однако вы явно не спешили на зов. У меня тут же возникло ощущение, что передо мной стоит правитель семисотлетней давности. Рациональная сторона натуры твердила «Его уже давно черви сожрали», но как-то звучало не очень уверенно. Гаденыш Николсон был талантлив, хоть плачь. – Служба государю важнее прихотей государя, – неожиданно для самой себя выдала я фразу, которой в сценарии не было. Само вырвалось. Случалось иногда такое, и после Сэм громко кричит, а партнеры по съемкам глупо хлопают глазами. Вот и на этот раз члены съемочной группы замерли на месте, ожидая худшего. – Так королевская воля для вас лишь прихоть? – процедил Николсон и начал передвигаться от окна, своей начальной точки, ко мне. Шел он неспешно, по-настоящему царственно, с идеально прямой спиной, а в каждом движении проскальзывала едва уловимая вальяжность, которая часто встречается у облеченных властью. Вот же зараза… Ну почему Николсон так легко входит в роль? И, главное, как отвечать теперь? Наимпровизировалась на свою голову! Главное, чтобы выражение лица не выдало. – Воистину, – ответила я самым протокольным тоном и вытянулась по стойке смирно, глядя прямо перед собой. Наверное, не лучший вариант, однако Сэм еще не кричал «стоп», а Лесли не спешил выходить из роли Генриха Эролского. Оказавшись рядом, Николсон смерил меня высокомерным взглядом в стиле «Все падите ниц», а потом резко толкнул меня в сторону двери. Впечаталась в твердое дерево я качественно и душевно. Удалось не застонать, а просто злобно зашипеть сквозь стиснутые зубы, и то тихо. Все современники в один голос твердили, что Риннэлис Тьен слабости никогда не показывала. Вот и я не стану. Эротическая сцена между тем из горизонтально-настольной переросла в вертикально-придверную. Хотя, ну как эротическая… Хвала всемилостивым богам, Николсон во время съемок смотрел ровно туда, куда и должен смотреть персонаж. Нужно – в глаза, нужно – в вырез блузки. Сейчас Лесли посчитал, что правильней поймать мой взгляд. При этом партнер всем телом вжал меня в дверь, что со стороны наверняка смотрелось достаточно многозначительно. Одновременно рука Николсона легла на шею, не сжимая горло, но обозначая, что придушить он может в любой момент. Дрэйк, разумеется, мог сейчас вырывать последние волосы, но со стороны сцена наверняка смотрелась красиво. – Стража окончательно распустилась, раз даже лучшие ведут себя так своевольно, – уже скучающим тоном обронил «Генрих Эролский». Ладонь у Николсона была крупной и лежала на моей шее таким хитрым образом, что пришлось задрать подбородок неестественно высоко. Это и ощущалось неудобно, и выглядело, думаю, соответственно. – Стража верна присяге, – отозвалась я, от души радуясь, что голос сейчас у меня звучал точно так же, как и в начале сцены. Ларэ дознаватель и не должна была потерять знаменитого самообладания в таком положении. Между тем Николсон приблизил свое лицо к моему, не отводя взгляда. В таком положении можно выкинуть что угодно, в том числе и поцеловать. Я усмехнулась, красноречиво оскалив на монарха зубы. Так мы с Лесли и замерли, пока до Сэма не дошло завопить «Стоп», и камера не перестала снимать. До этого момента ни партнер, ни я не пошевелились и не произнесли ни слова, словно опасаясь разрушить волшебство игры. – Вот это что было сейчас?.. – горестно вздохнул режиссер, выходя на свет. – Ну вот зачем вы оба это устроили, а? Ведь в сценарии написано… – Редкостное дерьмо, – вполголоса закончила я за Сэма. Тот нахмурился, точно собираясь с мыслями перед гневной отповедью, но меня неожиданно поддержал Николсон. – С чего моему персонажу домогаться кого-то вроде Риннэлис Тьен? Он ведь король, в конце концов. У него доступ к красивым и беспроблемным женщинам двадцать четыре часа в сутки семь дней в неделю. Дрэйк хотел уже возмутиться, я по лицу его видела, но нашу сторону заняли дознаватели, которые, оказывает, стояли неподалеку и наблюдали за съемочным процессом. Когда они успели подобраться так близко, оставалось только гадать. – Его величество не отличался любвеобильностью ни в один из периодов своей жизни, – с видом ученого доки заявил Аэн. – Как и славный предок моего рода Риннэлис Тьен-и-Аэн. Все это звучало как начало феерического наезда. Мне уже приходилось иметь дело с кахэ, да и читала я о них немало, если кто-то из южан начинал говорить что-то вроде «уважаемый славный предок» или «наши священные традиции», стоило найти веревку покрепче и наладить скользящий узел. Потому что историю и традиции своего народа кахэ отстаивали с пеной у рта и до смерти. Обычно оппонента. – Это всего лишь художественный вымысел, ларо, – режиссер принялся размахивать руками как перепуганная курица. Ясно. Этот тоже понимает, что попал в глубокую яму борьбы за национальное достоинство. Насмешливо фыркнул за спиной напарника рысь. – Это художественный вымысел, который оскорбляет моего предка, ушедшего тропой духов! – едва не подпрыгнул от возмущения Аэн, гневно сверкая фамильного цвета глазами. – Дийя Риннэлис была достойной и благонравной женщиной! Она не вступала во внебрачные связи с мужчинами! И тем более, по принуждению! Потому что такую еще попробуй, принудь. Подозреваю, у тогдашних благородных ларо принуждалка настолько не отросла. Да и в самом деле, кому могла понадобиться неулыбчивая молодая женщина с довольно-таки заурядной внешностью? Подозреваю, никому. – Но как же?.. – почуял все-таки неприятности ларо Дрэйк, наш глубокоуважаемый режиссер, чтоб его. Аэн встал в какую-то особенно художественную позу и изрек самое страшное: – Думаю, мне стоит связаться с моим славным, уважаемым и властьдержащим предком Риэнхарном Аэном. Наверняка он лично пожелает дать оценку этому… художественному вымыслу. Когда берешься снимать что-то об исторической личности, убедись, что все ближайшие родственники этой личности благополучно преставились и уже не могут устроить скандал. Если потомки Риннэлис Тьен-и-Аэн считались достаточно дальними родственниками и не имели каких-то особых прав, чтобы контролировать всяческих писак и киношников, но Риэнхарн Аэн – он же побратим по обычаям кахэ, он назвал Риннэлис Тьен своей сестрой. По законам Эрола такое вот «ненастоящее» родство приравнивается к кровному родству. И вот родной брат может нашей съемочной группе устроить такое… И, судя по всему, братец-то жив… По крайней мере, дознаватель-то о своем родственнике говорит, как о вполне себе живом. Окажись иначе – тоже сказал бы «ушедший тропой духов». Так… Значит, Риэнхарн Аэн – и жив?! Боги всемилостивые, вот бы увидеть хоть одним глазком! – Но не можем же мы пересылать сценарий в дом Эррис для ознакомления и одобрения! – подпустил писклю в голос Сэм, кажется, обмирая от одной мысли, насколько застопорится съемочный процесс из-за необходимости получения благословения от ближайших родственников Риннэлис Тьен. Аэн сохранил вид царственной невозмутимости. Каэ Орон тихонько ржал в углу. – Можете обратиться к полномочной посланнице Южных Домов дийес Элайли Аэн из дома Эррис, – «милостиво» согласился и на другой вариант Алек Аэн. – Это женщина великого ума и глубоких познаний, она даст всецело объективную оценку творчества ваших… сценаристов. И ради Белой госпожи и ее милосердия, оденьте актрису приличней. Вы попираете целомудрие Риннэлис Тьен-и-Аэн. Едва не завопила от радости. Как удалось сдержаться – ума не приложу. – А такой макияж не попирает целомудрие Риннэлис Тьен-и-Аэн? – уточнила я, с довольной ухмылкой застегивая многострадальную форменную мантию. Вышло на самом деле еще хуже: в груди одежка изрядно жала, пуговицы грозились оторваться в любой момент. Не по размеру вещицу мне подобрали. Моей физиономии был учинен строжайший досмотр, причем к Аэну присоединился и Фелис каэ Орон. Эта парочка вертела меня и так, и этак, подводила к лампам, чтобы лучше понять, что на моем лице нарисовали руки гримера, а что – сама природа. – Этот макияж тоже попирает целомудрие Риннэлис Тьен-и-Аэн, третьей леди каэ Орон, – в один голос заявили оба дознавателя. – Зачем вообще вы так штукатурите лицо ларэ Уиллер? Вы же не фильмы для взрослых снимаете, в конце-то концов. Честное слово, я готова была просто расцеловать дознавателей. Обоих разом. Кажется, хотя бы какая-то часть моих надежд и чаяний теперь сбудется с легкой руки помешанного на истории своего рода кахэ. – Но, позвольте, как нам делать рейтинг?! – едва не расплакался режиссер. – Если Лэйси не накрасить и слегка не раздеть, от нее никакой пользы в кадре! Вот это было обидно. Очень обидно, практически до слез. Ну да, то, что таланта я не великого, и сама знаю, но не настолько же все-таки! Мерзко захихикала стоящая поодаль ассистентка режиссера. Тупая курица с целлюлитом и дряблым животом, она всегда радовалась каждому моему унижению, пусть даже самому маленькому. Можно подумать, если у меня в жизни случится что-то плохое, у этой серой крысоньки дела сразу пойдут в гору. – А вот нам с напарником показалось, польза в кадре от ларэ Уиллер все-таки есть. Я себя почувствовала так, словно за одно мгновение вознеслась на вершину мира. Причем сразу на троне и с короной на голове. Даже если в итоге вылечу из проекта как пробка из бутылки игристого вина, все равно этот миг триумфа останется со мной навсегда. Настоящий, живой Аэн на пару с таким же настоящим и живым каэ Ороном признали, что у меня выходит играть их знаменитую и давно почившую родственницу. – Но если принять ваши условия, лучше подобрать другую актрису, более одаренную на драматическом поприще, – очень ласково и вкрадчиво принялся озвучивать дознавателям свое мнение Сэм. Наверное, он не ожидал, что и в плане подбора актеров ему придется считаться с работниками стражи. Боги неплохо пошутили, прислав сюда родичей Риннэлис Тьен, пусть и дальних. Я выругалась, но, против собственных обыкновений, про себя. – Нас полностью устраивает ларэ Уиллер, – с легкой издевкой заявил Аэн. Корона и трон из моих фантазий тут же испарились. Кажется, у нелюдей имелся какой-то свой, и довольно коварный, план, ради осуществления которого они и желают оставить меня в проекте на прежней позиции. Коварные долгоживущие твари.   ГЛАВА 3   Терри, хитрый, как лис, смесок, в крови которого, кажется, успели наследить представители всех рас, кроме разве что оборотней, явился ближе к обеду и делал вид, что именно так и надо. Я честно постаралась закатить ему скандал, в конце концов, задержка стоила мне кучи нервов, но Терри, как всегда, заболтал до звона в ушах, в итоге заставив верить, что все будет хорошо или даже еще лучше. А главным условием «еще лучше» стало мое абсолютное молчание. Рот мне следовало открывать только с личного благословения Терри и после его долгого инструктажа. – Потому что, Лэйси, драгоценная наша, когда ты открываешь рот без контроля кого-то умного, случается форменная катастрофа. Вот как сейчас, когда вокруг тебя стражники так и вьются. Пришлось скрепя сердце признать правоту адвоката. Держать язык за зубами у меня никогда не выходило, особенно, если стоило. Мама-полуэльфийка только диву давалась, гадая, в кого же я могла пойти таким вот бурным темпераментом. Уж точно не в нее и в отца, мои родители оба очень обстоятельные и спокойные. Дед-эльф тоже вряд ли отличался вспыльчивостью, перворожденные – они все больше отрешенные. – Ладно, пойдем уж, пообщаемся с дознавателями, если они еще к себе в управу не убрались. Ручаться за то, что Аэн и каэ Орон все еще на студии, я не бралась. Могли и уехать. Конечно, служаки в фиолетовом мелькали то тут, то там, однако это были одни только криминалисты, которые, видимо, собирались задокументировать вообще каждую мелочь вокруг. Хотя я подозревала, что на самом деле стражникам просто любопытно, как снимают сериалы, и вся эта братия хотела до последнего оттянуть свой уход. В итоге выяснилось, оба дознавателя все еще бродят по съемочным павильонам, пытая каждого встречного, в том числе нашу местную охрану. – Они время смерти того убогого установили? – осведомился у меня с самым деловым видом Терри, вытаскивая из нагрудного кармана пиджака очочки в тонкой позолоченной оправе. Зрение у адвоката на самом деле было стопроцентным, просто Терри считал, что в очках он выглядит куда представительней и умней. Я пожала плечами. – Уже должны были наверняка. Но мне никто ничего не говорил. И даже сакраментальных вопросов на тему, что и когда я делала и с кем, не задавали. В этом была какая-то странность. К подготовке к роли я подходила не с тщательностью даже, а с фанатичностью, поэтому неплохо представляла себе механизм расследования, пусть и изучала его лишь по книгам и фильмам. Сперва нужно установить время и место преступления. Я не сомневалась, что голову Фреду проломили вовсе не в шкафу, там просто спрятали труп до поры до времени. Потом, когда станет известно время совершения преступления, нужно выяснить, где находились в этот момент все возможные подозреваемые. Оба дознавателя ясно дали понять – я для них главная подозреваемая в совершении убийства. Стращали знатно, от всей души, что называется. Вот только ничего конкретного, помимо злых сплетен, так и не предъявили, словно пыль в глаза пускали, честное слово. Или эти двое просто самоуверенные идиоты, которые о сыске знают еще меньше меня, настоящего чайника? Что-то мне подсказывало, такой вариант один из самых маловероятных. – Вот же проклятье, – вздохнул расстроенно Терри, а потом понизил голос так, что расслышать его слова могла лишь я. – Так даже и алиби не заготовишь. Если что, Мик скажет, что вы были вместе? Я тяжело вздохнула и пожала плечами. Ну, предположим, если понадобится, мой агент соврет за милую душу даже под присягой, но заставлять его так сильно подставляться – как-то неприятно, даже подло, если так подумать. – Не изображай оскорбленную невинность, Лэйси. Так надо. Кивнула, хотя выражение лица у меня вряд ли стало более довольным. – Они тебя сожрут и не подавятся, если не будем хитрить, – в самое ухо мое выдохнул адвокат. – Мы же оба понимаем, ты не способна кого бы то ни было убить. Даже в состоянии аффекта. Да, Терри Ньеман меня ни капли не боялся и вообще считал добрейшим души существом, сама не знаю, почему. Когда я орала на адвоката или швыряла в него что-то тяжелое, Терри сноровисто уворачивался и шипел как оскорбленный в лучших чувствах кот, но не больше. – Ты всегда веришь в мои лучшие качества, – хмыкнула я. – Будто и не юрист вовсе. Тут на нас из-за угла вылетело нечто на первый взгляд совершенно дикое: высокая бесформенная фигура, целиком синяя. Так сперва мне показалось, разумеется. Как только пригляделась, стало ясно, что передо мной просто кто-то, завернутый с головы до ног в ткань. Ну, хорошо, в одежду. Более того, в национальную одежду кахэ. Женскую. Только женщины у кахэ скрывали все тело, а заодно и лицо. Единственное, что выбивалось из общей картины традиционного одеяния – латексные белые перчатки на руках и здоровенный черный чемоданчик, которым женщина размахивала при ходьбе. В остальном же незнакомка выглядела так, словно готовилась сниматься для учебного пособия по культурологии. Нижнее платье с широкой юбкой и наверняка облегающим лифом, который, впрочем, разглядеть не удалось, так как поверх него была надета туника без рукавов прямого кроя длиной по колено и разрезами по бокам до талии. Тунику покрывала вышивка в тон ткани, не приглядишься – не заметишь. Кахэ носили только однотонную одежду, цвета были строго регламентированы. Поверх туники южанка накинула на плечи широкую накидку без застежек с длинными широкими рукавами-крыльями. Волосы кахэ скрывала покрывалом, поверх которого был надет полупрозрачный плат, закрывающий и лицо. Под легкой газовой тканью, знала я, есть еще одна штукенция, которая закрывала лицо ниже глаз. – Ну, ничего себе, – охнул Терри, бесхитростно пялясь на этакое чудо. Я на южанку тоже смотрела, но старалась делать это украдкой. Несмотря на редкостную бесцеремонность, которую мне постоянно ставили в вину, нагло разглядывать кого бы то ни было мне казалось слишком невежливым. Но и правда ведь дивная птица, редкая. Если кахэ-мужчины довольно часто встречались в Эроле и не вызывали особой оторопи, то женщины предпочитали не покидать территорию Южных Домов. А уж встретить такую вот даму в полном традиционном облачении – вообще нечто из разряда невозможного. Но вот она, стоит прямом перед ними. И откуда взялась – непонятно. – Вы что-то имеете против моего наряда? – тут же пошла в нападение южанка, уперев свободную руку в бок и воинственно тряханув своим чемоданчиком. Голос у женщины оказался глубоким, грудным, именно таким, каким, по мнению обывателей, должен быть голос южанки. – Э… – замычал Терри, все еще пребывая в глубоком культурном шоке. – Вы не уважаете великую и древнюю культуру моего народа?! – продолжала напирать кахэ, кажется, собираясь прибить моего адвоката тем самым злосчастным чемоданчиком. Ситуация медленно, но верно накалялась. – Андрэ, ради духов предков, давай ты сегодня не будешь бороться за право на национальное самоопределение! – вмешался невесть откуда появившийся каэ Орон. Я вздохнула с облегчением. Но, кажется, радоваться было рано, потому что Фелис каэ Орон глядел на южанку с тоской, обреченностью и очевидной беспомощностью. Так путник в пустыне мог бы смотреть на приближающуюся песчаную бурю: остановить стихию не удастся, да и прятаться негде. Кахэ заявила, что она не Андрэ, а… тут прозвучал набор звуков, красивый, но совершенно непроизносимый и даже невоспринимаемый для меня. – Андрэ, ну, давай не сейчас, а? – практически взмолился оборотень, молитвенно сложив руки. – Мы же все-таки здесь расследуем убийство, и никто не виноват, что ты полаялась с главой управы… Ты же понимаешь, насколько затрудняешь работу оперативной группы своими национальными закидонами. Из этих нескольких фраз я сделала вывод, что Андрэ тоже из стражи, скорее всего, криминалист, отсюда и чемоданчик. Также стало понятно: такой вот полный наряд кахэ для нее не обычный вид, а какая-то разновидность изощренной мести начальству. – Вы обязаны уважать мои права! В конституции Эрола закреплено мое законное право носить национальную одежду и говорить на родном языке! – вдохновенно изрекла кахэ вроде бы на полном серьезе, но меня никак не оставляло ощущение, что она издевается. – Я Алеку пожалуюсь! Он Аэн, он на тебя найдет управу! Андрэ хохотнула. – Я из дома Трэйт, мы дому Эррис не вассалы. Так что на Алека твоего мне начхать. А свою работу я сделала. Каэ Орон закатил глаза. – Ага, сделала. Доводя до нервного тика всех коллег и перепугав съемочную группу. Вон опять же накинулась на мужчину ни с того, ни с сего. И не можешь ты на родном языке говорить, ваш kaheily только вы сами и понимаете! Андрэ разразилась длинной мелодичной тирадой, видимо, на языке южан, потом развернулась, снова взмахнула черным чемоданчиком и пошла прочь, продолжая возмущенно ругаться. – Опять у нее обострение, – расстроенно произнес Фелис каэ Орон и неодобрительно покачал головой. – Но как же не вовремя… Извините за это. Андрэ так выражает свой протест против произвола вышетостоящих и социальной несправедливости. Изредка. Я могла только хмыкнуть. Такая обескураживающая встреча вогнала меня в ступор, опомниться до сих пор не удалось. В голове билась только одна мысль: в такой же одежде, только черной, из Иллэны один из каэ Оронов вывез семь веков назад Риннэлис Тьен, мою героиню. Как только она не задохнулась по дороге? – Ну… – замялся Терри. – В конце концов, у всех разумных рас действительно есть право на национальное самоопределение. Пусть здравый смысл и говорил, что вела себя эксперт стражи несколько странно, как адвокат Терри не мог не признать, что все в рамках закона. – Право-то есть, кто спорит, – вздохнул с очевидным расстройством дознаватель. – Вот только дня через три на ней всех этих занавесок уже не будет. Никакая она у нас не ортодоксальная. Так, вредная просто. Разговор, как по мне, вышел какой-то слишком уж «штатский», сейчас Фелис каэ Орон меня совершенно не пугал. Я украдкой разглядывала его с неменьшим интересом, чем до этого разглядывала кахэ по имени Андрэ. Нет, определенно каэ Орон производил куда более сильное впечатление, чем мой партнер по съемкам каэ Фэйл, и стать другая, и скулы резче выделяются, да и щеки… У манула морда в человекоподобной ипостаси была круглая, в звериной видеть его не доводилось, но, подозреваю, и с шерстью он выглядел как хмурая пушистая мягкая игрушка. Словом, не рысь. Но пусть порода у каэ Орона была и подходящая, а все одно не Третий лорд Линх. Стали не хватает во взгляде, властности в повадках. Да только дознаватель даже и не пытался подражать кому-то из вельможных родственников, живых или мертвых. Мальчишка и есть мальчишка. Мужчины любой расы до определенного возраста сущие дети, а некоторые детьми остаются вообще до самой смерти. – Фелис! Фелис! Ты Андрэ не видел тут?! – выскочил с истошным воплем из-за угла Аэн с дико выпученным глазами. – Она стажера довела едва не до нервного припадка. Бедняга плачет и умоляет не отдавать его этой ненормальной. Всегда приятно знать, что не только у тебя день проходит на удивление весело. Никогда бы не подумала, что одна кахэ в традиционной южной одежде может произвести столько шума. Алек Аэн выглядел встрепанным, возмущенным и глубоко несчастным. – Бриан просто малолетняя истеричка, – фыркнул каэ Орон, не особенно проникнувшись местной маленькой трагедией. – Пусть переводится в другую управу, если не в состоянии выдержать закидонов нашей красотки. Андрэ самый классный наш спец, как ни крути. Благородный представитель дома Эррис закатил глаза, и тут все-таки посмотрел на меня. – О, так вы с адвокатом уже. Может, пообщаемся? По всей форме, – с улыбкой шута предложил Алек Аэн. Выражение смуглой физиономии дознавателя не понравилось ни мне, ни Терри, который сразу как-то подобрался, наверняка готовясь к худшему. Адвокат посмотрел на меня многозначительно, и я кивнула, давая понять, что помню наш разговор и буду больше помалкивать. Допрос было решено провести опять в моей гримерке, там точно никто не станет мешать. Я уселась на стул рядом с туалетным столиком, на который оборотень водрузил записывающий куб. Мужчинам я позволила устраиваться как им угодно и на чем угодно. Терри первым цапнул пластиковую табуретку, оборотень поспешил усесться на второй свободный стул. Для Аэна уже ничего не осталась, но он предпочел сделать вид, будто так и надо. Кахэ встал так, чтобы как можно более внушительно нависать надо мной. Так себе психологический прием, о нем в каждой первой бульварной книжонке можно прочесть. Вот только все равно действовало. Не так чтобы сильно, но я немного смешалась, глядя на и без того высокого кахэ задрав голову. Да и шея тут же начала ныть. – Итак, вы прошлый раз говорили нам, что не желали зла покойному Фреду Хэмптону, – задумчиво, вкрадчиво начал южанин. Интонации у него были такие… ну… странные. Об этом уже мало кто помнил, но кахэ владели магией слова и могли зачаровывать одним только голосом. И вот теперь почему-то начинало казаться, что дознаватель слегка приколдовывает. – Именно так я и говорила, – ответила я, стараясь произносить каждое слово со спокойствием и достоинством, которых во мне отродясь не было. Моя мать так всегда и говорила «Я родила редкостное истеричное быдло». Годам к шестнадцати спорить я перестала. Что поделать, мне действительно никак не удавалось привить хорошие манеры, хотя и мать, и бабка старались изо всех сил. Все без толку. Зерна добрых намерений если и давали во мне хоть какие-то ростки, то исключительно скверные. – Вы сказали правду? – тут же уточнил дотошно стражник. Я кивнула, не совсем понимая, зачем нужен был уточняющий вопрос. Если вру, то уж наверняка буду врать до последнего. – И вы не испытывали неприязни к убитому? – хитро осведомился южанин, понимая, что загоняет меня в ловушку. Терри украдкой сжал мою ладонь, понимая, насколько правда может оказаться опасна. Но лучше не врать. – Испытывала. Но только в профессиональном плане, – признала очевидное я. Адвокат вмешался, принимая огонь на себя. – Спешу вам напомнить, что ни разу моя клиентка не привлекалась к уголовной или хотя бы административной ответственности. Склонности к насилию она также не демонстрировала. Дознаватели с одинаковыми усмешками переглянулись. Ну да, конечно. В свете того, что наговорили про меня члены съемочной группы, поверить в беззлобность моей натуры у этих двоих вряд ли получалось. – Боюсь представить, сколько пришлось отвалить за такую идеально чистую биографию, – с кривой саркастичной усмешкой проронил Алек Аэн. Я растерянно захлопала глазами. Удержать лицо не удалось. У меня действительно был один только привод в стражу за всю жизнь, и тот закончился тем, что седой, даже не старый, а древний дознаватель погрозил мне пальцем и велел идти домой и быть впредь хорошей девочкой. По поддельному удостоверению личности я прошла в один бар и попала на рейд. Фальшивку раскусили в два счета, и я отправилась в управу в фургоне, выкрашенном в недружелюбный фиолетовый цвет, с такими же неудачливыми любителями развлечений. От матери и бабки потом досталось куда больше, чем от дознавателя. За идеально чистую биографию я не заплатила ни гроша. – Это домыслы, оскорбительные для моей клиентки, – возмущенно буркнул Терри и с важным видом поправил очочки на носу. Выглядело потешно. Едва не захихикала. Нервы, наверное. Дознаватели, однако, не спешили веселиться. Кажется, они отнеслись к услышанным обо мне бредням со всей возможной серьезностью и уже составили свое представление обо мне. Так и подмывало сказать какую-нибудь гадость, вроде того, что не дело серьезным, уважающим себя работникам стражи верить написанному на стенах туалета. Но вряд ли подобные слова вызовут в Аэне и каэ Ороне симпатию. – Значит, вы у нас женщина исключительной душевной доброты и занимаетесь благотворительностью? – явно издевался надо мною Аэн. И зря, между прочим. – Занимаюсь. Я патронесса сиротского приюта, – тихо и совершенно спокойно ответила я, не став добавлять, что регулярно жертвую еще и паре приютов для животных. Посчитала, это будет лишним. В конце концов, это моя частная жизнь! Кахэ глядел на меня недоверчиво. – Об этом нам не говорили. Неудивительно. Даже если бы кто-то и знал о моем невинном филантропическом хобби, вряд ли рассказал. О других приятней всего рассказывать именно гадости, особенно о ком-то вроде меня, красивых и разбогатевших исключительно из-за смазливой физиономии. – Я люблю покричать при случае, ларо Аэн, – со вздохом признала очевидное я, искоса поглядывая на адвоката. Пока Терри не демонстрировал признаков беспокойства. – Дурное воспитание, средний класс… Словом, что уж объяснять? Ну и, чего таить, когда начинаешь орать, до окружающих быстрей доходит, чего ты хочешь. Но сколько бы я ни кричала и ни била посуду, почему-то пока никто не поспешил подать в суд, чтобы получить компенсацию. А ведь с меня можно стрясти порядочно денег. Кажется, упоминание нестребованных с меня денег подействовало на дознавателей больше, чем рассказ о благотворительности. Странные они мужчины. Каэ Орон переместился поближе ко мне, забавно подпрыгивая на своем стуле. Вставать он категорически не хотел, наверное, боялся, что напарник отожмет стул при первой подвернувшейся возможности. Если Алек Аэн давил на меня, всеми силами давая понять, что я, по его мнению, виновна, оборотень улыбался умильно и даже приглашающе, наверное, рассчитывая на мое женское кокетство или женскую же глупость. Четверть эльфийской крови давала все шансы на интерес со стороны каэ Орона, но мне и в голову не приходило, будто я действительно привлекла рыся. Просто напарники-дознаватели старательно пытаются вывести меня из равновесия. Они действуют сообща по заранее продуманному плану. – Алек, перестань издеваться над ларэ Уиллер. Всем же понятно, она просто немного эксцентрична, не более. Голос оборотня звучал непосредственно, с многообещающими мурлыкающими нотками. Желтые кошачьи глаза поймали мой взгляд и упорно не отпускали. Оборотень меня как будто гипнотизировал. – Что именно вы делали позавчера вечером с девяти до одиннадцати часов? – задал самый важный вопрос Фелис каэ Орон, чуть подавшись вперед. Его зрачки расширились. – Я была на презентации нового альбома Ллевелин в клубе «Затмение». Приехала в половине девятого, уехала где-то в начале первого ночи. Точнее не сказать. К несчастью, я была слишком умна и слишком хорошо для штатского успела изучить сыск, чтобы понять: хлипкое у меня алиби, неубедительное. «Затмение» находится близко к съемочным павильонам студии, можно пешком дойти. А громкая музыка и эпилептическое мигание стробоскопа позволяли исчезнуть из клуба и вернуться, не привлекая особого внимания у окружающих. У меня не было привычки прилипать к кому-то намертво. Значит, не найдется и свидетеля, который бы поручился, что я не покидала ночного клуба. Но я говорила правду, поэтому в лице не изменилась и сохранила полное спокойствие. Даже нос оборотня не уловил бы следов колебаний в моем запахе. – И вас там, разумеется, видела прорва народа, – произнес чуть отрешенно оборотень и прикрыл глаза. – А сам клуб где находится? Странное дело: ведь и каэ Орон, и Аэн – они же небедные, крайне небедные. Рыси все еще главенствуют среди оборотней, а дом Эррис занимает лидирующее положение среди южных Домов. Но почему-то дознаватели не знают, где находится один из самых дорогих и элитных клубов Иллэны. Впрочем, «Затмение» – оно для бомонда все больше, наверное, стражники развлекаются в других местах. – В соседнем квартале, – опять же совершенно честно ответила я. Терри понемногу начинал переживать, но не порывался меня остановить. – А пешком сколько? – Минут пять, – ответила я спокойно. Взгляда не отводила и беспокойства не выказывал и не испытывала. Было ясно, к какой именно мысли каэ Орон подводит и меня, и Терри заодно. Вслух пока, конечно, не говорит… Я чуть округлила глаза и затрепетала ресницами. Милая-милая девочка и совершенно ничего не понимаю, вот вообще. Наверняка дознавателям в оба уха еще и насвистели о том, что я классическая тупая блондинка, одинаково вздорная и безмозглая. Ну, вот и пусть стереотип чуточку поработает на мое благо. – Значит, если бы кому-то в голову пришло явиться из клуба в съемочный павильон и убить Фреда Хэмптона… – многозначительно подхватил Алек Аэн, довольно потирая руки. Я вздохнула. – То сперва этому кому-то нужно было бы знать, что Фред вообще все еще на студии, – напомнила я. – Два дня назад съемки закончились рано из-за какой-то хозяйственной ерунды. Уже в три часа все разъехались. Кому бы в голову могло прийти, что Хэмптон окажется на студии в такое время? Он приезжал на съемки позже всех, а уезжал раньше всех. Дознаватели смотрели на меня. Я смотрела на дознавателей. Подозреваю, они крыли меня про себя последними словам, так же, как и я их. Быть может, конечно, эти двое успели многое узнать за одним сутки, но, кажется, самого главного так и не уловили. – А вы кроме как на съемках с Хэмптоном общались? – задал очередной вопрос каэ Орон. Он опять старался выглядеть мило, но верилось с трудом. – С ним вообще можно было общаться разве что в постели. А в этом плане Хэмптон меня вообще не привлекал, – раздраженно фыркнула я. – Я встречала Фреда только на съемках и видеть больше необходимого его смазливую физиономию не желала. Терри расстроенно вздохнул и принялся переводить с моего языка на вежливый. – Моя клиентка не имела никаких личных отношений с убитым и общалась с ним только по профессиональной надобности. Стражники одновременно закатили глаза. – Да поняли мы вашу клиентку, поняли, – проворчал Аэн. – А с кем-то на съемочной площадке у Хэмптона были дружеские отношения? Судя по рассказам, кроме вас с ним все ладили, но, может, кто-то был особенно привязан к Фреду. Я задумалась на несколько секунд, пытаясь собрать все, что знала о Фреде Хэмптоне, в сухую выжимку. – С женщинами у него были неплохие отношения. Но оно и понятно, Фред отличался как редкостной тупизной, так и редкостной красотой. А красота – отличный повод закрыть глаза на прочие недостатки. Внешность Хэмптон эксплуатировал как только мог, но, наверное, не мне его судить. Сама мало чем лучше, разве что поумней. – У него была любовница в съемочной группе? Или какая-нибудь интрижка на ночь-другую? – продолжил допрос кахэ. Тут я могла только покачать головой безо всякого сомнения. – Здесь он ни с кем не спал. Иначе всплыло бы тут же, а у него точно имелась некая лара. Скорее всего, состоятельная и со связями. Таким любовницам обычно не изменяют, себе дороже. Или хотя бы изменяют там, где не найдется доброхотов, которые и подсмотрят, и растреплют. Почему-то мои слова дознавателей смутили и даже как будто возмутили. – Он что, был… содержанкой?! – почти с ужасом уточнил у меня каэ Орон. Мы с Терри украдкой переглянулись. Эти двое точно не имели раньше дела с киношной и театральной средой. Еще вспомнилось, что и кахэ, и оборотни все еще сохранили патриархальный уклад. Сама мысль о том, что женщина может платить мужчине за любовную связь, наверное, шокировала и Аэна, и каэ Орона. – Содержанцем, ларо, содержанцем, – поправила я дознавателя. В этот момент я остро ощущала собственное превосходство. О чем-то знала я, но не знали опытные стражники. – Почти наверняка у него имелась богатая покровительница. Тупенький мальчик из глубокой провинции приезжает в Иллэну и вдруг получает контракты с лучшими модельными агентствами, роли в сериалах, пусть и не самых лучших. А ведь Фред был редкостным бревном, поговаривали, даже на обычных съемках для каталогов одежды его приходилось ставить как шарнирную куклу. Мужчины покивали как будто с понимаением. – Плюс дорогая машинка, квартирка в центре города, одежда от лучших брендов… – принялась перечислять я, загибая пальцы. – На шмотки Хэмптон тратил на порядок больше меня, а я не экономлю на гардеробе. Однако работал он хуже меня и приехал в столицу всего-то три года назад. Лично для меня самой все было совершенно очевидно, как и для каждого в нашей среде. Смазливый мальчик получил все благодаря красоте, но сам он оставался при этом редкостной посредственностью. Ничего необычного или шокирующего люди нашей профессии не видели в таком положении вещей. Просто кто-то срезал путь к успеху такой дорожкой, а кто-то нет. Я сама предпочитала биться о препятствия как муха о стекло, но обходиться без покровительства. Слава богам, моим агентом стал орк, а они чуточку более ортодоксальны, чем сейчас принято в обществе. Мик никогда не подталкивал меня к мысли, что можно получить что-то через постель. Да его бы за такое и жены прибили. Все трое. С этим милыми женщинами я уже давно успела подружиться. – А вы в курсе, как зовут благодетельницу покойного Фреда Хэмптона? – спросил Аэн с явным интересом, пусть и с нотками брезгливости. Я не смогла не улыбнуться. – Разумеется, нет. Скорее всего, эта женщина занимает высокое социальное положение. Думаю, она и замужем. Так что такую связь следовало скрывать всеми силами. А Фред был туп, но все же не настолько, чтобы лишаться источников своего благополучия. На лицах дознавателей проступило настоящее отвращение. – Стареющая женщина завела себе красивого молодого любовника за деньги?! Ну да, звучало не очень прилично, мне самой не нравилось, что даже сейчас, когда мы, мужчины и женщины на экранах, стали вроде бы как элитой, многие все еще оставались кем-то вроде шлюх. Пусть и чрезвычайно дорогих, престижных, но все-таки шлюх. – Что-то вроде того. По крайней мере, мне так кажется. Стражники недовольно хмурились, с очевидным трудом переваривая услышанное. И опять-таки хмурились оборотень и кахэ похожим образом. Вообще, вели себя эти двое как братья-близнецы. Кажется, даже дышали в унисон. Наверное, долго работают вместе, вот и «синхронизировались». В результате, задав еще несколько бестолковых на мой вкус вопросов, дознаватели попросили о перерыве и поспешно ушли. Куб, который записывал мои показания, оборотень прижимал к себе как мать ребенка, бережно и с нежностью. – Они странные, – сообщил мне озадаченно Терри, когда стражники убрались. – И бес их разберет, что они о тебе на самом деле думают. Вот насчет отношения обоих дознавателей я не сомневалась. И не обольщалась, кстати. Даже мое смазливое лицо не стало для них аргументом для симпатии, скорее, моя красота их даже в какой-то мере раздражала. Почему – да бес их обоих разберет. Женщины-оборотни красивы невероятно, южанки несколько экзотичны, но сугубо на мой взгляд, мужчины их обожают. Фамилии же каэ Орон и Аэн наверняка открывают путь к сердцам самых привлекательных и оборожительных ларэ. Так что на первый взгляд у дознавателей и быть не может причин, чтобы меня недолюбливать. – И так понятно: ничего хорошего. – Но ты сегодня молодец, даже ни единого раза не сорвалась. Растешь, – похвалил меня Терри и даже по плечу покровительственно похлопал. Вот же наглец. Я дернулась, сбрасывая руку адвоката и с недоброй усмешкой процедила: –Полегче, дорогуша. Я тебе плачу, не забывай. Если меня не устроит качество услуг или твое обращение, найду другого хорошего законника. Пусть в аристократическом воспитании меня бы в жизни никто не заподозрил, однако я всегда не выносила слишком уж откровенного панибратсва. Терри закатил глаза и снял очки. Весь его вид транслировал насмешливое «Ой, боюсь-боюсь», но это была только видимость, мы оба знали. Он был у меня уже третьим адвокатом. Это агента я не меняла с самого старта, никого лучше Мика найти не удастся в любом случае, а адвокаты – это как перчатки, только одни перестали устраивать – бери новую пару.     ГЛАВА 4   На следующий день назначили кастинг на роль Риэнхарна Аэна. Даже несмотря на пущенную байку про проклятую роль и преследующий актеров злой рок (боги всемилостивые, всего-то одно убийство) народа явилось немерено. Половина из них оказалась чистокровными людьми, опять же с автозагаром и лиловыми линзами в глазах, чтобы больше походить на кахэ. Кто-то старательно отрисовал себе скулы, которых было без макияжа совершенно не видно за по-детски круглыми щеками. Глядя на эту толпу, понемногу начинала жалеть о скоропостижной насильственной смерти Фреда Хэмптона. Он был хотя бы знакомым, отлично изученным злом. Претенденты на роль подобрались, кажется, один хуже другого. Очередь потенциальных Риэнхарнов я оглядывала с безопасного расстояния, уютно устроившись за фикусом. Рядом сидел Мик и бдел, чтобы я не устроила с кем-нибудь склоку. Он почему-то считал, что во мне горит ярким пламенем желание сжить со свету каждого явившегося на кастинг. Тут орк был категорически неправ: я уже давно смирилась с мыслью, что все равно кто-то из этих убогих займет вакантную роль. Просто потому, что сериалу нужен Риэнхарн Аэн. – Ну, может, удастся подобрать кого-то приличного, душенька моя, – попытался успокоить меня агент, хотя сам нервничал куда больше меня. Правда, не из-за кастинга. Три его жены решили, что им нужна четвертая для комплекта, и принялись таскать в дом незамужних подруг. Якобы без какой-то коварной цели. Но не бывает так, чтобы у орчанки – и не было коварной цели. Когда я только познакомилась с Миком и его супругами, наивно думала, что многоженство – это ради удовольствия мужа. Потом до меня дошла простая истина: именно муж в этой ситуации пострадавшая сторона. Начать можно с того, что он выбирает только первую жену, старшую, другие супруги в дом приходят только с благословения старшей жены и обычно именно по ее инициативе. Соответственно, гарем якобы подневольных и глубоко несчастных орчанок – это слаженный коллектив, который способен призвать к порядку любого супруга, пусть даже самого негодящего. К тому же орк обязан обеспечивать каждую жену одинаково: купил машину одной – купи и всем другим, порадовал колечком одну супругу – остальных тоже не обдели. Словом, как раз мужу заводить положенный комплект из четырех жен было невыгодно. И вот Гайда, старшая жена Мика, решила, что втроем им чего-то не хватает для счастья, и нужна четвертая в доме. – Маловероятно, – скептически хмыкнула я и глотнула кофе из кружки. – Посмотри только на этих. Один краше другого. И у каждого морда порезанная целителями-косметологами раз по десять. Чтобы нос был нужной формы, глаза правильной величины… Фред был, конечно, тем еще поленом, но, по крайней мере, вполне себе натуральным. – Ну не ко всем же боги от рождения так щедры, как к тебе. Не будь такой привередливой. Насвистишь дознавателям на ухо, что в сериале пытаются продавить роман между Тьен и Риэнхарном – Аэны и режиссера, и сценариста на ленточки порвут, а заставят все переделать. Ведь Риэнхарн Аэн вполне жив. Все еще. Ну а что? План вполне себе неплох. – Хороший актер может сыграть красоту, даже не обладая ею, – повторила я слова одного из самых своих любимых преподавателей. Ларо Тредо меня по большей части ругал, причем ругал безо всякой жалости, однако после двухгодичных занятий с ним другие педагоги меня принялись хвалить. Мик тяжело вздохнул. – Так хорошие редко суются в сериалы. Они или на большой экран рвутся или маринуются в своих театрах до упора. Очевидное приходилось признавать, хотя лично для меня правда была самую малость горьковатой. Меня вот, к примеру, из театра погонят поганой метлой, о чем известно совершенно достоверно. Ведь театр, по крайней мере столичный театр – он ведь для элиты. Зарабатывают там актеры существенно меньше, но в чем смысл денег, если от тебя потом воротят нос? – Верно. Вот только Николсон к нам все-таки пришел. Бесов сноб. По поводу Лесли я на полном серьезе подозревала, что ему просто очень сильно хотелось сыграть короля, поэтому и согласился на не самое престижное предложение. – Лэйси, ты только взгляни! – внезапно воскликнул Мик и так толкнул меня локтем под ребра, что я едва не выронила стаканчик с кофе. В очереди претендентов уже ближе к концу стоял кахэ! Самый что ни на есть настоящий кахэ! Чистокровный! Уж в этом-то я разбиралась. В этом парне не имелось ни капли не южной крови. Четкий, наверное, даже слишком резкий рисунок скул, вытянутое лицо с узким подбородком. Глаза миндалевидные, темно-синие. Жаль, конечно, не лиловые, но я отлично понимала: Аэны слишком важные птицы, чтобы идти в актеры. – Хорош. Свое мнение я высказала как можно суше, сдержанней. Во-первых, я-то уже звезда проекта, так что нужно блюсти лицо и не визжать как восторженная школьница, во-вторых, может, этого кахэ и завернут или сам уйдет, не впечатлившись предложенными условиями. – Откуда только вылез? – риторически вопросил Мик. – Что-то не слышал я, чтобы в Иллэне появился кто-то новенький из южан, а раньше я этого красавчика не встречал. Красавчик? Ну, смотря на чей вкус. Как по мне, так слишком много резких линий и углов в облике, кажется, прикоснешься – и порежешься тут же. Но осанка хороша, просто царственная, и держится южанин так… словом, на Риэнхарна Аэна похож, мальчишеской дурашливости как в Алеке Аэне не видать. – Если только не прямо из Конфедерации Южных Домов приехал, – предположила я задумчиво. – У них там свои актеры театра и кино, они у нас никак не отсвечивают. Новичком этот парень не выглядит. С этим спорить Мик не стал. Он только озадаченно поцокал языком и пошел за очередной порцией кофе.   Через часа полтора, когда мы с агентом уже обедали в близлежащем кафе, мне позвонил заполошенный и какой-то слишком уж восторженный Сэм. Режиссер потребовал, чтобы я тут же бросала все дела, какие у меня только есть, и неслась на всех парах к нему. – Кажется, до того парня дошли, – пояснила я страдавшему от любопытства Мику. – Наверное, хотят посмотреть, как мы с ним в одном кадре смотреться будем. Ну в самом деле, не одобрение же мое Сэму потребовалось. Когда я оказалась перед нужной дверью, отметила, что если не все, то большая часть претендентов на роль Риэнхарна Аэна все еще толклась на этаже, правда, уже не очередью стояли, а просто кучковались по углам, нервозно переглядываясь. Кахэ я не заметила и уверилась, что режиссер сейчас возится именно с ним. В мою сторону «потенциальные Риэнхарны» косились с интересом, но попыток завязать разговор никто не предпринимал. Хвала богам. Вошла я не постучав, и первым делом уставилась на долговязую сухощавую фигуру кахэ, который как сторожевая башня нависал над Сэмом. А ларо Дрэйк у нас низким не был. – А вот и ларэ Уиллер, – обрадовался мне как родной режиссер и на всякий случай еще и пальцем в мою сторону ткнул, чтобы южанин точно понял, кто именно тут ларэ Уиллер. – Лэйси, красавица наша, познакомься, это ларо Динес Милад из Дома Арнэ. Наш Риэнхарн Аэн, если не случится конец света. Лично мне не хватало для полной картины, к примеру, информации, какое положение Дом Арнэ занимает в общей иерархии южан. Но не расспрашивать же незнакомца о политическом раскладе его дома и рода. – Это Риннэлис Тьен? – уточнил с какой-то неуловимой, но все-таки неприятной интонацией Милад. – Вроде бы я видел эту женщину на плакате, рекламирующем нижнее белье. После этих слов я сообразила, что Мик не ошибся, когда предположил, будто кахэ прибыл на пробы прямиком из Конфедерации Южных Домов. Там все еще демонстрация обнаженного или полуобнаженного тела, а уж тем более за деньги, считалась если не бесчестьем, то чем-то опасно близким к тому, если речь шла о женщинах. Ортодокс на мою голову пожаловал. И как бы проблем от него не было больше, чем от покойника Фреда. Сэм, кажется, тоже почуял, что не все ладно с этим «подарком богов», но наверняка упорно надеялся на лучшее. Да, если удастся сладить с кахэ, то стоит только засунуть ему в глаза лиловые линзы – и вот он, готовый Риэнхарн Аэн. Хорош все-таки, паразит, на редкость хорош. – Вполне возможно, – с безразличием отозвалась я. Стыдиться мне точно нечего, свои гонорары я зарабатывала честно и выкладывалась по полной, так что реагировать на неприятие кахэ не собиралась. Назови хромого горбатым – он точно не оскорбится. – Вы на нее не похожи. Я видел прижизненные портреты дийи каэ Орон, говорил с теми, кто знал ее. Я посмотрела на Сэма, тот никогда на моей памяти не выглядел настолько несчастным. Даже смерть Хэмптона, наверное, не произвела на беднягу такого впечатления, как этот практически прямой отказ кахэ работать со мной. Мою физиономию уже, что называется, «запустили в серию». Было несколько интервью с ведущими телеканалами и крупными журналами, прошла автограф-сессию. Словом, убирать меня – убить половину рекламных затрат. Да и чего ради? Только потому, что неизвестно откуда взявшийся кахэ так пожелал? Даже если у себя он кто-то вроде Николсона, в Эроле южанин пустое место. – А вы вряд ли так уж сильно похожи на Риэнхарна Аэна, – пожала я плечами и без колебаний посмотрела на Динеса Милада. – И глаза не лиловые. Какой ужас. Я не собиралась позволять не пойми кому отжать у себя роль своей жизни. И вообще, убили одного Риэнхарна Аэна, нужно будет – и второй отправится на тот свет. Но уже с моей помощью. Милад начал меня изрядно раздражать. – Но я чистокровный кахэ, как и дийэ Аэн, – с видом высшего существа заявил Милад. Я смиренно улыбнулась и парировала: – А я нечистокровный человек, как и Риннэлис Тьен-и-Аэн. Кахэ слегка смутился, почему – было непонятно. Возможно, он ожидал, что сразу после его первой неодобрительной фразы я заплачу и убегу. – В ней была кровь кахэ! – воскликнул с возмущением южанин, гневно сверкая глазами. Об этой детали биографии знаменитой женщины я знала, удалось докопаться и до такой детали. – А в вас эльфийская кровь заметна с первого взгляда. Заметна, разумеется. – Гримеры мою кровь спрячут, – с улыбкой заверила я. – Как спрячут за лиловыми линзами ваши синие глаза. Вопрос решен? Как по мне – да, по мнению Милада – вовсе нет. Он фыркал как оскорбленный в лучших чувствах кот, хмурился и оглядывался на режиссера. – Ларо Алек Аэн полностью одобрил ларэ Уиллер как исполнительницу этой роли, – сообщил Дрэйк новому актеру. На том и порешили.   На следующий день та самая злосчастная сцена в допросной управы снималась уже с новым Риэнхарном Аэном. Посмотреть явились и Алек Аэн, и Фелис каэ Орон… И половина оперативной группы. Под их пристальными взглядами на меня напал самый настоящий мандраж, чего уже давно не случалось. Еще и Милад выразительно ухмылялся, без слов давая понять, кем меня считает и где именно видел. Не самая лучшая атмосфера для работы, но, в конце концов, я профессионал, должна играть в любых условиях. Спустя несколько минут медитации на светлый образ Риннэлис Тьен-и-Аэн удалось поймать нужный настрой. Как ни странно, но негодующие взгляды Динеса Милада на самом деле сильно помогли. Я была неподкупным дознавателем, перед которым находился искренне ненавидящий ее кахэ. Ну та же самая ситуация! Здорово! А еще на мне была в кои-то веки глухо застегнутая мантия по размеру, что еще несколько дней назад казалось чем-то из области фантастики. И лицо мне на этот раз накрасили сдержанно и почти незаметно. – И не надо сверлить меня взглядом, вряд ли вам это поможет, – мягко, вкрадчиво, даже немного ласково произнесла я, не сводя взгляда с мужчины передо мной. Тишина вокруг стояла просто мертвая. Все внимали. И в этой тишине доносилось только тяжелое, надсадное дыхание Риэнхарна Аэна, который сжимал скованные руки в бессильной ярости. О, каким же гневным взглядом прожигал меня кахэ. Как мантия не занялась – уму непостижимо. – Повторяю вопрос, – продолжила я, чуть подавшись вперед, – что вы делали третьего мая этого года рядом с особняком его светлости герцога Айрэла? На лице южанина проступили желваки. Я услышала, как скрипнули зубы. Теперь нелюдь сжал цепь, которая соединяла металлически браслеты кандалов так, словно хотел эту цепь разорвать пополам. Я-Ринэллис ласково и с легкой, почти материнской укоризной улыбалась подозреваемому. Я-Лэйси визжала от восторга и готова была расцеловать эту мерзкую нелюдскую харю. Мне больше не приходилось одной тянуть сцену и надеяться, что из этого хоть что-то выгорит. У меня был в кадре партнер. Настоящий. Живой. Талантливый. – Смею напомнить вам: в моей компетенции возможность применения к вам иных методов дознания. Подалась еще ближе к кахэ. Он резко придвинулся ко мне. Это был момент моего триумфа. Не вздрогнула, не отшатнулась, даже в лице не изменилась. Я не знала, как бы держалась сама Риннэлис Тьен, но истово верила, что так же. А ведь Риэнхарн Аэн из Дома Эррис был страшен, очень страшен, носил титул Руки Смерти. Этого кахэ действительно стоило бояться. И кандалы на руках для него не были такой уж большой помехой. В итоге Аэну удалось не просто вырваться из узилища, он еще умудрился и саму ларэ дознавателя в заложники взять. На свою голову. – Рассказать правду в ваших интересах, – усмехнулась я, принимая свободную и расслабленную позу полностью уверенного в своих силах и счастливого человека. Кахэ глядел на меня исподлобья и с каждым мигом все больше сутулился. – Можно подумать, мне хоть что-то поможет. Я никогда в жизни не чувствовала себя лучше. Когда Сэм завопил «Стоп», у меня словно крылья за спиной раскрылись. Настоящая актриса.   Пока я переодевалась и снимала макияж, превращаясь из своей героини в себя настоящую, Мик метался по гримерке и пел мне хвалу на все лады. И как же это было приятно! Меня за всю жизнь еще так не превозносили! А ведь так хотелось… – Лэйси, радость ты наша, это просто фурор! Подлинный фурор! Настоящая Риннэлис Тьен! Аэн просто дар речи потерял! Вместе с драным кошаком! Да у тебя словно бы лицо выглядело иначе! Стало ужасно любопытно, после каких событий Фелис каэ Орон стал для моего агента «драным кошаком». Раньше о дознавателе-оборотне агент не отзывался так… Да он о нем вообще не отзывался! – Все-таки должна же я была когда-то научиться играть, – устало вздохнула я из-за ширмы, за которой переодевалась. – Хотя бы спустя десять лет. Меня саму уже отпустило. Вместо бешеного воодушевления пришла усталость и странная пустота в голове. Что именно произошло на съемочной площадке, до конца я не понимала. Осталось только смутное ощущение чуда. – Ну, некоторые и спустя десять лет остаются теми еще бездарями. Вообще, поверь моему опыту, если таланта нет – он и не проклюнется. А у тебя вон, даже какие-то ростки имеются. Талант… Красивое слово, вот только обо мне ли? Я действительно сегодня сыграла отлично, но в паре с этим новичком, Миладом. И поди разбери, кто сделал больше во время съемки. – Сэма едва удар не хватил от радости. Если ты теперь не споешься в итоге с новеньким, режиссер не переживет. Вы смотрелись ну… очень хорошо смотрелись. Я еще не переоделась в свою повседневную одежду, как в гримерку безо всякого стука вломились дознаватели. – Ну, вы сегодня блистали, ларэ Уиллер, – тоже признал мои заслуги на ниве сериалов Алек Аэн, широко и довольно улыбаясь. – Все-таки Милад – настоящий бог. Он любого вытянет на первоклассный уровень! Вы даже слегка походить на дийю Риннэлис стали. Я подозрительно сощурилась. Так и знала, что просто так актер-южанин появиться в Иллэне не мог. Никогда они сюда не забредали без веской причины, а тут раз – и появился Милад как по волшебству. Да, по волшебству, имя которому дом Эррис и его казна. Слушать же, что мой успех – заслуга исключительно протащившего меня через сцену партнера, оказалось и вовсе мерзко. – Ваших рук дело? Аэн покачал головой. – Вы переоцениваете мои скромные силы. Чтобы Динес Милад – и вдруг пошел навстречу скромному дознавателю? Да ни в жизнь. Это почтенный дийэ Риэнхарн подсуетился, когда я ему подробнейшим образом описал возникшую на съемочной площадке сумятицу. Видите ли, почтенный предок весьма трепетно относится к памяти своей почившей сестры Риннэлис. Внутри что-то противно екнуло. Жить, ощущая, как спину прожигает недреманное око Риэнхарна Аэна – это доложу вам… А если я в итоге не продемонстрирую подходящий уровень игры – и меня в расход, что ли? Вдруг дубовое полено по имени Фред убили только потому, что он надругался над вполне себе живым кахэ из дома Эррис? Кахэ ведь повернуты на своей родовой чести, от которой Хэмптон не оставлял камня на камне в каждом дубле. А Риэнхарн Аэн – он же сейчас, как говорят среди южан, стоит за левым плечом главы Дома. То есть действует при необходимости тихо и жестко, расправляясь со всеми, кто имеет глупость хоть как-то вредить Дому Эррис. Боги мои всемилостивые… Если Милад явился сюда по личной просьбе Риэнхарна Аэна, значит, каждый мой чих будет доноситься до названого брата Риннэлис Тьен. И если этот вельможный Аэн посчитает какое-то мое слово или действие оскорбительным по отношению к почившей Третьей леди каэ Орон… Мы все тут под колпаком Дома Эррис! Идея уволиться стала внезапно казаться такой удачной. – Почтенный предок связался с дийэ Миладом и попросил об одолжении. Так как дом Милада является вассальным по отношению к дому Эррис, отказать было невозможно. Я тихо икнула. Дознаватели посмотрели на меня озадаченно. Я икнула снова. По здравому размышлению желание знакомиться с Риэнхарном Аэном пропало напрочь. Подозревать в убийстве Фреда кахэ я начала с удвоенной силой. В конце концов, у них-то мотив есть и ого-го какой. Родовая честь как семьсот лет назад для кахэ не была пустым звуком, так и сейчас осталась. Ох, как бы мне от этой самой родовой чести и не огрести по всем фронтам. – Кстати, орудие убийства установили, – с невинной и почти очаровательной улыбкой сообщил Аэн. – Это каменная чернильница из павильона, в котором вы сегодня снимались. Та, серая, со стола. Тяжелая оказалась мерзость. Я вспомнила этот реквизит. Ну да, стояла такая каменная дура на столе, в ней всегда торчало гусиное перо, заточенное, даже писать можно, если умеешь пользоваться такими древностями. Как-то попробовала – вышла только одна большая клякса. Если такой чернильницей хорошенько заехать по голове, череп проломить будет легко. Большая и тяжелая ерунда, тут ни ума большого не нужно, ни силы. Просто верный момент подбери – и все. – Она же вроде бы чистая была, – вспомнила я. Сегодня чернильница у меня буквально перед носом стояла и никаких разводов крови на ней не виднелось. Кахэ сверкнул лиловыми глазами. – Ну, оттерли ее, конечно, со всем возможным тщанием. Но кровь – это не вода, от ее следов так просто не избавиться. Это я отлично знала, учебники по криминалистике штудировала перед съемками. Потом поняла, что никому и даром не нужны мои великие познания в матчасти. – Есть способы, – пробормотала я тоном не до конца разбуженной сомнамбулы. Мик простонал и прикрыл лицо руками. – Лэйси... Ну что сразу Лэйси-то? Ведь действительно есть способы полностью удалить следы крови. И я даже знала эти способы. – Так вы, стало быть, ларэ Уиллер, в курсе таких тонкостей? – обратился ко мне уже каэ Орон. Я под умоляющим взглядом агента кивнула. Да что такого-то? Информация не закрытая, доберись до справочников для работников стражи (а они, между прочим, общедоступные) и прочитай. Вот я взяла и прочитала. – Мне же предстояло играть Риннэлис Тьен, – напомнила я и уставилась на оборотня кристально честным взором человека, которому ну совершенно нечего скрывать. Атмосфера недоверия и нервозности в гримерной все сгущалась. Вот словно не может законопослушный подданный интересоваться сыском и смежными темами. – Так вы действительно подходили к подготовке роли тщательно? – вдруг спросил Аэн, словно не веря собственным ушам. Я расстроенно вздохнула и кивнула. – Могла бы еще лучше подготовиться, но ни в одну управу Иллэны или пригородов Иллэны меня не пустили. Дознаватели казались на редкость ошарашенными моими словами. – Я бы вас в управу тоже не пустил. Даже за очень большие деньги, – огорошил меня Фелис каэ Орон. – И ради сохранения дисциплины, и вообще... Нечего вам в управе делать, ларэ Уиллер. Ну и чем только моя скромная персона их всех не устраивает-то?   На следующий день я с недоумением снова лицезрела на съемочной площадке закутанную с ног до головы в синее женщину, которая еще и что-то напевала себе под нос на kaheily. Чего бы ни добивалась эксперт по имени Андрэ, пока начальство не сдавало позиций. Кахэ споро орудовала какой-то машинерией, собирая по всем помещениям физические и магические улики. Заступать дорогу этой ларэ не решались даже ее собственные коллеги. Стражники вообще то и дело сплевывали через плечо при виде Андрэ, хотя и старались делать это украдкой. – Колоритная особа, не так ли? – прозвучал у меня за спиной знакомый голос. Обернувшись, я увидела породистую до тошноты физиономию нашей новой звезды Динеса Милада. Уже по щебету местных лар и ларэ я сделала вывод, что неизвестный кахэ буквально за день сразил всех, попутно разбив несколько особо хрупких женских сердец. Когда только успел? Среди жертв нового потенциального героя-любовника оказалась в том числе и орчанка Амина, ларэ весьма крупная и даже слегка пугающая. – Впечатляет, – признала я очевидный факт. Меня очаровывал не только сам национальный костюм на кахэ, но и то, что она каким-то чудом умудрялась двигаться в нем легко и грациозно, не путаясь в подоле и не спотыкаясь, хотя длина нижнего платья как раз достигала пола, а угол обзора у эксперта был сильно урезан. – Сейчас на территории Домов большинство женщина предпочитает традиционный наряд. И если кто-то достигает высоких должностей и с официальной миссией едет за границу, то тоже появляется на людях только в полном облачении. Наши прекрасные дийи в такой одежде и сражаться могут. Видела я снимки с межгосударственных встреч, там действительно сплошь и рядом мелькали женщины с закрытыми лицами. А вот вживую наблюдать такое не доводилось еще ни разу. – А разве этот наряд не нарушает прав женщин-кахэ? – поинтересовалась я, хотя та же Андрэ вовсе не казалась хоть в чем-то ущемленной. – Ничуть. Скорее одежда наших женщин ущемляет права мужчин, – рассмеялся Милад. Логики в словах Динеса я не обнаружила, но, наверное, она там все-таки была. Хоть какая-то. Должна же быть в словах мужчины логика. – У нас сегодня сцена похищения, между прочим. А Таэллона в наличии пока нет, – сменила тему на более рабочую я. – Вам ларо Аэн случайно в чемодан подходящего Таэллона Аэна не засунул? Милад хмыкнул. – Алек донес? Можете не отвечать, здесь и так все ясно. Нет, «Таэллона» я не привез. Как ваши сценаристы и режиссеры поиздеваются над ним, дийэ Риэнхарну безразлично. Хотелось многое спросить, но я прикусила язык. О Таэллоне Аэне, племяннике Риэнхарна Аэна, который прибыл в Эрол семьсот лет назад, сохранилось немного сведений. Как будто даже само упоминание имени этого кахэ старательно и последовательно вымарывалось во всех возможных источниках. Из своей гримерки вышел сияющий, как начищенная золотая монета, Лесли Николсон. Напоролся взглядом на меня и Милада и как-то резко подрастерял свое сияние. – Ларэ Уиллер, ларо Милад, – чинно и чересчур официально поприветствовал нас с южанином Лесли. Я даже самую малость обалдела. Ну надо же. «Ларэ Уиллер». Да в глаза меня наш местный талант звал просто «Уиллер», а за глаза как только не честил. Самым невинным я считала прозвище «белобрысая», его еще можно было пережить. – Доброе утро, – милостиво кивнул нашему «королю» Динес Милад. Держался при этом кахэ так, словно бы как раз он, Милад, здесь настоящая звезда, а Николсон годится только чистить ботинки его южной милости. И пусть ни о каких регалиях кахэ мы знать не знали, может, их, регалий этих, и вовсе не было, но вел себя южанин как знаменитость мирового уровня, снисходящая до школьного кружка. Если отношение Милада заметила я, Николсон и подавно почувствовал его всей своей жутко талантливой шкурой и теперь переживал очень болезненный разрыв шаблона. – Вы не в курсе, ларо Милад, у нас с вами есть совместные съемки сегодня? – уточнил Николосон как будто с ноткой нервозности в хорошо, очень хорошо поставленном голосе. Так и хотелось похлопать беднягу по плечу и сказать «Добро пожаловать в мой мир». Мне тоже когда-то казалось, что я достигла вершины актерского мастерства и выше только небо. Ну, пока я в рекламе снималась. – Я посмотрел свои сцены с утра, ларо Николсон, – с непроницаемо любезной улыбкой на физиономии сообщил Милад, – общих у нас с вами нет. «Хвала предкам» кахэ не произнес, но почему-то казалось, что произнес, уж не знаю почему. – И даже боюсь предположить, по какой причине и при каких обстоятельствах Риэнхарн Аэн в то время мог хотя бы теоретически встретиться с Эролским королем. Дийэ Риэнхарн заверил, подобного не то что не было, но и быть не могло. Да уж, живой прототип персонажа – это просто невероятно большая проблема. Да и в принципе живой Риэнхарн Аэн, непосредственный участник событий – сплошная головная боль для съемочной группы. Особенно теперь, когда дело об убийстве одного из актеров расследует опять-таки Аэн, а в роли самого Риэнхарна его же протеже, причем какой-то мутный, стоит сказать. Надо бы попросить Мика побольше узнать о ларо Миладе. – С Риннэлис, в бытность ее исключительно ларэ Тьен, мой персонаж тоже ни разу не встречался, но это не помешало сценаристу вписать нужные эпизоды. И вроде бы против них ничего не имеет даже ларо Риэнхарн Аэн, – пробормотал потеряно Николсон. Его лицо никак не могло определиться с цветом: Лесли то краснел как свекла, то становился бледней снега. И то и другое ужасно не шло к его светлым волосам и глазам. Я любовалась на лицо партнера по съемкам и мелочно радовалась. Пусть тоже почувствует, каково это – ощущать себя неуместным ничтожеством. Кахэ до крайности самодовольно усмехнулся. – Для простого дознавателя интерес к его работе со стороны монаршей особы – это честь. Поэтому встречу дийи Риннэлис с Генрихом Эролским дийэ Риэнхарн дозволил. Однако дийэ Риэнхарн категорически запретил какие-либо неуместные и вульгарные романтические линии, которые могли бы опозорить имя его сестры. Дийя Риннэлис была достойной женщиной, целомудренной и верной мужу. Сперва мне поплохело еще больше от мысли, насколько тщательно бдит теперь Риэнхарн Аэн за всем съемочным процессом. Как будто за тобой лично постоянно следит маньяк с топором, который может зарубить за любую мелочь. Потом страх немного отпустил и я сообразила, что больше мою героиню не будут укладывать в постель с любым мало-мальски годящимся для этого мужчиной. И вот это уже повод завизжать от радости. От визга удержаться удалось, хотя и с большим трудом, однако лицо мое наверняка осветилось, как включенная лампочка. По крайней мере, поглядев на меня, Милад прыснул со смеху. – Что, много постельных сцен предполагалось? – спросил, отдышавшись, кахэ. Я могла сказать, что едва не больше, чем у меня самой набралось за всю реальную жизнь, но ответила только: – Чересчур много. Динес Милад брезгливо поморщился. Видимо, его личная позиция относительно изображения жизни Риннэлис Тьен-и-Аэн полностью соответствовала официальной позиции Дома Эррис. На самом деле, это куда больше походило на житие святой чудотворицы, но беда в том, что дошедшие до наших дней источники почему-то больше склонялись к образу Риннэлис-святой. – Значит, вовремя забеспокоился дийэ Риэнхарн и не без причины. Ох уж эта ваша... популярная культура. И все-таки вы слишком хороши собой для того, чтобы играть Третью леди каэ Орон, – в конце концов выдал вроде бы как комплимент коллега, осмотрев меня с ног до головы. Очередное упоминание того, что я красива, вызвало только глухое раздражение. – Ничего, гримеры это исправят буквально за четверть часа, – махнула я рукой. – Нарисовать на красивом лице некрасивое – плевое дело.

Розыгрыши
и конкурсы
Эксклюзивные
предложения
Только интересные
книги
Скидки и подарки
постоянным покупателям