0
Корзина пуста
Войти | Регистрация

Добро пожаловать на Книгоман!

Или войдите через:


Новый покупатель?
Зарегистрироваться
Главная » Отрывок из книги «Избранница древнего»

Отрывок из книги «»

Автор:

Исключительными правами на произведение «» обладает автор — Copyright ©

 

ГЛАВА 1. Трудно быть эльфом

Дверь за спиной захлопнулась с глухим стуком, неприятно скрипнув напоследок. Я огляделась по сторонам и невольно опустила руки на бёдра в поисках оружия. Конечно, напрасно. Лук пришлось бросить ещё в самом начале, когда на меня навалились четверо вурдалаков. Меч служил до последнего, но и его в конце концов выбили из рук. Я надеялась припрятать нож, но грязная тварь, назвавшая себя капитаном носферату, облапала мне задницу так, будто я была трактирной девкой. В итоге всё, что мне осталось — шпилька для волос. Тоже неплохая штука, если знать, куда её всадить.

Вот только шпилька была одна, а немытых рож передо мной — пять. И хотя я не слишком ценила их боевые таланты, они явно тоже не видели во мне бойца. Смертная шваль. Пожалуй, лишь за одно я сказала бы вампирам спасибо — они основательно проредили поголовье этих приматов. Я окинула оценивающим взглядом нары. Интересно, какие нужно выбрать, чтобы воняло поменьше да поближе к двери? Примерившись, остановила свой взгляд на верхних, откуда уже свисала пара немытых мозолистых ног.

— Доброго дня, — улыбнулась я и шагнула вперёд.

Трое заключённых, сидевших внизу, улыбнулись кривозубыми ухмылками. Тот, чьи ноги мешали мне отдохнуть, не шевельнулся. Сделав ещё шаг, я рванула вниз правую пятку и услышала в ответ неразборчивый вопль. Заключённый явно успел за что-то уцепиться, и мне пришлось рвануть сильней. Заминка сыграла против меня, и двое других вскочили, намереваясь подтвердить моё невысокое мнение о людях.

Я убрала руку — сначала за спину, а потом резко выбросила вперёд, целясь в нос тому, что стоял подальше. Ни один из громил явно не ожидал такого поворота, потому что блок поставил тот, что был ближе, а моя жертва с воем осела на пол. Не давая верзиле встать, я закрепила результат двумя ударами — коленом под дых и локтем по загривку, прежде чем переключилась на второго.

Этот явно подрастерял пыл. Он двигался медленно и неуклюже, будто подставлялся под мои неторопливые удары — и вскоре отправился вслед за товарищем в нокаут. Добравшись, наконец, до своей цели, я стащила-таки вниз свою основную помеху и одним прыжком, лишь слегка опершись о полку руками, запрыгнула на его место.

На всякий случай подтянула ноги, скрестила их перед собой, принимая позу медитирующего монаха, и дружелюбно улыбнулась.

— Вы же не против?

Желающих возразить не нашлось. Лишь тот, что сам не решился вступить в бой, сплюнув на пол, проворчал:

— Остроухая сучка.

— Тариэль, если не трудно.

Человек не ответил. Я пододвинулась глубже и прислонилась спиной к стене. Воняло отвратно. Даже здесь. Не то чтобы я собиралась остаться тут надолго… Я оглядела стены в поисках слабых мест, но ничего не нашла.

— Вас тут выпускают погулять? — спросила я, не обращаясь ни к кому конкретно.

Ответом мне послужил многоголосый гогот. Какое-то время никто не отвечал, но, так и не дождавшись от меня ответной реакции, один из заключённых в конце концов все же заговорил:

— Ты что, не знаешь, куда попала, ушастая?

— Мне забыли выделить гида, — я повернулась в сторону говорившего.

Тот криво усмехнулся и отвесил шутовской поклон.

— Добро пожаловать в святая святых Западной провинции, ваше высочество Тариэль, в шахты эридиума его императорского величества Цепеша. Не хочу вас расстроить, но для вас, благородных дам, тут одна работёнка, — он сделал руками и бёдрами оскорбительный жест, который поддержали ещё одним взрывом многоголосого гогота. — Мордой вниз. Ну, или в живот. Как пойдёт.

Я отвернулась, решив не обращать внимания на клоунаду. Слезать вниз и зазря тратить силы не хотелось — пусть варятся в своём дерьме, у меня хватает проблем без них. Значит, эридиум… Эридиум — это не очень хорошо. Уродец прав, эльфийке древней крови тут не место. Кристаллы эридиума подчистую высасывают магию из тех, кто ей наделён. Не хотелось бы состариться за какой-нибудь десяток лет. Тем более вот так, попавшись в случайной схватке на дороге. Или не случайной?

Я помотала головой. Выяснять, кто подстроил нападение, было делом бестолковым. Первая обязанность заключённого — бежать. А подумать можно и потом. Я снова приняла позу для медитации, но теперь уже для того, чтобы в самом деле сосредоточиться на токах энергии вокруг. Говорят, в нас, потомках Эвелины Бессердечной, течёт кровь демонов. По крайней мере, чувствительность к магии у нас куда выше, чем в других домах. Вот и выйдет мне это боком… Впрочем, не суть.

Я попыталась представить то место, где находилась, с высоты птичьего полёта. Муравейник. По всему выходило, что выбраться отсюда слёту не выйдет — три поста охраны, девять патрулей. Коридор извилистый, у самой тюрьмы не меньше пяти этажей, уходящих под землю. Сколько же кристаллов они добывают тут в год, имея такой запас рабочей силы?

Эридиум… Всё же странно, что столько охраны согнали сюда ради простых каторжников. Впрочем, ресурс и правда важный. Надо думать, у кровососов на него большие планы. Я безрадостно усмехнулась. Готовятся к войне. Да было бы с кем воевать… Если уж и мы, и солнечные посыпались как карточный домик, то вряд ли они найдут противников по силам. Впрочем, об этом думать я тоже не хотела.

Потянувшись, взбила подушку, сунула её себе под ухо, отвернулась к стене и почти сразу уснула. Разбудил меня мерный скрип матраса и тихое попискивание. Эти уроды что, поймали и мучают мышь? Переложив подушку поверх головы, я попыталась уснуть ещё раз. Писк не стихал. Напротив, он стал громче и протяжнее.

Дьявол.

Отложив подушку в сторону, я свесила ноги вниз и вгляделась в полумрак. Чьё-то худое тело лежало на постели напротив. Руки неизвестного были вытянуты вперёд. Один из верзил корпел над задницей несчастного, то и дело с протяжным выдохом толкаясь в него бёдрами, ещё один держал подстилку за волосы и быстро, даже не пытаясь сработаться с напарником, насаживал широко раскрытый рот на свой член. Оставшийся ни с чем сидел в уголке и надраивал готовое к бою орудие.

— Потише можно? — кажется, мой голос прозвучал излишне мрачно.

Вся компания обернулась ко мне. Тот, что оказался не у дел, облизнулся. Вот дрянь. Это, собственно, главная причина, по которой я не люблю людей. Эльфы красивы. Кто бы спорил. Но почему-то у этих недоумков сложилось мнение, что все мы поголовно мечтаем подставить людям зад, да ещё и приходим в восторг от их потных «мужественных» тел. Тот, что все еще по инерции наслаждался ртом своего сокамерника, толкнулся ему в горло ещё раз, вырывая глухой и протяжный стон. Выворачивая лицо, жертва тоже смотрела на меня — с опаской и недоверием. Надо же, совсем мальчишка. Теперь я увидела, что он весьма молод даже по человеческим меркам. Наверняка особого опыта в стычках с такими ублюдками у него не было, вот и дал слабину. А впрочем, может он всем доволен? Так стоит ли мне лезть в чужие проблемы?

— Спать хочу, — пояснила я примирительно, собираясь уже вернуться в горизонтальное положение, но дырок на теле жертвы явно было слишком мало, и самый неудовлетворённый встал, направляясь ко мне.

— А поучаствовать не хочешь?

— Тебе, что ли, задницу надраить? — я бросила на бандита любопытный взгляд. Первый акт знакомства он явно пропустил. — Нет, спасибо. Лицом не вышел. Да и ухватиться не за что.

Верзила явно опешил от такой откровенности, но лишь на секунду. Применив уже знакомый мне приём, он попытался ухватить меня за ногу и стащить на пол. Вывернув щиколотку из-под его рук, я мягко спрыгнула вниз и заняла боевую стойку. Остальные вмешиваться не спешили — видимо, ума у них поприбавилось. Бандит замахнулся, прицелившись мне в корпус. Забавно, решил не портить трофей? Я скользнула вбок и нанесла симметричный удар ему под ребро. Била я наверняка слабее, чем могла получить от него. Всё же я девушка, да к тому же эльф. Так что для устойчивого результата пришлось повторить удар, а когда он остался стоять, и не думая страдать от боли, я решила забыть о правилах боя.

Он снова прицелился, я пригнулась, уходя от удара, и быстрым движением схватила его за яйца. Бандит взвыл и приподнялся на цыпочки, когда я потянула его драгоценности вверх. Я подтолкнула его, прижимая спиной к стене, и потянула ещё, нежно шепнув в закушенные губы:

— А это весело. Дай приласкаю…

Искажённой болью мордой я наслаждалась ещё с полминуты, прежде чем выпустить его, напоследок приложив сразу двумя сложенными вместе руками в челюсть. Он, наконец, рухнул, скорее всего, потеряв запал на остаток ночи. Я зевнула.

— Так что… Продолжим веселье, или по койкам?

Сокамерники мои явно поостыли. Подстилочку свою они бросили лежать с голым задом, а сами разбрелись по свободным местам. Мелкий всхлипнул, натягивая штаны и с возрастающим опасением косясь на меня. Я шагнула к нему, сама не знаю зачем, и он, резко перевернувшись на спину, забился в дальний угол.

— Смешной, — сообщила я тихо, стараясь не привлекать внимания шпаны. — И что я одна страшнее их пятерых?

Несчастный всхлипнул и торопливо кивнул. Я пожала плечами.

— Думала тебя подлечить, но как знаешь.

Отвернувшись, я снова запрыгнула на свою койку и заснула почти так же легко, как и в первый раз. И опять разбудил меня тихий писк. Эта мышь начинала меня раздражать. Развернувшись, я натолкнулась на тоскливый и пронзительный взгляд, внимательно следивший за каждым моим движением.

— Что? — прошептала я одними губами, стараясь никого не разбудить.

Мальчишка вздрогнул, на миг вжался в стену, а потом резко вскочил и подлетел к моей полке.

— Я согласен, — быстро зашептал он. — Я буду твоим. Ты сильная. Ты не будешь отдавать меня другим?

— Что? — повторила я, на сей раз искренне ошалев.

— Твоим… — повторил он, робея так же стремительно. — Ты… ты не хочешь? Ты лучше здесь не найдёшь, клянусь.

Наверняка я не выглядела сильной, хлопая глазами, как идиотка.

— На кой ты мне сдался? — сформулировала я наконец свою мысль.

Мальчишка покраснел.

— Всем нужно… Ну… — он повторил непристойный жест, который я уже видела у верзилы.

— Спасибо обойдусь… — выдавила я и замолчала. Ну да, без этого я всяко обойдусь. И всё же… Вряд ли мне теперь поможет кто-то из этих горилл. — Слушай, — я села, скрестив ноги, и торопливо втянула мальчишку к себе на койку. — Тебе просто нужна защита, так?

Он торопливо закивал.

— Без эм… талантов твоих я обойдусь. Тихо! — перекрыла я начавшийся было поток слов. — Покажешь мне тут всё. Будешь со мной ходить повсюду и рассказывать про всех, — мальчишка торопливо закивал, похоже, сильно обрадованный своим повышением до шестёрки. — А если повезёт — заберу тебя с собой. Когда буду уходить.

Вот теперь глаза его заблестели по-настоящему.

— А не обманешь?

— Терять тебе нечего, — напомнила я, и мальчишка снова закивал.

— Ну и хорошо. Топай спать. Силы нам пригодятся.

Мальчишка мешкал.

— Ну, что ещё?

— Г-госпожа…

— Тариэль, — повторила я устало.

— Тариэль… Я Шин.

Я кивнула, подтверждая, что услышала.

— Г-госпожа… Я боюсь… Они ведь не знают… Ну, если я спущусь.

Я устало опустилась на бок и притянула его к себе.

— Чтоб ни звука, — бросила я, укладывая его у самой стены, и снова уснула. Теперь уже до самого утра.

ГЛАВА 2. Суета вокруг сапог

Проснулась я от того, что у меня мёрзли ноги. Шёл уже девятый день моего заключения. Ничего необычного не происходило. Шин показал мне рудники, объяснив, что самое лучшее место — на погрузке руды. Через руки грузчиков проходил весь эридиум, добытый в шахтах, и заметная часть его оседала в их карманах. В отличие от рабочих, они не торчали всю смену на солнце, и им прощались мелкие недостачи — ещё одна доля кристаллов уходила конвою. Однако мне это место не подходило никак. Во-первых, работа на погрузке требовала большой физической силы. Во-вторых, здесь в самом деле за день проходило столько эридиума, сколько ни один эльф не видел за всю свою жизнь. Вряд ли меня хватило бы больше чем на год такой каторги.

Чуть лучше дело обстояло с добытчиками. Эти набирали за день тележку и остаток времени курили завезённые контрабандой дурманящие травы. На травы, впрочем, приходилось добывать руду отдельно — опять же, чтобы оплатить поставку охране и тем, кто работал на разгрузке. И снова выходило, что самое сочное место именно там.

Шин был изрядно расстроен, когда узнал, что я собираюсь работать в столовой. Ну, да. Вонь там стояла страшная. Местная похлёбка больше походила на помои — да ими и была, как мне кажется. Объедки со столов охраны. Зато здесь не было перегрузок — ни магических, ни физических. Я отлично видела всех, кто обитал в нашем муравейнике — столовая была одна на все пять этажей, и к тому же я получала возможность разобраться, кто здесь кто.

Разочарование мальчишки меня задело мало. По большому счёту он свою часть сделки выполнил, и мог катиться на все четыре стороны. Однако Шин, конечно же, катиться не захотел. Так что я решила ещё раз воспользоваться его зависимостью и обязала отмывать лицо, шею и уши каждый день — очень уж нехорошо пропахла моя постель в первую же ночь. А спать его пришлось брать к себе и в последующие дни. Необходимость этого я поняла, когда, проснувшись следующей ночью, застала ещё одну «любовную» сцену.

Вепрь — как выяснилось, так звали самого отчаянного из парней, деливших со мной кров — пытался взять реванш ещё дважды. Один раз он поставил мне неприятнейший и довольно болезненный синяк. К моему удивлению, стоило ему заехать мне по лицу, как из-за двери показалась стража, и нас растащили по углам. Обоих лишили похлёбки и пригрозили железным ящиком.

Что такое железный ящик, я поняла ещё не скоро, и, к счастью, не на своей шкуре. Эта коробка с тяжёлым навесным замком стояла посреди шахты и вовсе не выглядела угрожающе, пока в один прекрасный день я не увидела заключённого, которого вытаскивали оттуда после заката. Плечи и ноги его были покрыты ожогами, покраснела даже кожа на пятках. Ящик раскалялся за день так, что превращался в духовую печь для поросят.

Больше Вепрь ко мне не подходил — до этого самого девятого дня, когда я проснулась и обнаружила, что на мне нет сапог. Сапоги были хорошие. Их шили в доме Волка в те дни, когда наши мастера ещё делали доспехи для эльфов, а не для захватчиков. Я проносила их не один год — и проносила бы ещё столько же, если бы не это неприятное недоразумение под названием эридиумные рудники. Да, я всё ещё верила, что не останусь здесь надолго.

Сев на нарах, я посмотрела вниз и, как и следовало ожидать, увидела свои сапоги на толстых и вонючих ногах Вепря. Ссориться с ним не хотелось. Кто знает, когда охрана снова выпрыгнет на нас, как чёртик из коробочки? И всё же, спустившись вниз и пошевелив пальцами, чтобы привыкнуть к ледяному полу, я осторожно постучала Вепрю по плечу. Вепрь не двигался. Я постучала ещё раз, уже сильнее, и позвала.

— Эй…

Снова никакой реакции. Тогда я попросту села у его ног и стала стаскивать сапоги. Вепрь проснулся мгновенно. Схватив за шиворот, он прижал меня к стене с неожиданной прытью, так что из лёгких вышибло весь воздух.

— Чтоб тебя крысы съели… — выдохнула я.

Вепрь основательно встряхнул меня и приблизил небритую морду к моему лицу.

— Ты что это задумала, вислоухая?

Интересно, почему люди так завидуют нашим ушам? Может, они думают, что большие уши — признак большого… хм… ума? Вряд ли.

— Сапоги отдай, — выдохнула я, тщетно пытаясь высвободиться из стальной хватки.

Вепрь неприятно ухмыльнулся.

— Возьми, — предложил он, выпуская меня.

Я ещё не поняла подвоха, но чувствовала, что он есть.

— Только без своих дружков из охраны, а, ушастая?

— Ты это о чём? — потирая горло одной рукой, другую я на всякий случай выставила перед собой, ожидая удара.

— Ты меня поняла, — Вепрь снова усмехнулся. — Стоило мне прижать одну бессмертную, как тут же прибежали ещё трое.

Я нахмурилась, пытаясь уловить ход его безумной мысли. Он что, решил, что я заодно с упырями?

— Сапоги отдай, — повторила я упрямо, не желая слушать продолжение этого бреда.

— Сегодня. После работы, — сообщил Вепрь. — И приятеля своего можешь взять.

Я покосилась туда, где в уголке мирно посапывал Шин. Он-то мне зачем…

— Где? — уточнила я.

— За складом. Позовёшь охрану… Будешь крысой. Это по-сучьи, поняла, ушастая? И быть тебе сучкой, пока не помрёшь. Для всех нас.

Я поморщилась. Это была далеко не первая угроза, но пока что я не видела никого, кто мог бы её осуществить. Сколько вообще нужно провести в этой дыре, чтобы так оголодать? Этого я тоже понять не могла.

 

***

И вот когда рабочий день подходил к концу, и я уже домывала последние миски, в дверях кухни показался Шин. Мальчишка был всклокочен и возбужден.

— Ну, — произнесла я, откладывая в сторону последнюю миску.

— Вас ждут, госпожа.

Я поморщилась. Это человеческое обращение мне не нравилось. Не очень-то хочется быть госпожой одного единственного малолетнего оборванца.

— Их много.

Я повела плечом. Много их уже было, и никаких особых талантов они не показали.

— Иди в бараки, — бросила я, вытирая руки и направляясь к выходу.

— Но…

— Иди, — повторила я и наградила мальчишку испепеляющим взглядом. Шин вжался в угол и затих.

Размяв плечи, я вышла на улицу. Солнце уже почти зашло, оставив лишь розовую полоску на небе над кромками гор. До склада идти было минут пять, и когда я оказалась у нужного поворота, сумрак окончательно накрыл утлые домишки нашего посёлка. Я завернула за угол и остановилась, невольно присвистнув. Много? Очень интересное и точное описание. Всего их было десятка два. Вепрь с друзьями, всего человек семь, стояли напротив. Ещё одна такая же компания поджидала меня справа. Остальные расположились по краям тупичка — должно быть, обычные зрители.

— Так хочется поиметь эльфийку? — спросила я с искренним удивлением.

— Ты нарушаешь правила, — сообщил верзила со шрамом, стоявший справа от меня.

Я подняла бровь и посмотрела на него.

— У вас тут есть правила?

— Да. Правило первое. Мы с моим братом делаем всё, что хотим.

Ага, брат. Просто замечательно. Впору позавидовать такой верности семейным ценностям. Я ещё раз окинула взглядом место нашей встречи. Вариант был безнадёжный.

— Может, по одному? — предложила я на всякий случай, и в ответ услышала хохот. — Ну, или, я вызову на бой вожаков? По правилам чести.

Ещё один взрыв хохота. Я попятилась, понимая, что меня сейчас будут бить. Ожидания мои оправдались в первый раз за день — тяжёлая дубина одного из громил врезалась мне пониже спины. Я едва не рухнула на землю, в последний момент успев развернуться и рвануть оружие на себя, но тщетно. Силы не хватило.

Следующий удар повалил меня лицом вниз, и я лишь старательно сжимала руками рёбра и прятала пальцы от ударов тяжёлых сапог. Моих, в том числе. Глаза наполнило кровавое марево, и я уже думала, что боль так и не стихнет, когда крики громил сменились более высокими голосами носферату. Сквозь алый туман я с трудом могла разглядеть свалку. Видела только, как покатился по земле брат Вепря, сжимая пальцами правой руки обрубок левой. Как двое громил набросились на одного охранника, и как тот, свернув одному из них шею, приник губами к ещё горячей артерии.

Потом наступила тьма.

В себя я пришла в лечебнице. Попыталась шевельнуться и обнаружила, что всё моё тело покрыто бинтами. Теперь уже на мне не было не только сапог, но и верной кожаной куртки, пережившей со мной не одну зиму. Шин сидел напротив, скрестив руки на коленках, низко наклонившись и вглядываясь в моё лицо.

— Жива! — выдохнул он.

— Ага, — я ещё раз повела плечом. Да, шахты делали своё дело, и раны заживали отвратительно. — Что произошло?

— Охрана, — выдохнул мальчишка. Глаза его непривычно сверкали. — Ворвались и разделались со всеми.

— Да… — протянула я. Внезапно вспомнилось предостережение Вепря. Но я-то охрану не звала, как и в прошлый раз. — А что с…

Шин помрачнел даже раньше, чем я успела назвать имя.

— В ящике, — сказал он тихо, будто читал поминальную тризну. — А Быку отрубили руку.

Я кивнула, вспомнив метания второго бугая.

— Ну и хорошо, — сказала я, но почему-то Шин посмотрел на меня как на ненормальную.

— Его же выпустят, — сказал он таким голосом, будто разговаривал с полной дурочкой. Я с недоумением смотрела на него. — Вепря выпустят, — повторил он, — и он тебе за брата голову оторвёт.

Я откинулась назад, расслабляя ноющую спину. Шин был прав, если подумать. Вепрь и так обозлился настолько, что позвал всех, кого мог. Думаю, он хотел лишь проучить меня, но теперь просто избить меня будет мало. Он не успокоится, пока не выполнит обещание.

— Не показывай, что поправилась, — посоветовал Шин. — Тогда тебя не отправят работать.

Я лишь повела плечом. План мне не нравился. Чем дольше я сидела в лазарете, тем сильнее становилось влияние эридиума. А вот я к побегу не приближалась ни на шаг.

— Посмотрим, — ответила я уклончиво. — Тебе работать не надо?

Шин мялся.

— Боишься? — спросила я, и он кивнул.

В первый раз за всё время здесь мне стало его жаль. Наверное, потому, что я понимала — деваться ему сейчас некуда. Здесь его рано или поздно достанет охрана, там — ребята Вепря.

— Ты выбрал не ту госпожу, — сказала я, прикрывая глаза. Почему-то было стыдно за неоправданное доверие.

— Ту, — сказал он тихо. — Всё-таки вы ни разу не обидели меня…

Он не договорил.

— Я пойду, — закончил Шин ещё тише, и мне оставалось только кивнуть.

 

***

В барак я вернулась через три дня. Не вставая с койки, Вепрь проводил меня взглядом, полным ненависти. Однако всю ночь ко мне никто не приближался. Спокойно прошло и утро. Лишь по дороге к столовой мне всё время казалось, что за мной следят. Эта смутная тревога не оставляла меня весь оставшийся день. Когда я вышла из кухни и направилась к бочкам с водой, чтобы, как обычно, ополоснуть лицо, ощущение только усилилось. Стоило мне наклониться и зачерпнуть полную горсть воды, как что-то сухое и колючее накрыло меня с головой. Я дернулась, вырываясь, но лишь почувствовала на запястье чью-то холодную руку. Лицо моё оказалось прижато к краю бочки, и я уже задержала дыхание, приготовившись к тому, что меня будут топить, когда неизвестный сильнее выкрутил мне руку.

— Не дёргаться, — выдохнул незнакомый голос, принадлежавший, должно быть, кому-то из подручных моих «друзей».

Я и не дёргалась, потому что не могла понять, куда мне дёргаться, чтобы оказаться на свободе. Запястья оказались скручены колючей верёвкой. Неожиданно сильные руки поволокли меня прочь, так и не дав разогнуться.

Шли мы долго, поворачивали несколько раз. Свет померк, и я ощутила запахи бараков — пот и старое тряпьё. Но даже тогда незнакомец не остановился. Постоянно подгоняя меня, он миновал какие-то лестницы и новые коридоры. Потом наступила абсолютная тьма, и мы остановились резко, так что я едва не упала. Я напрягла кисти, пытаясь порвать веревку, но сделать ничего не успела. Чьи-то руки рванули в стороны мою рубашку, так что застёжки зазвенели по полу. Что-то холодное скользнуло за пояс штанов и прошлось по ягодицам. Я инстинктивно сжала бёдра, приготовившись к тому, что Вепрь осуществит свою угрозу, но ничего не произошло.

Какое-то время стояла полная тишина. Затем меня снова рванули прочь и поволокли — всё теми же коридорами и лестницами, счёт которым я быстро потеряла. Стало светлей, и верёвка исчезла с рук, а затем вернулось и зрение. Я снова стояла у бочек, цела и невредима.

ГЛАВА 3. Каждый выбирает по себе

Надо признать, это событие меня порядком озадачило. До глубокой ночи я гадала, что же произошло. Выспалась отвратительно и почти забыла об угрозах Вепря. Меня терзало любопытство. А на следующий вечер, когда я выходила с кухни, меня остановил незнакомый каторжник.

— Вепрь хочет поговорить, — сказал он, опасливо оглядываясь по сторонам.

— Так пусть говорит, — огрызнулась я. — Зачем такие сложности? В одной комнате спим.

— Вепрь хочет поговорить сейчас.

Я поморщилась, не скрывая раздражения. Кажется, меня снова собирались бить. Не пойти? Что может быть проще. Только от самой себя будет тошнить. Но связываться с целой бандой ещё глупее. Ясно же, что они меня в землю зароют.

— Вепрь ждёт у спуска в рудники, — продолжил незнакомец. — И Шин вместе с ним.

Предки… Ну ведь знала же я, что не стоит заводить друзей. Я поморщилась ещё раз.

— Ладно, веди.

Мы миновали весь наш рабочий городок и стали спускаться по узким балкончикам, наскоро выстроенным по краям кратера давно потухшего вулкана. Здесь я ещё не была, лишь наблюдала издалека, как работают другие каторжники. Пожалуй, я предпочла бы и не бывать здесь никогда. Тут и там угольно-чёрные склоны горы отсвечивали тусклым фиолетовым светом — это выходила на поверхность порода, содержавшая эридиум. В ушах постепенно начинало звенеть. Живот сводило, а ноги становились ватными.

— Долго ещё? — спросила я, сглатывая слюну и стараясь унять шум в голове.

— Пришли, — мой проводник завернул в выбоину в скале, и я увидела пятерых крепких ребят, среди которых знала только Вепря и Быка.

Всего пятеро… Если б ещё не эта слабость в коленях. Хотя Вепрь наверняка назначил встречу здесь неспроста. Бугаи расступились, и я увидела сидящего на земле Шина. Руки его были туго скручены грубой верёвкой, другой конец которой был обвязан вокруг металлического кольца. Кольцо это торчало из скалы примерно на уровне моего живота, а назначение его осталось мне непонятным. Рот мальчишки был завязан обрывками какой-то грязной тряпки, а глаза заполнял страх.

— Привет, приятель, — сказала я, и, не обращая внимания на верзил, подошла к нему, чтобы развязать верёвку. — Как только скажу — беги, — прошептала я, склоняясь к нему.

Шин поспешно кивнул. Освободив мальчишку, я выпрямилась и поняла, что проход перекрыт. Вся пятёрка растянулась цепочкой, отгораживая меня от балкона.

— О чём будем говорить? — спросила я, пробегая взглядом всех пятерых и намечая первую цель.

— Обойдёмся без слов.

В следующую секунду один из парней рванулся ко мне, и я едва успела пригнуться, уходя от удара. Проскользнув под тяжёлым кулаком, я подскочила к самому мелкому из них и ударила коленом в пах. Верзила согнулся пополам, и я дернула его за широкие плечи, выставляя перед собой и прикрываясь от нового удара будто щитом.

— Беги, — выдохнула я, хотя Шин и без моей команды уже был почти на балконе. Оглянувшись в последний раз, он понесся вверх.

Я же оказалась полностью окружена четырьмя крепкими парнями и с трудом удерживала пятого.

Я успела нанести ещё несколько ударов, прежде чем меня крепко приложили чем-то по затылку. Стены шахты поплыли перед глазами, и прежде чем я проморгалась настолько, чтобы продолжить драку, кто-то схватил меня за руки. Звякнула цепь. Когда в глазах прояснилось, я обнаружила, что прикована всё к тому же кольцу обеими руками и согнута пополам.

Дьявол. Вот почему они выбрали именно это место.

Чья-то рука легла мне на бедро. Я попыталась вывернуть голову, чтобы запомнить лицо этого урода, но сильные пальцы до боли надавили мне на шею, заставляя опустить лицо вниз, так что теперь я видела только кусок пола и кольцо. Я почувствовала сзади ещё две руки. Они свободно гуляли по моим ягодицам, то и дело норовя забраться за пояс штанов. Парни явно чувствовали себя хозяевами положения и не торопились. Именно это стало их ошибкой. Они успели лишь едва приспустить мне штаны и пару раз хлопнуть по заднице, когда с балкона послышался топот ног.

Я услышала ругань Вепря, удары кнута, гортанные выкрики. Драка явно продолжалась, но уже без меня. А я торчала как дура задом кверху перед носом носферату. Воистину, эльфийская принцесса. Когда охранники отстегнули мои наручники, я была, наверное, пунцовой, как рак. Торопливо натянула штаны и попыталась изобразить высокомерное презрение. Кроме того я тяжело дышала, ноги по-прежнему были ватными, а в ушах звенело. Я даже не успела рассмотреть, что стало с нападавшими, потому что наручники снова застегнулись, и меня потащили прочь — по балкончикам вверх.

— Куда? — только и смогла я спросить.

Я не рассчитывала, что мне ответят, но командир наряда бросил:

— К коменданту.

Сердце гулко застучало, но сопротивляться не было ни возможности, ни сил.

 

***

Комендант оказался невысоким, но плотным носферату, больше похожим на одного из местных громил, чем на вампира. Он сидел за массивным дубовым столом, перебирая какие-то бумаги толстыми пальцами, унизанными перстнями. Лысина его матово отблёскивала в свете факелов — конечно, ведь магию здесь использовать они не могли.

Меня поставили перед ним, снова отстегнули наручники, но лишь затем, чтобы опять скрепить их за спиной. Затем стража вышла, и я первый раз за вечер смогла перевести дух. Комендант не обращал на меня внимания. Я подождала какое-то время, полностью успокаиваясь, а затем прокашлялась.

— Моё почтение, — сказала я. — Впервые вижу тюрьму, где охрана следит за порядком.

Комендант поднял на меня тусклые глаза и какое-то время смотрел, пытаясь, видимо, понять, что я делаю перед ним.

— Эльфийка, — сказал он.

— Так вышло, — пожала я плечами.

Комендант откинулся на спинку кресла.

— Да, эльфийка… Мне говорили о тебе.

Сердце ёкнуло. Он знает, кто я? Не уверена, что это хорошо.

— Надеюсь, что только хорошее, — ответила я вежливо.

Ещё секунду комендант смотрел непонимающе, а затем усмехнулся.

— Вроде того. Кое-кому ты… понравилась.

Сердце ёкнуло ещё раз.

— Надеюсь, не в качестве обеда?

Комендант неожиданно хохотнул.

— Почти, — сказал он, становясь серьёзным.

Настала моя очередь смотреть непонимающе.

— И этот кое-кто, — сказал он неторопливо, — считает, что от тебя может быть больше пользы не как от шахтёра.

— К сожалению, так здесь считают многие.

— Это точно, — ещё одна усмешка. — Поэтому я думаю, моё предложение может тебя заинтересовать.

Я почувствовала, что разговор предстоит серьёзный.

— Могу я сесть? — спросила осторожно, покосившись на стул.

— Да… Почему нет… — он кивнул в том же направлении.

Отодвигать стул со связанными руками — как и сидеть на нём — оказалось не слишком удобно. Комендант равнодушно следил за моими мучениями, и лишь когда я уселась, продолжил.

— Знаешь, за что тебя схватили? — спросил он.

Я насторожилась.

— По-моему, им мои уши не понравились.

Комендант с усмешкой покачал головой. Достал из кипы бумаг сделанный грифелем портрет эльфийки со зверской ухмылкой на лице. Приглядевшись, я обнаружила некоторое сходство с собой. Новость мне не понравилась. Она заметно усложняла моё бегство, потому что означала, что и на воле меня могут снова схватить.

— Ты убила Робера де Трасси. Сира дома Трасси, — комендант опустил взгляд на портрет, задумчиво покусал губу, а затем снова посмотрел на меня. — По твоей вине погибло около сотни ни в чём неповинных носферату.

Я скривила губы. Последние два слова едва не вызвали истерический хохот.

— По-хорошему, — сказал комендант задумчиво, — тебя нужно казнить. И тебе очень повезло, что ты попала к нам.

— Как насчёт суда? — спросила я на всякий случай.

— Ты уверена, что хочешь суда?

Я задумалась. В самом деле, если я каким-то образом убила этого Робера, то меня, скорее всего, ждёт виселица. А из петли не сбежишь. Другое дело, если я его не убивала. Беда в том, что я понятия не имела, была ли виновна. Я не убийца, но если меня цепляют, долго не церемонюсь. И если этот Робер встретился мне на большой дороге и вёл себя не слишком вежливо…

— Как он выглядел? — спросила я.

— Чёрные волосы… серые глаза. Невысок и сухощав.

Отличное описание. Осталось вспомнить, сколько брюнетов я убивала в последний… хм…

— Когда это было?

— Месяц назад.

… около месяца назад. Я откинулась на спинку стула, стараясь не слишком давить на руки.

— А если не суд? — спросила я. — Завтра ваши ребята не поспеют вовремя. Да и нехорошее это дело — полагаться на них. Что за резон вам меня охранять?

И снова усмешка.

— Я рад, что ты готова к здравому обсуждению.

Я пожала плечами, продолжая внимательно смотреть на коменданта.

— Если не суд… — он тоже внимательно смотрел на меня, будто следил за реакцией, — то мы можем предоставить тебе защиту. Надёжную защиту. В обмен на некоторые услуги.

— Услуги задницей? — я устало прикрыла глаза. — Шлюхи из города ехать не хотят?

— Зачем так грубо? — его губы растянулись в улыбке. — Кое-кто… будет проводить с тобой ночи. Думаю, раз в неделю. Твоё дело выполнять всё, что он скажет. Он будет один, и никто не будет об этом знать. Так что это гораздо лучше, чем стать подстилкой для банды Вепря.

Меня передёрнуло от последней фразы. Я собиралась встать и ответить, но комендант заговорил первым.

— Спокойно, — сказал он неожиданно жёстко. — Выбор за тобой. Один — или все.

Хотелось плюнуть в довольную морду кровососа, но я сдержалась. Объяснять, что значит для меня, эльфийской принцессы, дочери короля Тирвейнена, отдаться другому мужчине, не имело смысла.

— Я испытаю удачу, — сказала я и всё-таки встала.

— Сегодня Вепря высекут, а затем оставят в ящике на день, — сказал он, будто бы невзначай. — Так что можешь подумать… до завтрашнего вечера.

 

***

И я думала. Думала всю ночь. Была ещё одна причина, по которой я не могла согласиться, и причину эту звали Шин. Меня они собирались охранять. Кстати, как представлял это комендант, хотела бы я знать? За мной что, повсюду будет ходить телохранитель? Но даже если и так, Вепрь и его друзья наверняка отыграются на мальчишке, и виновата в этом буду я.

К тому же… Межрассовый секс… Это против природы, нет? Не знаю. Мой дядя женился на лесной эльфийке… Если можно так сказать. Их союз не благословляли ни духи, ни демоны, но они были вместе более сотни лет. А ведь он был одним из благороднейших эльфов королевства… Пока оно не пало, я хочу сказать. Но Альдэ — хоть и лесной, но всё-таки эльф. Мне же предлагали переспать с вампиром. А для дочери дома Волка это чуточку перебор.

Я поёжилась, представив на своём теле холодные вампирские руки. Меня тут же затошнило, и я поспешила прогнать образ из головы. Может, просто каждому своё? Я знаю сказки о принцессах, которых похищали вампиры. Насильно брали в жёны, например. В этих сказках принцесса всегда влюблялась в своего супруга, будто можно полюбить того, кто разрушил твою жизнь. Было время — я так не смогла. Едва отец завёл речь о союзе с домом Куницы, я… Ну, я повела себя не очень красиво. Я ударила своего родителя по лицу. Шум поднялся, как море в шторм. Охрана и слуги повыпрыгивали из своих комнат, будто рыба из кипящего котелка. Меня скрутили и затолкали в спальню, напоследок жёстко заявив, что я буду приносить дому пользу, хочу я того или нет.

Ну, да… Дверь-то они заперли, а окно — забыли. Думала я недолго. Только припомнила все эти идиотские сказки. Взяла простыню, порвала на длинные полосы и, связав между собой, выкинула один конец за окно. Другой привязала к массивной ножке кровати и затянула потуже. Затем сняла со стены любимое оружие — старинный дедов меч, подаренный мне на совершеннолетие, лук со стрелами и пару ножей. Зашнуровала доспех, закрепила меч и лук на спине, а нож на поясе, и принялась спускаться вниз.

С тех пор прошло двадцать лет. Я не пожалела ни разу. Мир был огромен. Во много раз больше отцовского дворца. А ещё он был прекрасен. Даже теперь, когда почти весь материк попал под власть Империи, его по-прежнему населяли удивительные существа. Я видела древние леса, где до сих пор паслись последние единороги. Они говорили со мной, и Хозяйка Леса подарила мне волос из своей гривы на тетиву. Я видела оставленные драконами пещеры на северных берегах и держала в ладонях легендарный шар, через который драконы говорили друг с другом в далёкие времена. И ещё много земель я успела посетить. За эти двадцать лет я повзрослела больше, чем за предыдущие восемьдесят.

И мужчины… Они тоже были прекрасны иногда. Когда я думала о том, что сильные руки суровых воинов, мягкие — заботливых купцов я должна была на заре своей жизни сменить на сухие руки какого-то незнакомого эльфа из дома Куницы, меня передёргивало. Каждому своё. И если Альдэ предпочла одного единственного эльфа десяткам этих прекрасных созданий, то вряд ли я была способна на подобное. На этой мысли я остановилась. Интересно, где они теперь? За время своих странствий я видела дядю с тётей трижды. Последний раз — в портовом городке на южных островах. Дядя не слишком-то ценил кровные узы, зато Альдэ делала это за двоих. Вот кто сейчас мог бы мне помочь.

Я усмехнулась. Послать весточку — это интересная мысль. Вот только как? Магия здесь не работает не только у меня, но и у охраны. И всё же они каким-то образом связываются с Гленаргостом, ведь так? Я повернулась лицом к мальчишке, скрючившемуся у стены, и, растолкав, задала интересовавший меня вопрос.

— Что? — Шин не сразу понял, чего я от него хочу.

— Как носферату передают почту? — повторила я вопрос.

— Это что, загадка?

Я тяжело вздохнула.

— Просыпайся, Шин. Это важный вопрос.

— Ну… — мальчишка задумался. — Наверное, голуби. Я видел голубятню рядом с казармами.

Я улыбнулась и перевернулась на спину.

— Теперь спи.

Шин таращился на меня ещё несколько минут своими выцветшими серыми глазами, а затем уткнулся носом мне подмышку и в самом деле уснул. Секс с вампиром… Сложно свыкнуться с этой мыслью. Но почему нет, если это поможет мне сбежать? Я улыбнулась грязному потолку. Затем прикрыла глаза и вскоре тоже задремала.

ГЛАВА 4. Топлёное молоко

Дверь захлопнулась за моей спиной. Комендант всё так же сидел за столом, будто и не вставал за последние сутки. Не спрашивая разрешения и пользуясь тем, что руки мои на сей раз свободны, я пододвинула стул спинкой к столу и уселась верхом. Только теперь комендант поднял на меня глаза. От его взгляда по телу пробегали мурашки, будто он не просто смотрел, но и касался сначала моего бедра, затем живота, груди и шеи. На том месте, где у всех живых бьётся пульс, его взгляд на какое-то время остановился, прежде чем двинуться дальше.

— Мне кажется, ты согласна, — сказал он.

— Это так заметно?

— Ты слишком спокойна.

Я кивнула.

— Два условия.

— Ещё два? — комендант поднял брови.

— На защиту мне плевать. Позабочусь о себе сама. Лучше защитите Шина.

— Шина? — комендант старательно скрывал удивление. — Что это?

— Кто, а не что. Это мальчик из моего барака. Ту охрану, которую обещали мне, отдайте ему. Не знаю… Пусть ему обеспечат отдельную камеру или следят… Только с ним ничего не должно произойти.

Комендант пожал плечами.

— Мне всё равно. Пусть будет Шин.

Я кивнула с облегчением.

— Второе тоже не трудно исполнить. Я хочу послать письмо родным.

Снова бровь коменданта приподнялась.

— И попросить помощи?

— Просто скажу, где я. У вас ведь хорошая охрана, так?

Комендант поколебался.

— Да. Полагаю, это возможно. Но у меня тоже есть несколько условий. Или правил.

— Слушаю, — я кивнула.

— Ты будешь беспрекословно выполнять всё, что он скажет. Ему не придётся применять к тебе силу.

Я кивнула.

— Ты не будешь говорить с ним о том, почему приходишь к нему. А за пределами его спальни не будешь говорить о том, где была.

Ещё один кивок.

— Ты не должна видеть его. Руки тебе оставят свободными, чтобы ты могла выполнять его распоряжения, но на голове будет мешок. И ты не должна его снимать.

Я вздрогнула. Мешок. Вот что это было. Вонючая тряпка, в которой хранят картофель. Мысль о том, что я буду ходить в этой дряни была… унизительна. И в то же время кто знает, захотела бы я видеть лицо этого озабоченного? Что, если он жирный и уродливый? В глубине души я знала, что это не может быть правдой. Носферату редко бывают старыми или некрасивыми. А это наверняка был носферату — вряд ли комендант стал бы так хлопотать за человека. И всё же мысль об уродстве моего визави позволяла смириться с этим унизительным условием.

— Хорошо, — согласилась я и прикрыла глаза, будто уже готовилась погрузиться во тьму. — Когда начнём?

— Сейчас, — единственное слово прозвучало набатом, подтверждая мои опасения.

— Письмо, — напомнила я.

— Напишешь его утром. Когда я буду знать, что ты не подвела.

Мне оставалось только кивнуть. Я встала, и комендант кликнул стражу. Меня повели по узким коридорам. Я ожидала, что для столь большой шишки меня отмоют и причешут, но этого не произошло. Меня лишь завели в какую-то каморку, где накинули на голову мешок. На сей раз это было не так страшно, потому что я уже знала, что меня ждёт. Руки, как и обещал комендант, остались свободными.

Придерживая меня за плечо, конвоиры двинулись куда-то дальше вниз, через хитросплетение коридоров и лестниц. Я попыталась запомнить направление, но физических возможностей не хватало, потому что мы поворачивали каждые десять метров, а магические силы почти угасли. Наконец передо мной открылась уже знакомая дверь. Пахнуло холодом и сыростью. Меня втолкнули внутрь, и за спиной скрипнули петли.

Я стояла, переминаясь с ноги на ногу и не зная, что делать дальше. Никогда ещё я не ощущала себя так неуютно. Ведь даже в полной темноте я привыкла видеть контуры человеческих тел. Даже тела вампиров излучали хоть и небольшое, но тепло. Теперь же я оказалась лишена зрения напрочь. А вот я, видимо, была видна как на ладони, потому что в тишине внезапно прозвучал мужской голос:

— Не волнуйся.

Голос был тихим и довольно мягким. Пожалуй, я могла бы назвать его приятным.

— Подойди ближе, я хочу видеть тебя. Осторожно!

Последнее слово прозвучало слишком поздно, потому что я уже сделала шаг вперёд и едва не свернула себе ногу, обнаружив ступеньку. Проклятый извращенец не сделал ни малейшей попытки мне помочь.

Кое-как справившись с болью, я снова выпрямила спину и замерла, ожидая следующего распоряжения.

— Ещё шаг вперёд. Выйди на свет.

Так всё это время я была в тени? А теперь он будет разглядывать меня со всех сторон… Мои опасения подтверждались одно за другим.

— Сними рубаху.

Я стянула то, что ещё оставалось от этого предмета одежды, и бросила на пол, не слишком заботясь о чистоте. Какое-то время царила тишина. Я обнаружила, что сердце моё бьётся сильней от мыслей о том, как скользит сейчас по моей груди его любопытный взгляд. Это было унизительно, но… Я ведь знала, что он восхищён. Иначе он не выбрал бы меня. И выбор был сделан не зря.

— Сап… — он запнулся, видимо, обнаружив мои босые ноги. Я только крепче сжала зубы, пользуясь тем, что он не видит моего лица. — Штаны.

Штаны легко сползли вниз по моим бедрам, и я сделала шаг вперёд, переступая через них. Чувства начинали обостряться, мозг привыкал к отсутствию зрения. Я услышала его неровное дыхание прямо перед собой, всего в паре шагов. А вот запаха почувствовать никак не могла. Точнее, здесь пахло так же, как и в моей камере — сыростью, плесенью, гнилым тряпьём.

— Приласкай себя.

Я вздрогнула. Инстинктивно потянулась к своей промежности и тут же остановила руку.

— Зачем это?

Секундная тишина, будто он думал.

— Не хочешь?

— Нет.

И снова молчание. Недовольное, как мне показалось.

— Хорошо, — голос моего визави изменился, став холодным и резким. — Знаешь, что требуется от себя?

Я похолодела. Не знаю, было ли это заметно со стороны, но от этих слов я впала в какой-то ступор. Пожалуй, если бы он просто нагнул меня и отымел без разговоров, было бы проще. Я хотела было снова огрызнуться, но сдержалась.

— Да… — голос прозвучал неожиданно хрипло, и мне пришлось прокашляться.

— Ты не боишься?

Я покачала головой, забыв, что он вряд ли сможет разглядеть жест под мешком.

Секундное молчание.

— Подойди сюда, — голос снова стал мягким, даже… нежным? — Два шага. Не споткнись.

Я послушно выполнила приказ.

— Протяни руку. Чуть ниже и правее. Вот так.

Я ощутила под пальцами его холодное бедро и провела ладонью по нему. Это не было приятно. Мой партнёр был холодным как мертвец. Но это было… интимно. Я даже пожалела на миг, что не вижу его. Осязание подсказывало мне, что носферату широкоплеч. Я представила как он обнажённый сидит на тюремной лежанке передо мной. Этот образ прошёлся волной возбуждения по спине и отдался жаром внизу живота. Только теперь я осознала по-настоящему, что мы одни. Что бы ни происходило в этих стенах — не узнает никто, кроме нас. Потому что… Потому что он так же не захочет рассказывать о том, что делал со мной, как и я никому не расскажу о том, что была с ним.

— Теперь нагнись и повернись ко мне спиной. Можешь опереться о постель. Вот так, — он провёл моей рукой влево, будто ненароком задев моими пальцами собственное тело, и приложил ладонь к простыне. Грубой, льняной. Лучше того, на чём спят заключённые, но явно не подходит Древнему. А он был Древним. Я поняла это по холоду его тела. И это было странным. В тех образах, от которых меня едва не выворачивало наизнанку, чужие мужские руки были горячими, потными и жадными. Совсем не такими, как его бережные мимолётные прикосновения. Он будто старался свести их к минимуму, а вот мне, напротив, захотелось пройтись ладонью по его груди и лицу, просто чтобы понять, каков же он. Ведь он мог позволить себе смотреть, а я не видела ничего.

Я перенесла вес на поставленную ладонь. Получилось не совсем так, как ему хотелось, и он несильно подтолкнул моё бедро, чуть разворачивая к себе.

— У тебя мало опыта, — сказал он и, совсем уж неожиданно для себя, я ощутила как проходит волна его холодного дыхания по моей раскрытой щёлочке.

Я промолчала.

Кровь приливала к моим щекам, когда его пальцы скользнули мне между ног. Его губы коснулись моего обнажённого плеча. Затем всё исчезло.

— Давай.

Его пальцы легли мне на бёдра, разводя их в стороны. Хватка была несильной, но по нежной коже прошёлся прохладный ветерок.

— Ты очень красивая, — сказал он, видимо, разглядывая меня.

— В каком месте? — спросила я мрачно.

— Везде, — он будто не заметил сарказма. — Такая гибкая и сильная… Кожа гладкая и бархатистая… Не бледная, но и не смуглая, цвета топлёного молока. Бёдра узкие, но совсем не угловатые. И здесь… — первый раз его пальцы прошлись по контуру моего входа совсем рядом с моими, и я задрожала от смущения и внезапно накатившего возбуждения, — чистая и, наверное, узкая. Не думал, что получу здесь нечто подобное.

Если бы он видел моё лицо, то знал бы, что сейчас моя кожа больше похожа не на топлёное молоко, а на шкурку помидора. Мысль о том, что я раскрыта перед ним вот так — видна вся целиком — сводила с ума.

— Все эльфы красивы, — буркнула я.

— Да… Знаю.

Убеждать он меня не стал. И в самом деле, с чего бы?

— Садись на меня верхом.

Я опешила. Я как-то представляла себе, что меня будут иметь, а не заставят скакать, уничтожая остатки моего достоинства. Хотя какое уж тут достоинство… И разве не я только что хотела ощупать его грудь?

— Хорошо, — повторила я, стараясь говорить спокойно и, развернувшись, села на кровать поверх его бёдер, перекинув одну ногу через его тело.

— Можно? — спросила я неуверенно, опуская руки ему на живот.

— Конечно, — он положил ладонь поверх моей кисти. — Коснись меня, — и, не дожидаясь реакции, сам провёл нашими ладонями по своему чуть впалому животу, мускулистой груди. Заставил меня задеть сосок. Я испугалась, пожалуй, даже сильнее, чем если бы он сам коснулся так меня. — Хочешь поласкать? — спросил он, будто бы издеваясь. Я вспыхнула, но тут же поняла, что это не издёвка. Задержала пальцы на твёрдой бусинке и чуть поиграла с ней большим пальцем.

— Хочу поцеловать, — призналась я. — Но не могу.

Ответа не последовало, да я и не хотела его слышать. Просто торопливо скользнула руками дальше, ощупывая его лицо. Он терпеливо ждал, пока я закончу. Не был он ни толстым, ни уродливым, вот и всё, что я смогла понять. Может, слепые и могут разобрать черты лица, коснувшись его пальцами, но мне это не удалось.

— Мне начинать? — спросила я неловко и услышала в ответ:

— Да. Ты сделаешь всё сама.

Проклятье. Стыд продолжал заливать краской моё скрытое мешком лицо, когда я направила в себя его член. Он был почти сухим, но тут уж я ничего не могла сделать, только размазала вдоль ствола капельку смазки, которую обнаружил на конце. Мой любовник тихонько застонал, когда я делала это, и чуть заметно подался бёдрами вперёд. Я приставила головку его члена к своему входу и попыталась расслабиться. Было стыдно. Я попыталась двигаться быстрее, чтобы сделать всё поскорей, но он как на зло придержал мои бёдра, и вошёл от силы на дюйм. Я закусил губу, чтобы не завыть от стыда.

— Тихо, — его рука легла мне на плечо и осторожно погладила. — Ты так напряжена. Не думай о плохом. Просто вдохни глубоко.

Я послушно вдохнула затхлый воздух всей грудью, но это не помогло. Его руки оказались на моей груди, но они лишь раздражали, прибавляя ощущений и не утихомиривая боль.

— Не трогай, — выдавила я, и руки исчезли, сменившись тянущим ощущением пустоты. Как ни странно, оно отвлекало куда сильней, и я внезапно поняла, что хочу их вернуть.

— Очень медленно опускайся.

— Хорошо, — выдохнула я, радуясь, что он не видит моих красных щёк, и стала спускаться на его член.

Медленно, каждое движение давалось с болью. И то, что в самом конце наградой мне стала волна возбуждения, прокатившаяся по телу, совсем не спасало положения.

— Всё. Ты молодец.

Уши пылали от такой похвалы.

— Уже жалеешь, что выбрал меня? — я попыталась усмехнуться, а он промолчал, ответив лишь после того, как огладил мои ягодицы своими прохладными и сухими руками.

— Нет, — сказал он коротко и добавил. — Давай.

Я понимала, что он имеет в виду, но заставить себя начать никак не могла. Никогда не думала, что боюсь секса, но всё это вместе… Мне хотелось просто упасть, обхватить себя руками и завыть. И чтобы никто не видел меня и не знал, что это я. Впрочем, с последним всё было в порядке — чёртов мешок надёжно скрывал лицо.

Я приподнялась едва-едва и так же слабо опустилась. Боль оказалась не такой уж страшной, зато по телу пробежала новая сладостная волна. Я опустила руки ему на живот, в поисках опоры, и качнулась ещё раз. Я понимала, что вряд ли делаю то, что нужно ему, но на большее меня не хватило.

— Умница, — услышала я к своему удивлению. — Можешь продолжать так, если тебе хорошо.

Мне хорошо? Вот дьявол, и с чего он так решил? Впрочем, наверное, это говорят ему мои затвердевшие соски.

Я качнула бёдрами ещё раз, стараясь сосредоточиться на этих странных токах наслаждения. Мысли о том, какой шлюхой я сейчас кажусь, растворялись где-то в этих тёплых волнах, а поскольку деваться было некуда, я начала старательно усиливать их, почти выбивая из тела моего незнакомого партнёра. Хотелось, чтобы они прокатывались как можно чаще и были сильнее. Я и не заметила, как очередное моё движение стало таким сильным, что член незнакомца выскользнул из меня.

Я резко выдохнула от неожиданности, когда опустилась на его бёдра, не ощущая его внутри. Мужчина ничего не сказал, и я торопливо вернула всё на место. На сей раз его плоть вошла легко и свободно, лишь ласково потеревшись о мои внутренние стенки. Это, пожалуй, было даже приятно. Теперь уже я двигалась размеренно, вспомнив, зачем оказалась здесь. Вот теперь мне захотелось прикоснуться к себе, но я не была уверена, что это ему понравится, а просить разрешения было бы унизительным.

— Потрогай себя, — услышала я и не стала даже думать о том, как он угадал моё желание. Просто с силой сдавила правую грудь и принялась яростно массировать себя между ног другой рукой, стараясь попадать в такт с движениями собственных бёдер.

А потом представила себя со стороны и вновь залилась краской. И именно в этот миг я не выдержала. Промежность взорвалась наслаждением, мышцы сжались, сдавливая его плоть внутри меня. Следом сжались его пальцы, оказавшиеся на моих бёдрах, и я почувствовала, как его семя заполняет меня. Забыв, что передо мной вампир, я бессильно рухнула ему на грудь. Откатиться в сторону не было сил, да и не хватило бы места. Тяжело дыша, я прижималась щекой к его телу сквозь грубую ткань мешка, а его рука проскользнула по моему плечу и исчезла.

— Как мне тебя называть? — спросил он.

Я замешкалась, всё ещё не желая открывать, кто я.

— Риа, — сказала я наконец.

— Риа… — повторил он, будто перекатывая звуки на языке. — Имя такое же красивое, как и ты сама.

— А тебя? — он ответил не сразу. Тоже не хотел открываться? Наверняка.

— Дан, — сказал он, и замолк, не мешая мне отлёживаться и приводить в порядок дыхание. — Ты придёшь ещё, Риа? — спросил он после паузы.

«Будто у меня есть выбор», — хотела было я съязвить, но удержалась, вспомнив предупреждение коменданта.

— Приду, — сказала я и, сев, стала шарить по полу в поисках одежды.

Он не помогал мне. Минутное единение исчезало, уступая место странному осадку. Мне было противно? Тошно, как я ожидала? Я бы не сказала. Телом владела сладкая нега, и где-то под сердцем шевелился червячок, который просил ещё. И именно поэтому в неожиданно пустой голове никак не укладывалась мысль: я только что отдалась вампиру за пару подачек от кровососов.

ГЛАВА 5. Сокол и голубка

Письмо я писала в какой-то странной прострации. Нужные слова всё время вылетали из головы, а в мозгу откуда-то появлялись образы мускулистой мужской груди и сухих рук с длинными пальцами. Я бы могла сказать, что это было наваждение, вызванное неприятием того, что произошло, но… Руки представлять было приятно. Они порхали по моему телу, задевая то одно чувствительное место, то другое… В конце концов, я кое-как накарябала несколько строк и отдала их коменданту.

— Дорогие дядя и… тётя, — озвучил он и поднял на меня удивлённый взгляд. Я лишь пожала плечами. — Не беспокойтесь о том, что я опаздываю на Солнцеворот. Со мной всё хорошо. Меня задержала встреча с друзьями. Мы тут… — комендант издал неразборчивое хрюканье. — Пьём кислое пиво из железных мисок. По домам пока не собираемся. Всего хорошего, Риа».

Комендант посмотрел на меня. Я на него.

— Не хочу, чтобы за меня волновались, — пояснила я.

Во взгляде коменданта промелькнула усмешка.

— Маменькина дочка… Как и все эльфы.

— Дяденькина племянница, — поправила я. — Могу я сама отправить письмо?

Вместо ответа комендант встал и подошёл к двери. Перекинулся парой фраз с охраной. Два крупных вампира вошли в кабинет, взяли меня за плечи и поволокли прочь. Тащили меня вовсе не в ту сторону, куда обычно, и через пару минут я увидела перед собой голубятню. В руку мне впихнули моё же письмо и подтолкнули между лопаток.

— Давай.

Я подошла ближе к клеткам и заглянула внутрь. Белоснежная голубка смотрела на меня со странным разочарованием. Не обращая внимания на изумление охранников, я защёлкала языком. Голубка ответила мне на том же языке. Она не могла понять, что делает эльфийка среди кровососов. Я тоже. Но пришлось объяснить.

Мы, лунные, давно разучились слушать мир вокруг нас. Если бы не тётя Альдэ, такой же глухой была бы и я. Я продолжила щебетать, уговаривая птичку найти моих адресатов, и наконец получила согласие. Открыла клетку, и голубка тут же перешагнула на подставленное запястье. Я аккуратно привязала записку к её лапке и подбросила птичку в воздух. Обернулась к охране и обнаружила, что улыбаюсь, представляя, что сделает с этим осиным гнездом дядя Вельд. Ну, если, конечно, вообще придёт.

 

***

Остаток недели прошёл без приключений. Шина и правда хорошо охраняли, так что он едва не начал зазнаваться, когда облапившему его заключённому охрана врезала дубинкой промеж ног. На меня тоже поглядывали с ненавистью и опаской. Я почти успокоилась, решив, что приняла верное решение: Шин был в безопасности, а я не только могла действовать спокойно, не думая о нём, но и пользовалась уверенностью заключённых в том, что под охраной мы оба.

Только одно обстоятельство омрачало мой оптимизм. На шестой день после моей ночной отлучки из камеры меня подловил Вепрь. Было это в столовой, когда я выдавала ему его миску с едой, так что нам обоим пришлось обходиться словами.

— Что, эльфячья шлюшка, нашла себе папика в охране?

Мои уши вспыхнули.

— Смотрю, ревнуешь? — вышло как-то и в самом деле по-шлюшьи, но слишком уж врасплох он меня застал.

— Моё слово верное, — Вепрь усмехнулся. — Мы с ребятами ещё обработаем твою дырку, так что твой папик и плевать в неё не захочет.

Я сжала зубы. Не будь вокруг столько людей, врезала бы ему по полной программе.

— Вепрь… свои фантазии держи при себе. Будешь меня доставать — тебе и вовсе не на что шлюх натягивать станет.

Я плюхнула ему в миску половник похлёбки и мысленно пожелала, чтобы он ошпарил этой вонючей жижей свою тупую морду. Подняла глаза на ухмыляющееся лицо… и увидела, как Вепрь, в глазах которого отразилось то же удивление, поднимает миску и выливает её себе на голову. Раздался вопль. Охрана рванулась к нам и замерла, а Вепрь бросился прочь. Наверное, искать лечебницу.

Произошедшее долго не выходило у меня из головы, но не столько из-за странного поведения Вепря. Остаток дня меня терзала мысль: так ли он не прав? А потом, уходя с работы, я увидела сокола, сидящего на узком карнизе под крышей барака. Его фигура почти сливалась с грозовыми тучами, затянувшими небо в тот день. Ухмыльнувшись, я издала пронзительную и громкую птичью трель. Все, кто был на улице, оглянулись на меня, а сокол пронзительно закричал в ответ и вспорхнул в небо.

Охрана пришла за мной сразу после отбоя. Снова меня грубо вытолкали в коридор, нахлобучили на голову мешок и повели по лабиринту куда-то вниз. Снова я оказалась во влажном помещении, пропахшем плесенью. И снова дверь хлопнула за спиной.

Наступила тишина.

Я шагнула вперёд и, как и в прошлый раз, едва не сломала себе ногу, спустившись по ступеньке. Только в этот раз никто не окликнул меня.

— Дан… — позвала я негромко, но ответа не было. Он ещё не пришёл?

Стараясь больше не оступаться, я подошла к кровати и хотела было сесть, но наткнулась рукой на холодные неподвижные ноги. Меня пробрала дрожь. Он походил на труп. Меня решили подставить? Не сразу в голову пришла мысль о том, что он вампир, и трупа остаться не могло, даже если бы меня в самом деле хотели обвинить ещё в одном убийстве. Я вздохнула с облегчением.

— Дан, — позвала я ещё раз, прослеживая пальцами путь к его лицу. Сегодня мой «папик» был одет — в лёгкие штаны из мягкой ткани и такую же рубашку.

Он поймал мою руку у самого горла и сжал, но как-то слабо, будто неуверенно.

— Ты пришла? — спросил он, и голос его звучал ещё тише, чем в прошлый раз. Затем он добавил, будто пытаясь скрыть истинный смысл сказанного, своё сомнение и ожидание: — Уже?

— Да, уже отбой, — сказала я неловко, удивлённая его реакцией. И добавила — почти невольно: — С тобой всё в порядке?

— Да… — глухой ответ последовал не сразу. — Сегодня… Мы сделаем немного больше, чем в прошлый раз.

Я кивнула, хотя по спине пробежал холодок. На сей раз он решил воплотить в жизнь не самые приятные свои фантазии? Иначе откуда такое предупреждение.

— Наклонись ко мне.

Я наклонилась.

— Ближе. Как… для поцелуя.

Щёки мои вспыхнули под грязной тряпкой, но я уже начинала привыкать. В этом было своё загадочное очарование наших встреч. Он заставлял меня делать то, от чего я заливалась краской, но никто не видел моего смущения. Никто не знал, что именно я выполняю все его приказы.

Я склонила голову совсем близко к нему и тут же ощутила на плече прикосновение прохладной ладони. Пальцы Дана отодвинули мешок чуть в сторону, заставив меня вздрогнуть. Я уже испугалась, что он собирается заглянуть мне в лицо. Я была к этому абсолютно не готова… Но он лишь едва сдвинул край ткани и погладил кожу у самого моего уха. Касание отозвалось теплом внизу живота, а сама я начинала понимать, и от этого мне становилось ещё страшней. Он ведь был вампиром. И не зря комендант усмехнулся, когда я сказала про обед. Он был сильнее, но он был странно медлителен. Полагаю, у меня были все шансы вырваться, но я не хотела… Это не походило на гипноз. Голова оставалась абсолютно ясной. Просто я мучительно не хотела драться с тем, о ком грезила всю прошедшую неделю.

— Зачем? — спросила я тихо и разочарованно.

— Мне это нужно.

Я сглотнула.

— Я не хочу умирать.

Тихий звук, похожий на смешок, и его пальцы сжали моё плечо.

— Ты не умрёшь. Не бойся. Ты ещё долго будешь нужна мне живой.

— Миньон… — сказал я, вспоминая смутные слухи и байки.

— Да. Я дам тебе силу. А ты вернёшь её мне. Ты единственная здесь, кому я отдал бы свою силу.

Я сглотнула. Это нужно было осмыслить, но такой возможности не ожидалось.

— Ты согласна? — продолжил он.

— У меня нет выбора, — ответила я растерянно.

— Верно… выбора нет. Возьми меня за руку.

Я нащупала его запястье и стиснула ладонь.

— Не так сильно. Расслабься. Сожмёшь её, когда поймёшь, что теряешь сознание. Хорошо?

— Да, — я старалась говорить спокойно.

Язык Дана коснулся кожи на моей шее, приятно щекоча и возбуждая, а уже через секунду возбуждение сменила боль. Он вошёл глубоко, и я ощутила, как отливает кровь, будто при опасном ранении. И в то же время я оказалась будто бы под воздействием дурман-травы. Я и без того была лишена зрения, а теперь к тому же ощущения изменились, стали резкими и отрывочными, точно при лихорадке. И я попросту забыла о том, что должна сжать его ладонь.

 

***

Очнулась я, лёжа на боку на узкой тюремной койке. Дан лежал у меня за спиной осторожно придерживая за локоть, чтобы я не скатилась вниз. Почувствовав моё пробуждение, он убрал пальцы, оставив неожиданное чувство холода там, где они только что лежали.

— Ты в порядке?

Я кивнула, поняла, что он не видит лица, и поспешно добавила:

— Да.

В порядке я не была. При малейшей попытке пошевелиться стало ясно, что руки почти не слушаются. И снова угадав моё состояние Дан опустил ладонь мне на плечо и произнёс.

— У нас есть время. Мы можем продолжить позже.

— Спасибо, — сказала я и прокашлялась, обнаружив, что голос дрожит.

— Я не думал, что ты так неопытна. По тебе… не скажешь.

С моих губ сорвался истерический смешок.

— Ты сейчас про эти вампирские штучки… Или про постель?

— И про то, и про другое. Ты не любишь мужчин?

— Я не люблю вампиров.

Дан замолк и чуть отодвинулся к стене.

— Я постараюсь не причинять неудобств.

Что-то странное было в его голосе. Дьявол, да он весь был странным, но это… Осторожность? Или неуверенность? Я не могла понять. И сама эта фраза… Будто он был незваным гостем в моём доме… Впрочем, именно так и было. В моё тело его никто не звал. И всё же я ощутила слабый укол совести. Ведь именно он пока никаких неудобств не причинял. Я потянулась и, нашарив его руку, опустила обратно себе на плечо, туда, где рубашка немного сползла вниз, когда Дан пил мою кровь. Говорить ничего стала, в надежде, что он поймёт и так. И он понял. Его пальцы слабо шевельнулись, оглаживая мою кожу.

— Ты уже готова?

Я покраснела.

У самого основания моей шеи прозвучал короткий смешок, так что я ощутила кожей его дыхание.

— Не знаю. Не уверена, что смогу… держаться верхом.

Ещё один смешок.

— Ты мне нравишься, — сказал Дан.

— Ты уже говорил.

— Нет, я говорил, что ты красивая. А теперь говорю — ты мне нравишься.

И снова кровь прилила к щекам.

— Спасибо, — выдавила я. — Вообще-то, я мало кому нравлюсь.

— Так бывает.

Что-то мягкое коснулось моего плеча, и я вздрогнула.

— Тебе неприятны мои поцелуи? — спросил он — уже без сомнений. Просто… как учёный, который проводил эксперимент.

Так это был поцелуй?

— Ещё не распробовала, — призналась я.

Новое касание губ. Теперь между них проскользнул влажный язык и прополз ниже вдоль плеча. Язык и губы, если подумать, одинаковы у эльфов и вампиров… Впрочем, кого я обманываю… Эти губы не были похожи ни на одни из тех, что я пробовала. Они были сухими и осторожными, бережными и уверенными одновременно. Будто я из картона и могу сломаться в любой момент, а он знает свою силу и сдерживает её. Никто и никогда не касался меня так. Никто и никогда не мог меня сломать, а он, мне кажется, в самом деле мог бы.

— Дан… — прошептала я, и губы тут же исчезли. — Зачем ты это делаешь?

— Мне нравится, — его голос стал каким-то другим, более… живым.

Я чуть повернулась, подставляя под касание его губ ключицу.

— Не соблазняй меня, — он запечатлел на тонкой косточке один-единственный поцелуй. — Я ведь хочу ещё, — его палец легко коснулся того места, где должен был остаться след от укуса.

— Я не выдержу, — честно сказала я.

— Я знаю.

Рука Дана пробралась мне на живот и, проникнув под рубашку, погладила. Затем пальцы вампира скользнули вниз и надавили мне между ног. Я резко выдохнула и чуть заметно подалась навстречу.

— Не думаю, что тебе так уж не нравится со мной, — сказал он с лёгкой иронией, и я снова вспыхнула.

Прохладный ветерок пробежал по бёдрам, когда ткань штанов внезапно спустилась вниз, и моё тело полностью оказалась в его распоряжении. Он не раздевал меня, не пытался стащить рубашку. Только так, слегка приспустил штаны и, ощупав ягодицы своими сухими пальцами, провёл по ложбинке, проникая дальше, в расщелину между ног. Новая волна дрожи пробежала по телу в предвкушении удовольствия, которое я испытала в прошлый раз.

Через пару секунд его скользкие пальцы коснулись моей щёлочки ещё раз, и я задрожала. Он собирается… сам?

— Мне интересно, — его палец проник в меня, а губы снова скользнули по плечу. Дьявол…

Он продолжал играть с моей щёлочкой, и я сама не заметила, как подаюсь навстречу в надежде, что он достанет до той заветной глубины, от которой я едва не сошла с ума в прошлый раз.

— Такая страстная, — прошептал он, вызывая новый приступ стыда. Страстная, да… Готова насадиться на что угодно.

Пальцы исчезли.

— Расслабься.

Я попыталась выполнить приказ, и у меня почти получилось. Тем более, что входил он совсем не так, как в прошлый раз — медленно, то и дело отступая назад и снова толкаясь вперёд, будто щекоча какие-то загадочные чувствительные места каждым движением. И, поддаваясь очарованию этой сладостной муки, я стала так же неторопливо двигаться навстречу, помогая ему, пока он не уткнулся головкой в тот сладкий узелок внутри меня. Я закусила губу, чтобы не выдать себя, но это, видимо, было бесполезно. Он задержался на секунду, и вошел ещё глубже в том же направлении, так что из груди моей всё же вырвался сладостный стон, а потом опустил ладонь на мою грудь и огладил, играючи, прекрасно зная, что этого мало.

— Дан…

— Да, Риа, — мне показалось, что там, в темноте, он улыбнулся.

На миг я снова закусила губу, подбирая слова.

— Если хочешь меня потрогать, то трогай меня, а не рубаху, а?

Дан хмыкнул. Стащил с меня такой бесполезный сейчас кусок тряпья и стиснул грудь, едва заметно щекоча пальцами сосок. Сам он внутри меня не двигался, будто бы такая близость была естественной, и он просто обнимал меня, а не входил в моё тело. Он осторожно провёл пальцами по соску, поддразнивая меня, так что мне опять пришлось закусить губу.

— Не сдерживайся, — скорее попросил, чем приказал он.

— Ну, нет уж, — я прикусила язык, абсолютно неожиданно вспомнив, что я тут для того, чтобы выполнять его прихоти, а не наоборот.

Я услышала негромкий смешок. Он принялся играть с моей грудью, то кружа пальцами вокруг сосков, то крепко сжимая её. И без того распалённое тело требовало большего, и в конце концов я со стоном толкнулась бёдрами в его бёдра.

— Готова, — констатировал он.

Он чуть вышел из меня и с силой толкнулся назад. Я ахнула, мозг не успевал за дыханием. Дан начал двигаться неторопливо и уверенно, повторяя рукой движения своих бёдер. В этот раз не было такого всеохватывающего безумия, но мне было странно хорошо.

С Даном было спокойно. Мысли о том, что я изменяю самой себе, отступили в сторону, оставив нас наедине друг с другом — и с удовольствием, которое я получала от его тела. Я вовсе забыла о том, что моя задача — ублажить его, потому что он больше не отдавал приказов, просто двигался расслабленно и уверенно. Так что когда внутрь меня ударила горячая струя, я удивилась и смутилась, не зная, что будет дальше. Мне определённо хотелось получить свою часть, а вот чего хочет он — я не знала.

— Помоги мне, — почти промурлыкал он у самого моего уха.

— Как? — спросила я в недоумении, ведь тянуться к нему было не слишком удобно.

Он взял мою руку и опустил мне же между ног.

— Покажи, как ты любишь.

— Дьявол…

Тихий смешок. Наши пальцы заскользили вместе, быстро, с силой сжимая нежный бугорок. Бёдра непроизвольно качнулись, подаваясь вплотную к его телу, и Дан в ответ прижался сильней. Я резко выдохнула и утонула в секундном наслаждении. Таком коротком по сравнению с тем, что происходило между нами до этого.

— Вот так, — он ещё раз поцеловал меня в плечо. — Спасибо.

— За что? — спросила я чуть удивленно.

— Узнаешь. Ты ведь ещё придёшь?

Я кивнула, уже не сомневаясь. Приду. Если охрана забудет — я напомню сама.

ГЛАВА 6. Мешок

Я смогла переговорить с соколом только следующим вечером.

— Анхельм, — позвала я негромко, отходя в закоулочек между кухней и хозяйственными помещениями после работы.

Птица отозвалась добродушным клекотанием и легко опустилась мне на запястье. Анхельм всегда был очень умным существом. Лесные верят, что птицы — аватары духов, наблюдающих за нами. Но многие птицы, честно сказать, не умнее грызуна. Их интересуют зерно, брошенные в гнёздах яйца и прочие естественные потребности. Так что я в этой религии сильно сомневаюсь. Но если кто-то из духов и странствует по земле в виде телесного существа, то он, безусловно, выбрал для своих путешествий тело Анхельма.

Сокол, которого подарила дяде моя бабка при рождении, не только сопровождал его всю жизнь, но и не раз спасал. В каком-то смысле именно он свёл дядю с его возлюбленой. Что уж говорить о том, что дорогу в любую часть света Анхельм находит без подсказок. Так что, увидев его накануне на карнизе, я просто не могла не улыбнуться. К лапке сокола был привязан довольно плотный свиток, и я торопливо стала его отвязывать, хотя в этом и не было особой необходимости. Анхельм уже во всю рассказывал мне содержание письма.

«И тебе не хворать, — прочитала я выведенные ровным подчерком с красивыми декоративными росчерками слова дяди Вельда. — Приятно узнать, что ты вспомнила о нас. Правда, не знаю, почему именно сейчас. Надеюсь пиво не слишком кислое».

Я скрипнула зубами. Дядя как обычно, то ли не понял намёков, то ли не захотел понимать. Дальше шла череда отрывочных и угловатых древнеэльфийских рун:

«Не слушай его, Риа. Надеюсь, всё не так уж плохо. Голубка прилетела с запада уставшая и голодная. Полагаю, летела не меньше трёх дней. Рассказать дорогу она не смогла. У нас нет виверны — Вельд попал в неприятности, и Вернель прострелили крыло. Вылечить её он не смог, а мучить животное без причин не хочу я. Мы отправляемся на запад, но будем не раньше следующей недели. Накорми Анхельма и передай с ним всё, что нам нужно знать. Вернувшись назад, он укажет нам путь. Альдэ».

Направившись обратно к кухне, я осторожно стянула из бочки со льдом куропатку, предназначенную на стол охране, и вернулась всё в тот же тупичок. Анхельм покрутил головой, окидывая жертву презрительным взглядом, и недовольно посмотрел на меня.

— Больше ничего нет, — сообщила я. — Так дяде и скажи.

Поколебавшись, сокол начал осторожно клевать предложенный обед, а я принялась рассказывать то, что успела выяснить о расположении охраны. Закончив обед, Анхельм отвернулся. Добрая половина куропатки оставалась несъеденной, но капризная птица, видимо, не желала иметь дело с остывшим мясом. Бросив на меня последний взгляд, Анхельм издал прощальное клекотание и поднялся в воздух. Я же направилась к баракам.

 

***

Я постепенно привыкала к тюремной жизни, и это меня пугало. Даже та глухота, которую я ощущала в первые дни из-за близости эридиума, постепенно становилась естественной. Я почти перестала видеть в темноте, но это меня уже не удивляло. Осмотреть наш комплекс с помощью магии я попыталась ещё лишь раз. Получилось нечто… странное. Если раньше я будто бы слышала токи воздуха, обтекавшие строения и людей, то теперь эта часть меня казалась глухой. Зато сквозь алый, будто насыщенный кровью туман я увидела лица так близко, точно стояла рядом. Они просвечивали насквозь, и я видела другие лица и интерьеры за ними.

Поспешно прервав медитацию, я вырвалась из видения и попыталась отдышаться. Что произошло, я не знала. Оставалось лишь надеяться, что дядя объяснит мне суть моих новых способностей. Пока же оставалось ждать.

Шин больше не спал со мной. Только смотрел щенячьими глазками со своей полки, будто бы просился, чтобы я погладил его «по шишковатому лбу». Вепрь вёл себя на удивление тихо, особенно если учесть, что щёку его теперь покрывали свежие ожоги — похлёбка оказалась довольно горячей.

Как выяснилось, затаился он неспроста.

Каждый вечер я ходила в тот самый небольшой тупик, набитый граблями и лопатами, чтобы проверить, не вернулся ли Анхельм с вестями. Хоть я и знала, что путешествие займёт время, всё же не переставала надеяться на лучшее.

На седьмой день, зайдя за кучу мешков с пшеном, которые привезли только что и ещё не успели спрятать на склад, я снова позвала Анхельма. Птица не отозвалась, и я привычно собралась уходить, когда затылок взорвался болью и мир померк.

 

***

Очнулась я в темноте. За спиной звучали грубые голоса, один из которых я тут же узнала — он принадлежал Вепрю. Руки оказались прикованы к чему-то тяжёлому. Я рванула их вверх, и цепь гулко загремела о метал.

Встать тоже не удалось — я смогла выпрямить ноги, но руки так и остались на уровне пояса, а значит, так же низко оказалась и голова.

— Тш… Очухалась, — услышала я за спиной чей-то голос и довольное гоготание.

Замерев и напрягшись, я пыталась сообразить, что могу сделать. На ягодицу мне легла большая горячая ладонь, и только тут я поняла, что на мне нет одежды. Рука полежала так секунду, а затем раздался звонкий шлепок. Стыд залил мои щёки краской, но на сей раз в нём не было никакого удовольствия. Я знала, что их много, и руки у них были совсем как в тех отвратительных видениях, что посещали меня при мысли о мужчинах иных рас — потные, горячие и жадные.

— Правила помним, — прозвучал голос Вепря совсем рядом. — Никаких следов.

— А то, — и тут же я ощутила болезненный удар по почкам, который заставил меня выругаться в голос.

Ещё несколько рук оказалось у меня на заднице. Я стиснула зубы, чувствуя, что говорить в таком положении нет смысла, любые мои слова могли только вызвать новые приступы смеха. Что-то шершавое и колючее проникло мне в щёлочку, и я снова выругалась, хоть и обещала себе молчать.

— Шлюшка просит ещё, — Вепрь хохотнул.

— Я тебя на части порву, — процедила я сквозь зубы.

— Порвать… А что, это мысль. Разойдитесь-ка, я начну.

Не слушая моей непрекращающейся ругани, Вепрь стиснул мои выставленные на общее обозрение бёдра и вошёл в меня, больше не тратя времени на подготовку. Это было больно. Но куда сильнее боли было отвращение от мысли, что во мне находится человек. Что он берёт меня на глазах у всех. Член Вепря ходил с бешеной скоростью, будто я была лишь тряпичной куклой в его руках.

Колени подкосились от бессилия, но руки насильника легко удержали мои бёдра на весу, позволяя сохранять взятый ритм. В первые секунды была только боль. Я закусывала губу и уже не ругалась, потому что с каждым толчком накатывало отчаянье. Потом, когда Вепрь ушёл и сзади пристроился другой, я снова стала дергать руки в стороны, пытаясь вырваться из наручников, но об этом не могло быть и речи. Новый поток ругани вылетел из моего горла, и я ощутила ещё несколько ударов под рёбра — меня хотели заткнуть. Чем больше я поносила этих уродов, тем больше ударов сыпалось на меня, и наконец я замолкла, поняв всю бессмысленность своего поведения. Только стиснула пальцами цепи и равнодушно терпела, как входит в меня уже третий член. Этому нравились шлепки, и он без конца награждал меня звонкими ударами по ягодицам, приговаривая что-то о сладких эльфячьих дырках.

Я продолжала стискивать зубы, убеждая себя, что сотру их в порошок, но верилось в это мало. Когда во мне побывали все шестеро, Вепрь предложил пойти по второму кругу, и они стали меняться чаще. По ягодицам и пояснице то и дело текли очередные отвратительно тёплые брызги.

— Что молчишь, куколка? — очередной удар пришелся мне в живот, и мышцы скрутило судорогой.

— Наслаждаюсь, — процедила я, и новый взрыв хохота стал мне наградой.

В какой момент всё закончилось, я поняла с трудом. Просто звякнули наручники, и тело безвольно осело на пол. Я лежала так, по уши в какой-то дряни, и пыталась не думать о том, что произошло. Нужно было встать. Я подняла руки, чтобы убрать упавшие на глаза растрепавшиеся волосы, и только тут поняла, почему до сих пор пребывала во тьме. Мешок. Снова мешок.

Я сорвала его с яростью и отбросила в сторону. Попыталась вскочить и пнуть его ногой напоследок, но рухнула, расшибая колени и замерла, стоя на четвереньках. Я простояла так несколько секунд старательно выгоняя любые — вообще любые — мысли из головы. Потом повернула голову, оглядываясь, и поняла, что нахожусь в каком-то подвале. Одежда валялась неподалёку, и я вспомнила фразу «никаких следов». Бросила взгляд вниз на своё тело. В самом деле, кроме липкой дряни, текущей по бёдрам, никаких следов не осталось.

 

***

Выбравшись на свет из этого чулана, я первым делом нашла бочку с водой. Темнота окончательно опустилась на посёлок, но мне было всё равно. Я кое-как отволокла бочку за угол ближайшего домишки и, стянув штаны, принялась отмываться. Долго тёрла бёдра и спину, а затем так же долго отстирывала запачканные о тело рубашку и брюки. Успокоилась лишь тогда, когда окончательно лишилась сил. Возбуждение и потребность что-то делать сошли на нет так же быстро, как и появились, и я медленно поплелась к баракам, надеясь отоспаться. Боль понемногу притуплялась — и то лишь потому, что эридиум ещё не довёл меня до ручки. Если я проторчу в этом проклятом месте еще немного, раны станут заживать даже дольше, чем у людей.

Уже проходя по своему этажу, я поняла, что мне предстоит войти в камеру, где ухмыляясь лежит на нарах Вепрь. Его масляные глаза будут смотреть на меня, зная каждый уголочек тела, спрятанный под одеждой. Это казалось невозможным.

Спасение и наказание пришло в лице конвоя с мешком в руках. Я содрогнулась, представив, что снова окажусь в темноте и неизвестности, без возможности сопротивляться. Но выбора не было. На голову мне натянули отвратительную колючую мешковину, и привычно поволокли прочь, не обращая внимания на то, что я еле переставляю ноги — каждый шаг отдавался болью. Меня затолкали в знакомую комнату, и я пошатнувшись прислонилась к двери.

— Риа, — мягкие руки легли мне на плечи.

В первый раз он сам встал, чтобы поприветствовать меня, но я даже не заметила этого, потому что от прикосновения чужих рук меня затошнило. Я торопливо сбросила его ладони. Всё это было отвратительно. Мешок. Незнакомец так близко. А хотелось только свернуться клубком и спрятаться ото всех в темноте под кроватью.

— Давай, — бросила я. — Переходи к делу.

Какое-то время стояла тишина. Потом бережные руки чуть сдвинули в сторону мешок, и зубы вампира проникли в моё тело. Пил он недолго, и остановился сам.

— Всё хорошо? — спросил он, напоследок касаясь ранки языком, от чего я снова вздрогнула и вжалась в стену.

— Лучше не бывает.

Я стала расстёгивать рубашку.

— Подожди, — он поймал мои руки, и дрожь с такой силой сотрясла моё тело, что я уже думала, что рухну на землю.

— Не трогай меня, — процедила я сквозь зубы, но пальцы не исчезли.

— Я не могу, — сказал он ровно. — Ты же знаешь, что я буду делать дальше.

— Да, — я кивнула. — Тогда просто… делай.

Он отвёл мои руки в стороны и отпустил.

— Не двигайся.

Я послушно стояла, стараясь побороть дрожь. Рубашка мягко соскользнула с плеч и снова наступила тишина. Он осматривал меня. Потом пальцы Древнего мимолётно прошлись по моим бокам. Я стиснула зубы и промолчала, понимая, что просить бесполезно.

— Иди в постель, — приказал он отстранено.

Кажется, всё возвращалось на круги своя. Он был заказчиком, я — шлюхой. Я шагнула вперёд и выругалась, едва не свалившись со ступеньки. Руки Дана поймали меня, и я стиснула кулаки, стараясь побороть отвращение. Он направил меня вперед, и я облокотился о кровать, понимая, что сесть попросту не смогу. Пусть будет так. Если я шлюха, и просто плачу своим телом, пусть берёт меня как шлюху.

— Давай, — бросила я.

Он спустил до колен мои влажные штаны… А потом что-то поменялось так резко, что я не успела среагировать. Просто тут же оказалась прижата спиной к стене, ноги безвольно болтались в воздухе, а рука вампира удерживая меня за горло. Я опустила на неё ладони, пытаясь отцепить, и только тут ощутила всю его настоящую силу — даже двумя руками я не могла отогнуть один его палец.

— Пусти, — выдохнула я.

Ладонь исчезла так же внезапно, как и появилась. Не думаю, что он внял моей просьбе. Скорее, просто захотел сам. Я осела вниз, на корточки, путаясь в проклятых штанах, обхватила колени руками и уронила на них голову, невольно пытаясь спрятаться ещё дальше, будто того, что он не видел лица, было мало. Несколько секунд меня просто трясло. А потом я услышала очень тихое:

— Риа… — даже родители никогда не говорили моё имя так. Тихо и мягко, будто рокот волн. — Риа, прости. Я не хотел… тебя… Я подумал, что ты… Прости.

Он кажется стушевался и замолк совсем.

— Да ладно…

Я тоже замолкла, предчувствуя, что сейчас начну нести чушь о поруганной чести. Руки Дана снова оказались у меня на плечах. Я попыталась сбросить их, но об этом не могло быть и речи. Легко приподняв меня, он опустил моё тело на бок на кровать. Потянулся вниз и до конца освободил от одежды, а потом что-то колючее, будто грубая шерсть, легло мне на плечи, и я снова почувствовала его руки, но уже через толстую ткань.

— Не тяни, — выдохнула я, пытаясь отвернуться лицом к стене.

И тянуть он не стал. Опустился на постель у меня за спиной и плотно прижал к себе.

— Прости еще раз…

Я обхватила себя руками. Он снова развернул меня, и уткнул закутанным в мешок лбом куда-то себе в плечо. Ни один кусочек моего тела не соприкасался с ним, так плотно я была закутана, и в то же время его руки были повсюду, оглаживая мою спину и плечи, иногда касаясь затылка и тут же исчезая.

— За что теперь? — пробормотала я, сжимая кулаки, протиснутые между нами.

— Прости, что не могу тебя защитить.

Я сжала кулак ещё крепче.

— Я сама отказалась от защиты.

Дан ничего не ответил, только плотнее прижал меня к себе.

— Что произошло?

Я не хотела говорить. По крайней мере, я так думала. Я держалась пару секунд, а потом слова полились сплошным потоком, и я уже не могла замолчать. Я остановилась, лишь когда поняла, что повторяю уже в четвёртый раз:

— И мешок… Этот долбанный мешок, из-за которого я не видела ничего. Даже лиц.

Дан опустил ладонь мне на висок и провёл по щеке, плотнее прижимая шероховатую ткань. Я перехватила его руку, но оттолкнуть не смогла, только крепко сжала.

— Тебе дадут охрану.

— Не надо… — я запнулась, вспомнив, что обещала не говорить об условиях сделки. — Это не дело охраны. Я должна сама. Только этот чёртов эридиум… — Я невольно стиснула кисть сильнее. — Я превращаюсь в вату с каждым днём.

— Да… — голос Дана стал совсем другим. — Эридиум.

Он прислонился к моему затылку то ли лбом, то ли подбородком.

— Нет цепей, которые нельзя порвать, Риа.

Я ошеломлённо распахнула глаза.

— Ты… предлагаешь мне бежать?

Дан не ответил. Только провёл рукой по плечу.

— Ты останешься до утра? — спросил он.

Я лежала неподвижно какое-то время. Камера. Маслянистые глаза Вепря.

— Я бы осталась насовсем, — сказала я то, что думала в этот миг, утыкаясь лбом ему в плечо.

— Насовсем… нельзя. Останься до утра.

Я кивнула, уже сама прижимаясь к нему.

— Кто ты? — спросила я.

И снова ни ответа, ни возражений, только тишина. Заговорил он много позднее, когда дрожь прошла, а дыхание моё успокоилось.

— Риа… Я должен взять тебя. Иначе в следующий раз… Снова не смогу встать с постели.

Я вздрогнула.

— Ты же выпил мою кровь.

— Этого мало, — он погладил меня по плечу. — Я хочу, чтобы ты знала… Если бы я мог, я не тронул бы тебя сейчас. Я не хочу, чтобы тебе было плохо со мной.

Я молчала. Каким-то образом мои пальцы оказались на его плече, и теперь крепко сжимали его.

— Если так тебе будет легче… можно по другому… Проклятье, — он запнулся. — Не слушай меня.

— Я поняла, — я продолжала стискивать пальцы.

— Забудь, — он крепче прижал меня к себе и продолжил, обращаясь уже к самому себе. — Неделей больше… Это не важно.

Я закусила губу.

— Что я должна сделать? — спросила я, решившись, наконец.

Дан не двигался и долго молчал.

— Риа, забудь.

— Повернись… пожалуйста, — попросила я, подталкивая его правое плечо.

Он откликнулся не сразу, но затем всё же приподнял меня, а сам перевернулся на спину, и устроил меня на своей груди. Я осторожно сползла вниз, чуть закатала край мешка и ощупала руками его пресс под тонкой тканью рубахи. Приподняла её, касаясь руками прохладной кожи, и прошлась пальцами по бугристым мышцам. Дан стал теплее. Самую капельку. По крайней мере, он больше не походил на труп. Или я просто привыкла?

Осторожно развязав бечевку, удерживавшую его брюки, я чуть спустила их вниз. Если бы я могла хотя бы видеть, что делаю… А впрочем, кто знает, быть может тогда было бы ещё страшнее. Не смея прикоснуться к нему пальцами, я попыталась нащупать губами его член, но наткнулась лишь на твёрдые мышцы. Стала спускаться ниже, задевая носом жёсткие кудряшки в паху, и только теперь поняла, почему ошиблась с расстоянием — Дан не был возбуждён. Я неловко поймала губами мягкую плоть и потянула на себя.

— Стой, — его руки удержали мой затылок. — просто не двигайся.

Наступила тишина. Лишившись последних сигналов, приходивших извне, я начала нервничать. Мне нужно было что-то делать. Я принялась шарить ладонью по его бёдрам, и наткнулась на его руку, ласкающую член. На секунду мы оба замерли, а потом он перехватил мои пальцы, направляя их, так что мы задвигались уж вместе.

— Риа, — его рука погладила меня по затылку, и в его движениях мне почудилась какая-то неловкость. — Риа… Ты должна выпить. Так нужно.

Мне оставалось только кивнуть и склониться к его члену. Прохладные капельки упали на губы, но большая часть попала в рот. Жидкость оказалась солёной и абсолютно неприятной. И едва я успела её проглотить, как руки Дана рванули меня вверх и прижали к груди.

— Прости. Прости, малыш. Это всё. Я больше тебя не обижу.

Малыш… Я бы усмехнулась, если бы у меня ещё оставались силы смеяться. Я повела плечами, пытаясь высвободиться из его рук, но они сжимали меня с такой силой, что об этом не могло быть и речи. Я лишь кое-как высвободила руку и натянула обратно мешок, чтобы надёжно скрыть лицо.

— Риа… Я так хотел бы увидеть тебя… — услышала я тут же, но вдумываться мне не хотелось. Паршиво было и без попыток раскрыть тайну в общем-то чужого мне существа. Или уже не чужого? Этого я не знала. Но больше мне не хотелось отстраняться и уходить. Только лежать вот так, и чтобы его руки стискивали меня сильнее.

Утром, когда меня уже вели обратно в камеру, я вспомнила, как сильно его пальцы сжали моё горло, и в голове родилась мысль: «Так почему же он меня не защитил?».

ГЛАВА 7. Зелья

Едва добравшись до кухни, я всё же свалилась. Пыталась встать несколько раз, но ноги были ватными, а голова шла кругом. Меня обступили другие заключённые, и последнее, что я видела, прежде чем отрубиться — кружащиеся надо мной усмехающиеся кривозубые морды.

В следующий раз я пришла в себя в лечебнице. На сей раз — на чистых простынях где-то в самом углу общей палаты, так что лучи солнца едва доставали до моей койки.

Шина не было — ну и чёрт с ним. Его я не хотела видеть точно так же, как и всех остальных здесь. Я попыталась подняться и не смогла, так что пришлось снова упасть на подушку и тупо смотреть в потолок в ожидании перемен.

Когда солнце исчезло совсем, пришёл лекарь — толстый человечек с бегающими глазками. Долго «колдовал» надо мной, иногда вызывая режущую боль в ушибленных местах. Затем кряхтя сел на край кровати, повернул к себе моё лицо и спросил:

— Больно?

Я отвернулась.

— Зелий у нас мало. Нужны сборы с другой стороны гор, здесь ничего не растёт. Но особым пациентам я могу найти что-то… Чтобы боль облегчить.

— Особым… — пробормотала я. Так вот откуда приходит дурман-трава… — И сколько?

— По десять унций за порцию.

Я отвернулась. Врач подождал ещё пару минут, а затем встал, собираясь уходить.

— Постой… те… — остановила я его. — А какие ещё зелья здесь есть?

Врач кинул взгляд куда-то мне между ног, а затем посмотрел в лицо.

— Разные.

— Возбуждающее… есть?

— Травы для этого растут далеко… В Вечном Лесу… — может и так, но я видела, как азартно блеснули его глаза.

— И сколько стоит… доставить травы?

— Двадцать унций.

Я задумалась.

— Так что решила? — прервал мои мысли лекарь.

— Четыре порции…

 Глаза лекаря заблестели.

— Только сейчас у меня нет… — торопливо добавила я. — Как только вернусь на работу.

— А сейчас тебе и не надо, — промурлыкал врач в самое моё ухо и исчез.

Жаль, надуть его не получилось… И всё же план начинал созревать. Оставалось только придумать, где взять двадцать унций эридиума, не спускаясь в забой. Размышляя об этом, я довольно быстро провалилась в неглубокий сон.

 Я просыпалась ещё дважды — оба раза лишь за тем, чтобы перетерпеть назойливые прикосновения лекаря и снова уснуть. На третий раз разбудил меня не врач. Чьи-то не сильные, но болезненные прикосновения тревожили мой загривок. Я попыталась повернуть голову и слабо улыбнулась, услышав обеспокоенное клекотание. Торопливо огляделась — кругом все спали, но проверять не хотелось. Кажется, Анхельм тоже понял моё беспокойство, потому что вспорхнул, уселся на подушку рядом со мной и протянул мне лапку. Я торопливо отвязала свиток. От сердца стремительно отлегло.

Альдэ и Вельд были рядом. Правда, даже Вельд признавал, что охраняют шахты хорошо. Альдэ предлагала бежать с обозом, который… Я с трудом сдержала разочарованный стон… приходил каждый второй день недели. То есть я свой пропустила, валяясь на проклятой больничной койке. Ну, ничего, будет другой. Как раз успею закончить дела. Дальше Альдэ спрашивала, что мне нужно из вещей и оружия. Я ещё раз огляделась. Писать было нечем, и я тихонько заклекотала, надеясь, что если кто-то и услышит меня, то точно не поймёт.

На следующий день лекарь сказал, что я готова отправиться восвояси. Счёт дням я к тому времени уже потеряла, но думаю, прошло больше недели. Едва я вышла из лечебницы, издалека раздался соколиный клёкот, и в грязь рядом со мной упал маленький мешочек.

Торопливо развернув его, я обнаружила обещанную россыпь эридиума. От взгляда на чистые кристаллы тут же закружилась голова, меня тянуло избавиться от них при первой же возможности, но возвращаться в лечебницу вот так сразу было бы подозрительно. Поэтому я завернула камешки обратно и торопливо отправилась к баракам. Там я спрятала кристаллы под матрас и выдохнула, наконец, с облегчением. Впрочем, облегчение было недолгим. Едва я отвернулась от кровати, как увидела в дверях ухмыляющуюся морду Вепря, от которой меня замутило опять. Я стиснула край койки и постаралась изобразить равнодушие.

— Подстилочка вернулась, — оскалился Вепрь.

— Да ты вроде и не уходил, — бросила я, борясь с желанием попятиться.

— Язычок-то попридержи… Для другого пригодится.

Вепрь подошёл ко мне вплотную и остановился.

— Ну что, понравилось твоему кровососу, как мы тебя растянули?

Я сжала зубы и бросила косой взгляд на выход.

— Чай побрезговал тебя натягивать после такого?

Терпение вышло. Ярость придала моим рукам неожиданную силу, и я врезала по его грязной морде так, что Вепрь отлетел к дальней стене. А мне стало легче. Настолько легче, что я вдохнула полной грудью. Я снова не была жертвой. И даже месть, которую я задумала, теперь не казалась такой уж нужной. Прежде чем Вепрь успел подняться, я подошла к нему и присев, заехала по растерянному рылу ещё два раза. Потом ещё один — другой рукой. И ещё дважды в корпус. Вепрь лишь слабо дёргался, не успевая подняться. Затем я подтолкнула его, роняя на пол и опустившись на корточки придавила коленом живот.

— Я говорила тебе, что яйца оторву? — спросила я, опуская одну руку к его паху и нежно поглаживая.

— Дрянь, — выдохнул он, когда мои пальцы сжались.

— Так вот… — я чуть ослабила хватку. — Жди.

Уже вставая, я заметила на ногах противника отличные эльфийские сапоги — порядком перепачканные, но всё же такие родные… Я ударила Вепря последний раз, чтобы выиграть ещё минуту, вернула себе свое украденное добро и вышла из камеры.

Оказавшись во дворе, первым делом поднесла сапоги к лицу. Воняли они отвратно, так что надевать их не хотелось вовсе. Я решила найти воду и попытаться их отмыть. Бочка обнаружилась у самой столовой. Людей вокруг не было — видимо, Вепрь явился на обед, а теперь все снова были на рудниках. Старательно прополоскав сапоги, я плеснула пару горстей холодной воды себе в лицо, обулась и пошла назад к баракам. Неожиданный прилив сил обнадёживал, но теперь мне ещё меньше хотелось хранить эридиум под боком. Взяв кристаллы, я обменяла их у лекаря на склянку с зельем.

— Сколько нужно, чтобы даже полного мужененавистиника проняло? — уточнила я.

— Десять капель — для любого, — охотно ответил врач.

— А если выпить сразу всё?

Лекарь усмехнулся.

— Не советую… Яйца отвалятся.

 

***

Не думаю, что это был седьмой день хоть какой-то недели, но когда я шла обратно, придерживая висевший на шее пузырёк, за очередным поворотом меня взяли под руки двое носферату и торопливо повели прочь.

— Куда? — только и выдавила я.

— Узнаешь, — что-то тёмное опустилось мне на глаза, и на секунду мной овладела паника. Это не был обычный мешок. Просто мягкий кусок ткани, закрывший мне глаза, который охранник тут же завязал мне на затылке. А затем как всегда потянулись коридоры и лестницы, лестницы и коридоры.

Меня втолкнули в знакомое, судя по запахам и звукам, помещение и, захлопнув дверь за спиной, повернули в замке ключ. Именно так. В первый раз я обратила внимание на то, что дверь за моей спиной запирают. Хотя… Опасаться ведь меня моему визави было нечего — Дан явно был сильнее меня.

— Риа… — осторожный голос и прохладное дыхание у самой щеки, от которого по телу пробежала дрожь. — Не бойся.

— Я не боюсь, — нащупав в темноте его плечо, я неуверенно погладила его подушечками пальцев.

Тут же руки Дана оказались у меня на плечах, сжимая с такой силой, что я боялась услышать хруст костей. Мягкие губы накрыли мои губы, и я поняла, что таю, отдаваясь целиком. Язык проник в мой рот, исследуя и покоряя, и я почему-то хотела покориться.

— Риа, — выдохнул он, выпуская мои губы на свободу, и покрывая их последними коротким поцелуями. — Ты в порядке?

Я кивнула. Говорить было трудно, я будто опьянела от этого поцелуя, или попросту сказывалась недавняя слабость, но только его руки и удерживали меня на ногах.

— Я всё время думал о тебе. Я не должен был требовать ничего в последний раз. Просто я слишком долго здесь, в темноте… Иногда мне кажется, я схожу с ума…

Он запнулся, кажется, поняв, что взболтнул лишнее.

— В темноте, — повторила я медленно. — Дан, кто ты?

Опять проклятая тишина.

— Дан ответь, или я сорву эту маску к дьяволу! — я опустила руку на ткань, но сделать ничего не смогла, озаренная внезапным пониманием: это в самом деле маска. Не грубый мешок. Мягкая, чтобы не причинять неудобств. Но если он может сменить мешок на эту чёртову маску, почему же он ничего не сделал тогда?

Я заставила себя глубоко вдохнуть и вспомнить, что передо мной вампир, и я даже настоящего имени его не знаю. Он ничего не должен мне, а я ему.

— Бери, — я рванула в сторону ворот рубахи.

Он медлил.

— Ты думаешь, я позвал тебя для этого? — спросил он, наконец.

— А для чего, мать твою… — я замолчала. Его руки исчезли, и мне вдруг стало холодно, — Дан… — я торопливо поймала его ладонь.

Он молчал несколько секунд, а затем заговорил куда громче, с непонятной болью в голосе:

— Я не мог тебе помочь! Проклятье, да что я за сир, если моего миньона могут… Но я не мог! Я ненавижу за это себя и их. Но я выберусь отсюда и, уничтожу их всех. Они сами будут сидеть на цепи. Я скормлю их псам, выверну наизнанку… — он замолк, и теперь я слышала только его тяжёлое дыхание.

— Дан… — происходящее становилось понятнее и любопытнее одновременно. — Как понять — вырвусь отсюда? Кто ты, я спрашиваю последний раз. Если не ответишь, попрошу меня увести. И больше не приду.

Он исчез. Совсем. Ни дыхания, ни рук. Я шагнула вперёд, на сей раз вовремя напомнив себе про ступеньку и выставив руки перед собой. Уткнувшись ладонью, кажется, в его висок, я поняла, что он сидит на кровати. Впервые я ощутила пальцами его волосы и попыталась провести по ним рукой. Они были длинными и маслянистыми, толи просто отросшими, толи некогда ухоженными, а теперь забытыми и спутавшимися.

— Не надо, — Дан поймал мою руку.

— Говори, — настойчиво повторила я, приближаясь к нему.

— Не могу, — он притянул мою руку и прижал к щеке тыльной стороной ладони.

Не придумав ничего лучше, я подошла к нему вплотную и опустилась на колени у его ног. Тут же его руки притянули меня и прижали к груди, а бедра стиснули мои бока.

— Ты нужна мне, — сказал он тихо. — Не пользуйся этим, прошу. Потому что мне нужна не только кровь. Я хочу, чтобы рядом была ты сама.

Я облизнула губы.

— Я бы тоже хотела… быть рядом. Но я должна понять.

Он опустил лицо в мои волосы и глубоко вдохнул, а мне почему-то стало стыдно за то, что я пахну людьми и похлёбкой.

— Я не могу, — сказал он тихо. — И маску я снять тоже не могу. Они позволяют мне тебя, пока это не опасно. А чем больше ты знаешь — тем больше риск для них.

— Расскажи хотя бы что-то, потому что иначе… — я закусила губу, вспомнив о том, что меня уже ждут в горах. Ещё несколько дней, и я смогу уйти и не возвращаться никогда. И никогда так и не узнаю, что за тайну скрывали от меня эридиумные рудники. Чьи прохладные руки скользили по моим плечам, и почему мне не было противно, когда его губы касались моих… Впрочем, на последний вопрос я ответ почти знала. И тем более странным было думать, что я просто уйду, оставив его здесь. — Дан… Если ты ничего мне не скажешь сейчас, я в самом деле больше не приду. Не потому что не хочу. Просто я должна сделать выбор.

Он молчал. Просто сидел, уткнувшись носом мне в затылок.

— Данаг, — сказал он, наконец. — Так меня зовут.

Имя царапнуло по чему-то в памяти, но ничего путного вспомнить я так и не смогла.

— И кто ты?

Он усмехнулся.

— Как быстро всё меняется. Каких-то шстьдесят лет… Кто я? Теперь, наверно, уже никто. Но… — он крепче стиснул мою спину. — Жизнь — колесо. Что было вверху, то станет внизу, а что было внизу — вернётся наверх. Я выберусь отсюда. Если только мне хватит сил. Потому что там, где есть этот проклятый эридиум, сил не может быть много, — он замолчал и погладил меня по затылку. Поймал выбивающиеся из-под маски волосы и провёл пальцами, разбирая их на прядки. — Когда ты пришла, сил не было совсем. Раньше мне приводили… еду. Потом перестали. Я голодал так долго, что всё вокруг застилала тьма. Хорошо, что сменился комендант. У этого, нового, есть свои… интересы. Он согласился вновь кормить меня. Привёл мне нескольких людей, но я так ослаб, что одной крови было мало. Но с теми… на большее я бы не пошёл, даже в таком состоянии. Мне нужна была та, кого я смогу пустить в постель, кто примет мою силу, и не использует во вред. Чтобы потом я сам мог вернуть её, проросшую, назад. И он обещал, что я получу то, что мне нужно, — он провёл ладонью по моей щеке. — Тебя.

Я опустила голову ему на грудь и повторила:

— Сила? Магия крови?

— Да. Её очень мало… Но всё же я бы не хотел, чтобы её получил кто-то вроде тех… Вроде тех, кто обидел тебя, — я вздрогнула от такого, пусть даже самого мягкого напоминания, но его рука бережно погладила мою спину, и я снова расслабилась.

— Данаг, — повторила я, перекатывая имя на языке и пытаясь все-таки что-то вспомнить о нем.

Шестьдесят лет… Он сказал — шестьдесят лет. Неужели он провел здесь шесть десятилетий? Сколько лжи было в его словах? Этого я не знала. Он поморщился.

— Не называй меня так. Никто не должен знать ни имени, ни лица. Это условие коменданта.

— Дан, — я невольно улыбнулась, осознав как интимно звучит это имя рядом с его прежним титулом. — У тебя есть план? Или ты только мечтаешь вырваться отсюда?

— План прост. Мне нужна сила. Всё остальное — потом.

Я вздохнула. Что ж, у нас план был получше, вот только рассчитан он был на троих.

— Тогда возьми мою силу.

Он притянул меня к себе и поцеловал. Не лизнул и не укусил. Это была именно ласка, от которой по спине прокатился жар. А затем всё же вонзил зубы и стал медленно пить, придерживая меня за щёку бережно, будто хрустальный кубок. На сей раз я вспомнила, что должна коснуться его руки, и, оторвав её от себя, сжала изо всех сил.

— Тихо, — прошептал он, зализывая ранку. — Я не причиню тебе вреда, Риа.

Я кивнула.

— Продолжай, — сказала я.

Дан приподнял меня и уложил на постель.

— У нас много времени, — сказал он. — Отдыхай. Ведь ты не уйдёшь до рассвета?

Я покачала головой. Мне и в самом деле хотелось только одного — уснуть.

 

***

Уже ночью я проснулась от того, что прохладные руки скользили по моему животу, и это было самое приятное пробуждение из тех, что я помнила за последние недели. Я осторожно накрыла пальцы Дана своими и заставила подняться выше. Тихий смешок прозвучал во тьме.

— Ты точно в порядке.

— Просто ты мне снишься, — обе ладони накрыли мою грудь.

— Моя сладкая, — я ощутила мимолётное касание губ у самого уха.

Данаг лежал у меня за спиной, обвив моё тело руками. А я уже была обнажена — как предусмотрительно.

— Меня схватили так неожиданно… — прошептала я, — Дан, нельзя ли, чтобы мне не выворачивали руки и давали время собраться? Я ведь всё равно приду, — я огладила его ладонь. — Я бы и без них пришла, если бы знала, куда.

— Я скажу, — он опустил голову мне на плечо, и в его голосе мне почудилась грусть.

Рука исчезла, и пальцы коснулись расщелины между моих бёдер. Было страшно. Даже несмотря на то, что я знала, чьи руки касаются меня.

— Пожалуйста, — шепнул он и ещё раз коснулся губами моего уха.

— Я знаю… Я стараюсь.

Ему пришлось ласкать меня долго, и мне было стыдно за свой страх, но я всё равно вздрагивала, когда он входил в меня. И даже когда его пальцы скользили по моей груди, мысли о тех, других не оставляли меня. Но когда всё кончилось, я прижалась к нему, и мне снова не хотелось уходить.

— Ты простишь… моё бессилие? — спросил он.

Я пожала плечами и тихо ответила:

— Спи.

ГЛАВА 8. Планы

Я сидела на груде камней у самого обрыва в шахту, свесив одну ногу вниз. Это место я обнаружила вчера. По какой-то непонятной для меня причине сюда редко заходили заключённые, а мне здесь понравилось до одури — весь рудник как на ладони, а проклятые кристаллы достаточно далеко, чтобы я не боялась ослабеть. Погода смягчилась. Солнце уже не так жарило по вечерам, но и темнота опускалась раньше. Наступала осень.

Я изучила шахту как свои пять пальцев и теперь знала, что она представляет собой муравейник, устроенный людьми в жерле огромного вулкана. Выход отсюда был один — если только не надеяться, как многие здесь, что бесконечные тоннели наших бараков где-то выходят на поверхность. В это я верила мало. Зато, пытаясь отыскать путь к камере моего вампира, я обнаружила несколько проходов в сам рудник, куда, как я знала теперь, время от времени наведывались отряды шахтёров, чтобы получить лишнюю порцию «нерастаможенного» эридиума. Обычно вылазки за «левой» рудой арестанты осуществляли по выходным, когда рабочий день сокращался с двенадцати часов до восьми. Не брезговал этим и Вепрь, а вот для меня спускаться туда оказалось слишком тяжело. Я могла кое-как перетерпеть минут десять в пещере с рудой, а затем у меня начиналась «эридиумная болезнь», как я её назвала.

Зато здесь, на кромке обрыва, мне было хорошо. В том числе и потому, что сегодня я получила через Анхельма очередную записку от дяди.

«Зачем тебе обвал? — буквы, набросанные обычно убористым почерком Вельда откровенно плясали от ярости, так что я легко могла представить лицо дяди, когда он узнал о моей просьбе. — Бери ноги в руки и уходи! Такое чувство, что тебе понравилось в этой тюрьме!»

Я вздохнула. Препирались мы уже два дня. Вельд считал, что на второй день недели, как и было оговорено, я должна нырнуть в обоз с продовольствием и молча убраться с рудника. Я пыталась объяснить, что у меня ещё остались дела здесь. Говорить, что именно за дела, я не хотела, потому что абсолютно не представляла, как воспримет дядя новость о моём «бесчестии». С одинаковым успехом он мог спустить собак как на носферату и заключённых, так и лично на меня.

— Анхельм, — позвала я и, когда птица появилась рядом, продолжила на понятном ему языке. — Пусть Альдэ не говорит Вельду то, что я сейчас скажу. Это бесполезно. Пусть объяснит ему, что этот обвал очень нужен. Я просто не могу уйти без него.

Анхельм заклекотал, и в его птичьих интонациях я отчётливо ощутила сомнение.

— Да, я знаю, что его нельзя убедить. Потому и прошу.

Сдавшись, Анхельм испустил последнее согласное кудахтанье. А потом ещё два коротких.

— Да. Всё как договорились. С ближайшим обозом. Только… нас будет двое. Пусть имеют в виду.

Сокол наклонил голову, будто ожидая объяснений. Я покачала головой.

— Так надо, и всё.

Анхельм проклекотал ещё раз и поднялся вверх. А я встала и побрела к баракам. Они опостылели мне так, как только может опостылеть что-то на свете. Один вид камеры вызывал у меня тошноту. Что уж говорить о лицах сокамерников? Было немного жаль Шина, тем более, что я обещала забрать его с собой. Но как вытащить отсюда троих, я не представляла.

Так что шла я медленно, оттягивая момент, когда снова окажусь в четырёх стенах, и, к моему удивлению, так и не дошла.

Чья-то рука легла мне на плечо и, обернувшись, я увидела одного из охранников.

— Пошли, — он протянул мне маску.

С тех пор, как я попросила об этом Дана, меня перестали таскать силком. Хотя вежливости у охраны всё равно не прибавилось. Я растерянно натянула на голову кусок ткани и завязала на затылке. Охранник взял меня за локоть и потащил по коридорам. Тщательней обычного я пыталась запомнить дорогу, но она всё равно закончилась внезапно — хлопнувшей за спиной дверью. Тут же мои щёки накрыли прохладные ладони, и я ощутила на губах поцелуй, на который ответила с охотой и нежностью.

— Дан, — отстраняясь, я обняла его и положила голову на плечо, а его руки прошлись по моей спине.

Нужно было поговорить, но я не знала, с чего начать, так что просто решила подарить себе минуту отдыха.

— Можно? — пальцы Данага скользнули к моей шее.

Он всегда спрашивал, хоть и знал, что ответ может быть только один. И всё равно это было приятно — думать о том, что я отдаюсь ему сама.

— Да, — я расслабилась, позволяя ему накрыть мою шею губами и осыпать поцелуями.

Я так привыкла, что почти уже не чувствовала боли, и всегда знала, когда пора подать знак, чтобы не превратиться в тряпку на всю ночь. Всё чаще он и сам угадывал этот момент, да и голод его, как мне кажется, был теперь не таким яростным, как в самом начале. Отстранившись от моей шеи, он приподнял меня и уложил на кровать.

— Можно я сниму маску? — спросила я.

Мы давно не заговаривали об этом, но именно сейчас я хотела видеть его как никогда. Я слишком сильно рисковала ради него, чтобы делать это вслепую.

— Нет, — сквозь ткань он поцеловал меня в лоб и стал неторопливо освобождать от рубашки, тут же осыпая поцелуями грудь.

Всё это дурманило куда сильнее, чем обычный ритуал кровопития, и несмотря на холод, царивший в камере, я постепенно проваливалась в тёплую негу. Закончив с рубашкой, он взялся за штаны, спустил их вниз и коснулся губами чувствительного треугольничка между ног. Он делал это так беззастенчиво, что я начинала завидовать тому, что он может делать со мной всё, почти не оставляя мне возможности для ответных действий.

Его губы ласкали моё тело, выцеловывая непонятные узоры, а пальцы ласкали грудь и проникали между ног, заставляя едва ли не закричать. Всё это не имело никакого отношения ни к сделке, ни к передаче силы, которой он прикрывался, но я давно перестала искать в происходящем смысл. Я ощутила пальцы Дана внутри меня, и теперь мне казалось, что они повсюду, я была распята между ними, и, не обращая внимания на приливающую к лицу кровь, металась между двумя краями наслаждения.

Потом руки исчезли, и пришло чувство невероятной наполненности. Он входил медленно и чуть болезненно, а я изо всех сил старалась открыться ему навстречу, и только когда он уже был глубоко внутри меня, сжала мышцы, вырывая из его горла резкий вздох. Иногда я думала, что должна ненавидеть секс после всего, что случилось со мной здесь, но ненавидеть Данага я не могла. Он был отдельно. Он отличался от всего, что я видела на рудниках, как сон отличается от реальности. И когда он двигался во мне вот так, как сейчас, хотелось утонуть в этом сне и не просыпаться.

Резким движением Дан опустил меня на кровать и перевернул на живот. Впился рукой в мою шею, заставляя выгнуть спину. Я только ахнула, и не думая сопротивляться и полностью доверяясь его желаниям. Он сделал всего несколько движений и кончил. Руки его на моей шее обмякли на секунду, и извернувшись, я перевернулась на спину. Нащупала его волосы и схватившись за них, притянула его лицо к своей промежности, возвращая к тому, с чего он начал. Дана тоже ничуть не смущал такой поворот. Он принялся нежными и сильными движениями вылизывать меня, явно дожидаясь, когда я попрошу о большем.

— Дан, перестань, — пробормотала я.

— Вообще перестать?

— Точнее наоборот… Начни.

Я буквально чувствовала, как он усмехается, легко оттягивая губами нежные складочки. Сжалившись над моей гордостью он, наконец, вошёл в меня пальцами. Тело накрыла дрожь.

— Демоны… — выдохнула я, когда он начал двигаться быстро и резко, то насаживая меня на свою руку, то поворачивая пальцы и затрагивая самые неожиданные места. — Ещё… Дан… — последнее слово было уже просто выдохом, а он всё ещё продолжал ласкать меня языком.

Тяжёлое тело наместника накрыло меня, а голова оказалась у меня на плече.

— Ты останешься? — спросил он привычно, и так же привычно я ответила:

— Да, — помолчала и добавила. — Дан… Через неделю меня здесь не будет.

Он поднял голову, наверное, глядя на меня, а вот я посмотреть ему в глаза никак не могла.

— Что произошло?

— Произошло… Да ничего. Мне просто опостылело это место. Мне надо на воздух. Я ненавижу здесь всё… — я прикусила язык и добавила. — Всё, кроме тебя.

Дан опустил голову обратно мне на плечо.

— Понятно, — ответил он абсолютно ровно.

— Что тебе понятно? — взорвалась я. — Ты со мной, или нет?

Он долго молчал, прежде чем ответить.

— Я ведь не могу уйти, — сказал он тихо. — Тут кругом заграждение из эридиума. Ты не почувствовала?

— Плевать, — я отстранила его и села на кровати. — Мы выйдем так же, как и пришли, через главный вход. Через четыре дня. Ты можешь вызвать меня к себе в понедельник? Ты ведь звал меня тогда, помнишь, после…

— Тихо, — он накрыл мне рот ладонью, зная, что разговоры о тех днях никогда не доводят до добра. — Я попробую. Но что это даст?

— Там разберёмся, хорошо?

— Да, — он внезапно оказался сзади и обнял меня за плечи, прижимая к груди.

Он ещё долго бормотал какую-то чушь, а я просто сидела, прислонившись к нему, и представляла, как мы с ним вместе будем смывать с себя тюремную грязь, а потом долго любить друг друга на зелёной, живой траве Вечного Леса.

ГЛАВА 9. Прогулки под луной

Утро субботы началось для меня с поцелуя. О том, что ночь уже закончилась, я догадалась лишь потому, что услышала тихий голос Дана:

— Пора.

Я потянулась. Безумно не хотелось вставать. «Ничего, — успокоила я себя, — Скоро я вообще не буду выбираться из его постели». Платок на глазах развязался и едва не сполз на бок, когда я поднимала голову, но Данаг удержал его, прикрыв ладонью мои глаза.

— Дан, зачем это?

— Не спорь.

Вздохнув, я завязала ткань на затылке и встала. Охранники вывели меня на верхние этажи и оставили одну. В свою камеру я перед работой заходить не стала. Остаток дня прошёл тихо. Правда, пришлось приложить некоторые усилия, чтобы меня поставили на раздачу во время ужина. У меня оставался один шанс, и я не собиралась его упускать.

Несколько десятков свиных рыл промелькнуло передо мной, прежде чем я увидела Вепря. Они с братом шли вместе, негромко переговариваясь о прогулках под луной. Кто-то посторонний мог бы решить, что парочка занялась друг другом, лишившись доступа к телу Шина, но я уже знала — «прогулками» они называют вылазки за рудой.

— Как спалось? — услышала я голос своего сокамерника совсем рядом. — Задницу не натёрла?

— А ты всё волнуешься? Не теряешь надежды? — я взяла из его рук миску и сделала вид что размышляю, чтобы в неё положить.

— А то. Братишка ещё своего не получил.

Краем глаза я заметила, что Бык смотрит на меня серьёзно и зло, но решила не придавать этому значения. Вепрь, в отличие от него, был весел и почти приветлив.

— Смотри не подавись, — протягивая миску обратно, я чуть прикрыла ее другой рукой и вылила половину содержимого моего драгоценного пузырька.

С Быком я говорить не стала. В конце концов, у него в самом деле были причины меня ненавидеть. И всё же, пользуясь тем, что оба снова отвлеклись на разговоры о приработке, я влила в его миску остаток зелья. Они отошли в сторону, а я довольно прищурилась. Выполняя механическую работу, я представляла себе, как они проведут сегодняшнюю ночь.

После работы я не стала задерживаться и сворачивать в подозрительные проулки — мне оставалось сберечь себя в целости всего три дня, и это время нужно было перетерпеть без лишних приключений. Так что я торопливо вернулась в камеру и отвернулась лицом к стене. После отбоя какое-то время было тихо, а затем Вепрь встал со своей полки и подошёл к двери. Стукнул три раза и тяжелая створка со скрипом открылась.

— Отлить надо, — буркнул он. Что-то звякнуло — наверное, мешочек с кристаллами, и дверь снова скрипнула уже за его спиной.

Успокоенная тем, что пока всё идёт по плану, я снова закрыла глаза и попыталась уснуть, но теперь уже мне помешала чья-то рука, тормошившая моё плечо.

— Госпожа Тариэль, госпожа Тариэль… — услышала я шёпот и, повернув голову, увидела перед собой всклокоченную макушку Шина.

— Чего тебе?

Шин опустил подбородок на мой матрас и закусил губу.

— Мне страшно, — сказал Шин.

— Ага… Жизнь вообще — страшная штука.

Губы мальчишки дрогнули. Он, видимо, был согласен.

— Госпожа Тариэль, — пробормотал он, пряча глаза, — вы ведь не бросите меня здесь?

Я вздрогнула.

— О чём это ты?

Он бросил на меня взгляд исподлобья и снова потупился.

— Эта птица… И письма… Мне кажется, вы что-то задумали, — он, наконец, поднял на меня взгляд, в нем я прочитала решительность. — Но Госпожа Тариэль! Вы обещали, что возьмёте меня собой.

Я поёжилась, стряхивая с плеча его руку.

— Я помню, — сказала я, торопливо отворачиваясь к стене. — Спи. Всё будет хорошо.

Проклятый мальчишка выбил меня из колеи, и я ещё долго не могла уснуть. Кажется, я погрузилась в сон только тогда, когда по дверям уже застучали древки копий — начиналась побудка.

Нас привычно вывели в просторную пещеру у самого выхода из бараков и начали перекличку — каждому заключённому присваивали номер по номеру камеры и очереди попадания туда. Так у меня был номер 157 — 4. Четыре — потому что предыдущему четвёртому перерезали горло, а менять нумерацию никто не хотел.

— Сто пятьдесят семь — три! — прокричал охранник.

Было тихо. Место Вепря в строю — слева от меня — пустовало.

— Сто пятьдесят семь — три! — повторил вампир, но ничего не поменялось.

Он прокричал в последний раз и подошёл к нашему блоку, к обитателям камер со сто пятидесятой по сто шестидесятую.

— Где сто пятьдесят семь — три? — рявкнул он, глядя на нас с Шином. Паренёк, к слову, стоял ровно по другую руку от пустующего места.

Мы молчали. Я лишь слабо улыбнулась, надеясь, что моей улыбки никто не разглядит. Но охранник оказался достаточно внимательным. Подойдя вплотную, он ткнул копьём мне под горло, заставляя поднять подбородок.

— Где третий? — повторил он в который раз, яростно вращая глазами.

— Пошёл отлить, — сказала я равнодушно, как могла.

Со всех сторон раздалось негромкое хихиканье, а копьё надавило на кожу сильнее.

— Я не шучу, — торопливо добавила я. — Ночью постучал в дверь, попросил выпустить его из камеры. Сказал, что идёт отлить. Это всё, что я слышала, клянусь.

Некоторое время глаза охранника смотрели на меня. Затем он отошёл назад и продолжил перекличку. Когда она закончилась, все уже собирались расходиться по рабочим местам, однако ворота, перекрывавшие выход из пещеры так и не открылись. Мы довольно долго простояли так, не разбивая строя, а затем прозвучал приказ расходиться по камерам. Что я и сделала. У самых дверей меня догнал Шин и дёрнул за рукав.

— Госпожа Тариэль… А Вепрь он… сбежал?

Я пожала плечами.

— Сомневаюсь, — подумала и усмехнулась. — Знаешь что, Шин? А можешь ты проследить за тем охранником?

На секунду глаза Шина расширились от ужаса, а затем он прикусил губу.

— Вам очень нужно, Госпожа Тариэль?

— Да, — уверенно соврала я, хотя особой необходимости в этом не было. Что будет происходить дальше, я знала и так.

Шин решительно кивнул и исчез где-то в тени коридора. А я поднялась на свои отвоеванные с самого начала верхние нары и замерла, глядя в потолок. Мальчишка появился нескоро. Прошло, я думаю, часа два. Подскочив ко мне, он взлетел ко мне на постель так, будто за ней гналась стая собак, и, задыхаясь, стал рассказывать:

— Все выходы из бараков перекрыла охрана. На южный путях ночью был обвал. Комендант думает, туда и сбежали эти… Кроме Вепря пропал Бык и ещё шесть шахтёров — самые крутые ребята на рудниках. Допросили охранников, которые дежурили ночью в нашем блоке. У одного нашли эридиум. Его припугнули, и он признался, что выпускал Вепря погулять по путям каждые выходные. Начальник охраны думает, что они уже по другую сторону гор, но комендант приказал обыскать все. Он чего-то боится, так думают все, — Шин, наконец, перевёл дух. — Сейчас начнут собирать поисковые отряды. Им нужны добровольцы.

Я усмехнулась.

— Где мне записаться?

Глаза Шина расширились от ужаса.

— Вы же… О, нет, Госпожа Тариэль, я думал, вы мечтаете, чтобы Вепрь исчез…

— Вот ещё, — веселье исчезло разом, и я на секунду сжала губы. — Он останется здесь, Шин. До скончания дней.

Шин пару секунд смотрел на меня в недоумении. Затем сказал:

— В пещере, где проходят переклички. Они собираются там, госпожа.

— Пошли, — спрыгнув на пол, я стащила следом Шин.

— Что? — мальчишка распахнул глаза. — Куда?

— Куда-куда… Спасать ближнего своего. Как завещали нам Оракулы много веков назад.

 

***

Мы бродили по подземным путям около часа. Группа мне досталась удачная — почти такие же крепкие ребята, как и те, что заблудились ночью. Кроме того, с каждым отрядом шло два вооружённых до зубов охранника. Тем, кто отыщет беглецов, обещали двойной паёк и облегчённый режим работы на неделю, так что желающих было прилично. Тем более, что многие под прикрытием поисков пропавших арестантов рассчитывали отыскать ту дорогу, по которой действительно можно бежать.

— Вот сюда, — ткнула я пальцем, завидев очередной поворот, когда все уже почти что прошли мимо.

Охранники оглянулись на меня.

— Эльфийское чутьё, — пожала я плечами.

Колебались они недолго, потому что никто всё равно не знал толком, куда идти. Я же успела изучить эти каменные тропы вдоль и поперёк и теперь старалась лишь не дать своим спутникам уйти слишком далеко от нужного направления. Мы свернули в указанный мной проход, а потом ещё дважды направо.

— Слышите? — снова прервала я гробовое молчание.

Охранники знаком приказали остановиться. Откуда-то издалека доносились приглушённые вскрики и стоны. Возбуждённый шёпот прошёлся по отряду.

— Их, должно быть, засыпало, — сказала я и торопливо направилась туда, где коридор сворачивал. — Звук идёт оттуда.

Мы повернули ещё дважды. Я остановилась, а следом за мной и мои спутники. Блаженная улыбка играла на моих губах. Шестеро амбалов посреди пещеры увлеченно трахали двоих крупных мужчин. Один их них стоял на четвереньках. Второй — на ногах, но согнувшись и выставив зад. Четверо имели их, еще двое готовились, надрачивая свои орудия. Обвал явно их не затронул. Не считая нескольких ссадин, и Вепрь, и Бык, и их… хм… любовники выглядели вполне здоровыми и даже бодрыми. Вот только волосы у братьев взмокли, глаза были крепко зажмурены, а изо ртов, заполненных чужой плотью, то и дело вырывались стоны. Страсти я в них не услышала. Судя по всему, эффект от зелья давно выветрился, а вместе с ним — следы возбуждения. Но друзей моих насильников это явно не волновало.

По рядам спасателей прошёл гул.

— Смотри, это ж Вепрь! — услышала я за спиной.

— Да ты что, сбрендил? Он бы никогда… — ещё один голос.

— Вот и я думал, а оказывается… Ты гляди как старается — сосет.

— А зад-то, зад — так и чавкает в нем.

В мускулистой заднице моего врага, и правда, свободно гулял толстый член. Зрелище было отвратительным. Настолько, что мне на мгновение захотелось отвернуться.

А вот тем, кто пришел сюда со мной, картинка явно нравилась. Они бросили в воздух ещё несколько советов, вроде: «Булки то разведи ему, ничего ж не видно» и «Глубже вставляй, пусть самые яйца лижет», а затем парочка самых смелых, не обращая внимания на вялые протесты охраны, двинулась вперёд — помогать тем шестерым, которые, как видно, уже не первый час развлекались с Вепрем и Быком. Вампиры выругались и отошли в сторону, здраво рассудив, что влезать в дело не стоит — слишком уж много здесь набралось крепких и голодных мужиков. Остальные спасатели из нашей партии тут же восприняли это, как молчаливое согласие, и тоже направились в центр пещеры, попутно развязывая штаны.

Я облокотилась о стену и какое-то время наблюдала за идиллией. Вепрь пытался встать, но его пинком уронили обратно на пол. Развернули на спину и заставили открыть рот. Несколько ударов в корпус лишили его желания сопротивляться, и он снова стал покорно сосать предложенные лакомства. Незнакомый мне лысый здоровяк приспустил штаны и, встав на колени, с громким стоном натянул недавнего «пахана» на свой член. Вепрь дёрнулся и замычал, но никому до этого не было теперь никакого дела. Я усмехнулась зло. С этого момента его основной работой на эридиумных рудниках станет изо всех сил и изо дня в день ублажать своих «любовников». Надо полагать, многочисленных… Теперь и Вепрь, и Бык, который от брата не отставал, одновременно удовлетворяя двоих, на собственной шкуре узнают, каково это — быть насильно опущенным. Как Шин…

— Интересно, надолго это? — пробормотала я.

«Это» оказалось надолго. Всего на двоих набралось человек пятнадцать, и каждый хотел попробовать все четыре дырки. Я прикинула удовлетворенно: выходило, что Вепрь этим вечером в камеру вернется вряд ли, а значит можно будет спокойно выспаться. Собравшись уходить, я уже начала разворачиваться, но зацепилась за взгляд распяленного между двумя новыми насильниками Быка. Он был полон ненависти и самых скверных обещаний в мой адрес, но я в ответ лишь усмехнулась. После подобной «ночи любви» мои враги надолго окажутся вне игры. Времени как раз хватит на то, чтобы уйти самой и забрать отсюда Дана.

Розыгрыши
и конкурсы
Эксклюзивные
предложения
Только интересные
книги
Скидки и подарки
постоянным покупателям