0
Корзина пуста
Войти | Регистрация

Добро пожаловать на Книгоман!

Или войдите через:


Новый покупатель?
Зарегистрироваться
Главная » 1. Колдунья в деле (эл. книга) » Отрывок из книги «Колдовство в крови. Колдунья в деле (#1)»

Отрывок из книги «Колдовство в крови. Колдунья в деле (#1)»

Автор: Флай Кейтлайн

Исключительными правами на произведение «Колдовство в крови. Колдунья в деле (#1)» обладает автор — Флай Кейтлайн . Copyright © Флай Кейтлайн

Достаточно высокое человекоподобное существо стояло напротив меня, странно зависшей в скрюченном положении. Было понятно, что одно движение  — и все, считай, пропала и шею переломила. Ситуация чрезвычайно опасная — хочется чисто по-женски завопить во все горло и молить всех святых о том, чтобы сюда срочно пришел какой-то сильный и здоровый мужик и снял меня с дерева. Я долго не протяну!

 

А тем временем чучело с огромными ушами, кожей, напоминающей цвет мертвеца (или, если более поэтично, цвет арктического льда), зелеными спутанными волосами до пояса и непропорциональным лицом начинало смешно гневиться, то и дело хмуря брови. А вернее, то что было на их месте — небольшие темно-зеленые «кустики». Потирая вздернутый маленький носик (чересчур маленький, как у ребенка прямо), оно (или она? Выглядит как девчонка) шныряло огромнейшими (в раза два больше, чем у человека) глазами болотного цвета по дереву вверх-вниз, плотно сжимая бледные губы, на фоне худющего лица почти незаметные.

 

У существа не только глаза выглядели слишком большими — еще и ресницы, которые достигали почти что кустистых бровок. Честно говоря, оно здорово мне напоминало какую-то кикимору, что, в принципе, для здешних мест неудивительно — кладбище, а по запаху здесь и болотная топь или омут недалеко. Местечко прямо для того, чтобы спокойно пройти по дорожке по своим делам дальше! Замечательно, Бестужев! Если я не вернусь — это на твоей совести!

 

Ветка наверху громко треснула. Дыхание задержалось как-то само (видно, от новой порции испуга), а яркие искры перед глазами решили поплыть именно сейчас, дабы ослепить меня окончательно.

 

Ой, все. Точно лицо смачно поцелует камень. Здравствуй, поломанный нос и шишки.

 

— Кто здесь? — довольно тонким голоском, словно детским, спросила стоящая напротив сущность, явно не собирающаяся отсюда уходить.

 

Она (назовем ее неизвестной особью или болотной личностью) скрестила руки перед собой, обнажая спрятанные ранее... когти? Ногти, похожие на пилы? Длина минимум сантиметров пять. Мамочки... она именно ими путников закапывает?

 

Белая рубаха до земли, на поясе завязанная каким-то зеленым жгутом, а на рукавах украшенная микроскопическими завядшими ромашками, на худом теле смотрелась слишком неестественно — будто бы худой девушке, размер которой явно XS, дали по ошибке рубаху размера L. У нечисти мода такая? Рукава чуть ли не до пят, рубашка из льна, кажется, смотрится такой огромной, что даже непонятно, как болотня в ней передвигается.

 

Напряжение возрастало не только во мне — оно кровожадно заполняло все вокруг, мощно сочетаясь с зеленоватым блеклым туманом, который подкрадывался из-за кривых деревьев-коряг, стоявших здесь повсюду, к подножию моего дуба. Такими темпами тут скоро дорожки видно не будет — один густой туман, в котором много что водиться может!

 

— Помочь можешь? — неуверенно сказала я, одной рукой ухватившись за соседнюю ветку. Чувствую... уже соскальзывать начинаю.

 

Конечно, на откровенности с болотным индивидуумом выходить я не собираюсь — но на войне друзей не выбирают! Если меня сейчас отсюда не вытащат!.. Опять начнется паника... а так и до инфаркта недалеко.

 

Вновь раздался противный треск сверху, и я еле-еле подавила желание заорать во все горло — оно уж очень болело после ведьминского аттракциона в ночном небе.

 

— Я не бачу тебя. — Более четко произнесло существо.

 

Палка о двух концах — иметь зелье невидимости прекрасно, замечательно! Вот только если в просак попадешь... в нем так и останешься.

 

— Я невидимая, — да я сама грациозность и аккуратность! В дерево влететь! Подумаешь! У нас тут такие метлоперелеты ежедневно совершаются.

 

— Незаконное проникновение на территории Лысегорских Холмов? — зло поинтересовалась болотня, похлопав своими огромными глазами и постучав босой пяткой (а нога-то, несмотря на рост, размера тридцать пятого).

 

Ну, начинается! Если падать с такой высоты, то желательно не на голову. А на голову, как раз, вероятнее и получится. Добро пожаловать в суровую реальность, господа и застрявшее чудо-юдо на дубе.

 

— А ты откуда такая умная взялась? — я сильнее вжалась ладонью в ветку и, проявляя чудеса гибкости, скрючилась, усердно стараясь исключить даже малейшее движение. Еще один шорох — и этот дуб меня победит.

 

Голова болела от перевернутого состояния, метелка валялась прямо подо мной, а накидка, горестно зацепившаяся за одну из острейших веток, чудом не проткнувших меня при полете, норовила прорваться в любую секунду. Ой не к добру-у-у вся эта затея...

 

— Пограничный патруль. Магическую печать предъявишь? Почему не через портал?

 

Сначала мне хотелось прыснуть со смеху, но стало очень хорошо понятно, что смех меня быстренько к дорожке прибьет да размажет по ней гостеприимно. Веселый настрой тут же словно рукой сняло.

 

— Ты тут в пограничниках по своему желанию? Звать как? — я постаралась не выдавать в себе запыхавшегося и испуганного зверька, из последних сил держась за ветки и истинно веря, что контакт я с болотней найду.

 

Если колдовская жизнь столь разнообразна и опасна, придется ее принимать такой, какая есть. Не всегда же прятаться за Бестужева и визжать из-за бешеных палок в небе. Кому-то сейчас похуже и поскучнее. А я вот с чем-то непонятным, вися на дереве, на Туманном Кладбище веду дискуссию. Не жизнь, а сказка.

 

На лице существа появилось что-то, отдаленно напоминающее горькую улыбку, словно после череды печальных дождей оно впервые увидело великолепную радугу.

 

— Да мавка* я, лесная мавка. Ихше зовут. А тебя? — несмотря на угрожающий вид, Ихше смягчилась. Неужели контакт найден?

 

— Наташа, — прокряхтела как старик я, из последних сил удерживаясь. Рука предательски стала съезжать с ветки, которая, ко всем прочим бедам, решила оставить на тонкой коже пару глубоких царапин.

 

Я зажмурилась от ужасной боли, пронизывающей тело.

 

— И какими судьбами на Туманном Кладбище? — Ихше спокойненько склонила голову, и я заметила большой синий цветок, вплетенный между зелеными прядями на затылке.

 

— А тебе какое дело? — снова сверху послышался проклятый треск веток...

 

— Сможешь меня отсюда вытащить?  — я чуть ли не перевернулась от подобного заявления. Это меня, меня вытаскивать нужно! Меня  тут на кусочки разнесет! А она целехонькая будет!

 

— З-зачем? — стуча зубами от боли, я чуть ослабила хватку, тем самым почти что подписав себе смертельный приговор. Только бы сейчас не свалиться...

 

— Давай тебя сниму сначала. Ты на какой высоте? — вдруг Ихше выдала умную мысль.

 

НАКОНЕЦ-ТО! А то со мной рухнет еще пара веток (достаточно тяжелых, чтобы меня совсем придавить), и на кладбище такой шум поднимется... а я же, по идее, секретный агент... Правда, мое задание выливается в бартер с мавкой. Звучит круто, но на деле мое спасение явно за «просто так» не окупиться.

 

Вряд ли на кладбище нечисть такой доброй и бескорыстной будет, с настроем альтруиста, так сказать. Вот он, злой нрав в болотном обличии! Только когти этой болотни зарезать могут — чего уж говорить о способностях, которые, по-моему, у каждой нечисти имеются!

 

Буквально одним рывком мавка вскарабкалась на дуб и почти сравнялась со мной, примостившись на ветке в метре под моей головой. Увидев ее настолько близко, я испытала... удивительную палитру эмоций.

 

Страх, которые выжимает всю жизнь изнутри до капельки.

 

Смехоттого, как комично смотрится мавка.

 

Испуг — ветки трещат жутко, мой «поцелуй» с камнем однозначно состоится, и эта мысль приводит меня в дикую дрожь.

 

Отчаяние, душащее меня с новой силой.

 

Удивление.

 

Каждая эмоция, словно горячий огонь, поцарапала меня изнутри почти что в прямом смысле  — внутри случился безбашенный кавардак, полоснувший душу обжигающим пламенем и заставивший даже от безысходности ситуации всплакнуть. Ну как она меня вытащит?! Разве есть заклятие против зелья невидимости? Нет... есть конечно, но вряд ли нечисть им владеет.

 

— Вытащи меня! — истерично зашипела я, чувствуя, как все тело раздирает от судорог и колючих ощущений, которые змейками вьются от шеи к икрам.

 

Ихше сейчас была похожа на маленькую обезьянку с вытянутым, острым подбородком и удивительно огромными, почти что бездонными глазами — пугающе, но красиво. В ее зрачках будто бы отражалась танцующая от летнего ветерка листва.

 

— Видно... невидимка... — прошептала она и поднесла свой утонченный пальчик... с большущим когтем к бледным губам. Меня вновь передернуло от вида ее рук — безопасных только с первого взгляда (и взгляда не очень внимательного... такие когти только слепой не заметит!).

 

— Сделай же что-нибудь! Я упаду-у-у-у! — твою налево! Я падаю! Держите меня-я-я-я!

 

Ветка сверху окончательно треснула — причем так, словно надо мной раскололись небеса.

 

— Аааааааааааааааа! — завела я свою излюбленную и измученную песню.

 

Да падаю я! Теперь точно! Прощай, голова! Вот и закончилось мое задание-е-е-е-е!

 

Уже чувствуя ветерок, свистящий в моих ушах, я сглотнула, предварительно попрощавшись со всеми. Я лечу-у-у... туда, куда не хочу-у-у...

 

— Дикътольнъ. — Спокойно скомандовала мавка прямо рядом с моим лицом.

 

— Ааааа! — только смогла прокричать я, видя ее приближающееся лицо.

 

Стоп. Что происходит?!

 

— Ты что натворила?! — провопила слишком остервенело я и стала размахивать руками, понимая... что зависла в воздухе. Головой вниз. В нескольких сантиметрах от тумана, напоминавшего теперь по цвету сгнившую поганку.

 

— Спасла тебя, Натэ! — я робко дернула головой и, услышав хруст в шее, замерла, застыв словно восковая фигура. Только бы не переломаться еще тут к чертям лесным!

 

— Я тебе не На... — на последнем слоге я поперхнулась собственной слюной и, прокашлявшись, абсолютно не обращая внимания на заливисто хохочущую мавку, закончила свою гневную речь. — Не Натэ! Поставь меня на ноги!

 

— Гарно, гарно*. Я вижу лише твой бледно-синий силуэт, но что-то сделаю. — Ихше потерла малюсенький нос кулачком. И тут я, не успевшая еще вновь зажмуриться, заметила, как она из-под своей рубахи достает светящийся неоново-зеленым цветом медальон, весь испещренный искусно вырезанными рунами, которые были мне вовсе непонятны. Но то, что это славянские руны, я знала на сто процентов. Мама как-то притащила домой подкову на удачу — на ней как раз и были изображены подобные символы.

 

Голова грозилась взорваться — теперь ныли не только виски и затылок, но и лобовая часть захотела весело посходить с ума.

 

Я барахталась в воздухе пару секунд словно лягушка, пока мавка наконец не направила на меня свой медальон на тоненькой цепочке с тихими словами:

 

— Пръле солъврие.

 

Меня вдруг с большой скоростью швырнуло влево, затем вправо, взметнуло к веткам вверх... и внезапно я почувствовала под ногами твердую почву... не может быть...

 

Зрение после такого вот кувырка пока не приходило в норму, отказываясь совершенно фокусироваться. Голова с шеей вообще отделились по ощущениям от меня и пребывали в параллельной вселенной, руки решили присоединиться к голове, забрав с собой и онемевшие ноги.

 

Хлоп.

 

Прошло от силы секунд пять. И, только увидев над собой взволнованное лицо растрепанной мавки, я осознала, что шлепнулась на землю... и пластом лежу на дороге... вот тебе и сюрприз.

 

Больно шлепнулась я не только ватной головой, но и копчиком. Вся побитая, замученная из-за скачек на метле, я даже захотела терять сознание и растворяться во внутренней слабости. Но... не тут-то было. Мне попросту не дали этого сделать.

 

Ихше, близко склонившись ко мне, отчего я из последних сил вжалась в холодный камень, сняла свой амулет и, посветив травяными лучами мне в лицо, нахмурилась.

 

— Ведьма ово*?

 

— К-к-ко... — силы не хотели ко мне никак возвращаться после всего этого «аттракциона» безумия, который я испытала за вечер.

 

— Колдунья, ага. Не инициированная? — серьезность сменилась на ее лице чрезмерной радостью.

 

По своим ощущениям, я превращалась в скукоженный лист, сжавшийся до размеров наперстка. Боль съедала остатки жизни, но, если откровенно, на земле мне было в сто раз лучше, нежели в воздухе или на дереве. Уж лучше так, чем вниз головой и кубарем на палке.

 

Так, стоп-стоп-стоп. А палка моя, палка где? Мне же себя защищать как-то нужно.

 

— А? — глупо переспросила я, поднимаясь с хрустом в спине и слабо оглядываясь по сторонам. Речь Ихше (то ли слишком сумбурная, то наполненная диалектными словечками Лысегорских Холмов) сбивала меня с трезвых мыслей.

 

Видимо, дуб был «указателем» либо же местом разветвления дорог: одна, довольно узкая, шла прямо, другая влево от дуба, третья же резко поворачивала вправо, уносясь в туманную даль, полную опасностей. Никаких сооружений поблизости не было — лишь огромные полузасохшие деревья, окружающие дороги с двух сторон. Небо, на котором теперь не кружили птицы, было затянуто туманной дымкой, становясь похожим на дорожки.

 

Пугало сейчас даже не присутствие Ихше, а то, что туман постоянно менял цвет — в минуту он окрашивался в три различных оттенка: бледно-серый, гадко-зеленый и очень блеклый синевато-фиолетовый. Жуть. Я уже привыкла к вечным судорогам сердечной мышцы, но в столь «дивном» местечке долго не протяну.

 

— Даже инициациюне проходила? Вот дела-ть. И кто же тебя обаче* сюда отправил? — мавка присела внезапно на колени, сложив свои коготки за спиной, и озадаченно взглянула на меня исподлобья.

 

— Нет. Я вообще тут... по делам. — Я потерла рукой затылок, приводя себя в более-менее адекватное состояние.

 

Ихше быстро спрятала свой мгновенно погасший медальон обратно. Уходить она не собиралась.

 

— Задание проходишь? Может, инициировать тебя хотят? — ресницами существо хлопать умело по-детски, что выглядело достаточно мило. Но страх перед ним все равно только возрастал. С нечистью разговаривать — нервы стальные иметь.

 

— А почему я должна... отвечать на твои вопросы? — я присела на корточки, спешно оглядывая свою потрепанную внизу накидку.

 

— А потому, що я легко могу тебя мороку сдать. Ты правила нарушаешь, не через портал ходити. В объязностях патрульного таких мороку сбагривать. — Строгим голоском заявила она.

 

— В объязностях?

 

— В объязностях! — гордый ответ прилетел тут же, и Ихше стукнула себя кулаком в худенькую грудь.

 

— А мóроктут у вас кто? Тот, кто мороки доставляет? — я опустила глаза и с ужасом поняла, что нога кровоточит. Ладно, после таких взлетов и падений подобное — самая малость, которая случиться только может.

 

— Лучше не произноси се слово. А то сейчас с сумраком нагрянет... и тебя в третью параллель взяти... — послышался испуганный шепот.

 

— Куда? — я вновь подняла глаза и, завидев ее коготки, сложенные домиком перед лицом, вновь почувствовала надоедливое головокружение.

 

— Вообще что ль не буль-буль? — она постучала миниатюрным кулачком по головке. Звук был такой, будто там не голова, а деревянное полено.

 

— Не буль-буль, — хорошо, что она не видит мой ступор вкупе с мотающейся туда-сюда головой (боль жутчайшая). То есть, меня еще и забрать могут куда-то? Замечательно...

 

— Первый слой или первая параллель — се реальность обыкновенных. Второй слой — реальность колдовского мира. А третий слой, який самый маленький и темный, — се мир проклятий чи мир заключенных. Тех, которые нарушили Кодекс гражданских законов. Поняла, михрютка?

 

Ну и разговорчики у нее. Русскому языку бы научить. И долго мы тут болтать будем? Мне вся эта ситуация дико поднадоело, так и тело еще ужасно ломит... Как мне дойти до Мэрии и обратно попасть в особняк? Задачка не из легких...

 

— Какая михрютка? — до меня только-только дошло это странное слово.

 

— Так ты михрютка! Самая настоящая михрютка! Буду тебя теперь так звати. У нас в лесу так глупых ворожей кличе, но вабще, михрютки — неуклюжие человеки! — Ихше задорно подняла свой коготок вверх и с видом знатока уставилась в затянутое небо.

 

— Люди, а не человеки. А ты по-русски не буль-буль, я вижу? — ее говор вызвал у меня легкую усмешку. Может быть, она и нечисть темная, но выглядит вполне себе дружелюбно.

 

— А ты попробуй в лесу поживи триста лет, а потом ще столь же в сторожах кладбища походи. Вокруг аспиды, морок с сумраком и всякие лешие со злыднями песни распевают. Окунись в сей бестиарий с головой. Тута даже ведьма последняя появлялась лет пятьсят назад! Поговориты не с кем! — Ихше с горестным видом вытащила синий цветок, отдаленно напоминающий мак, и стала выщипывать лепестки, одновременно театрально всхлипывая. — И не поможет никто выбраться. Сестры мои, озерные и водяные мавки, давно на остров Ведьминых Полей работать ушли. А мэнэ здеся... единственную мавку оставили! Понимаешь? На Туманном Кладбище я одна! Прислали нам тута одну недавно вужалку, Айде звать.

 

— Ага. А что это за подвид? — я чувствую, как схожу с ума. Попала не на кладбище, а в хоррор-цирк с бесплатным перфомансом в виде болтающей мавки! Так у меня теперь и прозвище — михрютка! Чувствую себя в «раю», гостеприимно так приняли!

 

— Так это дочь Хозяина ужей. Вужалки* — создания лесные, не злые совершенно. Заносчивые такие, до невозможности! У водах обитать любят. Так у нас тут болотце вот недалеко... — Ихше вновь громко всхлипнула, что выглядело не как всхлип, а как обворожительный хрюк. — Ну ее же приставили сюда, понимаешь, следить за болотной живностью и подрастающими аспидами! А она все болотце заняла... выселила меня на кладбище! А как я за упырями* следить пойдусь, если я теперь на кладбище живу! Они же неуправляемые! Тута никакая бытовая волшба не поможет! Глаза им просто так не отвести, а морок с сумраком ругают! Непривыкшая я, а Айде там со своим питоньим хвостом всех на болоте полошати*! А когда я була, порядок бул...

 

Услышав о питоньем хвосте я, кажется, похолодела до температуры антарктиды, и, громко ойкнув, резко встала на две ноги, нездорово пошатнувшись. Пора отсюда ноги делать. Нам таких безумных сказок на дорожку пока не надо.

 

— Так, Ихше. Я буду звать тебя болотней.

 

— Не напоминай мне о болоте!  — она подскочила так, словно в ней скрывалась самая настоящая юла, и разгневанно от меня отвернулась.

 

— Ну, мы квиты с тобой теперь...

 

— Бисквиты?! — мавка оторопело развернулась, и ее глаза стали вдвое больше.

 

Мама Мия... а вот сейчас Ихше действительно выглядит угрожающе... а особенно, ее острые мелкие акульи зубки, кровожадно выглянувшие и сверкнувшие в легком сумраке кладбища. Если она всеядная, то и меня заграбастать может...

 

— Мне их ведьма всегда с собой приносила. Пятьсят лет не ела! — она вновь стала похожа на опечаленного ребенка. — Лады. Вот и познакомилися.

 

Ей объяснять значение слова квиты нет необходимости. Все равно свою любимую болтологическую песню продолжит... вот что с людь... с нечистью одиночество делает.

 

— Ты можешь меня отсюда увести к... — я ловко достала из кармана припрятанную карту и дрожащим голосом закончила, — к Грозовой Часовке. Мне туда срочно нужно попасть. Прямо очень и очень срочно. Вопрос жизни и смерти.

 

— Хм, — Ихше задумчиво потерла нос. — ПредлагаюТридсилион.

 

— Чего? — я спрятала карту и с трепетом в груди помассировала гудящие виски. Звон в ушах неожиданно стал возрастать.

 

— Тридсилион — сделка между нечистью и магом. Я клянусь на медальоне своем, что не сделаю тебя пищей упырей, не подам тревогу мороку с сумраком. А ты меня отсюда вытащишь. Я все триста лет работы на кладбище мечтаю выбраться в светоч наружный! — после заключительной горестной фразы Ихше разъяренно сорвала с себя украшение и подняла его вверх.

 

— Наверное, не выйдет... — замотала головой я, хотя Ихше меня и не видела полностью. Бестужев вообще мне запретил с кем-то разговаривать, между прочим.

 

— Забери, забери, забери, забери! — законючила вредно болотня и топнула ногой.

 

— Не знаю даже... — я тяжело вздохнула, предвкушая новые пинки от графа, которого сейчас, ко всем возможным чертям, атакуют тени...

 

— Забери, забери, забери, забери, забери, забери! — Ихше разошлась не на шутку и стала прыгать на месте, словно в ней сил побольше, чем в богатыре.

 

Похоже, эту «битву» я проиграла. Меня же действительно могут отдать на съедение местным тварям...

 

— Забери-и-и-и! — словно свистя, завизжала она, тем самым оглушив меня.

 

— Ладно! — заорала я ей в ответ. Вот наглая какая! Ее даже не переговоришь!

 

— Только... я тебя не вижу... только призрачный силуэт... и как мы улетим? Моя волшба такий заклянаний не знает... — Ихше грустно опустила глаза, и закачала головой туда-сюда — как маленький ослик.

 

— Подожди, я метелку заберу свою. — Метлу, поразившую меня своим коварством, я только что заметила краем глаза справа в метре от дуба. Целехонькая. Хотя бы метлу сохранила — а собственные мозги, видимо, совсем пропали.

 

Я отчаянно заковыляла к метелке, чувствуя сильное жжение в ноге. Бордовая кровь коварно проявлялась на бинтах, но я еще легко отделалась после веселья на дубе. Спина болела так, словно на ней я тащила тонну кирпичей, руки ослабли после незапланированных «подтягиваний» на дубе, а координация после полета еще долго будет не в порядке. Слетала так слетала...

 

Качаясь в разные стороны, я подобрала метлу и устало побрела к Ихше, которая, к счастью, не видела моей «грации кошки».

 

— И что я с тобой буду делать? — мы двинулись прямо по узкой дорожке, по бокам которой находился небольшой черный заборчик-ограждение.

 

Чувствовала я себя невероятно отвратительно, голова отказывалась думать нормально, а все конечности будто бы мумифицировались. Но диалог продолжать было необходимым шагом с моей стороны.

 

— Михрютка, так возьми меня к себе! Хоть этой... убиралкой! Я ишь многих слов не знаю, наслышана только от гостей кладбища или наших, но я дельно не дурында. — Ихше шла чуть впереди меня, весело рассекая руками молочный туман. — Я возголовляю кладбищенскую сторожку, в горнице убираюсь хорошо. Бытовой волшбой владею на высоком уровне!

 

В небе послышался гром, где-то вдалеке раздался волчий вой, и я остановилась столбом, ощущая, как у меня сводит коленки.

 

Ой-ой.

 

— Так, михрютка. Ты не теряйся, а то скорише аспиды рассекать будут... А нам треба уйти раньше их. Иначе, ты меня из этой дыры не вытащишь. — Ихше внезапно потянула себя за ухо, которое возросло в размерах. Она словно прислушивалась, что меня напугало до конца — живот свело новым ударом тока.

 

Вот не готова моя психика к такому! Не готова!

 

— Ты расскажи, где ты живешь. Что забыла здесь? И иди строго за мной. Негодь, упырь какой-то выскочит с переляку... — Ихше все еще держалась бодро, но испуганные нотки просачивались и в ее тонкий голосок.

 

Поборов приступ паники, который мог меня совсем в лепешку превратить, я с метелкой ускорилась.

 

— Я... я живу в доме одного заносчивого мужика, который вечно читает мне морали и любит говорить, какой он великий маг. — Помяни графа — и тебе влетит тумаков. А я еще и с мавкой прибыть могу... Ой что буде-е-ет... Гром и молнии Зевса, мировой потоп или ядерная магическая катастрофа — но просто так это мне не пройдет однозначно. 

 

— Так ты замужняя барышня?! — мавка охнула.

 

— Я? Да сплюнь ты, болотня!  — у меня аж в горле пересохло. — Хотя, у нас там такой дурдом, что ваш лесной дурдом будет нервно курить в сторонке.

 

— Ну усе! Я хочу на это посмотреть!  — хоть я и не видела ее лица, там, по-моему, сияла радость.

 

— Думаю, попав в нашу психушку, ты первая оттуда сбежишь. — Хмыкнула я, прислушиваясь к шелестящим кронам деревьев.

 

— Веселье я люблю! У вас порядок просто навести нужно!

 

— Это точно. А ты так и не сказала, кто такие сумрак и морок.

 

— Ой, лучше и не знати. Это духи такие, вредные. Злые. Построили Грозовую Часовню. Они погибли еще подавно, лет так тысячу назад. И теперь царствуят на сих просторах, — Ихше затрясла нервно головой в разные стороны. — Сумрак — се не имья, это, знаешь, сущность его. Можно казати, що сумрак — сила сего духа. Он здеся туман наводит, шоб путник лихой терялся. А морок... вот его лучше зовсим не трогати. Он-то и отправляет всех лишних в третий слой. Питается их энергией, затравляет до костей... лихо! Страх!

 

— Согласна, — закивала я в оцепенении, прижимая к себе метлу еще плотнее. Ну и местечко...

 

— Так морок ще и иллюзию перед погружением в третью сферу наводит. Одурманивает бедную жертву... сумрак слабее в этом плане. Он лише кладбище защищает и чужаков не терпит. А расправляется зо всими морок... — Ихше стала говорить намного тише, и мне пришлось ее догонять снова.

 

— А ты как сюда попала? — спросила робко я, подскакивая на месте от неожиданного вороньего карканья со стороны. Оборачиваться туда не следовало... потому что за старыми деревьями показались... могильные плиты.

 

Наглоталась я тут страха до старости! Боже, да вытащите меня отсюда скорее!

 

— Заколдовали меня. Еще шастьсот лет тому назад. В русалочью неделю потопили, потому що узнали, что я ведьма потомственная, що во мне, якобы, черная кровь тече. Хоть и топили долго, все равно спаслась. Русалки помóжли. Без них бы никак не управилась. Вот меня и мавкой сделали. А там сестрицы по несчастью та послали спустя триста лет на кладбище работать. Надо ж сéбе веселить. — Мавка равнодушно пожала плечами.

 

Я споткнулась о кочку из-за того, что заслушалась, потом о еще одну. И еще одну. С могильными крестами начались и огромные кочки, о которых и предупреждал граф. Хорошо, что задела не сильно... а то от моего крика все упыри бы тут восстали.

 

— А расколдовать тебя можно?  — я, запыхавшись, все же сравнялась с ней, теперь уже более внимательно смотря себе под ноги.

 

— Так ож это який  маг или колдун должен быть! Можливо, только що со мной будет — ой  не знаю... шасть веков хожу в теле мавки, давно мир не видывала... — Ихше вдруг остановилась и, замерев, вылупила испуганно глаза — будто бы что-то увидела впереди.

 

Я удивленно оглянулась по сторонам, пытаясь обнаружить хоть что-то подозрительное, но попытка не увенчалась успехом. Везде царили легкие сумерки, и начинал сгущаться фиолетовый туман.

 

Пахнуло опасностью. Причем, довольно сильной.

 

Вдалеке послышался крик птицы — душераздирающий и опечаленный, будто на землю идет враг. Плохой знак.

 

— Что это? — прошептала робко я и выставила вперед тяжелую метелку.

 

— Тише... — теперь оба уха мавки впечатляюще увеличились.

 

Я подавила тяжелый вздох. Мне бы поскорее в Мэрию попасть... зелье ведь только до пяти утра работать будет.

 

— Аспиды. — Болотня склонилась к земле и издала... рык, похожий на тот, что в фильмах присущ драконам. — Бежим!

 

Услышав родное слово «бежать», я рванула изо всех оставшихся сил, которые кончались с каждой новой секундой. Да я сейчас свалюсь посреди дороги! Влечу в обросшую плесенью траву, которая раскинулась около хлипкого ограждения! Что за напасть меня преследует?!

Около 3 лет
на рынке
Эксклюзивные
предложения
Только интересные
книги
Скидки и подарки
постоянным покупателям