0
Корзина пуста
Войти | Регистрация

Добро пожаловать на Книгоман!


Новый покупатель?
Зарегистрироваться
Главная » Красивое безумие для натурального вампира » Отрывок из книги «Красивое безумие для натурального вампира»

Отрывок из книги «Красивое безумие для натурального вампира»

Автор: Багрянцева Светлана

Исключительными правами на произведение «Красивое безумие для натурального вампира» обладает автор — Багрянцева Светлана Copyright © Багрянцева Светлана

Светлана Багрянцева

Цикл – Бергманы

Красивое безумие для натурального вампира

1

 Тимур.

Давайте знакомиться. Я Тимур Нагибин. Для друзей просто Тим. Хотя врагов у меня больше, чем друзей — это факт, начиная от моего родного отца, до одноклассников. От папы, кстати, у меня осталось только отчество — Даниярович. Вы, наверное, подумали, что я не русский. Ну, в общем, да, но мать была русская, а отец кабардинец. Мама была красивая — шатенка, с зелёными глазами. Но вот беда, она была очень наивной и глупой. Всем верила, пытаясь видеть в людях хорошее. Я понял это уже в десять лет, когда маму надул какой-то парень, ходивший по квартирам с товаром. Он втюхал ей дешёвый утюг и набор ножей в три раза дороже. Говорил: эксклюзив и в магазине такого нет.

В любви мама была такой же. Вот хоть бы моего отца взять. Он служил в армии у нас в городе. На одной из увольнительных познакомился с мамой. Ей было тогда восемнадцать лет. Мама сама признавалась, что он красиво ухаживал: цветы, стихи, нежные слова. А когда мама забеременела — все стихи позабылись, и нежные слова исчезли. Он принёс маме денег и сказал: «Вот, родители прислали тебе на аборт. Они не примут девушку другой веры. Да я и сам жениться не собирался».

Мама деньги взяла, но купила на них детскую кроватку и коляску с рук. А когда я родился, она даже Тимуром меня назвала в надежде, что папаша одумается. Потащила меня к воинской части. Но папа только хмуро глянул в пелёнки и произнёс: «Ну, и кого ты мне притащила? Может, он не мой вовсе? В моей семье никогда не рождались уроды». Потом папаша развернулся и ушёл, сказав напоследок, что завтра уезжает домой, у него дембель.

В то время ещё было непонятно, на кого я похож, но вот глаза были обоих родителей. Одна радужка кария, а другая зелёная. Я иногда спрашивал об отце, а мама отшучивалась, мол, любовь молодости и всё. Но потом решила признаться во всём. Это произошло на моё восемнадцатилетние. Мой отец, конечно, был не единственный мужчина в её жизни. Сколько себя помню, за красавицей Еленой ухаживали многие, но жениться никто не хотел. Поиграют, как красивой куклой и бросят.

Мы жили в двухкомнатной квартире, поэтому я был не против, что мама приводила в дом кавалеров. Уже в десять лет я был продвинутым мальчиком. Понимал, что она взрослая и ей нужен секс. Хотя сам был и остаюсь скромником. И вот однажды, когда мне было шестнадцать лет, мама нашла очередного поклонника. Дядя Жора — накачанный, лысый мужик, весь в наколках. Я говорил матери: не связывайся, но она сказала, что они любят друг друга. Мама как будто расцвела вся. У неё снова на душе началась весна. Она ходила такая счастливая, а я хмурился вечно. И вот она говорит, что противный Жорик сделал ей предложение, и она выходит замуж через месяц. Я заявил тогда, что не желаю жить с уголовником. Если она хочет, то пусть едет к нему, а я останусь дома. Моя наивная мама, как всегда, начала его оправдывать:

— Ну что ты, сынок? Георгий давно исправился. Не надо смотреть на прошлое человека, если он встал на правильный путь. Жора работает, с криминалом больше не связан.

Да, он действительно работает: развозит на рефрижераторе товар по магазинам. Но это ничего не значит. По крайней мере, для меня — он как был уголовником, так и остался.

Неожиданно на помощь пришёл сам Жора. Он сказал маме, что я парень взрослый и могу сам о себе позаботиться. Типа, будешь ему продукты и деньги возить. Мама согласилась, но взяла с меня обещание — хорошая учёба и никаких гулянок в доме. Какие гулянки, если у меня из друзей один только сосед Юрка Новиков, да и то потому, что он тоже изгой в классе. А я был таким с первого урока. Нет, меня не били, но могли обозвать или толкнуть, а потом сказать учителю, что я сам споткнулся. Всему виной были разные глаза. Над этим ржали больше всего, ведь у мамы была маленькая зарплата, и на специальные линзы денег не было. А в шестнадцать лет обидных шуточек стало больше. Однажды на спину прикрепили листок со словом «пидор». Когда я заметил, то разозлился и полез в драку. Меня удержали, а я брыкался и орал:

— Я не пидор! Сами вы такие!

Тогда ко мне подошёл заводила класса Иван Калинин и начал ржать.

— Ну как же не пидор? Ты на себя глянь, Тимурчик-амурчик. Фигура, как у бабы. Рожа — бабья. Даже причёска, как у девки. Одним словом — пидор. Или этот... трансвестит, во!

Все в классе дружно заржали, а я вырвался и сломал Ваньке зуб. Вот тогда меня впервые отмутузили.

Да, вот такой я парень. У меня, действительно, по-девичьи сложенная фигура. Густые светло-коричневые кудри. Мама всегда стригла меня, оставляя уши и шею закрытыми. Она говорила, что мне идут мои кудряшки. Я с детства привык к такой причёске и ничего не хотел менять. А самое больное моё место — это лицо. Личико миленькой девушки. Ко мне даже иногда парни приставали со словами: «Девушка, может быть познакомимся»? Ну вот, такой я и есть: урод, как правильно сказал мой батяня. Хотя я вовсе не трансгендер. Всегда внутри ощущал себя мужчиной и готов был изуродовать шрамами эту смазливую девчачью рожу. Да вот не решался на такой шаг, маму было жалко.

А мама, кстати, не забывала меня. Заглядывала каждый день после работы. Приносила денег, иногда готовила поесть, радуясь, что я сам этому научился. Но вот однажды заявился Жорик. Он сказал, что квартиру продают, а я перееду к ним. Оказалось, он въехал в какую-то дорогую иномарку. Авария была сильная, никто не погиб, так как водителя в машине не было, но капот иномарки всмятку. Сказали, автомобиль восстановлению не подлежит. С Георгия начали трясти деньги и немалые, а если не отдаст, то снова тюрьма. Мама как верная и преданная жена кинулась помогать. Обещала продать квартиру и спасти любимого. И продала. А любимый, после всего, прописал нас у себя только временно. А потом стал без зазрения совести лапать меня, когда матери не было дома. Я отбивался как мог, говорил, что расскажу всё ей. Только это останавливало его от насилия. Он говорил, что таких, как я, на зоне за девочек держат, и называл меня мальчик-девочка.

И вот финиш моей никчёмной жизни: я лежу на кровати. Сейчас июль, маму сбила машина месяц назад, и мы её похоронили. Она только и успела справить мои восемнадцать лет и побывать на выпускном вечере. А этот гад в конец распоясался. Он пришёл с работы, а я не успел закрыться в спальне. Мужик налетел на меня сзади, начал тискать и раздевать. Я брыкался. Орал на всю квартиру. Но я маленький, всего метр шестьдесят и хрупкий, а он амбал под два метра, с горой мышц.

— Ну, что ты ломаешься, Тим? Приятно будет, обещаю, — шептал он мне на ухо.

Он повалил меня на пол, а я еле вырвался. Побежал в трусах на кухню и схватил нож.

— Не подходи, падаль, прирежу! — диким голосом заорал я.

— Ну давай чё, режь. Тебя же потом на зоне сотня таких, как я, драть будет, — усмехнулся он. — Хочешь жить в моей квартире — будешь делать, что велено. А не хочешь —выметайся бомжевать.

— Ну и уйду! — заорал я.

— Вали. Только знай: твоя временная прописка неделю назад закончилась. Мамаша твоя в могиле, а мне не за что тебя снова тут прописывать. Хотя, если попку подставлять будешь — пропишу, и даже в институт учиться отправлю, — проворковал он.

— Пройти дай, пойду вещи собирать, — сказал я, не опуская ножа.

— Да иди, мне-то что, — он пожал плечами и ушёл в свою комнату.

Через какое-то время к нему кто-то пришёл, но я не обратил внимание. Набивал вещами большую сумку в комнате. Вдруг послышался грохот. Этот урод тупо выбил двери и появился на моём пороге с каким-то мужиком. Они быстро скрутили меня и связали.

— Ну что, Гарик? Я же говорил, что мальчик хорош. Сладкий такой, — Жорик погладил меня, лежащего на полу, по голове. — Что же ты, мальчик-девочка, по-хорошему не захотел? А теперь будет по-плохому. Гарик завтра в одном закрытом клубе аукцион организует для придурков, которые решили свою девственность богатым лохам продать. Разумеется, всё добровольно, и деньги, за вычетом процентов, им отдают. Только вот бабло, что за тебя дадут, мне причитается в качестве моральной компенсации. Ты же мне не дал, а я обиделся, расстроился. Даже сердечко заболело. Так что желаю тебе удачи. Чтобы купил тебя гей с огромным хуем. Ха-ха-ха.

Дальше они заткнули мне рот кляпом, а ночью вывезли куда-то на машине. И вот я лежу в темноте на чужой кровати. Кляп вынули, но не развязали. Реву, как позорник. А кто бы не заплакал в такой ситуации? Я же орал, звал кого-то. Но потом перестал: или им нет дела до меня, или меня тут вообще одного оставили. Мочевой переполнился до предела, и я лежу весь обоссанный и скулю, как девка. Даже самому от себя противно.

2

Георг.

В последнее время жизнь стала скучной. Несмотря на то, что у меня, фактически, две работы: клуб и фирма на двоих с братом. Вроде бы скучать некогда, ан нет, что-то я расхандрился. В феврале, как раз на моё тридцатилетие, хлопнув дверью, уволилась моя секретарша. Оказалось, какой-то новый сотрудник начал ухаживать за ней. Пару месяцев девица работала на два фронта, а потом этот Эдик сделал ей предложение. Карина заявила, что устала ждать, когда я позову её замуж.

— Выбирай: или ты женишься, или я выйду замуж за Эдика! Я семью хочу, детей хочу! Мне уже, между прочим, двадцать шесть лет! — орала она на весь кабинет.

— Да я вообще-то и не собирался на тебе жениться. Меня и так всё устраивает, — сказал спокойно, пожимая плечами.

В щёку вписалась ладонь, и она снова крикнула:

— Сволочь! Я на тебя три года впустую потратила! Знаешь что, Георг, ищи себе другую дуру, которая будет по утрам кофе подавать и раздвигать ноги в обеденный перерыв! Я увольняюсь и выхожу замуж!

На следующий день мне пришлось искать нового секретаря. Как назло на собеседование приходили либо серые мышки, что без слез не взглянешь. Либо тётки под сорок, обросшие детьми. В итоге я отдал дань профессионализму. Нанял Ирину, сорокалетнюю даму, с пятнадцатилетним стажем секретарём. А Кариночка через месяц выскочила замуж и уже ждёт ребёнка.

И вот конец июля, завтра выходной. Я пожаловался накануне Даниле, что изнываю от скуки, а тот решил затащить меня в БДСМ клуб. Туда можно было попасть только с кем-то из его членов. А если захочешь стать постоянным клиентом, то за тебя должны поручиться, как минимум, два человека. Я мог бы попросить поручиться за меня Даню и Эльмара. Но всё дело в том, что тематика меня не интересует. В сексе я люблю нежность, хотя в жизни человек жёсткий и люблю покомандовать. Но Даниил уговорил-таки пойти. Раз в полгода в клубе проводят аукцион. На подиуме девственники — парни и девушки. Это, конечно, не совсем законно, но друг говорит, что они сами напрашиваются. Кому нужны деньги на учёбу, а кому на дорогую операцию. Причин много. Разумеется, клубу идёт процент, но и сами участники далеко не в накладе. Я поразмышлял и согласился, тем более, что с нами идёт Андрей. Эльмар, разумеется, отказался: у него есть Артём, любовь всей жизни.

И вот мы сидим за столиком в клубе, и попиваем виски. Интерьер тут выдержан в стиле барокко: резные спинки диванов и кресел, столики с изогнутыми ножками. На столах изящные подсвечники, с лампочками в виде свечей. Красивая хрустальная люстра под потолком. Только почему-то всё выдержано в красном цвете. Не особо люблю красный, но, как говорится: припёрся сам — изволь терпеть.

— Видишь, за столиками ни один человек с ошейником не сидит. Это значит, что сегодня тут нет нижних, одни верхние, — прокомментировал Даниил.

Я посмотрел на собравшихся людей. В основном люди богатые. Только парочка среднего достатка. Разумеется, кто же ещё будет ходить на аукционы в закрытый клуб, как не денежные мешки.

— Сейчас будет небольшое шоу, а потом аукцион, — опять пояснил друг.

На сцену выкатили какой-то крест, а потом привязали к нему голую девицу. Вышел мужик, обтянутый в чёрный латекс и начал её хлестать разными предметами. Потом вставлял в неё вибраторы. Девушка стонала даже от ударов, а потом кончила.

— Это — маза. Та, которую возбуждает боль. Таких немного, но, как видишь, они есть. Блин, я возбудился. Пожалуй оторвусь сегодня на жёнушке.

Даня тут же набрал номер Зары и рявкнул в трубку:

— Зара, ждут тебя в клубе через два часа. Мне плевать, что у тебя там! Я сказал — ты сделала!

— А я, пожалуй, куплю себе девочку. Мне надоела вечно кислая рожа моей жены. Андрюша, выключи свет. Андрюша, я не буду этого делать: это неприлично, — передразнил свою жену, до этого молчащий Тайоц.

— Хм, меня не возбуждают вот такие забавы, — махнул рукой на сцену. — Но и такие, как твоя жена, тоже. Прочисти ей мозги и сделай секс-бомбу, — сказал я.

— Ещё чего! Тогда она будет проситься ко мне в постель каждый день, а потом ещё, чего доброго, ревновать начнёт. А так гуляю, как хочу. Она, кстати, на втором месяце. Наследника родит, а там буду приходить раза три в месяц в её комнату, ей хватит.

— Опа, вы в разных спальнях спите? — удивился Даня.

— Она сама так захотела. А мне всё равно, — хмыкнул друг.

Наконец на сцену вышел распорядитель вечера. Он начал что-то говорить о том, что сегодня будет много красивых целочек и бла-бла-бла. Я слушал в пол уха, думая, начать торговаться за кого-то или нет.

— Дань, а что будет с ними после покупки? — спросил друга.

— Обычно, верхний проводит с лотом ночь. При этом разрешается всё, кроме увечий. А потом человек забирает деньги и уходит. Или соглашается работать тут свободным нижним за деньги, — пояснил он.

Тем временем на сцену вывели первую девушку. Ничего такая, симпатичная. Блондинка с аккуратным носиком и серыми глазами. Ладная фигура, но ростиком метр пятьдесят, не больше. Распорядитель объявил начальную цену, а кто-то из посетителей начал торговаться за девицу. Меня она совершенно не привлекла, Андрея, по-видимому, тоже.

— Собирает деньги на учёбу в Москве. Пришла сюда сама, — Тайоц залез в её мозги.

Потом он ещё рассказывал о ком-то. Выходило, что они, действительно, пришли сюда сами. Несколько раз выводили парней. Их купили две дамы среднего возраста. Потом Андрей выкупил рыжую долговязую девку, но сказал, что придёт к ней после аукциона.

— Хочешь секс с двумя? — улыбнулся Даня.

— Нет, просто интересно, что будет дальше, — хмыкнул друг.

 Тимур.

Утром мою комнату открыли и включили свет. Я увидел, что лежу на кровати, матрас которой обтянут чёрным полиэтиленом, а кругом жуткая обстановка: кресты с наручниками, цепи свисают с потолка, кругом плети и розги развешаны. На меня, не мигая, смотрит тот самый мужик, который к Жорику приходил.

— Поздороваться не хочешь? — улыбнулся он.

— Да пошёл ты, — выплюнул я.

— Неправильный ответ, но я прощаю на первый раз.

Он подошёл и встал рядом.

— Сейчас тебя развяжу, приведёшь себя в порядок. Поешь, попьёшь. Но без глупостей только. Скажу сразу, это закрытый клуб для извращенцев и любителей садомазо. Вечером тут будет аукцион девственников. Тебя на нём продадут. Будешь вести себя хорошо, пойдёшь на подиум. А нет — я приглашу парней, и мы привяжем тебя вон к тому кресту. Сначала тебя твой отчим поимеет, а потом ты пойдёшь по кругу между теми, кому лот не достался. Ну, что выбираешь, мальчик-девочка?

Я усиленно размышлял. Мужик явно не врёт и лучше кто-то один, чем потный Жора и толпа извращенцев. А может потом удастся уговорить не трогать и помочь выйти отсюда? Сглотнул вязкую слюну и промямлил:

— Подиум.

— Отлично. Тогда советую молчать, когда тебя будут показывать. Будешь орать, что тебя держат силой, привлечёшь отъявленных садистов. Тут таких хватает. Они любят, когда нижний голосит от боли и страха. А промолчишь, может и подфартит: какая-нибудь баба тебя купит. Они, как известно, не очень шалят: их материнский инстинкт тормозит. А ты, надо отметить, очень молодо выглядишь. Вкурил, что я тебе толкую?

— Да. А что со мной потом будет? — спросил прямо.

— Тут останешься. Крыша над головой есть. Еда будет. Будешь свободным нижним. Но, как ты понимаешь, дорога на волю тебе закрыта. Я не хочу, чтобы ты в полицию поплёлся.

Чего?! Жить здесь и быть шлюхой! Да никогда! Если мне не согласится помочь купивший, то я лучше удавлюсь!

Тем временем мужик, которого, кажется, звали Гарик, развязал меня. Отвёл в ванную, дал полотенце и халат.

— Мойся до скрипа на коже. А я пока тебе пожрать принесу, — буркнул он и ушёл.

Если честно, то есть хотелось, и я не стал отказываться. Потом Гарик принёс мне планшет, где было скачано много информации о БДСМ, и велел читать. Текст перемежался картинками, и меня била паническая дрожь. Чуть даже не вырвало съеденным завтраком. Будь ты проклят, Жора! Пусть тебе черти в аду вот также спицы в член засовывают! Самое поганое было то, что, судя по этим статьям, нижний должен подчиняться во всём. Если топ захочет, чтобы ему в прямом смысле язык в жопу засовывали, то не можешь отказаться. За каждое неповиновение — розги, плеть или ещё что-то. Я даже пальцем его или её не могу коснуться без разрешения, а в меня могут совать, что попало: от резиновых членов, до различных предметов. Не знаю, зачем читал всё это. Наверное для того, чтобы убить время.

Гарик принёс мне обед, но какой-то скудный. Я глянул на этого мужчину пристальней. Толстый дядька, с редкими волосами и крупным носом. На руках пару наколотых перстней. Ага, вот откуда отчим его знает. Забрав тарелку и кружку, мужик ушёл, а ближе к вечеру началось самое страшное. Пришла какая-то тётка, вся затянутая в чёрную кожу. Высокая, больше похожая на мужика, чем на бабу.

— Иди в уборную, раздевайся и вставай в ванную! — скомандовала она.

— Ещё чего?! — возмутился я.

— Хочешь поспорить, мальчик?! — она сложила пальцы в замок и стала их разминать. — Живо, уродец разноглазый, мне некогда!

Я реально испугался. Почему-то захотелось жить. Ну хотя бы до того момента, пока не начну уговаривать клиента меня отпустить.

В ванной тётка побрила мне подмышки и лобок, а потом поставила меня задом к смесителю. Она открутила лейку и вставила наконечник. Мне сделали банальную клизму тёплой водой.

— Просрёшся — вымойся дочиста. Приду через полчаса, — холодным тоном заявила она и ушла.

Вернулась противная мадам с охапкой одежды в руках. Это были женские шмотки. Мои возражения, разумеется, никто слушать не стал. Следом зашёл Гарик и начал поигрывать плёткой перед самым моим носом.

Женщина помогла мне надеть чулки, пояс с подвязками, при этом нижнее бельё мне не полагалось. Потом на меня напялили широкую мини-юбку и блузку с короткими рукавами. Обули в туфли на маленьком каблуке. После этого тётка расчесала меня и намалевала, как девку. Я глянул на себя в зеркало и, мягко говоря, офигел. Если бы я точно не знал, что я парень, то подумал бы, что передо мной стоит девушка. Красивая, как куколка, девушка. А-а-а, что они со мной сделали, твари!

— Суки! — выдавил сквозь зубы.

— Ну, ты ещё поплачь тут, и образ будет полный, — ехидно ухмыльнулся мужик. — Кстати, плакать не запрещено, косметика водостойкая. Пора, мальчик, пойдем.

Меня проводили на сцену, и я услышал:

— А вот и лот — сюрприз! Последний на сегодня!

Какой-то молодой мужик схватил меня за руку и вывел на середину.

— Посмотрите, какое лицо. Это же просто ангелочек. Начальная цена — пятьдесят тысяч!

Мне было стыдно и страшно, я умирал на этой сцене. И всё больше повторял про себя, что если не отпустят — покончу с собой.

— Шестьдесят тысяч, раз! Шестьдесят тысяч, два! Семьдесят тысяч! — звучало в голове, как гром.

— Посмотрите, какая попка! Повернись, сладкая!

Я повернулся и сжал ноги, когда этот гад поднял юбку. А он, козёл, ещё рукой по заднице проехал.

— Ну, какой персик! Кто больше! Девяносто тысяч, раз! Девяносто тысяч, два!

— А почему у этой тёлки титек нет? Она что, плоскодонка? — заржал кто-то в зале.

У меня в глазах стояла пелена из слёз, но я их ещё с трудом сдерживал. Когда повернули лицом к зрителям, я сквозь эту пелену увидел сытые, богатые рожи. За одним из первых столиков сидели три мужика. Один из них глаз от меня не отрывал. В отличие от некоторых, он был вполне ещё молодой мужчина, когда кое-кто в зале казался дядькой за пятьдесят. Были тут и женщины, но они за меня не боролись.

— А это главный сюрприз нашего вечера! Вы думали это кто?! Вера, Маша, Ириша?! Нет, это не так! Я не случайно не назвал её имени сразу! Вернее его. Знакомитесь, Тимур, мальчик-андроген с уникальной аномалией: один глаз зелёный, другой карий! — выкрикнул мужик.

Он снова подошёл ко мне и поднял юбку. Все удивлённо ахнули. Я прикрыл достоинство руками, и по щекам потекли слёзы. Смутно видел, как мелькают руки. За меня стали бороться дамы. Сумма перевалила за двести пятьдесят тысяч.

— Двести шестьдесят тысяч, раз! Двести шестьдесят тысяч, два! — кажется, эту сумму предложила пожилая дама.

Я уже обрадовался, потому что ведущий крикнул в последний раз.

— Двести шестьдесят тысяч…

И тут поднялся тот самый, что разглядывал меня с переднего столика.

— Триста тысяч и он мой! — рявкнул он ледяным тоном.

У меня и так противные мурашки гуляли по телу, но от этого голоса мне явно поплохело ещё больше. Но жуть была впереди. Никто больше не стал за меня бороться, в том числе и та дама.

— Триста тысяч, раз! Триста тысяч, два! Триста тысяч, три! Продано! Вас проводят в его комнату, когда пожелаете, господин! — рявкнул ведущий, и меня увели со сцены.

3

 Георг.

Аукцион подходил к концу, но я так никого себе и не выбрал. Даня даже пошутил, что я до сих пор сохну по своей бывшей любовнице. Ведь после Карины у меня никого не было, так, случайные одноразовые связи. Я ответил другу, что почему-то ни одна девушка не привлекла настолько, чтобы за неё бешеные деньги отваливать, будь она даже девственницей.

Наконец объявили последний лот и вывели ЕЁ. Я тут же уставился на эту девушку. Красивое личико, блестящие кудри почти до плеч. У девушки был красивый хрупкий стан, а ладошки маленькие с изящными, длинными пальцами. Хоть мы и сидели в самом первом ряду, но я не мог понять, что у неё с глазами. Разного цвета что ли? Девушку вывели на середину, а потом подвели ближе к краю и я увидел, что в её глазах стоят слезы. Другие выходили по-разному: кто смело, кто смущаясь, но никто из них не плакал. А ещё было странным то, что девица выглядела лет на пятнадцать — шестнадцать. Неужели они тут совсем с катушек слетели и несовершеннолетними торгуют? Моему возмущению не было предела.

Тем временем её развернули спиной и задрали юбку. На девушке не было трусиков. Но попка была хороша. Борьба за её обладание пошла активнее. И тут кто-то озвучил мои мысли и крикнул о том, что у девушки нет груди. Тогда ведущий всех удивил. Он сказал, что это парень по имени Тимур. Он задрал ему юбку спереди, и все увидели его достоинство. Парень тут же прикрыл свой член и, о чёрт, по его щекам потекли слёзы.

— А вот этот парень здесь по принуждению. Более того, я вижу в его мыслях, что его собираются тут держать за раба. У парнишки стойкое желание покончить с собой, потому что он в отчаянии, — сказал Андрей.

Я смотрел на это нереальное чудо, и вдруг меня накрыло. Мне захотелось защитить его. Стереть эти слёзы с его глаз. Какая-то тётка выигрывала, давая за него двести шестьдесят тысяч. Ведущий готов был прокричать эту сумму в третий раз и поставить точку. Он почти это сделал, и я краем глаза увидел, как мужчина справа махнул рукой. Но он не успел. Я встал и произнёс на весь зал, добавляя в голос гипноза:

— Триста тысяч и он мой!

Парень с ужасом глянул на меня, а потом его увели со сцены.

Шоу закончилось. Кто-то стал расходиться по комнатам, где ждали лоты. Кто-то уезжал домой.

— Зачем тебе мальчик? Ты же вроде не гей, Георг? — удивлённо спросил Даниил.

— Хочу забрать его себе. Увезу домой.

— Его хотели оставить тут, но не думаю, что такому, как ты, удастся помешать. Кстати, благородный ты наш, я не замечал за тобой раньше намерений кого-то спасать. Артём не в счёт. Мы всё это ради Эльмара делали, — улыбнулся Андрей.

— Не парь мне мозги, дружище. Я и сам не знаю, что на меня нашло.

— Ладно, тогда не вздумай его гипнотизировать. У парня сейчас нестабильная психика, и он точно с собой что-то сделает. Постарайся как-то уговорить. Ну всё, я к рыжику.

Андрей удалился с администратором. Даня пошёл встречать Зару. А я попросил ведущего проводить меня к Тимуру.

 Тимур.

Я был в панике и как дурак мерил шагами комнату. Меня купил мужик! Это плохо! С женщиной я мог договориться, сказать, что у неё тоже есть дети. Возможно, она согласилась бы мне помочь. А я бы даже переспал с ней за это. Я, конечно же, ещё девственник, но в теории понимаю — что, куда и зачем. А мужик — это полная катастрофа, у него, наверное, и детей ещё нет. Он же молодой совсем. Неожиданно дверь отворилась, и тот самый ведущий сказал, лебезя:

— Ну, вот ваш Тимурчик, господин.

Мужчина не зашёл. Он стоял на пороге. Поэтому противный хлыщ в блестящем костюме тоже не уходил.

— Ну хватит! Не мельтеши перед глазами! Подойти сюда! — сказал мужчина строго.

Я встал как вкопанный и глянул на него. Чёрные, слегка волнистые волосы, карие глаза, красивое лицо. Ростом он был выше меня сантиметров на двадцать. А ещё он был одет во всё чёрное.

— Я сказал: сюда подойди, Тимур! — рявкнул он.

Я на негнущихся ногах пошёл к нему.

— Сколько тебе лет, мальчик?!

— Восемнадцать в июне исполнилось, — заикаясь промямлил я, стоя перед ним.

— Хорошо. Идём. Я тебя забираю. Какой процент берёт клуб?

— Пятьдесят процентов, — сказал ведущий.

Мужчина достал из кармана пятитысячные купюры и отсчитал деньги.

— Тут сто пятьдесят тысяч. Ваш процент. Я забираю мальчика.

И тут появился Гарик.

— Что за шум? Вы чем-то недовольны? — елейным голом спросил он.

— Он дал только половину суммы и собрался забрать мальчишку с собой, — пропищал виновато ведущий.

— Вы должны нам триста тысяч. А ещё вы не можете его забрать. Он останется тут. Или пользуйтесь, или забирайте деньги и уходите.

Мужчина скривился и посмотрел прямо в лицо Гарику.

— Во-первых — я его купил, а значит, что хочу, то и делаю. Я в курсе, что мне разрешено делать с лотом всё, кроме увечий. Я не буду с ним трахаться в клубе, мне дома комфортнее. Во-вторых — ваша доля от сделки —пятьдесят процентов. Я отдал вашу долю. Остальные деньги мальчик получит лично от меня, — строго произнёс мой покупатель.

Он отсчитал деньги и сунул мне их в руки.

— Держи, Тимур, они твои. Теперь дайте мне пройти или пожалеете. Ну, кажется, кто-то хотел меня до дверей клуба проводить. Я спешу, меня ждёт такси.

Два последних предложения мужик произнёс, почему-то заглядывая Гарику в глаза.

— Да, конечно же, я хотел проводить вас до дверей. Прошу вас, господин, — подобострастно улыбнулся Гарик, отходя от дверей.

Мне стало жутко. Только что не желал меня отдавать, а тут такое. Тем временем брюнет схватил меня за руку и потащил за собой, как собачку на привязи. На улице он вежливо попрощался с Гариком и напоследок снова заглянул ему в глаза.

— Забудьте о Тимуре. Теперь он мой!

Эй, что за бред сумасшедшего?! Что значит его?! Я хотел это крикнуть, но прикусил язык. Из клуба сбежать не просто. Лучше уехать, а по дороге сбежать. Мужчина запихнул меня в такси, а потом сел рядом, назвав адрес водителю.

Мои руки, всё ещё сжимавшие деньги, дрожали. Мужчина отобрал у меня их, а потом сунул в карман пиджака.

— Я и так за тебя много заплатил. Сто пятьдесят тысяч этим уродам отдал. Да не трясись ты, всё позади.

Ага, как же, позади. Сейчас он меня трахнет и выкинет. Даже причитающуюся мне долю отобрал, гад. Я почему-то снова разнюнился, и по щекам потекли слезы. Наверное, навалилось многое, вот и не выдержал.

— Ну чего ты, не плачь, я не обижу, — он притянул меня к себе, обнимая.

Ага, не обит он. Знаем мы таких богатых ублюдков.

— Я больше не буду, господин, — промямлил, вытирая слезы.

Вспомнил правила нижнего и не стал его злить. Мало ли, что у него на уме.

— Меня зовут Георг. Можно обращаться на «ты», — усмехнулся он.

— Мне потом за это розгами по спине прилетит. Ну уж нет, — всхлипнул я.

— Я не привык избивать людей просто так, ради забавы, Тимур. Приедем домой, и ты расскажешь, как попал в этот клуб. Только без вранья, за него я могу и наказать, — с серьёзным видом сказал он.

— Чёрт, мой паспорт в клубе остался! — вспомнил я.

Мужчина, достав мобильный, позвонил:

— Даня, будь другом, прервись на минуту. Возьми у владельца клуба паспорт на имя этого Тимура. Потом завезёшь мне при случае. Спасибо, дружище.

Мужчина отключил вызов и посмотрел на меня.

— Не волнуйся, мой друг заберёт твои документы.

И отдаст их не мне, а этому красавчику. Я не буду, как покорный раб, с ним спать. Лучше, действительно, удавиться. Сбежать пока не получится. Куда бежать без паспорта. Блин, что же делать?!

4

 Георг.

Как же я сразу не подумал, что раз мальчишка тут по принуждению, то у него могут отобрать паспорт. Я бы потребовал его у этого урода в наколках ещё тогда, когда из клуба уходили. Ну ничего, Даня заберёт его. А ещё, зная друга, могу сказать, что он вытрясет из этого придурка, как к нему попал Тимур. А пока парнишка ехал рядом со мной и трясся как осиновый лист.

Андрей сказал, что у парня сейчас нестабильная психика, вот он и расплакался как девушка. Хотя от девчонки его не отличить в этом наряде и вечернем макияже. Да, с Кариной я научился различать какой макияж утренний, а какой вечерний. Вот уж кто любил накладывать на себя тонны «штукатурки». Но с парня хотелось немедленно смыть этот боевой раскрас шлюхи, посмотреть на его натуральное лицо. Это просто необходимо, потому что сейчас я смотрю на него, и у меня член в штанах нехило так шевелится. На парне короткая юбка, которая открывает по-девичьи красивые колени. Положил руку на одну коленку и погладил, только потом сообразив, что делаю. Блин, что за гадство такое?! Не хватало ещё уподобиться Эльмару и начать мальчиков трахать. Я не гомофоб и люблю своего брата, но никогда не представлял себя на его месте. Мальчик, тем временем, положил свои длинные пальцы на мою широкую ладонь, пытаясь мне помешать.

— Сиди смирно и не дёргайся, — сказал ледяным голосом.

Я знаю, что мальчишка не виноват, да я и злился скорее на себя.

— Простите, господин, — Тимур поспешил убрать руку.

— Ещё раз назовёшь меня так, и я обижусь. Какой я тебе, нахрен, господин? По имени и на «ты», — недовольно прошипел я.

— Первый раз слышу, чтобы верхний не любил этого слова. В статьях, что давал читать Гарик, такого нет, — нервно сказал он.

— Я не верхний. Меня не интересует тема. В сексе я люблю нежность. И да, меня бесит слово «господин». А ты что, мечтаешь быть сабом? — удивился я.

— Нет, просто всё так. Я не знаю, как сказать, — потупился он.

— Вот и помолчи. Мы подъезжаем. Расскажешь дома. Не стоит греть уши таксиста, — прошептал ему на ухо.

 Тимур.

Мы въехали в элитный коттеджный посёлок, а потом нас высадили у одного из домов. Ничего особенного, просто двухэтажный дом за высоким забором. Но я никогда не был в таких домах. С любопытством оглядывался вокруг. Идеально подстриженный газон, бассейн и мощёные камнем дорожки. В доме было весьма уютно. В интерьере, в основном, светлые тона.

— Идем, ещё успеешь тут всё рассмотреть и даже потрогать. Сейчас сними с себя эту одежду. А потом смой всю краску с лица, — сказал хозяин дома.

— Вы живёте тут один? — спросил я в надежде, что в доме есть кто-то ещё.

— Нет, не один. С сегодняшней ночи вместе с тобой. Если я сказал на аукционе, что ты мой, значит так и есть. Придётся тебе с этим смириться, — ухмыльнулся он, открывая двери комнаты.

Это оказалась уборная. Пол обложен серым кафелем, а стены голубым с синими цветами. Тут стояла большая ванная, раковина и унитаз. Над раковиной большой узкий шкафчик с зеркалом, вместо дверцы. Георг открыл его, а потом кинул в раковину пластиковую бутылочку и початую пачку ватных дисков.

— Вот, для снятия макияжа. От бывшей любовницы осталось. Умывайся, а я пойду тебе одежду подберу.

Мужчина ушёл, а я уставился на себя в зеркало. Противно смотреть на эту смазливую рожу, прямо до блевотины. Как же я себя ненавижу. Эти глаза, эти губы, руки как у девки. А ещё придётся с ним переспать и действительно стать девочкой. Нет, лучше уйти к маме. Там меня никто больше не обидит. Я открыл шкаф и нашёл дорогой бритвенный станок. Таким при всём желании глубоко вены не раскроишь. Но тут я увидел что-то, по виду напоминающее перочинный нож. Открыл его, это оказалась опасная бритва. Лезвие блеснуло в свете лампы, завораживая. Я нервно сглотнул. Сейчас или никогда. Смотрел на бритву и даже не заметил, как хозяин дома подкрался сзади. Он выхватил бритву из рук.

— Чёрт, порезался, а всё из-за тебя. Ты что это удумал, паршивец. Мне только ещё трупов дома не хватало, — прошипел он.

Мужчина открыл кран, а затем подставил руку под струю. Кровь быстро смылась. Я с ужасом наблюдал, как рана буквально на глазах затягивается, а потом и вовсе исчезает. А-а-а, что за нафиг?! Кто он?! Обернулся и глянул на него с ещё большим страхом. Георг тем временем спокойно промыл лезвие и, вытерев его полотенцем, сунул в карман брюк, предварительно закрыв бритву.

— Ну, что ты смотришь на меня глазами раненой газели. Я не кусаюсь… пока. А теперь раздевайся, я принёс тебе свои майку и шорты. Великовато будет, но думаю, на первое время сойдёт. Завтра что-то куплю.

— Я не буду с вами спать, — пробурчал я.

— А я тебя ещё не приглашал в свою постель. У тебя будет отдельная комната. Ну, не тупи, раздевайся. Или у тебя есть какие-то фобии, — улыбнулся мужчина.

— С чего это. Нет у меня фобий. Я что, просто стесняться не могу, — попытался возмутиться.

— Так мы же с тобой оба мужики. Чего стесняться-то. Хотя давай, я раздену тебя сам.

 Георг.

Парень реально пытался покончить с собой, и я не намерен в ближайший час оставлять его одного. Нужно дать ему понять, что я его не трону. Ага, а сам как дурак полез его раздевать. Ну не дебил ли, а?!

— Чего это, я сам, — взвился парень, но я уже прикоснулся к блузке на нём.

— Стой и молчи, — сказал строго.

Парень покорно опустил голову, а потом вдруг укусил меня за руку.

— Я не девочка, ясно! Сам разденусь! — рявкнул он.

— Вот так лучше, Тим. Давай сам тогда.

Я отстранился и, скрестив руки на груди, сел на край ванной. Тимур, смущаясь и краснея, снял с себя юбку и блузку, а потом расстегнул пояс и, наклонившись, стал скатывать чулки. Я проклинал всё на свете, что остался смотреть на это. Все его действия были порывистые, нервные. Но блин, для меня выглядели так возбуждающе, что в штанах буквально колом встало. Чёрт, у меня стоит на мужика?! Стоп, но он же ни хрена на парня не похож, ещё и пахнет так сладко. Ещё один идеальный донор?! Не может быть?!

— Теперь смой макияж, — старался говорить так, чтобы в голосе не звучало возбуждение.

Тимур встал у раковины и, открыв бутылочку с косметическим молочком, стал смывать краску с глаз. Я видел, как ему было неловко стоять передо мной голым, но он терпел. Парень умыл лицо, потом вытер полотенцем и застыл.

— Повернись и подойди ко мне, — скомандовал я.

Парень нехотя подошёл, вставая в паре шагов от меня. Я оглядел его с ног до головы. Даже без макияжа он всё равно походил на девочку, разумеется, если на член не смотреть. Кстати, лобок его был чисто выбрит, кожа слегка красноватая. Хм, значит, брили сегодня. Хотя какая мне разница.

— Вот одежда. Одевайся и пошли на кухню, — я кивнул на лежащие, на краю ванной вещи.

Шорты, конечно, были велики, и он затянул потуже верёвку. А вот футболка была до середины бедра и слегка свисала с одного плеча. Подойдя к нему, втянул запах. Ну, точно, идеальный донор. И почему снова парень? Вдруг захотелось схватить его в охапку и впиться в это голое плечо, но я сдержал себя. Развернулся и пошёл вперёд. Слышал, как Тимур, сопя, идёт сзади. Нервничаешь, мальчик? Правильно делаешь. Тебе вообще не повезло, ведь тебя выкупил настоящий вампир.

На кухне я усадил его за стол, а потом поставил перед ним кружку тёплого молока.

— Пей, это успокаивает. Не бойся, это всего лишь молоко.

— Я что, маленький? — буркнул он.

— Нет, но тебе это сейчас надо. Пей маленькими глотками и рассказывай, как попал в клуб.

Тимур кратко поведал, как его мама вышла замуж за некоего Жору, бывшего уголовника. Потом глупая женщина продала ради него квартиру и погибла месяц назад. Так как Тимур не хотел спать с отчимом, тот продал его приятелю в клуб.

— Жора говорил, что деньги от моей продажи отдадут ему. А его дружок сказал, что меня будут держать в клубе как свободного нижнего, а потом продавать как шлюху. Типа мне всё равно идти некуда. Прописка временная закончилась. Хаты своей нет, — шмыгнул он носом.

— Стоп, а бабушки и дедушки? — спросил я.

— Бабушка умерла от рака, когда мне было семь лет. А больше у меня родни нет. Теоретически есть где-то на Кавказе. Но отец отказался от меня ещё при рождении. Он был кабардинец и служил тут в армии.

— Значит ты у нас теперь бомж? Ладно, Тим, не переживай. Будешь жить у меня, — сочувственно сказал я.

— Я не буду с вами трахаться, лучше убейте! — рявкнул он, вскидывая голову.

— Никто не собирается к тебе приставать. Но я заплатил за тебя деньги. Для меня, конечно, пустяк, но ты их должен вернуть. Готовить умеешь?

Он утвердительно кивнул.

— Отлично. У меня уволилась кухарка, а я, в отличие от брата, ненавижу готовить. Предлагаю тебе зарплату пятнадцать тысяч. Будешь моей домработницей. Стирка, глажка, уборка, готовка. Еда и кров бесплатно. И работать будешь десять месяцев бесплатно, чтобы долг вернуть. Кстати, я не запрещаю учиться, не век же тебе полы мыть. Но, как ты понимаешь, учебное заведение должно быть в этом городе. У тебя будет отдельная спальня и возможность передвигаться по городу. Но при условии. Ты не пытаешься сбежать, и я знаю, куда ты пошёл и где находишься, — озвучил я своё предложение.

Парень округлил глаза.

— Вы серьёзно предлагаете мне работу?

— Да. Знаешь, почему я тебя купил? Просто жалко стало. Я увидел слезы в твоих глазах и понял, что ты там не по своей воле. Но не надейся, я не всегда бываю таким великодушным. Поэтому в любом случае ты отсюда никуда не уйдёшь, пока не отработаешь деньги. Только вопрос в том, будешь ли ты стирать мне рубашки добровольно и учиться дальше. Или станешь варить обеды по принуждению, тогда будешь сидеть взаперти. Я не часто появляюсь дома. У меня фирма и клуб. Отнимает много времени, знаешь ли. Ну, что решил?

— Согласен добровольно, — он в отчаянии уронил голову на грудь.

— Тогда идём на второй этаж. Покажу тебе спальню. Спать пора. Устал я что-то, — зевнул я.

Хм, мне кажется, я на себя проблему повесил. Ну ничего, разберусь по ходу дела.

 Тимур.

Георг встал со стула и повёл меня наверх.

— Это моя спальня. Если буду нужен — заходи, — улыбнулся мужчина.

Я прочитал название на двери и побледнел.

— Твоя спальня напротив, — он открыл дверь. — Кровать застелена только покрывалом. Возьми постельное бельё в шкафу. Всё, спокойной ночи, Тим.

— Спокойной ночи, Георг.

— О, уже без господина? Это радует, — воскликнул он, уходя.

Комната была шикарной. Я о такой только мечтать мог. Большая и, по всей видимости, светлая. Бежевые обои с причудливым голубым орнаментом, белоснежный потолок. В спальне были: шкаф-купе с зеркалом, широкая кровать, две прикроватные тумбочки, кресло в углу. Я застелил постель чистым бельём. Потом разделся и лёг. Раньше, когда ещё не было этого противного Жоры, я любил спать голым. Завтра начнётся моя новая жизнь. Теперь я домработник. Блин, всю жизнь мечтал прибираться за богатеньким буратино. Но если этот Георг не обманул, мне повезло, что именно он выкупил меня. Но вот что пугает. Его рука после пореза за считанные секунды зажила. Так ведь не бывает? Похоже, всё равно нужно его опасаться. Я ещё никогда не видел у человека таких способностей.

5

 Георг.

Уснул с трудом. Жутко хотелось секса. К тому же в соседней комнате лежал такой манящий экземплярчик. Я очень любвеобильный человек, иногда мне нужно получить разрядку не один раз за день. Но как бы ни было, я никогда не спал с мальчиками. Поэтому я гнал от себя эти мысли поганой метлой. Но в сознании упорно стоял образ Тимура, снимающего с себя бабские шмотки в ванной. Да что ж такое творится?! Меня никогда не интересовали парни. Даже в восемнадцать лет, когда спермотоксикоз буквально зашкаливал, я не рассматривал парней как сексуальный объект. Мой брат всегда был по мальчикам. Сначала он немного переживал по этому поводу, а потом плюнул на всё и завёл любовника. А ко мне вот приплыло нежданно в тридцать лет. Хочу его до ломоты в яйцах. Нет, нельзя. Парень упоминал, что отчим приставал к нему, а потом чуть не изнасиловал. Наверное, ещё и поэтому мальчишка так боится секса. Пришлось передёрнуть, как малолетке и, наконец, уснуть. Ну да, а проснулся уже в девять часов. Хорошо, что сегодня суббота и не нужно ехать в офис. Не спеша принял душ, почистил зубы, а потом пошёл в комнату Тимура.

Парень спал, свернувшись клубочком и положив ладонь под щёку. Он выглядел сейчас маленьким беззащитным котёнком. Я поймал себя на мысли, что любуюсь им. Нет, не как девушкой, я чётко осознавал, что передо мной парень. По-девичьи красивый и хрупкий, но парень. В комнате было тепло, и когда Тимур повернулся, одна его ступня высунулась из-под одеяла. Хм, даже здесь, как девчонка. Ножка маленькая. Размер тридцати восьмой, не больше.

Я осторожно присел на краешек кровати, чтобы его не разбудить, а потом прикоснулся к его кудрям. Провёл пальцами по шелковистым прядям, осторожно, так, чтобы не разбудить раньше времени. Чёрт, что я делаю?! Как подросток честное слово! В домашних штанах снова зашевелилось. Только этого не хватало! Поспешил одёрнуть руку. Мальчик вдруг всхлипнул, и по его щеке покатилась слезинка. «Не уходи, мама», — прошептал он. Видимо парню снилась мать. Я снова протянул руку и смахнул эту слезинку кончиками пальцев.

 Тимур.

Мне снилась мама. Она улыбалась мне, стоя рядом, и, как прежде, гладила мои волосы. Потом вдруг мама резко развернулась и пошла прочь. «Не уходи, мама», — проскулил я. Она обернулась и сказала: «Всё будет хорошо». Следом я почувствовал, что к моей щеке кто-то прикоснулся. Резко открыл глаза, рядом сидел тот самый человек, который привёл меня к себе домой. У него был такой странный взгляд, в зрачках как будто пламя горело. Я начал позорно отползать от него.

— Вы чего? — заикнулся я.

— Доброе утро, Тимур. Уже почти десять утра. Пора завтрак готовить, не находишь? — улыбнулся он.

— Простите, я проспал. Нужно было будильник завести. Блин, у меня же мобильный отобрали. Гарик его вчера в окно автомобиля выбросил, — буркнул он смущённо.

— Какая расточительность, — нахмурился Георг.

— Только не для него. Зачем такому человеку старый кнопочный телефон.

— Значит, мне теперь ещё и мобильник покупать. Будешь должен. Вставай, чего разлёгся, — осклабился он.

— Отвернитесь, я голый, — покраснел я.

Мужчина скривился и, встав, рявкнул:

— Меня задолбало, что ты мне выкаешь! И я вчера тебя уже видел голым! — он сдёрнул с меня одеяло.

Я как дурак покраснел ещё больше, прикрывая член руками. Как будто не стоял вчера перед ним в ванной в чём мать родила. Чертыхнувшись, он отвернулся.

— В ванной в шкафчике есть не распакованная зубная щётка. Пусть будет твоей. Я жду тебя на кухне, Тим, — сказал он и ушёл.

Оделся и поплёлся умываться. Посмотрел на специальный держатель над раковиной. Там была воткнута дорогая зубная паста и щётка синего цвета. Наверняка мне достанется что-то дешёвое, из разряда «для гостей». Открыл шкафчик и удивился. Там была только одна упаковка со щёткой. «Oral B» прочитал на упаковке. В комплекте были две батарейки. Щётка была розовой, но наша семья никогда не смогла бы себе позволить такую роскошь. Аптечный ценник говорил, что стоит такая штука тысячу рублей. За щётку, наверное, тоже потребует деньги вернуть, узурпатор. Но деваться некуда, чувствую во рту неприятный привкус, а значит, придётся пользоваться ей.

Через несколько минут вышел на кухню. Пахло яичницей с колбасой.

— Сейчас позавтракаем, а потом решим, что делать дальше. В любом случае нужно дождаться Даниила. Он сейчас твой паспорт привезёт. Садись за стол.

Я уселся на высокий стул и с удивлением наблюдал, как он ставит передо мной тарелку с едой.

— Первый и последний раз, Тим. Больше я тебя кормить не буду. Потом обсудим, в какое время будет завтрак и ужин. Обедаю я в кафе возле работы. А теперь ответь. Ты уже думал, куда будешь поступать?

Георг сел напротив меня и стал уплетать за обе щёки.

— Я люблю готовить. Подал документы в кулинарный техникум. Если осенью в армию не загребут, — пожал плечами.

— Славно. Значит, тебе пока незачем выбираться в город. В армии тебе делать нечего, я позабочусь, — улыбнулся мужчина.

Больше он не сказал ни слова. Поел и поставил тарелку в посудомоечную машину.

— У меня сок есть. Какой будешь? — неожиданно спросил он.

— Ну, ананасовый, — сказал первое, что пришло в голову.

— А я, пожалуй, вишнёвого сока выпью. Поставь тарелку в машину. Потом покажу, как пользоваться.

Пока я выполнял его просьбу, он успел налить свой стакан.

— А может и мне вишнёвый? — я потянулся к коробке.

— Нет. Вишнёвый только для меня, — строго сказал он, — ты можешь пить любой другой, кроме этого.

И что такого? Как будто это не обычный сок, где процентов пятьдесят воды, а как минимум золото. Я налил себе из второй коробки и заметил, что свой он пьёт небольшими глотками. Я и раньше пил вишнёвый сок разных брендов, но такого никогда не видел. Жидкость была очень тёмной и оседала на стенках стакана, как жирное молоко. Хотя упаковка, что стояла передо мной, была обычная. Сок «Добрый», такой в любом магазине есть. Вот ещё одна странность. Я поёжился от дурного предчувствия. Нахождение в одном доме с малознакомым человеком заставляло меня подмечать малейшие детали. То, что я видел, нифига не радовало. Странный он какой-то, этот Георг, даже не могу сказать почему. Предчувствие что ли такое. Но то, что он очень красивый мужчина — это неоспоримо. Только ему повезло, и у него не смазливая девчачья красота, как у меня. Неожиданно раздался звук домофона.

— Заходи, Даня, я на кухне, — сказал хозяин дома, нажимая на кнопку.

В дверях появился светловолосый мужчина. Он был одет в синие джинсы и голубую рубашку-поло.

— Привет, дружище, — весело воскликнул он.

— Привет. Сожалею, но завтрак съеден, — улыбнулся в ответ Георг.

Мужчина бесцеремонно прошёл мимо меня, даже не поздоровавшись. Конечно, кто я такой? Несчастная поломойка в этом доме. Как меня ещё хозяин за стол с собой посадил.

— Вообще-то нижнему не пристало сидеть за столом с хозяином, — философски заметил он. — Можно соку?

— Чего спрашиваешь, наливай. Я не задавался целью делать из него раба. Ты же знаешь, что мне не интересна тема БДСМ. И потом, я слышал, не все верхние так строги.

— Да, это верно. Но только не я.

Светловолосый налил себе вишнёвый сок, а потом посмотрел бокал на свет.

— Зачем тебе это, когда в доме такой прекрасный экземпляр, — он почему-то кивнул в мою сторону.

— Не начинай при мальчике, — буркнул Георг.

— И правда, что это я? Вот его паспорт.

Даниил вытащил из кармана мои красные корочки. Я потянулся было за паспортом, но меня остановили.

— Иди в свою комнату, Тимур. Нам надо поговорить. Твои документы я запру в сейфе, — строго сказал Георг, забирая паспорт себе.

— Так не честно! Это моё! — возмутился я.

— Вот поэтому я не даю своей нижней поблажки. Иначе будет много гонору. Пошёл вон отсюда! Детям не место там, где разговаривают взрослые! — ледяным голосом произнёс гость.

Я вздрогнул от этого голоса и поспешил уйти. Какое счастье, что меня выкупил не этот тип.

Около 3 лет
на рынке
Эксклюзивные
предложения
Только интересные
книги
Скидки и подарки
постоянным покупателям