0
Корзина пуста
Войти | Регистрация

Добро пожаловать на Книгоман!

Или войдите через:


Новый покупатель?
Зарегистрироваться
Главная » 1. Логово серого волка (эл. книги) » Отрывок из книги «Логово серого волка»

Отрывок из книги «Логово серого волка»

Автор: Бурсевич Маргарита

Исключительными правами на произведение «Логово серого волка (#1)» обладает автор — Бурсевич Маргарита Copyright © Бурсевич Маргарита

Пролог

Босые ступни утопали в сыром мху, легкая, не по погоде одежда не защищала от порывов ледяного ветра, распущенные волосы цеплялись за редкие колючие кустарники. Длинная холщовая рубаха темно-серого цвета помогла затеряться в предрассветной мгле леса, но я не могла всецело полагаться на жидкий туман. Мои преследователи не остановятся. Я слышу их сквозь шум собственного дыхания и гулкие удары колотящегося сердца. Громкие крики, ругань, лай.

Бежать. Бежать. Бежать.

Бежать к ручью, только там есть шанс сбить собак со следа, они так близко, только бы успеть.

Легкие разрывались от нехватки воздуха, но я не могла остановиться, не имела такого права. Я не уверена, что держу правильное направление, я не знаю, как долго продлится мой путь и хватит ли мне сил. Скоро начнутся чужие земли, пойдут ли преследователи за мной? Настолько ли велика их ненависть и жажда крови, чтобы навлечь на себя гнев хозяина тех мест? С другой стороны, могут ли они бояться еще больше после того, что натворили? Только я свидетель их подлого поступка, а потому они будут гнать меня до последнего. До конца, моего или их.

Зачем? Зачем я влезла в это дело? Знала же, что это ничем хорошим для меня не закончится, но и поступить иначе не могла. И сдаться сейчас не могу, от этого зависит не только моя жизнь.

Сколько себя помню, я всегда сталкивалась с косыми взглядами и пренебрежением, с детства была изгоем, как до меня моя бабушка. Я не раз слышала вслед звук плевка и брезгливое "ведьма". От меня не скрывали, что я была подкидышем, и добрая женщина, приютившая брошенного ребенка, не была мне родственницей. Но это не мешало ей любить меня и учить всему, что знала сама на протяжении всех моих двадцати лет.

Так я, безродная девчонка, и стала травницей. Вот только деревенские жители уперто считали нас ведьмами и травили, хотя сами втихую бегали за настойками и сборами. Некоторые состоятельные селяне наведывались с "лестным" вниманием, предлагая стать их любовницей и обеспечить защиту. Они считали, что ровные, длинные, иссиня-черные волосы и столь же насыщенного цвета обсидиановые глаза на бледном треугольном личике достаточный повод, чтобы заложить душу ведьме. Благо, имея репутацию нечистой силы, я могла отказаться, угрожая проклятьем. А когда полгода назад умерла бабушка, это стало единственным, чем я могла припугнуть нежелательных гостей. Так и жила в избушке вдали от села, одиночкой, заложницей чужого мнения.

Единственные, кого деревенские презирали больше меня — это оборотни. Местный барон, владелец земель, был хорошим хозяином, и люди не бедствовали, но его заботу никто не ценил и все только потому, что он был оборотнем. Селяне его боялись и ненавидели, хоть и не показывали этого открыто.

Год назад наш барон женился. Староста не посмел отказать лорду Вульфу и отдал за него свою дочь, затаив бессильную злобу. Милая тихая девушка из простых крестьян неожиданно для всех привлекла внимание властного барона. Люди шептались о том, что он в ней души не чает, и она, похоже, любила его не меньше, так как, появляясь с ним, где бы то ни было, сияла счастьем. "Везучая", считала тогда я, но, к сожалению, ошибалась.

Глава 1.

Полнолуние — самое лучшее время для сбора многих трав, которые наливаются в такие ночи особой силой и таинством природной магии. Я никогда не пропускаю это событие, невзирая ни на самочувствие, ни на погоду. А сейчас, когда осень вступает в свои права, это последняя луна, дарующая благо. И пусть холодно и сыро, пусть мягкая поросль местами сменилась камнями и лужами, покрытыми льдинками, сегодня мое время.

Сняв обувь, я надела на себя длинную свободную рубаху с рукавами и, закрутив волосы в аккуратный узел, чтобы не мешали, накрыла их платком. С собой лишь небольшая корзинка и холщовая сумка с множеством кармашков для тех растений, которые нельзя смешивать ни с чем другим. Затушив свечу в своем домике, я отправилась в ночь.

Яркая круглая луна освещала мне дорогу, словно указывая путь, и я, поддаваясь ее приглашению, следовала за ней. Босые ступни кололи острые камешки и ветерок пробирался под одежду, но мне это не мешало, лишь добавляло реальности происходящему. Ночи полной луны я любила всегда и с детства самостоятельно искала свои места, где трава казалась гуще.

Люди врут, когда говорят, что ведьмы с ночью заодно. Нам тоже страшно оказаться один на один с темнотой, нам тоже страшно встретить дикого зверя и стать его добычей, сама не раз сидела на дереве до утра, ожидая, когда ночной хищник вернется в свою нору. Вот и сейчас, дыша полной грудью морозным воздухом, не забывала прислушиваться и оглядываться по сторонам.

Я точно знала куда идти. Приблизительно в трех километрах от дома, за болотом есть теплое озеро, которое не замерзает даже в суровые зимы. Горячие источники поддерживают температуру воды, а та в свою очередь продлевает жизнь многим растениям, приютившимся вокруг.

Я так тщательно прислушивалась к происходящему за моей спиной, что не сразу поняла — у воды кто-то есть. На берегу стояла женщина, укутанная в меховой плащ, но даже он не скрывал большого живота, который она постоянно поглаживала. Мужчина, не обращая внимания на холод, плавал в озере, постоянно оглядываясь на свою спутницу. Я остановилась сразу, как только их увидела, и даже не покинула тень высокого дерева, когда мужчина вскинул голову в мою сторону. Хотелось сразу же уйти, но его светящиеся желтизной глаза заставили замереть на месте. Оборотень.

Женщина, заметив, что он от нее отвлекся, обернулась. Лея. Жена Дака Вульфа, а значит, оборотень, плескающийся в воде — барон.

— Простите. Я не знала, что здесь кто-то есть, — негромко проговорила я, зная, что тишина ночи и острый слух оборотня позволят ему расслышать мое извинение.

Он кивнул мне в ответ, позволяя уйти.

Жаль, что придется искать другое место, жаль потраченного времени. Я не успела уйти далеко, когда заметила на одной из берез нарост чаги и, решив, что хоть так смогу компенсировать дорогу сюда, принялась забираться на дерево, и уже ковыряла гриб коротким загнутым ножом, когда услышала шаги. Людей было много и направлялись они к озеру, шли молча, но целеустремленно, стараясь ступать так, чтобы не ломать ветки и не сбивать камни. Мне оставалось лишь прижаться плотнее к стволу, чтобы не заметили, но они не смотрели вверх, только под ноги.

Еще нескоро после того, как они прошли, я решилась спуститься. Быстрым шагом направилась в другую сторону, расстраиваясь, что потеряла последнюю возможность в этом году пополнить свои запасы. За оставшееся время успею собрать только то, что попадется под ноги прямо по пути, а это совсем немного.

По лесу прокатился громкий женский крик.

Я замерла на месте словно лань, наткнувшаяся на охотника. От озера раздавался гвалт, лязг, крики. Стояла и слушала, боясь сделать даже шаг. И если его делать, то в какую сторону? Ноги сами понесли меня в обратном направлении, к озеру.

Остановилась, лишь когда расслышала быстрые шаги в мою сторону и хриплый мужской голос.

— Беги, Лея. Быстрее, любовь моя, — слова звучали отрывисто, как будто он заставлял говорить себя через силу.

— Я не могу, Дак, — плакала она.

— Нужно. Очень нужно, чтобы ты жила.

Они выскочили из-за дерева прямо на меня, и, резко дернувшись назад, застыли. Лея всем своим весом навалилась на мужа, не в состоянии держаться на ногах. Мне в шею уперся острый кончик меча. Тяжело сглотнув, я с трудом перевела взгляд с металла на барона-оборотня.

— Что ты тут делаешь? — прохрипел он.

— Сегодня последняя луна в этом зеленом году. Время сбора трав, — едва слышно прошелестела я, боясь напороться на острие.

— Помоги, ведьма, — вдруг сказал он, убирая меч.

Я опустила глаза и увидела, как под распахнутым плащом женщины виднеется кровавое пятно, растекающееся большой кляксой. Лея, перехватив мой взгляд, покачала головой, беззвучно прося молчать.

— Уведи мою жену, — попросил он меня, а сам все сильнее сжимал свои руки на плечах женщины.

— Я не оставлю тебя, — упрямо заявила Лея, судорожно переводя дыхание.

— Ты должна, — тяжело проговорил он.

Положив руку на ее живот, он наклонился чуть вперед, прижимаясь своим лбом к ее лбу.

— Любимая, спаси нашего сына.

Кровавая пена на его губах сказала мне о том, что он уже обречен и только чувство долга держит его на этой стороне.

Лея зарыдала, цепляясь за его голые плечи, и отрицательно качала головой, словно не веря в то, что все это происходит на самом деле.

— У нас мало времени... они уже близко... я слышу их.

И пусть моих ушей еще не достиг шум погони, но его животным инстинктам я верила. Подняв руку, я сжала плечо женщины и потащила ее прочь от раненого мужа, которого она уже никогда не увидит.

— Дак, — словно раненая волчица взвыла она.

— Люблю тебя и всегда буду, помни об этом, — обреченно проговорил он нам вслед, крепче перехватывая меч, собираясь всеми силами выиграть нам время.

Я, не позволяя Лее обернуться, толкала ее перед собой. Сама же бросила взгляд через плечо. Оборотень жадно впитывал образ любимой женщины, которую он намерен защищать до последнего вздоха. Когда он обернулся на шум приближающейся разъяренной толпы, я задохнулась от ужаса. Из спины Вульфа торчало с десяток стрел. Я не смогу ему помочь, никто не сможет.

Лею пришлось практически волоком тащить на себе, все время подгоняя и уговаривая. Она давно перестала плакать, понимая, что ничего исправить уже невозможно, и только лишь ребенок не позволял ей вернуться и умереть вместе с мужем. Мы уходили все дальше в лес, надеясь на то, что увлеченные кровавой расправой люди еще нескоро вспомнят об упущенной из вида женщине. Звук боя, давно оставшегося позади, до сих пор отдавался в ушах похоронным набатом.

Я вела жену барона в свой дом, зная, что найти нам приют больше негде. И меня все больше беспокоили ее вялость и землистый цвет лица.

Весь этот путь, пройденный мной всего за час по тёмным тропинкам в начале этой ночи, показался на удивление сложным и длинным, лишь показавшаяся вдалеке покатая крыша позволила с облегчением выдохнуть.

— Потерпи, милая. Мы почти пришли, — обратилась я к Лее, стараясь ее расшевелить и отвлечь.

Ответом мне был лишь безмолвный кивок и безразличный взгляд потускневших от горя глаз.

— Соберись! — встряхнула я ее.

Бабушка всегда говорила, что зачастую пациенту нужна не жалость, а хорошая взбучка. Вот и сейчас, понимая, что утешить ее я не в силах, решила использовать метод покойной травницы.

— Ты обязана дойти. Для своего ребенка, для своего мужа. Для себя, в конце концов, — я сама не заметила, что начала плакать, пока реснички не стали слипаться ото льда, образовавшегося на них.

— Пожалуйста, — одними губами проговорила я, заглядывая в ее глаза.

Мгновение и железная решимость появилась на ее бледном лице. Непоколебимая. Упрямая. Жесткая.

Теперь, казалось, уже она ведет меня за собой. Ее нетвердый шаг стал шире, и ей, чтобы удерживать равновесие, приходилось держаться руками за все, что попадалось, но это было движение вперед, а большего от нее требовать я не могла.

Последние метры показались мне невероятно длинными. Я очень боялась, что кто-нибудь догадается проверить мое пристанище, а здесь, на открытом пространстве, мы как дичь. Ввалившись внутрь, я опустила женщину на лавку, устланную шкурой, и, на ходу зажигая свечи, направилась к очагу. Добавив хвороста в уже затухающий огонь, принялась вынимать свои сборы и настои. Лея за моей спиной стала дышать чаще, как будто на что-то решаясь.

— Ты же ведьма, значит, все можешь? — раздалось с лавки.

Я часто слышу этот вопрос и он всегда вызывает у меня раздражение. Молодые девчушки, мечтающие влюбить в себя женатого, парни, желающие славы и богатства, старики, жаждущие вечной жизни, дураки, которые не ценят того, что у них есть. И впервые в жизни я искренне пожалела, что не ведьма, что не всесильна, что не могу сотворить чудо для этой сильной духом женщины.

— Нет, — шепнула я в ответ, не оборачиваясь.

— Прости. Это нечестно с моей стороны.

Я еще ниже опустила голову, пряча от нее слезы, пока руки сами занимались привычными делами.

— И ты прости.

— Пообещай, что постараешься сделать все возможное, чтобы спасти ребенка.

— Я сделаю все, что в моих силах для вас обоих, — скорее себе, чем ей поклялась я.

Я резко обернулась, чтобы снять с нее плащ, но заледенела на месте. Лея уже была землистого цвета, верный признак близкого конца. Схватилась руками за столешницу, прикусила губу, чтобы не завыть в голос. Неужели я потеряю их?

— Твоя бабка умела творить чудеса, — глядя в потолок, как будто сама с собою говорила Лея.

На негнущихся ногах я подошла ближе и, наклонившись над ней, распахнула плащ, под которым оказалась большая рана, тянущаяся по боку от плеча до бедра.

— Она тоже не была ведьмой, — скорее по привычке возразила я. — Она много знала.

— Я и сама чувствую, что все плохо, но, может ты знаешь, как помочь моему сыну? — уже не сдерживала слез женщина.

Я знала. Боже помилуй! Я знала. И даже видела однажды. Но смогу ли я? Имею ли я право решать?

— То, что ты просишь, убьет тебя, — просипела я вдруг охрипшим голосом.

— Мне все равно уже не жить, — спокойно сказала она, переведя взгляд в окно.

Там за деревьями в предрассветной темноте умер ее муж и, похоже, она хотела уйти с ним.

— А как же ребенок? — я постаралась найти для нее цель и стимул к жизни.

— Передай его Грею Вульфу — брату моего мужа.

— А если он ему не нужен? Что будет с ним без тебя?

— Нужен. Оборотни никогда не откажутся от своей крови, они никогда не предадут своих.

— Ты так уверена? — сарказм словно нож резал нашу беседу. — Вон деревенские, что сотворили, а ведь ты была одной из них.

— Нет, не была. У них нет своих, есть только они сами.

Она судорожно перевела дыхание и от резкого движения кровь из раны начала сочиться обильнее. Прижав к этому месту пропитанную травами повязку, я вскользь осмотрела все остальное, чтобы убедиться, что других тяжелых ран нет.

— Просто сделай это, — посмотрела она в мои глаза. — Сделай. Спаси нашего мальчика.

Синие губы, впалые глаза, голос, словно шорох. Выбора больше нет.

Найдя среди своих вещей мешочек с инструментами, высыпала их в чан с водой, стоящий на печи. Выудила из тайника опийную настойку, очень сложную в приготовлении и из-за этого ценную. Трясущимися руками достала отрез мягкого древесного корня и попросила зажать его зубами. Стянула с нее плащ и разрезала платье спереди, обнажая тело. Лея послушно выполняла мои распоряжения, не отводя глаз от оконного проема. Глаза становились тусклее, дыхание тише, движения медленнее. Главное успеть.

Я с детства училась усмирять боль и залечивать раны. Я знала много способов избежать заражения. Я по запаху могла выбрать нужную траву. Но никогда прежде мне не приходилось отнимать одну жизнь, чтобы дать жить другому.

Лея повернулась ко мне, ободряюще подмигнув, после чего устало прикрыла глаза. Опий стал действовать, и лишь рваное поверхностное дыхание бесчувственной девушки говорило о том, что она еще жива. Окунув руки в ромашковый раствор и взяв короткий острый нож, я приступила к делу.

Как бы долго я не прожила, никогда мне не забыть эти полчаса моей жизни. Когда первая струйка крови прокатилась по коже под острием моего ножа. Когда капельки ледяного пота скатывались вдоль моего позвоночника. Когда привязанная к лавке девушка вздрагивала в агонии, которая пробивалась даже через глубокий наркотический сон. Когда мои пальцы скользили по окровавленной рукояти. Когда Лея обмякла под моими руками. Когда последний вздох девушки совпал с первым криком ее ребенка.

Около 3 лет
на рынке
Эксклюзивные
предложения
Только интересные
книги
Скидки и подарки
постоянным покупателям