0
Корзина пуста
Войти | Регистрация

Добро пожаловать на Книгоман!

Или войдите через:


Новый покупатель?
Зарегистрироваться
Главная » Лучшая продруга Мэри-Сью » Отрывок из книги «Лучшая продруга Мэри-Сью»

Отрывок из книги «Лучшая продруга Мэри-Сью»

Автор: Сокол Зоя

Исключительными правами на произведение «Лучшая продруга Мэри-Сью» обладает автор — Сокол Зоя Copyright © Сокол Зоя

— Убегая от зверя, ты упала в овраг и сильно ударилась головой, — не моргнув глазом соврал Ллевелис. — Я нашел тебя и доставил в ближайший город, где ты могла бы получить помощь.

— Опять Терасса? — мученически спросила девушка.

— Гунари, — с улыбкой поправил Ллевелис, удивляясь про себя и радуясь одновременно, что Златослава не стала уточнять подробности своего падения.

Он бы очень удивился, если бы узнал, что Злата попросту привыкла к таким историям. Из-за Катьки она уже и под машину попадала, и из автобуса на ходу выпадала, и со ступенек падала, и конечности не раз ломала. В общем, чего только не было.

Злата тем временем ненадолго задумалась, припоминая, что рассказывал Байрон про Гунари.

— Город вампиров? — Вот это ее действительно удивило. — Байрон же говорил, что нам сюда лучше не соваться.

Ллевелис вздохнул. Он сейчас был полностью согласен с наемником, но...

— Обстоятельства так сложились, что у нас не оставалось выбора.

— Что Катька опять учудила? — не задумываясь ни секунды, безрадостно спросила Златослава.

Чем вызвала у Ллевелиса еще одну улыбку:

— Вообще-то я имел в виду то, что тебе нужна была помощь.

Ну и что, что не имел? Злате об этом знать не обязательно. Зато это добавит ему очков в глазах леви. Которая, к слову сказать, смутилась и покраснела.

Ллевелис решил не разочаровывать ее и добавил:

— Но леди Кэт тоже... мм... в какой-то степени на это повлияла.

Лицо Златы, до этого милое и смущенное, моментально приобрело выражение «Я так и знала». Ллевелис откашлялся, чтобы не рассмеяться, и изложил ей краткую версию того, что поведал ему Байрон:

— Леди Кэт и Байрон попали в город немного раньше, чем мы. И твоя подруга... обзавелась поклонником, так сказать.

— И что, они с Байроном подрались и обоих забрали в обезьянник? — со скучающим видом спросила Злата. Это основной вариант развития событий в такой ситуации. Реже — Катька для разнообразия вводит новые элементы. В смысле, бросает к свиньям обоих парней и идет к третьему или натравливает нового кавалера на предыдущих неудачников. С чего бы в этот раз что-то было иначе?

Ллевелис удивленно посмотрел на Злату, решительно не понимая, что такое «обезьянник», но, кажется, догадываясь, почему она решила, что мужчины подрались. Наемник действительно уже подрался бы с правителем Гунари, если бы не хорошая охрана.

— Вообще-то нет, не подрались, — покачал головой он, прикидывая, как можно ужать произошедшее в Гунари до такой версии, которая не вызовет у Златы лишних вопросов. — Обстоятельства сложились так, что она сейчас с правителем Гунари, архивампиром по имени Ламонт.

— А, правитель! — воскликнула Злата с таким видом, словно для нее все наконец встало на свои места. — Вы небось попытались ее забрать, а она не захотела идти?

— Да... — опешил он, настолько точно леви описала ситуацию.

Злата только глаза к небу закатила. Конечно, Катька сейчас, как пиявка, в этого псевдоправителя вцепится и не отстанет, пока сама не выпьет всю кровь из этого «вампира». А она, Злата, при этом застрянет среди этих ролевиков еще на неделю или две как минимум. Оно ей нужно?

— Ладно, — вздохнула Златослава. — Пошли чем-нибудь перекусим и заберем Катьку.

Она первой пошла к выходу, а идущий следом Ллевелис возразил:

— Но леди Кэт не хочет уходить. Ламонт ее заколдовал и...

Уже открывшая дверь Злата остановилась и оглянулась на своего собеседника.

— Это вы не смогли ее оттуда забрать, а мне она досталась с инструкцией. — И, увидев непонимание на его лице, перефразировала так, как принято на их ролевке: — В смысле я знаю контрзаклинание. Ваш Ламонт его не перебьет.

Она вышла, придержав дверь для идущего сзади и возмущенно бухтящего что-то про основы магии и про то, что контрзаклинаний не бывает, Ллевелиса.

Злата шла по коридору, рассматривая убранство, и рассеянно слушая своего спутника, активно ее в чем-то просвещающего. Если бы не картины, скульптуры и прочие предметы интерьера, то ей пришлось бы приложить массу усилий, чтобы не зевать. У Златы не было никакого желания задерживаться на этой ролевке дольше положенного. Поэтому девушка не горела желанием изучать правила, которые тут действовали. И к Ллевелису она сейчас относилась приблизительно так же, как и Катьке, когда она рассказывает про распродажу в бутике, или про то, как сходила в салон, или про «Дом-2». В смысле — как фоновый шум. Изредка, когда Ллевелис затихал, она говорила: «Ну да... Конечно... Полностью с тобой согласна». Фоновый шум возобновлялся, а она себе рассматривала убранство.

Наконец они вышли на небольшую огороженную площадку, с которой открывался вид на город. Злата застыла как громом пораженная, глядя на это великолепие. Как же ролевики должны любить свое хобби, чтобы отгрохать такое?! Злата какое-то время посещала лекции по архитектуре, поэтому в полной мере могла оценить красоту и всю сложность увиденного.

Гунари была похожа на огромное розово-красное пятно, со всех сторон окруженное скалами разной высоты, но точно не ниже метров шестидесяти. И в скалах как будто был вырублен второй этаж с красивыми высокими зданиями. Они, словно каменные исполины, взирали на раскинувшиеся у их ног постройки. Здесь были и самые настоящие дворцы, и целые кварталы из тесно ютившихся друг возле друга двух- и трехэтажных домиков.

Главная улица, с обеих сторон окаймленная колоннами, протянулась с востока на запад вдоль всего города. Западный конец улицы упирался в большой храм, а восточный заканчивался трехпролетной триумфальной аркой, за которой тянулась узкая извилистая дорога, со всех сторон окруженная отвесными скалами.

Злата так увлеклась рассматриванием прекрасного города, что успела позабыть, что стоит здесь не одна. Впрочем, спутник сам о себе напомнил:

— Тебе нравится?

Девушка бросила на него мимолетный взгляд и снова вернулась к созерцанию находящейся далеко внизу красоты.

— Безумно, — тихо ответила она, словно боясь, что от звуков голоса эта красота растает. — Как вы умудрились построить такой город? Это же титанический труд!

Ллевелис был не совсем уверен насчет значения слова «титанический», однако ответил на вопрос.

— Не мы и не вампиры построили Гунари. — Он смотрел прямо перед собой. — Этот город намного старше, чем могут себе представить даже чародеи. В нем жили его создатели, потом по какой-то причине они ушли или вымерли. Их судьба нам неизвестна. Но о городе забыли на долгие тысячелетия. Потом это место нашли атеи.

— Кто? — заинтересованно повернулась к нему Злата.

— Атеи... — Ллевелис на мгновение задумался. — Как тебе сказать... Это такие существа... как большие... — Он огляделся, пытаясь подобрать подходящее объяснение, и, увидев букашку, показал на нее Злате.

— Муравьи, что ли? — догадалась она.

— Ну пусть так, — согласился Ллевелис.

— И что дальше?

— Дальше они вдохнули в этот город новую жизнь, — принялся рассказывать Ллевелис. — Атеи — великолепные строители. Видишь вон те постройки вверху? — Он указал пальцем на высеченные из камня огромные дома на высоте несколько десятков метров. — Это дело их рук... лап... То, что ты видишь, это лишь фасад. Остальное здание выдолблено в глубь скалы. Вот там настоящая красота. Собственно, именно из-за того, что большинство зданий внутри скалы, куда не проникает дневной свет, этот город облюбовали вампиры, которые тоже не дружат с солнечным светом...

— Они сгорают, попадая на солнце? — живо заинтересовалась девушка.

— Нет, что ты, — рассмеялся Ллевелис. — Они его просто не переносят — глаза начинают слезиться, раздражение на коже, и так далее.

— И что, они убили всех атейов? — спросила Злата, забыв про то, что это всего лишь красивая легенда, придуманная ролевиками.

— Атеев, — поправил Ллевелис. — Нет, конечно. Я бы не допустил истребление целого народа.

— Тогда куда они делись, и почему тут живут вампиры? — Девушка вновь обратила свой взор на чудесный город.

— Ушли, — как нечто само собой разумеющееся ответил ей собеседник.

Злата удивленно посмотрела на Ллевелиса.

— Что, просто взяли и ушли? — У нее это в голове не укладывалось. — Ни с того ни с сего ушли?

— Атеи — кочевые создания, живущие колониями, — пожав плечами, принялся объяснять Ллевелис. — Они создают колонию, растят детей и умирают. Когда жизненный цикл первого поколения заканчивается, их дети уходят создавать новую колонию, где рождают уже своих детей, растят их и любят до своей смерти. И так дальше.

Злата фыркнула.

— И что, их колонии заполонили весь мир, как тараканы? — Она даже не пыталась скрыть отвращение от перспективы встретиться с одним таким представителем местной цивилизации.

— Раньше этот мир полностью принадлежал им. — Ллевелис облокотился на перила балюстрады, рассматривая город, который видел до этого тысячи раз, но все равно не уставал им любоваться. — Но постепенно они начали вырождаться, и сейчас осталась всего одна колония. Еще несколько поколений — и, возможно, не станет и их.

— Почему они начали вырождаться?

Ллевелис невольно улыбнулся. Все же он был не прав, его леви присуще любопытство. Только оно весьма избирательное. Слушать про построение магии в мире ей скучно, а вот когда про древний город и вымирающую расу — глаза так и горят. Да и поток вопросов не иссякает. Но он не против, ему приятно стоять рядом и вот так запросто болтать. Поэтому он попытался ответить на ее вопрос так, чтобы она поняла:

— Почему вырождаются... Понимаешь, они не вступают в браки ни с кем, кроме себе подобных, а если и вступают, то у них не рождаются дети. Вот и получается, что в колониях все чаще в браки вступают родственники, у которых рождается слабое или больное потомство. Или не рождается вообще.

— Но почему у них не рождаются полукровки? — Злате стало по-настоящему жаль вымирающий народец. Даже если это большие муравьи... или тараканы.

— Никто не знает, — пожал плечами Ллевелис. — Так бывает со временем с каждой расой. И у моего отца было так же. Он не мог найти себе пару дома, поэтому ему пришлось покинуть его и искать свое счастье здесь.

— Мне это знакомо, — вздохнула девушка. — Мне тоже пришлось съехать от родителей в небольшую квартирку.

Она улыбнулась.

— Но нет худа без добра, я теперь самостоятельная. И у твоего отца, как я понимаю, все наладилось.

— Ну-у-у... — Ллевелис вспомнил войну, которая началась из-за появления демонов в обитаемых мирах, сколько проблем было из-за брака чародейки и демона, как его пытались убить и сколько народу погибло, пока он вырос, и неуверенно промямлил: — Можно и так сказать...

Злата проигнорировала его тон и ободряюще сказала:

— Ничего, однажды и на нашей улице перевернется грузовик с ирисками! — Она посмотрела на солнце, потихоньку начинающее садиться. — Ладно, все это, конечно, мило и интересно, но, думаю, пора нам идти вызволять Ламонта....

— Леди Кэт, ты хотела сказать, — поправил Ллевелис.

Его леви умиленно улыбнулась:

— Ты так очаровательно наивен.

И пошла вперед, оставив его в полном замешательстве.

Ллевелис немного постоял, гадая, что же сейчас произошло, потом плюнул и поспешил за Златой. Это Гунари, и Злата здесь всегда должна быть под присмотром. Даже в его собственном дворце.

Хорошо, что Злата не стала расспрашивать, откуда у него дворец. Ему казалось, что если бы девушка узнала, что у него, как у правителя Матэнхейма, множество таких дворцов по всему миру, то ее это могло оттолкнуть.

Нет, он, конечно, не боялся, что вампиры выпьют ее кровь. Ллевелис опасался, что кто-нибудь из этих клыкастых попробует ее увести или соблазнить. Ведь у представителей этой расы всего две слабости — кровь и девушки. Если с первой они еще как-то могут совладать, то с второй даже бороться не пытаются, соблазняя все, что может хотя бы показаться им миловидным. И то, что Злата — возлюбленная правителя Матэнхейма, их не остановит. А Ллевелис в свете последних событий как-то не настроен был проверять, кого предпочтет девушка.

 

Ужин прошел достаточно быстро и относительно спокойно. Злата с аппетитом уплетала жаркое, глотая быстрее, чем успевала пережевывать. Тео — парень, которого ей представили перед ужином как одного из помощников наемника, не отставал ни в плане аппетита, с которым поглощал ужин, ни в скорости, с которой пропадало содержимое тарелки. Ллевелис тоже ел жаркое, правда, без энтузиазма. А Байрон и вовсе лишь из вежливости ковырял вилкой свой ужин, сурово поглядывая на сотрапезников.

Что сказать? Первый полноценный ужин с того момента, как Златослава оказалась в этом мире. Никаких похлебок, поджелудочных и прочей гадости. И что немаловажно — никаких рассказов о... выдающихся частях тела за столом. Впервые минимум за неделю Злата наслаждалась не только вкусным ужином, но и отсутствием фактора, портящего аппетит. В смысле — Катьки.

Несмотря на то, что желудок бунтовал даже против второй порции жаркого и угрожал просто лопнуть, если в него попытаются впихнуть еще хоть что-то, Злата была полна решимости попробовать десерт.

Пока не увидела суровую физиономию Байрона. Вот уж кто с Катькой два сапога пара! Умеет испортить аппетит не хуже. Из-за его вида в девушке шевельнулось что-то похожее на муки совести. Или на желчь от слишком большого количества жирной пищи. Впрочем, не важно. Потому что это ощущение Злата восприняла как намек вселенной на то, что неплохо бы съездить проведать подругу и вызволить ее из плена. При этом что-то ей подсказывало, что Катерина не сильно-то и томится в лапах жестокого и кровожадного диктатора.

Тяжело вздохнув и отставив чашку с ароматным отваром, Злата встала.

— Ну ладно. Пошли... кхм... спасать твою... кхм... возлюбленную.

Байрон если и обрадовался, то ничем этого не выдал. Единственное, что заметила Злата, — движения наемника были немного более резкими, чем раньше.

Она не стала заострять на этом внимание.

К тому моменту, как вся честная компания покинула дворец, солнце уже село. Злата обеспокоенно нахмурила брови и спросила:

— Не поздновато ли мы собрались туда ехать?

Ллевелис улыбнулся:

— Это же вампиры, думаю, мы будем там в самое подходящее время.

Злате оставалось только плечами пожать. Ему виднее, он тут выступает за команду местных жителей.

И тут девушка вспомнила кое-что важное. Вцепившись в руку Ллевелиса, она встревоженно спросила:

— А на чем мы будем туда добираться?

Ему стоило огромных усилий не рассмеяться и ответить максимально серьезно:

— Мы поедем на бренне.

— На чем? — Девушка непроизвольно усилила хватку. Поездки еще на одном гибриде лошади и верблюда ей не пережить.

— Увидишь, — загадочно улыбнулся Ллевелис и добавил: — Успокойся, тебе понравится.

— Свежо предание, да верится с трудом, — процитировала классика в ответ Злата.

Она так часто слышала это «тебе понравится» от Катьки, что уже чисто рефлекторно начинала готовиться к худшему. И в девяносто девяти процентах из ста подготовка проводилась не напрасно.

После Гунари Златослава морально была готова увидеть все, что угодно. Люди, отгрохавшие город для того, чтобы поиграть в любимых сказочных героев, вполне могли притащить из зоны отчуждения живого кото-пса или построить робота-динозавра.

Но Ллевелису удалось ее приятно удивить. Оказалось, что бренн — это трехколесная повозка, в которую свободно могли поместиться человек пять-шесть. Чем-то похожа на те повозки, которые возят рикши. Но больше, чем сам транспорт, Злату поразили те двое, которые собирались тащить бренн за оглобли. Ростом выше двух метров, широкоплечие и мускулистые. При этом похожи как братья — у обоих выступающие, мощные, почти квадратные челюсти и огромные надбровные дуги. Словно пещерные люди сошли со страниц учебника по истории. Только с гладко зачесанными волосами и интеллигентным взглядом. Что, впрочем, не помешало девушке испуганно отшатнуться, когда один из братьев подал ей руку, чтобы помочь забраться в повозку.

— Все нормально, — улыбнулся озадаченному Златиной реакцией исполину Ллевелис. — Леди — иномирянка.

Тот понимающе кивнул, поклонился и вернулся к оглобле, пристроившись рядом со своим товарищем. Спустя пару мгновений оттуда послышалась оживленная беседа на незнакомом девушке языке.

Успевшая перевести дух Злата повернулась, чтобы зайти по ступенькам в повозку, и чуть в обморок не упала от испуга, увидев перед собою руку Байрона, который как раз решил помочь ей забраться в бренн.

Выдохнув, чтобы успокоиться, Злата буркнула себе под нос:

— Выберусь отсюда и буду месяц пить ромашку.

И, опираясь на один из поручней и галантно предложенную руку, взобралась наконец в транспорт. Судя по тому, как все начиналось, это должна была быть та еще поездочка.

Однако девушка в который раз за вечер ошиблась.

Ехать в бренне оказалось невероятно приятно. Ллевелис рассказывал ей про город, про торговые палатки, вдоль которых они проезжали, и про храмы вверху. Про палатки слушать было интереснее всего. Оказывается, по цвету палатки можно многое определить. В красных тонах выполнены те, в которых продается съестное, в зеленых — одежда, в синих — разные бытовые приспособления для хозяек. В коричневых палатках — товары для вампиров, и так далее. Злате хотелось заглянуть в фиолетовые палатки — там продаются товары, изготовленные вампирами. Но это неуместное любопытство пришлось подавить, а то Байрон засох бы от тоски по возлюбленной, пока Златослава осматривала бы достопримечательности.

Ллевелис также просветил Злату по поводу исполинов, которые их везут. Оказывается, они относятся к расе гергасов. Несмотря на то что в большинстве своем эти создания очень умны и эрудированны, они предпочитают тяжелый физический труд. Гергасы не любят ответственность, которая чаще всего сопутствует любому умственному труду. Эти трудяги — семьянины, каких еще поискать. Они любят после тяжелого рабочего дня вернуться домой, обнять детишек, поцеловать жену и вкусно поужинать, а потом скоротать вечерок за интересной книгой. Чем больше Злата слушала, тем больше проникалась симпатией к этим огромным и добрым парням. Пусть это были всего лишь персонажи в этой странной игре, но их жизненная позиция ей импонировала.

Тео оказался классным парнем. Он рассказал ей безумно увлекательную историю о том, как его схватили гоблины и хотели сожрать живьем вместе с какой-то неадекватной истеричкой. Ему пришлось спасать их обоих. На помощь пришла его природная смекалка: догадавшись, что выход может быть с другой стороны скалы, парень вытащил их из этой передряги, попутно уложив несколько тысяч гоблинов, стоящих у них на пути. Правда, Ллевелис все это время поглядывал на него неодобрительно, да и Байрон как-то странно улыбался. Но девушка так увлеклась рассказом о том, какой Тео храбрый и изобретательный, что вскоре перестала обращать внимание на эту парочку и даже не заметила, как они прибыли на место.

Ллевелис по дороге упоминал, что помимо замка у Ламонта в собственности есть большая резиденция, где он проводит большую часть времени. Но Злата даже представить не могла, насколько она большая! Фасад здания поражал своей монументальностью. Злата, глядя на него, чувствовала себя необыкновенно маленькой. Наверное, так чувствуют себя те, кто стоит перед пирамидами или сфинксом. А еще поражала любовь, с которой создавалось это здание. Все элементы, даже ступеньки были украшены причудливой резьбой. Перед проемом, ведущим внутрь, располагался портик с фронтоном. Второй этаж был выполнен в виде декоративного портала, украшенного колоннами, выстроенными прямо над входом.

Бренн остановился. Первым вышел Байрон и напряженно осмотрелся. Следом, на вкус Златы уж слишком преувеличенно легко, через бортики повозки перепрыгнул Тео. Ллевелис вздохнул, спустился из бренна без лишнего пафоса и подал руку девушке.

Байрон дождался, пока все окажутся на твердой земле, и первым поднялся по ступенькам, ведущим в резиденцию. Следом шел Ллевелис со Златой, замыкал шествие Тео.

Внутри Златославу постигло разочарование. Она ожидала увидеть готическую обстановку, мужчин в черных кожаных костюмах и женщин в латексе, с макияжем в стиле «смоки айс». Вместо этого ее ждало сборище длинноволосых блондинов и блондинок, с аристократически белой кожей, одетых в длинные бесформенные хламиды.

Злата представляла вампиров красивыми, мужественными и чувственными, накачанными красавцами, которые отказываются пить человеческую кровь потому, что это негуманно. Как в женских романах! Реальность оказалась сурова, и вместо сексуальных вампиров она подсунула Злате плохо одетых хиппи. Даже Ллевелис на их фоне казался очень даже ничего. Пока не споткнулся на ровном месте. Девушка разочарованно вздохнула. Нет, он все тот же. И пошла вперед, оставив опешившего молодого человека.

Ведя Златославу за руку, Ллевелис боялся, что она испугается. Вампиры все-таки. Поэтому все время прислушивался к ее ощущениям. Но его бесстрашная леви не испытывала ничего, кроме любопытства, которое после того, как вся честная компания вошла во дворец, сменилось полным разочарованием.

Ллевелис еще не отошел от такой метаморфозы в настроении девушки, когда у леви неожиданно появился интерес к его скромной персоне. Причем этот интерес был так ярко окрашен, что он даже с шага сбился. И его накрыло еще одной волной разочарования.

Злата, тяжело вздохнув, пошла вперед, а Ллевелис остался стоять на месте, размышляя над особенностями женского поведения. Из прострации его вывел Тео, хорошенько его задев. Вообще, Ллевелис заметил, что он постоянно нарывается на неприятности. Но это и неудивительно, оборотню нужно, чтобы ему причинили боль. Однако, что странно, Тео больше не ведет себя как обезумевший наркоман. Где же он успел получить такую дозу?

Ллевелис решил, что расспросит об этом Байрона, когда все закончится. А пока поспешил догнать остальных. И вовремя — те уже беспрепятственно дошли до тронного зала. Он задержался лишь на мгновение — чтобы перевести дух, и уверенно открыл дверь.

Все трое мужчин были начеку. Внешняя хилость вампиров могла ввести в заблуждение только иномирянку Злату. Все остальные знали, что они обладают невероятной скоростью, ловкостью и силой. Эти ночные хищники способны убить одним ударом, а если кого не убьют сразу — скорее всего, сломают кости, а потом добьют. Тренированный кейтар вполне способен справиться с одним вампиром, но не больше. Оборотень... оборотень, скорее всего, тоже. Вот Ллевелис при желании вполне мог бы если не уничтожить всех под корень, то нанести серьезный ущерб точно. А если посмеют тронуть его леви... наверное, действительно уложит всех. С одной оговоркой. Кровь демонов и чародеев, текущая в жилах Ллевелиса, делает его необыкновенно могущественным. Измерить эту мощь пока не получилось, так как не было шанса выложиться полностью, действовать на пределе возможностей. И все же мужчина при этом не был ни всесильным, ни бессмертным.

Ни один вампир не выстоит в бою один на один против правителя Матэнхейма. При этом хоть кровопийцы и предпочитают интриги и заговоры, но не брезгуют и менее элегантными методами. К примеру, могут попытаться задавить числом.

Поэтому Ллевелис держался настороже и готов был в любой момент увести Злату в портал. Попадут ли туда же Кэт, Байрон и Тео, будет видно по обстоятельствам. Главное, чтобы леви была жива и здорова. С остальными последствиями такого поступка он справится.

Откашлявшись, Ллевелис открыл дверь и вошел первым.

Ламонт, нынешний правитель Гунари, восседал на троне, в окружении наложниц, которые массажировали ему руки и ноги.

Вампиры, как пикси или атеи, были высокоразвитой расой, в отличие от гоблинов, например. В свое время Ллевелис стоял перед сложным выбором: попытаться заставить всех подчиняться единой, централизованной власти, установить единые язык, традиции и прочие атрибуты социального и экономического государственного строя, превратив все населяющие Матэнхейм расы в один народ, либо дать каждой расе построить свое общество, зависимое только от культурных традиций, существующих внутри этого конкретного вида существ и их физических особенностей. Он сделал выбор в пользу второго варианта и старался не вмешиваться в дела тех, у кого получилось построить высокоорганизованное общество. С прежним правителем Гунари, Антуаном, Ллевелис был едва знаком. Несколько раз встречались, пропустили по бокалу чего-то крепкого и все. С нынешним, Ламонтом, пересекаться не приходилось

И сейчас, глядя на этого высокого, статного красавца-блондина с длинными, заплетенными в тысячи косичек волосами, Ллевелис очень сожалел о несостоявшейся встрече. Иначе дважды подумал бы, прежде чем брать с собой леви. Особенно в этот период, когда у них еще нет крепких отношений.

Словно прочитав его мысли, правитель Гунари обратил свое внимание на девушку, заинтересованно осматривающуюся. Ллевелис прислушался к ее ощущениям — не появился ли у него конкурент? Но леви полностью была поглощена убранством зала.

Ламонт дал знак своим наложницам, и необыкновенно бледные девушки встали и отошли в сторонку. Встав с трона, он заговорил:

— Приветствую вас, правитель Ллевелис. — Вампир обратился к нему на древнем наречии своего народа, которое мало кто из ныне живущих понимал. Сейчас это язык старых книг. Читать слова, написанные на этом языке, могли многие, но лишь единицы еще помнили, как произносятся слова. Скорее всего, он просто пытался произвести впечатление своей образованностью или пытался быть на равных. Наивный молодой вампир, который еще не понимал, как ошибался.

На счастье или на беду правителя Гунари, Ллевелиса не так легко было впечатлить. Зато Злата моментально заинтересовалась и даже сделала пару шагов вперед, прислушиваясь к беседе. Ламонт, решив, что брошенные им семена попали на благодатную почву, улыбнулся ей и заговорил на общепринятом языке, которому Ллевелис научил Злату и Кэт:

— Кто вы, прекрасное создание, и что привело вас в мою скромную обитель?

Злата никак не ожидала, что кто-то рассмотрит в ней прекрасное создание. Она привыкла, что рядом постоянно находится Кэт и все лавры достаются ей. Ллевелису не было нужды считывать эмоции — замешательство и удивление были большими буквами написаны у нее на лице. Она даже оглянулась, чтобы удостовериться, что блондин разговаривает именно с ней, и только после этого неуверенно ответила:

— Я... это... подругу свою ищу... — И, смерив его недоверчивым взглядом, на всякий случай уточнила: — Я не ролевик. Мы с Катькой тут случайно. Найдем электричку... в смысле телепорт...

— Портал, — машинально поправил Ллевелис.

— Да хоть воздушный шар! — вспылила девушка, но тут же взяла себя в руки. — Найдем способ убраться отсюда и уберемся.

Ламонт прислушивался к разговору с интересом. Потом снова обратился к Ллевелису на понятном только им двоим языке:

— Иномирянка?

Тот лишь кивнул в ответ. Вампир снова мило улыбнулся глядящей на него настороженно Златославе.

— Строптивая, — резюмировал Ламонт. — Я люблю строптивых.

— Могу оставить тебе ее подругу навечно, — предложил Ллевелис и улыбнулся, увидев, как скривился вампир.

— Я сказал, люблю строптивых, а не болтливых, — фыркнул правитель Гунари. — А эту блондинку невозможно было заставить молчать. Пришлось принять меры...

— Она жива? — бесстрастно спросил его собеседник.

— Пока — да, — так же бесстрастно ответил вампир.

Злате надоело слушать незнакомую тарабарщину, и она энергично дернула Ллевелиса за рукав, спросив громким шепотом:

— Что он говорит? — И напомнила: — Спроси про Катьку!

— Я как раз рассказывал вашему жениху... — начал Ламонт, но девушка его возмущенно перебила:

— Он мне не жених! — и отступила от Ллевелиса.

Глаза вампира на мгновение блеснули недобрым светом. Тео и Байрон напряглись, видя, как вампир заигрывает с леви Ллевелиса, и, понимая, какими неприятностями это грозит. Однако Ламонт продолжил, обращаясь только к Злате:

— Я как раз говорил вашему «не жениху», что ваша подруга в моем доме и не хочет отсюда уходить.

Байрон, у которого на скулах заходили желваки, дернулся вперед, но Тео его удержал. Вампир тем временем продолжил, сделав шаг в сторону Златы и не сводя с нее глаз:

— Она влюбилась в меня с первого взгляда. Но должен признаться, ее чувства не взаимны.

— Да ну? — удивленно приподняла бровь Злата.

Ламонт сделал еще один шаг.

— Мое сердце никогда не билось. — Вампир проникновенно посмотрел девушке в глаза. — Некому было его разбудить... до встречи с вами... — Последние слова он произнес с легкой хрипотцой.

Злата со странной интонацией в голосе переспросила:

— Со мной?

Байрон задолго до прихода сюда рассказал Ллевелису про свою сестру и про то, что, если умрет Ламонт, умрет и она. Кейтар взял с него слово, что вампир останется жить, если не будет источником прямой угрозы. Но сейчас Ллевелис был близок к тому, чтобы наплевать на данное обещание. Ламонт ведь знает, что Злата — его леви. Не может не знать. Вампиры — хищники, у них обостренное чутье. Эта белобрысая сволочь с короной на голове не могла не учуять на девушке запах Ллевелиса. И это его не остановило.

А вампир будто специально продолжал провоцировать, проявляя неуважение к своему правителю и давая законный повод оставить себя без головы:

— Да, — его голос стал ниже, чувственнее, — с тобой. Я был очень одинок без тебя. Три тысячи лет одиночества и ожидания, но ты того стоила.

Еще один шаг, и Ламонт с девушкой оказались лицом к лицу.

— Ты заставила мое сердце снова биться... — Он наклонился, чтобы поцеловать ее, и... схлопотал звонкую пощечину.

Ллевелис уже сделал шаг по направлению к Ламонту, чтобы вырвать ему глотку за эту наглость, но тут девушка влепила оплеуху вампиру. А ведь тот воздействовал на нее своим самым эффективным оружием — голосом. С его помощью кровопийцы подавляют волю своих жертв, подчиняя их себе. Люди, к сожалению, подпадают под это воздействие практически моментально.

Но Ламонт не смог воздействовать на Злату! И даже больше, он ее разозлил.

— Слушай сюда, заигравшийся престарелый донжуан. — Девушка скрестила руки на груди. — Я понимаю, что тут все в образе и у вас не принято выходить из него. Но мне плевать, потому что мы с подругой оказались тут случайно. И лично я ни в какую игру впрягаться не собираюсь. И подыгрывать тебе, в отличие от этих моделей, повернутых на ролевых играх или Катьки, тоже. Зови ее сюда, немедленно!

Ламонт несколько секунд смотрел на Злату, а потом гаденько улыбнулся.

— Она — моя, вам ее отсюда не забрать... — Вампир дал знак одной из своих наложниц привести Кэт. — И кстати, заметь, всю эту чушь я услышал именно от нее.

— Не верю! — рыкнул Байрон.

— А я охотно, — вздохнула Злата и пояснила шокированному наемнику: — Ей нравятся вампиры из «Сумерек». Она одно время шаталась по готическим клубам, мечтая встретить своего Эдварда. Даже собиралась перекраситься в русый, как Белла.

— Почему? — спросил Тео.

— Ну как же, она себе представляет вампиров как смесь стриптизера, боксера и банкомата. — Девушка смерила Ламонта взглядом, полным отвращения. — А не сорокалетним неудачником, плохо косплеящим эльфов из «Властелина колец», бегущим от реальности в придуманный им мирок...

— Я трехтысячелетний архивампир, — ровным голосом возразил правитель Гунари.

— Тем хуже для тебя, — фыркнула Златослава. — Тогда ты просто трехтысячелетний педофил! Катьке-то всего лишь двадцать три, и она по сравнению с тобой даже не ребенок.

Ламонт и Ллевелис недоуменно переглянулись. Вампир уже собрался уточнить, что такое «педофил», но в комнату как раз ввели Кэт, и внимание переключилось на нее. По плавным движениям и пустому взгляду Ллевелис понял, о каких мерах говорил Ламонт. Девушка под воздействием. Достучаться до нее практически невозможно. Скорее всего, придется применять силу, чтобы забрать отсюда.

Вздохнув и переглянувшись с Байроном, который тоже сразу все понял, Ллевелис приобнял Злату за плечи, наклонился к уху девушки и объяснил:

— Посмотри на Кэт, он ее зачаровал.

— И вам ничего не сделать, — улыбнулся Ламонт и, скопировав жест Ллевелиса, приобнял Катерину, поцеловал в висок и ласково попросил: — Скажи им, милая, что ты не хочешь отсюда уходить.

Катерина улыбнулась:

— Конечно, не хочу.

— Кажется, она под кайфом... — неуверенно предположила Злата.

Ламонт погладил Кэт по волосам:

— Скажи им, родная, что сама хочешь здесь быть.

Кэт снова расплылась в счастливой улыбке.

— Конечно, хочу.

— Нет, это что-то типа гипноза... — поняла Злата. — Но это же читерство! А нет... у вас же тут все на заклинаниях и прочей ерунде замешено. Ладно, Катька одно время хотела стать психологом, и мы с неделю посещали курсы. Помнится, там была тема про цыганский гипноз... Не совсем то, но, думаю, сойдет.

— Катька! — Златослава радостно улыбнулась, подошла и радушно обняла ее. — Я так счастлива за тебя!

Ламонт заинтересованно приподнял бровь, спутники Златы озадаченно переглянулись между собой. А девушка тем временем продолжила:

— Наконец-то ты нашла место, где по-настоящему счастлива!

— Да, это так, — лучезарно улыбнулась Кэт.

— Катька, как же хорошо, что ты, наконец, нашла себя! — продолжала Злата.

— Да. — Ее подруга выглядела абсолютно счастливой.

Златослава обошла ее по кругу и, втиснувшись между ней и Ламонтом, продолжила тем же радостным тоном:

— А знаешь, что лучше всего? — Она дождалась, пока Катерина перестанет смотреть на вампира и обратит внимание на нее, и оживленно защебетала: — Твоя семья никогда не одобрит Байрона. А от вампирского князя они будут просто без ума!

Кэт посмотрела сначала на Байрона, потом на Ламонта и опять ему улыбнулась.

Златослава продолжила:

— Я думаю, даже твой брат, вечно всем недовольный и холодный как змея Александр, его одобрит!

Катерина снова посмотрела на обоих мужчин и улыбнулась вампиру. Только счастья в ее улыбке поубавилось. А Злата продолжала с не меньшим энтузиазмом:

— Да их даже сравнивать нельзя! Этот... этот... — Она замялась, пытаясь вспомнить, как же зовут этого трехтысячелетнего вампира.

На помощь пришел Ллевелис, подсказавший чисто машинально:

— Ламонт.

— Ламонт! — обрадовалась Злата и продолжила: — Так вот, Ламонт князь, а Байрон кто? Просто наемник...

— Капитан элитного отряда наемников! — раздраженно поправил кейтар.

— Я и говорю — наемник, — отмахнулась Златослава. — Ты представь, какая жизнь была бы у тебя с ним? Постоянные погони! Драки! Постоянно нужно кого-то спасать, ввязываться в опасные авантюры... Не жизнь, а сплошной адреналин. Ты была бы... как Анджелина Джоли в «Мистер и миссис Смит».

Лицо Катерины стало задумчивым.

— Но с Ламонтом этого не будет, — не останавливалась Злата. — У тебя будет размеренная, скучная... в смысле обустроенная жизнь тысяча триста сорок седьмой наложницы князя.

Кэт будто впервые увидела место, в котором оказалась, и посмотрела на Байрона чуть теплее. Ламонт, чувствуя, что жертва начинает ускользать, попытался что-то сказать. Но стоящая между ним и Катериной Злата ткнула его локтем в живот и с улыбкой, обведя широким жестом свиту Ламонта, продолжила:

— А посмотри на эти наряды! Будешь ходить всегда в одном и том же, и оно никогда не выйдет из моды! Правда здорово? — Но тут же притворно огорчилась: — Конечно, тебе придется избавиться от твоего шикарного загара...

Катерина внимала подруге, бросая на Ламонта взгляды, в которых было все меньше прежней влюбленности.

— ...но нет худа без добра. Думаю, ты, даже бледная как моль, останешься симпатяжкой... Особенно на фоне Ламонта, у которого волосы уложены лучше, чем у тебя.

Катерина взяла в руки свой локон и посмотрела на него. Потом на волосы Ламонта, проверяя, действительно ли у него волосы выглядят лучше, чем у нее. Потом опять на свои. Опять на его.

— Злата! — наконец заговорила она. — Я поняла, что мне здесь не место...

— Правда?

— Правда?

— Правда? — друг за дружкой спросили Байрон, Ламонт и Ллевелис.

— Правда, — подтвердила Кэт. — Будет ужасно эгоистично с моей стороны бросить этот мир в тот момент, когда он так во мне нуждается.

— Что? — спросил архивампир, который был не в курсе о великой миссии случайно оказавшейся в его руках блондинки.

— Этот мир стонет под гнетом великого зла! — с готовностью принялась рассказывать Катерина.

— Давно? — обеспокоенно спросил вампир у Ллевелиса.

Тот лишь глаза к потолку возвел.

— Этот мир нуждается в герое! — патетично воскликнула Катерина. — И боги послали сюда меня! — Взгляд блондинки остановился на кейтаре. — О, Байрон... — Ее глаза увлажнились. — Я не знаю, что на меня нашло... Наверное, я была под каким-то заклятием... Простишь ли ты меня?

По ее щеке трогательно скатилась слезинка.

Байрон молча раскрыл ей объятия. Катерина с радостным визгом бросилась его целовать.

— Снимите себе номер! — крикнула Злата вслед удаляющейся парочке. — Или хотя бы до своей комнаты потерпите...

Тео рассмеялся и пошел следом за Байроном и Кэт. Ллевелис невольно улыбнулся, а Ламонт спросил:

— Как ты это сделала?

Злата фыркнула:

— Это же Катька! У меня это получилось бы, даже будь ты настоящим вампиром...

— Почему ты думаешь, что я не настоящий? — сузил глаза Ламонт.

— Во-первых, — устало вздохнула Злата, — у вампиров есть клыки...

Ламонт открыл рот и показал, как удлиняются его клыки. Вопреки ожиданиям девушку это не удивило.

— Да брось! — снова фыркнула она. — Тебе такие любой стоматолог поставить может.

Ламонт озадаченно посмотрел на Ллевелиса, но тот лишь пожал плечами. А Злата тем временем выдала свой главный аргумент:

— А во-вторых, ты только вдумайся: если бы ты был настоящим вампиром, то твои отношения с Кэт — это приблизительно то же самое, как если бы Ллевелис влюбился в свинью, женился и сделал бы ей детишек.

Ллевелис сдавленно крякнул, а глаза Ламонта будто стали краснее.

— Ладно, — Златослава посмотрела на своего спутника, — пошли догонять эту гормонально неустойчивую парочку, пока они не занялись ничем неприличным в повозке.

— В бренне, — машинально поправил ее Ллевелис, мысленно стараясь выкинуть из головы картины своего брака со свиньей. Получалось плохо.

Около 3 лет
на рынке
Эксклюзивные
предложения
Только интересные
книги
Скидки и подарки
постоянным покупателям