0
Корзина пуста
Войти | Регистрация

Добро пожаловать на Книгоман!

Или войдите через:


Новый покупатель?
Зарегистрироваться
Главная » Магическая академия куртизанок » Отрывок из книги «Магическая академия куртизанок»

Отрывок из книги «Магическая академия куртизанок»

Автор: Коротаева Ольга

Исключительными правами на произведение «Магическая академия куртизанок» обладает автор — Коротаева Ольга Copyright © Коротаева Ольга

ГЛАВА 1

Во рту кололо так, будто туда насыпали битого стекла, металлический привкус вызывал тошноту. Смогу ли я произнести хоть слово? Исподлобья посмотрела на возвышение, где гордо восседали пятеро деев.

Трое искоса посматривали на меня, как на мерзкую гусеницу, которую искренне хотели раздавить и изо всех сил стремились это сделать, прикрываясь словами «справедливое возмездие». Четвёртый сидел, опустив голову настолько низко, что каштановые с проседью волосы полностью скрывали лицо. Он не посмотрел на меня ни разу с начала суда. Отец… Не такой поддержки я ждала!

Пятый же не отрывал пристального взгляда ни на мгновение: изучал, рассматривал, словно мартышку, на которой тренировал новое заклинание. Волна ненависти захлестнула меня, в груди стало жарко, в ушах зашумело: всё из-за Адора Белена. Будь он проклят!

Передо мной снова возник худощавый дей, который голодным котом ходил вокруг клетки, пытаясь придумать, как ему вытащить и удушить законную добычу.

– Возможно, – вкрадчиво проговорил обвинитель, – вы убили верховного мага по чьему-то приказу?

Трое высших подались вперёд, как учуявшие кровь охотничьи псы, а дей Росио опустил голову ещё ниже, я уже видела его бледную шею, словно отец сам пытался подставиться под удар палача. Но я ему это не позволю! Если подозрение падёт на мага высшего света, его обвинят в измене и казнят всю семью. Уж лучше погибну я, но мать и сёстры будут жить!

С усилием выпрямила спину и твёрдо посмотрела на обвинителя.

– Я убила верховного мага по собственной воле, – едва ворочая распухшим языком, проговорила я и повторила: – Он попытался меня изнасиловать, и я ударила его проклятием.

– А кто же дал вам это проклятие? – не сдавался обвинитель и хохотнул: – Не сами же вы его создали!

– Сама, – твёрдо произнесла я и выплюнула: – Или вы забыли свидетельство дея Белена?

Обвинитель скривился так, словно залпом проглотил стакан вяжуще-кислого сока гомандской сливы. Проклятый Адор Белен действительно дал показания, что лично видел, как дочь дея Росио ранее применяла магию… Потому я и попала в клетку.

Обвинитель сверкнул чёрными глазами и, развернувшись к магам высшего света, пафосно провозгласил:

– Селеста Росио полностью признала свою вину, но не раскаялась в содеянном! Я требую смертной казни!

– Женщина с таким сильным даром к магии крови чрезвычайно опасна для общества! – взвизгнул дей с крысиным выражением лица. – Поддерживаю!

То же слово прозвучало ещё два раза, а после очень тихо:

– Протестую…

Я едва сдержалась, чтобы не зарыдать: ну почему он это делает? Голос отца не мог ничего изменить. Поддержи его решение хоть кто-нибудь из пяти, суд бы продолжался до тех пор, пока четыре верховных мага не согласятся друг с другом, но я была уверена, что Адор Белен лишь растягивает удовольствие, чтобы сполна насладиться страданием и болью жертвы. Ведь нет ничего больнее, чем дать отчаявшемуся хрупкую надежду, а потом разбить её.

Вот только я не надеялась. Глупо ждать снисхождения от этого черноволосого мужчины с кровавым взглядом и ледяным сердцем. В столице нет ни единого человека, который не был бы осведомлён о глубокой порочности дея Белена. Одно то, что он ректор в академии куртизанок, уже вызывает омерзение, об остальном и подумать страшно…

Я содрогнулась и, вцепившись в прутья магической клетки, с ненавистью уставилась в бледное красивое лицо дея: говори же! Наконец этот унизительный кошмар закончится, и я смогу плюнуть в лицо обвинителю, который весь процесс не только пытался доказать, что я своевольно занимаюсь запретной для женщин магией, но и постоянно пытался подставить моего отца… И умереть с лёгким сердцем, зная, что семья моя не пострадает.

Скрипнула зубами: ну зачем отец сопротивляется? Это лишь сделает хуже для сестёр… Если подозрение падёт на всех женщин нашей семьи, им уже ничего не поможет. Папа, посмотри на меня! Измени решение. Но дей Росио не поднимал головы. Я снова перевела взгляд на неподвижное лицо привлекательного внешне, но страшного внутри человека. Дей Белен молчал, и пауза затягивалась. Обвинитель заметно занервничал: худой дей снова заметался вокруг моей клетки так, что у меня закружилась голова. Вот бы сейчас глоток воды! Простой чистой воды… и умереть.

– Протестую!

Вздрогнула: слово прозвучало раскатистым громом, а после наступила мёртвая тишина. Казалось, все перестали дышать, и лишь мой отец встрепенулся, словно старый умирающий пёс заслышал голос хозяина и шевельнул хвостом.

– Что вы сказали, дей Белен? – срывающимся голосом спросил он.

– Протестую, – повторил маг.

Он поднялся и, заложив руки за спину, медленно спустился к клетке. Рассматривая меня, заляпанную кровью верховного мага, с неприкрытой похотью, быстро облизнулся. В груди похолодело, дыхание перехватило: что же задумал этот ужасный человек?

– Дея Селеста Росио, – медленно, тщательно выговаривая каждое слово, начал Адор Белен, – совершила страшное преступление. Но не одно! Она не только зверски убила верховного мага, но ещё и опорочила доброе имя дея Уцеса. – Он резко остановился и, оторвав от меня свой тяжёлый неприятно-пронзительный взгляд, обернулся к другим судьям: – Я в ярости, деи! Не понимаю, как вас может устроить обыкновенная смертная казнь?! Неужели вы готовы простить юной потаскушке чудовищные преступления, лишь забрав её никчёмную жизнь?

Дей с противным крысиным лицом оперся грудью о стол и, хищно раздувая ноздри, хрипло спросил:

– Что вы предлагаете, дей Белен? Говорите же!

Маг развернулся и, глядя на меня в упор, улыбнулся так, что мои сжимающие прутья клетки пальцы онемели от напряжения, а ноги внезапно стали ватными. Понятия не имею, что придумал этот опасный человек, но уверена – это в сто раз хуже смерти. Посмотрела на папу, и сердце дрогнуло при виде его совершенно потерянного выражения лица.

Дей словно постарел сразу на десять лет: плечи опустились, глаза болезненно заблестели. На меня так и не посмотрел, но голову поднял. Проследила за его взглядом и болезненно застонала: неужели надеется, что это чудовище придумает что-то хорошее? Хотелось крикнуть: отец, скажи «поддерживаю обвинение» и положи конец этой ужасающей пытке. Но растрескавшиеся губы не слушались, я поняла, что прокусила язык, и гулко сглотнула наполнившую рот кровь. Жаль, что не владею магией крови…

Дей Белен повернулся и очень медленно, словно подкрадывающийся дикий зверь, шагнул к клетке. Быстро облизал чувственные, очерченные изящной бородкой губы и слегка сощурил свои алые глаза.

– Жизнь одного достойного человека оборвалась, – вкрадчиво проговорил он, – но в Гомандии ещё много, – очень много! – благородных деев, жизнь которых станет светлее и ярче, если дея Росио одарит их своим… вниманием!

Я быстро посмотрела на отца, не понимая, на что намекает это красноокое чудовище. Дей Росио побелел как простыня, глаза его расширились настолько, что я испугалась, как бы отца не хватил удар. Приникла к прутьям клетки и попыталась крикнуть, чтобы ему оказали помощь, но лишь захрипела, рот снова наполнился кровью. Протянула руку и, сплюнув, беззвучно прошептала проклятие. Кожу запястья словно лизнуло пламя, острая боль пронзила всё тело… Невольно отдёрнула руку: сдерживающая магия клетки уже почти иссушила меня, а теперь начала жечь.

Умираю? Хорошо. Меня, так или иначе, не оставят в живых… И лучше уж быстрая смерть, чем это мучительное растягивание. Но неужели никто не поможет отцу? Тот покачивался, но маги высшего света, казалось, не замечали состояния коллеги. Крысиное лицо одного из них раскраснелось, да и у двух других глаза маслено заблестели, все взгляды обратились в мою сторону.

Дей Белен щёлкнул пальцами и, активировав неизвестное мне заклинание, со скрипом распахнул дверь клетки. Иссушающая жара, почти уже доконавшая меня, откатилась, и я судорожно вдохнула, а ненавистный мужчина, отпихнув за лицо подскочившего обвинителя так, что тот отлетел к стене, подошёл ко мне. В упор глядя своими жуткими алыми глазами, почти промурлыкал:

– Вы посмотрите на неё! Свежий бутон. Нежность и чистота. Яркость и грация. – Повернулся к судьям и, приподняв густые чёрные брови, спросил: – Кто из вас отказался бы от… подобного сопровождения?

И тут смысл слов дея Белена дошёл до меня. Боль от предстоящего унижения взвилась яростным пожаром, выжигая нутро острее, чем магическая клетка заключения. Я бы закричала, но снова лишь выдавила хрип. Слабость охватила всё тело, я даже не смогла отшатнуться, когда Дей быстро подошёл вплотную и, с силой дёрнув за декольте, разодрал лиф платья.

Ворох нежного шёлка с шуршанием опустился под ноги. Некогда белоснежную, словно лепесток лотоса, ткань уродовали ужасающие багровые пятна запёкшейся крови. Чужой крови. А как мы долго выбирали ткань для моего первого бального платья! Сколько отец выложил за кусок снежно-кружевного шёлка, вспомнить страшно… Страшно?! Я вздрогнула и бросила ненавидящий взгляд на оживший кошмар, но при виде алых глаз дея Белена обхватила себя руками: в коротком льняном нижнем платье ощущала себя обнажённой перед этим чудовищем!

Впрочем, дышать стало легче, даже смогла выговорить:

– Вы не посмеете! Я благородная дея, дочь мага высшего света.

Губы Адора Белена изломились в холодной усмешке:

– Дея, которая обладает опаснейшим даром к магии крови, не может считаться благородной! – Повернулся к судьям и по-змеиному прошипел: – Но я считаю, что глупо убивать женщину, не вкусив её… Вы же знаете, деи, насколько мощным потоком силы может наполнить капля девственной магической крови?

– Уж не поэтому ли верховный пытался овладеть ей? – раздался позади едва слышный, но наполненный сочувствием шёпот.

Обернулась, но наткнулась лишь на осуждающие взгляды. Кто же это сказал? Или послышалось?

– Вы уверены, что бутон ещё не распечатан? – холодно спросил пятый судья.

– Скорее всего, – ухмыльнулся дей Белен. – Заполучи дей Лобо силу, он бы не погиб. Вот моё предложение, благородные деи: если вы согласитесь, я сотворю из этой девушки самый прекрасный алый цветок в Гомандии!

Я затряслась так, словно меня сунули в колодец: «алыми розами» называли куртизанок! Посмотрела на отца в поисках поддержки, но дей Росио, кусая бескровные губы, не отрывал болезненно-блестящего взгляда от Адора Белена. Попыталась дышать ровнее. Нет, отец никогда не позволит опозорить семью. Теперь он точно передумает и согласится на смертную казнь…

– Согласен, – вдруг хрипло проговорил крысёныш.

Старикашка облизал губы и посмотрел на меня так плотоядно, что захотелось выпустить единственное известное мне заклинание прямо в его блестящую лысину… Как жаль, что потеряла кулон с каплей крови отца – запустила бы им и без магии! Нет. Будь у меня амулет дея Росио, убила бы себя с помощью его силы. Но я совершенно беспомощна перед деями. Зло скрипнула зубами: самодовольные старикашки! Высокомерные уроды, которые бесцеремонно лезут друг на друга, чтобы оказаться ещё хоть чуточку выше остальных.

Услышала два других «согласен» и обмерла, словно пол ушёл из-под ног. Теперь голос отца ничего не значил! Беспомощно уронила руки и, покачнувшись, прошептала:

– Я ни за что не пойду на это.

Адор Белен лишь скривился и поднял руку:

– Решение принято.

Я испуганно посмотрела на его твёрдое лицо и, когда жёсткие пальцы мага обхватили моё предплечье, забилась раненой птицей в силках. Дей Белен, не обращая внимания на сопротивление, поднял другую руку, губы мага зашевелились, слова заклинания преобразовывались и уже клубились над кожей моего плеча. Призрачный образ алой розы медленно подплывал всё ближе…

– Нет! Не смейте! Папа! Папа, спаси! – Не выдержав, зарыдала в голос: – Отец, убей меня! Убей прямо сейчас, слышишь! Проклятием в сердце! Убей…

Отец бросился к клетке, одним ударом откинул стражника и ворвался внутрь. Дей отпустил мою руку, и почти сформировавшаяся роза осыпалась кровавыми каплями, а я поспешно отползла в сторону. Отец сорвал с груди кулон и метнул в Белена, но тот легко уклонился: заклинание на капле крови ударилось о прутья и сверкающими искрами осыпалось на голову дея. Стражники отпрянули: никто и не подумал вмешаться в битву магов – себе дороже.

Белен даже не вздрогнул, он схватил моего отца за плечи и, рывком развернув спиной, скрутил руки, лишая любой возможности снова атаковать. Склонился к уху и принялся что-то нашёптывать. Лицо отца белело с каждым словом, дей Росио слабел и уже покачивался. Я поднялась на колени – Белен заклятием иссушает силу мага, как и эта безднова клетка! – и разъярённой змеёй бросилась на него. Обхватила ноги дея Белена и навалилась всем телом:

– Опусти моего отца, сволочь! Не смей!

Адор Белен выругался и, схватив меня за волосы, заставил посмотреть на него. Скрипя зубами, я вцепилась в его руки: голова взрывалась от боли так, что на глазах снова выступили слёзы. Зато маг отвлёкся от моего отца, и тот сможет ответить заклинанием… А лучше смертельным проклятием!

Но дей Росио шагнул назад и, старательно избегая моего взгляда, развернулся и вышел из клетки. Я затрепетала, попыталась вырваться из жёсткой хватки мага, закричала изо всех сил:

– Папа, ты куда?

Неужели отец согласился, и меня сейчас заклеймят позором на всю оставшуюся жизнь, бросят в лапы этому чудовищу! Дёрнулась так сильно, что услышала, как трещат волосы. От боли и безысходности взвыла:

– Отец, не бросай меня! Убей! Папа…

Слёзы застилали глаза, всё тело, казалось, дышало страданием, не осталось ни единой клеточки, которая бы не болела. Я не видела вцепившегося в мою руку мага, но ощущала жаркое дыхание Адора Белена, слышала его жалящий заклинанием голос, практически осязала вновь возникшую над плечом алую розу. Рыдая, пинала дея, ломала ногти о шершавую ткань одежды и грубую кожу, но плечо уже пекла стигма. Раздирающий перепонки крик, наверное, принадлежал мне, но пожирающая все чувства боль на миг лишила меня рассудка.

Выплывая из тумана, непонимающе посмотрела на блестящие прутья клетки, в которой, кроме меня, уже никого не было, на закрытую дверь, на прямую спину стражника, на скривившееся лицо похожего на крысу мага. Дей пожирал меня похотливым взглядом.

– Надеюсь, ты говорила правду, – жарко прошептал он, – и всё ещё невинна. Я буду первым, цветочек… Куплю твою девственность!

Я обречённо закрыла глаза: цветочек. Теперь меня будут звать только так. Никакого имени. Никакого титула. Никакого будущего. Боль, страдание и стыд.

ГЛАВА 2

За день до бала

– Вирдес, – прижимаясь к ветке раскидистого дерева, прошипела я, – они уже близко!

Друг детства, с которым мы сотню раз обкидывали прохожих неспелыми сливами, пыхтел, спешно забираясь ко мне. Парень пытался не выронить метательные снаряды, которые набрал в саду. Удерживая зубами край рубашки так, что был виден его тощий живот, Вирдес посмотрел на меня и произнёс:

– Ы?

– Да-да, – затараторила я, вытаскивая зелёные сливы из импровизированного мешка. – Скорее, не то упустим шанс!

Пристроив пару «снарядов» на ветке, переплела между собой пальцы и, выгнув ладони, с хрустом размяла суставы:

– Так. – Прищурилась, навскидку определила расстояние и примерную скорость ветра, прикусила нижнюю губу – привычка, оставшаяся с детства, – да, отогнув указательные пальцы, скрестила большие.

Вирдес уже уселся у основания ветки, опираясь спиной о ствол, выплюнул край рубашки и крикнул:

– Пли!

Прицелившись, я быстро произнесла:

– Адди исааб!

– Первый пошёл! – радостно подпрыгнул Вирдес. Прислонил ладонь ко лбу и, прищурившись, протянул: – Вот-вот… – Заметив, как резко дёрнулся всадник, едва от радости сам не слетел с дерева: – О несравненная дея Селеста Росио, ты попала! Попала!

– Разумеется, попала! Или сомневался? – ворчливо пробурчала я, но непослушные губы расплывались в довольной улыбке.

Разбуженный сливой всадник хорош собой, но красота его на мой вкус мрачновата: густые тёмные волосы, хищные черты лица, надменно изогнутые губы… А ещё мне показалось, что глаза его полыхнули красным. Покачала головой: не может быть! Что делать магу высшего света в нашем захолустье? Если он приехал к отцу, то свернул бы у указателя, но мужчина направил коня в сторону столицы. Скорее всего, кровавый блеск мне померещился и это совершенно неинтересный путешествующий маг среднего круга, а кто скрывается за тёмными занавесками – любопытно!

– Запульну в карету, – прошептала я. – Посмотрим, кого сопровождает этот напыщенный дей? – Скрестила пальцы и, закусив губу, закрыла один глаз. – Адди исааб!

– Второй пошёл! – вытянул шею Вирдес.

Он смотрел в сторону забрызганной грязью кареты с таким же нетерпением, как и я. Не так часто нам удавалось разнообразить скучную жизнь старших отпрысков магических семей, и редкие путешественники, которым лень сворачивать с пути, чтобы пожаловаться на озорных подростков, значительно поднимали настроение. Я с любопытством подалась вперёд: сейчас слива влетит в открытое окошко кареты, и мы увидим, кто в ней едет. Может, это скучная законная жена мага, но, скорее всего, любовница!

Слива отскочила от стенки кареты, и я скрипнула зубами, а Вирдес захохотал так, что его белоснежные от природы волосы разметались по плечам. Иронично сверкнув синими глазами, восторженно взвыл:

– Промазала! – Подскочил на ветке и всплеснул руками: – Эй, все! Селеста промахнулась! Это свершилось!

– Тише ты, – шикнула я и боязливо оглянулась. Окно в кабинете отца распахнуто, но самого дея Росио не видно. Вздохнула с облегчением и беззлобно кинула: – Дурак! Ясно, окно под заклятием, вот и не попала. – Губы мои расплылись в улыбке: – Значит, внутри кареты точно не жена. Ах ты изменник! Сейчас я тебя накажу…

Не глядя, схватила следующий заряд и, прищурившись, выстрелила заклятием в мага. Странно, но за сливой потянулся сверкающий след. Вздрогнула и, прижав руку к шее, похолодела от ужаса.

– О нет…

– Что? – Вирдес бросился ко мне. – Тебе плохо?

– Дею будет плохо, – немеющими губами прошептала я и с ужасом оглянулась на безмятежно покачивающегося в седле мага: – Мой кулон… я запустила вместо сливы свой кулон!

Когда он соскользнул с шеи? Порвала цепочку о ветку? Какая разница? Пристально посмотрела на дея в ожидании, когда он упадёт. Магия заклятия его не убьёт, но… Ох, зачем отец настоял, чтобы я постоянно носила кулон?! Что-то будет, ой-ёй…

Но в тот момент, когда магический снаряд должен был повергнуть ничего не подозревающего мага, дверца кареты неожиданно распахнулась, и оттуда вылетела огромная огненная птица. Встрепенулась алым опереньем у головы дея. На миг меня ослепила вспышка, и на землю вокруг кареты посыпались золотые искры. Конь взвился, маг гортанно крикнул. Всё случилось мгновенно, но словно вечность прошла.

«Птица» приземлилась и, откинув яркий хвост длинного шлейфа, оказалась обычной девушкой… Нет! Она точно не была обычной. Даже отсюда видно, насколько незнакомка красива, но при этом одета невероятно развратно.

Успокоив коня, всадник спешился и подошёл к сказочной птице, а девушка кокетливо поправила причёску. При этом на тонких предплечьях взметнулись полупрозрачные ткани рукавов с высокими разрезами – то, что я приняла за крылья. Тонкая талия незнакомки затянута в корсет, а юбка впереди короткая настолько, что я ощутила, как вспыхнули щёки.

– Это же «алая роза»! – ахнул Вирдес и завороженно прошептал: – Куртизанки ещё красивее, чем рассказывают…

Девушка выслушала мага и улыбнулась так соблазнительно, что мой друг громко булькнул и, едва не свалившись с дерева, вцепился в ветку. Я покосилась на его красные уши и недовольно фыркнула:

– Какая пошлость! Не понимаю, как можно выбрать такой путь в жизни.

– Куртизанкам разрешено изучать магию! – хитро сверкнул глазами Вирдес. – Разве ты не мечтала развивать свой дар?

– Мне было пять, – скривилась я. – Конечно, ребёнку хотелось стать таким же сильным магом, как отец. Но теперь я взрослая и скоро выйду замуж…

– Если не узнают, как ты швыряешь сливы, – продолжал подначивать друг.

Зло глянула на Вирдеса:

– Расскажешь кому и умрёшь!

Он расхохотался:

– Не переживай! Если никто не захочет жениться на тебе – это сделаю я!

Вспомнив о человеке, который приходит в мои сны, мечтательно улыбнулась:

– Моим мужем будешь не ты…

Вирдес нахмурился, неопределённо хмыкнул, но тут же иронично скривился и подмигнул:

– Подумай ещё раз… О карьере куртизанки. Замуж им выходить не надо!

– Лучше смерть, чем такой позор! – сурово отозвалась я и высокомерно фыркнула: – Посмотри, она же практически голая… Никакого простора воображению!

– Ты неправа, – поддразнил меня Вирдес, – простор огромный! Не то что у кареглазых трусишек, которые и поцеловаться боятся…

Выразительно приподнял брови и вытянул губы трубочкой. Фыркнув, треснула его по шее. Вирдес засмеялся и, обернувшись, вдруг осёкся, поспешно прижался к ветке.

– Смотрит! – испуганно зашипел он. – Дей сюда смотрит. Прямо на тебя!

– Правда? – иронично фыркнула я. – Разглядел так далеко, да ещё в этих листьях?.. Да он уникальный маг с потрясающим зрением!

Повернулась, чтобы разоблачить шутку друга, и улыбка сползла с моих губ. Пронзительный взгляд красных глаз словно припечатал меня к стволу дерева, выбил воздух из лёгких, пошевелил волосы ледяным дуновением. Маг действительно видел меня и знал, что заклятие – моих рук дело. По спине прокатилась ледяная волна, а в груди заклубились серые вихри страха.

– Неужели пожалуется? – немеющими губами прошептала я. – Это конец!

Не отрываясь, смотрела на мага. Даже отсюда видно, как дей кривит свои красивые губы, словно размышляет, как наказать дерзкую девчонку. Точно заедет к отцу да нажалуется! Передёрнула плечами: ничего же не произошло! Скажу, что кулон случайно запулил Вирдес: у друга дар к магии воздуха. Зная проказливость юного дея Пура, поверят. Но дей Росио меня всё равно накажет. Возможно, даже на бал не отпустит! Сглотнула подкативший к горлу ком, но не позволила себе ни отвести взгляда, ни стушеваться. Ну и ябедничай! Подумаешь…

Вирдес посмотрел на меня снизу вверх и прошептал:

– Скорее всего, это сам Адор Белен!

– Что? – взвилась я и вцепилась в дерево. Всю гордость как ветром сдуло, я прижалась к ветке и зажмурилась: – О нет! Только не он… Кто угодно, только не он! Уходи же. Уезжай!

– Селеста, – жарко прошептал друг, – дей направляется к дому!

– Нет, – задрожала я. – Скажи, что это неправда!

– Правда! – с нажимом произнёс Вирдес. – Боюсь, тебе придётся извиниться перед ним… и цветочку поклониться!

Уловив знакомые интонации в его голосе, я приподнялась и, хитро глянув на друга, усмехнулась:

– Врёшь ведь! Издеваешься!

– Сама смотри! – хмыкнул тот.

Я вытянула шею и с опаской покосилась на дорогу, но никого не увидела: и всадник, и карета уже двигались по дороге в столицу. Выдохнула с облегчением и показала Вирдесу кулак, друг саркастично фыркнул и поднял свой. Сравнение, как всегда, не в мою пользу, но я не сдавалась. Щёлкнула парня по длинному носу и вопросительно приподняла брови: ответить девчонке тем же Вирдес не смог!

– Дея Селеста! – Услышав вопль служанки, встрепенулась и опасливо опустила глаза. Роза посмотрела на меня и недовольно покачала головой: – Благородная дея не должна лазить по деревьям, словно простолюдинка. Немедленно спускайтесь, иначе я всё расскажу дею Росио!

Показала Розе язык и непослушно поболтала ногами. Красная от злости служанка всплеснула руками и, развернувшись на каблуках, направилась к дому.

– Вот же ябеда, – раздражённо выдохнула я и виновато посмотрела на друга. – Тебе лучше уйти. Сейчас отец будет читать лекцию о правилах поведения бла-бла-благородных дей… Я засну на втором слове, а ты на третьем. Свалишься с дерева, сломаешь ногу и не сможешь потанцевать со мной на балу дебютанток.

– Ну, вообще-то, дей Росио прав, – осторожно проговорил Вирдес. – В восемнадцать лет дея должна себя вести, как взрослая…

– Должна, – скривилась я, – и буду. Завтра. А сегодня мне ещё семнадцать. Несколько часов беззаботного детства. – Вздохнула: – Уж ты-то мог и поддержать.

– Всегда, – широко улыбнулся Вирдес. Заметив приближающуюся фигуру хозяина дома, торопливо добавил: – Но только если рядом нет дея Росио!

И, ловко перебираясь по ветке, перелез на забор, исчез за стеной. Отец остановился под деревом и, вперив руки в бока, пробасил:

– Дея Селеста Росио, слезай сейчас же!

– Не хочу, – жалобно отозвалась я.

***

– Не хочу!

Обхватив себя руками, исподлобья посмотрела на сидящего в кресле мужчину. Чудовище! Дей Адор Белен, мой личный кошмар и мучитель, скользил внимательным взглядом по моему телу. Словно прикидывал, сколько прибыли я ему принесу после… обучения.

– Раздевайся, – сухо повторил маг.

– Не буду, – упрямо ответила я.

Старалась не подать виду, насколько мне страшно и как унизительно стоять перед ним в одном нижнем платье, но тело тряслось, словно от дикого холода, губы предательски подрагивали, и слёзы застилали глаза мутной пеленой.

После того, что произошло, стражники вывезли осуждённую из дворца прямо в клетке. Укрытая плотной тканью, я лишь могла прислушиваться. Город жил обычной жизнью: люди смеялись, делились новостями, и мало кто думал, что в крытой повозке везут бывшую дею навстречу страшной участи. Злость заструилась по венам, разжигая ярость, прогоняя страх, и я схватилась за неё. Ярость помогала не опустить головы, не сдаться, не пасть ещё ниже…

Встряхнув давно уже испорченной причёской, зло проговорила:

– Вы не заставите меня, дей Белен! Я никогда не подчинюсь. Не стану куртизанкой, что бы вы ни предприняли. Лучше убью себя и сохраню честь семьи!

Под конец тирады опустила напряжённые руки и, сжав кулаки, сорвалась на крик. Дей замер на мгновение, алые глаза его потемнели, но через секунду усмехнулся. Скрестив руки, положил ногу на ногу и, покачивая ею, произнёс с обманчивой мягкостью:

– Убьёшь себя? Как же быть? Я пообещал твоему отцу две вещи. Первое – ты будешь жить.

Когда дей заговорил о моём отце, сердце сжалось от боли и обиды. Вспомнила сгорбленную спину и потерянный взгляд, стало горько, на ресницах вновь задрожали слёзы. Вся решимость развеялась, как дым. Не смогла сдержаться и жадно спросила:

– А вторая?

Дей резко поднялся и приблизился. Я с ужасом уставилась в его глаза, в которых закручивалось багровое пламя. Адор схватил меня за подбородок и прошипел:

– Что не буду обижать тебя. – Скривился и с издёвкой уточнил: – Но как быть, если эти два обещания противоречат друг другу? Что выбрать? Обидеть или позволить тебе убить себя?

Я со страхом смотрела на его бледные щёки, плотно сжатые губы, подрагивающие от рваного дыхания ноздри. За что он так со мной? Неужели одна маленькая шалость так его взбесила? Но даже если так… он уже отомстил. Или нет? Хочет дойти до конца? Унизить меня, растоптать, стереть мою волю? Сжала челюсти так, что скрипнули зубы, и процедила:

– Позвольте мне умереть, дей. Если вы… – с трудом выдавила, – благородный! Хоть когда-то были таким? Убейте меня или хотя бы дайте кинжал и отвернитесь.

Он сощурился, пристально всматриваясь в моё лицо. Потом вздохнул и, отпустив подбородок, холодно хмыкнул. Отступив на шаг, выхватил кинжал из золочёных ножен и вложил мне в ладонь:

– Отворачиваться не буду.

Я посмотрела на острие и гулко сглотнула, рука затряслась, и чтобы не выронить оружие, лихорадочно сжала пальцы. Судорожно втянула воздух и замахнулась: как же воткнуть в себя лезвие так, чтобы гарантированно умереть? Было страшно. Я боялась боли… но ещё больше боялась, что не смогу ударить. Растерянно смотрела на сверкающее острие и собиралась с духом. Дей Белен тихо проговорил:

– Все хотят жить, как ни странно. Даже те, кто кричит о желании умереть, не спешат пересечь эту грань. – Скривился и, словно любуясь моей нерешительностью, обошёл меня. – В итоге, за очень редкими исключениями, человек делает правильный выбор. Даже самая ужасная судьба лучше, чем неизвестное ничто...

Я тяжело дышала и неотрывно смотрела на кинжал: я такая? Выберу унижение, позор и презрение? Внутри похолодело, виски заныли, во рту пересохло. Ну уж нет! С силой втянув воздух, замахнулась и, зажмурившись, попыталась ударить себя кинжалом, но рука остановилась, зажатая в тисках жёстких пальцев Адора.

Губы мои затряслись, по щекам поползли крупные капли. Глотая их соль, прошептала:

– Вы же позволили… Пожалуйста… Отпустите…

Он вырвал кинжал из моей руки и раздражённо произнёс:

– Я дал выбор, но ты выбрала неправильно.

Я слабо опустилась на колени и, посмотрев на него снизу вверх, горько проговорила:

– Какой же это выбор? Вы дали кинжал, но не хотели, чтобы я им воспользовалась. Это иллюзия выбора… Зачем вы так со мной?

Дей Белен опустился на одно колено и, опершись на него локтем, снова посмотрел в мои глаза и жёстко произнёс:

– Потому что я не хотел делать вот так!

Протянул руку и сжал моё плечо, скрывая ладонью стигму с изображением кровавой розы. В этот миг мироздание взорвалось такой болью, что я растворилась в ней. Ослепла, оглохла, утратила все чувства и ориентиры. Меня просто не стало, превратилась в испепеляющую муку. Каждая клеточка кричала, стенала и молила о пощаде. Смертельная агония, бесконечно чёрная, бездонно глубокая, с резью алых кровавых всполохов, выжигала душу, разрывала сердце снова и снова. И снова…

А потом всё внезапно закончилось, и я рухнула на ковёр. Перед глазами прыгали тошнотворные цветные пятна, плыл мутный склизкий туман. Щека ощущала колючий ворс, взгляд с трудом сфокусировался на сапоге дея, плечо всё ещё хранило тепло его ладони, стигма горела так, словно её только что выжгли. Я слабо застонала, из глаз полились слёзы.

– Ты не будешь убивать себя. – Голос Адора Белена прозвучал и снаружи, и внутри, пронизывал насквозь, словно тысячи игл, и каждая клеточка тела отзывалась эхом той боли, которую мне только что пришлось пережить. – При каждой попытке навредить себе ты будешь испытывать то, что было сейчас.

В его голосе шелестели серые оттенки безразличия. Дей медленно поднялся с колена и направился к креслу. Снова уселся в него и, закинув ногу на ногу, сурово приказал:

– Раздевайся!

Розыгрыши
и конкурсы
Эксклюзивные
предложения
Только интересные
книги
Скидки и подарки
постоянным покупателям