0
Корзина пуста
Войти | Регистрация

Добро пожаловать на Книгоман!

Или войдите через:


Новый покупатель?
Зарегистрироваться
Главная » Мой темный принц. Мое темное счастье (дилогия) » Отрывок из книги «Мой темный принц. Мое темное счастье (дилогия)»

Отрывок из книги «Мой темный принц. Мое темное счастье (дилогия)»

Автор: Шерстобитова Ольга

Исключительными правами на произведение «Мой темный принц. Мое темное счастье (дилогия)» обладает автор — Шерстобитова Ольга . Copyright © Шерстобитова Ольга

Глава первая

 

Я предчувствовала, добром это не закончится, но все равно согласилась праздновать свой день рождение в шумной компании. Очень уж не хотелось огорчать лучшую подругу – Лену Красавкину. Она долго и старательно готовилась к торжеству. Пригласила друзей и знакомых, накупила продукты, наготовила, напекла… И даже нашла место для празднования. Причем такое, что мне сразу же понравилось, — дача одного из ее знакомых в Подмосковье, тихое, спокойное местечко, самое подходящее для такого не слишком общительного человека, как я. Для Лены мое восемнадцатилетние — повод для радости, для меня — нет. Не люблю бесконечную суету и хлопоты.

Но отказаться не смогла. Лена — моя единственная подруга, самый близкий человек, который никогда не бросал в беде и всегда поддерживал. И у меня нет на всем белом свете никого, кроме нее.

Родителей своих я в глаза не видела. Восемнадцать лет назад в апреле меня, завернутую в белое покрывало, нашла на берегу Москвы-реки парочка влюбленных студентов, гулявших по набережной. Так я очутилась в детском доме. И маму, и папу искали, но ни родителей, никаких сведений о них не обнаружилось. Словно их и не существовало на свете.

Сначала, когда мне рассказали эту историю воспитатели, я на родителей жутко разозлилась. Как можно бросить своего ребенка, какие бы ни были на то причины? Не понимаю. Потом со временем смирилась, но не забыла. В душе образовалась пустота, где-то в глубине спряталась горькая обида, состоящая из одного слова — «бросили». Ассоциации оно вызывало неприятные, словно я никому не нужная вещь. Да я даже дату своего рождения не знала! Директор детдома Наталья Вячеславовна оставила семнадцатое апреля. День, когда меня нашли.

А уж имя… Кто назовет подброшенную девочку Ариадной? Уж лучше Маша или Даша, жилось бы проще, и обидных прозвищ было меньше. А то, как только не дразнили! И ведьмой (видимо, из-за непонятного цвета глаз, которые становились то голубыми, то темно-синими, то серыми, то почти черными), и подкидышем, и проклятой.

Я терпела, делала вид, будто мне все равно. И небезобидные прозвища безразличны, и бесконечные синяки да шишки, которыми меня награждали, и насмешки окружающих. Ладно, хоть фамилия досталась простая — Васильева. Такую в детском доме давали всем найденным детям, родители которых были неизвестны. С такой фамилией я была среди них одна. Ариадна Васильева. В принципе, неплохо, только от стычек с детдомовскими не спасало.

Первого сентября, когда мне исполнилось семь, моя жизнь изменилось. В ней появилась Лена Красавкина. Умница и красавица. Бойкая и отчаянно смелая. Она не просто села за одну парту, а решила опекать свою новую тихую подружку. И даже успела подраться с мальчишками, едва те стали дразнить и дергать меня за тоненькую светлую, почти белую косичку.

Никто и никогда меня не защищал. А Лена ударила вихрастого Витьку, а потом расцарапала щеку Женьке. В итоге в наш первый учебный день ее родителей вызвали в школу. С Леной провели серьезную беседу по поводу поведения в классе, но больше лезть ко мне никто не посмел. Признаться честно, думала, наша дружба на этом закончится. Но на следующий день, Лена как ни в чем не бывало села ко мне за парту и предложила после уроков сбежать гулять в парк. Так и зародилась наша дружба. Случайно, нелепо и навсегда.

Лена даже не обращала внимания на мои странности. Одной из них как раз было то, что я не могла драться. Пару раз пыталась, когда дразнили и задирали, но тело становилось ватным, перед глазами шли круги, и накатывала такая слабость… Однажды два дня пролежала не в силах подняться после того, как ударила кого-то из детдомовских в пылу ссоры. Необъяснимое явление. И если в первый раз я списала все на трусость и страх, то после второй попытки отстоять себя упала в обморок. И прозвище «ненормальная» прицепилось намертво.

Я не жаловалась. Гордость мешала. Единственное, что у меня оставалось. И старалась жить с того момента тихо, незаметно… Стычки время от времени случались. И раз за разом я уходила с синяками, а плакала после, оставшись одна. И мечтала… о чем-то хорошем, что однажды со мной случится. Но чуда не дождалась. Дождалась Лену. Хотя, может, она и была этим самым долгожданным чудом?

Мы так и прошли вместе, рука об руку, школу. Лена даже успела поступить в МГУ на факультет международных отношений. Ее родители-дипломаты, дочь поддержали.

А мне поступать было незачем. Нет, поймите правильно. Учиться я хотела. Даже очень. И рискнула, подала документы в два вуза: один – ветеринарный, другой — медицинский. И ни там, ни там не прошла, не набрала нужное количество баллов, а все положенные льготы легко и просто обошли меня стороной. Так, оказывается, тоже бывает.

Деваться стало некуда. Я отправилась работать официанткой в одно из многочисленных кафе почти на окраине города. Директриса детдома, на чьем попечении я оставалась до совершеннолетия, согласилась с моим решением. А мне хотелось подкопить немного денег, чтобы после дня рождения иметь возможность снять жилье. Да и бездельничать я не привыкла. В приюте нас не обременяли работой, но все же она не была для меня в новинку.

Ленка сочувствовала, предлагала пожить у нее – родители все равно постоянных разъездах, – помочь найти другую работу… Но я отказалась. Сама. Я должна сама. Либо выплыть. Либо потонуть. Третьего не дано.

Теперь, расположившись на деревянных мостках, так удачно спущенных к воде, я словно получила небольшую передышку и наслаждалась жизнью. Чуть дальше от меня ребята, приглашенные на праздник, над чем-то смеялись и жарили мясо.

Я вдохнула глубоко, радуясь чудесной погоде. Апрель в этом году выдался замечательным. Небо было ясное и синее. По нему плыли рваные, словно сделанные из ваты, облака. Припекало солнце. Снег полностью растаял. Красота, да и только! А уж озеро… Оно мне нравилось. Я, словно, чувствовала нечто родное. Странно, конечно. Я не особо любила воду, особенно холодную. Видимо, остался отпечаток после того как узнала, что меня нашли на берегу реки, и вызывал негативные эмоции. Но озеро манило к себе.

Неровное по краям, небольшое. Безмятежная сине-серая гладь, словно кто-то разрисовал блюдце. Летом тут, наверное, будет прорва кувшинок. И от них озеро станет сказочным. Повезло тому, кто имеет возможность видеть всю эту красоту, когда захочет!

— Ари, пойдем, все готово. Тебя ждем, — Лена тронула за плечо, отвлекая от мыслей.

Ари…Только она меня так звала.

Я обернулась и робко улыбнулась.

— Задумалась, извини. Очень уж красиво!

Лена хмыкнула и заправила за ухо выбившуюся из прически прядь каштановых волос.

— Ты сегодня совсем тихая, — заметила она, подхватывая меня под руку и направляясь к ожидавшей нас компании.

Не расскажешь же радостной Лене, что почти трое суток работала без продыху, оттого и устала. И праздник этот, ну совсем не в радость. Я бы поспала или побыла сейчас одна. Но подруга не только не поймет, но и расстроится.

Мы не заходили в дом долго. Ели шашлыки, играли в догонялки и вышибалы, сидели возле озера, закутавшись в пледы, которые вынесли ребята, и болтали о пустяках. Не хотелось думать, что принесет завтрашний день. Ведь придется искать жилье, а, может, и еще одну работу, чтобы продержаться. Когда мы с Леной снова увидимся и вдоволь наговоримся? Не знаю.

Едва на небе появились первые звезды, неяркие, рассыпанные, словно бусины от жемчужного ожерелья, мы зашли в дом и отправились спать.

Среди ночи я неожиданно резко проснулась. Села и огляделась. В комнате, где я спала, было тихо. Тикали часы, показывая начало второго часа ночи, в окно светил молодой месяц. Но в груди заворочалась неясная тревога. Необъяснимая, невыносимая, жгучая… И страх коснулся холодной волной позвоночника. Я вдохнула. Выдохнула. И так несколько раз, стараясь успокоиться. Не удалось.

Разбудить Лену, спящую в соседней комнате? Она и так устала за прошедший день. Я подумала и отправилась вниз, чтобы сделать чай.

Дом был гулким. Доски пола поскрипывали, и я кралась, стараясь никого не разбудить. Впрочем, ребята в гостиной даже не пошевельнулись, когда я уронила и разбила на кухне блюдце, случайно задев его на сушилке.

Чай пила медленно, приходя в себя. Взгляд случайно скользнул к окну с распахнутыми шторами и замер. Возле озера кто-то стоял. Я зажмурилась. Быть такого не может! Место уединенное, спокойное. Кто сюда мог пробраться? Или померещилось?

Темная фигура, закутанная в плащ, стояла спиной к дому и смотрела на озеро, будто вглядывалась в глубину в ожидании.

Разбудить остальных? Сказать, что там возле озера — человек? Я на миг прикрыла глаза, раздумывая, а потом нерешительно повернула ключ на входной двери и вышла на улицу.

Ночью заметно похолодало. Деревья и землю покрыла изморозь. Все-таки, апрель, не май. В халате я замерзла почти сразу же, но возвращаться в дом, все равно не хотелось. Шла осторожно, замечая, что меня к озеру словно что-то тянет. Остановилась на полпути, осознавая безумство происходящего.

Хоть раз в жизни пересиль себя и побори страх. Подойди к озеру.

Голос в голове появился из ниоткуда, звучал раздраженно, но определенно был мужским. И я окончательно испугалась. Дыхание сбилось, голова закружилась, колени задрожали.

Трусиха.

Голос сердился. Да какое он право имеет так меня называть? Я редко злилась, часто загоняла эмоции внутрь, но сейчас почему-то пришла в ярость. И с чего бы вдруг? Меня и раньше обзывали. И не такими словами.

— Сам подойди, — рявкнула я в ответ.

Уже лучше.

Невидимый собеседник усмехнулся.

Но я не могу. Подойди, разговор есть.

И тут до меня дошло, что этот голос принадлежит незнакомцу у озера, а тот — не моя фантазия. Только разве от этого стало легче? Он же мысленно со мной общался! Нет, кто-то из нас определенно сумасшедший.

Опять трусишь.

Кажется, мужчина… забавлялся.

А я почему-то еще больше злилась. Желание подойти и ударить появилось столь неожиданно, что я растерялась. Вдохнула поглубже. И сбежала в дом.

Успокоиться. Это сейчас главное. Пусть этот наглый странный тип в балахоне постоит и подумает. Снова заварила чай, выпила. Дрожь никак не проходила, а мысли разбегались в разные стороны. Немного пришла в себя, помечтала о невозможном.

Сейчас посмотрю в окно и ничего не увижу, поднимусь, залезу под теплое одеяло и провалюсь в беспробудный сон до утра, а лучше — до обеда.

Выглянула в окно и выругалась про себя. Незнакомец в плаще по-прежнему находился у озера спиной ко мне.

Похоже, придется всех разбудить. Ни за что снова не пойду к нему одна. Вдруг, правда, маньяк или сумасшедший?

— Ну, что случилось? Кого там леший носит? — сонно проворчал Ванька, вылезая из-под одеяла, едва я включила свет.

— Ариадна? — спросила Настя, однокурсница Лены, зевая.

— Там, у озера, человек.

Про то, что он со мной разговаривал мысленно, я решила промолчать. Непонятно как отреагируют на это известие приятели Лены. Кстати, куда она сама-то запропастилась?

— Где? — парни замерли.

— Посмотрите в окно на кухне.

Настя сбегала, потом вернулась и легонько обняла меня за плечи.

— Там никого нет.

Я покосилась на ребят, бросилась туда, раздвинула шторы. Незнакомец по-прежнему любовался озером.

— Вон он, стоит возле края мостков, — пальцем показала я.

— Где? — Ванька выглянул из-за моего плеча. — Никого там нет. Разыгрываешь, что ли?

— Но как же…

Настя и Наташа, спустившаяся на шум со второго этажа, подошли к окну.

 — Ариадна, — мягко и спокойно заговорила одна из них, — сегодня был непростой день. Ты устала, вот и мерещится всякое… Пошли спать.

Не верят. Да, я и сама бы отреагировала так же, если бы не видела незнакомца.

Повернула ключ и вышла наружу, вдыхая холод.

 — Сумасшедшая, — заметил кто-то, снова цепляя ко мне очередное прозвище.

Что, люди придают тебе смелости? Я думал, они только силы отбирают.

Голос снова возник, едва я покинула дом.

 — Перестань! — крикнула я.

За спиной послышался смех. Конечно, им-то весело. Они же не видят этого, в черном балахоне.

— Что тебе нужно? — спросила мысленно.

Подойди к озеру.

— Ты ведь не отстанешь от меня? — В этом я почему-то была уверена.

Не отстану.

— Хорошо. Я подойду завтра днем.

Нет. Сейчас. Иначе будет поздно.

— Для чего?

Во мне упорно крутились мысли о маньяках.

Не для чего, а для кого.

— Ну и для кого?

Мне все еще не верилось, что я стою в темноте в нескольких шагах от двери и разговариваю с ним.

 — Для тебя. А кто я, пока не так уж и важно.

Я, наверное, действительно, ненормальная, потому что послушалась и пошла к озеру. Меня окликнули, но голоса ребят звучали приглушенно. Остановилась в нескольких шагах от незнакомца. Капюшон плаща был накинут так, что скрывал его лицо.

Тебе нужно дойти до середины озера по мосткам.

— Что? Обойдешься!

Просто дойди. А там решишь.

— Что решу?

Мужчина вздохнул.

— Вопросы будешь задавать потом. Иди уже, времени мало.

Он неожиданно дернулся, вглядываясь куда-то вдаль.

Беги!

Что?

И тут меня подхватила какая-та сила, поволокла к мосткам. Я даже осознать происходящее не успела. Отпустила на полпути, словно закончилась. И я чуть не упала, споткнувшись.

Беги!

Голос незнакомца звенел тревогой. И я поверила ему. Безоговорочно. Побежала. Остановилась на краю мостков и замерла.

Что дальше-то?

Голос не ответил. Я обернулась и увидела невозможное. Незнакомец стоял на прежнем месте, окутанный сизым туманом. Плащ развевался от невидимого ветра, а вокруг металась серая тень, меняя очертания, пытаясь пробить защиту, сотканную туманом. Незнакомец напоминал нерушимую стену, явно создавая преграду тени. И если он сейчас отступит, эта пакость метнется ко мне, и ничего хорошего ждать не придется.

Правильно мыслишь, поэтому решай скорее.

— Что решать?

Но ответить он не успел. Со всех сторон, откуда ни возьмись, появились серые тени, метнулись в мою сторону. Туман не пустил, стал нерушимой преградой. Но насколько хватит этой защиты? И что им от меня надо? В том, что тени представляют опасность, я не сомневалась уже ни капельки. Интуиция сработала. А по озеру, судя по всему, им не пройти, боятся воды.

Странно, что из дома никто не вышел и не поспешил на помощь. Не видят происходящего? Тогда почему я…

Не могу их задержать надолго. Ты прыгаешь или нет?

Прыгать? Куда?

В озеро. Или имеются другие варианты?

Нет, он точно сумасшедший. Там же омут! Оттуда не выплыть, я точно знаю.

Сизый туман, последний оплот защиты, стал таять, и ближайшая тень метнулась ко мне. Я вскрикнула, споткнулась и полетела в озеро.

Вода накрыла с головой, впилась ледяными иголками в тело, лишила возможности дышать. Я барахталась, пытаясь всплыть, разобраться, где верх и низ, но мне не позволили. Чьи-то руки легли на плечи, надавили, утаскивая на глубину. Я отчаянно вырывалась, но хватка оказалась железной. Легкие наполнились водой, в глазах потемнело, течение поволокло к дну озера.

Это был конец. Смерть. Нелепая. Неожиданная.

Последнее, что почувствовала — боль в ногах, словно по мне проехался поезд. Тысяча поездов. И меня уволокло в никуда.

 

 

Борись.

Голос возник неожиданно. И он был единственным, что наполняло пустоту. Это страшно, когда ничего нет. Вообще ничего. Неужели такой и бывает смерть?

Ты еще не умерла. Борись, я сказал.

Но я не могла. Даже была не в силах шевельнуться. Да и с кем нужно бороться? С пустотой? А с ней разве реально справиться? Легче поддаться, остаться тут.

Нет!

Голос был упрямым и злым. Пустота вдруг резко исчезла, и я начала тонуть в чем-то темном и вязком. Казалось, мир рассыпается на черные осколки, и нельзя определить, где небо. Это-то и оказалось страшнее всего. Неба не было.

Осколки больно впивались в кожу и не резали, а обжигали. А еще я ничего не помнила. Даже своего имени. И снова захотелось забыться и стать частью этого черного мира, уйти в пустоту, где нет резких звуков, и можно насладиться тишиной. Здесь делать нечего. Я была в этом уверена. У меня никого и ничего не оставалось.

Ариадна…

Голос. Чей-то голос, твердивший имя. Мое имя? Или не мое?

Твое. Ариадна.

Он не отпускал и тревожил меня. Интересно, давно зовет? И зачем? Мне бы уйти в пустоту. Она так манит… Почти сладкая. Такая многообещающая.

Не смей! Будь сильной.

Голос рычал, из-за того, что я собиралась сдаться. Злился. И не отпускал. И я осмелилась назвать его по имени. Лирантанель. Красивое такое имя, подходящее.

Правильно. Угадала. Меня зовут именно так. Можно Лир.

У голоса было имя. В этой черноте это совсем не казалось странным. Лир. Я позвала его именно так, и он снова откликнулся. Колючим, израненным, до боли знакомым отголоском. И больше не отпустил меня. Говорил и рассказывал о том, какая я замечательная, сильная, добрая. А еще обещал, что все будет хорошо.

Я не хотела верить, но голос не отставал. Он отпускал только на время. Не для того, чтобы дать передышку, вовсе нет, для принятия происходящего. Я не сразу сдалась на его милость. И не сразу все вспомнила. Но почувствовала, как привязана к этому голосу всеми нитями, что меня держат в жизни. Ощутила на себе незнакомые прикосновения рук и губ.

Но из темноты вынырнуть не могла.

Я помогу. Доверься мне. Пожалуйста.

Нет, ну точно маньяк. Лучше уж темнота и пустота.

Голос начал ругаться, если судить по интонациям. Слова были непонятными, странными, словно на другом языке говорит.

Я могу помочь только с твоего согласия.

— Зачем я тебе? — я все-таки задала этот глупый вопрос, чувствуя, как теряю последние силы.

Неужели я хуже темноты и пустоты?

Я промолчала. Боль в ногах, а они у меня, как только что выяснилось, имелись, стала невыносимой. Живая? Когда я вдруг отчетливо это поняла, сразу захотелось отсюда выбираться. Если я не умерла, значит, еще не конец, а завтра …

Правильно.

 В голосе Лира послышался смех.

Зажмурься.

Я послушалась. И страх, одиночество и боль сплелись в клубок, снова обернулись темнотой. Она не хотела отпускать, будто вросла в кожу. И я позвала по имени: «Лир». Было такое чувство, что все плохое уйдет с одним этим именем. Лир.

Я тут. Не мешай.

Осколки начали падать, плавиться и растворяться. Я вскрикнула.

Ариадна!

Вспышка осветила темноту, меня снова поволокло, потом подбросило и куда-то швырнуло.

 

Глава вторая

 

В глазах мельтешило. Болела каждая клеточка так, словно я летела с большой высоты и упала, ударившись об асфальт раз триста. Голова гудела. Я с трудом пришла в себя и огляделась.

Вокруг была вода. Озеро, судя по всему. Большое настолько, что уходило за горизонт и терялось. Слева, метрах в трехстах — берег. На нем — лес. И что самое невероятное — светило солнце! И вокруг буквально пело лето. Я зажмурилась. С ума сошла. Точно. Ведь помню же, был апрель... И не покидало ощущение, что место, где нахожусь, незнакомо.

Где это я? Паника сдавила горло, поглубже вдохнула, успокаиваясь.

Я находилась по пояс в воде, хотя понимала, что такое невозможно. Озеро глубокое, видно даже невооруженным глазом. Как же я умудряюсь стоять и не тонуть? Чудеса! Глянула вниз и взвизгнула от ужаса. Ног не было. Совсем. Зато имелся хвост. Длинный сине-зеленый рыбий хвост!

От шока даже не получилось закричать. Я взирала на это безобразие и решительно не понимала, откуда он взялся, а главное, что с ним теперь делать? Дернулась, взмахнула руками и, не удержав равновесия, упала. Глотнула воды, пахнущей тиной, всплыла. Или как это еще назвать? Откашлялась. Отжала волосы, которые отросли до плеч, и попыталась собрать мысли, разбегающиеся от меня, как тараканы. А еще понять и найти происходящему хоть какое-то логическое объяснение. Снова огляделась, надеясь на чудо, но в окружающем меня пейзаже ничего не изменилось.

Озеро до горизонта. Лес слева. Я в воде. Вместо ног от талии начинается хвост.

И что теперь делать? Тут оставаться точно не стоит, еще увидит кто. Нужно выбираться. Вон там на берегу и кусты вроде бы неплохие. Сейчас выйду, обсохну, рассмотрю хвост и подумаю, как быть дальше. Главное — не паниковать. Из любой ситуации есть выход!

Я приняла решение и как-то сразу успокоилась. Оставалась единственная проблема: не умею плавать, а до берега надо добраться. Попробовала лечь на воду и оттолкнуться руками. Как ни странно, получилось. Раньше подобное действие было для меня недоступным. Но ведь тогда и хвоста не имелось. Едва мелькнула мысль о моем сине-зеленом чуде, я снова не удержалась и ушла на дно. Вынырнула, выплевывая воду. Фу, гадость какая! Еще и тина в этом озере растет. Но выбираться-то как-то все равно надо.

Раз, два, три… гребок, хоп — и неожиданно оказалась возле берега, на мелководье. Это как? Ладно, потом разберусь. Если разум меня не покинет, помахав на прощание ручкой. Поморгала и выползла на песок, хвост волочился следом. Куда же ему, родному, от меня теперь деться-то? Залезла в невысокие кустики, приглянувшиеся еще в озере, и перевела дух.

Так, что теперь? Посмотрела на хвост. Сине-зеленые аккуратные чешуйки переливаются на солнце, плавники на конце светло-зеленые, почти прозрачные. Попробовала взмахнуть. Задела куст, повалилась на песок. Какая я, однако, неуклюжая. Нет, с этим точно надо что-то делать! Заприметив неподалеку высокий камень, решила доползти и на него забраться, чтобы обсохнуть на солнышке.

Следующая мелькнувшая мысль: на мне же нет одежды! В воде это как-то не ощущалось, казалось естественным, а теперь, когда выползла на берег, стало заметно, что грудь лишь слегка прикрыта сине-зеленой чешуей, и вот на этом все. Я готова была впасть в истерику. А еще тело вдруг, ни с того ни с сего, начало зудеть, а чешуя царапать кожу. Я осторожно прикоснулась, и одна чешуйка отпала. Хм-м-м… Это что, она от солнечных лучей высыхает и исчезает? Интересно, а хвост тоже таким образом ликвидируется? Как-то не улыбалось с ним возиться.

Чтобы проверить эту догадку, пришлось все же ползти до того самого камня. С усилием взгромоздилась на валун и расправила хвост. Полюбовалась на него, озеро, блестевшее на солнце, и приготовилась ждать. А что еще оставалось делать?

Предположения вскоре оправдались. Чешуя на солнце высохла, осыпалась и тут же испарилась. Хвост тоже исчез, на его месте оказались мои обычные ноги. Я с облегчением выдохнула и пошла к озеру, чтобы смыть с себя песок и грязь. Шла осторожно, постоянно оглядываясь, а то мало ли кто тут есть, а я совершенно без одежды, чисто Ева в раю.

Добралась до воды, села на коленки и снова вскрикнула. Из озера на меня смотрело чудо-юдо заморское. Под ярко-синими глазами — большие синяки, серо-белые космы спутанных волос до плеч слегка обдувал ветер, скулы — тонкие, хрупкие… Вся в грязи, песке и ряске. Батюшки, так это ж я!

 Осознав сей факт, наклонилась к воде, зачерпнула и стала тщательно отмывать лицо, убирая с себя всю эту пакость. Как интересно, однако! Никакой чешуи не появляется. Может, озеро какое-то особое? Или дело в чем-то еще? Надо проверить! Капнула на ноги, и снова появился хвост. Тьфу ты! Пришлось опять ползти на берег, залезать на камень и ждать, пока высохну. И что будет, если дождь пойдет? Тоже проявится хвост? Мне так и сидеть в этом озере, пока не превращусь в скелет? Непонятно.

Умудрилась же, вляпаться!                                                             

Ничего. Сейчас хвост исчезнет, схожу в лес, найду какие-нибудь лопухи, чтоб прикрыться, и ягод – перекусить. Наверняка, там и земляника растет, в такой-то громадной чаще. А затем присмотрю место для ночлега. Соберу хворост, разведу костер и снова подумаю, что делать дальше. Вдруг, все снится? И я очнусь… собственно, где?

Я неожиданно осознала, что абсолютно ничего не помню до того момента, как попала в озеро. Нет, основные навыки у меня остались, и знания что и как делать, судя по всему, тоже, но… Ни где мой дом, ни как я здесь очутилась… Даже не могу назвать своего имени. Память, как чистый лист, пиши, что хочешь. Эх…

Хвост высох минут за двадцать, и я осторожно, прикрывая рукой грудь, направилась через кусты вдоль берега в сторону леса. Шла я так, шла и неожиданно увидела на песке одежду. С неба она, что ли, свалилась? Белая рубашка, черные штаны, кожаная сумка и сапоги из мягкой кожи до невозможности манили к себе. Хотела, было, выйти и схватить, но вовремя заметила, что в воде кто-то есть.

Незнакомец находился в озере и медленно плавал, наслаждаясь водой и солнцем. Иногда нырял, и даже создалось ощущение, будто что-то искал. Волосы у него оказались каштановыми, короткими, слегка кудрявыми. Рельефно очерченные мускулы, наполненные силой, будили совсем неприличные мысли.

Значит, одежда принадлежит ему, и радовалась я зря. И что теперь делать? Позвать и спросить разрешения? Попросить дать просто так? Объяснить, что непонятно как оказалась в озере, и я — русалка?

И чтобы я подумала, если мне на голову свалилась такая девица с подобными объяснениями? Позвонила бы в сумасшедший дом. Честно. Даже бы не задумалась. Остается одно. Незаметно подкрасться и стащить рубашку и штаны.

Воровство — это, разумеется, плохо, но выхода сейчас нет. Надеюсь, в сумке у незнакомца лежит запасная одежда.

Оделась в кустах, стараясь не шуметь. И хоть вещи и были великоваты, но все-таки лучше, чем без них. А потом, осторожно пробираясь сквозь заросли, постоянно пригибаясь, чтобы незнакомец не заметил меня и не сунулся на берег, направилась к лесу. Кстати, интересно, а почему он меня не заметил, когда сидела на камне? И я его тоже. Хммм… Отлично же просматривается все озеро и берег! Ладно, подумаю об этом потом. Сейчас нужно ноги уносить. Эх, жаль, обувку не взяла. Но не могла же я оставить своего спасителя без сапог! И так, стыдно за эту выходку.

Еловые иголки кололи ноги, ветки берез, которые валялись повсюду, царапали кожу, но я старалась не обращать на это внимание и продвигалась вперед. Идти старалась быстро. Остановилась только пару раз, поела земляники, которая обнаружилась на одной из полянок, и снова нырнула в заросли.

Солнце уже клонилось к горизонту, когда я отыскала уютную полянку под большой сосной, насобирала сухих веток и думала, как бы разжечь костер. Вечером становилось прохладнее, а ночью точно не будет жарко. На мне же лишь тонкая хлопковая рубашка. А еще, чем ближе солнце клонилось к горизонту, тем четче я ощущала странную тревогу. Необъяснимое давящее чувство внутри словно твердило, что оставаться здесь нельзя. Нужно бежать, прятаться! Хотя, может, у меня просто расшалились нервы? Да и есть ли смысл бежать? От диких зверей я защититься все равно не смогу.

Несколько минут я пыталась разжечь огонь, стуча камень о камень, но, увы, попытки не увенчались успехом. Придется мерзнуть. Я вздохнула, смиряясь с неизбежным, отвернулась к сосне, рассматривая ее немыслимо толстые ветки, нехарактерные для хвойного дерева. Потянулась, собираясь укладываться спать, и вздрогнула от шороха за спиной. Обернулась мгновенно, готовая к чему угодно!

Передо мной стоял купавшийся в озере незнакомец, у которого я стащила одежду. Сверкал глазами, рассматривая мою девичью фигурку, и молчал. Судя по тому, что он был одет, запасная одежда у него имелась.

— Тебе не кажется, что брать чужие вещи без разрешения нельзя? За воровство в Ларейе отрубают руки, — заговорил он бархатным голосом, от которого захотелось то ли спрятаться, то ли замурлыкать кошкой.

А смотрит-то как странно! Жадно, пристально, словно мы давным-давно знакомы, и наконец, встретились!

Ой, мамочки, что сейчас будет!

Серые смешинки во взгляде, появившиеся на мгновение, неожиданно поменяли цвет, потемнели, налились сталью.

— Извини, я случайно, — просипела в ответ, перейдя на «ты», раз уж он первый так решил.

— Случайно? — Осторожный шажок в мою сторону.

И что ему сказать? Поведать, как оказалась в озере и потеряла память? Не поверит ведь. Или поверит? И что тогда? Мало ли что ему в голову взбредет. А если не так? Сказать, но не все? Пусть лучше сочтет ненормальной, мне не привыкать.

 — Понимаешь, я купалась в озере. И вот… выхожу на берег, а одежды нет. Я и взяла первую попавшуюся. Не ходить же голой, — прошептала я и стрельнула наивными глазками в сторону незнакомца.

Глядишь, и прокатит. Пожалеет он меня сирую да убогую и не побьет, и одежду оставит.

— Я не воровка, просто так вышло, — добавила, снова нарушая тишину. — И верну тебе все, как только приобрету свои вещи. Правда, не знаю, когда.

Он еле сдержался от смеха, я видела, но обижаться не посмела. Снова окутал чересчур откровенным взглядом, от чего щеки стали гореть.

Что он обо мне думает? Главное, не маньяк бы мне попался… озабоченный! Пожалуйста! Я буду хорошей и всегда стану слушаться, кого там нужно слушаться, чтобы ничего не случилось.

— Что ж… Раз ты такая честная, одежду можешь оставить себе и не возвращать.

Уф! Пронесло!

— И составлю компанию до ближайшего города. Все равно по пути.

— И я ничего тебе не буду должна?

Окатил насмешливым взглядом, словно ледяной водой, и не ответил.

Я замерла. Вот оно.

— Что?

— От поцелуя отказываться не стану, — голос спокойный и уверенный, но в глазах явный смех.

— Сейчас? — не решилась я перевести все в шутку. Деваться-то мне все-таки некуда. Не доберусь сама до людей, точно знаю. Это еще повезло, что не встретилась с дикими животными, не поранилась и не заблудилась. Да и поцелуй за возможность ходить одетой и помощь не казался запредельной платой.

— Когда посчитаю нужным.

И то ли шутит, то ли всерьез? Не разобрать!

Неожиданно оглянулся, нахмурился, рассматривая почти исчезнувшее за горизонтом солнце.

— Защитный круг не сделала?

— Что?

Незнакомец пристально посмотрел на меня. Вздохнул.

— От нечисти, — как-то обреченно пояснил он. — Сейчас солнце сядет, и начнется. Все лешие, водяные и кикиморы выползут и накинутся скопом.

 Внутри все оборвалось, и непонятная тревога получила вполне определенное объяснение. Леса нечисти. Незнакомцу я поверила сразу же, безоговорочно, словно так и надо. А сам факт, что кикиморы, лешие и водяные существуют, меня почему-то не удивил, лишь напугал.

Мужчина тем временем скинул плащ, достал нож и принялся очерчивать довольно большой круг, выдергивая траву и откидывая камни. Сосна, под которой я расположилась, оказалась в центре. Затем он достал из сумки темно-коричневый мешочек, высыпал на ладонь какой-то порошок и выложил им дополнительный круг снаружи. И после этого обернулся и приказал:

— Чтобы не случилось — из круга ни ногой. Даже если будут звать и умолять о помощи, самые близкие. И не вздумай хоть кому-то разрешить его пересечь. Поняла?

— Да, — пискнула в ответ, ошарашенная серьезностью ситуации.

Я была настолько напугана, что даже не решилась спросить о последствиях, если случится беда.

— Мокрого места от тебя не останется, вот что будет, — словно прочитал он мои мысли. — Ты с одним водяным не справишься, не то что со всеми, если навалятся скопом. А нечисть своего не упустит.

Мой защитник откинул сумку, подошел к собранному мной хворосту, провел над ним рукой. Огонь вспыхнул мгновенно, как по волшебству. Хотя, учитывая наличие в лесах нечисти, сомневаться в существовании магии было довольно глупо. Я просто оказалась морально не готова расспрашивать о таких вещах. Мне пока хватит и появления хвоста.

— Иди, грейся и отдыхай.

Сил на любопытство после суматошного путешествия по лесу уже не оставалось. Да и какое это сейчас имело значение? Тепло, и ладно.

Пока я грела руки, пытаясь перестать дрожать то ли от холода, то ли от страха, незнакомец достал из сумки хлеб, сыр, вяленое мясо и флягу с водой. Протянул мне.

 — Поешь. Поговорим чуть позже, если получится.

Я не стала отказываться. Он подбросил хвороста в огонь, тоже приступил к нехитрому ужину.

Вскоре солнце село, лес наполнился тишиной. Ни звука. Не пели птицы. Не хрустнула ни одна ветка. Не шелестели листья от ветра. Пугающе до жути. Нормальный лес не должен быть таким.

— А тут такое место… странное, — нашлась я.

— Лес не странный, он зачарованный. Когда-то в нем жили феи и дриады, но много веков назад покинули это место, только их волшебство было настолько сильным, что до сих пор себя проявляет. Непредсказуемо и порой… опасно.

— И каким же образом?

— Тебе все перечислить?

В голосе незнакомца слышалось легкое ехидство.

— Ну…

— Если творится сильная ворожба, светлая или темная, то лес ее притянет. А еще его чары любят потерянное, существ, неспособных защитить себя… Уж не знаю, связано ли это с силами фей, которые защищали в давние времена всех обездоленных и обиженных, или нет.

Я смотрела на него, пытаясь осмыслить новую информацию.

— Лес меняется. Иногда становится больше, иногда сужается. Здесь не действуют никакие карты, опора лишь на интуицию. Торговый тракт, разумеется, есть, но по нему могут доехать лишь те, кто отправляется торговать, а не ищет свой путь. Чары фей своеобразны. Можно плутать здесь и год, если лес посчитает нужным тебя чему-то научить. Кого-то он просто не пустит, как однажды случилось с моими спутниками. В лесу не всегда действует магия, не стоит на нее полагаться. Он капризен и своеобразен, но в целом…

Мужчина заметил мой ошарашенный взгляд, чуть усмехнулся и неожиданно нахмурился, вслушиваясь во что-то мне неведомое.

Спустя четверть часа, словно их приманили, возле круга стали появляться тени. Серые, безликие, жуткие. И вроде бы очертаний не имели, но по коже шел мороз от одного взгляда на них. Когда появились водяные — голубые низкорослые мужички, у которых вместо ног были ласты, а вместо волос — водоросли, я не заметила. Глаза, словно оловянные, похожие на рыбьи, что вообще-то неудивительно. За ними стеной зеленые, как молодые деревца, встали кикиморы с нехорошей усмешкой и злыми глазами, и чуть дальше, напоминая шевелящиеся кучи веток, — лешие.

Все они метались возле круга, пытаясь проникнуть внутрь. Мой спутник спокойно сидел возле костра и задумчиво смотрел на меня, не обращая внимания на происходящее. Это я цепенела от ужаса, боясь, как бы от страха не остановилось сердце.

— Помоги нам. Пожалуйста. Мы тебя не тронем. Помоги, — голос был тоненький, печальный, и я вздрогнула.

— Ты что-то услышала? — быстро спросил незнакомец, уловив перемену выражения моего лица и оказываясь рядом.

— Они просят о помощи.

— Это нечисть. Им она не нужна. Они питаются энергией. Шагнешь за круг — и выпьют тебя всю.

Почему же тогда сердце разрывается, а душа хочет откликнуться на этот зов? За защитный круг же не проникают никакие чары, точно знаю! на меня никто не влияет, и это желание мое.

Мы не тронем, помоги нам! Прокляли… Нас прокляли много лет назад. Помоги! Мы отблагодарим. Нас может спасти лишь русалка, — печально попросил все тот же голос, но вычленить говорившего из толпы нечисти не удалось.

— Не слушай их! — велел незнакомец, у которого я собралась спросить имя. — Не надо. Иди ближе к костру.

Я собралась перебраться поближе, но тут к кругу вышла… Лена. Я точно знала, как зовут эту девушку, хотя не помнила, откуда. Темно-каштановые волосы, светлые серые глаза, тонкая фигурка…

— Помоги, пожалуйста, — попросила она. — Разреши пройти, дай согреться. Мы же подруги!

Разве можно ей отказать? Голова вдруг стала пустой и чистой, будто все мысли исчезли. И задышалось легко-легко!

— Ари, прошу тебя. Разреши.                                                      

Моя лучшая подруга. Единственная. Была ли она у меня? Видимо, да.

— Разрешаю, — осторожно ответила я. — Только тебе разрешаю.

— Что ты делаешь? — Незнакомец, разбиравший возле сосны свою сумку и на время отвлекшийся, оказался рядом в мгновение ока и оттолкнул меня.

И мир взорвался красками и звуками, окатил меня реальностью, словно падение стянуло с лица липкую паутину чар. Наверное, так и было. И, увы, я разрешила нечисти шагнуть в круг. Лена коварно ухмыльнулась и сделала шаг, переступая защитную черту. Мгновение — и вместо нее осталась размытая тень.

Маг среагировал быстро. Отшвырнул эту пакость, загородил собой.

— К огню, живее!

Я на негнущихся ногах метнулась к костру. Серая тень завыла. От рук незнакомца поплыл сизый туман, разделил круг примерно напополам. На одной половине — костер, сосна и я. На другой — незнакомец и тень. Она металась, стараясь преодолеть черту. Мой спутник пытался ее остановить, но не собирался убивать. Не мог?

Защита таяла, маг слабел, и вскоре тень метнулась ко мне. Добралась щупальцами, потянула силы. Я упала, не успев даже вскрикнуть. Нечисть отшвырнуло от меня, и я судорожно ощупала ствол сосны.

На крошечной поляне, где стояло войско нечисти, разгорелась битва. У мага с рук слетали молнии, и хоть они причиняли воющей тени боль, но убить не могли. Это что же за напасть такая? В защитный круг ударило еще несколько молний.

Я уже ничего не соображала от ужаса, вцепилась в дерево и полезла на него. Иголки царапали кожу до крови, разодрали в клочья рубашку и штаны, а я все забиралась, словно надеялась сбежать. А когда очнулась, осознала, что нахожусь почти на вершине сосны. И как только умудрилась так высоко забраться? Осмотрелась. С высоты было видно, что нечисти набежало к кругу столько, что ей нет ни конца, ни края.

Возле каждого вида стоял свой предводитель. Все они не сводили с меня глаз. Тень же металась по кругу, пытаясь подойти к сосне. Мой спутник не давал. Я увидела, как она кинула к ногам незнакомца обычный камень, и мужчина упал, потерял равновесие и покатился к дереву. Тень в мгновение ока оказалась рядом со мной. Голова закружилась, замелькали черные точки. Упаду и умру!

— Лир! Лир! — почему-то закричала я чужое имя.

Маг поднялся, споткнулся о корни хвойного дерева. Растерянно посмотрел на меня, выдохнул, что-то пробормотал, сделал несколько пассов руками. И когда я изо всех сил прижималась к ветке, надеясь удержаться и не отдать последние силы нечисти, вцепившейся в меня, в небе появились тучи, и хлынул ливень. Я мгновенно вымокла, лишилась одежды и приобрела злополучный сине-зеленый хвост. Все-таки озеро не было волшебным. Жаль.

 Тень взывала и исчезла. Не знаю, как это можно было назвать. Она воды боится? То есть, в озере я была в безопасности? Не понимаю.

Дождь прекратился через несколько минут, тучи развеяло. И, как ни странно, вернулись силы. Я посмотрела вниз на мага, который странно меня рассматривал и подозрительно молчал.

— Лир…

— С именем угадала, именно так меня и зовут. Слезай!

Помотала головой. Ничего не понимаю! Почему мне в голову пришло именно это имя? Впрочем, есть и другой вопрос, более насущный. Как спуститься? И объяснить магу, что оказалась русалкой и ничегошеньки не помню? Ведь он еще и злой, поди, потому что я пустила в круг тень и подвергла нас обоих опасности.

— Ну?

Точно, сердится. А мне жить ой, как хочется! Нет, не слезу, пока солнце не взойдет, и хвост не высохнет. Так и буду сидеть на сосне. Безопаснее, однако.

Ну и пусть колется. Переживу. Как там у Пушкина? Русалка на ветвях сидит… Вот и я посижу. Романтично же. А то когда еще такая возможность будет? Представив себе Пушкина, который бы меня увидел в подобном ракурсе, не удержалась и расхохоталась.

Лир вздохнул и задумчиво посмотрел вверх. Нахмурился.

— Слезай! — снова велел он.

Ага, сейчас. Разбежалась прямо.

В чем-то я, конечно, Лира понимала. Жил себе, не тужил, пока на его голову не свалилась я. А вместе со мной и все неприятности и проблемы.

Впрочем, так ему и надо. Слишком уж командовать любит!

Снова хихикнула и мечтательно вздохнула. Странная, конечно, реакция, будто выпила много вина.

Нечисти за кругом — видимо-невидимо. Серая тень чуть не убила. Сине-зеленый хвост раскачивается. А я сижу на сосне с расцарапанными щеками, смеюсь. Шок, он такой, никуда не денешься.

— Ариадна, не зли меня еще больше!

Я посмотрела вниз, помотала головой и покрепче уцепилась за ветку. Интересно… Откуда он мое имя знает, если я сама его не помню? В том, что оно принадлежало мне, я не сомневалась. Мы были знакомы с Лиром? Вряд ли. Я бы запомнила. Такой красавчик… Да и он бы при первой встрече сказал… Или нет, и на то были причины? Не разобраться.

— Ариадна, — прошипел Лир.

Придется, видимо, спускаться. Только он подумал, как я слезу? Плавниками, что ли за ветки зацеплюсь и поползу? Представив такую картину, особенно, как это будет смотреться снизу, я снова расхохоталась.

Сосна качнулась.       

Мой смех оборвался. Кажется, Лир собрался штурмом брать дерево. Зачем я стала обрывать шишки и кидаться в него, не отвечу даже во вменяемом состоянии. Неадекватная я была, что тут скажешь. Или действовали какие-то чары? Ответа на этот вопрос не было.

Первые две шишки промазали, третья задела Лиру щеку, а четвертая попала за шиворот. Он выругался на незнакомом языке и остановился. Ну, а что? Не стоит лезть к незамужним русалкам на сосну!

Смех смехом, а слезать надо. Хватит нечисть веселить. Они, наверное, тоже волнуются, что их добыча так на дереве и останется.

Попробовала сместиться, предсказуемо не удержала равновесие, и с громким воплем, ошеломив даже нечисть, полетела вниз. Сколько же иголок у меня будет в волосах, если выживу? И как их вытаскивать? Эта была последняя здравая мысль.

Лир поймал меня, подхватил на руки и понес к костру. Раздражающе молча. Усадил на землю, развернул хвост к огню. Нечисть по-прежнему выла за кругом, только я почему-то перестала ее бояться. Странно. Зато Лира я опасалась. Бить, надеюсь, не станет? Зажмурилась, едва его обжигающий взгляд коснулся меня.

— Открывай глаза.

Распахнула, куда же было деваться, замерла, осознав, насколько близко он склонился над моим лицом.

— Урок общения с нечистью усвоен? Или, может, еще кого позовешь, если на сосне не насиделась?

И тут я разозлилась. Да как он может так со мной разговаривать?

— Перестань командовать, Лир, — прошипела в ответ, — И читать нотации. Лучше бы объяснил раньше, чтобы наверняка знала и…

— Все равно бы решила попробовать? Глупая безрассудная девчонка!

— Сам такой!

— Кто? Я? — маг поднялся, угрожающе навис скалой. — Заметь, это не я пустил тень в круг. О чем ты только думала? Предупредил же!

— Она обернулась моей лучшей подругой, — тихо отозвалась я, стараясь не расплакаться.

Обидно же! Провели, как наивную глупышку!

Лир замер, глаза снова налились серебром, потемнели.

— Ты вспомнила прошлое?

— Только подругу. А что? Ты знаешь, что я потеряла память? Откуда?

— Когда русалки проходят инициацию, забывают, как жили до этого. Навсегда.

 — Забывают? Инициация? — уцепилась я, приходя в ужас. — Я ничего не делала. И не хочу забыть прошлое!

— Ты оказалась в зачарованном озере, Ариадна. У тебя появился хвост. Это и есть инициация. Говорю же, лес волшебный! Создал он этот проклятый водоем подальше от моря, манит тех, кто должен обернуться, на время даже укрывает.

— Это как?

— Да ты весь день по нему шла, ни один зверь не тронул! Только чем дальше от него, тем слабее защита озера. А от нечисти и не поможет, не с той целью создан.

— А откуда ты знаешь мое имя? Мы встречались? — осторожно спросила я, пока он снова не начал злиться.

Лир неопределенно пожал плечами.

— Я же маг, вижу твою суть. И имя… подходящее.

— А мое прошлое ты тоже знаешь?

— Нет.

Лжет ведь! И как вытянуть из него правду?

— Ты уже ничего не сможешь изменить, Ариадна. Русалка. Прими это. Прошлое осталось позади.

Все бы ничего, но куда мне деться? Как жить? Дома нет. Или есть? Родных нет. Или имеются и волнуются? Одни вопросы. А нечисть за кругом шумит, добавляет тревог и сомнений.

— В круг никого больше не пускай. Слышишь?

Кивнула. На меня резко навалилась усталость, объясняться с магом совсем не хотелось.

— Я сказал — никого, значит никого. Если я сказал — ты слушаешься.

Ага, воспитательная беседа, похоже, планируется надолго.

И мне бы промолчать — дело привычное, но по телу катятся угольки, жгут… Словно не могу я смолчать и не ответить. Пусть спас жизнь, защитил и помог, но разве может что-то запрещать?

— Я выразился ясно? — рявкнул Лир, заметив, что я не отвечаю.

И то единственное слово, не позволяющее потерять уважение к себе, сорвалось с губ.

— Нет.

— Что нет? — снова вспыхнул он.

— Нет. Никто и никогда больше не будет мной командовать. Хватит! Я лучше предпочту покинуть круг и умереть.

Сказала и сама испугалась своих слов. Ведь совсем не об этом же думала! И с чего я решила, что раньше мной командовали? Русалочья сущность так, что ли, действует? В легендах русалки — свободолюбивые, не терпят сетей. Впрочем, раньше я их считала выдумкой. И что подумает маг? Эх, ненормальная я! Лир ведь единственный, кто хоть что-то обо мне знает. Жизнь спасает… Кормит, поит, защищает… Где же ты была раньше, проснувшаяся совесть?

На глаза вдруг навернулись слезы, покатились жемчугами. Я смотрела на Лира, который жег таким взглядом, словно в бездну падаешь. И не опускала свой. Да, я такая — наивная, душа нараспашку.

Он неожиданно притянул меня к себе и обнял, осторожно сбрасывая чешую у основания хвоста, а потом принялся вытряхивать из волос иголки. Странно, что мой хвост его, похоже, совсем не смущает. Что это за мир, куда меня занесло? Может, здесь русалки обычное явление и удивляться нечему?

И зачем Лир обнимает так крепко, словно боится, будто исчезну? Я чувствовала стук его сердца, тепло рук и дыхания. Расплакалась, уткнувшись ему в плечо. Почему он не оттолкнул и не рассмеялся, заботливо теребя макушку, не знаю.

— Успокойся, пожалуйста. Не плачь, Ариадна. Понимаю, ты испугалась. А я не хотел обидеть.

Я жалобно всхлипнула.

— Ты не представляешь, на что способны тени. Это — души убитых ведьм. Они мстят всем без разбора, забирают жизненные силы. Русалки для них — самая желанная добыча. Слишком вы сильные и светлые.

Лир развернул к себе, ладонями вытер слезы с моих щек. Наши глаза встретились. Я никогда не знала, что бывает так на свете. Меня уволокло в его серебряный омут, ни вздохнуть, ни вспомнить, кто я. Я смотрела и не могла оторваться. Как можно быть таким невероятно красивым, заботливым и одновременно невыносимым? И самым желанным на свете. Жаль, что такой в меня никогда и ни при каких обстоятельствах не влюбится. Особенно теперь, когда я выгляжу, как чучело.

Не знаю, сколько времени прошло, но голос Лира вернул меня из грез.

— Не стоит в меня влюбляться, Ариадна, — насмешливо попросил он, разрушая мои мечты и надежды.

 — Больно надо, — прошипела в ответ, хотя так и подмывало спросить, а почему?

 — У меня невеста есть, — тихо заметил Лир. — И… я — темный маг. Боли со мной будет больше, чем счастья. Особенно со мной…

 Сказал, словно ледяной водой окатил. И ему хоть бы что, а я злюсь.

— А я и не набиваюсь к тебе в подружки. Ты не в моем вкусе. — И отвернулась к костру, чтобы до конца высушить хвост.

Самовлюбленный… гад! Привык, что девушки на шею сами вешаются. Зачем только поцелуй выпрашивал за свою помощь? Издевался! Однозначно!

Решено, больше обнимать себя не позволю.

— Значит, договорились. А теперь давай я вылечу твои ссадины.

— У тебя есть чем лечить? — смысла отказываться я не видела.

Он рассмеялся и показал на свои руки.

— Магией.

Я вздохнула. Никак не привыкну к мысли о существовании волшебства.

— Не доверяешь даже после того, как я спас тебе жизнь? — спросил Лир.

 — Доверяю. Расскажи об этом мире, пожалуйста. Я не знаю, куда попала.

Теперь вздохнул Лир.

— Ладно.

Он протянул руки, коснулся ссадины на плече, окутывая ее лиловым светом. Слегка пощекотало кожу, но других неприятных ощущений не было.

— Наш мир называется Ларейя. Где он расположен, и как его найти, объяснить непросто. Карту покажу при случае. Он населен магами, людьми и нечистью.

— А русалки?

— Они тоже нечисть, — усмехнулся Лир. — Только светлая и высшая.

Ну вот, теперь можно поздравить себя с новым статусом.

— У каждого народа свой правитель, они ему и подчиняются. Что тебя интересует больше всего, спрашивай.

 — Как я стала русалкой? — задала я главный волнующий вопрос.

Лир вздохнул. Стало понятно, что как раз на эту тему он разговаривать не хочет.

— Русалками рождаются. У тебя в крови поцелуй звезды — Аранатариэль. Это значит, Небесная благословила с рождения, дала силы и бессмертие.

Что? И как на такое реагировать? Бессмертная? Благословение звезды? Силы, которых я не чувствую? Это же немыслимо. И надо найти свой дом и близких, наверняка, волнуются...

— Не советую хоть кому-то говорить, кем являешься. Это опасно. Ты слишком беззащитна, а намерения не у всех хорошие, — грустно закончил Лир, убирая руки.

— Ты про нечисть?

— Русалка — прекрасный обед для любого мага, особенно, темного.

Я вытаращила на него глаза.

— Меня можешь не бояться. Я тебе зла, как ты заметила, не причинил. Хотел бы — сразу же сделал, — спокойно заметил мужчина.

Что верно, то верно.

— Мои родственники находятся в море?

Маг неопределенно пожал плечами. Мол, не знаю, или понимай как хочешь. Ладно, оставим это на потом. Лир может и не знать о моей семье. Русалки ведь внешне, как я поняла, от людей не отличаются.

— Я помню Лену, лучшую подругу. Мне бы ее отыскать,— осторожно начала я. — Она поможет.

Ну, надо же с чего-то начинать, правда?

 — Упрямая ты.

Я хмыкнула

— Хорошо, отыщем, — улыбнулся Лир. — В главном городе Ларейе — Аридейле есть библиотека, в которой хранятся сведения обо всех живущих в стране. Можешь туда заглянуть, а потом видно будет, — добавил маг, поднося руки к моему хвосту.

Но тот почему-то не откликнулся на его магию, не стал сохнуть.

— Говорю же, некоторая магия в лесу действует непредсказуемо, а порой даже не откликается, — пояснил он, укладываясь возле костра и не обращая внимания на нечисть, толпившуюся за защитным кругом.

 — До Аридейла далеко? — спросила я.

 — Три месяца пути. Давай завтра поговорим, я жутко устал, — отозвался Лир, проваливаясь в сон.

 — Помоги нам, пожалуйста. Дочь моря, помоги. Мы тебя не тронем, — снова услышала я тоненький голосок, жалобно взывающий ко мне.

Только я теперь из круга — ни ногой. Нечисть — она и есть нечисть. Урок общения с ней я хорошо усвоила.

Я легла рядом с Лиром, закрыла глаза и через несколько минут уплыла в сон.

 

Глава третья

 

Я проснулась от того, что в нос попала пыль. Оглушительно чихнула и поежилась от холода. Плащ, которым, видимо, ночью укрыл меня Лир, соскользнул, обнажая плечо. Я уже успела забыть, что когда превращаюсь в русалку, одежда на мне исчезает и не имеет свойства возвращаться. Лир, не обращая внимания, доставал из сумки припасы и явно собирался завтракать. На огне жарилось мясо, аромат стоял умопомрачительный и щекотал ноздри.

— Доброе утро, Ариадна. Выспалась?

— Доброе утро, Лир. Как ни странно, да.

Маг обернулся, но ничего больше не сказал, лишь кивнул своим мыслям и снова вернулся к сумке. Через несколько минут отвлекся и позвал к костру, над котором теперь висел котелок с водой. В плащ пришлось заворачиваться целиком, как в полотенце после душа. Но вкусный завтрак того стоил.

Оторвалась на мгновение от еды, отметив озадаченный взгляд Лира. Травяной чай подоспел как раз тогда, когда мы позавтракали. Маг добавил в напиток каких-то листьев, почему-то улыбнулся.

И что не так? Зачем так на меня пялится?

Напиток оказался ароматный, незнакомые листья придали ему вкус меда, мяты и земляники. Мы молча допили, и Лир принялся паковать остатки еды в сумку.

— Лир, — решилась я, — мне бы умыться.

— В той стороне имеется ручей. Как искупаешься, двинемся в путь.

Зараза ненаглядная! Знает же, что на мне только плащ, а одежду не предлагает. Ничего, мы посмотрим, кто кого. Пока вещи и не нужны, раз иду приводить себя в порядок.

Ручей нашла быстро. Чистый и прохладный, достаточно глубокий, чтобы погрузиться в него по пояс. И острых камней, что радовало, на дне не имелось. Стоило посмотреть на свое отражение, сразу стали понятны загадочные взгляды Лира. Я та еще красавица! Вся в иголках и грязи. И как так умудрилась?

 Быстро скинула плащ, поежившись от холода, а потом ступила в воду. Хвост появился сразу же, но с его существованием я уже смирилась. Ну что я могу сказать? Бегемота из болота тащить и то легче, чем промыть длинные волосы от земли и вытряхнуть из них хвою. Прядки, правда, слиплись в комок непонятно почему. Что за ерунда? Наклоняю их к воде, чтобы прополоскать, а они — будто камень. Перекинула на плечо, рассмотрела и вскрикнула от неожиданности. Смола! И как я не подумала!

— Что случилось? — голос Лира раздался совсем рядом, и я вздрогнула.

Обернулась, конечно. Маг стоял возле поваленного дерева, собранный и готовый к любым неприятностям. А уж я-то их ему обеспечу. Сердце забилось, ухнуло вниз. Нельзя быть таким невероятно красивым, что аж дух захватывает! Глаза, словно серебряные звезды, короткие кудри треплет ветер, на губах играет улыбочка… И главное, почти женат!

Я опять ни о том думаю. Он не пара тебе, Ариадна. Не пара.

Вздохнула и переключилась, показывая то, что раньше было моими волосами. Маг самым бессовестным образом расхохотался. Ему было так весело, что он даже на бревно сел и за живот схватился. Гад! А мне-то не до веселья. Ну, погоди, я сейчас тебе покажу.

Схватила лягушку, до этого мирно сидевшую на камне, оттолкнулась хвостом и оказалась на берегу. Лир и сообразить не успел, как я запихнула ему ее зашиворот. Нет, он был крутым и сильным магом, просто такого от меня не ожидал. Зашипел змеем, вытаскивая несчастное земноводное. Когда лягушка была извлечена и отпущена на свободу, Лир нехорошо так сощурился.

— Кто-то рассердился? — не удержалась я. — Нечего было надо мной смеяться!

Сверкнул грозой во взгляде, сделал легкий шажок в мою сторону.

Я его совсем не боюсь. Ни капельки. Пусть хоть испепелит! Не боюсь. Не боюсь. Не боюсь. Ой, мамочки! Уплывать надо.

Я поддалась назад, но везение явно оказалось не на моей стороне. Поскользнулась своим сине-зеленым недоразумением на мокрой глинистой почве и примятой траве возле ручья и кубарем полетела в воду. Когда вынырнула, Лир, как ни в чем не бывало, сидел на поваленном дереве и снова хохотал. Кажется, даже птицы на ближайших деревьях от него шарахались, разлетаясь и отправляясь на поиски более спокойного места. Впрочем, моя месть будет еще страшнее! Маг не знает, что ему придется мои волосы распутывать.

Выползла на берег, присела рядом, ухмыльнулась. Лир сразу же перестал смеяться, подозрительно меня разглядывая. Видно проверял, не принесла ли я еще какую-нибудь живность.

— Лир, — запела я тонким голоском. И откуда, только такой взялся? Дернула слегка плечиком.

Он сглотнул, занервничал, похоже, ожидая каверзы.

 — Помоги с волосами. — И глазами так невинно похлопала.

Обжег серебром, опутал… Наверное, и сам в этот момент пропал в моем взгляде. Но отказываться не стал. Я быстро повернулась к нему спиной. Даже странно так доверять незнакомому мужчине. Хотя в моем случае, уже ничего странного быть не может. Его ладонь коснулась макушки, и он попытался распутать пряди, убрав смолу. Минута, пять, десять — ничего. А руки у него сильные, еще вчера заметила, когда Лир меня с сосны ловил.

— Не выйдет. Я даже пробовал магию применить. Это не распутать, — обреченно вздохнул маг.

Я чуть повернулась, он красноречиво приподнял брови. Я взвизгнула, осознав, что чешуя с груди исчезла, дернула полухвостом и бросилась в ручей. Нырнула, задержала дыхание, полюбовалась на дно и только потом показалась на поверхности.

У огня не бывает серебряного оттенка, подумала бы я раньше, но не сейчас. Взгляд мага ощупывал, ласкал, едва ли не брал…

И мой мир рушился, уплывал… И снова собирался из осколков. Бывает так, что настает предел терпению. И желание становится сильнее разума. Я об этом только слышала да читала, но теперь подобное происходило со мной.

Я теряла самообладание, становясь другим существом, сходила с ума. От его взгляда. Ухмылки. Всего целиком. Да, что же это такое? Напасть! Или у этого сжигающего до пепла чувства есть другое название?

Подплыла к нему в один рывок, схватила за ноги, опрокинула в воду. Ему не помешает охладиться, да и мне тоже. Через мгновение Лир вынырнул, поймал меня, прижал к себе.

— С ума сошла? Вода же ледяная!

Тут я не выдержала и захихикала. Уж, больно нелепо выглядел в воде Лир, одетый в плащ. А на волосах еще водоросль зацепилась.

И с чего он взял, будто вода ледяная? По мне, так теплая.

 — Совсем не холодно, — спокойно заметила я, стараясь не хихикать.

 — Конечно, тебе нормально. Ты же русалка! А для них вода везде одинаковая. Она подстраивается под их ощущения, достигает нужной температуры, в которой комфортно, — зло шикнул Лир.

Как интересно! А водоросль так у него и сползает с волос, и с носа капает вода. Не выдержав, рассмеялась. Лир встряхнул меня и зашипел рассерженной гадюкой. Потом отпустил, выскочил на берег, разделся, заставляя меня восхищенно замереть от такого зрелища. Не так уж и часто мне устраивал стриптиз такой красавчик, да еще задаром!

Правда, я и опомниться не успела, когда он бросился в воду и схватил меня в охапку. Я отбивалась хвостом и руками, а потом сдалась. Проигрывать надо тоже уметь. Иногда это даже выгоднее.

Тяжело дыша, смотрела, как по груди Лира скатываются капли. Чем же ты так покорил мое сердце, темный маг? Я даже боюсь вдохнуть.

— Ты ведь помнишь, что кое-что мне должна?

И в голосе слышится лед, а глаза — морозная стынь.

Я не сразу вспомнила разговор про поцелуй, сочла шуткой. Но маг отступать был не намерен. А мне же… и деваться некуда, и, что уж скрывать, безумно хочется коснуться его губами и окончательно свести с ума.

Одна рука Лира легла на мою талию, вторая сжала комок волос на затылке. Он привык, чтобы ему подчинялись, не терпел отказа. И в то же время, я была уверена – одно мое испуганное движение, и мужчина отпустит. Ведь не сводит же с меня глаз. А я… предвкушаю. Он не дал мне опомниться, как его губы оказались на моих. Горячие, мягкие, пахнущие земляникой и мятой. И меня затянуло, словно в водоворот, утащило на самое дно темного омута, из которого уже не было пути назад. Не было с того момента, как мы поцеловались, открываясь друг другу, позволяя забыться. И возвращаться совсем не хотелось.

Его рука гладила мою спину, пальцы ласково заскользили вдоль позвоночника, я чувствовала их где-то на грани сознания, отвечая на очередной жадный поцелуй. И словно это происходило не со мной и не сейчас. Жар набирал силу, не отпускал. И не было нежности и осторожности, лишь всплеск и шторм, грозивший накрыть с головой.

Не знаю, сколько прошло времени, прежде чем мы остановились. Но точно знаю, это сделала не я. Он. Я бы не смогла. Лир ошарашено смотрел на меня и тяжело дышал, словно не ожидал от себя подобной реакции. Конечно, он-то раз сто целовался, а я? Не помню. Но судя по ощущениям, впервые.

Лир вытащил меня на берег и понес к месту нашей ночевки. Идти я бы не смогла, с моим-то хвостом. Ненадолго ушел за вещами, дав нам возможность прийти в себя.

Вернулся, вытаскивая из сумки нож, подошел ко мне, не на шутку пугая.

 — Волосы придется обрезать, — спокойно заметил Лир. — Они быстро отрастут. У русалок всегда так.

Так и подмывало спросить, откуда он о хвостатых столько знает, но не стала. Хватило нашей недавней перепалки.

Едва обрезал волосы, снова разжег костер. Нам необходимо было обсохнуть. Чары, позволяющие высушить одежду, у Лира не работали. Лес не давал ими воспользоваться, хотя маг и пытался.

— Лир, мне нужна одежда.

Он хмыкнул, в глазах заплясали серебряные смешинки. Похоже, самообладание к нему вернулось, а вместе с этим и непрошибаемая самоуверенность. Убила бы!

— Кто бы сомневался. Цена, кстати та же.

Это он что, на поцелуй намекает?

— Вообще-то это ты меня вчера дождиком подмочил, — припечатала я, игнорируя шепот гормонов, намекавших, чтобы сразу соглашалась.

— Я, наверное, и тень пустил в круг, — раздраженно отозвался маг. — Мой разговор короткий, нужна одежда — один поцелуй. И так каждый раз. Не устраивает — пожалуйста.

 — Это нечестно.

 — Я темный маг. Я не обязан быть честным. И тебе даю выбор.

Да уж, выбор. Либо целоваться с ним, либо голой по лесу бегать. Тьфу ты. Я разозлилась. А ведь, главное, мне и возразить нечего. Он тут хозяин положения. Вздохнула и согласилась. Не голой же в лесу оставаться?

И главное наличие невесты его не смущает. Наверняка думает, раз я с ней не знакома, то и рассказать ничего не смогу. И, похоже, он не испытывает к ней никаких чувств, раз лезет целоваться. Или всего лишь интрижка напоследок? Кто его разберет. Надо быть осторожнее. Интуиция подсказывает, что добром это все не кончится. А жениться Лир на мне не станет.

Через полчаса, когда высох хвост, и я оделась в чистую рубашку и штаны, мы отправились в путь.

Днем чаща не казалась страшной, да и ничего волшебного в ней не чувствовалось. Чувство тревоги испарилось без следа. Лес был смешанным: хвойные деревья — елки и сосны, и лиственные — березы, дубы, клены, ивы вдоль большой реки, на берегу которой мы остановились, когда солнце перевалило за полдень. Я наловила руками с десяток рыбин. Это, кстати, оказалось, совсем, несложно. Она сама мне в ладони плыла и не возмущалась, когда я взяла ее себе и Лиру в качестве обеда. Маг, кстати, был удивлен и пялился на меня все время, пока мы ели рыбу, запеченную на костре. Вот, вкуснотища-то! Я не выдержала его любопытства первой, и спросила в чем дело.

— Русалки не едят рыбу, — ответил Лир.

— Почему?

— Потому что ты — русалка.

— И что?

Лир застонал.

— Ты бы стала есть свой хвост?

Я на мгновение задумалась. Хм, только причем тут хвост и рыба?

— Русалки едят водоросли и растительную пищу. Иногда мясо.

Я фыркнула и передернулась. Фу, какая гадость, водоросли есть. Хотя, они полезные. Решено, в следующий раз вместо рыбы буду их жевать, и его заодно накормлю.

— Неправильная ты русалка.

Комплименты темный маг делать, однозначно, не умеет. Я усмехнулась этой мысли. Но стоило собраться в путь, как мне стало плохо. Все внутренности жгло огнем, жутко тошнило, перед глазами плыли круги. Даже голос Лира раздавался издалека.

Все же рыбу русалки, как я выяснила на своем опыте, действительно не едят. И маг запретил мне к ней прикасаться. Но при этом весь день весьма трогательно обо мне заботился, не проявляя никакой брезгливости. Похоже, не так уж он и плох, раз не бросил и помог.

Я немного пришла в себя, когда солнце почти село. Обнаружила, что лежу возле костра, укрытая плащом Лира. Он, молча, поднес кружку с водой. Я выпила и провалилась в сон.

 

 

Очнулась на рассвете в центре охранного круга возле горящего костра. Рука Лира лежала на моей талии, будто ей там и место. Сам темный маг спал. Я осторожно выползла и пошла к видневшемуся берегу реки, очень уж хотелось умыться.

Подумав, скинула одежду, нырнула. И практически сразу же почувствовала, как мне становится лучше. Возвращаются силы, уходит ломота и усталость. Под водой было хорошо и как-то спокойно. Я нырнула до самого дна, проплыла немного, а потом оттолкнулась от дна хвостом и оказалась в воздухе. Повторила маневр, стараясь не рассмеяться от радости и восторга, что испытывала! Всходившее солнце приятно щекотало кожу, а капли воды замирали в воздухе, танцевали вместе со мной, ловя лучики.

Чем-то это напоминало полет. Своеобразный, забавный, дарящий невероятно чувство свободы. Я взлетала, пока солнце не поднялось высоко-высоко, а розовое небо с оранжевыми всполохами не превратилось в чистое, голубое, и словно прозрачное. А я все не могла насладиться небывалым счастьем! Ныряла и кувыркалась в воздухе, от души смеясь. Я — русалка! Что может быть лучше? Сейчас взмахну хвостом и взлечу высоко-высоко… как птица. И найду место, где прячутся звезды.

В какой-то момент, совершая очередной прыжок, я увидела Лира. От его сумасшедшего взгляда потеряла равновесие и упала в воду, подняв кучу брызг. Вынырнула и замерла посередине реки. Маг сидел на берегу и смотрел на меня. Ох, что же это был за взгляд! Лир выглядел ослепленным, но в глубине тлела боль и словно не давала ему дышать. Пальцы же маг стиснул так, что побелели костяшки. А дышал с трудом. Метнулась к нему, в мгновение ока оказалась рядом. Наполовину в воде, наполовину — нет.

— Лир, — позвала осторожно, осознав, что сделала что-то не так.

Мужчина поднял на меня глаза. Совсем серебряные, никаких оттенков.

— Я думал, ты не вернешься, — в отчаянии прошептал он.

— С чего ты взял? Я просто захотела поплавать и немного повеселилась. Это было так… бесподобно.

— Ты можешь выйти из воды? — тихо спросил Лир, пугая еще больше.

Мне и так хорошо, но раз он волнуется… Я протянула руки, безмолвно прося о помощи. Маг вытащил меня на берег и прижал к себе, вернее, стиснул так, что даже косточки затрещали.

 — Ты меня задушишь, — просипела я, пытаясь вырваться из его буквально-таки медвежьих объятий.

Он не реагировал. Не выпуская из рук, стал целовать волосы, шею, плечи, лицо.

 — Эй, — попыталась я остановить это безобразие.

Бесполезно.

Губы Лира уже целовали мои. Снова жадно и горячо, собственнически и одуряющее нежно. Так, словно он чуть меня не потерял. Я не сопротивлялась, позволяя себе падать в бесконечный омут его страсти.

Мы остановились, когда хвост почти высох. Лир бережно, словно я хрустальный цветок, взял мое лицо в ладони, заглянул в глаза.

— Не пугай так меня больше. Пожалуйста. Из полетов русалки часто не возвращаются. Они предпочитают навсегда остаться в воде, становятся ее частью, — тихо пояснил маг.

Да уж… Ни за что не сознаюсь, что и у меня мелькали подобные мысли. Только паники темного мага для полного счастья не хватало! Все и так запуталось, и с новым днем клубок моей судьбы становится все сложнее.

— Каждый раз будет все труднее возвращаться. Ариадна, сначала научись себя контролировать.

 — Разве я…

— Я звал тебя четыре долгих часа! Ты даже не услышала. В полете для русалок искажается пространство, действует особая магия… Я бы не смог до тебя даже доплыть, дотянуться, остановить… Ты хоть понимаешь, что я чуть…

Лир замолчал, выпустил меня из рук, опустил голову и замер. Надо же, переживает. А знает-то меня всего ничего! Приятно, однако.

 — Лир, постараюсь не допускать неконтролируемых полетов, — отозвалась я, напуганная отчаянием мужчины.

— Ты не сможешь, Ари. Это сильнее тебя, живет в крови, понимаешь? Сопротивление тут не спасет. Попробовав один раз, захочешь еще. Кроме того, русалочьи полеты дают силы, увеличивают магию. Обычно достаточно трех раз, чтобы ты могла колдовать, как средний силы маг.

Ари? Почему-то это показалось таким знакомым… Но сейчас об этом думать не получилось.

— К тому же, чем больше так плаваешь, тем сильнее становишься. Вода, твоя стихия, помогает. Все, что ты можешь — это научиться контролировать полеты. Это просто, по сути. Необходимо выбрать то, что будет тебя держать здесь, на земле. Что-то сильное, важное, а потом всего лишь об этом вспомнить, когда захочешь уйти, — серьезно закончил Лир.

— И как же я могу что-то вспомнить, если буду поглощена полетом?

— Я могу сделать особое кольцо. Оно станет реагировать на твой эмоциональный фон. Когда он превысит отметку, кольцо сожмет палец. Это отрезвит, и ты вспомнишь, — ответил Лир. — Только потерпи, пока я его сделаю, пожалуйста. Если станет совсем невыносимо, скажи, что-нибудь придумаю.

Голос мага звучал совсем невесело. И у меня тоже стоял комок в горле. Ощущение, будто отбирают столь желанную свободу! Но Лир лучше знает этот мир и особенности его народов. Да я и вернулась благодаря ему.

На мгновение задумалась, уцепилась за эту мысль. Неужели это и есть то самое важное, о чем маг говорил? И мысли о нем позволят вернуться из полета. Правда, ему об этом знать не следует. И так у нас все… сложно. Почти невозможно.

Хвост в этот раз сох дольше обычного, почти час. За это время Лир принес воды из родника, пожарил мясо какой-то птицы, которую подстрелил при помощи фиолетовой магической молнии, и вскипятил воду, добавив в нее тот же набор листьев, что и раньше. Время уже явно давно перевалило за полдень. Покупалась, называется. Счет не то что минутам потеряла, часам. Увидев, что хвост почти исчез, Лир кинул мне плащ, и я укрылась.

Мы снова отправились в путь. Погруженные каждый в свои мысли двигались медленно, не особо спешили. Я любовалась лесом, вдыхая смолистый запах. Иногда возникали непроходимые заросли, и мы делали передышку, прежде чем через них пробираться. Ближе к вечеру набрели на полянку с земляникой, и я бросилась ее собирать. Лир хмыкнул, протянул маленькую тарелку и спокойно сидел в тени, пока я радовалась такому простому занятию. Ягоды мы ели уже на ходу.

К заходу Лир снова подстрелил пару птиц, развел костер, причем, решив помочь, хворост для него собирала я. Ладно хоть ощипывать добычу не заставил, сам справился. Пока я умывалась в роднике, сделал охранный круг. Скорость у Лира была поразительной. Я же мысленно вздыхала, что нигде нельзя поплавать, поразмять хвостик. Очень уж хотелось, да и силы к концу дня иссякали. Быстро я привыкла к тому, что теперь русалка! Даже себя иначе отказывалась воспринимать.

Когда солнце село, Лир достал кусок непонятной железяки, которой было суждено стать моим кольцом. За кругом ожидаемо собралась нечисть. Днем она даже нам не показывалась, пряталась. Лир пояснил, что их силы не всегда откликаются в светлое время суток, они слабеют. Нечисти с каждой ночевкой становилось все больше. Она просила о помощи, звала на разные голоса, обещала не тронуть, но я была непробиваема. Интересно, что Лир эти голоса не слышит. Он сам об этом сказал, когда спросила.

— Они выбирают тех, кто послабее, — ответил маг, не отвлекаясь от колдовства, которым был занят.

И не заметил, как обидел, задел в душе что-то болезненное. Понятное дело, я не сильнее его, но зачем так жестко и грубо об этом говорить?

Чтоб тебя ледяной водой окатило, мой темный маг! И взвизгнула, едва нас обоих накрыло потоком. Откуда он тут взялся-то? Я застонала, уставившись сначала на сине-зеленый хвост, потом — на потухший костер и мокрого раздраженного Лира.

 — Я смотрю полет даром не прошел, — шикнул маг. — Если уж решила поколдовать, то можно было со мной посоветоваться, к примеру. Или хотя бы предупредить, дополнительную защиту наложил бы.

 — Это не я сделала.

 — Да ты что? А почему вода полилась? Что пожелала? Попить?

Я помотала головой. Ни за что на свете не скажу правду.

— Ариадна!

И как можно быть таким? Одновременно и невыносимо нежным, когда дело касается поцелуев, и пугающе злым, если все идет не так, как хочешь?

— Пока не скажешь, одежду не дам, два последних комплекта, кстати, осталось, и костер не разожгу, посиди и подумай над своим безалаберным поведением, — рявкнул мужчина и ушел под дерево.

Невыносимый тип! И характер поганый. А уж мнит из себя… Тоже мне, нашелся манипулятор. Одежду он не даст. Ну, погоди, сам без нее останешься. Дождешься! Штаны с рубашкой с тебя исчезнут в миг.

— Ариадна, — вырвал меня из грез о мести маг.

Лир стоял злой, раздраженный, в одних трусах. Куда же он одежду дел-то интересно?

— Тебе кажется это смешным? — спросил он, пронзая взглядом и явно давая понять, что подействовала моя магия.

Ой, мамочки! Это ж я подумала, а оно, получается, исполнилось? Да, ледяная вода была бы лучше.

Я взвизгнула, потому что из ниоткуда снова полилась вода. Ну я-то ладно, и так как потрепанная мышь, но Лир… Только в себя пришел, а я опять его порадовала колдовством и добрым пожеланием.

Я бы убежала, если бы могла, но хвост не дал. Лир ехидно посоветовал не думать, пока не научусь контролировать мысли. Интересно, это как? Я настолько поразилась его предположению, что не сразу сообразила расспросить Лира о моей магии.

Оказывается, она только просыпалась, и пока расцветет, пройдет еще немало времени. Я постаралась не думать, как справлюсь, если сила вырастет. Чтобы хоть как-то помочь магу, пожелала ему сухой одежды. Через мгновение Лир завопил так, словно я его утюгом приложила, но одежда на нем высохла. Ругаться не стал, только обреченно вздохнул.

Подошел к потухшему костру, нашел сотворенное кольцо. Протянул на ладони тонкий простой обруч. Маленький, но способный забрать у меня все, что так берегу. Молча надела.

 — Я наложил на украшение заклинание, которое будет наполовину блокировать магию. Пока кольцо не снимай. Не хватало нам еще потопа, чтобы спать в болоте, или пожара. Снять его без моей помощи не сможешь, чары не позволят.

Лир отошел к костру и, молча, улегся спать. Вот тебе и раз! Я, значит, тут сижу со своим хвостом, мокрая, взъерошенная и растерянная. И нечисть еще под боком бушует. А он даже не попытался помочь! Попробовала зажечь костер — не вышло. Снять кольцо не смогла, как ни старалась. Одежды — никакой. Наколдовать — никак. Взять — негде. Ну и ладно! Кланяться тоже не буду. Пойду завтра по лесу голой. Пусть любуется.

А сейчас так посплю. С хвостом в обнимку! Вот ведь, злыдень! Пользуется ситуацией. Ничего, мы еще посмотрим, кто кого.

 

Глава четвертая

 

Уснуть я не смогла, сколько ни старалась. Во-первых, было много сумбурных мыслей, во-вторых, через час похолодало. Я попыталась пробраться к Лиру, но он, видимо, во избежание неприятностей, отгородил себя какой-то магией. Даже не добудилась! Попрыгала, сделала зарядку, согрелась. Легла снова — замерзла. Опять попрыгала, подвигалась вдоль защитного круга, веселее некуда просто (это голышом — то). Чтоб тебя! Выругалась. Вслух. Лир и ухом не повел. Зато нечисть завывала на все лады. Красота, ничего не скажешь.

Помоги нам, пожалуйста. Мы тебя не тронем, — в очередной раз услышала я тоненький голосок какой-то жалобно взывающий ко мне нечисти.

И я не выдержала. Надоели уже до зубовного скрежета! Которую ночь из-за них трясусь от страха, строя предположения, на что чудища способны. Одно другого хуже. Да и жалко мне ее, хоть что тут делай! Не просто так же просит, если поразмыслить. Наверное, если бы не безобразное поведение мага, я бы никогда не решилась спросить:

 — Что случилось? Объясните.

Все равно ведь не сплю. Хоть послушаю. Нечисть оказалась совсем рядом, в двух шагах от меня.

— Нас прокляла ведьма. Почти двести лет назад, — пропищала кикиморка, которую я для себя еще в первый раз как предводительницу обозначила.

Глаза зеленые, словно весенний лес, кожа бледная, а наряд — листья да лесные цветы.

— Кого это, вас?

— Нечисть.

— Всех что ли? — уточнила я, припрыгивая, чтобы согреться.

— Да. Мы раньше жили иначе. Питались рыбой, мелкими животными, плодами да ягодами. Никого не трогали. С нами дружили и люди, и маги, — добавила вторая, стоящая рядом.

— И что дальше произошло? — полюбопытствовала я.

— Ведьма хотела погубить русалку, — ответил главный леший, шелестя молодыми побегами березы на руках.

— Русалку? Зачем? — удивленно спросила я и даже остановилась, замерев на месте.

— Ты ничего не знаешь. Молодая еще, — ответил один из водяных, тоже, видимо, главный. — История русалок непроста. Ты уже слышала об их магии и о том, что в них течет серебряная кровь Аранатариэль, и что русалки бессмертны. Вы же — чистый свет. В вас нет зла, только добро. Русалки милосердны, хоть и нечисть.

— А почему нечисть? — спросила я, впитывая новую информацию.

 — Потому что у тебя хвост, — усмехнулась, стоящая рядом с водяным одна из кикиморок. — А люди и маги предвзято к такому относятся.

Кикиморки дружно захихикали, а строй водяных булькнул то ли от смеха, то ли от неодобрения.

Уму непостижимо! Нечисть, оказывается, умеет смеяться!

— А ты как думала? — спросил леший, словно читая мои мысли. — Это люди все испоганивают да маги. А мы просто прокляты, а красота и добро нам не чужды. Сколько пытались людям помогать, да толку-то…. Жадные они. Вот проклятие и действует все сильнее!

Я задумалась.

— Так зачем русалка ведьме?

— Она желала бессмертия, — ответил леший

— Желала?

— Она уже давно мертва, ведьма-то… Бессмертия ей не досталось. Мы ее с водяными обманули, русалку спрятали, помогли красавице. А ведьма-то прознала, осерчала, заточила наш дух да померла, а проклятие никто снять не в силах. От нее, злыдни, и пылинки не осталось, только дом в подземном озере стоит, — добавил главный водяной, садясь на землю возле защитной черты.

— А как туда попал дом? Или она там и жила? И как можно получить бессмертие?

— Если бы мы могли объяснить все то, что живет в этом лесу. Много зла в ведьме было, вещей да зелий она немало по-настоящему могущественных да страшных хранила. Когда сгинула, ее дом накрыла лесная магия, пылал огнем зеленым да ярким он почти час… Видимо, уничтожила ворожба фей все то, что могла, а что не получилось… вытянет со временем вода. Оттого и перенеслось жилище ведьмы на дно озера.

Я вытаращила глаза, опять поражаясь силе неведомой магии, живущей в лесу. Мне чаща все равно казалась обычной!

— А бессмертие получить как… Нужно убить русалку, выкачать из нее силы, — осторожно ответил леший.

Я выдохнула и села напротив нечисти, оставаясь в круге.

— Ужас!

 — Это верно! Помимо бессмертия, у русалок и силы забирались, а это немало, поверь нам, — вздохнула предводительница кикимор.

 — Их не первый раз так убивают? — прошептала я.

 — Да, Ариадна, — горько отозвался водяной. — Не первый. Маги и люди издавна охотились на русалок. Их влекла серебряная кровь звезды, потому русалки и перестали бывать на земле. Они ушли в Великое море, построили там Серебряный город, отгородились от смертных и не бывают на земле уже очень давно. Рождение новой русалки, словно рождение новой звезды. Тебе тоже угрожает опасность. Никому не доверяй! Слышишь? Никому! Не говори, что русалка! Научись себя контролировать!

Даже нечисть предупреждает! Ну, и мир! Мир, где каждый мой шаг грозит опасностью!

— Будь осторожна, Ариадна. Как попадешь в Аридейл, отправляйся к Великому морю. Ныряй, почувствуешь, куда плыть. И не возвращайся. Никогда. Люди слишком бессердечны и алчны. Уж мы-то знаем…

 — А что же делать до Аридейла? — спросила я. — Как сохранить себя и свою сущность в секрете, чтобы на меня не началась охота? Я совсем не хочу умирать!

 — Избегай по возможности воды, если ты не одна. Не показывай никому хвост. При людях не паникуй. Увидят, заподозрят неладное, нападут. А так, не поймут, даже по магии не определят, кто ты. Сила в тебе огромная, но пока что спит, — серьезно сказала кикимора.

Интересные вещи мне тут нечисть рассказывает. И главное, чувствую, не врет. Почему мой темный маг не поведал всего этого? И ведь встретил русалку, не удивился.

 — Вы знаете что-то про Лира? — не удержалась я.

— Непрост, — коротко отозвался леший. — Он маг. Маг темный, сильный. Не доверяй ему особо. Он тебя защищает да помогает, только вряд ли без какой-то выгоды для себя.

— Хотя ты ему очень нравишься, — добавила кикимора, в очередной раз хихикнув. — Мы такое чуем. Нас не обманешь. Не солжешь, — пояснила она.

Мы немного помолчали, нечисть пошумела и пошепталась

— Ты сможешь нам помочь снять проклятие? — вдруг спросил водяной.

Я задумалась, хотя решение давно приняла.

— Почему вы напали на меня? — спросила, вспомнив тень.

— Это не мы. Духи неуспокоенных ведьм. Они злые, на них не действует даже проклятие! Остерегайся их больше всего, Ариадна. Если хоть одна из теней тебя убьет, дух их предводительницы обретет материальную оболочку. И наш мир превратится в хаос. Но мы всегда, если рядом, сможем тебя от теней защитить, не бойся. Ты же тоже нечисть. — Водяной подмигнул. — И, кроме того, как ты уже знаешь, тени боятся воды. Одна из русалок, умирая, наложила на них сильное заклятие, пытаясь уберечь свой народ. В общем-то, они слабы, чтобы тебя убить, силен только дух самой главной, той, что нас прокляла.

— Как можно снять проклятие, знаете?

— Да, — ответила кикимора. — Нужно нырнуть в Черное озеро, доплыть до дома ведьмы, найти в нем светло-синий закупоренный сосуд и разбить его.

— Так просто? — удивилась я. — Что ж сами не сделаете?

— На нас проклятие. Никто, кроме русалок не сможет проникнуть в дом. У проклятий всегда есть условие, иначе оно не срабатывает. Ведьма почему-то захотела его сделать именно таким, считая невыполнимым. Впрочем, русалки далеко, люди и маги нас не слышат. Даже если могли бы, не стали бы помогать. Да и выдержат ли под водой? В чем-то она была права.

— Днем заклятие не снять, — вздохнул водяной. — Магия темная, только ночью до рассвета и можно. Дорогу мы покажем. И клянемся, тебя не тронем. Мы сегодня на стадо оленей поохотились, — смущенно добавил он.

И зачем нечисти меня трогать? Я же их спасать собралась.

Была, не была! Я вздохнула, оглянулась на спящего Лира и перешла за охранный круг. Не могу я иначе! Не попытаться, не помочь, не спасти… Особенно, если просят! Нечисть окружила меня, одобрительно загомонила.

— Иди за нами!

Вот кому расскажешь, что я без одежды отправилась с нечистью ночью в лес, чтобы нырнуть в это Черное озеро и спасти их от проклятия древней почившей ведьмы — не поверят ведь! Посчитают, будто вру или сошла с ума. А может, так и есть, раз решилась на подобное. Только многие люди злые, а кто не такой — так ищет наживы. Даже Лир, например. За одежду требует поцелуи, а ночью оставил меня возле потухшего костра с хвостом в обнимку. И все равно ему! Спит крепко и от своего эгоизма и бессердечия не страдает. Я бы так не смогла. Даже с врагом. А нечисть… Поделилась информацией, дала совет. Леший даже помог наготу листьями прикрыть, сотворив дивное зеленое платье, длиной до колена. Спросила, как он это сделал — только засмеялся скрипучим голосом. Разве станешь такого бояться? Скорее уж, опекать начнешь!

Деревья перед нами расступались. Видимо, снова лешие помогли. Открылась заповедная тропинка, которую я ни за что бы не нашла сама даже днем. Полная луна и яркие летние звезды сияли над лесом. Воздух наполнился томными запахами лесных цветов и трав. Эх, хорошо-то как! Даже не верится, что так бывает.

 — А где здесь Аранатариэль? — спросила у кикиморы, шедшей рядом со мной невесомым шагом так, словно плыла по воздуху.

— Нет ее тут, Ариадна. Она отдала весь свой свет миру, а волшебство и силы — русалкам.

 — Умерла? — уточнила я, останавливаясь.

 — Как тебе сказать, — вздохнул водяной. — Она стала обычной земной девушкой, пусть и сильным магом. Полюбила темного колдуна, но он… Он воспользовался ей и предал. Женился на другой женщине. Знатной, красивой, богатой, подходящей ему по положению.

— А она?

— Превратилась от горя в камень. Сразу же, как возлюбленный ее оставил. Статуя Аранатариэль стоит в Аридейле в королевском саду. Пытались переставить, но не смогли сдвинуть с места. Чары, видимо, какие-то наложены.

Я вздрогнула и почувствовала, как на глаза набегают слезы.

 — Нам нужно идти. — Кикиморка коснулась меня, теплой и гладкой, как галька у моря, рукой.

Но мысли о звезде не покидали, пока добирались до Черного озера. Оно было небольшим, вода казалась темной и спокойной. В нее можно смотреться как в зеркало и не почувствовать разницы. Тяжелые ветки темно-зеленых елей спускались к воде, делая это место таинственным и печальным.

— Где дом? В озере?

— Да. На противоположном берегу. Там и ищи, — ответил водяной.

— Мы пойти с тобой не сможем, — добавила кикиморка. — Тут подождем.

Я кивнула, напоследок полюбовалась на свое отражение в красивом платье, нырнула в воду.

Озеро оказалось не слишком глубоким, но немного илистым и с мутью, которая поднималась со дна. В нем, несмотря на это, плавали рыбки, и свет луны скользил бликами. Сама она казалась большой размытой свечкой, особенно, когда я добралась до дна. Я плыла недолго, быстро нашла дом. Небольшой, построенный из дерева и наверняка поддерживаемый магией, потому что выглядел целым и невредимым. Но чем ближе я к нему подплывала, тем сильнее хотелось покинуть это место. Чувство тревоги и ощущение чего-то злого не покидало ни на мгновение. Я чуть не повернула назад, но вовремя опомнилась. Раз обещала помочь — надо держать слово!

Я с трудом – и очень уж мешали подводные течения, которые непонятно откуда взялись в тихом озере – открыла старую деревянную дверь и проникла внутрь. В большой комнате стоял стол, слева находилась печь, вдоль стены рядом с лавкой валялись перевернутые табуретки. Почти вся посуда была разбита, на полу черепа каких-то животных и кости рыб. Травы, развешанные под потолком, осыпались, и от них остались только тоненькие веточки. Такие хрупкие, что распались от одного прикосновения. Значит, тот странный огонь, о котором рассказала нечисть, выжег все магическое?

Да. Не бойся, — раздался в моей голове голос водяного.

Он звучал глухо, отдаленно, но было приятно, что нечисть за мной приглядывает и оберегает.

Я, не теряя времени, занялась поисками. Перевернула каждый черепок, заглянула во все щели и углы и, наконец, нашла то, что искала среди разбитого глиняного кувшина. Маленький продолговатый сосуд светло-синего цвета.

— Где нужно его разбивать? — мысленно спросила водяного.

— Здесь.

Легко сказать, да, как оказалось, трудно сделать. Я пыталась уничтожить флакон о деревянный пол, ударяла найденным топором, даже зубами вцепилась. Не срабатывало. Маленький противный пузырек с духом нечисти оставался целым и невредимым. А ведь скоро наступит рассвет, озеро уже светлеет на поверхности. Что же делать?

 — Магией, — прошептал голос кикиморы, подсказывая.

Эх, да нет у меня магии! Еще и кольцо сдерживает. Хотя, можно кое-что попробовать. Я вынырнула на поверхность, увидев, что вся нечисть ждет меня на берегу. Снова нырнула, оттолкнулась от дна хвостом и отправилась в русалочий полет. Теперь уже не днем, а при свете луны, он был иным. Очаровывал, манил и пьянил.

Нечисть с круглыми глазами наблюдала, явно не ожидая ничего подобного. Должна же я магию наращивать! Кольцо больно сжало палец почти на рассвете. Я ойкнула и вспомнила Лира. Оглянулась на встревоженных водяных, кикимор и леших, снова отправилась к дому ведьмы. Стоит ведь только сильно захотеть, магия настроится на мое желание!

— У тебя ничего не получится, русалка, — холодный мерзкий голос ворвался в голову, нарушая концентрацию. — Я сильнее тебя. Я сильнее их всех!

— Как ты попала в озеро, если тебя прокляли? Тебе нет сюда доступа! — выпалила я.

— Ариадна, это лишь отголосок ее силы, крошечный осколок, который не поддался зачарованному огню, — неожиданно пояснил леший.

Понятно! Значит… я близка к цели! Страшно почему-то не было, лишь неприятно.

— И не пытайся! Твоих сил на это не хватит даже в воде.

Ух, как я разозлилась! Какая-то мертвая злодейка смеет меня отговаривать и угрожать! Снова сосредоточилась, прислушиваясь к ощущениям. Над поверхностью что-то замельтешило, накрыло темным облаком.

— Не переживай, с ее приспешницами мы справимся, Ариадна! И против нее выстоим тоже! На озеро на всякий случай поставили свою защиту. Действуй! Времени осталось мало!

Ведьма захохотала, услышав голос лешего, но причинить вреда ее жалкий отголосок мне не смог. Сама же она была где-то там, над озером. Я и голос-то ее слышала в воде, потому что ведьма была привязана к своему жилищу. Я попробовала, собрав все силы и желание, уничтожить сосуд с заточенным духом нечисти. Раз, другой, третий… ничего. Неразбитый пузырек в сжатом добела кулаке. А ведь еще немного – и будет поздно! До рассвета чуть больше часа! Что же я делаю не так? Наверное, кольцо сдерживает магические силы. Лир же об этом упоминал! Я хмыкнула и пожелала снять украшение. Удовлетворенно полюбовалось им на открытой ладони, радуясь, насколько все оказалось просто, и снова сосредоточилась.

На этот раз думала о Лире, о своих чувствах, ощущая, как сила наполняет каждую клеточку, просится наружу! И я пожелала разбить этот проклятый флакон, выпустить заточенный дух нечисти на свободу. Пусть они обретут утраченное, снова станут собой! Пожалуйста, неведомые силы, пусть будет так!

Голос ведьмы завопил так, что я от неожиданности снесла хвостом дверь и вылетела пробкой из озера. Ошарашенная нечисть заликовала, а я снова надела кольцо Лира и поплыла к берегу.

Охнула, заметив, как вокруг нечисти вспыхивают огни, разлетаясь на искры, и поднимается в небо тонкими струйками тьма, тает… Теперь они смогут, как и прежде, подпитываться силой леса, не тянуть ее из живых существ. У леших, кикимор и водяных даже глаза стали ярче, словно до этого их заволакивала тонкая пленка, а теперь… сияют, как звезды!

Никогда мне еще не приходилось встречать рассвет с нечистью в обнимку. Кикиморы и лешие принесли лесные лакомства: ягоды, мед, орехи. Затем разожгли костер, чтобы я смогла высушить хвост, и принялись расспрашивать. Кикиморы заохали, слушая мой рассказ, а потом неожиданно заявили, что хвост мне очень идет. И, если бы они не видели Лира, то мигом бы подыскали жениха. В любовной магии они точно разбираются.

Когда хвост высох, водяные пошептались и подошли ко мне. Они протянули чистую белую рубашку и красивые темно-синие штаны, расшитые жемчугом. Красота была такая, что я не смогла отказаться от их подарка. Следом с поклоном — кикиморы и лешие, а в руках у них сапожки. Эх, я теперь и обута, и одета.

— Есть у нас еще для тебя подарок, — сказал леший, переглядываясь с водяным. — Он убережет от беды.

Леший протянул маленькое, тоненькое серебряное колечко.

 — Это непростое украшение, Ариадна. Оно может исполнять маленькие желания. Но только хорошие желания, без злого умысла. И для всех других будет невидимым. Ты, конечно, русалка, но сила твоя пока нестабильна, и не всегда ты сможешь ее открыто использовать.

 — Маленькие? — переспросила я.

 — Да, — ответил водяной. — Например, пожелаешь пару монет. Они раз — и у тебя лежат в кармане. А захочешь сундук с золотом — кольцо ничего не сделает. Действует раз в день. Для использования, необходимо подумать о том, чего хочешь, и повернуть кольцо вокруг пальца.

Я от души поблагодарила нечисть и тут же захотела опробовать волшебство. Кикиморы стояли в сторонке, о чем-то шептались и хихикали, поглядывая в мою сторону. Пожелать вспомнить прошлое? Не выйдет. Найти свой дом? Тоже не получится. О! Знаю! И как мне это в голову сразу не пришло? Хочу, чтобы моя одежда и обувь не мокла! Не намокнет — тогда не стану русалкой.

Водяные, услышав такое, озадаченно почесали макушки, кикиморы опять захихикали, сказав, что на мою одежду они и так наложили заклинание, чтобы она не старела, не рвалась и не мялась. А если кто украсть попробует. так сам одежды лишится. Леший, обдумав мое желание, кивнул. Волшебному предмету оно было по силам. Я повернула серебряный ободок. Пожала плечами и пошла к воде. Надо же как-то проверить, справилось ли кольцо.

Одежда и обувь не мокла. Я зашла в воду даже по пояс, а хвост не появился. Так обрадовалась, что всех кикимор переобнимала! А уж когда поцеловала лешего и водяного, которые подарили заветное колечко, те аж покраснели и смущенно стали намекать, что мне бы пора идти, а то меня там Лир заждался. Жаль, что всю одежду так не смогу превратить в непромокаемую, чары у кольца тонкие да капризные. Как выяснилось, в них крошка сил ушедших фей, для себя я много загадывать не смогу. Феи в основном другим помогали. Хорошо, что хотя бы сейчас они сработали исправно. Видимо, это была благодарность волшебного леса за снятое с его обитателей проклятье.

— Лир, — напомнила кикиморка.

Ой, и правда! Что сейчас будет! Он же меня на месте убьет!

До места ночевки я добралась быстро. Осторожно выглянула из-за дерева, за которое на всякий случай спряталась, понаблюдала, как Лир в поисках меня мечется по поляне.

 — Зачем она была вам нужна? — в отчаянии крикнул колдун, недобро поглядывая в сторону леса. Хоть бы не спалил дом нечисти! — Что, другую не найти?

Швырнул в потухший костер парочку огненных шариков, в бессилии сжал виски. Ох, как убивается!

Но смотреть на то, как ему больно, не стала. Осторожно вышла из-за ели. Водяной и леший, которые рискнули меня проводить, замерли.

 — Лир, — позвала я.

Он поднял голову, увидел меня. Никогда в жизни не забыть его взгляд. Почти на грани безумия.

— Ничего страшного не случилось, — прощебетала я, стараясь казаться беззаботной. — Я всего лишь помогла нечисти снять проклятие. Там и нужно-то было в озеро нырнуть, найти дом ведьмы, да разбить один флакон.

Про свою силу и полет русалки в лунном свете я решила не упоминать. Чревато…

Маг зло рыкнул, швырнул очередной шар в огонь, и не думая скрывать эмоции.

— Лир, все в порядке. Я жива и здорова.

И тут маг отмер. Я просто кожей почувствовала, как оцепенение с него спадает.

Ой, мамочки! Лир двинулся ко мне — я от него. Так и закружили по поляне, ругаясь и ссорясь. И, наверное, долго бы играли в догонялки, если бы злому, ругающемуся и запыхавшемуся Лиру это не надоело. Что он сделал? Правильно, дождь призвал. Я охнула от неожиданности, остановилась и попала в руки темному магу. Лир перевел взгляд на мои ноги и выпустил меня из рук. Опять волосы мокрые. И что толку было их сушить?

 — Где хвост?

Слава небесам, очухался! Говорить начал. И без ругательств. Только радовалась я рано.

 — Где хвост?

Я не выдержала и показала ему язык, начиная веселиться. Он-то думал, окатит меня водой, превращусь в русалку и стану беспомощной. И тогда… никуда от него не денусь! Ну-ну!

— Нет его.

— Ариадна, — от звука его голоса по спине побежали мурашки.

— Водяной и леший подарили одежду и обувь, которая не мокнет.

Лир озадаченно посмотрел на меня, развернулся в сторону ели.

 — А ну, выходи, нечисть! — крикнул он.

Ни звука. Даже ветка не шелохнулась. А ведь я была уверена, что они следят за нами. Надо же вечером кикиморам все пересказать! Те предвкушают рассказ.

— Леший, водяной, выходите! Лир не тронет, не позволю.

Маг скептически посмотрел на меня, но опровергать мои слова не стал.

Из-за ветки сначала высунулась одна голова, потом другая.

 — С чего ты дала такое обещание, Ариадна? Еще как трону, — прошипел Лир и двинулся в сторону нечисти.

И все бы ничего, но я оказалась проворнее и подставила подножку. Лир, не ожидавший ничего подобного, упал и пока поднимался, я переместилась к нечисти.

— Ты их не тронешь, — спокойно сказала я. — Проклятие снято. Они помогли. И мы теперь — друзья.

 — Отойди, Ариадна. У меня с ними старые счеты.

 — Нет, Лир, не уйду, хоть что со мной делай.

 — Они убили мою мать, — ровно произнес темный маг, глядя прямо в глаза. — Именно эти двое. Завели в лес, утопили, забрали все силы. Она умерла в том самом озере, где ты плавала! И это она их прокляла.

Хммм… А ведьма тогда причем? Я же определенно слышала ее голос.

В растерянности оглянулась на нечисть. Неужели, правда? Нет, они бы так не сделали. Но и колдун не лгал. Получается та самая ведьма — мама Лира?

 — Как такое может быть, Лир? Твоя мать ведь не была ведьмой, — заметила я. — Ничего не понимаю. Объясни.

Маг ответить не успел.

— Ее заманила в наш лес ведьма. Мы пытались спасти, Лирантанель. Долго ее прятали… Но она ушла, ее ждали вы с братом, ушла и попалась ведьме, — ответил водяной. — Не твоя мать нас прокляла. Вовсе нет. Та, что ее убила.

— Подожди, — удивилась я. — Получается, мама Лира была той самой русалкой, которая оказалась необходима ведьме для бессмертия?

 — Да, Ариадна, — ответил леший. — И за ее спасение мы были прокляты. Только мать Лирантанеля, когда попалась, предпочла утонуть, но не отдать ведьме бессмертия. В озеро-то злыдня нырнуть не могла, она уже находилась под проклятием! Для этого маме Лира пришлось отказаться быть русалкой. Спасибо тебе за все, нам пора. Мы не виноваты в смерти твоей матери, Лирантанель. Не виноваты!

На поляне стало пусто. Только Лир стоял и смотрел меня, а я — на него. Теперь понятно, почему он не удивился, увидев русалку, не пускал меня к нечисти. Мог бы и раньше сказать.

 — Мне очень жаль, Лир, правда.

Я подошла к нему и заглянула в серые, почти стальные глаза. Научиться бы мне читать его мысли!

— Никто не знал и не знает, что моя мать — русалка. Только мы с братом. Если об этом проведают, брат окажется в большой беде и опасности, — устало сказал Лир.

— Он тоже русал?

— Да.

— А ты?

— Я — нет. Тиранатариэль живет в Снежном королевстве, женат. Я прошу, слышишь, прошу, Ариадна, никому не рассказывай о случившемся с моей матерью. Пусть лучше думают, что утонула. Никому и в голову не придет посчитать, кем она была. Русалки же не тонут.

Мне стало грустно. Неужели я похожа на того, кто готов выболтать чужие тайны? А если и Лир начнет меня шантажировать? Скажу о его матери, а он всем — о моей сущности. Нет, об этом и мысли не держит. Это хорошо. Но его недоверие… Впрочем, кто я такая, чтобы рассказывать столь личные истории?

Вздохнула. Подошла к Лиру, сократив расстояние до шага. Ему больно и одиноко, как он не пытается это скрыть.

— Я не скажу, Лир. Тебе придется научиться доверять русалке.

Лир посмотрел в глаза.

 — Никогда так больше не поступай, Ари. Я проснулся… думал, потерял тебя.

Ари… Как ласково и нежно. Я обняла его и улыбнулась. Ничего, я сильная и упрямая, смогу проломиться через ту стену безразличия, которую он вокруг себя построил. Обязательно смогу.

 

Глава пятая

 

До ближайшей крупной деревеньки мы с Лиром добрались только через четыре дня. Все это время он не отходил от меня ни на шаг. Хорошо же я его напугала походом к нечисти! Даже плавать приходилось, позволяя магу находиться поблизости. Никакой свободы! И… скучно. Единственное развлечение — Лир глаз не сводит. Даже его невеста забылась.

Но разве кто-то обещал, что все будет просто? Зато веселье в подобной ситуации гарантировано! Я с трудом не рассмеялась, вспоминая, как Лир каждый раз ныряет за мной в холодную воду. Я плавала на рассвете или ближе к закату, а днем мы пробирались сквозь лес.

Дорога почему-то стала менее тернистой. И вроде бы чащоба, но то на ровную тропинку неожиданно набредем, то на кусты малины наткнемся. А временами такие боровики попадались, хотя дождя не было, и это казалось совсем удивительно! Не сразу поняла, что нам помогает леший. Впрочем, Лир тоже догадывался и хмурился. А через пару дней, когда простыл в ледяной воде, именно леший принес нам нужных лечебных трав и корзинку с малиной. И после этого, когда никто его не прогнал, нечисть перестала скрываться, все чаще показывалась и рассказывала что-нибудь интересное об этом мире. Вскоре с лешим стал приходить водяной. Они были самыми старейшими духами в лесу, помогали его охранять и, по мере сил, защищали.

Лир первые встречи помалкивал, пил лечебный отвар да шел вперед, но вскоре все же сдался. Я не слышала его разговор с водяным и лешим, только догадывалась, что он расспрашивал их о гибели матери, но не вмешивалась. Захочет — сам поделится, но маг молчал, и это иногда начинало сводить с ума. Нам бы хоть капельку доверия!

Впрочем, темы разговора в скором времени стали иными. Как оказалось, нечисть делилась с темным магом знаниями о лекарственных травах в лесу и в воде. Такого интереса я от Лира не ожидала. Я все приглядывалась к нему, прислушивалась к себе. Но прошло слишком мало времени, чтобы узнать его настоящего. А с нечистью Лир раскрывался. И я догадывалась, за что его можно любить, и немного завидовала его невесте. Такой мужчина достанется! Уберегла бы…

Правда, общение с нечистью не мешало Лиру по вечерам чертить охранный круг. Нет, водяного и лешего темный маг за черту спокойно пускал, а те радовались неожиданной компании и тонкой ниточке доверия между ними и магом. Кому из них первому пришла в голову идея помочь мне освоить магию, не смогу сказать. Но каждый день по чуть-чуть я пробовала, хотя Лир не позволял многого, опасался неконтролируемого всплеска. Леший и водяной только наблюдали, да изредка что-нибудь советовали. Их ворожба была совсем иного свойства, отличалась от моей.

Моя сила, по сути, была проста: необходимо всего лишь сильно чего-то захотеть! Не требовались заклинания, пассы руками, руны… Магия желания всегда действовала, но оказалась непредсказуема. Зажечь огонь? Запросто! Стоило всего лишь представить, как вспыхивает хворост. Или вызвать дождь? Только и надо — нарисовать в мыслях тучи! Но если загадываешь предмет, необходимо знать его точные характеристики. У меня никак не получалось создать даже яблоко! Я просто с трудом представляла, из чего оно состоит.

Лир выслушал мой сбивчивый рассказ, усмехнулся. Легче было начинать с простого, а я хотела всего и сразу. Но маг пообещал, что как только я усвою основное, и мы окажемся в Аридейле, найдет среди магов для меня учителя. О том, что я собираюсь отправиться на поиски родных, он не задумывался. Я же была полна решимости.

Неделя прошла… Целая неделя, а жизнь совершенно изменилась. А я… еще больше! Эти мысли не давали мне покоя, когда мы вошли в деревеньку. Селение оказалось большим, леший и водяной распрощались с нами на опушке леса. Мы договорились встретиться через несколько дней.

Я рассматривала самые обычные с виду домики, достаточно опрятные и милые, слушала лай собак, временами поглядывала на проносившихся рядом шумных мальчишек. Лир сразу направился к дому старосты.

Узнав, что в деревню прибыл маг, тот сам вышел навстречу, приветствуя нас на крыльце, и пригласил обоих в дом, как дорогих гостей. Пока прислуга накрывала стол, временами выспрашивая, что любит заезжий маг, староста Фома отгонял от крыльца любопытную и вездесущую детвору.

Ажиотаж приезд темного мага произвел еще тот. Меня словно и не замечали, выполняя лишь его пожелания и просьбы. А когда мы сели за стол, к которому буквально подплыла разряженная в пух и прах дочка старосты Агриппина, а следом ее матушка Филиппа… мое настроение стало стремительно ухудшаться.

Лир же и глазом не повел. Сидел себе спокойно, разговаривал со старостой о делах в деревне. Я же нервничала и ерзала, а в душе зрело желание сделать пакость этой расфуфыренной. Желание, конечно, детское, но прямо зудело внутри! Агриппина же была настроена решительно. И глазками моргала, и ресницами хлопала, и вздыхала томно-претомно. Я с горя махнула на это безобразие рукой, ела пироги, запивая их клюквенным морсом. Но когда она положила магу руку на плечо… Я очень постаралась не пожелать ей ничего недоброго да вечного.

Несмотря на то, что Лир никак не реагировал на ее ухищрения, обольщение на этом не закончилось. После обеда Агриппина взяла Лира за руку и попросила прогуляться по садику, чтобы посмотреть на лебедя в небольшом пруду.

И я окончательно разозлилась. Моему терпению тоже есть предел! Повернула колечко и пожелала ярко-зеленой чешуи на руках.

На крик Агриппины сбежались все, кто был в доме. Сначала слуги удивленно взирали на ее руки, потом начинали сдавленно хихикать. У Лира в глазах плясали смешинки. Хорошо, хоть не разозлился. Он-то знает, кто сотворил эту пакость.

Пока все охали и ахали, мы под шумок поднялись в отведенную нам комнату. Лир настоял на совместном проживании, решив, что так безопаснее, и представил Фоме меня своей младшей сестрой. Он осторожно закрыл дверь, наложил какое-то заклинание и, не выдержав, расхохотался.

— Ариадна, а как ты смогла наколдовать чешую?

И как объяснить, и не соврать? Уж, очень не хотелось рассказывать про волшебное серебряное колечко. Тем более для всех оно невидимое. Лир не спускал с меня глаз, словно чувствуя, как придумываю отговорку.

— Сама не знаю. — Я пожала плечами.

Он не особо поверил, и я даже немного почувствовала себя виноватой. Как же, не знаю! И как три дня назад мороженое наколдовала — не знаю. И откуда ни с того ни с сего на пеньке в лесу появился лимонад… Он, кстати, очень понравился лешему. А уж про отросшие до плеч волосы, даже вспоминать не хочется. Скоро Лир допытается до правды, тогда лишусь всего удовольствия безобразничать. Но кольцо хотелось оставить моей маленькой тайной. В конце концов, я вправе решать, кому о нем рассказывать.

— Не скажешь, — заметил Лир, прерывая наше затянувшееся молчание.

— Нет.

— Ты хоть понимаешь, что мне это колдовство придется снимать?

Разумеется! А кому же еще, как не темному магу?

В комнату, словно чувствуя, постучали. На пороге появился староста Фома. И когда Лир ушел разбираться с моими чарами, я задумалась о том, что делать дальше.

Во-первых, необходимо раздобыть денег. Тех монет, что могло дать кольцо, как выяснилось, хватало на булку хлеба да стакан молока. Одежда, конечно, на мне имеется, но ведь даже переодеться не во что! И пусть она не мнется, не рвется, не пачкается, но все-таки пополнить запасы необходимо.

Во-вторых, понадобится всякая мелочевка вроде зубной пасты, расчески, ленты для волос... Просить деньги у Лира даже в долг не хотелось. Сначала поцелуй попросит, а потом что потребует? Это для него игра с моими чувствами — шутка, а мое сердце не выдержит.

Лир… Красивый, уверенный, насмешливый… Но таких много. Так что же так тянет к этому мужчине, заставляя душу наполняться светом? Сгорю ведь до пепла, если позволю себе влюбиться! Но он просто нравится мне. До безумия. До мурашек. До горячей волны, бегущий от кончиков волос до кончиков пальцев, едва Лир бросает на меня взгляд. Я незаметно полюбила игру смешинок в его серых глазах. То тепло, что появляется, когда он рядом. И ту непоколебимую уверенность и силу, исходящие от моего мага каждое мгновение

А если вспомнить, как он целуется... Пропаду я… сгину, как в самом темном глубоком омуте, если не очнусь. Постоянно твержу, что у него есть невеста. Наверняка красивая, умная и сильная магичка. Не мог же Лир полюбить полную ему противоположность? Я ушла в свои мысли и не сразу заметила, как он оказался рядом.

— О чем ты так задумалась? У тебя было весьма неоднозначное выражение лица.

Пожала плечами, так и не ответив. Да разве расскажешь ему о своих чувствах? Возомнит же себе такое…

— Ты чешую с барышни снял? — спросила, решив сменить тему.

— Да. Если хочешь, сейчас можем прогуляться, а завтра в Оленьем Ручье откроется ярмарка.

Олений Ручей? Это так чудно называется деревня, где мы остановились? Оказалось, да.

Я не стала отказываться. Улочки в Оленьем ручье были просторные, а именовались так же забавно, как и деревня. Оленье копытце, Серебряная пыльца, Веселый переулок. Любопытно, кто же у них такое выдумал? Вскоре мы с Лиром оказались на площади, где шли приготовления к завтрашней ярмарке.

Купцы сюда приезжали со всей Ларейи, и повсюду раздавались их бойкие голоса. Ставили лавки, украшали, выносили малышне леденцы, чтобы не вертелись под ногами. Народ, конечно, любопытствовал. Девушки, одетые в сарафаны, юбки с туниками и летние легкие платья, стреляли глазками и перешептывались с подружками. Мужчин почти не было, это и понятно – они заняты на работах в полях и по хозяйству.

Лир предложил пройтись по магазинчикам и купить самое необходимое прямо сейчас. Предложение, конечно, заманчивое, но, не имея денег, придется просто глазеть.

В обувном Лир выбрал пару подходящих дорожных кожаных сапог и предложил взять для меня еще и туфельки. Я отказалась. Маг удивленно приподнял брови, но настаивать не стал. Правда, когда разговор повторился в одежной лавке, а потом — в хозяйственной, начал хмурится и недобро поглядывать в мою сторону. А мне отчаянно не хотелось просить у него денег даже в долг! Проклятая гордость не позволяла! И вроде бы ситуация, в которой я оказалась, располагала ей воспользоваться, но я не могла себя пересилить.

Правда, загляделась на один гребешок. Деревянный, вдоль зубцов расписные синие цветы с золотыми крапинками. Стоил он, разумеется, недешево — почти десять золотых. Целое состояние! Я украдкой полюбовалась на него и отошла в сторону, выглядывая в окно. Там мальчишки гоняли голубей и заливисто смеялись.

С покупками Лир закончил быстро, мы покинули лавочку и отправились в сторону кондитерской. Запах сдобы щекотал ноздри, и я невольно сглотнула. Цены, наверное, здесь… еще больше, чем за тот гребень!

— В чем дело, Ариадна? Пойдем!

— Там недешево, — тихо намекнула я.

— А я не последние отдаю, не переживай. Мы почти четыре часа гуляем, даже я проголодался.

— Лир… я и так слишком многим тебе обязана.

Глупая ситуация, согласна. Стоим и спорим из-за какой-то несчастной булки, но внутри поднимается волна протеста… Да что за напасть?

Лира аж перекосило от моих слов.

— Я всего лишь хочу тебя угостить. И за ту же одежду и обувь ничего не потребую взамен, Ариадна.

Я горько усмехнулась, вспоминая, как именно мы познакомились. Лир, кажется, понял, о чем я подумала.

— Если уж так хочешь, отдашь при первой возможности.

— Достаточно того, что ты помогал мне в пути. Денег брать не буду, выкручусь.

Если бы только знала как!

В животе, как назло, заурчало.

 — Значит, когда я помогаю в дороге — это нормально? А просто что-то купить… от этого твоя гордость страдает, — прошипел он.

Я вздохнула. Как ему объяснить, что не привыкла быть обязанной? Не поймет. Пожала плечами, развернулась и отправилась в сторону доски с объявлениями. В одной из лавочек слышала, завтра планируются представления. Может, есть какие-то соревнования, где можно поучаствовать?

Торг начинался на рассвете и продолжался почти до заката. И состязания, как и подумала, тоже были. В основном на силу, выносливость, смелость… Да и приз значимый — сто золотых! Да на эти деньги можно купить пару таких домов, как у старосты, и еще останется! Пару дней назад мы с Лиром как раз разговаривали о деньгах этого мира. Эх, жаль, я не могу выиграть ни на одном из подобных соревнований! Какой из меня боец?

 Я пробежалась дальше по списку. Метание ножей, стрельба из лука, конкурс пения… Зацепилась за последний. Попробовать? Медведь мне на ухо вроде бы не наступал, в ноты попадаю. И приз как раз денежный. По условиям конкурса необходимо исполнить три песни — веселую, грустную и одну на свой выбор. Но… на выступление допускались только женщины в платьях! Откуда взялось такое условие, непонятно, и я озадаченно запустила ладонь в волосы. Если с песнями проблем не возникнет, то где взять платье?

Лир оказался рядом незаметно. Развернул к себе, зло уставился в глаза.

— Либо идешь со мной сама, либо поволоку на плече, как законную добычу. Выбирай.

Треснуть его по макушке, что ли? Очень уж хочется!

Фыркнула, отправилась к кондитерской. Пирожные и сладкие пироги, как вскоре выяснилось, тут отменные, так и таяли во рту, а ароматный чай выше всяких похвал. Или кто-то просто одичал во время путешествия через лес?

К реке, протекавшей с другой стороны деревни, мы шли полчаса. В воде предсказуемо плескалась малышня, деревенские женщины стирали и полоскали белье, напевая под нос песенку о красавице, потерявшей возлюбленного.

Желание нырнуть и проверить, насколько тут глубоко, было ожидаемо. Я же русалка, а тут и солнышко припекает. Только если сниму зачарованный нечистью костюм, догадаются, кто я. Но и остаться в нем нельзя, сочтут чудачкой. Лир бросил сумку на пригорке и лег в густую траву, вдыхая летнюю жару и запахи цветов. Я последовала его примеру, но мыслями все равно была далека.

Вскоре Лир задремал, и я осторожно поднялась и пошла к реке. И как-то даже не поняла, как в ней оказалась. Прямо в одежду нырнула! Хорошо-то как! Вода теплая, чистая, а сколько рыбы! Я доплыла до другого берега, вернулась, нырнула, появилась на поверхности и уткнулась в мокрого Лира.

— Ты что творишь? — шикнул он.

— Плаваю.

Нет, а что, не видно?

 — Ариадна! — рявкнул Лир и потащил к берегу.

Сопротивляться было бесполезно. Наша парочка и так привлекла к себе внимание. Деревенские даже про все свои дела забыли. Наверняка догадались, что я Лиру никакая не сестра, а, скорее всего, невеста. И не могут понять, как он, такой сильный маг, мог в обыкновенной мне, что-то найти. Хорошо, хоть Лир ничего не замечает.

Когда оказались на берегу, пришлось ждать, пока высохнут волосы. Маг злился молча, а я давила в себе желание вернуться в воду. Кто бы знал, как я устала от этих «нельзя»! Впрочем, когда мы возвращались в дом старосты, Лир не выдержал, высказался. Я слушала вполуха, мечтая о гребне с синими цветами. И дался он мне!

Пока слуги суетливо накрывали на стол, а Лир поднялся оставить покупки, мысли снова вернулись к конкурсу пения и наряду для выступления. Как сбежать от темного мага хотя бы на время, я пока не придумала. То, что Лир сочтет идею сумасбродной и не отпустит, догадывалась.

Покосилась на Агриппину, которая сверлила меня яростным взглядом, вышивая что-то в пяльцах, и тут же отбросила идею попросить у нее помощь. Наверняка, она догадывается, откуда у нее на руках появилась чешуя. Лир бы гадости делать не стал. Интересно, почему староста промолчал? Испугался мага?

Кажется, придется самой сшить платье. И все бы ничего, да только как это делается, я не знаю. Да и опять же, ткань-то где взять? Какой-то замкнутый круг получается!

В этот момент нас позвали на ужин. Как по закону подлости, из еды — рыба в разных вариациях. Пришлось довольствоваться салатом, и уйти из-за стола пораньше. Померила шагами комнату, а потом неожиданно нашла выход из ситуации. Вспомнила, как на одной из стоянок, когда я впервые поняла, что подобное меню теперь исключается, рыбка сама плыла в руки. Что если завтра встать пораньше, наловить и… продать? Как раз до начала ярмарки успею и подзаработать, и ткань купить, и даже что-то из нее смастерить! Хотя бы подобие платья! Может, и на готовое хватит, кто знает?

Мысли оборвал стук в дверь.

— Леди Ариадна, хозяин велел приготовить баню. Вы можете ей воспользоваться.

Неожиданное предложение, заманчивое! Узнав у парнишки, что она освободится часа через два, решила не отказываться. Хвост и спрятать можно, чтоб никто не увидел. Странно, что Лир до сих пор не появился. Не то чтоб я по нему соскучилась, просто не привыкла расставаться надолго. Неожиданно для себя задремала и проснулась, когда наползли сумерки.

 Стоило войти в баню, ароматно пахнущую березовыми листьями и еловыми шишками, как обнаружила там полураздетого Лира.

— Ты что тут делаешь? — не утерпела я.

— Мыться собираюсь, — спокойно отозвался маг, потягиваясь. — Заходи, присоединяйся.

— А…

— Я все равно тебя одну не оставлю, — заметил Лир и к штанам потянулся.

Жар залил щеки, я плюхнулась на лавочку и на мгновение зажмурилась.

— Да про нас такое… подумают! Лир, ну зачем все усложнять?

— Я сказал старосте, что ты — моя невеста.

— Что? Мы так не договаривались!

Но теперь хотя бы понятно, почему за ужином Агриппина так на меня косилась. Могла бы, прибила!

— Знаю. Но мне проблем и так хватает.

Я удивленно приподняла брови.

— Агриппина пыталась подсунуть приворотное зелье. Если бы не заметил, то закончилось бы плохо.

— Ты себя в руках бы не смог держать? — поинтересовалась я, стараясь не захихикать.

Уж больно нелепо представлять пышную румяную Агриппину рядом с Лиром.

 — Нет, Ариадна. Если бы я с ней переспал, оставалось бы два выхода — либо жениться, либо отправиться на плаху.

— Что?

Веселье с меня слетело, как ни бывало.

— Это откуда такие варварские обычаи? Тем более она сама к тебе лезла и подсунула приворотное.

— Таков закон для магов. Он нерушим.

Эм…

— Она невинна, Ари.

А подобных девиц, что ли, колдуны соблазняют с какой-то целью? Чем-то же такой запрет объясняется!

— Там столько всего намешено еще с древних времен! И вырвавшуюся энергию колдуны использовали, призывая темных сущностей, и мерзкие эликсиры делали… С ходу и не объяснишь, откуда подобный закон появился.

— А на невинных он не распространяется?

— Нет.

— У тебя же есть невеста, — с сомнением заметила я, все еще пребывая в шоке от непонятного для меня закона для магов.

Лир вздохнул, устало присел рядом.     

— Есть. И это только усугубит ситуацию. Однозначно, будет скандал. И непонятно чем все закончиться. В моем случае это особенно… нежелательно. Ты раздеваться будешь? — спросил Лир, закрывая тему.

Меня же волновал вопрос, который ни при каких обстоятельствах не задам. Интересно, а как он узнал, что Агриппина невинна?

— Буду.

Не в одежде же купаться! Да и Лир прав: пока не стоит рисковать и оставаться одной. Тем более мага после его рассказа о запрете на соблазнение невинных девиц я сочла безопасным. Заигрывать и развлекаться, может, и будет, но дальше не пойдет.

Как потом выяснилось, я надеялась зря. Маг скинул одежду, наложил какое-то заклинание, явно решив меня не слушать, но теперь мое воображение не находило покоя. А когда я почти разделась и направилась внутрь, даже отвернулся и подождал, пока я плесну на ноги воды. Практически сразу хвостом сшибла таз с водой, и Лир вымок и повернулся.

То, что маг затеял пакость или месть, поняла почти сразу по коварному выражению лица. И вроде бы ничего плохого Лир не делал, вел себя целомудренно, предложил помочь промыть волосы, но… Это ощущение хождения по краю пропасти не покидало. Сердце замирало, билось пойманной птицей. С трудом дышалось, с трудом думалось, с трудом получалось возвращаться в реальность, пока его руки просто скользили по волосам и бережно перебирали прядки. Была в этом какая-то особая интимность и чувственность. Даже когда Лир попросил лечь на лавке на живот, я не стала отказываться.

Его пальцы скользили по моим позвонкам, исследовали, а запах незнакомых трав, из которых было сделано мыло, дурманил. Лир перевернул меня на спину.

Что он творит? И что творю я? Надо бы остановиться, задуматься, вспомнить про всякие «нельзя». Зачем же я позволяю Лиру смотреть в мои глаза, и сама тону в его?

Маг коснулся губами щеки, заскользил по шее, щекоча и вызывая мурашки и трепетное, никогда до этого незнакомое мне предвкушение чего-то большего. Погладил у основания хвоста, что-то хрипло прошептал. Его глаза стали совсем серебряными, сияли, словно звезды, манили. Я даже порадовалась, что у меня есть хвост, иначе бы мы перешли ту грань, после которой у магов Ларейи принято жениться, если девушка пожелает.

Но душа требовала большего, чем Лир мог дать. Любви.

Размечталась ты, Ари! После недели знакомства-то! Когда мое сердце откликнулось и перестало быть прежним? Нет ответа.

Лир остановился сам. Убрал руки, заправил мою прядь за ухо, поднялся и опрокинул на себя ведро ледяной воды. Я даже вздрогнула от испуга. И молча наблюдала, как он приходит в себя, моется и размышляет о чем-то не очень приятном. Подхватил меня на руки, вынес в предбанник.

— Я помогу тебе высушить хвост, только прикройся, — холодно заметил он.

И как это все понимать?

 

Глава шестая

 

Ночью я так и не уснула. Долго ворочалась, пыталась привыкнуть к мягкой постели после лежанок в лесу. У Лира таких проблем не было. Когда поняла, что попытки заснуть бесполезны, поднялась. Распахнула окно, решив подышать свежим воздухом. Ночь выдалась тихая, спокойная. На ясном небе, словно крошечные гвоздики, рассыпанные незадачливым мастером, сияли чистые звезды. Стрекотали кузнечики, и то и дело перед носом появлялись белоснежные и лимонные мотыльки. И пахло душистыми травами и цветами. Ночной воздух пропитался ими, наполнился… Я так и простояла до рассвета, а потом осторожно покинула дом.

Трава блестела от росы. Небо только-только начинало окрашиваться в светло-розовый цвет, обещая хороший день. Я зевнула и отправилась в сторону реки, радуясь, что вчера запомнила дорогу.

Нырять пришлось в одежде. Несмотря на то что на берегу в столь ранний час никого не было, я опасалась стать замеченной. Рыбы наловила быстро, за полчасика. Затем сложила ее в корзину, вчера одолженную у старосты, прикрыла чистой тканью, позаимствованной у удивившейся такой просьбе поварихи, и отправилась на площадь.

 Солнце уже взошло, и купцы раскладывали товар, готовясь к предстоящему дню. Я прошла их лавки, добралась до рядов, где торговали едой, и предложила купить у меня рыбу. Двое торговцев отказались, третий сильно занизил цену, а четвертый брезгливо поморщился. Странные какие!

Пришлось вставать в ряды деревенских торговок, которых собралось видимо-невидимо. Как ни странно, мне повезло. Рыбу раскупили за полчаса, а я заработала целых три золотых. Весело напевая, отправилась в одежную лавку. На покупку платья для выступления денег не хватило, это выяснилось почти сразу. Подобрать сарафан не удалось ни в первой лавке, ни во второй, ни в третьей. Почему-то ткань натирала кожу и, я чесалась. Сглазили, что ли? Не понять!

У купцов же мне подходило многое, но цена была больше того, что я заработала. Да и простых платьев у них не продавалось. В такие только принцессам наряжаться.

В итоге, смирившись, что придется изобретать что-то свое, на три золотых я приобрела нежной светло-голубой ткани с серебряными цветами, ножницы, нитки, иголки и синюю ленту. Эх, жаль, на заветный гребешок денег нет. Победить бы в этом конкурсе!

Я снова отправилась к реке, прикидывая, что могу сделать за полчаса. О кройке и шитье речь не шла, не умею и только испорчу. Через полчаса мук поняла, что единственный вариант — это завернуться в ткань — от груди до колена, подвязать талию пояском, да кое-где подшить и закрепить все это безобразие нитками. Так и сделала. И очень порадовалась, что затея удалась. Покрутилась у воды, посмотрела на отражение. Ничего вышло, симпатичненько так. Конечно, сразу видно, не купленное, но и придраться, что это не платье, невозможно. Только уж больно открытое — и плечи, и шея, и ноги… Ну, что делать? Повязала бантиком остаток ленты на шею. Нарядно так, празднично. Не дай небеса меня Лир в таком увидит! Голову оторвет, как минимум.

Волосы пришлось расчесывать руками, так как гребешок я забыла. Задумалась, что делать с обувью. От туфелек я вчера по глупости отказалась, а сапожки, хоть и легкие, но совсем не подходят к этому платью.

Так я и пошла… в наспех сотворенном платье, босая… Бог удачи, если ты существуешь, пусть Лир меня не найдет раньше чем нужно! Мне жить хочется!

Что по поводу моего вида подумают деревенские, я не знала. Впрочем, про обувь в регламенте ничего не сказано. И придут они не просто посмотреть, а послушать! Осталось решить, куда деть одежду — брюки, тунику и те же сапожки.

Если появлюсь у старосты, натолкнусь на мага, и Лир никуда не пустит. Наверняка уже обнаружил мое отсутствие и злится. Тут и записка не поможет, которую я оставила, предупредив, что встретимся после обеда. Задумалась на минуту, а потом использовала магию волшебного колечка — чтобы одежда оказалась в комнате в доме старосты. Надеюсь, она попала куда нужно, иначе ходить мне в этом платье… пока Лир не сжалится!

На конкурс собралось двадцать участниц, в основном, девушки, одетые в невероятно красивые платья, по юбкам и рукавам которых расшиты узоры. Все они были друг с другом знакомы, подшучивали и весело болтали. На меня косились издалека. Еще бы, такого платья, тут ни у кого не имелось! Когда я шла по улицам, только ленивый не потаращился на меня, да не оглянулся. А, может, на мои босые ноги любовались, кто знает. Одна из девушек даже поинтересовалась, где такое платье приобрести. Я чуть не рассмеялась, но вовремя ответила, что не знаю, мол, жених подарил.

По жребию мне выпало участвовать в конкурсе последней. Девушки выступали по-разному. Кто-то волновался и терялся, а кто-то наоборот радовал народ бойкой песенкой и звонким голосом. Я вышла на установленный постамент, где исполняли песни, изрядно нервничая. Поклонилась, выдохнула, понимая, что меня разглядывают, а потом… Я просто запела легкую задорную песенку, которую выучила у кикиморки. Знание языка, на котором говорят большинство народов в этом мире, как объяснил Лир, пришло сразу же, едва обернулась русалкой. Музыканты подхватили мелодию, подбодрили. От волнения голос дрожал, вибрировал и едва ли не срывался. И когда я спела первую песню, люди несмело зааплодировали.

Вторая песня, согласно условиям соревнований, была грустной. Я почти успокоилась, немного расслабилась, и голос зазвучал ровно и плавно. И не подозревала, что там могу! Толпа же словно застыла, прежде чем захлопать, и даже слегка подступила.

И я снова запела. И что-то от слов песни и нежной мелодии во мне будто ожило и затрепетало. О море, доме, одиночестве, любви, которая обязательно придет и победит тьму… Я была ветром, открытым и смелым, пока не почувствовала, как меня переполняет невероятное чувство свободы. Наверное, такое ощущают птенцы, впервые расправившие крылья, и влюбившиеся в небеса. Голос звучал плавно и мягко. Я без труда брала высокие ноты, и сама этому удивлялась. Когда песня закончилась, толпа восхищенно зааплодировала. Я поклонилась и поймала взгляд Лира, стоящего среди людей.

Его глаза сверкали серебром, пронзали меня, заставляя колени подкашиваться. Неужели я, действительно, успела в него влюбиться? Но так не бывает… Не со мной, точно. Тогда почему же я гадаю, что прячется в глубине его глаз? Восхищение? Злость? Я неловко споткнулась на лестнице, когда спускалась, но чьи-то сильные руки подхватили, не давая упасть.

Мой темный маг… И его губы так нереально близко…

— Пойдем, перекусим. Результаты будут через час, — чуть хриплым голосом предложил Лир.

То есть, не сердится? И мне кажется, или его голос немного дрожит?

Идти босиком было неудобно: чувствовался каждый камешек на дороге. Хорошо, хоть на ноги никто не наступил. В таверне, которую выбрал Лир, оказалось многолюдно, но для нас нашлось местечко в углу возле окна. Маг, не спрашивая, заказал еду. Мы сидели и молчали.

 — Лир, — позвала я, чувствуя себя виноватой.

— Я не злюсь, — сказал он, поднимая на меня глаза. — Последний раз одну из этих песен для своего возлюбленного исполняла Аранатариэль.

 — Кто? — удивилась я. — Та самая волшебница, что дала русалкам силу?

 — Звезда, — поправил Лир. — Это был ее последний дар людям, — добавил Лир таким голосом, будто сам слышал, как она пела.

Маг о чем-то задумался, но вскоре принесли еду, и мы приступили к обеду. У меня с утра и крошки маковой во рту не было, поэтому я обрадовалась и жаркому, и вкусным булочкам с корицей.

А потом, когда маг пришел в себя, потягивая ароматный чаек, он разглядел мой наряд и босые ноги. Я-то наделялась, Лиру так понравится выступление, что маг и не обратит внимания на мой внешний вид. Его взгляд скользнул по моим обнаженным плечам, потом спустился. Кажется, пора уносить ноги. Я подскочила, выскользнула из таверны и решительно направилась узнавать результаты. С Лиром я потом поговорю, объяснюсь… Наверное.

Лир догнал меня быстрее, чем я планировала, поймал и впился в губы поцелуем. Жадным, требовательным. Словно я принадлежу лишь ему. И нет между нами многочисленных «нельзя». Его невесты. И моей жажды свободы.

Моя ладонь запуталась в его волосах, и я оторвалась от Лира, пряча лицо на его груди. В этот момент как раз объявляли победительницу соревнования, и ей оказалась я.

Попыталась выпутаться из объятий мага, но Лир не отпустил. Даже тогда, когда попросили подняться и забрать приз. Народ вокруг посмеивался, с любопытством поглядывая на нас. А когда этот несносный темный маг подхватил на руки и понес на сцену… Да я в жизни так не краснела, принимая награду. Судьи, впрочем, тоже посмеивались. Но отпустить меня Лир отказался наотрез, напрямую заявив, что я упаду и что-нибудь себе сломаю.

До лавочки, где продают обувь, он тоже меня нес. И ему было все равно, что на нас все прямо пялятся. А уж как смотрели вслед дамы! Никогда не забуду их завистливые взгляды.

Обувь мне подобрали быстро. Легкие белые туфельки с низким каблучком и босоножки. В соседней лавочке Лир сел на мягкий пуфик, пока я выбирала одежду. Остановилась на светлых туниках, паре брюк, теплом свитере, плаще и нескольких парах носков. О том, чтобы заплатить за это самой, не шло и речи. Лир зыркал, скептически на меня смотрел и молча выкладывал монеты. Дальше были ряды с нижним бельем. Лира попросила остаться в стороне, но он наотрез отказался.

— Ты достаточно от меня сегодня набегалась, Ари. Хватит уже! У меня нервы не железные, а терпение — не вечное.

Ну, и пусть смотрит. Подобрала несколько подходящих, сунула ему сверток, и довольная, направилась в дом старосты. Очень обрадовалась, что мои непромокаемые вещи, зачарованные нечистью, обнаружились на месте. Одежды оказалось подозрительно много, поэтому я задумалась о том, чтобы приобрести сумку и заглянуть за заветным гребешком, куда мы и отправились с Лиром.

— Ты от меня отдаляешься, Ариадна. Я что-то делаю не так?

Пожала плечами. Странный вопрос. Да Лир только недавно при всех меня целовал, а я позволяла.

— Ты не стала советоваться со мной, когда отправлялась на соревнование.

— Зачем? Ты бы все равно был против.

— Я обязан тебя защищать, Ари.

— Обязан?

Лир вздохнул.

— Могла бы и спросить.

— Я уже ответила.

— Ты не из этого мира, говорил же уже. Можешь оказаться в опасности.

Интересно…

— А из какого?

Мужчина вздохнул.

— Ариадна… не вороши прошлое. Пожалуйста.

Понятно, знает, но не скажет.

— Хочу побыть одна, Лир, — оборвала я наш разговор, чувствуя усталость.

Как-то не получается у нас быть откровенными. Как я оказалась на ярмарке, не помню. Вокруг стоял шум, гам, смех, только мне было не до веселья. Настроение после разговора с Лиром окончательно испортилось.

Я прошлась по хозяйственным рядам, купила сумку, зубную щетку и зубной порошок, полюбовалась на украшения, отказавшись от соблазна что-нибудь приобрести, и заглянула в лавочку, где видела гребешок. Увы, его уже купили.

День еще длился, и я отправилась к реке. На берегу никого не было. Оно и понятно – все на ярмарке. Я долго сидела возле воды, любуясь снующимися рыбками. Солнце припекало, жужжали пчелы и кружили стрекозы со слюдяными крылышками.

Как дальше жить? Доберусь до Аридейла, попробую найти родных, а если их не окажется… Вернуться в мир, о котором не помню?

— Ты всегда идешь к реке, когда переживаешь, — заметил Лир, присаживаясь рядом. — Не злись, Ари. Я просто за тебя волнуюсь. О чем ты думаешь? Поделись. Иногда вместе легче найти выход и успокоить сердце.

— Мне тяжело, Лир. Я оказалась русалкой, ничего не помню ни о себе, ни о родных. И рядом нет никого, кто бы рассказал, подсказал, помог…

— Есть одно предположение насчет твоей мамы, — неожиданно заметил он.

Я замерла и развернулась к нему.

 — Возможно, она была сиреной. Русалкой, способной очаровывать всех голосом.

Он издевается? Какая сирена?

— Ари, не хмурься. Тебе не идет. Сирены существуют, пусть и встречаются безумно редко, и твоя мать могла быть одной из них.

И хорошо это, или плохо, непонятно. Но если русалок с таким даром немного, найти родных будет проще. Или нет?

— А ты не расскажешь о своей матери, Лир? Она же тоже была русалкой. Я так мало знаю о них. Крупицы!

— Что ты хочешь узнать? — сдался маг.

— Как она оказалась возле того озера, где находился дом ведьмы? Ты ведь живешь в Аридейле, как я поняла. Верно?

Лир молчал долго. То ли размышлял, что можно рассказать, оценивая степень доверия, то ли подбирал слова.

— Это случилось давно, Ари. Тебя тогда на свете не было. Мама очень любила отца. Впрочем, чувства были взаимны. Из них получилась хорошая счастливая пара. Однажды отец ни с того ни с сего заболел. Он днями и ночами просто лежал, словно закончились силы, и смотрел в потолок. Не ел, не пил, не разговаривал. Его проверяли на проклятия, сглазы и темную магию самые известные целители и маги, но никто так и не смог помочь.

Мама искала выход, днями просиживала в древних родовых библиотеках. Мы с братом были тогда совсем маленькими. Тиру — пять лет, мне — три. Я почти и не помню случившегося.

Лир на миг остановился, поправил прядь, лезшую на глаза, и продолжил рассказ.

— Однажды к нам в дом прибыл чудной предсказатель. Ему было видение: если мама отправится на Черное озеро, возьмет оттуда воды и даст отцу, тот поправится. Она поверила ему сразу и безоговорочно. Тогда никому и в голову не пришло поинтересоваться, почему именно мама должна отправиться к озеру. И она ушла… Тайком, ночью, не сказав никому ни слова. Попрощалась лишь с нами.

— Погоди, это то озеро, где находится дом ведьмы?

— Да.

— И она не взяла сопровождающих? И отправилась так далеко? И почему именно твоя мама должна была принести воды?

— Черное озеро… оно особое, Ари. Раньше на том месте было сердце зачарованного леса, источник сильной магии, который со временем, когда волшебные существа покинули это место, угасал. Так, по крайней мере, рассказывают легенды. Не зря же ведьма поселилась на его берегу, черпала силу, пока она имелась. Ты просто не увидела, не почувствовала… И лес… он, действительно, необыкновенный. Он любит и привечает сильных и смелых. Порой кажется, он словно проверяет, чего ты стоишь. Может быть, мама и взяла бы сопровождающих, если бы не понимала, насколько это бессмысленно. Да к тому же предсказатель дал четкое указание: воду только из этого озера, добудет только мама.

— И она пропала?

— Да. В течение трех месяцев мы просто ждали, а потом отправили людей и магов на поиски. Те тоже исчезли. Сгинули… И вскоре поползли слухи о разбушевавшейся нечисти, которая тянет из людей энергию.

Маму так и не нашли, а отец лежал в том же состоянии. Опекуном нам назначили лорда Арасамина, младшего брата папы. Дядя нас и воспитывал, по сути. Но и Тир, и я знали, что однажды мы вырастим и отправимся искать маму. И мы старательно к этому готовились. Учились обращаться с оружием, осваивали магию и жили надеждой.

— И вы отправились?

— Да. Мне тогда было шестнадцать, Тиру — почти восемнадцать. Это было непростое путешествие. Лес не пустил никого, кроме нас двоих. А мы… и жизни-то толком тогда не видели. Только отступать не были намерены. Нас словно что-то вело к тому месту, куда отправилась мама. Тогда мы даже не подозревали, что за тайну она хранила. Тира звало заповедное озеро, а меня… он бы не справился один. Мы всегда были очень дружны, с самого детства. Мы просто шли и однажды добрались. Остановились на берегу Черного озера, выложив защитный круг.

Лир снова задумался, сорвал травинку, покрутил пальцами. Рассказывать ему было явно нелегко, но я не вмешивалась, давала возможность успокоиться.

— Мы с братом проснулись посреди ночи. За кругом на берегу сидела прекрасная девушка. Золотые волосы струились, словно водопад, голубые глаза сияли, а тонкую фигурку оплетала легкая ткань платья. Мы с Тиром приняли ее за духа озера. И она поведала нам, что леший и водяной погубили маму, но она успела проклясть обидчиков перед смертью. Мы были юны, поверили сразу и безоговорочно… Теперь я полагаю, на нас подействовали какие-то чары.

— Это был дух ведьмы?

— Да, Ари. Тогда она была сильнее, чем сейчас, могла принимать человеческое обличье. Сейчас, без подпитки, ее магия истончается. Она и не убила-то нас наверняка потому, что мама использовала последние силы, наложив какое-то проклятие, дала нам с Тиром защиту: знала, отправимся искать. Я так мало знал о ней…

Лир печально вздохнул.

— Водяного и лешего мы не нашли. Нечисть в ту ночь возле круга не появлялась, и в последующие — тоже. А потом мы выпили слишком много вина, сначала с горя, а затем в честь дня рождения Тира, и заблудились в лесу, оказавшись у другого озера, того самого, где оказалась в этом мире ты. Магия того места звала его с самого начала, а Тир этого не понимал, не чувствовал. Иногда… знаешь, Ари, я думаю, если кому-то суждено обрести в том озере хвост, от этого не уйдешь. Не бывает случайностей, — чуть улыбнулся Лир.

— И что было дальше? Твой брат обернулся в русала?

— Ночью Тиру захотелось поплавать. Он нырнул и… не появился на поверхности. Я всю ночь провел в воде в поисках брата, переживая и сходя с ума, а утром… Чары озера спали, и ошеломленный Тир сидел на берегу, разглядывая свой хвост. У него он, кстати, сине-черного цвета.

— То есть магия озера…

— Полагаю, в нем может произойти инициация русалов, и она как-то защищает вас. Я никогда не сталкивался с такими чарами. Слишком древние… Тир вроде говорил, когда нырнул, чувствовал, будто вода шепчется где-то там, на дне.

Я удивленно уставилась на Лира и задумалась. Но вспомнить ни о чем подобном не смогла, слишком на тот момент была растеряна. Зато теперь догадка, что озеро волшебное, набрасывает чары невидимости на русалов и русалок, подтвердилась.

— Когда мы сушили хвост Тира, до нас и дошло, что дух озера нас обманул. Если наша мама была русалкой, а это было именно так, иначе бы Тир не обзавелся хвостом, то она не могла утонуть. Любая водная магия против русалок бессильна. Мы возвращались ни с чем.

— Лир, мне так жаль…

— На нас семь раз напали за время обратного пути. Мы с Тиром посоветовались, и решили никому не рассказывать о его сущности. И воды, кстати, с озера привезли. Только она отцу не помогла. Видимо, ведьма устроила ловушку, заманив туда нашу маму. Теперь-то я знаю, что ей была нужна русалка.

— Но почему ведьма устроила ловушку так далеко от Аридейла?

— Видимо, лес не выпустил ее. Летать по нему она может, сколько захочет, а вот покинуть…

— Мне нечисть сказал, русалка была нужна ведьме, чтобы обрести бессмертие. Его можно отобрать…

— Мы тогда с Тиром всю библиотеку в доме перерыли, даже в запретный отдел залезли, пока выяснили. Информации о русалах и русалках мало. Морской народ давно не ступает на землю. Как оказалось, голос моря, даже если в тебе кровь русала или русалки, просыпается не у всех. Можно прожить и не узнать о нем, если не случайность.

— Необходимо соблюдение каких-то условий, Лир?

— Да. После заката в день восемнадцатилетия нырнуть в зачарованное озеро, чтобы проявился хвост. Там, на глубине имеется волшебный источник, заколдованный последними русалками, уходящими в море. Они оставили эту возможность для тех, кто остался жить на земле, нося в крови русалочью магию. И сила фей закрепила источник в озере, приманивала туда морских жителей.

— А ты…

— Пробовал, со мной не сработало. Видимо, потому что я темный маг, кровь отца сильнее, чем матери. Других объяснений этому нет.

— Про полеты русалок вы нашли тоже в книгах?

— Да. Не думай, что не знаю, как непросто быть представительницей морского народа. После того, как Тир обернулся, жить стало тяжелее. Я помогал ему прятать хвост магией, осилил несколько новых заклинаний.

— А ваш отец…

— Он пришел в себя, Ари.

— Просто взял и очнулся? — поразилась я.

— Да. Отец выпил парализующее зелье с определенным сроком действия. Ведьмины чары проклятые! Он так горевал по маме… Был почти безутешен! Тир, правда, здорово его отвлек, когда влюбился в Эридейле. Она из Снежного королевства, там даже законы иные… Но когда он ее добивался, у нас весь дом дрожал от магии.

— Ссорились? — не удивилась я.

— Притирались друг к другу.

Лир улыбнулся легко и светло.

— Эридейле, конечно, знает, что Тир — русал. Такое не скроешь. Только теперь, когда дух ведьмы начал охоту и за тобой, Ари… Я очень не хочу, чтобы ты попала ей в лапы и умерла, как моя мама.

Я осторожно коснулась его ладони, провела пальцами по запястью. Какие же чары применила мама Лира, чтобы не отдать бессмертие? Полагаю, никогда не узнаю. И какой же смелостью необходимо обладать, чтобы отказаться быть собой и погибнуть? Ведь ее ждали дети и муж.

— Лир, а как ты оказался возле зачарованного озера, когда я проходила инициацию?

Его пальцы пощекотали щеку невинной лаской, едва коснулись губ.

— Прости, Ари, я не могу рассказать, а врать — не хочу.

Ну что ж, хотя бы по-честному.

— О моем прошлом ты тоже знаешь?

— Да.

— А Тир свое позабыл?

— Нет, он из этого мира.

— Просто… если я жила не здесь, то мои родные… Где их искать, Лир? У меня ведь была лучшая подруга.

— Поверь, не получится вернуться, Ари. Если бы была магом или человеком… А так, не пустит тебя переход, не откроется.

— А моя мама… Если она была сиреной, то получается жила в этом мире? Как же я оказалась в другом? И кто помог вернуться? — допытывалась я.

— Сколько сложных вопросов, Ари. Загляни в библиотеку Аридейла, когда доберемся. Может, найдешь что-то о матери. Сирен было не так много, но, правда, большинство из них скрывали свое существование. На них часто охотились, убивали… Рассказывал же, насколько в Ларейе предвзятое отношение к нечисти.

— Но для этого необходимо знать, что искать, Лир. Поможешь?

 Он молчал долго.

— Я связан нерушимым обещанием, Ари. Прости…

Мы очень долго молчали, приходя в себя после этого разговора.

— Лир, а почему ты ставишь охранный круг? Думаешь, дух ведьмы нас найдет?

— Она не получила желаемого. Ведьме нужна русалка и ее бессмертие, чтобы вернуться к жизни. Мы ее прогнали, но не убили. Хорошо, что ведьма только ночью может действовать, днем она совсем слаба.

— В Оленьем Ручье…

— Она не любит темных магов, Ари. Когда я рядом, и не сунется.

— Но тогда в лесу, когда я впустила ее за защитный круг…

— Она слишком ослабла, хотела силы… Это превысило чувство опасности.

Он вдруг покачал головой, поднялся и протянул руку.

— Сегодня вечером на площади танцы. Давай немного расслабимся и на время забудем обо всех неприятностях?

Но сказать легче, чем сделать. По пути Лир пытался отвлекать, рассказывал байки о заклинаниях Совета магов в Аридейле. Кажется, вместо желанного дождя они напутали и наколдовали град.

Ужин у нас прошел относительно спокойно. Агриппина на меня смотрела зло и молчала, но по-прежнему была разряжена, слово не оставляла надежду заполучить Лира. Чую, сделает она еще нам гадость!

После ужина я отправилась переодеваться. Думала надеть любимую тунику с жемчугом, но ее не нашла. Девичий крик стал ответом на вопрос, где искать.

В спальне чуть дальше по коридору я обнаружила все семейство, у которого мы остановились, и нескольких служанок. Кричала, разумеется, Агриппина, которая почему-то пряталась за шторой. Та стремительно осыпалась.

Лир не выдержал и рассмеялся первым.

— Ты бы тунику мою вернула, — посоветовала я, улыбаясь, как кот, объевшийся сметаны.

Ай да, нечисть! Зачаровали так, что слов нет!

Когда все угомонились, а Агриппина протянула мне дрожащей рукой тунику, Лир снял заклятие. Если нам было смешно, то староста разозлился. И на дочь за то, что так себя вела, и на жену, которая на это подбила. В разгар семейных разборок мы и сбежали. В нашей комнате насмеялись от души, переоделись. Светло-розовое платье, идеально село по фигуре и заставило глаза Лира сиять.

И на танцы мы отправились не спеша, держась за руки, наслаждаясь тихим уютным вечером. Пахло травами, выпечкой и медом. По деревне плавали наколдованные кем-то фонарики, и тревоги прошедшего дня отступали. А уж как Лир танцевал! С ним я порхала, словно бабочка, парила… И даже моя неуклюжесть отступила. Мы смеялись и не останавливались, кружась по площади. Лир, кажется, радовался не меньше меня, любовался, не скрывая восхищения, подшучивал. Чудесный вечер! Настолько сказочный и далекий от историй о ведьмах и чьей-то гибели! И Лир заботлив и внимателен. Решено! Буду считать его хорошим до тех пор, пока не докажет обратное.

Когда натанцевались вволю, отправились к реке. Звезды над ней сияли яркие, казались совсем иными, чем на площади.

— Лир… — заныла я, поглядывая на него большими невинными глазами.

— «Я хочу поплавать». Угадал? — спросил он, посмеиваясь.

 Кивнула. Главное, чтобы не прознал, каким способом я заработала на платье. Наверное, стоило попробовать загадать мелкое желание, и если бы не вышло, только тогда рискнуть, но сделанного не воротишь.

— Что взять с русалки? — усмехнулся Лир. — Ныряй, я прикрою магией, чтобы не увидели. Только недолго.

 — Лир, я хочу в полет.

Его глаза округлились.

 — Ари, — начал он, — подожди немного, прошу. Завтра мы закупим еды, отправимся в лес и снова найдем озеро, чтобы ты порезвилась.

 — Обещаешь?

Лир наклонился и поцеловал, сладко и нежно, словно старался утешить. Разве может быть так хорошо, если рядом мужчина?

— Иди. Купание под россыпью звезд русалке должно понравиться.

Он, что ли, шутит? Да как от него оторваться? От темного серебра в его взгляде и таких манящих губ?

 — Ари, русалочка моя ненаглядная. Ты сейчас включаешь врожденное обаяние, а это ну о-очень плохая идея. Я едва сдерживаюсь.

— Я не знаю, как это делаю, — чуть смутилась и озадачилась.

— Слишком сильно хочешь мне понравиться.

А раньше, получается, не было такого? Или Лир не говорил? А может, просто дар начал развиваться быстрее, поэтому новая магия просыпается?

— Ари… — Лир притянул меня к себе и заглянул в глаза. — Ты мне и так нравишься, без магии. Любая. Ты такая непосредственная, добрая, красивая и веселая. Просто обаяние усиливает влечение к тебе. Что будет, когда…

Он замолчал, снова не договорив. Смущенно погладил меня по щеке и улыбнулся.

 — Договаривай, Лир, иначе я обижусь.

Маг вздохнул.

— У тебя ведь не было мужчины, Ари.

Я замялась и покраснела.

— А причем тут это? И как ты видишь?

— Я не вижу. Знаю. Когда у русалок случается первая близость с мужчиной, обаяние усиливается, идет всплеск силы.

Что ж… учтем на будущее. Я сбросила платье и нырнула в воду. Плавала долго, почти не показываясь на поверхности, давая возможность Лиру прийти в себя и остыть. И старалась думать о звездах, что над головой. Если бы получилось!

Лир вскоре тоже не выдержал, разделся и присоединился ко мне. Мы дурачились в воде, обдавая друг друга брызгами, пока снова случайно не начали целоваться. Горели, как две свечи, отдавая себя в поцелуях, плавились…

Ты хотела однажды влюбиться, Ари? Так оно и вышло. Только что же принесет это чувство? Разбитое сердце или бесконечное счастье? И остался ли у меня выбор, или лишь его иллюзия?

 

 

Глава седьмая

 

— У меня для тебя подарок, примешь? — спросил Лир, когда мы готовились ко сну.

Было уже давно за полночь. Мы вернулись с шальными улыбками на губах, радостные и безмятежные.

Я обернулась, сгорая от любопытства. Он достал из сумки маленький сверток, протянул мне. Гребешок! Тот самый, о котором столько мечтала! И как только угадал? И когда успел?

Лир тихонько рассмеялся, когда я закрутилась перед зеркалом, рассматривая подарок, а потом, с улыбкой погладила гребешок по ободку.

— Спасибо.

— Ты на него так смотрела… Еле удержался, когда решил сделать тебе сюрприз.

— Лир, а твоя невеста…

— Я не люблю ее, Ари. Брак договорной.

— Жениться нужно по любви, — зевнула я и добавила озорно: — А ты не женись.

— Если бы все было так просто, — вздохнул Лир и осторожно обнял меня за талию, привлекая к себе.

Лир вскоре уснул, а я снова заворочалась. Да что ж это такое! Вымоталась же сегодня до предела. Поднялась, прошлась по комнате, затем забралась на подоконник, любуясь звездами. Даже порадуюсь, когда снова окажемся в лесу. Уже не хватало запахов хвои, травы и цветов, порхания бабочек, шустрых, снующих белок. Да и по водяному с лешим соскучилась!

Как же я стану в городе жить? Приобрести по возможности свой домик, что ли? У меня остались почти все деньги, что получила в награду на ярмарке. Лир обещал зачаровать их от кражи и потери. Бревенчатый, уютный дом с теплой печью будет очень кстати. И чтобы рядом обязательно располагалось маленькое озеро с заводью белых кувшинок, а вокруг лес.

Поняв, что так и не усну, решила прогуляться по саду. Агриппина вроде говорила про пруд с лебедем.

Сад был красивый. Тихо шелестели от легкого ветерка яблони, дивно пахло розами, растущими вдоль дорожек. Я не спеша дошла до водоема. Небольшой, немного заросший кувшинками. Белоснежная птица спала, пряча голову под крыло. Но мое появление заметила, встрепенулась.

Я села на скамейку, увитую белыми розами, поглядывая на лебедя. Надо было захватить хлеба! Птица осторожно подплыла ко мне и позволила погладить по клюву и перьям.

 — Одинок ты, да, красавчик? — спросила я. — Я тоже. Есть, правда, маг, который мне не безразличен, но он собирается жениться, даже несмотря на то, что ее не любит. Долг для него превыше всего.

Я снова погладила птицу по перьям.

— А я о себе ничего не помню. Представляешь? Только имя, и то, его мне сказали. Ариадна.

Птица чуть наклонила голову, словно прислушивалась.

— У тебя тут красиво. А мне хочется… дом.

Странно, наверное, разговаривать с птицей, делиться с ней мечтами.

— Красавчик, хочешь я тебе спою? — спустя время, спросила я, чувствуя, как во мне вспыхивает странное желание, словно что-то просится, отзывается…

Откуда взялась мелодия, я не знала. Была уверена, она не знакомая, но струится из души, оплетает невидимым волшебством сад. Я пела о любви и надежде, тихо и мягко, словно рассказывала о чем-то личном. Лебедь, как мне показалось, слушал, становился все печальнее. Дивная птица… Непростая. Как же мне хотелось, чтобы она обрела счастье!

На рассвете, когда небо окрасили в нежно-розовые тона солнечные лучи, моя песня оборвалась, а из глаз покатились слезы. Лебедь склонился, словно надеялся на чудо.

— Желаю всей душой, чтобы ты обрел свободу!

В воздухе запахло озоном, как перед грозой, что-то сверкнуло, посыпалось белыми искрами. Я вскрикнула и почувствовала, как теряю сознание.

 

 

Очнулась от того, как кто-то плеснул в лицо водой, а потом бережно откинул пряди с лица. Мелькнули яркие синие глаза, коснулись щек длинные светлые волосы. Передо мной буквально замерло невероятное, красивое до невозможности лицо мужчины.

— Как ты? — спросил незнакомец.

А голос-то, какой! Мягкий, словно шелк касается кожи. Так бы и слушала. Что-то меня не туда заносит. Мужчина с интересом меня рассматривал, и в его сапфировых глазах играли блики восходящего солнца. Потянулся рукой, и я дернулась, вспоминая произошедшее.

Пруд с кувшинками был на месте, а белоснежная птица исчезла. Уплыла? Улетела? И что случилось?

Закрыла глаза. Открыла. Незнакомец не исчез. Осторожно села. Осознала, что незнакомец не одет. Улыбнулся мне ободряюще, как маньяк, и я прикинула, как бы медленно от него отползти и сбежать. Впрочем, прикасаться не стал, уже хорошо, а то я, когда нервная, могу натворить глупостей. Одно карабканье на елку чего стоило.

Мерещится он мне или нет?

Снова закрыла глаза, посчитала до десяти, открыла. Незнакомец по-прежнему находился рядом. Ситуация до боли знакомая. Но вспомнить не могу. Ладно, проверю, не глюк ли. Потянулась к замершему обнаженному красавчику, который сидел не шевелясь, тронула плечо. Теплое. Настоящий, значит. И откуда он тут интересно взялся?

— А где лебедь?

— Ариадна, — мелодичный, певучий голос, — я и есть тот лебедь.

— Что? — я вытаращила глаза, уставившись на парня в упор.

Нет, ну, по сути, если рассуждать логически… Вот я же русалка, так почему лебедь не может превратиться в парня?

— Что тут происходит? — неожиданно раздался голос Лира.

 Я обернулась. Маг стоял шагах в десяти от нас, сидящих на земле возле пруда. И в отличие от меня, вышедшей в сад в одной ночнушке, полностью одетый. На нем даже плащ был.

 Неожиданно Лир побелел, вытаращил глаза. Ага, это он моего превращенного лебедя увидел.

— Арандиэль, — почти шепотом.

— Лир, о боги!

Парни кинулись друг к другу, обнялись и вытаращились, словно не веря в то, что они видят перед собой.

— Вы что знакомы? — осторожно спросила я.

— Да, — ответил Лир, отмирая. — Он брат Эридейле, жены Тира, мой лучший друг. Пропал два года назад, когда решил следовать за судьбой. Я так долго тебя искал, Аран! Уже и не чаял…

Арандиэль посмотрел на Лира, потом на меня.

 — Ты не поверишь, Лир, что со мной приключилось!

А мне казалось, что мы поверим уже во что угодно. Тут Лир заметил, в каком виде стоит Арандиэль, обернулся на стремительно краснеющую меня и снял плащ. Белокурый красавчик благодарно кивнул, закутываясь и как-то странно вытягивая шею. Видимо, еще окончательно не пришел в себя, обернувшись из птицы в человека. Я же так и осталась сидеть возле воды.

— Я путешествовал по Северным горам, почти четыре месяца гостил у гномов, изучая их руду и особенности работы с камнем.

В Ларейе и гномы существуют? Ой, как интересненько! А Лир то хорош, мне ничего не сказал! Ну, ни стыда, ни совести у этих темных магов!

Быстренько пересела на скамейку, довольно зажмурилась, впитывая солнечные лучики.

— А потом занесло меня в такие края… Про Черное озеро слышал?

Лир нахмурился, кивнул. Опять оно! Теперь и нельзя не поверить, что лес волшебный, а на дне злополучного озера прятался источник силы. И моего лебедя туда как-то занесло. Впрочем, мой темный маг говорил же, что лес притягивает тех, кто потерял и ищет. Уже и не стоит удивляться случившемуся. Наверное. С Араном нам суждено было встретиться. Лес к нему привел, чтобы нашли, спасли, помогли…

— Только поставил защитный круг, прилег, как на берегу оказалась невероятной красоты девушка…

— Вышел из круга? — спросил Лир, не удивляясь и ни капли не злясь.

— Да.

Аран вздохнул, а потом, словно смущался чего-то и чувствовал себя виноватым, тихо ответил:

— Я получил предсказание, что в этом лесу встречу суженую.

— Да и где ее было искать, как не здесь? Как повелся-то на такое! Я понимаю, моя мама попалась в ловушку, мы с Тиром тогда еще юнцы отправились, но ты-то?

— Любовь заставляет откинуть все страхи и сомнения, Лир. А за суженой любой представитель моего народа пойдет, хоть на край света, поверит в любое предсказание.

— Принял ту девушку за суженую?

— За духа озера, который сможет помочь ее найти.

— И что потом?

— Не помню. Оказался лебедем посреди того проклятого озера. Превратиться обратно не смог, как не пытался. Решил, там оставаться не следует, добрался до ближайшей деревни, нашел дом с прудом. Первое время надеялся, что смогу со временем понять, как снять чары.

— Ведьминские-то?

Арандиэль вытаращил глаза, только сейчас осознавая, насколько сильно вляпался, и как ему повезло, что моя магия взяла и сработала.

— Меня Агриппина очень уж полюбила, кормила.

Ну, хоть что-то в ней имеется хорошее!

— И сколько ты тут?

— Полтора года! Если бы сила не подпитывала, замерз бы зимой…

— А как ты снял проклятие?

Арандиэль посмотрел на меня, Лир, естественно, то же. Я покраснела, вспомнив свой откровенный разговор с птицей. Уставилась на пруд с белоснежными кувшинками, пытаясь собраться с мыслями и успокоиться.

— Ариадна пела всю ночь, — тихо ответил он. — Правда, мне было почему-то сложно уловить слова. Лишь когда она пожелала свободы, чары исчезли, и я превратился обратно в человека. Ты, видимо, очень сильный маг, Ариадна, раз смогла разрушить проклятие злой ведьмы. Чары ведь на этом, похоже и крепились. Пожалеть и пожелать отпустить.

Да уж, сильный маг. Почти без памяти, но с рыбьим хвостом на счастье.

— Арандиэль, это случайность, поверь. Мне и в голову не пришло, что ты можешь оказаться не птицей.

Я нервно хихикнула, а мужчина тепло улыбнулся.

 — Спасибо, Ариадна. Я обязан тебе жизнью. Чувствую, еще бы пара месяцев, и я бы не смог превратиться в человека. Я уже стал чувствовать себя птицей, думать, как птица.

Он забавно дернулся, будто подтверждал эту догадку, виновато улыбнулся и немного нахохлился. Затем, не дав опомниться, опустился передо мной на колени и поцеловал руку, обволакивая светом сапфировых глаз.

— Ариадна, клянусь честью, жизнью и магией, что никогда ни словом, ни молчанием, ни делом, ни бездействием не причиню тебе вреда и окажу содействие и помощь в любом благом намерении, а так же буду верным соратником и другом.

Я обалдело посмотрела на Арандиэля. Мне только для полного счастья не хватало в должниках мужчины с нерушимой клятвой верности. Но, учитывая ситуацию, помощь и защита друга в любом случае не повредит.

— Хорошо, Арандиэль, я принимаю твою клятву.

Хотела, правда, добавить, как все это нелепо и смешно выглядит: два мага на берегу пруда, один полуголый в плаще, другой, грозящий разнести тут все в пух и прах, и я… в ночнушке, но сдержалась. Арандиэль очаровательно улыбнулся, откинул светлые волосы, и я удивленно уставилась на него. Уши у Арандиэля были удлиненными.

— Она не видела эльфов, Аран, не обращай внимания, — спокойно заметил Лир, когда брови мага чуть приподнялись.

Сапфировые глаза улыбнулись так тепло и ласково, что меня чуть не зашкалило.

— Эльф, значит?

— Да. И к тому же, как и весь дивный народ, светлый маг, — пояснил Лир.

— А орки, тролли, гоблины и все остальные выдумки фэнтези? А драконы?

— Существуют, но не здесь. В Снежном королевстве, — смеясь, ответил Аран.

 Нет, потрясений на сегодня хватит. Однозначно! Я решительно поднялась.

Арандиэль тут оказался рядом, потянулся в мою сторону, почти положил руку на плечо.

— Аран, не надо.

— Он — тот самый маг, да?

— Какой? — заинтересовался Лир.

 Я вздохнула. Пооткровенничала с птицей, называется. Лир шумно вдохнул, покосился на нас.

— Так, я и думал. Силадерь не бросил?

— Невеста? — тихо уточнила я.

— Тебе это не касается, Арандиэль.

Блондин усмехнулся.

— Уверен? И может, дашь леди выбор? — мягко спросил он. — А как вы познакомились? И давно?

— Давайте потом поговорим, я хочу есть.

А то только драки мне не хватало! Больно надо разнимать парней, у которых зашкаливают гормоны. Оба переглянулись, как бойцовские петухи, но спорить не стали.

— Пойдем, — Лир погладил меня по щеке, заставляя таять в серебре глаз, осторожно взял за руку, что ему было несвойственно, повел через сад.

— Ну, дела… — пробормотал Арандиэль.

И непонятно, что его удивило больше. Отношение ко мне темного мага или моя покорность.

— Кстати, Аран, тебя заколдовал дух ведьмы, которая погубила нашу с Тиром мать, — неожиданно заметил Лир.

Арандиэль споткнулся, остановился.

— Откуда ты знаешь, Лир, кто убил вашу маму и как? — голос ровный.

— Долгая история, но полагаю, тайны ты хранить умеешь.

— Разумеется! А ты сомневаешься?

— Просто история скверная, Аран. Очень.

Через минуту мы вломились на кухню. Кухарка, увидев эльфа, выронила поварешку и открыла рот. Двое поварят лет двенадцати и две помощницы выпучили глаза.

— Это — Арандиэль, мой названный брат. Он случайно оказался в Оленьем Ручье, мимо проезжал и узнал о ярмарке. А тут со мной встретился, — объяснил Лир появление еще одного мага.

Помощницы покраснели, видимо, решая кто из магов симпатичнее — Лир или Аран, а кухарка кивнула. И ведь никто не усомнился в его словах, хотя эта история белыми нитями шита. Ну, как Арандиэль мог оказаться в Оленьем Ручье случайно и встретиться с Лиром на рассвете, когда ярмарка еще не началась? И главное, приехать в одном плаще и без вещей? Нет, красота — страшная сила, потому что все поверили, а через несколько минут принесли к нам в комнату полные подносы еды. Омлет еще дымился, салат радовал глаз, а бутерброды с сыром и ветчиной, так к себе и манили.

 Я накинула поверх ночной рубашки легкий халат, и мы принялись за завтрак. После Лир предложил Арандиэлю приобрести все необходимое, чтобы отправиться с нами до Аридейла. Я собралась быстро, натянув тунику и штаны, а волосы собрала и заколола подаренным Лиром гребнем.

Арандиэль сделал мне комплимент по поводу внешнего вида, Лир на него недовольно покосился. Эльф снова улыбнулся своей непревзойденной улыбкой. Он переодевался в соседней комнате, позаимствовав вещи мага. Бедный Лир! Вечно приходится делиться одеждой!

Я посмотрела на Арана и тихонько хихикнула. В одежде эльф стал таким красавчиком, девушки за ним в очередь выстроятся на ярмарке. Может, за просмотр на него брать деньги? Нам не помешает.

— Ари, не говори ему, что ты — русалка. Чем меньше знает — тем лучше. Парень он надежный, хороший, но мало ли… — шепнул Лир, едва мы покинули дом.

Да я и не собиралась, если честно. Но если Арандиэль будет путешествовать с нами, это усложнит нам путь. Я же, как только что напомнил мой темный маг, русалка, обязательно захочу поплавать. А забота Лира все равно приятна. Все остальное по сравнению с этим — мелочи.

Народу на площади было тут еще больше, чем вчера, даже, несмотря на ранний час. Пока Арандиэль и Лир подбирали одежду и обувь, я сидела в уголке возле окна и попивала ароматный чаек. Мальчишки сновали возле кондитерской, расположенной неподалеку, в надежде на лакомство. Решила их порадовать, раз сердце просит.

Я осторожно вышла из лавочки, где Арандиэль примерял очередную тунику, и пошла в сторону кондитерской. Накупила медовых пряников, золотистых леденцов в виде петушков, тянучек, булочек с разной начинкой, разноцветных карамелек. И всего-то на три золотых. Для меня — ерунда, деньги я всегда добуду, заработаю, а для ребятни — радость. Корзинка вышла тяжелая, увесистая.

Вышла на крыльцо, спустилась и позвала первого попавшегося чумазого мальчишку. Он не сразу поверил, что я просто так хочу угостить, но вскоре нас окружили. Довольные друг другом так и расстались. Лир и Арандиэль к этому моменту вышли из лавочки, поглядывали в мою сторону.

— Ты невероятная, Ари, — тихо сказал Лир, хотя я не видела ничего, чем стоило восхищаться.

Это от души сделано, потому что захотелось. Не ради награды или благодарности. Просто доброта в обмен на то, что дал мне мир.

И мы отправились дальше. В хозяйственных рядах я просто глазела, пока неожиданно не увидела зеркальце. Оно было почти таким же, как мой гребешок для волос. Берестяное, небольшое по форме, и по кромке тянулись расписные голубые цветы. Я так залюбовалась, что не заметила, как подошел Арандиэль и не взял мою очередную мечту из рук.

 — Позволишь купить, Ариадна? Это моя маленькая благодарность за то, что ты для меня сделала.

Я посмотрела в его сапфировые глаза, обволакивающие светом, и кивнула. Арандиэль неожиданно снял с пальца тонкое серебряное колечко, не став просить деньги на подарок у темного мага, обменял его на зеркало. Я попыталась отговорить, но он лишь улыбнулся и протянул подарок. Лир нахмурился, но возразить было нечего. Арандиэль вообще поражал меня своей мягкостью и открытостью. И больше всего я радовалась, что его интересует мое мнение даже в такой мелочи, как покупка зеркала. Лир предпочитал решать за меня сам.

Обедали мы в таверне. Грибной суп, блинчики со сметаной и ароматный мятный чай — вкуснота, да и только! Готовить в этом мире, однозначно, умеют! Платил за все Лир, давая взглядом понять, чтобы даже не пыталась вмешаться. И его настроение как-то стремительно портилось.

И как он не может понять, что Арандиэль не затронул во мне сильных чувств? Он добрый, ласковый, но… не мой темный маг, и этим сказано все. Лир же ревнует, посматривает на меня так, что едва молнии не летят. Значит, небезразлична? Пожалуй, ради такого я бы еще пару лебедей расколдовала.

Но Арандиэль … Неужели думает, будто внешность — это все? Он, кажется, еще и удивлен, что я ему на шею до сих пор не кинулась. Но за красотой не всегда прячутся лучшие душевные качества, и эльфа я едва знаю, а Лир… Да мы с ним по лесу так нагулялись за неделю, будто всю жизнь знакомы!

Когда мы доели, я предложила отправиться к реке. Лир обреченно вздохнул: уже понял, что я собираюсь купаться в одежде. Русалка должна плавать. Такое занятие, кстати, и нервы успокаивает.

Народу на реке не было. Снова все на ярмарке. Арандиэль с Лиром оставили покупки под деревом в теньке, заколдовав от кражи и пропажи, и отправились купаться.

— А почему ты не разделась, Ариадна? — ожидаемо просил Арандиэль, когда я окуналась в тунике и штанах.

Я неопределенно пожала плечами и смущенно улыбнулась. Очень уж не хотелось врать, но и правду рассказывать тоже не стоило. Пусть теперь голову ломает!

Я нырнула, схватила Лира за ноги, он потерял равновесие и упал в воду, подняв кучу брызг. Арандиэль засмеялся. Но не учел, что я существо коварное, и его отправила следом за Лиром. Вскоре мы гонялись друг за другом, смеялись и дурачились. Потом выползли на берег, довольные и радостные. Я подумала-подумала и загадала мелкое желание — шоколадное мороженое на всех, сколько можно. Крутанула кольцо, чтобы никто не заметил, блаженно сощурилась.

Арандиэль уставился на вазочку с шариками, которая возникла из ниоткуда.

— Это мороженное, такой десерт. Попробуй, тебе понравится, — сказала я и потянулась к своей доле.

Эльф осторожно подцепил мороженое ложечкой, отправил в рот и довольный растянулся на траве. Я только усмехнулась. Кто бы сомневался, что лакомство придется по вкусу. Не знаю ни одного такого человека, который бы мороженое не оценил. Главное, чтобы сегодня не попросили еще, а то не смогу объяснить, почему не сотворить то, что сделала две минуты назад. А пока — пусть наслаждаются.

 

Глава восьмая

 

Сегодня я, наконец-таки, заснула. Видимо, сказались те две ночи, что я провела, смотря на звезды, да превращая лебедя в эльфа. Весь день Арандиэль оказывал мне знаки внимания. Не заметить этого было невозможно. Приятно, конечно. А Лир только посмеивался и не вмешивался. И с чего бы это? Главное, и Аран знал, что я чувствую к темному магу, и Лир, уверена, догадывался, но он сначала ревновал, а потом неожиданно отступил. Понял, что мы не пара, и быть вместе не судьба? По сути, так оно и есть. Но тогда почему Арандиэль странно смотрел, когда спрашивал, где я сегодня ночую? Дело нечисто, чувствую!

Ночь выдалась спокойной, я выспалась, а утром ощутила себя бодрой и свежей. Лир довольно щурился, поглядывая на меня, но никак своего странного поведения объяснять не собирался. А за завтраком в его глазах сверкали смешинки, когда он поглядывал, как Арандиэль за мной ухаживает. Эльф то вазочку с вареньем подвинет, то чаю подольет, то случайно руки коснется. Ну, дела!

Едва мы с Лиром оказались вдвоем, я возмущенно уставилась на него, скрестив руки на груди.

 — В чем дело? Над чем ты все время хихикаешь? И почему Арандиэль ни с того ни с сего начал за мной ухаживать?

Лир самым бессовестным образом расхохотался.

 — Скажу, не поверишь.

— Я уже, во что угодно готова поверить после того, как оказалась с хвостом, а лебедя превратила в эльфа, — вздохнула я.

— У Арана, как ты знаешь, магия светлая. Она привлекает всех, ты же вчера видела, как на него народ на ярмарке посматривал. Красавчик эльф — для таких мест редкое зрелище. Если бы не боялись, что он их во что-нибудь превратит, то в очередь бы выстроились.

Лир хмыкнул, а я невольно улыбнулась. Оказывается, темный маг недалеко ушел от моих мыслей. Как интересно…

— А что, он может? — я с любопытством спросила.

— Ари… — Лир засмеялся. — Аран — очень сильный светлый маг. Очень, повторяю. И к тому же, он — эльф! Услышь же меня! — сказал Лир, видя, что на меня его слова не производит должного впечатления. — Для Арана магия леса, как воздух. Он может повелевать растениями и животными.

— И причем тут я?

— Так же эльфы сильны в любовной магии. Он к тебе вчера весь свой арсенал приворотных заклинаний применил, от него такие волны любви исходили, что можно было в себя полдеревни влюбить, а на тебя, как выяснилось, не действует!

— Почему?

— Врожденная защита. Аранатариэль создала русалок именно такими. Кстати, как сирена, ты на Арана тоже вряд ли сможешь воздействовать.

То есть наш красавчик вчера меня хотел приворожить?

Ну, погоди у меня, ушастый! Отольются кошке мышкины слезы. Я тебе это припомню, мало не покажется. И даже магией не стану пользоваться, раз Лир попросил потерпеть, маленькую пакость и без нее можно сделать. Главное, придумать. Но с фантазией у меня проблем никогда не имелось. Да, и Лир хорош! Знал же, но промолчал. И месть моя будет… ужасающая!

— Ари, — улыбнулся Лир, касаясь моего плеча. — Что задумала?

— Месть, мой сладкий, месть, — пропела я.

Выскользнула из комнаты, и Лиру ничего не оставалось, как последовать за мной. Мы планировали закупить еды на время путешествия и необходимых мелочей. Наша передышка заканчивалась, надо двигаться дальше.

В основном, брали овощи, немного крупы, а так же хлеб и вяленое мясо. Я разорилась еще на парочку плиток молочного шоколада с орехами, и попросила Лира, чтобы он их, как и остальные продукты, зачаровал. Теперь точно не растают и не испортятся!

После обеда мы планировали покинуть Олений Ручей. Староста предложил нам приобрести у него хороших лошадей, но Лир отказался. Через лес мы пробирались тропинкам, которые показывал леший. Лошадям в непроходимой чаще делать было нечего. Да и я слишком явно радовалась подобному исходу. На лошадь прежде никогда не садилась, помнила, несмотря на амнезию, и желания прокатиться верхом не возникало. По торговому тракту мы передвигаться не могли, лес не пускал. Мы пробовали с Лиром, но дорога таяла перед нами, не оставляя выбора.

Аран не возражал, и на некоторое время мы разошлись по комнатам собраться в дорогу. У меня одежда уместилась в одну сумку. Гребешок, зеркальце и прочие необходимые мелочи сложила в небольшую, купленную сегодня Лиром. Она очень удобно крепилась на поясе. Лир применил очередной заклинание, уменьшив вес вещей.

Арандиэль, заглянувший в этот момент к нам, предложил взять мои сумки, прежде чем я опомнилась и сообразила попросить.

И чтобы такое придумать и отомстить обоим за вчерашнее? Я ломала над этим голову полдня пути, но так ничего и не придумала.

А как же я соскучилась по лесу! Пахнущий свежестью и хвоей, с перезрелыми ягодами земляники, с шебуршащими под ногами старыми шишками — он был так желанен, что я даже на Арана с Лиром перестала обращать внимание. Вдыхала, наслаждалась, блаженствовала и так часто останавливалась, чтобы понюхать какой-нибудь цветок или посмотреть, как очередная компания белок скачет с ветки на ветку, собирая шишки, что не заметила, как наступил вечер.

— Надо искать место для ночлега, — сказал Лир, вздыхая.

Конечно, мы за день прошли немного, но, кажется, это никого не смущало. Арандиэль как-то задумчиво смотрел на меня и молчал. Быстро, он сдался. Не по зубам ягодка оказалась.

— Можно на поляне, — указал эльф на уютное пространство, спрятанное под лапами елей.

К тому же рядом находился родник, но мне безумно хотелось поплавать. И Лир, поймав мой красноречивый взгляд, задумался.

— Неподалеку течет река Оланья. Предлагаю остановиться там.

Арандиэль недоуменно пожал плечами, но согласился. А что ему еще было делать? Хотя, чем нас не устроило место, которое предложил он, эльф так и не понял. Так же как не понял, почему мы идем через лес, а не по тракту, пока Лир не объяснил. Но не спорил и не возражал, что сразу заставило считать его человеком разумным, то есть эльфом разумным. Тьфу ты.

До реки дошли быстро, но на берегу останавливаться не стали. Очередная полянка, на которую пал наш выбор, оказалась окружена березами и молодыми сосенками. Мужчины, дружно побросали вещи и отправились за хворостом. Я же только присела отдохнуть, как рядом появились леший, водяной и кикиморка.

Я им очень обрадовалась, принялась расспрашивать о новостях.

— Хорошо все. Мы тут гостинцев принесли, — заявил леший, доставая корзинку с грибами.

Я поблагодарила нечисть, пригласила остаться на ужин, рассказала о нашем пребывании в Оленьем Ручье. Рассказ об Аране их особенно тронул, а уж когда я рассказала, как на меня не подействовали его любовные чары…

— То-то я чувствую, любовной магией на весь лес тянет, — хихикнула кикиморка.

 — Слушай, помоги, — попросила я.

Кикиморка удивленно уставилась на меня. Глаза у нее были совсем зелеными, и чуть сверкали от предвкушения.

— Хочу разыграть Арандиэля. Уж больно он наглел, обижая меня, такую маленькую и беззащитную.

 — А как? — загорелись глазки-бусинки у лесной нечисти.

 — А притворись, что ты в него влюбилась! — решительно предложила я.

Кикиморка хихикнула и кивнула, кокетливо строя глазки лешему.

— Арандиэль не знает, что я — русалка, не говорите, — попросила я.

Нечисть не возражала против сохранения тайны и принялась рассказывать, как недавно в лесу появился новый маленький леший.

Когда вернулись Аран и Лир с охапками хвороста, мы уже помыли и почистили грибы, обсудив последние новости.

Лицо эльфа, заметившего нечисть, которая спокойно сидела рядом со мной, вытянулось. Хворост из его рук выпал.

Лир, как ни в чем не бывало, усмехнулся, отложил хворост и подошел поздороваться. Аран откровенно, не скрываясь, пялился. А уж когда Лир поблагодарил за грибы, а леший мечтательно вспомнил о мороженом, я загадала желание, решив их порадовать.

Арандиэль так и стоял на краю поляны замерший, словно не верил в происходящее. Даже глаза потер, бедненький. А тут еще кикимора мороженое съела, на него глазками стрельнула и пошла в наступление.

 — Яхонтовый мой, всю дорогу за тобой шла. Как знала, встречу суженого-ряженого. И сколько любви-то в тебе пышет! А какой ты красавчик, всю жизнь о таком мечтала, — чистым голоском пропела нечисть, осторожно подбираясь к эльфу.

У того округлились глаза, хотя, казалось, куда еще больше-то, и попятился. Лир повернулся в мою сторону и ухмыльнулся. Понял, чьих рук дело. Кикимора прибавила шаг, эльф пятился молча, тараща сапфировые глаза на нечисть, пока не уперся спиной в дерево. Неужели полезет? А кикимора-то хороша, разошлась так, что губки для поцелуя протягивает. Я же еле сдерживалась от смеха.

 Арандиэль пришел в себя и создал заклинание, которое на кикимору, предсказуемо, не подействовало. Она протянула к нему руки, Арандиэль зажмурился и сдался.

Я не выдержала и расхохоталась. Вместе со мной рассмеялись Лир, водяной, леший, кикимора, а Арандиэль покраснел. Ух, какая прелесть, краснеющий эльф! Такого, наверное, и раньше не видел никто.

Эльф, осознав, что его разыграли, неожиданно быстро пересек поляну, оказался передо мной, наклонился, сверкая сапфировыми глазами. Я догадалась, что именно он собрался сделать, и поцелуй, мягкий и легкий, словно задело крыло бабочки, коснулся не губ, а щеки. От Арандиэля пахло медом и лесом. Приятно и спокойно. Знакомо.

Когда рядом оказался Лир, оторвал от меня эльфа и успел ударить, даже сразу и не поняла. У Арана тут же вспыхнул в руках меч. Ой, мамочка! Еще одна вспышка — и у Лира тоже появилось оружие. Пошутила, ничего не скажешь. Еще мгновение и — драка будет!

— Ариадна — моя! Не смей к ней прикасаться! — голос Лира звенел, как сталь.

— Ариадна — не вещь, чтобы кому-то принадлежать. Пусть выбирает сама! Лир, у тебя же невеста есть! Забыл?

Интересно, а меня они не хотят спросить?

 — Прекратите!

Меня, словно, не услышали. Лир встал в боевую стойку, Аран поудобнее схватился за меч. И что теперь делать? Дать выпустить пар? И разрушить многолетнюю дружбу? Лучшие друзья, называется! Или были ими, если бы не одна русалка, которой в голову взбрело пошутить над эльфом.

Лир нанес удар первым. Я бросилась к ним, но оба этих ид… нехороших мужчин наложили чары. И теперь, сколько к ним не подбегай — не доберешься!

— Хватит!

А в ответ только мечи звенят.

Я подумала-подумала, осторожно стянула колечко, которое сделал Лир, и пожелала… Ничего хорошего я не пожелала, в общем.

Две ледяные дерущиеся скульптуры, конечно, мне на поляне ни к чему, но два дерущихся мага — еще хуже. Ладно, хоть магию не применили против друг друга. На это, видимо, мозгов хватило. Ничего, постоят до утра, потом разморозятся, глядишь, пыл и исчезнет.

 — Ну, ты, Ариадна, даешь! — ошарашено сказал леший.

Нечисть в наш конфликт не вмешивалась и правильно делала.

— Пусть подумают над своим поведением, — хмыкнула я, рассматривая шедевр своих воспитательных мер. — Давайте-ка лучше круг очертим, а потом займемся костром и ужином.

Быстро надела колечко, под руководством кикиморки начертила защиту. Водяной тем временем принес из родника воды, а леший покрошил грибы. Похлебка, в которую добавили ароматные травы, кусок валяного мяса и крупу, получилась наваристой и вкусной.

Солнце только клонилось к горизонту, и я решительно направилась к реке, радуясь, что остановить меня некому. Когда выдастся еще такая возможность, пока не ясно. Лир опять начнет контролировать. И вроде бы понятны его опасения, я с ним полностью согласна, но отказаться не получается. Нечисть, конечно, отправилась следом.

Я скинула одежду и с разбегу бросилась в реку. Вода приятно защекотала кожу, вернула и силы в тело, и в душу — мир. Я немного поплавала, а затем нырнула, оттолкнулась и взлетела над водой, отправляясь в полет. Хорошо-то как! Наслаждайся да радуйся! Но едва кольцо сдавило палец, вспомнила о своем маге. Лир…

Пора возвращаться. Выползла на берег, отдышалась и при помощи магии сотворила костер. Придется обсохнуть, прежде чем идти к Лиру и Арану. Одному не стоит знать, что я — русалка, другому — о моем нарушенном обещании и полете. Я, конечно, превратила их в статуи, но оставила ощущения и чувства. И полагаю, они сейчас не самые приятные.

Хвост высох прежде, чем село солнце, я оделась и вернулась на поляну. Нечисть откуда-то добыла вино, и мы разлили его по глиняным кружкам.

 — Вино Снежного королевства из снежных ягод, — сказал водяной, протягивая напиток.

— Большая редкость, — добавила кикимора.

Признаться, ничего в жизни вкуснее не пила. Сладко-горькое, растекающееся медом по горлу, с легким ароматом земляники, черники и малины. Выпили, посмаковали, решили спеть.

Голоса у нечисти оказались скрипучими, глухими, разве что кикиморка заливалась звонкой трелью, лучше соловья. А потом меня накрыло, как тогда, на состязании. Проснулась особая магия, оплела пространство, заполнила собой. Даже нечисть не нашлась, что сказать, лишь ошарашено переместила откуда-то еще парочку бутылок с вином.

Проснулась я от того, что на меня капала вода. Кто-то приподнял, подхватил и встряхнул, прогнав остатки сладкого сновидения. Я пискнула и пришла в себя. Голова побаливала, тело ныло, а тут злые маги. Аран и Лир выглядели потрепано и мокро. Ну, сейчас они мне устроят выволочку после такой разморозки. Хотя нет, не рискнут, побоятся, что еще чего-нибудь намудрю. Надеюсь.

— Что ты творишь? — прошипел Лир.

— Мы сами виноваты, — неожиданно признал Аран. — Ариадна всего лишь хотела нас остановить. Правда, способ выбрала странный.

Лир выдохнул, пронзил ничуть не раскаявшуюся меня взглядом, отпустил. И что теперь? Подошел к дереву, ударил со всей силы.

Я знала, почему он злится. Догадался, что отправилась в полет, но остановить не смог.

— Лир, почему ты все решаешь за меня? Нельзя же так!

Он оторвался от избиения несчастного ствола, подошел ближе, схватил за плечи.

— Забыла кто ты? Забыла?

— Лир! — грозно прошипел Арандиэль, — отпусти Ариадну.

Он послушался.

— Не хочу тебя видеть, слышишь? — припечатал маг, направляясь в сторону леса, видимо, чтобы одному побыть.

Я выдохнула. Арандиэль, у которого на носу подтаивала сосулька, закатил глаза, а потом нехорошо сощурился.

— Знаешь, Ариадна, слишком мало удовольствия оказаться заключенным в лед на всю ночь. Я требую извинений.

— Требуешь? А не много ли на себя берешь? Не я это затеяла, не с меня и спрос.

— Взбалмошная девчонка!

Эльф неожиданно подхватил меня на руки, подбежал к реке и…

О, боги! Только не это! Нет!!!

— Аран, нет! Я не умею плавать, — крикнула, холодея от страха.

— Врешь!

Это верно. Он же видел, как в речке у Оленьего Ручья плескалась так, что утки умерли бы от зависти.

Я вцепилась в него изо всех сил.

 — Аран, не стоит! Пожалуйста!

 Эльф зашел уже по пояс в воду, несмотря на то, что я пиналась и пыталась выбраться. Паника стала настолько сильной, я перестала соображать и завопила, что есть силы:

— Лир!

Пусть придет и спасет. Пусть успеет. Пожалуйста.

Маг появился на берегу, вытаращился и бросился в воду.

— Аран, нет! — завопил он, но было уже поздно.

Эльф отпустил руки, и я оказалась в воде. Туника и штаны, не те, подаренные нечистью, исчезли. Я потеряла равновесие, рухнула, обдав эльфа кучей брызг, и приобрела хвост.

Нырнула, проплыла под водой и показалась на поверхности недалеко от Арана. Лир замер на месте. Эльф сообразил не сразу, куда исчезла моя одежда, и почему. Разглядел чешую на груди, уставился на мелькнувший в воде хвост. Изумление мгновенно сменилось чем-то смахивающим то ли на панику, то ли на какой-то священный ужас.

 — Русалка, — прошептал он одними побелевшими губами.

А у меня внутри поднималась буря, набирала обороты. Больно, обидно, несправедливо…

— Я вам не игрушка и не собственность!

— Ари, — Лир пришел в себя и поплыл в мою сторону.

Я нырнула и отплыла, снова высунулась из воды.

Глаза у моего мага пронзительные, совсем серебряные.

— Я не причиню тебе зла, — тихо сказал он, делая знак Арану, чтобы тот не приближался.

— Неужели? Нет уж, с меня хватит!

Доберусь до Аридейла сама. Справлюсь! Видимо, на моем лице отразилось нечто такое, что привело Лира в ужас.

— Ари, я забираю все обидные слова обратно, слышишь? В сердцах сказал, не со зла. Прости. Только не уходи. Пожалуйста.

Но буря внутри не утихала, просила свободы. И как ее выпустить, я не знаю. Плыть и ни о чем не думать.

— Ариадна! — уже испуганный голос Арандиэля, — я сожалею. Прости.

Но обида душит, рвет на части. Не отпускает. И словно не я это… Что-то внутри неведомое шепчет, что обидели, не услышали, попытались лишить свободы. И я пытаюсь сопротивляться, напомнить, что это всего лишь была шутка… Но не получается. Живущая внутри русалка со своими понятиями о гордости и чести, сильнее. Она берет верх, и я подчиняюсь именно ей.

Наверное, этого бы не случилось, если бы в моем прошлом не было схожих ситуаций. Наверняка же терпела, а теперь все разом нахлынуло. Словно слова Лира и поступок Арана стали последней каплей, переполнившей чашу моего терпения.

Покачала головой, говорить уже не могла. Не осталось сил, слезы так и грозили покатиться по щекам. Я даже не задумалась над такой реакцией.

 — Ари! — крик Лира полон отчаяния, но уже поздно.

Ни сожалений, ни сомнений. Кругом одна вода, снующие рыбки, соленые, обжигающие губы, а может, и душу, слезы. Это уже не я. Русалка.

Я плыла весь день, не останавливаясь, пока солнце не село. Вынырнула, постаралась унять дрожь в руках, посмотрела на раскрашенное розовым и пурпурным небо, и направилась к берегу. Села на камень, вытянула хвост и постаралась прийти в себя.

Почему же так плохо? Почему так больно? До сих пор! И даже долгожданного опустошения нет.

Близилась ночь, хотелось есть, но было нечего. Водоросли на дне реки я даже не попыталась попробовать. Наверное, русалки, живущие в море, способны это сделать, привыкли, но я росла на земле. Одежду и денег я тоже не захватила. Да что там говорить? Я даже не знаю, где нахожусь. Ночевать на берегу — опасно, нечисть вреда не причинит, а тень ведьмы — запросто. Мне с ней не справиться, не хватит сил, даже несмотря на русалочьи полеты. Полюбовалась на заходящее солнце, вернулась в воду.

Я сильная. Справлюсь.

Попыталась снять кольцо Лира, но это сделать не удалось, несмотря на сильное желание. Маг усилил чары? Или сейчас я ощущала себя русалкой больше, чем человеком, поэтому не выходит? Не знаю.

Использовала сегодняшнее желание, загадав немного хлеба и кружку с водой. Пока жевала свежую булку, солнце почти село. Я вздохнула, подумав, что завтра утром, когда магия колечка начнет действовать, пожелаю рубаху длиной до колена. Если не выйдет, стану думать дальше. И идти придется через лес. Одной.

Но боль жгла все внутри, обида до сих пор воспринималась остро и болезненно. Я не хотела возвращаться. Правильно, нечисть говорила, люди и маги часто — алчные да злые. Зря я им не верила. Не потому ли русалки и уплыли в свой Серебряный город, и носа теперь на поверхности не кажут. Встречусь ли я с ними хоть когда-нибудь? Не знаю.

Нырнула в реку, оперлась на торчащий из воды высокий камень, чтобы ночью не снесло течением, полюбовалась на сияющие над головой яркие летние звезды. И, как ни странно, вскоре заснула, устав от тревог ушедшего дня.

 

Глава девятая

 

Утром всем моим планам суждено было рухнуть. Ночью набежали тучи, и хлынул дождь. Даже на берег возвращаться не имело смысла, хвост все равно не высушить. И ни костра не разжечь, ни хвороста не натаскать. Кольцо Лира не снималось, моя магия по-прежнему не отзывалась, словно ее и не существовало. Это я так перепугалась, что она на время замерла? Опять не понять.

И как назло, сильно хотелось есть. Я терпела до обеда, плавая, хорошо хоть вода для меня оставалась теплой – не простыну, а потом сдалась и использовала желание. Вцепилась в булку, радостно выдохнула, приступая к перекусу.

— Ариадна! — голос раздался неожиданно рядом, и я поперхнулась последним кусочком и резко обернулась.

Неподалеку от меня вынырнул водяной.

 — Здравствуй, — устало улыбнулась я.

 — Как же ты всех напугала! Еле тебя нашел!

Конечно, они все слышали, могла и догадаться.

 — Я не хочу об этом даже вспоминать.

Водяной тревожно забулькал.

 —Твой эльф и маг сходят с ума.

— Прав ты был, когда говорил, что от людей добра не жди, — вздохнула я.

— Они разные, Ариадна. И все ошибаются. Просто вы, русалки, горды очень. А еще ранимые и хрупкие. И боль в вас отзывается сильнее, чем требуется. И русалка в тебе в тот момент стала сильнее, восприняла все остро. И так полагаю, пока не простишь, не вернешься.

Что ж… прав он.

— Там леший на пригорке тебя ждет и кикимора. Выйдешь на берег?

Доплыла, уселась на мокрый песок, оставив хвост в воде.

Леший и кикимора тут же выскользнули из леса, подскочили запричитали. Снова покатились слезы. Непрошенные, нежеланные. Да сколько можно-то? Мне-то казалось, вчера все выплакала. Кикиморка обняла, погладила по головке, утешала, как могла, а леший да водяной рядом переминались, не зная чем помочь. Дожила, называется! Нечисть утешает! Кому скажешь — не поверят.

— Так всегда бывает, когда русалочья сущность берет верх. Ты не знала, не удержала. Сейчас она сильнее, — пояснила кикиморка.

— Мне кольцо Лира не снять, магия не отзывается…

— Тоже бывает, Ариадна. Вы же, русалки, существа эмоциональные. А ты вообще только-только обернулась, сила нестабильна.

Успокоили, покачали головами, принялись за дело. Откуда не возьмись, леший и водяной приволокли веток — причем сухих, дождь на них не действовал. Разожгли костер, очертили ножом круг, посыпали его нужным сбором. Даже интересно, как нечисть порошок использует? Они же к нему прикоснуться не могут! Оказалось, подействовало мое разрешение заходить в круг. Защита не дала влаге проникнуть внутрь, и когда хвост почти высох, кикиморка успела принести еды — ягод, меда, орехов, чистой воды.

Одеться бы во что-то еще…

— Прости, Ариадна. Мы больше не сможем одежду сотворить, — грустно сказала кикимора. — Все особое волшебство истратили на тунику и штаны да сапожки. Должно пройти время, за которое накопится нужная сила.

— Но в листья я тебя одену, — подбодрил леший.

Я поблагодарила, радуясь их компании, сочувствию и помощи. Главное — прикрыта, сыта, огонь горит, тень не тронет, и не придется ночевать посреди реки в обнимку с камнем.

— Леший, водяной, кикимора, — обратилась я сразу ко всем. — Мне бы в деревню какую попасть, может, удастся подзаработать. Есть что поблизости?

 — Есть, — отозвался леший, — неподалеку. За денек доберешься.

Я еще раз их поблагодарила, а потом провалилась в тревожный сон, свернувшись у костра.

Едва солнце встало, как я поднялась. Кикимора, леший и водяной о чем-то тихо спорили.

— Надо им сказать, а то натворят дел! — уговаривал леший.

 — Скажем — обидим Ариадну, а она нас от проклятия спасла, — заметил водяной.

Кикиморка молчала, и на чей стороне была – Лира с Араном или моей – я не знала.

 — Не говорите, — попросила я.

 — Ты все еще на них сердишься, да? — понимающе кивнула кикимора.

— Да. — Я потянулась к кружке с ягодами, вздохнула.

 — Можно мы им хотя бы скажем, что с тобой все в порядке?

Я задумалась.

 — Можно, но видеть их по-прежнему не хочу.

Да когда же отпустит?

— А они меня не догонят? — осторожно спросила я.

 — Нет, Ариадна. Ты далеко уплыла.

Даже так? Тем и лучше! Отряхнула зеленое платье из листьев, поблагодарив за него лешего, затушила костер и отправилась в сторону, указанную нечистью. Кикиморка нас ненадолго покинула, видимо, решив все-таки пообщаться с магами, а леший и водяной составили компанию.

Лес, умытый дождем, пах потрясающе — свежестью, деревом, грибами. На листьях блестели капли влаги, не просохшей с утра под лучами солнца, дрожали и искрились на цветах, а иголки, осыпавшиеся с елей, щекотали босые ноги.

Нечисть рассказывала о попадавшихся травах, их полезных свойствах, а я внимательно слушала. После обеда, сделав привал у ручья и перекусив ягодами, решила позаниматься магией. Сил было мало, знаний не больше, но я все равно тренировалась. Магия почти не отзывалась, словно спала.

К вечеру пришли к небольшой деревеньке — Волчий клык. Название чудное, если учесть, что, по словам лешего, волков тут отродясь не водилось. Солнце почти село, поэтому в деревню я отправиться не рискнула. Устроилась на уютной полянке на берегу реки, устало вытянула ноги.

Леший с водяным натаскали хвороста, я зажгла костер. Вскоре появилась кикиморка и принесла орехи, мед, ягоды, воду. Я поблагодарила ее, но про поход к магам спрашивать не стала. Когда с ужином было покончено, я попросила у кольца белую рубашку моего размера длиной до колена. Идти в листьях к людям может быть чревато плохими последствиям. Хорошо, что леший тропинки заколдовал. Дикие звери на них не ступали, змеи не заползали, а острые веточки сметались. Иначе не знаю, как бы я добралась до деревни. Проверив защитный круг, снова свернулась в клубок у костра.

Проснулась я затемно. Перекусила ягодами с медом, попросила у кольца среднюю корзину, скинула свое зеленое платье и нырнула в воду. Рыбы тут было видимо-невидимо, мне водяной еще вчера сказал. А кикиморка выведала, что на рынке в Волчьем клыке, ее с удовольствием купят примерно за пятнадцать серебрушек.

Мне хватило получаса, чтобы исполнить задуманное. Водяной с лешим одобрительно кивали. Я высушила хвост, надела белоснежную рубашку, поверх зеленое платье, превращенное в сарафан. Получилось красиво. Волосы заплела в косу и, распрощавшись с нечистью, отправилась в деревню.

Рынок я нашла легко и быстро. Дорога, на которую я вышла, довела куда нужно. Я пристроилась среди торговок. Хорошо бы заклинанием защитить, чтобы рыба не испортилась. Я вздохнула и пожалела, что не знаю, какое в этом случае использовал Лир. Да и получилось бы?

Лир… Его имя отозвалось внутри болью. Я скучала по нему до безумия, но пока решила дать себе возможность успокоиться и все обдумать. Пора определиться, чего я хочу. И уже потом спрошу у нечисти, как у магов дела. Жаль, переместить одежду и деньги они не смогли, их магия почему-то не позволила.

Продала остатки рыбы, посчитала деньги и пошла в таверну обедать. Взяла жаркое, а на десерт — пирожок с яблоком и компот, и расположилась возле окна.

Над идеально чистыми столами кружили мухи, в надежде найти съестное, но люди их не замечали. Ели, болтали и щурились от солнечных лучей, проникающих в окна. Я расправилась с обедом и пошла за покупками. Прикинув, что смогу унести, остановилась на необходимом.

Шестнадцати серебрушек и пары медных монет хватило на брюки, тунику и простые сапожки.

До вечера было еще далеко, но и мысли о том, чтобы отправиться в лес одной, не возникало. Без помощи нечисти я запросто заблужусь или попаду в лапы дикому зверю. На окраине деревни нашла огромное дерево, забралась в тенек. Разгар лета проявлял себя во всей красе! Кружили над клевером пчелы, порхали бабочки… От цветов тянуло медом и сладостью. А воздух, словно пропитался солнечным теплом. Вскоре, стараясь немного отвлечься от мыслей о Лире и Аране, что упорно лезли в голову, начала напевать песенку.

— Здравствуй, — послышалось за спиной.

Я обернулась. Обычная молодая женщина средних лет в ярко-красном сарафане стояла неподалеку, держа в руках корзину с цветами. Волосы чуть выбились из-под голубой косынки, лезли на лоб.

— Добрый день,— откликнулась я.

 Интересно, что ей надо?

— Я случайно услышала, как поете. Очень красиво.

— Спасибо.

— Ты нездешняя?

— Я иду к брату в Олений Ручей, — вовремя вспомнила я нужное название.

Леший долго ворчал и не хотел отпускать меня одну, когда мы расставались, и все время просил быть поосторожнее с местными жителями.

— Извини, что обращаюсь со столь странной просьбой, но прямо случай такой подворачивается, грех упускать. У моего брата сегодня день рождения. Вечером как сядет солнце, соберутся гости. Может, придешь и для нас споешь? Заплачу золотом.

Я растерялась. Женщина выглядела приветливой, предложение — заманчивым, но согласиться не рискнула, мало ли. Я в чужом мире, кругом — незнакомые люди. Да и нечисть разволнуется, если не приду на условленное место, как обещала, вовремя.

Женщина вздохнула, услышав отрицательный ответ.

 — Если передумаешь — предложение в силе. Я с семьей живу на окраине, дом с зеленым забором. Спросишь Алисию, это я.

Я еще раз поблагодарила за предложение, и женщина ушла. Солнце вскоре стало припекать сильнее, и я незаметно для себя задремала – сказались бессонные ночи. Проснулась почти на закате. Потянулась, оглянулась и охнула. Моих вещей и след простыл! Оставшиеся деньги, конечно, неизвестный воришка, тоже вытащил. И что же мне так не везет?

Закат близился. Возвращаться к нечисти или воспользоваться предложением Алисии? Леший, водяной и кикиморка за это небольшое путешествие столько для меня сделали, что не хотелось снова пользоваться их добротой. Не могу я так. Сама. Либо выплыву, либо потону.

Нужный дом я нашла легко. Спокойно открыла калитку, пошла по освещенной фонариками дорожке. Столы уже были накрыты прямо посреди яблоневого сада, а Алисия общалась с гостями, которых набралось человек двадцать. Не успела я подойти ближе, как она меня заметила. Лицо озарилось радостной улыбкой, и она тут же оставила гостей и подошла поздороваться.

Праздник оказался рассчитан на несколько часов, но мои выступления были с перерывами. Договорились, что спою несколько песен, потом передохну, поем и снова вернусь к развлечению гостей. После этого Алисия пообещала рассчитать.

Я согласилась, конечно. Хозяйка быстро представила меня гостям и родственникам. Ее брат Арсений сидел во главе стола с молодой женой и двумя мальчуганами лет пяти-шести. Алисия произнесла тост, гости выпили, закусили, а потом пришел мой черед.

Сердце колотилось, душа почему-то уходила в пятки. Вдохнула и запела, стараясь улыбаться и не волноваться. Выбранная композиция была веселой, красивой. Голос вскоре зазвучал увереннее, гости разулыбались. На праздник оказались приглашены двое музыкантов со скрипками, и вскоре они подхватили нехитрую мелодию.

И время побежало… Я пела, гости ели и танцевали, музыка лилась рекой. Передышки, конечно, делала, но небольшие, чтобы перекусить. В течение всего праздника брату Алисии вручали подарки, и он счастливо улыбался. А я вот даже не помнила, как прошел мой последний день рождения… Если я стала русалкой, значит, в тот день мне исполнилось восемнадцать. Как страшно ничего о себе не знать!

Но тоску по прошлому я прогнала. Не время сейчас предаваться унынию, тем более когда все так веселятся. Носится по небольшому садику малышня, смеются и танцуют гости, сад тонет в причудливых тенях, словно плывет. Странное ощущение нереальности происходящего коснулось меня, но тут же отпустило.

Когда поздравления закончились, я собралась исполнить последнюю песню. А тревога, взявшаяся из ниоткуда, пробиралась в сердце, опутывала сетями… Что за ерунда? Откуда предчувствие, будто надвигается беда?

Я постаралась отвлечься, глубоко вздохнула, наблюдая за молодой парочкой, сидевшей ближе всех ко мне. Они обнимались, и изредка мужчина целовал девушку в щеку.

Песня, которая полилась, получилась светлой и нежной. В ней прятались нотки любви и мечты о счастье. Некоторые из гостей даже прослезились и попросили спеть что-нибудь еще столь же пронзительное. И я согласилась. Слова про тихую звездную ночь, разлуку любящих сердец и обретение надежды, появились сами. И эта песня неожиданно вылечила мою душу, сняла с нее обиду и горечь, унесла боль, как река утаскивает в водовороты опавшие листья.

Мне безумно захотелось к Лиру и Арану. Я скучала по ним. И понимала, что иногда, если желаешь сохранить дружбу, нужно прятать глупую гордость на самой глубине души. Не вытаскивать. А самые близкие и любимые не должны обижать и предавать. И в случившемся виноваты мы все. Простить, отпустить и не совершать подобных ошибок.

Уже близился рассвет, когда гости стали расходится, а Алисия предложила войти в дом, чтобы расплатиться. Она попросила подождать в небольшой комнатке, а сама ушла. Мне было неуютно, чувство тревоги снова вернулось, требовало бежать без оглядки и прятаться. Я поддалась ему, привыкая доверять интуиции. Уже поднялась, собираясь покинуть дом Алисии, когда в комнате появилась тень. Метнулась ко мне, повалила с ног одним прикосновением, в котором было столько холода, что хватило бы на сотню морозных ночей.

— Попалась! — шипучий голос ведьмы нельзя было ни с чьим перепутать.

Как же легко она заманила меня в ловушку! Проклятая гордость! Зачем я сюда пошла? Да что толку теперь себя винить? Надо действовать, не сдаваться.

Магия, которую я хотела применить, почему-то не сработала.

— Не поможет, упрямая русалка! Разве твой маг не сказал, что сила за час до рассвета исчезает? Теперь ты в моей власти! И стоило так долго сопротивляться?

Я вскрикнула, когда тень ведьмы потянулась ко мне, вытягивая силы.

— Алисия!

— Глупая русалка! Алисия — это я, а все гости — иллюзия, так же, как и дом. Наивная… Да даже украсть у тебя вещи и подтолкнуть к нужному решению, чтобы сама пришла ко мне, оказалось проще простого! — ведьма хохотала и забавлялась, а я лихорадочно искала выход из ситуации. Умирать отчаянно не хотелось. — Ты позабавила меня, русалка. Так пела всю ночь…

— Как ты смогла создать иллюзию днем?

— Была у меня припрятана одна вещичка, позволяющая один раз нарушить условия проклятья. Рада, что не зря использовала.

Что же делать? Магии нет, швырять в ведьму предметы бесполезно. Нет у нее телесной оболочки, только тень… И она боялась воды. Но где ее взять? Даже кольцо мелких желаний не призовет ливня. Да и как это меня спасет? Лишняя минута жизни? А если выживу, что делать с хвостом?

Тень бросилась ко мне, и сопротивляться я уже не смогла. Перед глазами поплыли круги, накатила дикая слабость, пришла боль… А потом я просто перестала что-либо чувствовать, падая в пустоту. Мелькнула последняя мысль, что нечто подобное со мной уже было, но когда и почему, не вспомнить.

Взвыла ведьма, обожгло ноги, словно кто-то вылил на них воды… И вдали, на краю сознания, раздался чей-то испуганный голос, звавший по имени. И я все же провалилась в темноту.

 

 

Возвращаться не хотелось. Совсем. Кругом бушевала тьма, впитывая эмоции, чувства, воспоминания. И казалось, от меня настоящей и живой, ничего уже не оставалось.

— Ариадна.

Откуда тут взялся чей-то голос? Часть пустоты? Или она сама?

— Ариадна, вернись! Ты нужна нам. Нужна мне. Не оставляй меня. Прошу.

Какая странная пустота… И в ней как-то чересчур тихо и спокойно. И она зовет здесь остаться. Словно в реке плывешь, которой ни конца, ни края. Откуда же мне знать, что в воде себя чувствуешь именно так? Странно…

— Ты — русалка, — ответил голос.

Чей только? Не вспомнить. Слишком больно. Слишком тяжело…

— Лир. Меня зовут Лир.

Голос не отпускал, шептал и продолжал звать.

И с трудом верилось, что он говорил правду. Русалок ведь не существует.

— Ари, ты — русалка, силой клянусь. Вернись.

Зачем? Вопрос требовал ответа и был последним. Я знала это, чувствовала. Потом я уже стану пустотой.

— Люблю тебя. Слышишь, Ари? Я люблю тебя. Вернись!

Как забавно. Кто-то меня любит.

Или я сошла с ума? Но почему же так отчаянно хочется поверить? Может, умерла, не завершив какое-то важное дело, не попрощавшись с тем, кто дорог? Почему же так темно и пусто? Неужели я была настолько плохой, что не заслужила даже капли света? Видимо, так надо.

— Ари, нет!

Голос кричал и не отпускал. И все твердил о любви. Вернуться? Снова обжечься, сгореть, если нужно до пепла, но позволить себе ответить на чье-то чувство?

— Я помогу. Доверься мне.

Почему-то это так привычно — верить.

— Пожалуйста.

Пустота стала сыпаться острыми осколками, причиняя боль. Кажется, я кричала. Слишком больно, почти отправившись за грань, возвращаться.

Темнота не желала отпускать, тянула последние силы. Но Лир звал и прорывался сквозь нее. И был сильнее.

— Еще немного. Потерпи.

Голос почти растаял, словно исчезал, но я все равно к нему потянулась. И мир снова заиграл привычными красками. Живая!

 

 

Пахло пылью и плесенью, а еще — трухлявыми досками. Голая спина упиралась во что-то мягкое и теплое, чьи-то руки бережно держали за плечи. Едва я открыла глаза, как увидела мелькавший впереди меня сине-зеленый хвост. Откуда он взялся? Не помню, чтобы превращалась. Не помню ничего, кроме тени.

Запрокинула голову, встретилась взглядом с Лиром. Его глаза серебряные настолько, что глубина, даже если она есть, не чувствуется. И столько в них тревоги и усталости!

Лир. Живой. Рядом. Все остальное перестало иметь значение. Моя голова лежала у него на коленях, его сильные руки обнимали за плечи. Мир обретал целостность только с ним.

Он наклонился и нашел мои губы. И, правда, к чему нам слова? Есть более интересное занятие. Жаркий, ненасытный и неизмеримо нежный поцелуй, на который я ответила, не задумываясь. Потянулась к нему, единственному и желанному на свете, обвила руками за шею, прижала к себе.

Задыхаясь, мы остановились. Я, чуть дрожа, стала покрывать его лицо поцелуями, словно хотела отдать Лиру все то, что задолжала. Шептала его имя, всхлипывала, не отпускала. Он не останавливал, позволяя этому безумству длиться. Может, просто приходил в себя… Или не хотел?

Снова накрыл мои губы своими, помогая парить, обретать и распахивать крылья…

Что же ты со мной делаешь, мой темный маг? Сказочный мой темный принц…

— Может, вы хоть на минуту остановитесь? раздался голос Арана, возвращая нас с небес на землю. — Солнце почти взошло.

Лир с трудом оторвался от моих губ. Мы смотрели друг на друга, тяжело дыша. Наши сердца стучали гулко и быстро, и было не понять, где его, а где — мое.

Я все-таки нашла в себе силы и оглянулась.

Аран, одетый в темно-коричневые штаны и белую тунику, сидел на пороге и смотрел на нас. Под глазами — круги, волосы растрепаны.

Воспоминания возвращались остро и болезненно, обрывками, никак не позволяя представить картину случившегося целиком.

— Что тут случилось?

— Ты ничего не помнишь? — удивился Аран.

— На меня напала ведьма, не действовала магия.

— Все? — осторожно спросил эльф, словно я успела забыть нечто важное.

— Ари, ты почти умерла. Я вытаскивал тебя с грани, — тихо заметил Лир.

Я побоялась поднять на него глаза и увидеть, как в них плещется боль.

— Ничего не помню с того момента, как напала тень.

Арандиэль озадаченно посмотрел на меня, но ничего пояснять не стал.

— А как вы с ней справились? И как нашли меня?

Я не могла не спросить.

— Мы находились трое суток в пути.

— Не спали?

— Мы достаточно сильные маги, — спокойно пожал плечами Аран.

— А откуда вы узнали, где я?

— На призыв эльфам откликается магия леса. Если ты находилась не в водоеме, я тебя чувствовал. Очень плохо, почти неощутимо, но…

— Я…

— Мы так боялись, что ты станешь частью реки, — прошептал Лир. — Если бы кикиморка не сжалилась и не пришла с новостями… Да и накануне, если бы не появились леший и водяной, встревоженные тем, что ты не вернулась из Волчьего клыка, как вы договаривались… Мы бы очень долго тебя искали. Ведьма успешно замела следы. В этот дом, если бы не услышали крик, даже бы не заглянули. Заброшенный, пустой… Казался таким!

Лир прижал меня к себе чуть крепче, поцеловал в волосы, вздохнул.

— А откуда вы взяли воду? Магия же на рассвете не действует.

— За дверью стояло полное ведро. Видимо, тень специально приготовила, чтобы ты не могла сбежать.

Я покосилась на свой хвост, вздохнула и не созналась, что и так бы не успела, если бы не их появление.

— И ты совсем не хотела возвращаться, — тихо и обреченно добавил Лир. — Неужели нет ради чего, Ари?

Какой сложный вопрос...

— Там, почти у грани, все теряет смысл. Нечего бояться, незачем возвращаться, нечем дорожить… Спасибо, что вытащили.

— Ты, правда, совсем ничего не помнишь? — снова поинтересовался Аран.

— Нет.

Они с Лиром переглянулись, и маг качнул головой, словно не желал чего-то рассказывать.

— Простите, что я так среагировала тогда, в реке и…

— Это ты прости, Ари, — вздохнул Арандиэль, поднялся и, подойдя ближе, опустился рядом на пыльный пол. — Особенно меня. Я дал клятву верности и чуть было не нарушил ее. Я хотел лишь пошутить. У меня и в мыслях не было тебя обидеть.

— Я виноват не меньше, Ари. Просто когда ты рядом… эмоции часто сильнее разума. Слишком яркие, слишком их много… Я не пытаюсь оправдаться. Или пытаюсь? Не хочу тебя терять, слышишь? Прости.

— Уже простила.

Лир осторожно поцеловал меня в макушку.

— Мир? — протянул руку Аран.

— Да, — подала в ответ свою.

Арандиэль слегка коснулся ее губами и тут же отпустил.

— Аран, — решилась я, — я никогда не смогу стать для тебя кем-то большим, чем другом.

Правильно. Надо по-честному. Скажи я это сразу, не было бы ссор и недопонимания. Обрубить сразу. Не давать несбыточных надежд. Жестко, болезненно, но иначе никак.

 — Я уже понял, Ариадна, — грустно вздохнул Аран, чуть ероша волосы.

Странно это отмечать, но иногда и я так делаю, когда мне грустно или слишком растеряна.

Покосилась на Лира. Скажет или нет то, что пытается скрыть? Однажды ведь все равно вспомню!

— Я постараюсь быть тебе хорошим другом, — светло улыбнулся Аран. И не стану вмешиваться, если Лир тебя не попытается обидеть.

 Темный маг усмехнулся, качнул головой.

 — Давайте отсюда выбираться, — предложила я, чувствуя, как осыпается чешуя с почти высохшего хвоста. — Лир ты одолжишь мне рубашку?

Он кивнул, снял с себя верхнюю одежду и заботливо натянул на меня. Даже пуговицы застегнул, правда, делал это подозрительно долго, думая о чем-то своем. Потом неожиданно наклонился, поцеловал в шею и шепнул:

— Когда ты в чем-то моем, то совсем родная и близкая…

На губах у него сверкнула невероятная улыбка. Как же мало нужно человеку для счастья, оказывается.

 

Глава десятая

 

Я с трудом передвигала ноги от усталости. Когда в четвертый раз споткнулась, не дойдя даже до расшатанной калитки, Лир, не спрашивая, подхватил меня на руки. Деревню пришлось обойти, дом хоть и располагался на окраине, но случайно встретиться с местными, не хотелось, особенно в таком виде. Нам не нужно сплетен.

Едва мы вышли на опушку, где ждала нечисть, я всхлипнула и принялась извиняться за нарушенное обещание. А потом, выяснив, что за меня переживали, а не обиделись до конца жизни, успокоилась. О произошедшем рассказывали уже Лир и Аран, а потом еще и расспрашивали, как провела три дня без них. И вроде бы помирились, но я все равно чувствовала себя виноватой. Как-то все глупо вышло, действовала на эмоциях. И нечисть заставила волноваться, и магов… Надеюсь, я смогу научиться на своих же ошибках, чтобы их не повторять.

Осторожно потянулась к Лиру, дотронулась до щеки. Он замер и не оттолкнул, лишь улыбнулся.

Пока разговаривали, кикимора успела сварить грибную похлебку. Мы поели и отправились спать. Маги были уже трое суток на ногах, пока пытались догнать одну резвую русалку, а я всю прошедшую ночь пела.

Аран, правда, перед отдыхом наложил какое-то сложное заклинание, связанное с иллюзиями. Теперь пространство в круге для всех чужих покажется поляной, заросшей колючками, куда никто не рискнет сунуться.

Солнце уже село, когда мы поднялись. На ужин снова была похлебка. Леший принес ароматных трав, в сумке Лира нашлись кое-какие припасы, а Аран поохотился при помощи магии и принес тушку какой-то птицы.

Мне же очень хотелось поплавать. Но маги наотрез отказались участвовать в этой затее.

— Ари, — мягко попросил Лир, — давай в другой раз. Мы еще не пришли в себя, чтобы не волноваться за тебя.

Я вздохнула и согласилась, принимая доводы моего темного мага.

— Тогда научите меня какому-нибудь заклинанию, когда поужинаем.

— Попробовать можно. Есть общие заклинания, которыми пользуются все народы. Просто у русалок магия основывается на желании. Им ни к чему такие сложности. Но с другой стороны… станешь использовать заклинания, и тогда ни у кого не возникнет ненужных вопросов, связанных с твоей силой.

Аран тоже не имел ничего против. Он вообще в этот момент больше был увлечен нечистью, которая приступила к еде вместе с нами. Он никак не мог привыкнуть, что с них снято проклятие. Мы с Лиром так и не рассказали подробностей. И тому была причина. Не то чтобы мы не доверяли Арану, но… Одно потянет за собой другое, породит новые вопросы. Эльф не знает, что мама Лира была русалкой, и зов моря проснулся в Тире.

Я поймала его взгляд, в котором пряталось что-то нежное и светлое. Вспыхнувшие чувства так быстро не угаснут, и я понимала, что разворошить можно и угли. И вроде бы прямо все сказала, но услышал ли Аран? Или все еще надеется? Пока неясно.

Лир же тоже не спешит говорить о будущем. Как мне себя с ним вести? Откажется ли от невесты, выбрав русалку? Любит ли? И сколько хранит тайн? Я даже не знаю, как он оказался у заветного озера, где я прошла инициацию.

— Ари, — рука Лира легла на плечо, отрывая от размышлений, — о чем ты задумалась?

В глазах мага скользнула тревога, а Аран как-то заметно подобрался, словно собирался броситься в атаку.

— Вы чего?

 — Волнуемся, — выдавил из себя эльф, откидывая белоснежную прядь за ухо.

Я недоуменно перевела взгляд с одного мага на другого.

— Река рядом… Еще сбежишь!

— Я никуда не уйду, обещаю, — тихо сказала я. — Пока вы хорошо себя ведете.

— Знаешь, Ари, — наклонившись так, что слышала только я, прошептал Лир, — мне безумно хочется показать тебе, как плохо могу себя вести.

И слегка коснулся моих губ, прикусил и отпустил, заставляя растерянно смотреть в его смеющиеся глаза.

— И когда-нибудь, я это сделаю.

От такого обещания щеки стали гореть. Аран же, отодвинув котелок, косился на нечисть. Лесные жители в разговор не вмешивалась, тихо обсуждая свои дела. Но стоило Арану вспомнить про обещание чему-нибудь меня научить, они встрепенулись, с любопытством уставились на нас.

— Главное миленькому и безопасному, чтобы случайно не сотворила беды, — хмыкнул Лир.

— А… ты про кикимору вспомнил? — рассмеялся Аран.

— Про ее талант к превращению магов в ледяные статуи забыл? И еще ведь насладилась ситуацией… Вино пила, песни пела… Впрочем, это меркнет по сравнению с тем, как мне за шиворот однажды запустили лягушку. А уж как я ее с сосны снимал…

Аран с любопытством уставился на нас, ожидая рассказа. От души похохотал, когда услышал.

— А как ее тень-то поймала, если ты был рядом? — недоумевая, поинтересовался эльф.

— Ари ее в круг пустила, — припечатал Лир.

Брови невозмутимого эльфа поползли вверх, глаза расширились.

— Что? И как прогнали? Водой?

— Разумеется. Правда, к тому моменту Ари уже оказалась на верхушке сосны. История о том, как она с нее не желала спускаться, еще забавнее.

Я фыркнула, Аран улыбнулся.

— Хвост, да?

— А еще смола и иголки, — вздохнула я.

— Даже жаль, что не видел!

— Да без проблем, Аран. Смотри!

Лир взмахнул рукой, и в воздухе появилась иллюзия. Никогда не думала, что это выглядело так… глупо и… смешно.

Даже нечисть не удержалась от веселья.

— Теперь меня интересует только один вопрос: лягушку она тебе за что сунула под одежду? — спросил эльф, отдышавшись.

— За дело, — хмыкнул Лир. — Смотри, и тебе может. Лучше давай научим Ари защищаться.

— Подберем чем именно? — поинтересовалась я, чувствуя небывалый энтузиазм.

Лир и Аран переглянулись.

— Совсем забыл, что ты не знаешь, Ариадна. Русалки не могут убивать, используя оружие. Даже ударить противника не позволит древняя магия Аранатариэль.

— Почему?

— Однажды русалка, защищая свою жизнь, ударила человека ножом, попав в сердце. Он не был благородным и хорошим, обычный разбойник, который хотел причинить русалке зло. Но… вы же светлые существа, Ари. Любое зло причиняет вам боль. Русалка не выдержала ее, ужаснувшись содеянному, потеряла магию, а вместе с тем и русалочью суть и… умерла.

 Голос Арана звучал печально, и каждое слово падало в мое сердце, будто тяжелый камень.

— И тогда Аранатариэль наложила на морской народ запрет на насилие. Сделала это, конечно, из благих побуждений – убийство разрушает ваши светлые души. Но как-то не учла, что в этом случае вы станете беззащитными, — добавил Лир, подкидывая в костер хворост.

Какой ужас!

— Вскоре, поняв это, Аранатариэль попыталась изменить чары. Совсем уничтожить их не получилось. Русалки не могут нападать, но если кто-то попытается причинить вам зло… всегда остается магия.

Лир вздохнул.

— То есть, если что, я справлюсь и без оружия?

— Напомнить, как превратила нас в ледяную глыбу? — улыбнулся Лир.

— Да это случайно вышло! Я рассердилась, выпустила силу…

— Надо заметить, сработал еще и элемент неожиданности. Я не учел твой характер, не просчитал последствия своих действий. Да и Аран тоже увлекся. Если бы на нашем месте оказались большее трезво мыслящие маги, все могло повернуться по-другому. Ты могла бы растеряться, времени на обдумывание не осталось бы… Или нападающих было бы больше. Так что, ставить стандартный щит научится, следует. В случае опасности можно наложить и несколько или усилить.

— Сложно?

— Почувствуешь потоки магии — хорошо. Заклинания даже не потребуются. Впрочем, защитным чарам тоже научим, — отозвался уже Аран.

— На данный момент у тебя не хватит сил, чтобы поставить полноценный щит, даже, если я сниму сдерживающее кольцо, — заметил Лир. — Необходимо еще два полета, как минимум. И пока… будем тебя оберегать мы с Араном.

Я смутилась, глубоко вдохнула и созналась, решив больше никого не обманывать.

— У меня уже было два полета.

Лир сверкнул серебром во взгляде, зло что-то шикнул. Конечно, я же обещала без него не совершать ничего подобного, а получается, снова обманула. Да когда же это кончится?

— Тогда это меняет дело, — неожиданно спокойно сказал Аран. — Прямо сейчас и займемся магией. Поэксперементируем.

Мы начали с того, что Аран показал, как создавать водные потоки разной силы. Учиться этому пришлось полчаса, зато с другими стихиями — огнем, воздухом и землей никаких проблем не возникло. За четыре часа тренировок я освоила самое важное и основное, научилась чувствовать природную силу, придавать ей разную форму. Аран был доволен результатом, и я тоже. Завтра, пока будем в пути, решили потренироваться еще.

— А научи меня чему-нибудь эльфийскому, — попросила я. — Например, выращивать цветы.

Моя магия, пусть и действовала иначе, чем плелись чары других народов, но она была податливой, как глина. Мне предстояло достигнуть определенного мастерства и совершенствоваться. Лир, за все время тренировок не проронивший ни слова, обернулся, отвлекаясь от разговора с нечистью.

— У нее на цветы не хватит сил Аран. Мое кольцо сдерживает магию.

— Так сними его, — предложил маг. — Я проконтролирую.

— Нет. Ариадна нарушила свое слово, не стану рисковать.

Нет, он опять? Откуда же в Лире берется это неусыпная жажда командовать и решать, как для меня лучше? Пришлось сосредоточиться и снять кольцо. Аран удивленно приподнял брови, не понимая, как я преодолела чары сильного темного мага, только объясняться я не собиралась.

Быстренько спрятала кольцо, надеясь, что Лир ничего не заметит.

— Давай попробуем, — предложила я.

Аран и не попытался отказаться.

 —Что ты хочешь сотворить? Какой цветок? Или, может, сразу дерево?

В голосе эльфа слышалось легкое ехидство. В мои силы он не особо верил, но поглядывал с озорством и каким-то забавным предвкушением.

 — Цветущую яблоню, — улыбнулась я.

Аран сделал чудные взмахи руками. Заклинания для такого волшебства не требовалось, лишь работа светлой силой. Улыбнулся, позволяя маленькому ростку пробиться из-под земли между нами. Затем уже прошептал неизвестное мне заклинание, призывая легкий дождик. И когда стебелек стал расти, я восхищенно замерла, отмечая, как он превращается в молодое стройное деревце. На нем вспыхнули серебряные листья, распустились белоснежные цветы, а через минуту на ветках повисли тяжелые налитые яблочки. Одна из из них коснулась моего плеча, в ладони скатился золотой плод.

— Аран! — восхитилась я, не пытаясь скрыть чувства. — Какая красивая сказочная магия! Научи меня такому, пожалуйста!

Маг тихонько рассмеялся, довольный произведенным впечатлением. Лир, правда, почти сразу разрушил очарование момента, недовольно фыркнув и прожигая нас серебром глаз. Кто-то ревнует? Или мне кажется?

Аран взмахнул рукой, и дерево исчезло. Лишь золотое яблоко осталось лежать в ладони неожиданным подарком.

— Не получится. Говорю же, сил не хватит, — напомнил Лир.

Наверное, я не думала, действовала. Быстренько спрятала яблочко, просительно уставилась на Арана, но тот покачал головой. Понятно, раз темный маг против, то эльф помогать не станет.

— А что-нибудь простое? — спросила я. — Цветок? Белую лилию…

Аран вздрогнул, сдавленно сглотнул и …

— Ари, на него не действует твое обаяние, — зло прошипел Лир, оказываясь рядом.

— Если бы… — выдохнул несчастный эльф, оказавшись по моей милости между двух огней. — Она столько желания в эту просьбу вкладывает. Я покажу, как создать лилию, Ариадна.

Сдался! Но мук совести я не испытывала. Пояснения Арана были просты, но как их применить, оставалось загадкой. Промучилась, впрочем, недолго. И вскоре опробовала русалочье колдовство, основанное на желании. Чарующая белоснежная лилия расцвела в ладонях, опутала нас сетями нежного аромата.

Нечисть бросилась ко мне, забыв о разговоре с Лиром. Я не сдержалась, улыбнулась.

— У тебя талант к созиданию, Ариадна, — пришел в себя Аран.

Взмахнул рукой, пытаясь лилию убрать, но цветок никуда не исчез. Зашептал что-то, но результата не добился.

— Не понимаю, почему не растворятся? Чары же простые! Я уже и заклинание старения наложил. Странно…

— Я предупреждал, Аран, чем может обернуться дело. Ариадна, что ты пожелала?

— Цветок, прекрасней которого нет на все белом свете.

— Это я уже вижу. Даже мой отец такого не создавал.

— И чтобы он никогда не увял, — обреченно созналась я.

Аран вытаращился на меня, Лир рассмеялся. Нечисть тоже захихикала.

— Я что сделала не так?

— Ты пожелала несчастной лилии бессмертия, Ариадна, — хихикнула кикимора.

— И? Что такого-то? Мы уйдем, а он останется.

— Останется, — подтвердил Аран. — Только к волшебному растению вскоре такое паломничество начнется.

— Да почему? — так и не поняла я.

— Ты чары наложила особые. Вдохнешь аромат — обретешь красоту. Представляешь, что будет?

— А если его перенести?

— Куда? — удивился Аран.

— Да, хотя бы к твоему отцу. Скажи, это — подарок.

— Подарок? — как-то с недоверием переспросил эльф. — Ариадна, это — великий дар.

Поклонился, словно я оказала ему огромную честь, зашептал заклинание для мелкой телепортации, цветок исчез.

— Думаю, на сегодня закончим.

Я кивнула и натянула колечко, столкнувшись с тяжелым взглядом Лира, обещавшим мне мало хорошего.

Нечисть, предчувствуя грозу, тут же скрылась среди деревьев, Аран чуть пододвинулся к костру, стараясь стать менее заметным.

Серебро в глазах Лира потемнело, утягивая, словно в омут, заставляя забывать делать вдохи и выдохи. Ой, что сейчас будет… Но маг промолчал, отвернулся и отправился к костру.

И ощущение того, что я предала его доверие, окончательно накрыло темной волной. Хотелось подойти, объясниться, но… я так и стояла, не предпринимая никаких действий. Ведь если я сейчас брошусь за Лиром, оправдываясь и подстраиваясь под условия его игры, то наши отношения не будут иметь продолжения. Не смогу я так! Даже сейчас больно от его безразличия, а что будет, когда запрет в клетке?

Почему же у нас все так… как по краю пропасти. И слезы грозят покатиться по щекам, разорвать душу на части.

А ведь Лир даже не поинтересовался о причинах, заставивших снять кольцо!

Я даже не пошла к костру, растерянная и уставшая от бесконечно повторяющейся ситуации, где Лир пытается ограничить мою свободу, а я — сбежать. Нет, с этим надо что-то делать!

Отвернулась, вдыхая терпкий древесный аромат и ночную свежесть, замечая, как голоса магов стихают. Аран привычно растянулся возле костра, Лир расположился неподалеку от него. Я всхлипнула. Темный маг мгновенно оказался рядом.

 — Ари, — прошептал он, обнимая и утешая. — Не плачь, пожалуйста. Мне от этого больно. Особенно, если причина твоих слез — я.

— А я не из-за тебя! Тоже мне…

— Ари… Представь обратную ситуацию. Я — русал, и ты пытаешься меня защитить.

Осознала, ужаснулась, снова всхлипнула

— Прости, не хотела, чтобы так…

— Я не ослышался? Русалка просит прощения? — удивился Аран.

Вот ведь, и этот не спит!

— Да. Что опять не так?

— Русалки никогда не признают вину, — тихо сказал Лир.

— Даже если виноваты?

— Исключения есть. Значит, ты его…

— Нет, Аран, захочет — сама скажет.

Тут я окончательно запуталась. Что скажу?

— Ты какая-то неправильная русалка, — отозвался Аран.

— Простишь? — сейчас меня волновало только это.

— Еще и повторила, — выдохнул Аран. — И так все ясно, Лир. Может, ты скажешь ей о…

— Нет! Аран, не вмешивайся! Ариадна, думай, что делаешь. Пожалуйста.

Пришлось пообещать. Но я рано радовалась тому, что Лир не сердится.

— Когда? — то есть про русалочьи полеты он сейчас выяснит все.

— Ты рассердишься, — прошептала я.

— Говори уже. Твое недоверие меня оскорбляет.

— Я не хочу снова ссориться.

— И?

— В Черном озере, когда спасала нечисть от проклятия.

По-моему, падать в бездну не так страшно, как сейчас заглянуть в его глаза.

— Что? — подскочил Аран. — Так это ты сотворила? И каким же способом?

— Нырнула посреди ночи в Черное озеро, разыскала жилище ведьмы, где находился необходимый флакон с заключенным духом нечисти… Только сил уничтожить не было, поэтому… отправилась в полет, иначе бы ведьма…

— Ты что сделала?

— Ведьма?

Маги воскликнули вместе, переглянулись.

— Лир, а где в это время был ты?

— Спал. — Я пожала плечами.

— Спал? — непонимающе переспросил эльф.

— Понимаешь, Аран, она ночью вышла из запретного круга, потому что ее попросила нечисть, и отправилась снимать проклятие, — ехидно пояснил Лир.

Выражение лица у эльфа стало непередаваемым.

 — А меня не разбудила, потому что никуда бы не пустил.

 — Неправда! — возмутилась я. — Ты от меня отгородился чарами, не подойти было! Пришлось полночи прыгать возле незажженного костра. Голышом, между прочим!

— А почему в таком виде? — шокировано переспросил Аран.

— Я случайно накануне превратилась в русалку. И Лир решил проучить…

— Незачем было экспериментировать с магией! — хмыкнул Лир.

Аран расхохотался.

— Знаете, мне давно не было так весело! Ари, ты вообще уникальна, все писанные и неписанные законы русалов нарушаешь, и при этом… Я восхищаюсь тобой.

Я светло улыбнулась. Уже знала, что делаю все не так, как нужно. Слышала не раз и о свободолюбии и гордости русалок, и о том, что они не просят прощения, не могу лгать и нарушать обещания.

Лир неожиданно взял мое лицо в свои ладони, заглянул в глаза.

— В какое время случился третий полет, Ари? Когда ты уплыла от нас?

— Нет, — тихо ответила я. — Когда вы превратились в ледяные статуи.

— С ума сойти! — всполошился эльф. — Мы же тебя совсем не чувствовали! Ты могла исчезнуть, ты…

— Я всегда вернусь из полета, Аран. Есть то, что держит меня на земле крепче любых канатов. К тому же кольцо Лира вовремя срабатывает.

Аран больше не стал лезть в душу, понимая насколько лично то, о чем спрашивает, но потом не удержался:

— Хватит обижать меня своим недоверием. Расскажите завтра, как вы познакомились. И Лир… что случилось с твоей матерью?

— Я подумаю, Аран. Некоторые тайны принадлежат совсем не мне.

В голосе темного мага послышались незнакомые нотки тоски и отчаяния, но он лишь крепче меня обнял и больше ничего не сказал.

 

Глава одиннадцатая

 

Когда я проснулась, солнце уже взяло в плен небо и высоко стояло над горизонтом. Лира рядом не было, а Аран помешивал очередную похлебку и о чем-то разговаривал с кикиморкой.

Узнав, что темный маг отправился в деревню за продуктами, решила пока привести себя в порядок. Быстро расчесала волосы, умылась в ручейке и осознала, что проспала полдня. Кикиморка уже исчезла, а Аран задумчиво сидел возле костра.

— Ты чего грустишь?

— Ариадна, я… безнадежно в тебя влюблен, — признался эльф, опутывая сапфировым светом глаз.

И вроде бы уже все обсудили, но… Странным было другое. Его чувство больше напоминало симпатию и восхищение, замешенные на нежности, но не любовь.

— Аран, не стоит все усложнять. Мы оба знаем, что нам не суждено стать парой. Из тебя получится чудесный друг, но не больше.

— Бьешь на поражение, в самое сердце? — поинтересовался он, даже не пытаясь скрыть горечь.

Как же тяжело причинять боль тому, кто ее не заслужил. Ранить и чувствовать комок у себя в горле. И почему меня не научили лечить разбитое сердце? И уходить, не прощаясь, не сожалеть о прошлом и двигаться дальше.

— Ари, — тихо отвлек Аран, — сердцу не прикажешь, я понимаю. Быть твоим другом — неплохо, просто это иное. И я… тут без шансов, никаких надежд не питаю. Я видел, как ты смотрела на Лира в том заброшенном доме. Ты больна им. Русалки любят только раз. Лишь одного мужчину. Выбирают сразу же, с первого взгляда определяются и… не меняют своего решения.

Я промолчала, впитывая в себя новую информацию.

— Знаешь, мое сердце впервые откликнулось. Я хочу жить этим мгновением. Увидеть бы еще тебя настоящую.

 — Какую? — удивилась я.

 — Лир не сказал? Он наложил на тебя защитные чары. И они сильно исказили внешность. Попробовал снять, если честно, но не преуспел, а любопытство так и гложет!

Как интересно. То есть темный маг опять за моей спиной что-то проворачивает?

— Да я самая обычная, Аран.

Эльф хмыкнул, взмахнул рукой, на поляне вспыхнула иллюзия.

Ну Лир… Нет, я могла понять его фантазию с редкими рыжими волосами, свисающими сосульками, с неопределенного цвета глазами, с усыпанными веснушками лицом, но нос картошкой, бородавка на щеке и кривоватые ноги…

— Это кто? — все же поинтересовалась я.

— Ты, — усмехаясь, пояснил Аран.

— А когда становлюсь русалкой…

— Не меняется.

Не темный маг, а какой-то интриган с собственническими замашками! Приукрасил так, что смотреть страшно!

— Лир всего лишь хотел тебя защитить, Ари. Не сердись. Я бы на его месте сделал то же самое. Он даже вчера изменил иллюзию, которую показывал.

Чудны дела… Однозначно, темный маг сошел с ума!

— А я вас какими вижу? — пришла в голову неожиданная мысль.

А то мало ли…

— Настоящими. Внешность для меня давно не имеет значения. Я на твою душу смотрю.

В груди больно кольнуло. А Лир?

— А ты точно не можешь снять защиту?

— Ту, что темный маг наложил? Ты слишком хорошего мнения о моих способностях. А уж если ее Лир создал... Тут даже Совет магов не поможет, — улыбнулся он.

И что мне теперь делать со всем этим безобразием?

 — Ари, когда мы стояли ледяными статуями, я слышал, как ты пела. Могу я попросить повторить?

— Статуи или спеть? — усмехнулась я, поглядывая в его задорные сапфировые глаза.

— Спеть. Когда я плавал лебедем, воспринимал звуки иначе, а лед многое исказил.

Ох, Аран, Аран… Если бы ты знал, что моя мама была сиреной…

— Хорошо. Только давай ближе к вечеру. Наплаваюсь вволю, разомну хвост… и порадую тебя, — сдалась я, понимая, что отказать эльфу в такой просьбе нереально сложно.

— Окажи и ты услугу, Аран, — попросила я, все еще поглядывая на его иллюзию.

— Какую? — удивился эльф.

— До прихода Лира меня красивую не убирай. Я пока схожу к реке ненадолго, поплаваю.

 — Но…

— Не волнуйся, хвоста не будет. Мне нечисть подарила заколдованную одежду.

Во взгляде Арана вспыхнуло явное любопытство, он даже затеребил кончик косы, которую заплел, но от расспросов пока удержался.

Я же решила насладиться безмятежностью и отсутствием Лира. Кусты сирени, росшие на берегу, надежно меня укрывали. Прошел почти час, когда послышалась отборная ругань. Значит, Лир вернулся, иллюзию оценил.

Выбралась на берег, отправилась к друзьям.

— Ну, как я тебе?

Лир поморщился, но отвечать не стал.

— Убил бы тебя! — шикнул на Арана. — Зачем рассказал?

— Давно я так выгляжу?

Снова промолчал. То-то странно на нас в деревне косились… Темный красавец-маг и я… пугало огородное!

— Я благодарна за защиту Лир, но на будущее желаю, чтобы ты советовался со мной и считался с моим мнением в отношении всего, что касается моей защиты.

Лир спокойно подошел, уставился на меня.

— Предлагаешь разрешения просить? — зло спросил темный маг.

— Да. Я же тебе никто, Лир. Зачем все решать за меня? Постоянно же из-за этого ссоримся!

— Никто? — его голос казался холоднее льда, а серебро в глазах потемнело.

Что сейчас будет!

— Да.

Я не могла не ответить, но понимала, что пожалею об этом.

Его губы накрыли мои слишком быстро, не давая думать и дышать. Меня утянуло в медовую реку, обожгло и наполнило пламенем. В какой момент я оказалась прижата к дереву, даже не помнила. Просто показалось, прошло мгновение, в которое мы жадно целовались, а потом — Лир уже нависает надо мной, тяжело дышит. Вспыхивает защита, ограждает нас от всего остального мира.

Темный маг не сдержался, даже не попытался. Очередной поцелуй был почти таким же, как и предыдущий, разве что опалил сильнее, утянул на глубокое дно. Я русалка, знаю, как там бывает темно. И с Лиром, если пойду следом, прочувствую это наверняка. И выберусь ли? Его ладони забрались под тунику, легли на грудь, чуть сжали…

— Лир! Давай остановимся.

Я не знаю, зачем это произнесла. Отрезвление пришло неожиданно быстро. Слова сорвались сами испуганными птицами.

Он замер. Сразу же. Даже стало обидно, что Лир так легко отказался идти дальше.

— Почему?

Что на это ответить? Не готова к продолжению здесь, сейчас и именно так? И что я желаю большего, чем просто его «хочу». Должно же быть что-то еще! Важное, необходимое… Когда не наиграешься и не разбежишься в разные стороны, а обретешь крылья.

 — Лир, вспомни о своей невесте... — осторожно начала я. — Это неправильно. Нечестно по отношению к ней, даже если у вас будет договорной брак.

Выдохнула, набираясь храбрости.

— И если у нас что-то случится… Забыл о ваших законах? А я не хочу, чтобы ты женился таким образом… Я…

Как объяснить? Как сказать, что просто желаю большего?

Лир тяжело смотрел на меня и молчал. Приходил в себя или осмысливал сказанное? Не понять.

Я выпуталась из его рук, сделала осторожный шажок назад.

— Пожалуйста, сними с меня защиту, когда окажемся у озера. Пусть Аран видит меня настоящей. Я ему доверяю.

Лир неожиданно снял защитный непроницаемый купол, посмотрел на Арана, кивнул.

Дальше день полетел на удивление быстро. Поели, собрали вещи, отправились в путь. Погода по-прежнему радовала нас. В лесу, пусть и было прохладнее, но все равно тепло и приятно пахло хвоей и листьями. Когда мы останавливались отдохнуть, я тренировалась со стихиями, как учил Аран.

К вечеру мы должны были выбраться к небольшому лесному озеру, но не успели. Остановились на ночлег на уютной полянке. Сон в этот раз был тревожным, смутным. Все время хотелось пить и почему-то нащупать хвост.

Утром Лир и Аран переглядывались, но были какими-то притихшими. Чуть позже я выяснила, что темный маг рассказал эльфу о нашем знакомстве. Поругались они, что ли? Не понять!

— Ари, тебе придется многому научиться. Дойдем до озера, сразу начнем.

Лир усмехнулся. Он точно знал, что из воды меня вытянуть будет сложно. Русалочья сущность просится наружу и вскоре возьмет верх. Но Арана предупреждать не стал.

Шли быстрее, чем вчера, почти не останавливаясь. Вода словно звала меня, тянула к себе. Внутри все жгло, будто катились раскаленные угли. Я тяжело дышала, силы таяли. Попыталась отвлечься тренировкой с магией, но оказалась настолько рассеянна, что дважды окатила Арана ледяной водой, а Лиру подожгла плащ. Маги с беспокойством поглядывали на меня, временами ловя на ходу, когда я спотыкалась о корни деревьев.

Возле озера я замерла, как зачарованная. Вода зеркальная, до дна пусть и не так далеко, но пространства много. Солнечные лучи проникают на глубину, водоем сверкает бликами, чуть поблескивает. У противоположного берега целая заводь с кувшинками! Возле них кружатся стрекозы со слюдяными крылышками, а аромат плывет такой… Лесные озера, они вообще особенные… А сказочный заколдованный лес оказался на них еще и удивительно щедр.

— Ари… — Лир обнял за плечи.— Давай сначала поедим. Ты ведь хочешь отправиться в полет, а мне нужны силы, чтобы на это смотреть.

Я подавила горестный вздох и кивнула. Но мыслями была далеко, даже не обращала внимания на то, что кладу в рот.

 — Не замечал за ней раньше такого желания поплавать, — тихо заметил Аран.

— В ней просыпается русалка. Теперь Ариадна не сможет без воды. Она дает ей силы, увеличивает магию.

— Как не смогу? — встрепенулась я. — А как же зимой? Там же снег…

— Растопишь целое озеро, если нужно. Или просто станешь жить возле реки, только плавать придется тогда подо льдом. Люди пугливы… Нужным заклинаниям для сокрытия сущности и отвода глаз я тебя научу, — сказал Аран.

Лир промолчал, но его глаза начали темнеть. Я же даже не стала задумываться о причинах, мечтая быстрее оказаться на озере. И когда это случилась, так заторопилась, что не обратила внимания, как стянула тунику прямо перед носом магов.

— Ари, — отрезвил Лир, — может, ты попросишь нас хотя бы отвернуться?

Покраснела, осознала ситуацию, в которой оказалась, прикрылась руками. Одно дело оказаться случайно раздетой перед магами, как случилось в заброшенном доме, когда меня спасали от ведьмы, совсем другое — сейчас.

Аран усмехнулся и повернулся спиной. Лир качнул головой и просто закрыл глаза. Меня это, как ни странно, волновало мало. Бросилась с разбегу в воду, смеясь и ощущая свободу. И даже успела порадоваться своему хвосту, прежде чем осознала, что лента в волосах явно лишняя, мешается. Отбросила, обернулась, помахав Арану и Лиру, нырнула… Я успела сделать кружок по озеру, распугать всех стрекоз и запутаться в кувшинках, когда Аран и Лир скинули одежду и направились в воду.

Какие же красавцы! Мышцы сильные, так и перекатываются. У Лира кожа чуть более загорелая, чем у Арана, эльфам свойственна бледность. Но Аран быстро возвращает форму, тренируется на стоянках с Лиром, наверстывает упущенное.

Мой темный маг хитро-хитро улыбнулся, нырнул и поплыл ко мне. Аран решил не отставать. Щекоча и обдавая друг друга брызгами, насмеялись вволю. Лир даже пару раз поймал меня и нежно поцеловал.

— Поплыли наперегонки? — предложил Аран.

— Надеешься обогнать русалку? — рассмеялся Лир.

— Хотя бы попробовать, — ответил Аран, светло улыбаясь.

Конечно, не преуспели. Я хвостом взмахнула — и уже далеко. Зато повеселились.

— Ари, есть идея. Попробуй взять нас за руки и проплыть, как русалка. Интересно, что получится, — предложил Лир.

Отказываться не стала. Даже их веса не почувствовала, когда потянула за собой. И на радостях проплыла так парочку кружков вдоль озера. Пока маги, выгнанные на берег, приходили в себя, сохли и грелись, я резвилась. Кто знает, когда еще я смогу поплавать?

Ужин готовил Аран. Он же чертил защитный круг от нечисти. Лир сидел на берегу и меня не покидал. Иногда не выдерживал, бросался в воду, плыл ко мне, ловил. Я поддавалась, зная, что за этим последует череда сладких поцелуев. Границу маг переходить с того памятного разговора даже не пытался, но его руки ласкали спину, гладили хвост. Порой это было настолько щекотно, что я смеялась и, теряя равновесие, уходила под воду.

Когда солнце стало клониться к горизонту, Лир обреченно вздохнул:

— Ари, если хочешь отправиться в полет, самое время.

— Позови Арана. Я ему обещала. И сними защиту.

Эльф появился на берегу слишком быстро, словно ждал. Я доплыла до середины озера, оттолкнулась от дна, взлетела над водой, купаясь в лучах солнца и прозрачных брызгах, отливающих радугой. Время потеряло свое значение, замерло. Осталась вода — теплая, ласковая, убаюкивающая… Солнце обжигающе целовало кожу. И еще небо. Огромное, расписанное всеми возможными красками алого золота. Мой мир, казавшийся маленьким, разросся. Ушли тревоги и волнения, душу окутал свет, разливаясь по телу радостью.

Кольцо болезненно сжало палец, возвращая в реальность. К Лиру, который служил самым надежным якорем. Я в последний раз взлетела проплыла и оказалась у берега.

Лир бросился в озеро, притянул к себе, как безумный покрыл мое лицо поцелуями. Разве может даже полет сравниться с тем, что я чувствую к своему темному магу? Он вытащил меня из воды, понес на берег на руках, мокрый с головы до пят, не сводящий с меня безумно-счастливого взгляда. Вот ведь… и мой хвост его не смущает.

Уткнулась в его плечо, позволяя себе насладиться этой близостью, и когда Лир опустил меня на валун, чтобы хвост быстрее просох, поймала взгляд Арана. Эльф стоял возле дерева, на лице блуждала задумчивая улыбка, а глаза сияли теплом. Заметив мой взгляд, осторожно поднялся и подошел, опустился на колени. Это еще зачем?

— Позволишь? — его рука замерла возле моего хвоста.

Лир, обнимавший меня, напрягся.

Аран хвост, что ли, хочет потрогать? Смешной какой!

Разрешила, конечно. Захихикала, едва его ладонь коснулась чешуи, а потом скользнула до плавников. Щекотно! Аран неожиданно поймал мою руку, склонился и поцеловал запястье. Очень нежно, бережно, словно меня коснулось дуновение ветерка. Его глаза сияли неподдельным восхищением.

— Спасибо, Ариадна. Как же много мы потеряли, лишившись русалок! И как бы мы, эльфы, хотели, чтобы вы вернулись, — в его голосе пряталась горечь.

Ответить я не успела, Лир развернул меня, впился в губы поцелуем. Ревнует? Или просит прощения за темных магов, которые наверняка погубили немало русалок? Я ведь о многом догадываюсь… нерассказанном, тщательно скрываемом.

Отпустил, пощекотал пальцами чешую на талии.

— Ты так прекрасна, Ариадна! — неожиданно заявил Аран, посмеиваясь.

 — Ты снял защиту? — хрипло спросила я.

 — Как и договаривались, — ответил Лир, касаясь моих льняных волос, отросших почти до пояса, зарываясь в них пальцами, перебирая.

— Сейчас будет песня, раз уж пообещала Арану.

Солнце окончательно растаяло в воде, рассыпав последние крохи света. Мир медленно терял краски, тонул в сумерках, растворялся в неясных тенях.

К воде нам до утра не подойти, защитный круг Аран расчертил хоть и на берегу, но рисковать никто из нас не станет.

 — О чем мне спеть, Аран? — спросила я.

 — О чем захочешь, Ариадна.

Первые звезды вспыхнули на небе, руки Лира приятной тяжестью лежали на талии. Песня полилась сама, легко и просто. Она была прекрасной и светлой, какой-то особо согревающей, переворачивающей душу. И когда стихла, Аран ошеломленно смотрел на меня, кажется, забыв обо всем на свете.

— Умеешь ты выбрать песню, Ари, — тихо заметил Лир.

— Спасибо, — хрипло отозвался Аран.

— Моя мама, скорее всего, была сиреной, — пояснила для эльфа. — Аран, а научи меня песням своего народа? Они же очень красивые. Точно знаю!

Он улыбнулся и кивнул.

 — Сейчас, — попросила я.

Лир усмехнулся, Аран сдался, запел. Голос у него оказался красивый, а выбранная песня — прекрасной, как свет. Когда он закончил, я неожиданно поняла, что песня мне знакома. Но где ее слышала? Не вспомнить! Подхватила мелодию, запела… Аран неожиданно сжал руками виски, опустил голову. Песня оборвалась.

— Что не так? — встревожилась я.

— Аран тоже умеет, не хуже тебя выбирать песни, Ари. Конкретно эту очень любила Аранатариэль. Ты ее уже пела, тогда на ярмарке, просто мелодия слегка была другой, а язык всеобщий, а не эльфийский. Она о красоте мира, и о самом прекрасном чувстве на свете — любви, — ответил Лир, целуя меня в висок.

— Вы видели звезду, когда она была жива? — поинтересовалась я.

— Да.

— Но, как такое возможно? И сколько же вам лет?

Маги весело рассмеялись.

— Я бы на твоем месте, Ари, сейчас беспокоился за высыхающий хвост, — заметил Лир, спрыгивая с камня.

Я ойкнула, обняла себя руками, пытаясь прикрыться. Лир бросил мне плащ, опаляя нежностью во взгляде. Аран задумчиво отошел к костру. Что было в мыслях у эльфа, я не догадывалась.

 

Глава двенадцатая

 

Я в очередной раз проснулась на рассвете. Поняла, что сон больше не придет, вынырнула из объятий Лира. Вода манила, и я не подумала сопротивляться. Маги, поднявшиеся чуть позже, помахали мне, но мешать не стали. Пока я плавала, тренировались прямо на берегу, готовили еду и о чем-то разговаривали. Уже наступил полдень, когда я направилась к берегу. В воде ощущение времени терялось, расплывалось. Лир уже пояснил, что у русалок такая кровь.

— Привет! — голос Лира вроде бы и звучал спокойно, но в нем пряталась тревога.

Я уже научилась ее различать среди множества других чувств темного мага.

Неужели он каждый раз так будет переживать, пока я не вернусь?

 — Привет, — отозвалась я, касаясь его волос мокрой рукой. — Ничего, что так долго? Не знаю, когда появится возможность поплавать.

— Понимаю.

Сколько ему, наверное, требуется сил, чтобы так спокойно отвечать, когда волновался! И каждый раз все равно отпускать, надеясь и ожидая возвращения. За одно это, я уже его люблю.

— Мне бы гребень, волосы совсем запутались, — попросила я.

— Сейчас принесу, — пообещал маг.

И едва отдал его, как Аран встрепенулся.

 — Хочешь, помогу?

Я вытаращилась на него, Лир и Аран рассмеялись.

— У самого длинные, иногда мучаюсь. И никакие заклинания от распутывания не помогают.

 Отдала эльфу гребень, и тот принялся за дело, напевая какую-то песенку.

— А заплетать умеешь? — спросила я, хитро посматривая на Арана.

— Разумеется!

Кажется, эльф даже удивился.

— И откуда такой полезный навык? — заинтересовалась я, краем глаза наблюдая, как Лир собирает наши вещи.

 — У меня две сестры, было на ком учиться, — смеясь, отозвался он. — Правда, и они, в свою очередь, мстили и с моими волосами такое творили…

Едва хвост высох, переоделась в одежду, подаренную нечистью. Мы поели и покинули гостеприимное местечко.

По словам Лира, мы рассчитывали попасть в столицу месяца через три, но постоянно задерживались в пути. Правда, никто и не думал расстраиваться и переживать. Мы никуда не торопились, наслаждались путешествием.

Сегодня учить меня магии взялся Лир. Кольцо, правда, он снять не разрешил, зато показал, как создать защиту. Получалось, откровенно говоря, плохо. И к концу дня я так устала, что уснула, едва маги сделали привал. Правда, аромат вкусного ужина разбудил, и пока я потягивалась, а Аран надо мной подшучивал, наступили сумерки.

— Почему вы меня не разбудили? — спросила я.

— Решили дать передышку, иначе еще передумаешь дальше идти с нами, — отозвался Лир.

Стоило магам разложить по тарелкам кашу, как к костру пришла нечисть. Мы не виделись с ними несколько дней, и очень обрадовались встрече.

Леший протянул мне корзинку с земляникой. И где только взял? Она нам совсем не встречалась. Поблагодарила, пригласила поужинать с нами. Нечисть не отказалась. И пока Аран расспрашивал их про какие-то травы, Лир притянул к себе ягоды и принялся кормить меня ими с рук. Я решила не отставать и угостить его. Выглядело это забавно, довольный леший, чей подарок мы оценили, только посмеивался.

Кикиморка о чем-то тихо разговаривала с Араном. Я уже заметила, что именно с ней эльф подружился больше всего.

На десерт сотворила при помощи колечка шоколадное мороженое, присыпав его оставшимися ягодами земляники. Нечисть блаженно щурилась, а потом решила отблагодарить вином из снежных ягод. Уж откуда она его взяла, для нас так и осталось загадкой.

Сначала все было тихо и мирно. Мы немножко выпили, попели… И пусть хор из нечисти и магов получился странным, но весело же! Только зачем я поцеловала Лира в щеку, а потом попыталась укусить ухо, непонятно. Магу, кстати, понравилось. Он потянулся и попытался сделать то же самое со мной. Дело закончилось тем, что, не удержав равновесия, мы умудрились испачкаться в золе. Но и этого нам оказалось мало. Принялись за танцы. И даже через костер попрыгали.

Дальше, поднимаясь с грацией раненого верблюда, я решила показать нечисти, каким заклинаниям научилась. Итог волшебства — ярко-голубые волосы Арана, цветущие вокруг круга серебряные яблони и безумное алое платье с блестками и стразами на кикиморе. Смеялись до слез, допивали вино и долго болтали ни о чем.

Утро выдалось ужасным. Проснулась, натолкнулась на свои шедевры, сдавленно охнула. Конечно, пока не открыли глаза Аран и Лир, попыталась исправить свое безобразие, но не смогла. Пришлось будить магов.

Два часа мы бились с результатом моей ворожбы. Платье кикиморке очень понравилось, она даже не считала, что то не удалось, но цвет волос Арана и яблони… Решив сначала позавтракать, а потом снова попробовать, принялись за дело. Голубой цвет у Арана смыл водяной, используя какой-то отвар, от которого несло горечью. Из чего тот сделан, он наотрез отказался рассказывать. Эльф хмурился, явно о чем-то догадывался, перебирал белоснежные прядки, но не расспрашивал. С деревьями оказалось сложнее.

— Как ты умудрилась их сделать? — Аран и не пытался скрыть своего бессилия.

— Не знаю.

— Вопрос в том, куда мы их денем? — философски заметил Лир, который бился с моими неубиваемыми чарами часа так три, не меньше.

— Куда-куда, к отцу Арана, — предложила я. — Пусть получает еще один подарочек.

Эльф вздохнул, понимая, что ему не оставили выхода: деревья получились вечными и наделенными чарами.

Нечисть вскоре с нами попрощалась и исчезла, обещав заглянуть, как получится.

В пути Лир, впечатленный борьбой с яблонями, взялся за меня всерьез. Едва он уставал, его место занимал Аран. Я не возражала, магии учиться хотела, но иногда просто жаждала магов придушить за их энтузиазм. Эльф воспринял ситуацию, когда Лир передавал меня ему под опеку, легко, словно и забыл, как признавался в любви. И я надеялась, вскоре его чувства станут совсем дружескими. Он восхищался мной, помогал, заботился, но это было иное, чем с Лиром. Так брат относится к сестре, а не к возлюбленной. Или у него просто такая выдержка? Ведь невозмутим даже тогда, когда Лир меня целует. А если внутри полыхает боль? Чужая душа — потемки. Только чем я могла помочь?

Но дни бежали, все оставалось по-прежнему, и увлечение Арана мной, как возлюбленной, сходило на нет. Он, может, еще и не осознал, но я увидела и успокоилась. Вскоре это поймет и он.

За время нашего путешествия я научилась находить водоемы, отличать ядовитые растения от простых, призывать легкий ветерок и чертить круг от нечисти. Правда, его маги всегда проверяли, подправляли. Тень ведьмы хоть и не появлялась, но о ней все помнили. Иногда мы заглядывали в небольшие деревушки, где покупали провизию, останавливались на отдых.

Меня огорчало только одно: водоемы попадались нечасто, и возможность поплавать выпадала не всегда. Аран и Лир старались выбирать более подходящее место, но наш путь лежал порой такими тропами…

Я потеряла счет дням, погруженная в учебу, привыкшая к путешествию. К концу подходил август, мы уже должны были приблизиться к столице, но из-за задержек — порой маги тратили несколько дней, чтобы чему-то меня научить – до Аридейла было еще далеко.

Я изменилась за это время. Стала уверенней, сильней, смелей. Приняла свои чувства к Лиру, понимая, что уже не привычка, а тяга и потребность быть с ним рядом. Прав был Аран, сказав тогда, что я больна темным магом. Иногда это вызывало ужас, и я с трудом сдерживалась от глупостей. Я ли выбрала Лира? Или кто-то давно все решил за меня? Лир же наоборот успокоился, почти свел на нет все личное, делавшее нас ближе. Больше учил, тренировал и оставлял без сил, чем пытался выстроить отношения. Это причиняло боль.

А когда он перестал меня целовать, лишь изредка задумчиво смотрел, а потом отводил взгляд, мир стал рушиться. Я стала ему безразлична? Тогда зачем во сне шепчет мое имя, и порой смотрит так, словно раздевает, ощупывает, опутывает тьмой взгляда. Как это все понимать? О чем он думает? Какое решение хочет принять? И что оно принесет нам обоим?

Аран это тоже замечал, я знала. Как-то попыталась его расспросить, что происходит с темным магом, но эльф объяснять не стал.

В один из последних дней августа мы, как всегда, шли через лес. Тропа уже была усыпана желтыми кленовыми и дубовыми листьями. В Ларейе осень наступала почти сразу, забирая последние теплые деньки лета. Рыжие белки прыгали с ветки на ветку, собирая шишки. Это был один из тех моментов, когда я получила передышку от учебы и просто наслаждалась, наблюдая, как на землю падают расписные, резные листья. Этот их полет — был последним в жизни. Оттого, наверное, почти безупречный, чуточку волшебный. Танец. Дар этому миру. И он рождал в душе какое-то необъяснимое чувство.

Я так засмотрелась, что споткнулась о корень, упала. Лир и Аран, которые шли впереди, мгновенно оказались рядом.

— Ариадна, сильно ушиблась? — спросил темный маг.

Уже и не ласковое Ари…

 Я посмотрела на протянутую руку, поднялась сама, отряхнула листья.

— У тебя на ноге кровь, — сказал Лир. — Сейчас залечу.

— Не стоит. Промою царапину, заживет.

Достала платок, смочила в воде из фляги, протерла рану.

— Аран, прогуляешься немного? — предложил Лир.

Он кивнул, скользнул с тропы, растворился в лесу.

— Что происходит, Лир? Может, объяснишь? Если ничего ко мне не чувствуешь, так и скажи, я пойму. Не переживай, надоедать не стану. Просто хочется… определенности.

Я очень старалась, чтобы мой голос не дрожал, а сердце не сгорело в пепел от того запредельного серебра, которым горел его взгляд.

— Я не готов к этому разговору, Ариадна. И боюсь, сейчас ты не поймешь.

— Чего именно?

Что он скрывает? Почему так отдалился?

— Все так запуталось, Ариадна…

— По мне, так все ясно, Лир. Просто хочу, чтобы ты сказал это сам, и я не мучила себя бесполезными надеждами.

Лир вздохнул, помолчал, смотря, как падают листья. Один даже поймал, сжал в ладони и превратил в крошево.

— Ариадна, когда узнаешь обо мне правду, она тебе не понравится. Сама не захочешь быть рядом. Для нас обоих будет слишком… больно, — тихо сказал Лир.

— Почему ты снова решаешь за нас?

— Говорю же, многого не знаешь, потому и не поймешь.

— Лир…

— Темные и светлые маги почти никогда не создают пары. Сила слишком разная. Одна призвана защищать, другая — убивать. И принять друг друга почти невозможно.

— Но…

— Меня настоящего ты не видела. Думаешь, не убивал? Или город в пыль не смогу превратить?

— Разве имеет значение, какая сила тебе досталась, Лир? — тихо спросила я. — Главное, что выберешь. Значение имеют лишь поступки. Тьма и зло не равносильные понятия. Ты спасал меня, защищал, заботился, помогал, учил…

 — Ариадна, — оборвал он, — ты хоть слышала, что я до этого сказал?

 — Раньше у нас не стоял вопрос о несовместимости, Лир. Мы с самого начала знали друг о друге главное, что ты — темный маг, а я — русалка. И пугать меня убийствами, проявлением жестокости как-то поздновато. Особенно сейчас. За мной охотится ведьма, забыл? Она-то пострашнее тебя будет.

— Ариадна, она не появлялась.

— Приходит к костру каждую ночь, едва вы засыпаете, — вздохнула я, сознаваясь.

— И ты нам не сказала? Снова подвергала себя опасности? — Лир тряхнул меня за плечи, уставился в глаза.

— Она не сможет переступить черту защитного круга, Лир. А ты так далек… как тебя о чем-то просить?

— Ари, глупая моя девчонка, у нее же есть слуги! Она может управлять людьми!

Снова перешел на ласковое обращение? Я с трудом сдержала улыбку. Она так и рвалась. Словно впервые за последние дни тучи над головой развеялись и выпорхнул солнечный лучик.

— Не уводи разговор в сторону, Лир. Мы уже выяснили, что меня не напугать твоей силой.

— Ты не должна так говорить. Ты же русалка. Ты…

— Я никому и ничего не должна, Лир. Я свободна, буду выбирать сама.

— Я принесу тебе слишком много боли, мой свет. Кто бы думал, что этого я стану бояться больше, чем чего-либо на свете!

Посмотрела на Лира, которому этот разговор давался совсем нелегко.

— Дашь мне время, Ариадна?

— Зачем?

— Ты можешь передумать.

— Нет.

Издевается он, что ли?

Лир скривился, как от боли, прикрыл глаза.

— Давай, доберемся до столицы и там… поговорим. Обещаю.

Как бы мне хотелось знать, чего Лир не договаривает! Боится, что разрыв договорной помолвки принесет тяжелые последствия? С другой стороны, на него тоже много всего свалилось. И влюбленная по уши русалка, и превращенный из лебедя эльф, и тут еще под боком ведьма, о которой я проболталась.

— Хорошо, Лир. Я подожду. Не сторонись только меня, пожалуйста.

В этот момент, как раз вернулся Аран. Перемену в наших отношениях он заметил, но виду не подал. Забота была и поважнее. Лир, конечно, рассказал о появлении тени. Почему меня ругал Аран, я понимала. Скорее удивил сам факт того, что он всегда проявлял мягкость в отношении всех моих ошибок. А тут… вспыхнул, как хворост от спички, и, не спрашивая, наложил на меня какую-то мудреную эльфийскую защиту.

Я настолько растерялась, что даже не спорила. Вечером, едва остановились у озерца на привал, осознала и столкнула обоих в воду. Пока Лир и Аран ругались, выползая на берег, хихикала. Уж больно мне нравился их вид — мокрые, с водорослями в волосах. У Арана в кармане оказалась лягушка.

Впрочем, смеялась недолго. Маги тоже решили отомстить. Бросились ко мне, но я ускользнула из захвата. Так бы мы и гонялись втроем по берегу до скончания века, если бы не появились у меня на пути водяной и леший. Я споткнулась, покатилась по склону, цепляясь за ветки ив, и кувырком влетела в воду, обдав брызгами Арана и Лира. Водяной и леший только посмеивались.

Пришлось вылезать, сушиться вместе возле разведенного костра. Нужная магия так и не действовала, поэтому с хвостом я мучилась. Да и Лир намекнул, что неподалеку располагался крупный город — Ильсидор, поэтому магию применять было опасно. Если кто учует мою силу… Слишком уж она отличалась от человеческой. А Аран и Лир не желали показывать свою, опасаясь, что нас может найти ведьма и нанять кого-то в помощь. Оказывается, они каким-то образом сбили ее со следа. Объяснения были путаными, поняла только, что помогла и нечисть, но действует заклинание недолго, а сил требует много.

До города же добраться было необходимо к вечеру. У нас заканчивалась еда, ночи становились холодными, хотелось в тепло и уют. С приходом осени мы продвигались медленнее, часто отдыхали, по нескольку дней задерживались в деревнях, чтобы я могла набраться сил. Но все понимали, что стоит поторопиться и к началу зимы дойти до Аридейла. Дожди — еще полбеды, а снег, который повалит и заметет дороги, уже проблема. Сейчас мы пробирались тропами, открытыми лешим, держась подальше от населенных пунктов, но скоро это станет невозможным. И если раньше я опасалась, что кто-то узнает о моей сущности, то теперь еще и переживала за Арана и Лира. Маги в случае опасности бросятся меня защищать, и сами могут пострадать.

В Ильсидоре на последний запас золотых я еще надеялась прикупить одежду и обувь. Моя вся износилась и изорвалась. А надевать летние легкие платья в начале осени было нелепо и смешно. Жаль, что в одной из деревень я разбила какую-то древнюю вазу, пока Лир и Аран выбирали браслет. Пришлось за нее заплатить баснословную сумму, и у меня оставалось всего с десяток монет. Снова остро встал вопрос, где заработать денег.

До города мы добирались быстрым шагом. Было немного скучновато, тренироваться с магией, как я обычно делала в пути все это время, нельзя. И Лир с Араном, на мой взгляд, слишком перестраховывались. Если Ильсидор — крупный город, то в толпе затеряться легче и проще. Но маги меня не слушали, лишь тревожно переглядывались, будто готовились к чему-то плохому.

 

Глава тринадцатая

 

В Ильсидор мы вошли, когда солнце клонилось к горизонту. Город, действительно, оказался большим. С красивыми высокими домами, украшенными флагами и разноцветными фонариками, широкими улицами и просторными площадями. Лир и Аран, не сговариваясь, шли в одном им известном направлении, мне только оставалось брести за ними следом, едва перебирая усталыми ногами.

По улицам и переулкам петляли долго, словно сбивали кого-то со следа. И наконец, оказались возле маленькой таверны. В небольшом помещении все столики были заняты людьми и эльфами. Лир подошел к хозяину договариваться о ночлеге. Они о чем-то пошептались, в руке трактирщика оказалось несколько золотых, и нас проводили на третий этаж. Комнаты были небольшими, но раздельными. Пыльные, давно немытые окна выходили во двор. Маги, впрочем, оставили свои вещи и пришли ужинать ко мне. Горячий луковый суп с теплым хлебом, пирожки с яблоками и повидлом и какой-то травяной напиток, в который добавили мяты, мы дружно съели. Вскоре двое слуг принесли ведра с горячей и холодной водой и лохань, в которой можно было помыться.

Аран покинул комнату, а Лир даже и не подумал. Отвернулся к окну, пока раздевалась и забиралась в воду, но потом подошел ближе, помассировал плечи и шею. Хорошо-то как, когда тебя понимают с полувзгляда. Я все равно, несмотря на то, что привыкла к путешествию, уставала в дороге больше магов, не обладая выносливостью и не готовая к долгим переходам, но ни Лир, ни Аран не оборонили на этот счет ни слова.

Лир помог вымыть волосы, вытащил меня из воды, замотав в полотенце. Пока сох хвост, расчесал прядки гребнем, доел оставшиеся пирожки и разобрал мои вещи. Мы планировали задержаться в Ильсидоре подольше.

Прочность замка Лир проверял, как маньяк. Впрочем, не особо порадовался, поставил еще одну защиту на двери и окно. И велев никого не пускать, едва слуги унесли грязную воду, отправился в соседнюю комнату отдыхать.

Вскоре я поняла, что отвыкла спать в доме. Дорога через лес, привалы, шорохи птиц и мелких зверюшек — это привычно и правильно, а в таверне звуки были иными. Изредка внизу раздавались голоса, чем-то гремели, но к полуночи все окончательно стихло. Я лежала в темноте с закрытыми глазами, ворочалась. Простыни казались слишком жесткими, словно в них насыпали крошек. Земля, усыпанная еловыми иголками и листьями, мне нравилась больше, была мягче, чем обычная человеческая постель. Кому расскажешь, не поверят. Даже нервно рассмеялась от таких мыслей.

Одичала ты, Ари!

Поднялась, походила по комнате, выглянула в окно. Двор был пуст. Стояли какие-то телеги и бочки.

Взгляд скользнул по ночному небу. Звезд много, осенью они еще ярче, чем летом. И сияют, словно начищенные, невольно вызывая интерес. Видимо, серебряная кровь Аранатариэль, что течет во мне, делая русалкой, дает о себе знать, особенно в такие красивые ночи.

Непостижимые, прекрасные звезды... У них свой мир, настолько далекий, что и представить сложно. Интересно, каково это – оттуда смотреть на мир? Почему Аранатариэль променяла свой дом на любовь к темному магу, отдавая все, что у нее было — бессмертие, магию, свет, свободу… Что она видела на земле такого, смотря с небес, что выбрала этот путь?

Эти вопросы не давали мне покоя. Словно ответив на них, я могла осознать нечто важное, что-то вспомнить…

У меня тоже где-то есть дом. Может быть, меня в нем любят, ждут и скучают. Так хотелось в это верить! Обрести свою надежную гавань!

От раздумий и созерцания звездного неба меня отвлек какой-то тихий шебуршащийся звук во дворе. Я вгляделась в темноту, но никого не заметила. Показалось? Открыть бы сейчас окно, выглянуть… Только ведь чары Лира тогда спадут! И что за глупое любопытство?

Звук повторился. Жалостливый писк, заставляющий сердце уйти в пятки. Так мог плакать… ребенок? Откуда он тут? Приехал с кем-то из постояльцев? Я прижалась к холодному и влажному от ночной влаги стеклу, стараясь хоть что-то рассмотреть. Звук рос, вызывая невероятную жалость. Я уже собралась позвать Лира, когда с противоположной стороны окна появился золотистый шарик. В том, что это был какой-то неизвестный зверек, причем совсем маленький и напуганный, я не сомневалась. Глаза черные, встревоженные, рот усыпан мелкими, но острыми зубами. Пушистик вытаращился на меня, стукнулся в стекло, словно хотел пробраться внутрь, но что-то его не пускало.

Я ойкнула. Сверху, под самой крышей послышался шум, пролетела, задевая окно большим крылом, птица.

Золотистый пушистик жался к оконной раме, дрожал и издавал писк, похожий на плач. Я не думая, приоткрыла окно, впустила. Неприятности, конечно, будут, но как оставить его беззащитного там одного?

— Иди сюда, малыш! Не бойся, я тебя не обижу.

Протянула к дрожащему пушистику руки, улыбнулась, рассматривая его. До чего же милый и хорошенький! Скользнул в ладошки, довольно зафыркал, стоило потрепать его бы шерстке. Малыш потерся о ладонь, почти успокоился.

— Знать бы кто ты, и чем тебя кормить.

Вздохнула и поняла, что придется будить Лира и Арана. Они, конечно, рассердятся, но выхода нет. Пушистик неожиданно выпорхнул из ладоней, подлетел к входу, стал путаться под руками, словно не желал, чтобы я уходила. Поймала, чуть отогнала в сторону, гадая, как же он держится в воздухе, не имея крыльев. Распахнула дверь, и мир заволокла темнота.

 

 

В себя я приходила медленно. Открыла глаза, попыталась справиться с мельтешащими черными точками, разглядела небо. Тело сковывали какие-то чары – ни шевелиться, ни говорить не могла. Попробовала призвать магию, но она не откликнулась.

Прекрати панику, Ариадна. Думай! То, что случилось нечто плохое, и так ясно. Судя по мерному раскачиванию, меня везли в телеге. Куда? Непонятно.

Из темноты неожиданно появился белый мотылек. Он покружился надо мной, сел на плечо. Откуда только взялся посреди леса, где и цветы-то уже увяли? Листья шелестели над головой, опадали от порывов ветра. Я давно закоченела в тоненькой ночной рубашке.

Как же я умудрилась по собственной глупости попасть в приготовленную ловушку? Впустила пушистика, а вместе с ним и слуг ведьмы? Кто, кроме нее, знал, что я — русалка? Никто! Но чем я себя выдала?

А ведь Лир и Аран не зря предупреждали и волновались! Память услужливо подсунула воспоминание, как я открываю дверь, и в меня летит какой-то серый сгусток, запущенный неизвестным в плаще. Был еще удар, потом боль… Все.

Попробовала мысленно позвать Лира и Арана. Поругала себя за сделаное, понимая, чем может обернуться моя глупость. Да что толку?

Теперь я беспомощна. Сколько прошло времени, пока я была в беспамятстве? Ночь, судя по всему, еще не кончилась. Куда подевался мой пушистик? Даже, если он послужил приманкой, мне его жаль. И очень не хочется, чтобы он пострадал.

Телега, на которой меня везли, неожиданно свернула. В мою сторону тот, кто ей управлял, даже не смотрел. Примерно с полчаса мы тряслись по колдобинам, а потом въехали в какое-то поселение с низкими, больше напоминающими землянки, невзрачными домиками, теряющимися среди деревьев.

Незнакомец, похитивший меня, спрыгнул и подошел ближе. Откинул капюшон, открывая безобразное лицо со шрамами и обритой макушкой. Ухмылка вышла многообещающей, заставляющей холодеть от ужаса. Куда меня привез? Зачем?

— Очнулась? Надо же, красивая, — прохрипел он, наклоняясь. — Тем хуже для тебя.

Что я могла ответить? Даже мычать не получалось.

Он подхватил меня на руки, ни капли не заботясь, что ударил мою ногу о край телеги, и потащил внутрь дома, возле которого мы находились.

В полутемном помещении пахло потом, сажей, дымом и вином. Меня замутило, а ужас лишь нарастал. Я бы не смогла двигаться, даже если бы захотела. Оцепенела.

Бросил на кровать, заваленную грязным бельем. Бурые, почти ржавые пятна на подушках… Не сразу, но осознала, что это кровь.

Незнакомец, который меня принес, вышел. Вскоре раздались голоса, и в комнату вместе с ним вошли еще четверо.

 — Ну, ты, Михей, даешь! И откуда такую взял? Девка-то хороша! Ладненькая, миленькая… Жаль, долго не выдержит.

Захохотали. Незнакомец, который меня привез, тот самый Михей повертел в руке маленький кругляшок. Если я правильно понимаю, именно эта штука и сняла защиту Лира и Арана.

Кажется, я понимаю, к кому угодила. К разбойникам. Но им-то я зачем? Знают, кто я или нет? Ответ напрашивался сам собой. Пришли подготовленные, с амулетом. Хотят потребовать выкуп? Это вряд ли. Темные маги не торгуются, каждый знает. Тогда остается…

— Вот думаю, Гордей, — сказал Михей, — пока заказчица не появится да не расплатится, давай развлечемся. Милашке-то все равно умирать, а нам…

Значит, все-таки их наняла ведьма.

Разбойник ухмыльнулся, а я сжалась от ужаса. Двое других открыли бутылку вина, по очереди отпили из горлышка, моментально захмелели.

Как быть? Ясно же, что со мной собираются сделать, а я под действием этого проклятого заклинания не смогу ни сопротивляться, ни кричать… Да и поможет ли? Эх, ведьма, не прогадала ты. Умереть после случившегося я захочу сама.

Жаль только, чтобы выпить силы, тень появится перед рассветом, когда не будет действовать магия, а не сейчас.

Михей задрал мою тонкую рубашку до пояса, по-хозяйски шлепнул по ноге и хохотнул. Сколько таких, как я оказалось в их лапах? И выжил ли кто? Надеяться на это не приходилось.

— Подожди, Михей. Девка-то явно невинна, давай уж по-честному. В прошлый раз ты был первым, теперь — я, — заявил Гордей, рассматривая меня с явным интересом.

Аж глаза сверкнули от предвкушения! Наклонился, разорвал мою рубашку. Стыд и ужас затопили сознание, перед глазами потемнело, воздуха отчаянно стало не хватать.

— А почему это твоя очередь, Гордей? — хмыкнул один из тех двоих разбойников, имен которых я не знала.

О, Боги! Молю вас, пусть они передерутся и забудут обо мне! Боги, если вы есть на свете, помогите!

Но небеса глухи и тихи. До помощи ли им хрупкой русалке?

Спор решился просто. Разбойники бросили жребий. Гордей подошел ближе. Я зажмурилась, зная, что это конец. Магия так и не вернулась, сколько ни призывала, тело не двигалось. Прости, Лир. В моей смерти не будет твоей вины.

Разбойник схватил меня за волосы и навис, пытаясь поудобнее развернуть.

Да, чтоб тут пожар начался, и все сгорело! Нелюди жестокие, проклинаю!

Мужской крик раздался одновременно с тем, как я учуяла запах дыма. Комнату ни с того ни с сего охватил взявшийся из ниоткуда огонь. Языки пламени танцевали повсюду: на стенах, мебели, занавесках. Разбойники метались, пытаясь выбраться через двери, но те заклинило. Михей и полуголый Гордей кинулись к окнам, кашляя от дыма, но открыть окно не удалось, словно что-то мешало. Кто-то упал, запахло паленым, в комнате, где я находилась, звучал нечеловеческий крик и грохот. Дым почти заполнил комнату, огонь подбирался ко мне, все еще остававшейся в неподвижности. Неужели вернулась магия? Увы, нет. Откуда же здесь возник пожар, который я так желала?

Что ж, лучше такая смерть, чем уготованная разбойниками или ведьмой. На запястье левой руки сел белый мотылек. Откуда он тут взялся? Почему же я не могу двигаться? Умирать в огне или от дыма, слыша, как задыхаются последние разбойники… все, что мне осталось.

Мотылек взлетел, и сковывающая магия неожиданно исчезла. Тело опутала боль, я закашлялась от дыма. Думать, почему так случилось, времени не осталось. Разбойники лежали, задыхаясь на полу, а у меня оставался маленький шанс спастись. Я вдохнула и бросилась к ближайшему окну. Попыталась выбить стекло табуреткой, но на окно либо действовала какая-то магия, либо просто мне не хватило на это простое действие сил. Глаза щипало от дыма, голова кружилась. Я попробовала еще раз. Сосредоточилась, надеясь, что вернулась магия.

Тишина… Лишь треск и грохот горящих и падающих бревен.

Мотылек сил на щеку, касаясь крыльями. Неужели так и придется здесь погибнуть? Может, я и бессмертна, не умру от старости, но огонь способен погубить мою жизнь. Неужели, будучи так близка к победе, сдамся? Ну, уж нет! С отчаянием бросила какой-то обломок в окно, стекло поддалось, лопнуло и осыпалось острыми брызгами. Я выползла из окна, скатившись в заросли крапивы. Расцарапанная осколками стекла, но живая. Глубоко дыша, я медленно отползала в заросли. Из домов спешили и бежали разбойники. Что будет, когда меня найдут? Бежать! Однозначно! Спасаться от погони, в которой я — загоняемая дичь.

Вскочила и помчалась в сторону леса, благо избушка стояла на отшибе. Острые ветки резали кожу, ноги подгибались от усталости, меня трясло и колотило. Я задыхалась, но не останавливалась. Спотыкалась, падала, катилась по земле, но поднималась и двигалась дальше. Слишком хорошо понимала, что будет, если не скроюсь.

Сколько я так бежала и куда — не знаю, но небо стало светлеть. Рассвет через час, я уже научилась его угадывать. Остановилась на мгновение, прислушалась. Сейчас может и не действовать никакая магия, но воду русалка учует на любом расстоянии.

К мелькнувшему вдали озеру, я рванула с отчаянной скоростью. Не успела. Тень метнулась передо мной, забирая силы. Все снова оказалось напрасно. Теперь я кричала, пыталась призвать магию, цепляясь за жизнь всеми силами. Но магии не было. Перед глазами поплыли круги, тело, и так слабое после бега и всего пережитого, не слушалось. Оказаться в десяти шагах от воды и не иметь возможности спастись, что может быть нелепее? Я теряла последние силы, позволяющие жить, валяясь на берегу возле озера. Окатить бы эту тень водой! Мотылек мелькнул перед лицом, с неба хлынул поток дождя. Я упала, едва появился хвост. Тень взвыла.

Спасибо, мой невидимый спаситель, кем бы ты ни был! Главное, доползти эти десять шагов до воды, пока агония метавшейся тени, не прекратилась. И я поползла. Собирая последние силы и смелость, цепляясь за землю исцарапанными и израненными руками. Опустила руки в воду, оттолкнулась и нырнула в последний момент, когда тень оказалась рядом.

Вода окутала, спеленала, защитила и вернула силы. Не все и не сразу, по капле. Я опустилась на дно, рассматривая сквозь воду всходившее солнце, расплакалась.

Очнулась, когда солнце уже село, но из воды не высунулась. Тень была близка, я знала. И где-то по пятам преследуют и разбойники. Найти меня нетрудно, потому что я бежала через лес, как медведь ломится сквозь чащобу, не заметая следы. И если лиходеи доберутся, а это лишь вопрос времени, то точно найдут меня на дне озера. До дна не так глубоко, оно спокойно просматривается. Вытащат… И опять выбор невелик: либо разбойники, либо ведьма. Магии во мне немного, не выстою. Надо уходить, уплывать, прятаться. Но, как и куда?

Я посмотрела на снующих рыбок. Одна из них все время плавала возле меня, была похожа цветом на золотого пушистика. Рыбка подплыла совсем близко, как-то странно покружила, ткнулась в ладонь и на минуту исчезла. Создалось впечатление, будто куда-то зовет. Что я теряю, отправившись за ней? Оттолкнулась, поплыла. Вскоре оказалась на противоположном берегу озера, а рыбка закрутилась возле выложенных на дне камней. Прислушалась. За ними бил подземный ручей.

Вот она, возможность спастись и уплыть навсегда и от всех! Я вцепилась в камни, оттаскивая. Быстро призвала магию, которая помогала, очищая ил и глину, поднимавшие муть. Темный колодец, заполненный чистой водой, в который без труда можно пролезть. Течение понесет под землей, в неизвестность. Может, где-то там прячется логово чудовища, но я не могла отказаться от единственной возможности спастись.

Нырнула, пропустила вперед золотую рыбку, запечатала вход. Темно. Шумит вода, о чем-то поет… Я поддалась этому зову, позволила нести меня, доверилась стихии, что была древнее и мудрее. Уверенность, что здесь со мной ничего не случится, появилась почти сразу. Вода, словно заботливая мать, приняла и восполняла силы. Ни о чем думать не хотелось. Лишь плыть и плыть…

Закончились сутки, начались другие, когда меня вытолкнуло на поверхность. Глубокий ручей вливался в еще одно небольшое озеро, но лес кругом был другой. Более светлый. С берез осыпались золотые монеты-листья, усыпали дно. Неяркое солнышко бросало блики на воду. Я прикоснулась к золотой рыбке, единственной моей спутнице, повернула кольцо, загадывая хлеб. Покормила неожиданного питомца, поела сама. На берег выходить не стала, а когда солнце село, нырнула на самое дно.

Тень ведьмы появилась ближе к полуночи. Уж как она меня нашла, не знаю. Я не двигалась, смотрела, как она мечется над водой, пытаясь пробить естественную защиту. Кто бы знал, как порой мне бывает страшно от того, что есть сила, которой не умею пользоваться! И как иногда одиноко… Но самое ужасное, не ведаю, как справиться с ведьмой, погубившей так много жизней!

Это была очень долгая ночь. Ночь, когда теряешь себя в страхе и отчаянии. И не имелось никакой силы, чтобы переступить через это и не бояться. Слишком хорошо я помнила, на что способна ведьма.

Когда солнце почти взошло, тень подлетела к самой поверхности, потянулась ко мне и неожиданно взвыла, исчезая. Чьи-то руки подхватили за талию, потянули наверх. Я вырывалась, кричала, осознав, что разбойники нашли меня. Тень позвала, они нырнули…

Не сдамся! После того, что пережила, ни за что и никогда! Не позволю ни разбойникам, ни ведьме до меня добраться! Лучше умру, утону, как мать… кого? Имя, такое знакомое и родное, ускользало из памяти. Я отчаянно отбивалась руками и хвостом, надеясь пробраться к подземному ручью и уплыть.

Еще чьи-то руки обхватили меня, вырваться стало почти невозможно. И почему я думала, что разбойник один? Потащили на берег, подальше от озера, разумеется. Я билась на песке, вырывалась, но как убежать, если у тебя хвост? Слезы катились по щекам, мысли путались.

Рядом кружили знакомые голоса, но вспомнить, кому они принадлежат, не могла. Мое лицо оказалось в теплых ладонях, я утонула в серебре мужских глаз, до безумия родных и желанных. Рядом присел еще кто-то, чуть придвинулся. Пронзительная синева во взгляде плескалась, не отпускала. На разбойников эти двое были совсем непохожи.

— Неужели успела забыть нас? — прошептал светловолосый.

— Ари…

Боль окатила с макушки до пят, память хлынула потоком, сметая все на своем пути.

— Лир, Аран, — прошептала я, замечая, как они разом выдыхают от облегчения.

Я жалобно всхлипнула и расплакалась, уткнувшись в мокрую рубашку моего темного мага.

 

Глава четырнадцатая

 

Лир обнял крепко, не собираясь отпускать. Аран прижался к моей спине, осторожно погладил по макушке.

Слезы не желали заканчиваться. И мне казалось, я никогда не плакала так много и так долго. Убеждала себя, что друзья рядом, не позволят меня обидеть, но не могла остановиться. Внутри жгла боль, не отпускала.

Маги ни о чем не расспрашивали, не пытались утешить и приободрить. Они просто были рядом, позволяя чувствовать их тепло и поддержку. Я так и уснула, в их объятьях. Было ли это логично и правильно? Не знаю. Просто в этот момент я нуждалась в них обоих. И не могла отпустить ни на мгновение.

Проснувшись под вечер, обнаружила нечисть, варившую ужин. Лир и Аран по-прежнему были рядом. Столкнулась взглядом с серебристо-серыми глазами, потом с ярко-синими. Моя голова лежала у Лира на коленях, спина — у Арана. Я была закутана сразу в два их плаща.

— Очнулась, наша лапочка! — заботливо подскочил леший.

— Выпей-ка, — протянула кикимора жестяную кружку с каким-то приятно пахнущим отваром.

Я приподнялась на локтях, придерживаемая обоими магами, не сводившими с меня глаз. Куда делась ревность Лира, интересно? И влюбленность Арана? У обоих, как отрезало два совершенно ненужных чувства.

Напиток отдавал горечью, но по телу растеклось приятное тепло. Я поблагодарила, села и прижалась к Лиру. Вдыхала знакомый аромат леса, успокаиваясь и приходя в себя.

Сколько прошло времени с нашей встречи? Я давно потеряла счет, но судя по тому, что солнце садится — сутки, не меньше. Неужели маги так и сидели со мной? Всмотрелась в их встревоженные лица с кругами под глазами, вздохнула. Но от этой простой заботы и проявления любви стало на душе спокойно и хорошо. Если бы с ними что-то случилось, я бы точно так же оставалась рядом.

— Мне надо привести себя в порядок, — прошептала я.

Маги, словно до этого и не дышали, выдохнули, стиснули в объятьях.

— Ари, как же мы испугались!

— До темноты в глазах,— добавил Аран.

— Верю. Ты даже не ревнуешь, Лир.

— Когда с тобой случилась беда, для меня перестало иметь значение, с кем ты останешься, лишь бы живая и… счастливая.

— Я уже выбрала, Лир, знаешь же. Тебя.

Маг уткнулся в мои волосы, вдыхая запах. Ему бы тоже прийти в себя. Боюсь и представить, что он чувствовал, пока искал меня.

 — Ари, — мягко коснулся щеки Аран. — Мне понадобилось время, чтобы осознать, что ты… словно моя сестра. Не больше. Лиру я уже об этом сказал.

Кивнула, принимая его дружбу.

— Что там с водными процедурами? Умыться бы… для начала.

В паре шагов от меня Аран тут же создал родник, кикиморка принесла из сумки полотенце и гребень, а затем и сменную одежду. О том, чтобы вымыться самой, не шло и речи. Лир отпустил лишь тогда, когда необходимо было одеться. При этом его руки лежали рядом с моей одеждой. Расчесывал мои волосы уже Аран, заплетая их в косу.

К моменту, когда мы закончили, леший позвал ужинать. Встать мне не позволили, отнесли к костру на руках, усадили на мягкие ветки елей, укрытые еще одним плащом, дали в руки тарелку с супом, положили рядом хлеб. Надеюсь, кормить с ложечки не будут? И на том спасибо. Гиперопека магов не просто впечатляла, а уже начинала малость пугать.

Похлебка получилась наваристой, ароматной, котелок быстро опустел. Травяной настой я пила, уже наслаждаясь вкусом.

 Раздался шорох, я вздрогнула. Маги встрепенулись, покосились на белку, скачущую по одной-единственной ели, под которой мы расположились.

— Нас могут найти разбойники? — тихо спросила я.

— Ты думаешь, мы кого-то оставили в живых? — поинтересовался Аран.

Так вот почему за мной никто не гнался, и ведьма оказалась одна!

Подняла глаза и столкнулась с упрямым взглядом.

— Всех? — уточнила на всякий случай.

— Разумеется, — ответил уже Лир.

— Почти пятьдесят домов?

— Сто двадцать семь, Ари, — отозвался Аран, всматриваясь в мое лицо. — Лир там своей силой камня на камне не оставил. Лишь пепел и пыль…

— Спасибо.

Аран чуть сощурился, наклонился.

— Русалка спокойно воспринимает убийство? Я не ослышался? Немыслимо просто!

— Расскажешь нам, что произошло? — голос моего темного мага звучал совсем тихо.

— Не могу, Лир, слишком больно…

Нечисть к разговору прислушивалась, но не вмешивалась.

— Мы можем прочесть твои мысли и воспоминания, Ариадна, — предложил Аран, ставя кружку на землю возле костра. — Если ты позволишь.

Они имели право знать. И хоть причинять им боль и возвращаться в прошлое не хотелось, я кивнула.

— Что я должна делать?

— Взять нас за руки, закрыть глаза и вспомнить, что было с того момента, как мы ушли в соседнюю комнату.

Мысли понесли меня, словно река, но утонуть в ней Лир и Аран не дали. Обняли, согрели.

— Даже начинаю жалеть, что так быстро их убил, — гулко заметил Лир. — Сейчас бы воскресил, и снова начал.

И я поняла, что Лир не шутит. Кроме того, Аран бы не стал отговаривать, только бы помог.

— А что у разбойника, который меня похитил, был за амулет?

— Одна темная мерзость, позволяющая лишить человека или мага всех сил, способных его защитить. В твоем случае это магия и возможность двигаться. Если бы была человеком, хватило бы и второго, — пояснил Лир.

— А откуда взялся пожар, если не действовала магия? И почему вдруг ни с того ни с сего разбилось окно? И… еще взялась вода, которая остановила тень, чтобы я могла оказаться в озере!

Это все точно делала не я.

— Тебе помог лимфил, — ответил Аран.

— Кто?

— Мифическое существо из другого мира. Иногда волей случая их забрасывает к нам. Уж не знаем, почему так происходит. Лимфил всегда выбирает в спутники кого-то со светлой душой, чтобы помогать и оберегать. Заполучить его — лучшее, что может случиться с магом. Лимфил наделен силой, которая не исчезает даже тогда, когда больше ничего не действует, — пояснил Лир. — Он может читать твои эмоции и мысли. Если ты думала о пожаре, разбитом окне или укрытии, то он сразу же улавливал это, помогал.

— То есть ему под силу снять магию того мерзкого амулета?

— Да.

— Если бы не он, я бы…

— Ари, — прервал Аран, — лимфил помог. Ты правильно поступила, когда спасла его.

— Я? Спасла? — скрыть удивление даже не пыталась. — Лимфил разве не невидимый?

Маги весело рассмеялись.

— Ты же не из этого мира, ничего о них не знаешь. Это нам, магам с рождения о них рассказывают, чтобы если встретили, не упустили, — сказал Лир, проводя рукой по моим волосам. — Твой золотистый пушистик и есть лимфил. Он, кстати, очень маленький, ему расти и расти. Но когда станет взрослым, сможет….

— Вы его видели? — перебила я, обрадовавшись, что мой питомец, к которому я уже успела привязаться, жив и в порядке.

— Конечно! Он всегда был рядом, правда, к нам не подходил. Боится… И все время меняет обличие.

Я вытаращилась на посмеивающихся магов.

— Ари, вспомни, кто был с тобой рядом все эти дни, — подсказал Лир, тепло улыбаясь.

— Мотылек? — нерешительно предположила я.

— Он самый, — ухмыльнулся Аран. — У него крылья, кстати, не белые, а лимонные. И когда лимфил вырастет, будет превращаться в кого угодно.

— В собаку сможет? — спросила я, снова вызвав смех друзей и нечисти.

— Почему в собаку? — уточнил Аран.

Наверное, я считала их лучшими защитниками.

— В кого угодно, Ари, — ответил Лир. — Даже в дракона.

Ого!

— И где он сейчас?

— Сначала был янтарной рыбкой, что помогла найти подземный ход и выбраться. К тому моменту, кстати, с разбойниками мы уже разобрались и искали тебя.

— От вас он меня тоже прятал?

— Нет. Он защищает только от тех, у кого злые помыслы.

Как интересно!

— Сдается, это лимфил открыл заветную тропинку, чтобы мы тебя нашли, — заметил леший. — А уж потом я позвал кикимору да водяного на подмогу, и вместе с магами добрались к озеру.

— И хорошо, что ты просто находилась в воде, а не плыла, иначе бы водяной тебя не учуял, — серьезно добавил эльф.

Мы немного помолчали. Если бы Лир не почувствовал действие амулета, не пошел по следу…

— Леший так рассердился, что часть разбойников превратил в деревья, — заметил Аран. — И не сознается, какую магию применил! А я так хочу научиться!

Я хихикнула, так как очень уж голос эльфа прозвучал жалобно и просяще.

— Спасибо вам, — сказала нечисти.

Наверняка ведь и кикиморка с водяным в долгу не остались.

— Ари, твое обаяние сейчас лишит меня остатков самообладания, — в ухо пропел Лир.

— Я случайно! Даже не знаю, как оно действует.

Маги не стали спорить. Лир улыбнулся и заметил:

— Когда Ари украла мою одежду, произнесла эти же слова.

Я фыркнула. Нашел что вспомнить. Тут бы с лимфилом, который был мотыльком, потом рыбкой, разобраться.

— Позови и увидишь, в кого обернулся. Нам он не особо показывался. Тебя все ждет, — подбодрил Лир.

— А почему он сам не подходит?

— Боится, — вздохнул темный маг. — Обычно, лимфил сначала знакомится с хозяином, а потом, спустя пару лет, начинает ему помогать магией. А тут ты… и столько всего случилось… Переживает, вдруг откажешься?

— Ну уж, нет! Как позвать? Опять нужно оказаться в опасности, чтобы он появился?

Покосилась на костер, в который не хотелось лезть. Вздохнула.

Лир рассмеялся, оттаскивая меня.

— Хватит хохотать, иначе все шишки на вас попадают!

И стоило это произнести, как елка странно встрепенулась, затряслась и обсыпала магов и нечисть шишками. Меня же это счастье не задело. По веткам тем временем носилась довольная белка, взмахивая рыжим пушистым хвостом.

— Ари! Утихомирь своего лимфила, иначе нам на шишках придется спать, — крикнул Лир, отбиваясь от очередного подарка.

— Иди сюда, малыш, — позвала я пушистого зверька.

Шишки падать прекратили. Белка на ветке замерла, а потом, спускаясь, прыгнула на другую. Я подошла к дереву, чувствуя спиной любопытные взгляды, протянула ладони. Зверек доверчиво нырнул в ладони.

 — Спасибо, мой хороший, за то, что столько раз спасал свою безалаберную хозяйку. — Я погладила его по пушистой мордочке.

По шерстке пробежал желтый огонек, и белка превратилась в привычный золотистый шарик. Снова приласкала, улыбаясь и разглядывая неожиданно приобретенного питомца, чувствуя его теплые эмоции.

 — Он, кажется, доволен, — покосилась на Арана и Лира, которые не спешили подходить.

— Ты его чувствуешь? — тут же заинтересовался Аран.

— А не должна?

— Должна, просто не так быстро.

— Хочешь его подержать? — спросила Лира.

 — Он ко мне не пойдет, Ари, — грустно улыбнулся он. — Я — темный маг, такую силу лимфилы не признают. Вот к Арану...

Эльф улыбнулся бездонными глазами, словно спрашивая, можно ли? Я кивнула. Пушистик понял меня без слов, взмыл в воздух, но стоило Арану протянуть ладони, как сменил направление и опустился на плечо Лира. Темный маг вздрогнул, неверяще уставился на лимфила. Тот же быстро скользнул в его ладони, потребовал ласки.

— А ты говорил – не пойдет…

В глубине глаз мага тонул маленький темный огонек, тлел угольком, пока пальцы поглаживали моего питомца.

— Смотрю, вы окончательно определились, ребят.

Я повернулась к Арану.

— В чем именно?

Я решительно не понимала происходящего.

— Аран, не сейчас. Она и так напугана.

Перевела взгляд с одного мага на другого, покосилась на встревоженную нечисть. Лир вздохнул, передал лимфила Арану.

— Отойдем ненадолго, защитный круг не покинем, — сказал Лир.

Я послушно последовала за ним. И едва он остановился, приготовилась слушать.

— Лимфил может пойти на руки к темному магу только в одном-единственном случае, Ари. Если его хозяйка испытывает к этому мужчине определенные чувства. Они обязательно должны быть взаимны и… На деле это означает: пара определилась.

Я замерла, боясь спугнуть те слова, которых так долго ждала. Неужели произнесет? Но в любом случае, очень хочется, чтобы Лир был счастлив. Даже ценой моего разбитого сердца. Наверное, это и есть любовь? Я молчала и ждала. Мы слишком многое пережили… Готовы ли…

— Я люблю тебя, Ари, — сказал Лир, обрывая все мои метания и сомнения. Сердце сделало немыслимый прыжок и забилось пойманной в силки птицей. — Я, наверное, схожу с ума. Без тебя словно задыхаюсь… Все теряет смысл. И… Ари, сколько раз я пытался остановить тот пожар, что бушует внутри… Но этот огонь сметает все на своем пути, раз за разом пробивая разумные доводы.

Остановить? Зачем? Я смотрела в серые глаза Лира и тонула.

— Ты жалеешь, что полюбил русалку?

Лир провел пальцами по щеке, на мгновение задумался, прежде чем ответить.

— Ари, это ведь навсегда, понимаешь? Подобная связь, когда маг встречает и признает предназначенную самими богами пару, называется алите. Он не может от нее отказаться, мага влечет к самой желанной женщине на свете, как мотылька на огонь. Связь становится нерушимой. Ты будешь нужна мне любой, кем бы ни была. Всегда. И я никогда не смогу отпустить тебя, даже, если захочешь свободы.

— Я люблю тебя, Лир.

Все его сомнения оборвало мое ответное признание. Наши губы встретились в нежном поцелуе. Мы будто пробовали друг друга впервые, бережно и осторожно, боясь спугнуть это мгновение. Его руки скользнули вдоль моей спины, пальцы пробежались по позвоночнику, вызывая толпы мурашек. Я выгнулась в его руках, не сдержала стон, требуя большего. Лир замер, остановился, уставился на меня горящими глазами.

— Прости. Я напугал тебя? — тихо спросил он.

— Нет. Я просто забыла, как дышать.

В который раз, когда ты рядом.

Он улыбнулся, продлевая очарование момента.

— Ари, позволь спросить… Я понимаю, это очень личное, и ты не обязана отвечать, но… После случившегося, я переживаю, что ты отправишься в полет и пожелаешь…

Слова Лиру давались с трудом.

— Что тебя держит, когда из него возвращаешься?

— Ты, — тихо ответила я, смотря в его серебряные глаза.

Лир выдохнул так, словно конец света отменялся. Впился в меня поцелуем, обдавая страстью и нежностью, сметая жаром все страхи. Я плавилась в его руках, сама становясь желанием. А ведь он всего лишь меня целовал!

Остановился, отдышался, прижимая к себе крепко-крепко. Интересно, каких усилий ему стоит не пойти дальше? Мне так невероятных. Заглянула в глаза Лира, полюбовалась на глубинную тьму… Кажется, наши мысли не отличались разнообразием.

— Ари, я должен решить вопрос с невестой. У меня перед ней обязательства. Она хорошая и не заслуживает того, чтобы я поступил подло.

— Я понимаю, Лир.

Он хотел расстаться по-честному. По-другому не мог. Да разве я просила и желала иного?

Мы отправились к костру, и вся честная компания, со смешинками в глазах смотрела на нас и упорно делала вид, что ничего не видела, не слышала и не заметила. Только у кикиморы, поглядывающей на Арана, в глазах застыли тоска и обреченность. И с чего бы вдруг?

 

Глава пятнадцатая

 

Привычно проснувшись, когда неяркое осеннее солнце осторожно целовало спящее небо первыми лучами, немного потянулась. Хотела выбраться, но Лир и Аран, спящие по бокам от меня еще не открывали глаз, и будить их не хотелось. И если бы только рука Лира не обнимала за талию, крепко держа за свитер, а нога Арана не лежала на моей, можно было попытаться выползли из-под плащей. На косе, заплетенной накануне Араном, обернувшись белкой, спал лимфил. Вся компания в сборе. И почему-то очень хочется улыбнуться, ощущая себя бесконечно счастливой.

Такие разные — Аран и Лир, так не похожи один на другого ни характерами, ни внешностью, но всегда рядом. Во сне оба моих спутника выглядели расслабленными, спокойными.

Слегка повернула голову и увидела водяного и лешего, дремавших возле Лира, а кикимора спала рядом с Араном. Эльф ей давно приглянулась. Да и сама она… Какая из нее нечисть? И не похожа вовсе! Руки тоненькие, только разве светло-зеленого цвета, волосы на оттенок темнее, похожи на листву берез ранней весной, а фигурка ладная, статная, хрупкая… Если бы не знала, что это нечисть, со спины спокойно бы приняла за очень экстравагантно одетую девушку. Да уж, ну и фантазия! Почудится же!

Лир проснулся первым. Открыл глаза, посмотрел на меня и улыбнулся. Неужели надеялся, передумаю и сбегу? Нет уж! Мы, женщины, народ упрямый. Если уж, что втемяшим себе, так хоть на голове стой, не отступим.

Его рука осторожно погладила мою талию, заставляя мурашки тоже проснуться. И как у него это получается делать? Одним простым прикосновением разбудить во мне неизведанное?

Лир смотрел в мои глаза и улыбался, а сам — мечта любой блондинки, прикосновений не прекращал, даже выше поднялся. И я замерла ожидая. И когда до груди он не добрался, недовольно куснула его за ухо. Улыбка Лира стала шире. Его губы скользнули по выемке на шее, поднялись дальше, а потом нашли мои. Легкий, почти невесомый поцелуй, словно листик упал с ветки, оказался слишком быстрым. Он издевается, что ли?

Ну, погоди! Дразнишь? В эту игру можно играть вдвоем, мой темный маг. Я осторожно вытащила из волос лимфила, убрала ногу из-под Арана, села. Улыбнулась и сладко потянулась, замечая, как Лир опирается на одну руку, подперев щеку, и наслаждается происходящим. И все бы ничего, но в глазах таится огонек желания, манит и выдает его с головой.

Я скинула одежду, оставаясь в нижнем белье и рубашке. Соблазнить его, что ли? Ну, хоть капельку! Сам же виноват, надо было нормально меня целовать, а не раззадоривать. Холодно-то как, даже несмотря на солнце. Вроде начало осени, а в одной рубашке уже не пощеголяешь. Пока я об этом думала, ладонь Лира скользнула на мою щиколотку, погладила. Я вздрогнула, а когда ласка повторилась, умудрилась зацепиться за плащ, вскрикнуть и упасть.

Лир не стал меня ловить, только смеялся, когда разбуженные Аран и нечисть, всполошились. Я же успела замерзнуть, нырнула к магам под крылышко, прижимаясь холодными ногами. Аран аж подскочил от неожиданности, Лир смеялся и целовал мои волосы и плечи.

— Нет, а мне-то за что мстишь? — проворчал Аран.

Обреченно вздохнул, поднялся и отправился готовить завтрак. Вместе с ним к воде ушла нечисть. Внимание Лира снова переключилось на меня. Навис, не давая возможности сбежать, и, наконец, подарил тот самый, желанный поцелуй, о котором я все утро мечтала. И судя по тому, как его пальцы сжали мои плечи, маг явно думал не о добром и вечном. В глазах Лира полыхал огонь, обещая вырваться на свободу.

 — В следующий раз, Ари, достаточно просто меня попросить, — пропел этот несносный маг, касаясь пальцами моей щеки и пряча улыбку. — И все мои поцелуи — твои.

— Можешь мечтать сколько угодно, мой темный маг. Но однажды… моя месть будет коварна и страшна. Есть у меня такой приятный для мужских глаз черный кружевной комплектик…

— Соблазн наказать тебя за шалости становится невыносимым.

— О, да, мой темный господин, обязательно все, что пожелаешь,— томно пропела я, осознавая, что снова откликнулось русалочье обаяние.

Лир сощурился, вытащил меня из тепла и поволок к воде. Нечестно! Но он как-то забыл, что хвостатая я становлюсь еще вреднее. Вскоре и сам оказался в ледяной воде рядом, не понимая как. Ох, и разозлился! Меня не спасло даже то, что я русалка. Все равно поймал, прижал к себе и зацеловал.

На какое-то мгновение Лир так увлекся, что почти потерял контроль. Ласкал и стонал в мои губы, шептал признания, не мог оторваться. Еще никогда, даже если я оказывалась на волосок от смерти, он так меня не целовал. До черноты в глазах, нехватки воздуха в легких, ощущения, что я растворяюсь в нем.

— Значит, что хочу? — прошептал в губы. — Любое желание?

Я кивнула, не сводя с него глаз.

— Мой темный господин, да?

Неожиданно отстранился, посерьезнел:

— Не шути со мной так, Ари.

Облизнула губы, выдохнула.

— Твое русалочье обаяние не даст никому прожить спокойно.

— На тебя же не действует.

— Радуйся, что не сорвался, мое наваждение. Не окажись рядом воды, не остановился бы. Мое самообладание и так висит на волоске.

Пресветлые боги, неужели я дожила до этого момента? Улыбнулась так, что Лир выругался и обреченно вздохнул.

— Ты невозможна, Ари.

— Я тоже тебя люблю, — пропела в ответ. — Не сердись. Слишком я счастлива. И поцелуй еще раз. Пожалуйста, — жарким шепотом попросила я.

Лир поддался, опутал огнем, а потом нырнул с головой в холодную воду. Я последовала за ним и поплыла к берегу, где ждали Аран и нечисть. Выползла, отдышалась, покраснела, понимая, что свидетелями этого безобразия стали все.

— Помочь дойти до костра? — спросил эльф, рассматривая мой сине-зеленый хвост.

— Конечно! Лир все равно… эм… пусть от меня отдохнет.

Аран хмыкнул, лимфил рыжей белкой забрался на плечо. Я угостила его орехами, которые принесла нечисть. И мы принялись за завтрак. Я почти доела бесподобно вкусную овсяную кашу с яблоком, когда ощутила на себе заинтересованные взгляды.

Хвост почти высох, осыпался чешуей. Лир предсказуемо бросился за сумкой с вещами. Эльф фыркнул от смеха и отвернулся. Лир тоже. Я оделась, подхватила лимфила. Маги собрали вещи и распрощались с нечистью.

— В чем дело? — поинтересовалась, когда Аран и Лир заспорили.

— Решаем, как лучше идти. Можно вернуться и через Ильсидор выйти на дорогу, а потом свернуть через лес. Или отправиться этим путем, но тогда потеряем еще неделю, — отозвался Аран.

— Второе, — сказала я, не задумываясь.

Какой бы сильной я не была, не выдержу повторного путешествия через логово разбойников, даже если от них ничего не осталось.

Мы отправились в путь. Осень началась неожиданно, разгулялась. Осыпала нас золотом, играла с ветрами. По небу скользили сизые облака, но дождя не ожидалось. На обед остановились неподалеку от болота. Лес стоял стеной, но маги никогда не рубили деревья для костра, собирали сухие ветки. Дерево, оно ведь тоже живое. В любом из них может оказаться дриада – светлый лесной дух.

После обеда я попыталась в сотый раз попросить Лира научить меня создавать молнии, которыми он подстреливал птиц и мелких зверей.

— Да не спалю я лес, честно!

— Это магия смерти, Ариадна. Ты не сможешь ее освоить, она причинит лишь боль, — ответил эльф, к которому я обратилась за объяснениями, потому что Лир меня игнорировал.

— Туман, что останавливает тень, тоже из темной магии?

— Разумеется. Это бытовые заклинания для всех магов общие. Они несложные, — отозвался уже темный маг. — Поднакопи немного сил, завтра научу чему-нибудь новенькому.

Во второй половине дня небо затянуло тучами, начал моросить дождик.

Я забеспокоилась. Туника и штаны, подаренные нечистью, лежали в сумке, которую нес Аран. Но маги создали купол, через который дождь не мог меня достать, и пообещали поскорее найти место для ночлега. Темнело сейчас раньше, а тень ведьмы появлялась с завидным постоянством. Аран и Лир по очереди дежурили, но этим дело и заканчивалось. А если их не окажется рядом…

— Я тут подумала — осторожно начала я, чавкая сапогами по грязи. — Мне надоело бегать ведьмы и ожидать удара в спину. Есть ли способ ее уничтожить?

Лир резко обернулся, Аран споткнулся. Маги явно не ожидали от меня ничего подобного.

— И это, называется, русалка, — ехидно заметил Лир.

Ах, ну да! Совсем забыла, что я — потенциальный свет. А потенциальный свет, пусть даже нечисть, в темные не записывают. Они же всегда против любого убийства.

— Ты уверена, Ари? — мягко спросил эльф.

— Уж все лучше, чем дрожать от страха.

— Способ есть, но мне он совсем не нравится, — ответил Лир, рассматривая ветку ели, нависшую над ним.

Даже так… Значит, маги уже обсуждали этот вопрос, а моим мнением не поинтересовались.

— Нужно заманить ее в воду, Ари. В ней спрятана гибель ведьмы. Я сначала не понимал, почему она боится этой стихии, но поразмыслил. Моя мама могла наложить заклятие. Если русалка на краю гибели, почти умирает… Ее проклятие имеет особую силу. Вода для нашей поганой ведьмы, все равно что огонь. В ней боль тех, кто погиб от ее руки.

Ничего себе!

— Я тоже…

— Сможешь сотворить подобное. Русалки не убивают, они заставляют осознать ошибку и оставляют с этим жить, — заметил Аран.

— Это жестоко.

— Когда-нибудь, Ари, наступит момент, и поступишь точно так же. Ты встретишь того, кто это заслужит, и жалеть не станешь, поверь, — Аран коснулся моего плеча, посмотрел в глаза, позволяя проникнуться серьезностью ситуации.

— Я не смогла убить даже тех разбойников. Не желала им смерти. Лишь бы отпустили, — тихо сказала я. — Неужели решусь кого-то наказать?

— Напомнить, что уплыла, когда Аран бросил тебя в воду? Ты интуитивно поступила, как русалка. Наказала, заставила мучиться… Со временем научишься улавливать людские эмоции и бить по самому больному, — голос Лира прозвучал спокойно, но этим ужасал еще больше.

Не хочу быть такой!

— Что касается разбойников, не прокляла, потому что впервые попала в подобную передрягу и испугалась. Впрочем, я не дам тебе приобрести подобный опыт, даже не надейся.

Душа согрелась от его заботы, воспарила птицей.

— И если бы не мы… Ты бы вернулась, Ари, осознала бы случившееся и вернулась. Наказала бы так… Да они бы мечтали о смерти от наших с Араном рук!

Я растерянно перевела взгляд с Лира на Арана, но маги и не думали шутить.

— Раз так, — вернулась я к разговору о ведьме, — стоит загнать тень в воду. Давайте придумаем ловушку.

Лиру эта идея, разумеется, не пришлась по вкусу.

— Единственная ловушка, на которую среагирует ведьма — это русалка, — тихо пояснил Аран. — Определенная русалка, на которую она охотится.

Ах, вот оно что! Так бы сразу и сказали!

— Я справлюсь.

— Нет, — холодом в голос Лира можно было заморозить любое море.

— Но это единственный выход.

— Ариадна, для этого ты должна оказаться рядом с водой и позволить тени начать вытягивать силы. Только так, когда она увлечется, реально утянуть ее в воду, — припечатал Лир. — Не позволю! Слышишь? Никогда.

Маг оказался рядом, наклонился, взял за подбородок, вглядываясь в мое лицо.

— Ты слишком мне дорога. Я на подобное даже смотреть не смогу.

И ведь не шутит. Глаза сверкают, напоминают цветом уже не серебро, а грозовые раскаты. Беспокоится искренне, потому что любит. И я сделала то единственное, чего хотелось. Обняла и поцеловала, вкладывая в это прикосновение понимание и согласие с его решением.

Лир ответил на мой поцелуй и отпустил. Он ни за что не отступится и не сдастся. На моей безопасности просто помешался. Сегодня защиту поставил вместе с Араном и нечистью.

— Я бы тоже был против, Ари, — признался Аран, когда мы снова запетляли по грязи, обходя болото.

 — И не сомневаюсь, — усмехнулась я.

Я опять почувствовала себя сокровищем. А его нужно оберегать, холить, лелеять... Так по отношению ко мне вели себя маги. Но стоило вспомнить, какого было без их внимания и заботы, и возражений не нашлось.

Ночь выдалась беспокойной. Я постоянно просыпалась, переживая за Арана и Лира. Маги дежурили по очереди, явно чего-то опасаясь. Тень могла стать сильнее, полагаю. Ближе к рассвету возле костра сидел Аран. Вгляделась в его силуэт. Он выглядел беззащитным и напряженным. Я выскользнула из рук Лира, подошла.

— Наша тень мечется рядом, — пояснил Аран.

— Тебя ведь не это беспокоит, — заметила я, чувствуя, как эльф давно о чем-то размышляет и явно сам не свой.

— Ты права. Я должен кое-что тебе рассказать, но не знаю, какие подобрать слова.

— Боишься навлечь проклятие русалки? — пошутила я.

Он улыбнулся, но не слишком охотно.

— Постарайся понять и не обижаться. Просто смотрю я на вас с Лиром…

Да, что же такого он хочет мне сказать?

Аран помялся, выдохнул и сознался:

— Невеста Лира, Силадерь — моя младшая сестра.

 

 

Розыгрыши
и конкурсы
Эксклюзивные
предложения
Только интересные
книги
Скидки и подарки
постоянным покупателям