0
Корзина пуста
Войти | Регистрация

Добро пожаловать на Книгоман!

Или войдите через:


Новый покупатель?
Зарегистрироваться
Главная » 1. Мятный виски (эл. книга) » Отрывок из книги «Мятный виски»

Отрывок из книги «Сибирский детектив. Мятный виски (#1)»

Автор: Прис Ирина

Исключительными правами на произведение «Сибирский детектив. Мятный виски (#1)» обладает автор — Прис Ирина Copyright © Прис Ирина

 

Глава первая. Марта

 

В предрассветный час туман, поднявшийся с реки, окутал спящий город. В белёсой мгле появлялись и исчезали тени, пряча лица под серыми, безликими масками. Уличные фонари в кованых одёжках гасли один за другим. На рельсах мирно посапывали трамвайчики, поблёскивая жёлтыми боками. На проводах и ветвях деревьев оседала влага, срываясь каплями вниз. Стрелка часов на Доме Советов вздрогнула и замерла на цифре пять. Воздух пропитался тонким ароматом мяты и магии.

Роберт подтянул одеяло, сползшее с плеча. Ему снилась поляна, усыпанная земляникой. Шелковистая зелёная трава щекотала босые ноги, аромат спелой ягоды пьянил. Он наслаждался переливчатым щебетаньем птиц, сердце наполнялось радостью и восторгом.

Под входной аркой заплясал латунный колокольчик на медной цепочке. По квартире разнёсся мелодичный звон, дополненный глухими ударами в дверь. Роберт открыл глаза, привстал на кровати, дотянулся рукой до тёмно-синей шторы и отдёрнул её. За окном клубился туман, полностью скрыв стоящий дом. Лишь угол здания, проступая серым ребром, напоминал о своём существовании. Роберт перевёл взгляд на пузатый зелёный будильник на тумбочке — шесть утра без нескольких минут. Стрелка вздрогнула от очередного удара и стыдливо сместилась на циферблате. Одеяло хранило тепло, на губах ощущался вкус земляники — ночь не спешила просыпаться.

— Что за чёрт припёрся? — проворчал Роберт, накинув на себя домашний халат благородного синего оттенка, и подвязался поясом.

Шаркая кожаными тапочками по паркету, он вышел из спальни в длинный коридор. Колокольчик разбудил собак из соседней квартиры, теперь надрывно голосивших за стеной. Он услышал недовольный крик их хозяйки. Роберт скинул цепочку с колокольчика, собаки притихли, повернул ключ в замке и, с недовольным лицом, широко распахнул двери.

Худой мальчишка с длинным носом и впалыми бледными щеками, подёрнутыми румянцем, замер с поднятым вверх кулаком. Позади него стоял невысокого роста, с небольшим брюшком, старательно спрятанным за бордовой жилеткой с позолоченными пуговицами, Игнат Игнатыч — глава убойного отдела собственной персоной.

— Никак небесные хляби разверзлись, коль вам, уважаемый начальник, в такую рань не спится, — вместо приветствия выдал Роберт.

— Остряк, — добродушно пробасил Игнат Игнатыч, оттолкнув мальчишку в сторону, грузно переступил порог.

Роберт заметил набрякшие мешки под глазами, желтоватый цвет кожи начальника. «Видать вечерком в бар заглядывал», — отметил он про себя, отступая на шаг назад. В ноздри ударил горьковатый запах сигары, выкуренной накануне.

— Собирайся быстренько, — поторопил его Игнат Игнатыч. — Дело важное.

— И какое же на этот раз? Очередная эпическая битва хомячка и бобра?

— Убийство! — торжественно объявил Игнат Игнатыч, погладив себя по брюшку. — Ты глаза-то на меня не выпучивай, а скоренько одевайся. Внизу нас машина заждалась.

— Куда едем? — крикнул из спальни Роберт, доставший из стенного шкафа костюм цвета грозового неба, тёмно-синюю рубашку и бордовый галстук.

— К Марте, — ответил Игнат Игнатыч скорбным голосом.

Роберт затянул галстук потуже и с удивлением посмотрел на чёрно-белую фотографию, стоящую на тумбочке в изголовье кровати. Женщина на ней улыбалась, чуть запрокинув голову назад, сложив руки в длинных перчатках крест-накрест на груди, глаза светились неподдельным счастьем, в уголках полных губ залегли милые складочки.

— Что случилось с тобой, прекрасная Марта?

Около подъезда их ждал автомобиль изумрудного цвета, прожигающий фарами клубящийся туман. Игнат Игнатыч водрузился на переднее сиденье. Автомобиль качнуло, заскрипели рессоры, но он выдержал вес начальника убойного отдела. Шофёр страдальчески закатил глаза, переживая за вверенное ему имущество. Роберт и мальчишка-помощник расположились на заднем сиденье.

— Трогай, — распорядился Игнат Игнатыч, спустив оконце и затянувшись ядрёной сигарой.

Мальчишка шмыгнул носом и шумно чихнул. Роберт подал ему двумя пальцами бордовый платок из нагрудного кармана.

— На меня, пожалуйста, не чихай, — попросил он мальчишку, отодвинувшись к дверце.

— Пасибо, — прогундосил помощник и чихнул, успев спрятать раскрасневшийся нос в платок.

Лоскутья тумана заползали сквозь приоткрытое оконце в автомобиль, обволакивая голову и руки Игната Игнатыча. Мелькал красный огонёк сигары, пепел осыпался и растворялся в белёсом месиве. Роберт ощутил грусть, разъедающую сердце — нет больше прекрасной Марты, никто не услышит её задорный смех, никто не увидит обворожительной улыбки.

Автомобиль остановился, пропуская трамвай, тот в знак благодарности звякнул колокольцами и, заскрипев колёсами, потянул прицепной вагончик в гору, оставляя после себя узкий проход. Туман быстро заполнил пустоту. Игнат Игнатыч выбросил окурок и прикрыл оконце, поворачивая латунную ручку-шестерёнку.

Имбирск-на-Ангаре медленно просыпался, ветер разогнал местами туман, сквозь прорехи виднелись серые многоэтажные дома, заострённые шпили заборов, берёзки и осинки, успевшие сбросить порыжелую листву, а теперь зябко дрожащие от сырости и холода. Автомобиль плавно проехал около пекарни. Сквозь закрытые оконца просочился аромат хлеба, только вынутого из печи. Игнат Игнатыч печально вздохнул, прогоняя от себя мысли о кружечке крепкого кофе и булочек с маком.

Автомобиль подкатил к двухэтажному домику, выложенному из красных кирпичей. Калитка с коваными чёрными розами была приоткрыта, перевёрнутая ваза с георгинами лежала под низеньким забором. Роберт первым вышел из автомобиля, не дожидаясь начальника, отправился в дом. Дом, где жила прекрасная Марта.

На крыльце сидела девушка, спрятав лицо в ладони. Чёрное платье облегало тонкую, хрупкую фигуру, ветер трепал боковой разрез, оголяя ногу выше колена. Острые плечики девушки вздрагивали, словно крылья бабочки. Роберт поднялся по ступенькам, взялся за дверную ручку и тут же брезгливо отдёрнул ладонь. На ней осталась липкая зеленоватая пыльца. Он полез в карман пиджака, вспомнил, что отдал платок мальчишке-помощнику, скривился, двумя пальцами потянул дверь за ручку на себя и вошёл в дом, держа вытянутой запачканную руку.

Его встретил резкий холод, резкий запах разлитого алкоголя и приторно-перечной мяты. В арке, залитой желтоватым электрическим светом, появился силуэт. Он ступил в неосвещённый коридор и представился Роберту:

— Аркадий, брат Марты.

— Роберт Полипчук, сыщик из убойного отдела. У вас не найдётся платка?

Мужчина протянул следователю смятый платок и отошёл в сторону, слившись с темнотой. Роберт вытер пальцы, аккуратно сложил платок и убрал его в карман, а после ступил в зал. Она лежала на полу, уткнувшись лицом в пушистый ковёр леопардовой расцветки, поджав под себя руки. Густые каштановые волосы полностью скрывали лицо. Шёлковый белый халатик задрался, неприлично открыв чужим взглядам стройные ножки. Тапочки с меховыми помпонами на низеньком каблучке слетели с ног. Даже перед лицом смерти Марта была прекрасна.

Трёхъярусная люстра ярко освещала центр, разгоняя тьму по кругу. Роберт осмотрелся. Под окном на полу пустая бутылка виски и два бокала, от них тянулась тоненькая ниточка зеленоватой пыльцы к Марте, крупинки искрились, будто живые звёздочки на небе. На обоих бокалах виднелись следы от красной губной помады. Кресло с деревянными подлокотниками стояло спинкой к окну, подушечка с вышитой жар-птицей на фоне заходящего солнца лежала подле. На бледно-розовых стенах висели картины с морскими закатами. В углу зала примостился старенький проигрыватель.

Роберт вдохнул мятный аромат, перемешанный с терпкими нотками виски, и ощутил тоску. Тоску, среди которой жила Марта. Ему стало жаль актрису, сводившей с ума мужчин Имбирска-на-Ангаре. К её ногам бросали цветы и украшения, юноши трепетно вздыхали под окнами гримёрки и слали записки с признаниями вечной любви. А теперь она неподвижно замерла в последнем выходе на сцену, безмолвно внимая слезам и сожалениям.

— Бедная, бедная Марта, — прошептал Роберт. — Я никогда тебя не забуду.

В зал вошёл запыхавшийся Игнат Игнатыч, увидев мёртвую женщину, сокрушённо покачал головой и шмыгнул носом, глаза увлажнились, и он пальцем смахнул слезинку с ресничек.

— Ну что тут у нас?

— Крови нет, — ответил Роберт, подойдя к Марте. — Повреждений на первый взгляд не вижу.

— Переверни её, пожалуйста.

Роберт опустился на одно колено и, приподняв за талию женщину, перевернул её на спину, убрав волосы с лица. Карие с прозеленью глаза, подёрнутые туманом, удивлённо воззрились на следователя, нахально побеспокоившего Марту. Капелька крови размазалась над верхней губой. Игнат Игнатыч печально вздохнул.

— Да за что же ей такие страдания судьба послала?

В зал просочился Аркадий, Роберт на свету увидел под его глазами тёмные круги, длинные тонкие пальцы дрожали. Тонкая прозрачная кожа с синими прожилками-венами обтягивала кости. Он передвигался крадущейся походкой, приподнимая правое плечо выше левого. Ладно скроенный пиджак грязно-серого цвета висел на мужчине, как на вешалке, тощая шея местами натёрлась от воротничка белой рубашки.

— Вы её нашли? — обратился к нему Игнат Игнатыч.

— Да, — плаксивым голосом ответил Аркадий, спрятав руки за спиной, как нашкодивший маленький ребёнок.

— Рассказывайте, — потребовал Игнат Игнатыч, стиснув кулаки, жилетка опасно затрещала по швам.

Брат Марты загнанно посмотрел на следователей, ссутулился, нервно сглотнул, дёрнув кадыком, и заговорил:

— Я проснулся от скрипа ступенек. В комнате было темно. Я прислушался, они так тихо-тихо поскрипывали…

— Ближе к делу, — нетерпеливо перебил его Игнат Игнатыч.

Аркадий стушевался и замолчал, плотно сжав губы в тонкую линию. На острых скулах проступил бледно-розовый румянец.

— Как вы нашли вашу сестру? — спросил Роберт, стараясь придать голосу спокойные нотки, чтобы не вспугнуть чувствительного брата Марты.

— Я захотел пить. Поднялся с кровати и спустился на первый этаж. Ступеньки не скрипели, — Аркадий вжал голову в плечи, под недовольный рык Игната Игнатыча. — Я пошёл на кухню, налил из-под крана воды в стакан, выпил, достал из холодильника колбасу, отрезал кружочек и съел его. Потом пошёл к себе и в коридоре почувствовал запах…

Аркадий замолчал, сосредоточенно уставившись в одну точку, на лбу от напряжения пролегла глубокая поперечная морщинка.

— Пахло мятой? — подсказал ему Роберт, разглядывая свои пальцы.

— Да, — подтвердил с облегчением Аркадий. — Мятой. Я не люблю её. Мне показалось, я слышу голос Марты. Она позвала меня из зала. Я вошёл. Она лежала на полу. Я сел рядом с ней и потряс за плечо. Но она продолжала лежать без движения. Я вышел в коридор и позвонил Лиле.

— Свет горел, когда вы вошли в зал?

— Нет. Его включила Лиля.

— Спасибо. А это девушка, сидящая на крыльце?

— Лиля. Позвать её?

— Не надо, — ответил Игнат Игнатыч. — Мы поговорим с ней на улице, а то затопчете всё вокруг.

Он повернулся к мальчишке-помощнику:

— Где шляются криминалисты?

— Их оповестили, скоро прибудут.

Роберт с Игнатом Игнатычем вышли на крылечко, оставив помощника приглядывать за порядком в доме. Аркадий укрылся от посторонних взоров на кухне, откуда донёсся звон разбитой посуды. Девушка перестала рыдать и сидела, прижавшись правым боком к перилам. Роберт спустился по ступенькам и встал лицом к лицу с ней.

— Как вас зовут? — обратился следователь к ней.

— А то вы не знаете?! — воскликнула девушка, вспугнув туман над вазоном с георгинами.

Игнат Игнатыч неодобрительно посмотрел на крикунью, выпятив вперёд нижнюю челюсть. Роберт почесал переносицу, вздохнул и повторил вопрос:

— Как вас зовут?

— Лилия, — с вызовом ответила она, карие глаза блеснули злыми огоньками.

— Кем вы приходитесь покойнице? — Роберт нахмурился, ему не понравилось грубое слово, слетевшее с губ, будто он своей неловкостью оскорбил прекрасную Марту.

— Я её лучшая подруга, — гордо ответила Лилия, но сникла под порывом холодного ветра, прилетевшего с реки Ангары, и подавленно уточнила: — Была.

— Как вы здесь оказались?

— Мне позвонил Аркадий, сказал, Марта плохо себя чувствует. Я вызвала такси и примчалась сюда.

— А где вы живёте?

— Что за допрос? — возмутилась девушка, но смерив, пыл добавила: — В центре на проспекте Ильича. Это я вызвала полицию. Марта лежала неподвижно и была холодной. Я попыталась её растормошить, но она даже не дышала.

Туман заурчал мотором, два оранжевых луча прорезали белёсую мглу, и к дому подкатил автомобиль. Дверцы распахнулись, явив собравшимся людям на крыльце четырёх мужчин, затянутых в чёрные костюмы. Усатый дядька первым прошёл в открытую калитку, бодро поздоровался с Игнатом Игнатычем и Робертом, махнул рукой остальным, и криминалисты скрылись в прямоугольном тёмном проёме.

— Позвольте отвезти вас домой, — обратился следователь к Лилии. — Марте сейчас вы ничем помочь не сможете.

Она растерянно кивнула. Роберт протянул руку и помог встать девушке со ступенек. Лилия спустилась к нему, оглянулась на дверь.

— О ней позаботятся, — успокоил её Роберт и повёл к автомобилю.

Он посадил девушку на заднее сиденье, а сам сел на переднее. Шофёр повернул ключ в замке зажигания, мотор заурчал. Роберт увидел, как Игнат Игнатыч нагнулся и что-то подобрал с земли, быстро сунув себе в карман.

— Я могла бы вызвать такси, — отвлекла его внимание от начальника Лилия. — Мне неудобно вас обременять.

— Нам по пути. Не переживайте, — успокоил девушку Роберт, колёса автомобиля зашуршали по гравию, дом Марты с распахнутой дверью скрылся из виду. — А как вы познакомились с Мартой?

Лилия на мгновение задумалась, в зеркальце заднего вида отразилось нахмуренное личико. Девушка прижала большой палец к губам, вспоминая о первой встрече с Мартой.

— Мы с одногруппниками пришли в театр, когда стажировались. Нас пустили за кулисы после представления. Я тайком пробралась в гримёрку Марты и попыталась стянуть пудреницу. Мне хотелось оставить что-нибудь на память от великолепной актрисы. Вы видели её на сцене хоть раз?

— Да, — признался Роберт, посмотрев в оконце.

Перед глазами вспыхнули огни рампы, из темноты в огненный круг света выплыла женщина в длинном чёрном платье до пола. Руки плавно скользили по воздуху, глаза блестели, она заговорила низким бархатным голосом, казалось, актриса обращается только к нему, а не ко всем зрителям.

— Марта засмеялась и разрешила оставить пудреницу себе, — в голос Лилии вновь вернулись слезливые нотки. Она потребовала отработать подарок и взяла в ученицы. Меня тогда многие возненавидели. Какая-то глупая девчонка рядом с божественной Мартой.

— Она была доброй, — вмешался в разговор шофёр. — Моя жена рассказывала, Марта помогала деньгами госпиталю. Однажды сама пришла к больным детишкам, не побрезговала, возилась с ними. Представляете?!

— Она была слишком доброй, — голос Лилии потух, она съёжилась на заднем сиденье, обняв себя руками.

Туман рассеивался, местами стекая обратно в реку. Имбирск-на-Ангаре проснулся, засновали по рельсам трамвайчики, засуетились люди на остановках и тротуарах, в окнах домов зажглись яркие огоньки. Только город не знал, ночью он потерял свою великолепную актрису Марту.

Автомобиль остановился в крохотном скверике, Роберт вышел и открыл дверцу для Лилии. Девушка выбралась с заднего сиденья, зевнула, прикрыв рот ладошкой.

— Хотите кофе? — предложила она следователю, показав рукой на подъезд.

— Поезжай без меня, — обратился Роберт к шофёру. — Я сам доберусь до управы.

Тот пожал плечами, автомобиль тронулся с места. Лилия достала ключик из кармана платья.

— А где ваша сумочка? — запоздало, поинтересовался Роберт.

— Дома, наверное, — ответила Лилия, бесхитростно посмотрев в глаза следователю, и пожав плечиками.

Они вошли в подъезд, поднялись по лестнице на пятый этаж. Лилия живо перебирала ножками по ступенькам, Роберт едва поспевал за ней. До грациозности Марты было далеко, но девушка излучала шарм невинности и беззащитности, а таким в Имбирске-на-Ангаре живётся несладко. Лилия отворила дверь в квартиру и пригласила войти Роберта первым. Он переступил порог, почувствовал запах лимона и специй. Девушка скинула туфли и, не зажигая верхнего света, босиком прошла на кухню. Роберт аккуратно снял обувь, поставил её около порога и, ориентируясь на звук включаемой плиты, направился на кухню.

Окно, прикрытое сиреневым прозрачным тюлем, выходило на проспект Ильича. Напротив стояло здание с аптекой на первом этаже, с пузатыми резными балкончиками и лепниной на карнизе. Туман рваными клочьями лежал на проезжей части, раскатанный под колёсами автомобилей. На подоконнике в фиолетовом горшке росло коренастое деревце. Роберт сорвал листик и растёр между пальцев — аромат лимона явственнее проступил на кухне. Он сел на стул с высокой спинкой, сложив руки на коленях. Лилия засуетилась около плиты, помешивая длинной ложечкой кофе в турке.

— Вам корицу добавить?

— Да.

— Сахар на столе, — Лилия перелила кофе в чашку и поставила перед следователем, воротилась к плите и заварила для себя.

Роберт маленькими хромированными щипцами положил два кусочка сахара. Чернота булькнула, растворяя сладкое. Серебряная ложечка описала круг в чашке, звякнув о дно. Лилия села напротив следователя за столом, закинув ногу на ногу. Разрез платья задрался, оголив бедро. Роберт подул на горячий кофе и отпил из чашки.

— Я не знаю, что делать без Марты, — девушка посмотрела на следователя, глаза увлажнились, но усилием воли сдержала слёзы. — Она была для меня всем. Понимаете?

Роберт согласно кивнул. Он засыпал и просыпался с мыслью о прекрасной Марте, отправлял ей цветы с милыми записками, мечтал о встрече, но так и не осмелился заговорить с актрисой.

— Кто-нибудь угрожал вашей подруге?

Лилия задумалась, она поднялась со стула, покачивая бёдрами, подошла к окну, обняла себя руками. В солнечных лучах девушка выглядела воздушной, невесомой, и если б сердце Роберта ни принадлежало Марте, он бы влюбился в прелестную фею. Следователь двумя пальцами сдавил переносицу, зажмурился и открыл глаза — перед ним стояла напуганная девчонка, пытавшаяся применить магию. «Становится жарковато», — подумал Роберт и допил кофе.

Лилия повернулась вполоборота, улыбнулась, призывно облизав губы.

— Вам понравился кофе? — она понизила голос, изо всех сил стремясь охмурить следователя.

— Ничего не могу сказать, — пожал плечами Роберт, поднимаясь со стула. — Я не понимаю вкуса кофе, предпочитаю более крепкие напитки.

— Какие? — Лилия шагнула навстречу, но он обогнул стол и выскользнул в коридор, минуя девушку.

— Виски.

— Марта тоже пила только виски. Она могла просидеть всё застолье и не притронуться ни к еде, ни к выпивке, пока на столе не появится её любимый напиток.

— До свидания, Лилия, — он простился из прихожей и вышел прочь из квартиры.

Солнце выглядывало сквозь прорехи серых облаков. Роберт застегнул пиджак на все пуговицы. «Пара деньков и посыплется снег», — подумал он, направляясь на оживлённый проспект. — «Пора бы мне куртку извлечь из шкафа, а то так и застудиться недолго».

Первым делом, добравшись до полицейского управления, Роберт спустился в подвальные помещения в лабораторию и отдал ребятам испачканный в пыльце платок Аркадия. По коридору разнёсся скрип колёсиков. Он высунулся из кабинета криминалистов и увидел, как двое крепких парней толкают впереди себя каталку с телом, сокрытым белой непрозрачной клеёнкой. Одно из колёсиков подскочило на расколотой напольной плитке. Каталка дёрнулась, рука молочного цвета выскользнула из-под клеёнки. Парень небрежно закинул её обратно на каталку, оставив наготу неприкрытой.

Роберт, связанный невидимой тонкой нитью с Мартой, пошёл вслед за ними. Тело перекинули с каталки на холодный хромированный стол. Следователь скривился от резких запахов, скопившихся в комнате для вскрытий, полез в карман за платком, но вспомнил, что остался без него. Обнажённая Марта лежала, навеки сомкнув глаза. Он ощутил неловкость перед актрисой. «Тебя больше не потревожат пересуды людей, их чёрная зависть к твоей красоте», — подумал Роберт, отводя глаза в сторону. — «Будь уверена, я найду подлеца, посмевшего забрать тебя у нас».

Он покинул комнату для вскрытий и поднялся по лестнице на второй этаж, отведённый для убойного отдела. Игнат Игнатыч восседал в кабинете, подперев кулаком подбородок. Роберт сел за свой стол, достал влажную салфетку и протёр поверхность. В отделе над ним подсмеивались из-за любви к порядку, называя за спиной чистоплюем. Следователь взял белый лист бумаги, карандаш и нарисовал место убийства, подписав печатными буквами — «кто убил Марту»?

Запах мяты отвлёк его от размышлений. Роберт поднял голову и посмотрел по сторонам. Внимание приковал пиджак Игната Игнатыча, висевший на вешалке-стойке. Тёмное пятно расползлось по карману, словно начальник забыл вытащить конфету, и она растаяла. Роберт поднялся и направился к его столу.

— Какие идеи? — спросил Игнат Игнатыч, откинувшись на спинку стула, опасно затрещавшего под ним.

— Надо будет ещё раз опросить Аркадия. После обеда поеду в театр, поспрашиваю, как прошёл её, — Роберт сделал паузу и выдавил из себя: — последний день.

— Хорошая идея, поезжай, — одобрительно кивнул начальник. — Может, что интересное всплывёт в разговорах. Люди любят позлословить.

Роберт возвратился за свой стол, перевернул лист и написал — «театр?». Он никогда не был за кулисами, но слышал, жизнь актёров не сахар. Перед мысленным взором возник блестящий стол с обнажённой Мартой. Роберт тряхнул головой, прогоняя видение, не такой беззащитной и отданной на растерзание жадной толпе, хотел её запомнить. В его памяти актриса должна остаться живой.

— Хватит мечтать, — по плечу хлопнул Евгений, пухленький проныра, везде сующий любопытный нос вместо того, чтобы заниматься розыском преступников.

Он был без малого вровень ростом с Робертом, но из-за привычки ссутулиться выглядел маленьким. Несмотря на несносный характер, Евгений оставался в убойном отделе кладезем полезной, а порой и нужной информации. Игнат Игнатыч его привечал за умение вовремя подлизаться и как напарника по алкогольным возлияниям.

— Чего тебе понадобилось? — раздражённо поинтересовался Роберт, закрывая руками лист.

— Возьми в напарники, — заискивающим голосом попросил Евгений, силясь пальцами подцепить бумагу. — Дело-то громкое выйдет. Ты в прошлом году повышение получил, а в этом начальник тебе ничего не отвалит. А у меня все шансы его получить.

— Предлагаешь расследовать дело, а тебе отдать лавры?

— Славу мы поделим поровну, а вот повышение только для одного обломится.

— Мой ответ — нет.

— Свинота, — обиженно выдал Евгений, так и не сумевший вытащить лист из-под рук Роберта. — Не зря ребята говорят — заносчивая выскочка. Нет в тебе ни капли дружеского участия. Только о себе думаешь.

— Потому и повышение получил без посторонней помощи.

Евгений надулся и отошёл прочь. Роберт аккуратно сложил вчетверо лист бумаги, убрал его во внутренний карман пиджака и, сверившись с часами на стене, отправился на обед.

В скверик слетелась стая голубей, скамеечки заняли старички, погреться на солнышке, они бойко обменивались городскими сплетнями. Весть о смерти Марты разлетелась вместе с утренним выпуском газет. На первой полосе красовалась фотография актрисы с последней премьеры с кричащим заголовком: «Она шагнула в вечность». Роберт, любивший почитать во время обеда, и покупавший газеты по дороге в кафе, зло сплюнул на землю.

— И когда только успели разнюхать подробности?! — старичок протянул молоденькой продавщице в газетном киоске монетки, а потом повернулся к следователю. — Что скажете, уважаемый? Зуб даю, это сделал один из любовничков.

Старичок злорадно захихикал, прикрывая щербатый рот кулаком. Продавщица отдала ему в окошко свёрнутую трубочкой газету и вопросительно взглянула на следователя. Роберт отвернулся и зашагал к пешеходному переходу.

Кафе с незатейливым названием «У Любы» привлекало следователя уютной атмосферой, недорогими ценами и возможностью насладиться едой за столиком у окна без докучливых собеседников. Официанты знали Роберта в лицо и не задавали лишних вопросов.

Он толкнул стеклянную дверь внутрь, сел на своё излюбленное место и уставился в окно. Аромат свежезаваренного кофе и скворчащего на сковородке мяса отозвался урчанием в животе. К столику подоспела официантка и торопливо положила перед ним меню. Роберт, не обращая внимания на девушку, сказал:

— Мне как обычно.

Официантка не сдвинулась с места, замерев подле него. Роберт оторвался от созерцания проезжающего мимо трамвая и поднял голову на девушку — скуластая, смуглая, раскосые глаза, крупные губы. «Из орочьих племён, что ли?» — задумался он на мгновение.

— Я новенькая, — насколько возможно тихо, при её низком грудном голосе вымолвила официантка, спрятав крупные руки под чёрный длинный фартук.

— Понятно, — недовольно пробурчал Роберт, у девушки на скулах проступили красные полосы. — Я буду солянку и овощной салат, обращаю ваше внимание — без майонеза, вместо него добавьте оливковое масло. На второе принесите мне жаркое из говядины, но без лука. Чай жасминовый. В него положите один кусочек сахара. Мёд на отдельной тарелочке. Повторить?

— Запомнила, — официантка попятилась от него в сторону барной стойки.

Девушка принесла пузатый белый чайник, поставила на столик, подложив под него деревянную подставку в виде кленового листика. Пиалу с мёдом и маленькой ложечкой выставила с подноса на кружевную салфетку, а потом и саму кружку. Роберт заинтересованно следил за плавными движениями официантки. Орки, выточенные из камней, славились неуклюжестью. Девушка старалась изо всех сил угодить придирчивому следователю.

— Спасибо, — поблагодарил её Роберт.

— Суп будет готов через пять минут, — она снова спрятала руки под фартук.

Роберт отпустил её кивком головы и вернулся к грустным мыслям о Марте. «У неё много было недоброжелателей», — размышлял он, глядя в окно. — «Наверняка кто-то жаждал её места примы в театре, кто-то хотел забрать славу себе. Мне так не хочется копаться в грязном белье прекрасной Марты».

Официантка принесла солянку в глубокой тарелке, сверху лежала долька лимона и большая маслина. Роберт шумно вдохнул аромат супа, краем глаза заметил, как официантка по-доброму широко улыбнулась нелепой выходке. Следователь посмотрел на неё снизу вверх. Девушка смутилась и поспешно отошла от столика. «Насколько сильно меня раздражают орки, настолько мила эта девушка», — Роберт зачерпнул ложкой суп, попробовал и зажмурился от удовольствия. — «Надо будет узнать её имя».

Официантка убрала со столика грязную посуду и принесла счёт в кожаной коричневой папочке. Роберт положил деньги в кармашек.

— Как тебя зовут?

— Дора, — нараспев сказала девушка, вжав голову в плечи, словно сделала что-то постыдное.

— Дора, — повторил Роберт, подражая ей; девушка улыбнулась. — Красивое имя. Сдачу оставь себе.

— Спасибо, — обрадовалась официантка, прижав кожаную папку к груди. — Приходите к нам ещё.

Роберт усмехнулся, он обедал в кафе «У Любы» каждый день на протяжении двух последних лет. Следователь вышел на улицу, чуть не столкнувшись в дверях с высоким крупным мужчиной с неряшливой шевелюрой, скрывающей лицо.

— Что за мода пошла, — ужаснулся он причёске и отправился в театр.

Роберт подождал на остановке рядом с кафе трамвай, вскочил на подножку вагона. Колёса выстукивали незатейливую весёлую мелодию. Вагончик покачивался из стороны в сторону, следователь смотрел в окошко, наслаждаясь солнцем. Роберт покинул трамвай на остановке драмтеатра.

Терракотовое двухэтажное здание, построенное в форме пятиконечной звезды, притягивало взгляд. Оно стояло в окружении рябиновой рощицы, ягоды краснели среди порыжелой листвы. Роберт обогнул круглый фонтанчик с одной чашей, наполненной застоявшейся водой, затянутой зелёной ряской, и остановился перед двумя одинаковыми дверями, отделанными резными деревянными амурчиками с пухлыми щёчками и играющими на гуслях.

Он вспомнил, Марта поднималась по ступенькам, гордо выпрямив спину, осторожно ступая каблучками, пожираемая восхищёнными взглядами. Роберт в тот вечер растолкал локтями ненасытную толпу и вручил актрисе огромный букет роз с приторно-сладким ароматом. Она его не разглядела, но в знак благодарности провела тыльной стороной ладони по небритой щеке, и в следующий миг разгорячённые поклонники разделили их.

Роберт втянул носом горьковатый аромат спелой рябины. Он невольно прижал ладонь к щеке и улыбнулся.

— Никому не верь, — прошелестел томный голос Марты за спиной, горячее дыхание обожгло шею, он резко развернулся, но никого не увидел.

Роберт взялся за медную ручку в форме кольца, продёрнутого сквозь львиную пасть, и потянул массивную дверь на себя. Она со скрипом поддалась. Он перешагнул порог и оказался в полумраке. Тишину нарушили шаркающие шаги, из-за угла вышел бородатый старичок, протирая кулаком глаза и зевая во весь беззубый рот.

— Закрыты ишо мы, — пробурчал сторож.

— Я по делу пришёл. Мне нужен режиссёр.

— Занят он. Рапетируют они.

— Будьте добры, проведите меня.

Старичок повернулся и скрылся за углом, Роберт поспешил за ним. Тот успел миновать половину длинного коридора, обернулся и недовольно посмотрел на следователя, нахмурив кустистые седые брови.

— Чаво застыл? Потарапливайся, — прикрикнул он на Роберта, когда они поравнялись, забубнил себе под нос: — Бросила нас Марта, оставила на съедение чудищам лесным.

— Что вы говорите? — переспросил Роберт старичка.

— Чаво, чаво, а то говорю, шо нет красавицы нашей больше. Недоглядели за ней, оставили одну.

— Ей кто-то угрожал?

— Сбрендил что ли?! — осерчал старичок. — Я бы сам придушил поганца.

Он потряс перед Робертом скрюченными жилистыми руками.

— Она с Володькой шибко повздорила прошлым вечером, — смилостивился старичок. — Ох, и кричали они! Ажно стены ходуном ходили. Актрисульки те попрятались, дрожали. А она вышла да как громыхнёт-то дверью, аж люстра замоталась. Володька за ней бежит, кричит: «Убью ведьму!». А она знай себе идёт и хохочет.

Старик остановился перед красными дверями, смахнул ладонью скупую мужскую слезу, шмыгнул носом, а затем распахнул створки перед следователем и с ненавистью прошептал:

— Заарестуй долговязого выскочку.

Роберт вошёл в зал. Пустые ряды кресел цвета морской волны полукругом нисходили к сцене. Актёры готовились к вечернему спектаклю. Владимир Филимонов, заслуженный режиссёр Имбирска-на-Ангаре, был не в духе. Высокая тёмная фигура металась рядом со сценой, истошно крича и размахивая руками.

— Бездари! Вы что первый раз вышли из-за кулис?! Вы позорите театр!

Девушка подошла к самому краю, перегнулась и пыталась что-то сказать, режиссёр резко отскочил.

— Отменить?! Ты в своём уме?! Кто уверял меня ещё вчера, что справится с ролью лучше Марты? Ты сама! Соберитесь, тряпки. Начнём с самого начала.

Роберт спустился по ступенькам к сцене. Мягкий бордовый ковролин приглушал шаги. Владимир сидел в кресле в первом ряду, закинув ногу на ногу. В приглушённом свете софит волосы режиссёра искрились рыжиной. Серый костюм подчёркивал белизну кожи. Владимир взмахнул рукой, давая команду начать репетицию. Длинные ухоженные пальцы с округлыми ногтями без единой царапинки. Роберт перевёл взгляд на свои руки, несмотря на тщательный уход, они выглядели неряшливо, будто целый день провёл за отбойным молотком. Он вздохнул и спрятал их в карманах брюк.

— Что вы застыли? — голос Владимира всколыхнул воздух, обволакивая со всех сторон. — Живее, живее.

На сцену вышла троица — Пьеро, Арлекин и Коломбина, последние закружились в танце. Страдалец, развернувшись вполоборота к зрительному залу, заговорил надрывным голосом, признаваясь девушке в любви. Роберт сел в кресло рядом с режиссером.

— Добрый день, — шепотом поздоровался и протянул удостоверение.

— Слетелись на труп невинной жертвы, — с сарказмом сказал Владимир, протягивая двумя пальцами удостоверение обратно следователю. — Хотите порыться в грязном белье? Не буду вас отговаривать. Идите же и выверните жизнь Марты наизнанку. Покажите низменным людишкам её испорченную душу. Лиля!

На гневный окрик режиссёра из-за кулис показала личико подруга Марты. Её глаза округлились от удивления, заметив рядом с Владимиром следователя.

— Отведи, — режиссёр надменно посмотрел на него, забыв имя. — Неважно, отведи его в гримёрку Марты, пока вы не растащили все вещи покойной, как сороки.

Лилия, быстро перебирая ножками, подбежала к Роберту, взяла его за руку и потянула к выходу, виновато вжав голову в плечи.

— Продолжаем! — прикрикнул Владимир на замолчавшего Пьеро.

— Вы не думайте, — заступилась Лилия за режиссёра. — Он расстроен из-за смерти актрисы. Марта была его любимицей.

— Поэтому режиссёр грозился придушить её собственными руками?

— Дедушка Орлик нажаловался? — улыбнулась Лилия.

Роберт оставил вопрос без ответа, девушка больше не пыталась соблазнить. В ней чувствовалась усталость, с тонким привкусом имбиря и подгоревшего мяса. Следователь нахмурился и подумал: «К чему бы это?»

— Мы пришли, — Лилия остановилась перед дверью с золотой табличкой «Марта».

Роберт ощутил волнение в груди, глубоко вздохнув, вошёл в гримёрку актрисы. Лилия осталась в коридоре, отвернувшись в сторону и сложив руки на груди.

Тонкое узкое окошко слабо пропускало солнечный свет. Зеркало в половину стены хранило тени. На столике стояла высокая ваза с увядшими розами. Красные бутончики ссохлись и свесили головки вниз, лишь острые шипы зеленели, напоминая о Марте. Роберт внимательно осмотрел столик: пудреница, кисточки в баночке, прямоугольный сундучок с косметикой. Он выдвинул ящичек — ворох визиток, открыток с любовными признаниями, записок. Среди них Роберт заметил выступающий край пакетика. Он вытащил ящичек и вывалил содержимое на столик. Пакетик с бледно-зелёным порошком оказался наверху. К нему крепилась визитка ночного клуба «Бешеная лошадь». Следователь аккуратно ногтями подцепил и прочитал: «Жду любимая».

— Когда последний раз Марта ходила в ночной клуб?

— Что? — переспросила его Лилия из коридора.

— Когда твоя подруга была в ночном клубе?

— Никогда. Она ненавидела громкую музыку.

Роберт приоткрыл пакет, в гримёрке запахло мятой. «Неужели она была наркоманкой?!» — разочарованно присвистнул следователь, но тут же мысленно одёрнул себя. — «Нет, Марта не была такой. Мало ли что ей могли подарить взбалмошные поклонники. Моя Марта была другой».

Лилия крадучись вошла в гримёрку и встала позади Роберта. Он увидел в зеркале плечо девушки и левую руку. За их спинами раскинулись полупрозрачные сиреневые крылья бабочки, оттенённые по краям изумрудным сиянием. Воздух зазвенел от напряжения. Крылья задрожали, взмах, рука девушки легла на плечо следователя.

— Чего ты хочешь, фея? — спросил Роберт, сморгнув с глаз пелену наваждения.

— Люби меня, — прошептала Лилия. — Люби так, как никогда не любил никого.

— Ты всего лишь отражение Марты.

Роберт спрятал в карман пакетик с порошком и визитку ночного клуба, вышел из гримёрки, оставив Лилию одну. «Может быть, придёт время, и я поддамся чарам», — подумал следователь. — «Но пока во мне горит тёмное пламя, буду скитаться неприкаянным по земле».

На крыльце его догнал Владимир Филимонов, бесцеремонно схватив за рукав пиджака и потянув с силой на себя.

— Постойте, — запыхавшись, выдал он следователю. — Я угощу вас кофе. Здесь недалеко. Ну чего же вы стоите? Пойдёмте.

Роберт пошёл вслед за режиссёром, они пересекли по пешеходному переходу улицу и оказались перед ресторанчиком «Зорька». Владимир толкнул дверь и скрылся в сумеречном холле. Роберт шагнул следом за ним, попав в аромат обжаренного кофе и орехового сиропа. Через окна, занавешенные мешковиной, свет не просачивался. Зал с низеньким потолком освещался боковыми лампами в красных и жёлтых абажурах, отчего стены, выкрашенные серой краской, казались зловещими. Между столами сновали тоненькие официантки, держа подносы на раскрытой ладони. Их застывшие улыбки походили на восковые маски.

Филимонов выбрал столик около окна, сев за него, отдёрнул штору, пустив свет с улицы. Роберт присел на диванчик напротив режиссёра. К ним подскочила девушка и застыла с натянутой улыбкой. Роберт вспомнил официантку из кафе, где обедал. По сравнению с этой девушкой, выглядела живой.

— Кофе и коньяка, — заказал Владимир, не спрашивая следователя.

Девушка побежала выполнять. Режиссёр откинулся на спинку диванчика, достал из кармана мятую пачку сигарет, выудил одну и зажал губами. Чиркнула спичка, прогорклый аромат серы донёсся до следователя.

— Марта была самой лучшей женщиной, каких я только знал, — после жадной затяжки признался Владимир, отведя взгляд в сторону. — Она разбила моё сердце. Вдребезги. После неё я так и не смог никого полюбить. Женщины стали серыми мышками. Марта заходила в комнату и мир вокруг преображался. Только слепой мог не заметить её. Если б она позволила, я бы приполз на коленях. Но Марта была гордой и независимой. Никто не смог обуздать её нрав. Несмотря на то, что мы три года назад расстались после бурного романа, я продолжал ревновать. Она же смеялась надо мной и прощала глупые выходки. Вчера Марта отыграла спектакль так, будто он был последним в её жизни. Я сидел в зале и был готов разрыдаться от великолепной игры.

Официантка принесла кофе и пузатый графинчик с двумя рюмками. Владимир плеснул в них коньяк, подтолкнув крайнюю к следователю.

— За прекрасную Марту!

— За Марту! — Роберт опрокинул рюмку, облизал губы, смакуя коньяк, насыщенный оттенками дуба.

— Я любил Марту, — продолжил Владимир, закурив новую сигарету. — Любил до боли в скулах. Любил до дрожи. Я пошёл после спектакля к ней в гримёрку и столкнулся с противным эльфом в сером сюртуке. Он выходил от неё, похотливо потирая ручонки. Я не сдержался и ворвался в гримёрку, и вместо слов благодарности, начал кричать, обзывая продажной девкой. Марта отвесила мне пощёчину. Не обращая внимания на мой гнев, оделась и вышла. Я побежал за ней следом и в ярости кричал — придушу собственными руками. Если б я знал, что это последний раз, когда вижу её живой, то упал бы в ноги и целовал, целовал, целовал.

Время растянулось в сигаретном дыму, стрелки на часах ползли, цепляясь за цифры. Владимир растёкся по диванчику, полуприкрыв глаза. Из кухни в зал приоткрылась дверь, яркая светлая полоса наискосок легла на пол, запахло мятой и виски. На границе тьмы и света заколыхался воздух. Роберт облизал губы, казалось, мгновение, и Марта выскользнет к нему с улыбкой и сигаретой, зажатой между тонких пальцев. Официантка закрыла дверь, спугнув робкий силуэт. Роберт разочарованно поник плечами.

— Ох, Марта, — прошептал Владимир, по скуле скатилась слезинка.

Следователь поднялся с диванчика и вышел из-за стола, не прощаясь с режиссёром, пошёл к выходу.

На улице сгустились сумерки. Он вдохнул полной грудью свежий воздух. От реки потянуло холодом. Роберт отправился домой пешком, не захотев толкаться в переполненном трамвае. Рабочий день завершился, все торопились домой, а он не терпел суеты.

Старые деревянные двухэтажные дома выстроились в ряд, их подпирали палисадники с низенькими зубчатыми заборчиками и пожухлыми цветами. Разросшиеся тополя голыми ветвями цеплялись за крышу и дымоход.

Роберт, проходя мимо, невольно заглядывал в светящиеся окна. «Почему в чужие дома так манит?» — подумал он, привстав на цыпочки. Женщина в жёлтом халате и волосами, собранными в пучок на голове, поставила на стол стеклянную вазочку на длинной ножке, наполненную печеньем. На плите надрывался свистом чайник. Из приоткрытой форточки доносился аромат жареной курочки. Роберт отпрянул от окна, когда женщина повернулась лицом к улице. Следователь поторопился домой под урчание желудка.

Лавочка около подъезда пустовала, раньше на ней собирались старушки и мыли жильцам дома косточки, но соседка, въехавшая двумя годами ранее, разогнала местных сплетниц, оставив следователя без свежих новостей. Роберт вошёл в подъезд, цепочка грязных собачьих следов тянулась по коридору.

— Что за напасть?! — раздражённо высказался он вслух.

Дверь соседней квартиры распахнулась, выскочила маленькая собачка и с громким лаем передними лапами опёрлась на ногу следователя, оставляя грязные отпечатки и виляя хвостом. Роберт дёрнул ногой. Собака обиженно заскулила, прижав уши, но не отскочила от него. Следователь замахнулся рукой.

— Я тебе руки сейчас переломаю! — донёсся крик разъярённой соседки, поддержанный дружным лаем собак. — Нашёл на ком злость вымещать.

Роберт молча скрылся в своей квартире. Соседка подошла и пнула дверь. Следователь зажмурился и досчитал до десяти, потом разулся и прислушался. Собачий лай стих, за стенкой громко звучала музыка.

Роберт пошёл на кухню, разогрел жареную картошку, оставшуюся с прошлого вечера, вскипятил чайник. В голове всё смешалось — Марта, лежащая на полу, Марта, обнажённая на столе, Марта, укрывшаяся в тени. Он налил кипятка в кружку, опустил чайный пакетик. Красное пятно расползалось щупальцами по воде, запахло бергамотом и кардамоном. Роберт сел на стул, прислонился спиной к стене, поднёс чашку к губам и подул. Ночь сменила день, Имбирск-на-Ангаре погрузился в дремоту.

В прихожей затрезвонил телефон, распугав тишину в квартире. Роберт от неожиданности подскочил на стуле. Сердце тревожно забилось, в дверном проёме мелькнул утончённый профиль. Следователь вышел в коридор и поднял трубку:

— Срочно приезжай! — заревел в динамик Игнат Игнатыч. — Пожар!

 

 

Глава вторая. Пожарища

 

Служебная машина ждала Роберта у подъезда, он молча сел на переднее сиденье. В голове набатом гудел голос Игната Игнатыча. Ночной город сиял фонарями и разноцветной иллюминацией, тянущейся нитями вдоль магазинчиков и сквериков. Встречались парочки, прогуливающиеся по набережной. Автомобиль миновал мост.

Зарево пожара подсветило темнеющую звёздную бездну кроваво-красными красками. Полыхал склад, окрест него суетливо метались пожарные машины, подвывая сиренами. Полицейские вторым кругом оцепили горящее здание и прилегающую территорию.

— С чего весь сыр-бор? — спросил Роберт, подойдя к Игнату Игнатычу, неподвижно застывшему среди дежурных полицейских.

— Доброжелатель позвонил, — ответил за начальника помощник, появившийся сбоку. — Двое ребят приехали по вызову. По рации передали, что нашли труп, а потом — бабахнуло.

— Где эти ребята? — на вопрос Роберта повернулись полицейские, стоящие рядом.

— Там, — пробасил Игнат Игнатыч, указывая пальцем на горящий склад.

Полицейским ничего другого не осталось, как дождаться, пока пожарники справятся с огнём. Среди зевак, собравшихся поодаль на стоянке, Роберт заметил Лилию. Она зябко куталась в тонкий синий плащ, приподняв воротник. Он подошёл к ней, взял под локоток, развернул к себе лицом и сказал:

— Вот так встреча. Не спится?

Девушка удивлённо воззрилась на него. В свете проезжающей пожарной машины Роберт увидел, что обознался. Она была похожа на Лилию, но черты лица вблизи выглядели грубее, а глаза светлее и ярче. Следователь отпустил руку девушки.

— Простите, вы так похожи на мою недавнюю знакомую, — извинился Роберт, отступая на шаг от девушки.

Громкий хлопок пронёсся над головами. Крыша провалилась внутрь склада, взметнув к небу сноп искр.

Девушка вздрогнула и зажмурилась, рукава плаща приподнялись, оголив хрупкие запястья с лиловыми синяками. Роберт приблизился, она почувствовала его дыхание и метнулась в сторону. Он успел поймать девушку.

— Отпусти меня, — взмолилась беглянка.

— Кто ты?

— Астра, — девушка попыталась вырваться, Роберт крепче сжал её за плечи. — Астра Лисина, у меня есть регистрация и вид на жительство.

— Покажи документы?

— Я их дома оставила.

— Говори адрес.

— Улица Уткина, десятый дом, последняя квартира.

Роберт отпустил девушку.

— Завтра вечером будь дома, приду и проверю. Если солгала, найду и вышвырну из города. Поняла?

Вокруг девушки образовалась пустота. Люди, слышавшие их разговор, отошли прочь. Имбирск-на-Ангаре был добрым городом, но не для всех.

Огонь удалось сбить. Пожарище подсвечивалось фарами автомобилей и выглядело распоротым брюхом великана. Четвертинка луны щерилась на небе в окружении звёзд. Роберт оставил Астру на стоянке в толпе зевак и вернулся к полицейским. Игнат Игнатыч первым ринулся изучать пепелище. Вблизи воняло жжёной резиной и калёным железом. От останков склада тянуло жаром, в воздухе летали серебристые пёрышки пепла. Роберт остановился, не торопясь испачкать туфли, пропустив вперёд полицейских, следовавших за начальником. «Поищу-ка я вокруг», — подумал он и развернулся в другую сторону.

Сквозь вонь пожарища и бензиновые пары автомобилей пробился тонкий запах мяты. Роберт втянул носом воздух, нет, ошибиться не мог. Следователь подошёл к низенькой сторожке, следуя за ароматом. Ручка двери, замаранная пыльцой, светилась в темноте. Роберт похлопал по карманам, собираясь впопыхах, не взял с собой платок. Он вышел из положения, оторвав внутренний карман пиджака.

— Что же это за дрянь? — задал Роберт самому себе вопрос, собирая тканью пыльцу. — Ещё и светится.

Покончив с кропотливой работой, следователь отворил дверь. Непроглядная тьма показалась густой.

— Есть кто? — крикнул Роберт вглубь сторожки, в ответ тишина.

Он пошарил рукой по стене, нащупал выключатель, после щелчка вспыхнула лампочка. Внутри лежали вещевые мешки, завязанные узлами. Роберт вошёл в сторожку, ногой подцепил баул и распотрошил его. На пол из мешка вывалились детские вещи, игрушки, помятые книжицы-раскраски с огрызками восковых карандашей. Он проверил второй баул — женские блузки, платья с воланами, косметичка.

«У меня есть регистрация», — вспомнил Роберт слова Астры со страхом смотревшей на него. — «И что там она говорила? Вид на жительство, если мне память не изменяет».

— Нелегалы, — проговорил вслух догадку следователь. — Только вас мне сейчас не хватало.

В сторожку вошёл Игнат Игнатыч, половицы под грузной фигурой жалобно заскрипели.

— Вот ты где, — пробасил начальник, разглядев находку следователя, схватился руками за голову. — Всё! Закончились мои спокойные деньки. Мало мне смерти Марты и двоих полицейских, получай волну нелегалов. И что мы будем делать?

«Лично я буду искать убийцу Марты», — подумал Роберт, но вслух сказал:

— Я могу завтра наведаться в одно местечко, по наводке сообщили, там проживают без регистрации.

— Возьми с собой наряд.

— Нам нужны разовые аресты, или мы хотим найти всю шайку?

Игнат Игнатыч нервно погладил брюшко, покачал головой, соглашаясь с доводами Роберта.

— Уговорил, обождём чуток.

— А что там с ребятами? Нашли?

— Нашли, — с дрожью в голосе ответил Игнат Игнатыч. — Косточки мы нашли. Криминалисты отскребают их от пола. Страшная смерть. Давно в Имбирске-на-Ангаре не было пожаров.

— Давно, — подтвердил Роберт, с содроганием вспомнив жуткие городские пожары, случившиеся два года назад.

Они вышли из сторожки, оставив криминалистам разбираться с найденными вещами. Роберт попрощался с начальником, отыскал служебный автомобиль и поехал домой. Глаза слипались от усталости, тихое урчание мотора убаюкивало.

На грани сна и яви возникла Марта в длинном чёрном платье, обтягивающим фигуру, с глубоким декольте. Бледная кожа искрилась в лучах софитов. Она ободряюще улыбнулась, облизав красные, пухлые губы, подалась навстречу следователю, описав плечом полукруг, игриво подмигнула и послала воздушный поцелуй.

— Приехали, — разбудил шофёр пассажира, тряхнув за плечо.

Роберт покинул автомобиль. Он остановился перед подъездом и посмотрел на тёмные окна своей квартиры. Никто не ждал его возвращения. «Почему так тоскливо?» — Роберт сдавил рукой грудь. — «Тоскливо и противно на душе». Он встряхнул головой, прогоняя, мрачные мысли прочь и открыл дверь в подъезд, стараясь не шуметь, переступил порог и на цыпочках добрался до квартиры. Собаки его не услыхали, дом мирно спал, блуждая по сновидениям. Роберт тихонько зашёл в свою квартиру.

Он вскипятил воду, заварил чай покрепче. Насыщенный вкус, смягчённый мёдом, обжёг язык. Роберт обхватил кружку ладонями, пар спиралью заструился вверх. Привычная неспешная жизнь Имбирска-на-Ангаре слетела с накатанных рельсов.

Роберт расстелил кровать, взбил подушки, переоделся в пижаму сиреневого цвета, почистил зубы перед сном и лёг, вытянув руки поверх одеяла. Ночь томно ворочалась, сладострастно постанывала, нашёптывала на ушко, обещая любить. На прикроватной тумбочке стоял портрет Марты, где она улыбалась. Где она была счастлива короткий миг, освещённая вспышкой фотокамеры. На длинных ресницах застыли отблески или, быть может, капельки слёз?

Роберт долго шёл по красной дорожке, её края сливались с темнотой, полной призрачных фигур и завистливого шёпота. Кто-то курил ядрёную сигару. Он остановился перед пустой сценой. Красный бархатный занавес распахнулся, луч прожектора выхватил из мрака микрофон. Голоса стихли, осталось шуршание шелков и парчи. Из темноты в круг света шагнула Марта, разрез красного платья открыл жадным взглядам стройную ножку. Покачивая бёдрами, актриса приблизилась к микрофону, обняла его левой рукой, а правую прижала к груди. На безымянном пальчике сверкнуло кольцо. Марта закрыла глаза и запела печальную песню.

Роберт подскочил на кровати от пронзительного звона будильника. Призрачный миг — он мог дотронуться до актрисы, но она растаяла, взмахнув рукой на прощание. Солнечный свет заливал комнату. Следователь забыл вечером задёрнуть шторы на окне. Роберт поднялся с кровати, выглянул в окно, словно и не было вчера ненастной погоды. На улице соседка выгуливала собак, двое мужчин в серых костюмах неспешно шли к автобусной остановке.

Роберт оделся, выбрав белую рубашку простого кроя, чёрные брюки и тонкую кожаную куртку оттенка бронзы. На завтрак он не поленился и приготовил творожную запеканку с изюмом. Дождался, пока соседка закроет дверь своей квартиры, и отправился на работу.

Убойный отдел штормило. Игнат Игнатыч ревел белугой, стены сотрясались, следователи сидели за столами, заткнув уши руками. Роберт с опаской заглянул в кабинет начальника, тот говорил по телефону, вытянувшись стрункой.

— Я приму меры. Я займусь этим вопросом.

Проныра Евгений, зажав подмышкой папку, пробирался к лестнице, собираясь покинуть отдел. Роберт поймал его за шкирку.

— Далеко собрался?

— По делам, — свистящим шёпотом оправдался Евгений, пытаясь выскользнуть из рук Роберта.

— Что здесь происходит?

— Начальство сверху недовольно работой отдела. Проверку к нам засылают.

— Понятно, — Роберт отпустил шиворот проныры, демонстративно вытер руки, стряхивая с них невидимую грязь.

Он с невозмутимым видом под вопли Игната Игнатыча прошествовал к своему столу, сел, смахнул пыль, достал из кармана сложенный вчетверо листик и положил перед собой. Под записью «театр?» вывел карандашом — «дом?», немного подумал и под словами «кто убил Марту?» поставил цифру один.

Первым подозреваемым стала Лилия. Роберт добавил рядом с именем девушки через чёрточку — зависть. На второе место попал Аркадий с отметкой — ненависть. Третьим Роберт записал Владимира Филимонова — ревность. Над листом бумаги нависла тень. Роберт в мгновения ока свернул записи и спрятал в карман для пущей надёжности. Тень отбрасывал Игнат Игнатыч, он наклонился, но прочитать не успел.

— Какие результаты по делу Марты?

— Сегодня должны дать заключение по вскрытию.

— Твои предположения?

— Давайте узнаем причину смерти, и не будем делать поспешных выводов.

—Нет времени. Меня трясут, — Игнат Игнатыч огромными ручищами сдавил себе горло. — Нужен результат.

Роберт приподнял бровь и пристально уставился на начальника. Игнат Игнатыч проиграл дуэль глазами и попятился от стола следователя, шевеля губами, и ища новую жертву. Ему под руку попался проныра Евгений, вернувшийся в отдел, когда смолкли вопли начальника, полагая, что буря миновала.

— Ты чего без дела шляешься? — взревел Игнат Игнатыч, тыча в побледневшего подхалима толстым пальцем.

Роберт потёр виски, встал, бочком обошёл начальника, и отправился в подвальные помещения, подальше от криков.

Доктор Рюмкин протирал хромированные инструменты для вскрытия, больше похожие на пыточные орудия. Белый кожаный фартук, подпоясанный чёрными завязками, делал его похожим на мясника. Для полноты картины не хватало тесака. Рюмкин шмыгал сизым носом, хлопая карими рыбьими глазами. Увидев Роберта, он осклабился и отложил своё занятие, приветливо махнул рукой, приглашая заглянуть за шкапчик, заставленный банками с заспиртованными органами. Следователь, приложив платок к носу, прошёл к столу, спрятанному от посторонних глаз.

— Как жизнь, Робик? — хрипловатым голосом спросил Рюмкин. — Зазнался ты, брат, в последнее время. Получил повышение и всё — забыл старых знакомых? Садись, в ногах правды нет.

— Занят был, Рома, — оправдался Роберт, присаживаясь на стул. — Дел не в проворот. А я спешки не люблю, ты же знаешь.

— Знаю, знаю, — Рюмкин деловито разлил разбавленный спирт по гранёным стаканам, пододвинул один следователю. — Но негоже, друзей-то забывать. Ну, вздрогнули.

Они выпили, Рюмкин занюхал спирт рукавом.

— Я пришёл за результатом вскрытия Марты, — напомнил Роберт доктору цель прихода.

— Марта, — протяжно выговорил имя Рюмкин. — Прекрасная женщина. Будь я моложе, то ухлестнул бы за ней. Ещё по одной?

— Только много не наливай.

— Я по чуть-чуть, — Рюмкин сдержал слово, плеснув спирта в стакан на пару глотков. — Так о чём это я?

— О Марте.

— Марта, время смерти пять часов утра, причина — отравление соком мухомора.

— Вот те раз, — удивился Роберт.

Сок мухомора, использовавшегося в узких кругах для омоложения и просветления сознания, запретили к открытой продаже из-за случаев передозировки. По вкусу напоминал боярышник, настоянный на спирту, и многие употребляли его вовнутрь.

— Она принимала какие-нибудь наркотики?

— Нет, накануне она пила виски. Организм здоровый, патологий не обнаружено. Поговори с криминалистами, они должны что-нибудь найти. Не зря же им новое оборудование в прошлом месяце закупили.

— Спасибо. Пойду к ним.

— Ты заходи, не забывай.

— Хорошо, увидимся, — Роберт похлопал по плечу Рюмкина и пошёл в соседний кабинет.

Криминалисты жили дружно, ссор в отделе не затевали, своих в обиду не давали. В полицейском управлении к ребятам прицепилось прозвище — всезнайки. Начальствовал над ними усатый Арсений Вячеславович, в миру дядя Сеня — среднего роста, жилистый, широкоскулый, видать, в роду были орки, обладатель добродушного характера. К нему-то и направился Роберт.

Дядя Сеня восседал на высоком стуле без спинки, примостив пятки на круглую перекладину, прикреплённую к толстой ножке, искоса поглядывая на молодого паренька, стоявшего подле него. В руках он держал пакетик с зелёной пыльцой.

— На ловца и зверь бежит, — возвестил дядя Сеня приход Роберта. — Ну и подкинул же ты нам загадку.

— Узнали, — следователь кивнул на пакетик: — что за гадость?

— Пока нам нечем тебя порадовать, — дядя Сеня повернулся к пареньку. — Докладывай.

— Состав неизвестен, — задумчиво произнёс паренёк. — Ранее с ним нигде не встречались, компоненты растительного происхождения, высушенные, тщательно измельчённые до однородной массы. Порошок с большой долей вероятности следует отнести к наркотическим препаратам. Вызывает состояние эйфории, галлюцинации как зрительные, так и слуховые.

— Может привести к смерти?

— Передозировка возможна, но нет ни одного зафиксированного случая.

— Спасибо, — Роберт посмотрел на часы, висевшие на стене, отмерившие обеденный перерыв.

Следователь и не думал, что так долго провёл в подвальных помещениях. Здесь время текло по-особому, оставляя суету на верхних этажах. Никто никуда не торопился, размеренно выверяя каждый шаг. Лишь резкие запахи портили впечатление.

— Ладно, война войной, а обед по расписанию. Как поймёте, что за гадость я вам принёс, сообщите мне.

— Договорились, — ответил дядя Сеня. — Ребята, пора обедать!

Роберт вышел в коридор и увидел спину быстро удаляющегося Евгения. «Вот ведь гнида», — подумал он о проныре и отправился на обед в кафе «У Любы».

Под ногами шуршала последняя жёлтая листва, сорванная ветром. Среди обнажённых берёзок и осинок попадались рябинки. Роберт издали заметил оживление в скверике, детвора гоняла голубей, на лавочках мирно сидели старики, приглядывающие за непоседами. Следователь свернул в другую сторону, минуя радостный визг. Душа требовала покоя.

Роберт выбрал дорожку, петляющую мимо неработающих фонтанов. Летом струйки воды сверкали в солнечных лучах, на низеньких, широких гранитных бортиках сидели влюблённые парочки. Осенью и зимой рыбы с выпученными глазами и чешуёй-бронёй мёртво щерились в чашах.

Около кафе отирался тип с грязными длинными волосами и потёртой коричневой куртке. Брюки синего цвета выцвели до голубизны. Из-за него Роберту пришлось сесть за другой столик, тип закрывал обзор из окна. Следователь выбрал место с видом на детский садик. Открылась дверь на кухню, в зал вырвался запах подгоревшего мяса. К столику подошла официантка.

— Добрый день, — в голосе Доры проскользнули нотки страха.

Роберт, не глядя на неё, попросил:

— Как обычно.

— Хорошо.

Детишки, копающиеся в песочнице, раздражали следователя. Мальчик в оранжевом комбинезоне стукнул лопаткой по голове девочку. Та громко заплакала, вытирая слёзки крохотными кулачками. Роберт поморщился, хотя детского плача не услышал.

Официантка принесла заказ. Дрожащими руками поставила перед ним тарелку, расплескав суп на скатерть.

— Извините, — сдавленно пробормотала Дора.

— Всё в порядке, — сквозь зубы сказал Роберт, вытирая красные капли салфеткой.

Дора ушла, он протёр ложку и зачерпнул суп. Дверь на кухню приоткрылась, запахло кислым. К Роберту подсела серая тень.

Тонкий длинный нос, высокий лоб с залысинами, миндалевидные зелёные глаза, аристократическая бледность кожи, тонкие губы — эльф сложил ладони домиком и поставил локти на стол, благоухая ландышами и дождём. Серый костюм обтекал костлявую фигуру.

— Добрый день, меня зовут Леонид, — представился эльф драматическим тенором.

У Роберта засвербело в ушах от высокого голоса. Он положил ложку на подставную тарелочку.

— Как продвигается расследование убийства Марты?

— Никак, — грубо ответил следователь, глазея на остывающий суп.

Роберт не любил кушать, когда на него смотрят. А при виде эльфа-страховщика аппетит и вовсе поубавился. Эльфийская раса претерпела много испытаний за последние несколько сотен лет, попав в ссылку в рудниковые лагеря. Радиация не прошла для них даром, они видоизменились. После амнистии эльфы освоили банковское дело и страхование, вписавшись в новый чудный мир.

— Вы не очень любезны, господин следователь.

— А вы чересчур нахальны, господин страховщик.

Эльф презрительно улыбнулся, бросив надменный взгляд на Роберта. «Вот гад, цены себе не сложит», — подумал следователь.

— Работа обязывает, — Леонид потёр ладони друг о друга, не отрывая локтей от стола. — Я ведь интересуюсь не из праздного любопытства.

— Что вам нужно?

— Марта перед смертью подписала страховой полис, сумму огласить не имею права. Я бы хотел услышать из первых уст, какие версии.

— Никаких.

— Мы бы могли договориться, — Леонид вновь потёр ладони, сощурив глаза.

— Со мной — нет. Я могу спокойно пообедать?

— Прошу прощения, — Леонид вытащил из нагрудного кармана серую визитку с золотой полоской, положил на стол и подтолкнул указательным пальцем Роберту. — Если понадоблюсь, звоните в любое время, не стесняйтесь. До свидания.

Страховщик плавно поднялся со стула, одёрнул полы пиджака, и скользящей походкой покинул кафе. Роберт доел остывший суп, когда пододвинул сковородочку, с улицы долетел крик. Перед глазами появился образ Доры, зажимающей себе рот рукой. Он инстинктивно вскочил и ринулся через чёрный вход на улицу.

Девушка стояла, прижавшись спиной к стене, кирпичная крошка осыпалась на белый воротник рубашки. Парень с длинными сальными волосами, испортивший прекрасный вид из окна, держал её за шею и яростно шептал на ухо. Дора заметила Роберта и замотала головой, прося не подходить.

— Отпусти девушку, — приказал следователь парню.

Прохладный ветер холодил спину, куртка осталась висеть на стуле. Парень вальяжной походкой подошёл к Роберту, сплюнул на землю и рявкнул:

— Слышь ты, образина, свалил отсюда.

Роберт вблизи разглядел лицо степного орка. Они вызывали у следователя отвращение хамским поведением.

— Була, не надо, — заплакала Дора, подавшись вперёд, она вытянула руки, пытаясь схватить парня.

— Молчи, дура!

Парень по имени Була выдернул из-за пазухи нож и кинулся на следователя. Роберт резко выставил руку, ребром ладони ударил нападавшего по горлу. Орк захрипел, удивлённо выкатив глаза, нож выпал. И под сдавленный крик Доры, парень грохнулся на колени, держась руками за горло.

— Чтобы я тебя здесь больше не видел, — процедил Роберт, поднимая парня с земли за воротник куртки. — Понял?

— Да, — прошипел орк, сглотнув слюну и кровь.

Роберт открыл дверь чёрного входа и глянул на растерявшуюся Дору. Девушка, опустив голову, зашла в кафе. Следуя мимо следователя, шепнула:

— Спасибо, что заступились за меня.

Роберт кивнул, думая об остывшем жарком.

Дора принесла горячий чайник. Она застыла около стола, переминаясь с ноги на ногу. Роберт налил чай в кружку.

— Чего тебе?

— Простите…

— Хватит, — оборвал её следователь. — У всех случаются неприятности. Забудь и не благодари.

— Спасибо, — прошептала Дора и оставила его в покое.

Роберт допил чай, расплатился и вышел на улицу. Мимо продребезжал трамвайчик, нарумяненная водитель в овчинной тужурке и кепке с острым козырьком с важным видом переключала рычажки на передней панели. На остановке среди людей промелькнула серая тень. Роберт пригляделся, нет, показалось.

— Кем же ты была на самом деле, Марта?

Следователь вернулся в полицейское управление, заглянул к Игнату Игнатычу. Тот сидел с несчастным видом и смотрел на маленький клочок бумаги. Роберт постучал о дверной косяк, привлекая внимание начальника к себе.

— Я съезжу по делу сгоревшего склада, есть кое-какая зацепка.

— Да, конечно, — не отрывая взгляда от бумажки, ответил Игнат Игнатыч. — Надо быстрее закрыть это дело.

— Постараюсь.

Улица Уткина кольцом обвивалась вокруг Большого рынка и змеёй тянулась вдаль, мельчая домами, прячась от пронизывающего ветра Ангары за фасадами высоток. Вдоль неё красовались голубые ёлочки, наполняя воздух смоляным благоуханием.

Роберт отыскал десятый дом с заросшим лебедой двориком. Трава пожухла от ночных заморозков и чёрными стеблями лежала на земле. К хвое примешался запах болотной тины. Следователь дёрнул дверь — закрыто. Он спустился с крыльца и постучал в окошко первого этажа. Шторки дёрнулись, с той стороны появилось заспанное женское лицо. Роберт показал удостоверение, минут через пять раздался лязг железного засова, и дверь распахнулась перед ним.

Пожилая женщина с патлатыми седыми волосами, куталась в полосатый халат, разодранный подмышками. Пухлые щёки обвисли, свисая мешками. Мутные карие глаза воровато смотрели исподлобья. Роберт с омерзением переступил порог подъезда. В нос ударил коктейль из плесени, тухлятины и сдохших надежд.

— Я ищу Астру Лисину.

Дверь закрылась, они оказались в темноте. Глаза женщины вспыхнули зелёными огоньками. «Ведьма!» — молнией пронеслось в голове, Роберт инстинктивно скрутил из пальцев дулю. — «Чур, меня!»

— Пойдём, — прошамкала женщина и направилась к ступенькам.

Следователь двинулся следом, споткнулся, но удержал равновесие.

— Осторожно, ступенька, — запоздало предупредила его женщина.

Узкий, скудно освещённый коридор квартиры упирался в стену с деревянной вешалкой и навесной полочкой для шапок, сбоку светлым пятном зиял проход на кухню и зал. Окна, занавешенные плотными грязно-бордовыми шторами, хранили квартиру от дневного света. Посреди зала стоял стол с выдвижными панелями, вокруг него — стулья на шатающихся ножках. Вдоль стен — видавшие лучшие времена диваны, узкие кровати. Возле окна примостилась потрёпанная жизнью кушетка, с выпирающим из разорванного бока пружиной и поролоном. Единственный платяной шкаф с тусклым вытянутым зеркалом, скособочась, ютился возле прохода. На одной створке висела, пришпиленная на канцелярскую кнопку, афиша драмтеатра. Марта в красном платье, в шляпе с перьями призывно улыбалась.

— У нас проверка, — женщина открыла дверцу шкафа, покопалась и выудила на свет кипу документов и положила их на стол. — Смотрите, начальник, всё, как в лучших домах Ландона и Парижу.

Роберт брезгливо сморщился, подцепив кончиками пальцев паспорт, развернул. С фотографии испуганно смотрела Дора. Он представил, как официантка прячет большие руки под кофтой, и горбится, скрывая рост. Тень на диванчике шевельнулась. Роберт узнал Астру, девушка сидела, выпрямив спину, и сложив руки на коленях.

— Рассказывай, через кого вид на жительство получила.

Астра злобно оскалилась, за спиной раскрылись полупрозрачные сиреневые крылышки, правый был изуродован зигзагообразным шрамом. Справившись с нахлынувшей яростью, фея дёрнула плечиком, напомнив следователю повадками Лилию.

— Всё легально, — заговорила Астра, сжав руками острые коленки. — Я работала на теплостанции, они помогли мне с пропиской.

На подступе к Имбирску-на-Ангаре стояли три теплостанции, снабжавшие город водой и теплом. Они походили на прожорливых великанов, проглатывая железнодорожные пути и вагоны с углём и нефтью. Высокие закопчённые трубы плевались искрами и густым чёрным дымом, а иногда через них из недр теплостанции вырывалось оранжевое пламя. На работу требовались выносливые люди. Администрация не гнушалась и брала всех подряд, лишь бы турбины не остановились.

— И кем ты там работала? — усмехнулся Роберт.

— Секретарём, — Астра на мгновение зажмурилась, губы превратились в тоненькую ниточку.

— И сейчас там работаешь?

— Нет. Когда получила вид на жительство, уволилась. Теперь в магазине элитной косметики — продавцом-консультантом.

— Когда встречались последний раз? — Роберт кивнул на афишу.

Крылышки девушки затрепетали, щёчки порозовели. Женщина в халате ойкнула и кулем осела на стул. Они переглянулись, Астра прикусила нижнюю губу белыми зубками.

— Не губите! — надрывно завыла женщина. — Мы бы никогда, никогда не обидели благодетельницу. Она нам помогала, спасала от голода и холода.

— Замолчи! — прикрикнула Астра на женщину и с вызовом посмотрела на следователя.

Роберт потёр переносицу. Женщина зажала рот рукой и закачалась на стуле.

— Что ты делала у складов?

— Знакомый сказал, куда привезли партию нелегалов, — Астра поднялась с диванчика, на прямых, несгибающихся ногах приблизилась к следователю. — Там были наши, потому и хотела им помочь.

— Когда явилась к складам?

— Я добралась после одиннадцати, пришлось пешком тащиться в гору. Их затолкали в кузов автобус. Я подошла поближе, как появились двое полицейских. Те их тоже увидели и загнали автобус за склад. А потом кто-то громко закричал внутри здания. Полицейские бросились на крик, и людей быстро увезли. Я спряталась в сторожке, были выстрелы, а потом всё смолкло. Кто-то открыл дверь, но шагов не было слышно. Я испугалась и замерла, ощутила приятный запах мяты, даже зажала нос рукой, боясь чихнуть. На складе что-то громыхнуло, окна полопались, и появилось пламя. Мятный человек убежал. Я выбралась из сторожки и спряталась на остановке, дождалась, пока придут люди.

— Мятный человек, — повторил слова феи следователь, пробуя их на вкус.

— Ты мне веришь? — Астра вплотную встала рядом с мужчиной, горячее дыхание девушки коснулось его губ.

— Верю, — ответил Роберт, отступая от девушки назад.

Он вышел в коридор, дошёл до двери, нащупал в полутьме ручку, дёрнул на себя. Зажав нос пальцами, следователь покинул подъезд.

Смеркалось. Болотная вонь усилилась. Голубая хвоя ёлочек потемнела, ощетинилась. Роберт зашёл за угол, остановился. По протоптанной тропинке между домов шла с работы Дора, понуро опустив голову. Она глядела себе под ноги, тяжёлые сумки с продуктами оттягивали руки. Побитая собака, брошенная хозяином.

«Я не могу тебе помочь», — Роберт отвернулся от девушки и пошёл другим путём. — «Не могу».

Он поймал жёлтопузое такси с шахматными шашечками на крыше и сел на заднее сиденье. Шофёр вопросительно посмотрел на него через зеркало.

— В бешеную лошадь.

Водитель пожал плечами, мол, мне всё равно, куда везти, мотор заурчал, и Роберт поехал в ночной клуб.

Бешеная лошадь примостилась на окраине в новом торговом здании. Первый этаж занимала бильярдная и ресторан «Эдельвейс», где царил покой, собирались зажиточные горожане и вели неспешные беседы за жизнь. На втором — элитный спа-центр, в его окнах всегда можно было увидеть красивых девушек в коротеньких белых халатиках. А на чердаке расположился ночной клуб.

Жизнь в Бешеной лошади кипела и била через край. Длинная лестница спиралью вкручивалась в крышу. Проход перегораживал здоровяк в чёрном костюме. Его лысина отсвечивала неоновыми огнями. Роберт показал удостоверение и беспрепятственно вошёл в клуб.

Громкая музыка оглушила следователя. Надсадно завывала гитара, ей вторил контрабас под барабанную дробь. Танцующие люди радостно визжали и перекрикивали друг друга. На деревянной бочке крутилась смазливая деваха в короткой юбчонке, щеголяя ажурными чулками.

Роберт пробился к барной стойке, занял свободный стул и повернулся вполоборота к залу. К нему подскочил парень в белой рубашке и зелёной клетчатой жилетке, галстуком-бабочкой, с лихо заломленным котелком на голове.

— Чего изволите? — спросил бармен, перебросив из одной руки в другую пустой стакан.

— Виски, — ответил Роберт, положив под подставку деньги.

Парень поставил перед ним стакан, кинул пару кубиков льда и наклонил бутылку. Янтарная жидкость полилась на дно, запахло дубом. Бармен ловко подхватил одну из купюр и переместился на другую сторону стойки.

В нише в стене прятались столики, проход закрывала навесная калитка из тонких дощечек. Солидные мужчины с молоденькими дамами предпочитали сытную еду подальше от беснующейся толпы. Приглушённый свет прятал их от посторонних, любопытных глаз.

Официантка с пышным бюстом пронесла мимо Роберта поднос со скворчащими на сковородочке охотничьими колбасками. Он невольно развернулся за ней. С улицы зашло несколько человек, среди них выделялся мужчина с волосами цвета перца, перемешанного с солью. Среднего роста, с тонкой щуплой шеей и немигающим взором Налим, гроза бандитов Имбирска-на-Ангаре, по-хозяйски оглядел зал Бешеной лошади.

Их взгляды встретились. Налим чуть склонил голову, выказывая почтение следователю. Роберт привстал на стуле, отвечая взаимностью.

— Долить? — спросил бармен следователя, протирая тряпкой стойку, и показал на пустой стакан.

Роберт кивнул, парень ловко подхватил бутылку и, перекинув её из руки в руку, налил виски. Следователь достал из кармана визитку, оторванную от пакетика с пыльцой, и положил на стойку.

— Знаешь чья?

Бармен взял визитку, поднял к лампе, присмотрелся.

— Их раздаёт зазывала, — он наклонился над стойкой и показал рукой в сторону пухлого мужчины, разнаряженного в синие брюки с голубыми накладными карманами, отстроченными красным цветочным орнаментом, и блестящий пиджак жемчужного оттенка.

— Спасибо, — поблагодарил Роберт, прихватив стакан с виски, направился к зазывале.

Несмотря на комплекцию, мужчина пластично двигался в танце, плавно переставляя ноги, и делая волнообразные движения руками. Роберт отпил виски, встал между зазывалой и блондинкой в узком серебристом платье, шатающейся на высоких каблуках. От девушки разило спиртным и апельсинами. Следователь чихнул, вдохнув гремучую смесь. Мужчина, не обращая внимания на Роберта, продолжая танцевать, двинулся в сторону выхода.

— Далеко собрался? — перехватил его следователь посреди зала.

— Вы это мне? — удивился зазывала, взглянув на Роберта.

Мутноватые голубые глаза выдавали мужчину с головой. Снежная изморозь, распространяемая в форме сапфировых кристалликов, в последний год заполонила Имбирск-на-Ангаре. Недорогой наркотик пользовался популярностью среди молодёжи.

— Где мы можем поговорить?

Зазывала воровато огляделся по сторонам, поникнув, повёл следователя в подсобное помещение. Крохотная каморка являлась раздевалкой для персонала и личным кабинетом. Мужчина примостился на высоком стуле, стараясь не смотреть Роберту в глаза. Следователь показал визитку.

— Твоя?

— Моя, — зазывала перевернул и прочитал надпись: «Жду любимая».

Роберт вытащил из кармана наполовину пустой пакетик с пыльцой и потряс перед лицом мужчины.

— Узнаёшь?

Зазывала нервно дёрнул кадыком. Глаза потемнели, прояснились. Он горько рассмеялся, резко вскочив со стула, ринулся к двери. Роберт подставил подножку. Мужчина с грохотом растянулся на полу. Следователь помог подняться и усадил обратно на стул.

— Она сама меня попросила раздобыть что-нибудь экстравагантное, выходящее за рамки обыденности. Лично я против таких экспериментов, — зазывала с тоской воззрился на дверь. — Он иногда приходит развлекаться в клуб. Я видел, как он ребятам продавал пакетики с мятной пыльцой. Вот и прикупил один, как и просила Марта.

— Почему я тебе не верю?

Зазывала рассмеялся, вспомнив, кто перед ним стоит, всхлипнул, вытерев рот рукавом пиджака.

— Я ни причём! — закричал мужчина оскалившись.

Роберт приоткрыл пакетик, насыпал пыльцу на ладонь. Зазывала отпрянул в сторону, испуганно вскрикнув.

— Значит, знаешь, как эта дрянь действует, — следователь вплотную приблизился к мужчине и поднёс к его лицу ладонь.

— Хватит, — захныкал зазывала. — Не заставляй меня.

За спиной послышался шорох. Мужчина схватил руку следователя, жадно облизал, собрав языком мятную пыльцу. Роберт брезгливо выдернул ладонь и обернулся. В дверном проёме стоял Налим, плечом облокотившись о косяк. На его лице застыла презрительная ухмылка.

— Интересно девки пляшут, — шелковистым, медовым голосом произнёс бандит, наслаждаясь разыгравшейся перед ним сценой.

Зазывала захрипел, схватившись руками за распухшее горло, язык вывалился наружу, губы посинели. Он сделал пару шагов и упал замертво.

— Теперь я свидетель, — радостно объявил Налим.

— Соучастник, — беспристрастным тоном заверил его Роберт, переворачивая ногой зазывалу. — В случае отказа от добровольного сотрудничества, отправитесь по этапу без права на амнистию.

— Вы никогда не хотели сделать карьеру в политике?

— Нет, там слишком скучно.

Налим присел на карточки рядом с трупом, осмотрел карманы, пока Роберт вытирал о занавеску облизанную ладонь.

— Я пришёл расспросить урода о снежной изморози, — с досадой сказал Налим, выпрямляясь во весь рост, и отряхивая колени. — А тут ты с какой-то зелёной хреновиной укокошил гадёныша.

— Ты меня растрогал, — съязвил Роберт бандиту. — С чего вдруг решил заняться наркотой?

— Зачем сразу о плохом подумал? Я ведь уважаемый человек.

— Разбоем только на досуге помышляю, — закончил за него следователь.

Налим поднял руки вверх, показывая — сдаюсь.

— Надо вызвать ребят из убойного отдела и криминалистов. Справишься? — спросил Роберт у бандита.

Тот усмехнулся и направился к выходу, в дверях повернулся и спросил:

— Мне остаться или сам отбрехаешься?

— Чего уж там, — отмахнулся от него следователь. — При случае сочтёмся, уважаемый человек.

Налим громко рассмеялся и исчез в коридоре под оглушительный рёв музыки. «И как они под неё только танцуют?» — удивился Роберт, присаживаясь на высокий стул.

Он дотянулся до телефона, пододвинул к себе аппарат с круглым диском, снял трубку и прислушался к долгим гудкам. Зазывала неподвижно лежал, пялясь в потолок. «Что за идиот?» — выругался про себя Роберт. — «Совсем с ума рехнулись, жрать наркоту». Следователь набрал номер убойного отдела, представляя, как Игнат Игнатыч закатывает глаза от неприятной новости.

Полицейские подтянулись через час, деловито оцепили ночной клуб, музыку отрубили, посетителей рассадили по углам, чтобы не мешались под ногами. Подъехали криминалисты, с недовольными лицами вошли в комнату.

— Ты посмотри на них, — возмутился дядя Сеня. — Уже успели натоптать.

— А потом будут требовать улики, — поддержал недовольство молодой парнишка, реденькие чёрные усики только наметились над верхней губой.

— Нажрался мятной пыльцы, — сказал Роберт, передавая ему пустой пакетик. — И скопытился.

— Ты посмотри, как по заказу, — дядя Сеня задумчиво почесал макушку. — Ладно, забираем, а там разберёмся, что за пакость появилась в нашем городе.

Криминалисты унесли тело зазывалы и, собрав образцы с места преступления, укатили по домам. Игнат Игнатыч торчал в дверях, не в силах втиснуться в узкий проём. Роберт перебирал бумаги на столе покойного.

— Ну, что там? — каждые пять минут вопрошал начальник, переминаясь с ноги на ногу.

— Пока — ничего, — спокойно отвечал Роберт, пользуясь недосягаемостью стола.

Счета на оплату, листы закупки продуктов, чеки, заказы столиков лежало вперемешку с отпечатками жирных пальцев. Некоторые документы использовались вместо подставки, на них чётко отпечатались следы стаканов. На подмогу Роберту пришёл помощник начальника. Следователь с радостью передал неразобранную кипу бумаг и покинул комнату.

Налим успел уехать до появления полиции. Ребята допрашивали уставших посетителей, бармен скучал за стойкой, зажав в углу рта зубочистку. Официантки воробьиной стайкой собрались около входа на кухню, повар слушал их болтовню, сложив на груди руки, из-за его спины выглядывала пухлощёкая работница.

Роберт вышел на улицу, изо рта вырвалось облачко пара. «Того гляди и снег пойдёт», — подумал он, спускаясь по крутой лестнице. Железный поручень холодил ладонь. Ступеньки скрипели под весом следователя. «Я проснулся от скрипа», — вспомнил Роберт слова Аркадия. — «Ступеньки скрипели. Под чьими ногами?»

От стены отделилась тень, вспыхнул огонек, охватив на мгновение утончённый профиль лица, запахло имбирём и пряностями. Следователь подошёл к страховщику.

— Добрый вечер, — поздоровался Леонид, сделав глубокую затяжку.

— Какими судьбами?

— Хотел поразвлечься, после тяжёлого дня, а клуб закрыт. Думал уйти, но заметил вас. Видите, сама откровенность перед полицейским.

— Мне от этого ни холодно, ни жарко.

— А если смогу вам помочь?

— Чем?

— Я знаю, куда поехала Марта после спектакля и ссоры с режиссёром Филимоновым.

Роберт протёр глаза и, спрятав руки в карманы куртки, направился в сторону набережной, оборвав разговор с Леонидом. Страховщик потушил сигарету о кирпичную стену, искорки осыпались на тротуар.

— Вы упрямы, — он догнал следователя, поравнялся с ним, и они пошли нога в ногу. — Неужели вам не любопытно?

— Послушайте, если жаждете поделиться информацией, делитесь. У меня нет времени играть в догадки.

Леонид залился тоненьким смехом, по привычке, потерев ладони.

Огни Имбирска-на-Ангаре отражались в тёмных водах реки. Безлюдная набережная зябко грелась в молочном свете фонарей. Тихий плеск волн тревожил ночь. Страховщик в сером пальто сливался с темнотой. Рядом шёл Роберт, погружённый в раздумья.

— Марта была сильной женщиной, волевой. Она не умела сдаваться, — нарушил молчание Леонид, они остановились, следователь облокотился на перила. — Вы не подумайте, я восхищался актрисой. Марта, обладая яркой внешностью, на редкость была прагматичной. Когда она пришла поздним вечером к нам, пряча лицо под шалью, я заподозрил неладное. Марта застраховала свою жизнь, словно знала о приближающейся смерти.

В руках Леонида чиркнула спичка, огонёк с запахом серы очертил полукруг. Страховщик затянулся, изящно зажав сигарету кончиками пальцев.

— От неё в тот вечер пахло мятой, — на его губах мелькнула улыбка. — А в глазах мерцал зелёный огонёк.

«Марта многим запала в душу», — приревновал Роберт актрису к страховщику. — «И после смерти не отпускает, живёт в наших мыслях».

— Порой она мерещится, слышится её голос, подбадривающий меня — Лёня, всё у тебя получится.

Фонарь неподалёку от мужчин замигал и с тихим хлопком потух. Во тьме обозначилась фигура с округлыми формами, покачивающаяся от ветра. Женщина постукивала ножкой, игриво посматривая из-под шляпки с широкими полями. Платье развевалось, меховое боа спало с плеча. Порыв ветра — и она растаяла призрачной серой дымкой.

— Жаль, я не знал её так близко, — Роберт перевёл взгляд от фонаря на плавающие огоньки ночного города в реке. — Так, куда Марта поехала после спектакля?

— В имбирный домик.

— Не ходи туда, — запричитали волны, над Ангарой заклубился белёсый пар. — Не ходи, не ешь угощенье, не пей сладкой воды.

— Я слышал про мятного человека от фей, — Роберт потёр переносицу, туман поднялся над рекой и выполз на берег. — Ты следил за актрисой?

— Да, — пожал плечами Леонид. — Работа у меня такая. Наши решили, будто Марта хочет самоубиться.

— Что ж сразу не отказали?

— Она внесла треть суммы страховки в качестве залога.

— Жадность победила.

Леонид потушил сигарету о перила и щелчком бросил окурок в реку. «Теперь понятно, чего эльфы оживились и лезут в расследование», — подумал Роберт.

Яркая вспышка огненного шара озарила противоположный берег, ночь наполнилась рёвом и звоном лопающегося стекла.

— Осень выдалась нынче неспокойная, — сказал Леонид, заворожённо глядя на огненное зарево, река беспокойно ему завторила, заплескалась — ох, как не спокойно-то.

Роберт, не прощаясь со страховщиком, пошёл к мосту быстрым шагом. Мимо по дороге пронёсся автомобиль с мигалкой, надрывно воя сиреной, и разбрызгивая в разные стороны синие всполохи. Из-под колёс вылетели налипшие комья грязи, попав на начищенные туфли следователя.

— Вот же косорукий, — выругался он на шофёра наклонившись.

Автомобиль резко затормозил, завизжав шинами, и плавно сдал назад. Оконце приспустилось и в нём показалось встревоженное лицо Игната Игнатыча.

— Садись быстрее, — скомандовал начальник.

Дверца открылась, Роберт пригнулся и залез на заднее сиденье. Длинноносый помощник отсел подальше, освобождая место следователю.

— Что за безумная ночь! — воскликнул Игнат Игнатыч.

Он полез в карман с тёмным пятном за сигарой, доставая её, выронил смятый клочок бумаги. Роберт наклонился, делая вид, что вытирает туфли, а сам подобрал оброненное начальником. Перед служебным автомобилем промчалась пожарная машина.

— Йошкин кот, — выругался шофер, вцепившись руками в руль.

Автомобиль подпрыгнул, въезжая на пешеходный тротуар, помощник ударился головой, Игнат Игнатыч успел ухватиться за поручень на дверце. Шина по правому борту жалобно застонала, высекая искры из мостовой. Роберт упёрся коленями в спинку переднего сиденья. Зеваки с воплями разбежались, пропуская автомобиль. Шофёр надавил на тормоза, запахло подпалённой резиной. Игнат Игнатыч, пыхтя, выбрался наружу, Роберт подождал, пока захлопнется дверца, и лишь потом открыл свою.

Запах гари мгновенно пропитал одежду, в воздухе витали лоскутья пепла. Пожарники в серо-зелёных боевых комбинезонах и большущих рукавицах сноровисто раскручивали рукав шланга. Второй этаж старинного здания городской аптеки, сложенной из брёвен, полыхал. Красные языки пламени жадно лизали ночь. На мостовую сыпались искры.

Латунная ручка, выгнутая дугой с завитками по бокам, в свете фар пожарной машины переливалась зеленоватыми искорками. Роберт сорвался с места, опередив пожарников, успел платком собрать пыльцу. Следователя оттолкнули от двери. Он не удержался и упал на колени. Бравые ребята со шлангом наперевес влетели в горящую аптеку. Роберт заметил среди них рыжего бородатого мужика с лукавым прищуром, подмигнувшим ему. «Вот же непоседливые огневики», — беззлобно выругался он про себя, поднимаясь и отряхивая брюки. — «Обождать секунду-другую не могли».

Следователь отошёл подальше, прибыл второй автомобиль. Пожарники носились взад-вперёд, полицейские толпились в сторонке. Среди зевак мелькнуло лицо то ли Лилии, то ли Астры, он не успел разглядеть и привстал на цыпочки. Взмах сиреневых полупрозрачных крылышек с оранжевым узором по краям. Роберт протиснулся сквозь людей, столпившихся посмотреть на пожарище. Феи и след простыл.

— Там была женщина, — услышал следователь перешёптывание в толпе.

Роберт повернулся на звук, никто не смотрел на него. Тросы вывески прогорели, и она, под крики зевак, грохнулась на тротуар, выбив углом окно на первом этаже. Из провала валом повалил густой дым, а вслед за ним вырвалось пламя, заставившее пожарников броситься врассыпную.

— Я видел, видел, как в аптеку заходила женщина, — еле слышно вымолвил сухонький старичок, прикусив кончик остроконечной седой бороды. — Я не мог ошибиться.

Мужчина постучал тросточкой, и, сгорбившись, поплёлся прочь, расталкивая локтями людей. Роберт догнал его, взял под локоток и помог выбраться из толпы зевак. Выведя старичка на свободное пространство, спросил:

— Как она выглядела?

— Кто?

— Женщина, вошедшая в аптеку, — терпеливо объяснил Роберт, не отпуская локоть старичка.

— Красивая, глазастая, — закивал головой мужчина, припоминая женщину. — Я с ней утром столкнулся, когда за таблетками ходил. От неё пахло микстурой от кашля.

— Мятой?

— Да-да, — старичок погладил бороду, подпёрся тросточкой. — Она вежливая оказалась, пропустила меня. Руки узкие, в кольцах. Благородная женщина. Так и стрельнула на меня зелёными глазками.

— А что вы делали так поздно на улице?

— Не спится мне, молодой, любопытный человек, по ночам в последнее время. Не спится, — старичок печально вздохнул, в груди у него забулькало. — Живу неподалёку, район у нас спокойный, вот и выхожу ночью прогуляться, пока никто не мешается под ногами. Воздух, знаете ли, чище и вкуснее.

— Не припомните, в который час она вошла в аптеку?

— Аккурат после полуночи. Я как раз услышал бой часов. Ночью звуки далеко разносятся. Она тоже меня узнала, улыбнулась и зашла после того человека.

— Какого человека?

— Он был в длинном плаще, знаете ли, такого модного нонче оттенка. Ни изумрудный, ни зелёный, — старичок задумался, ухватив пальцами кончик бороды.

— Мятного? — подсказал Роберт.

— Ах, точно, мятного, — обрадовался старичок. — Так вот, не перебивайте меня, молодой человек, он зашёл первым. Мне он не понравился, знаете ли, неприятная улыбка, словно скалится. Потом подъехало такси, и вышла красивая женщина. А тот противный тип стоял в окне второго этажа и наблюдал за ней. Он ещё так пальцами прищёлкивал.

Старичок сложил вместе указательный, средний пальцы и щёлкнул по ним большим.

— Вы разглядели его лицо?

— Её да, смогу узнать, а вот его — нет. Только улыбочку жутковатую и запомнил.

— Давайте, я вас провожу до дома.

— Если нетрудно, молодой человек, — старичок подхватил трость под мышку, облокотился на Роберта и показал рукой на дом, стоящий чуть поодаль. — Нам туда.

Проводив старичка до подъезда, следователь вернулся к аптеке. Толпа зевак поредела. Второй этаж выгорел, под ногами хлюпала вода, а над рекой забрезжил рассвет.

— Ещё одна беспокойная ночь, — пробасил Игнат Игнатыч.

Пожарники сворачивали рукава, растаскивали завалы, вынося из аптеки перегоревшие балки. Рыжебородый огневик курил, сидя на приступке машины.

— Нашли!

— Кого? — крикнул снизу Игнат Игнатыч, собравшийся отчалить домой.

— Труп, — ответили ему из оконного провала. — Поднимайтесь, а то опять начнёте орать, что мы всё затоптали.

Игнат Игнатыч сплюнул на землю и с усталым видом поплёлся на второй этаж. Огневик бросил окурок и раздавил его сапогом, хитро прищурившись, пропел детскую песенку:

— В имбирном домике живут ведьмы и варят клюквенный кисель на воде, быть беде, быть беде.

Рассвет окрасил набережную Имбирска-на-Ангаре в розовые тона, вызолотив, перекинувшийся через реку, мост. Тени истончились и удлинились, небо налилось синевой. Город окутала утренняя безмятежность.

К сгоревшей аптеке подъехал чёрный автомобиль. Роберт помахал рукой криминалистам. Дядя Сеня вышел на улицу, сладко потянулся, захрустев позвонками.

— Ну, что тут опять? Вы прям, ребята из убойного отдела, беспокойниками стали. Роберт, — обратился он к следователю, пожав руку: — а к вам особые претензии. Что за гадость нам раздобыли? Ребята в лаборатории голову сломали, изучая пыльцу. И когда уже прекратите сжигать ведьм без суда и следствия на кострах?

— Ведьм? — переспросил Роберт, оглядываясь в поисках огневика, но рыжебородого и след простыл.

Пожарная машина отъехала, оставив мокрые отпечатки шин на асфальте. «В имбирном домике живут ведьмы», — припомнил слова песенки следователь. — «Чем же она заканчивается? Быть беде, идёт мятный человечек, он любит кушать маленьких детей. А что же там было про ведьм?»

— На теле Марты проступили рунные знаки. Рюмкина чуть инфаркт не хватил, — криминалисты дружно загоготали. — Орал так, что сторож с первого этажа прибежал. Еле успокоил доктора.

— Страшный человек пьёт мятный виски и сжигает ведьм на костре, — вспомнил Роберт окончание детской песенки. — Что имел в виду огневик?

— Федя, — подозвал дядя Сеня одного из ребят и показал пальцем на упавшую вывеску. — А это разве не та аптека, где соком из мухомора приторговывали из-под полы?

— Она самая, — подтвердил криминалист.

— Что же вы об этом молчали? — укорил их Роберт.

— Вчера вечером тебе на стол лично положил отчёт, — заверил его Федя. — Игнат Игнатыч может подтвердить мои слова.

— Хорошо, — Роберт протянул дяде Сене платок в пыльце с дверной ручки. — Успел собрать, пока пожарники не смыли водой.

— У нас скоро коллекция твоих носовых платков будет.

Криминалисты зашли в аптеку, оставив Роберта на улице. Над головой раскатисто прозвучал недовольный голос Игната Игнатыча. Начальник громко спорил с дядей Сеней, но судя по ответным возгласам, криминалисты вытолкали с этажа ребят из убойного отдела.

Весело прозвенел колокольцами подъезжающий к остановке трамвай. На лобовом стекле красовалась цифра семь. «Как раз идёт на Привокзальную площадь, а там и пешком до Рюмкина недалеко», — прикинул Роберт, постучал согнутым указательным пальцем по стеклу служебного автомобиля. Шофёр, зевая, опустил оконце.

— Передай Игнату Игнатычу — я уехал по срочному делу, — Роберт поспешил на остановку, махнув рукой водителю, обождать его.

— Какому срочному? — крикнул вдогонку шофёр, следователь запрыгнул в вагон, не расслышав его.

Кондуктор в оранжевом жилете, надетом поверх синего комбинезона, оторвала жёлтенький билетик, взяла деньги за проезд и отдала его Роберту. Следователь сел у окошка, вагон покачнулся на повороте, и трамвай, поскрипывая колёсами, пополз в гору.

Шум на Привокзальной площади никогда не смолкал. По сверкающим рельсам прибывали поезда, возвещая о себе длинным протяжным гудком. Станционный смотритель через громкоговоритель приглашал пассажиров на перрон. Многочисленные двери вокзала беспрестанно хлопали, отбивая синюю краску со стен.

Трамвайные пути поперёк пересекали небольшую площадь, заворачивая за здание. Вместо привычной остановки со скамеечками и навесной крышей стоял погнутый фонарь, с криво прибитой табличкой, на которой уцелели всего две буквы —  синяя Ж и жёлтая Д. От него тянулся толстый провод к вокзалу, осёдланный чирикающими воробьями.

На площади чудом умостился ресторанчик с пыльными окнами и настежь открытыми в любое время дня и ночи и времени года дверьми. Внутри тесного помещения не хватало места для гостей, и предприимчивый хозяин расставлял столики на улице.

С торца вокзала примостилась почтовая служба. Тёмно-синие грузовички, похожие на тюленей, грелись на солнышке. Рядышком на лавочке чинно сидели почтальоны, дымя сигаретами, и обмениваясь последними городскими сплетнями. Чуть поодаль вальяжно развалилась на цветочной клумбе лохматая чёрная псина и грызла кость, зажатую меж передних лап.

Роберт вышел из трамвая, уступив место горластой тётке с необъятными сумками. От ресторанчика несло пивом, жареным картофелем и маринованными огурчиками. Следователь миновал бабулек на раскладных стульчиках, торгующих семечками и сигаретами поштучно. Пешеходный тротуар выгнулся и ступеньками врезался в крутой подъём. За тополиной аллеей, опоясавшей возвышенность, виднелся высотный дом, где проживал доктор Рюмкин.

Роберт не бывал частым гостем, но и двух раз хватило, запомнить путь. Он поднялся по крутым ступенькам, пересёк автомобильную дорогу и добрался до многоэтажки. Около подъезда прогуливалась молодая женщина с коляской. Роберт взялся за дверную ручку, заметив краем глаза, мелькнувшую серую тень около тополей.

— Леонид, — громко сказал следователь, вполоборота развернувшись к страховщику. — Буквально ночью виделись, и вот вы снова где-то рядом. Следили, что ли, за мной?

— Мимо пробегал, — хихикнул Леонид, потирая ладони. — Какая неожиданная и приятная встреча. К кому пришли?

— Решил проведать с утреца доктора Рюмкина. Не хотите ли составить мне компанию?

Леонид поморщился. Эльфы умели дружить столетиями, но с гильдией лекарей у страховщиков не сложилось. Историй ходило много, и о трагической любви эльфийки и костолома, умеющего лепить красивые формы тела, и о лекарской змее, спасшей прекрасного эльфа, но мира между ними не водилось.

— Боюсь, буду лишним среди старых друзей, — отмахнулся Леонид. — Да и дел по горло.

— Раз так, — усмехнулся Роберт. — Спешу с вами раскланяться.

Страховщик укрылся за стволом тополя. Роберт открыл дверь подъезда и вошёл, его окутал полумрак, наполненный шорохами и горьковатыми цитрусовыми духами. Следователь поднялся по лестнице на третий этаж. Сквозь перила мелькнула ножка, затянутая в нейлоновый чулок. Острая шпилька чиркнула по ступеньке.

— Вы любезней, чем я могла подумать, — расслышал следователь голос Марты.

Роберт двумя прыжками преодолел лестничный пролёт. Женщина в бежевом пальто испуганно вскрикнула, прижав сумочку к груди. Следователь услышал смех этажом ниже.

— Извините, обознался.

Женщина кивнула и попятилась от следователя. Роберт спустился к квартире Рюмкина и постучал в дверь. Доктор долго копошился с замком, кряхтя от напряжения. Следователь спиной прижался к стене и закрыл глаза, клонило в сон. Дверь распахнулась, на пороге появился Рюмкин в красных тренировочных брюках и растянутой розовой футболке.

— Робик! — обрадовался доктор и обнял следователя.

— Дядя Сеня просил навестить, сам не смог, на работе завал. Я как освободился, сразу к тебе. Что случилось?

Рюмкин крадучись подошёл к краю лестничной площадке, заглянул вниз, прислушался, и на цыпочках вернулся в квартиру, рукой поманив за собой Роберта. Следователь вошёл вслед за перепуганным доктором. Тот захлопнул дверь и замкнул на все засовы.

— Ужасная ночь, ужасная, — плаксиво запричитал Рюмкин и скрылся на кухне.

Роберт услышал звяканье стаканов. Он разулся около порога, приметил домашние тапочки и пошёл на кухню. Доктор разливал трясущимися руками по стаканам кипяток. Роберт присел на стул, достал из коробки чайный пакетик.

— Я не пил, — заявил Рюмкин, поставив чайник обратно на плиту. — Приборы только протёр спиртом, и всё.

Следователь отпил из стакана, кипяток обжёг губы. Рюмкин сел на стул и закачался взад-вперёд.

— После того как протёр приборы, что было дальше?

— К ребятам в соседний кабинет наведался. Они там зелёную дрянь изучали и громко спорили. Мне стало любопытно, мы опробовали на крысах, те только расчихались, — Рюмкин замолчал, обхватив себя руками, а потом продолжил. — Робик, я в интересах науки позволил использовать эту дрянь на себе.

— И дядя Сеня тебе разрешил?

— Он вышел куда-то, а Федя согласился.

— Понятно.

— Я нанёс пыльцу на руку, ничего не произошло. Федя замерил давление, проверил зрачки. Ничего. Я вернулся к себе. Тут-то всё и началось. Я услышал её.

— Кого?

— Марту, — шёпотом ответил Рюмкин. — Она заговорила. Прислушался, а она так жалобно просит из камеры хранения, мол, открой дверь, замёрзла я тутошки.

— Ты парень добрый, — поддержал его Роберт, хлопнув по плечу. — Взял и открыл?

— Открыл, — с облегчением признался доктор. — А у неё на запястьях руны красным огнём горят. Я испугался и закричал.

— Вернусь в полицейское управление и обследую Марту, — сказал следователь, допивая чай. — А ты пока отдохни. И завязывай с ночными сменами, не мальчик уже. Подумай о здоровье.

Роберт вымыл стакан в раковине. Из окна был виден крутой спуск и вокзал, по рельсам скользил поезд, дымя трубой. Следователь приоткрыл форточку, свежий воздух устремился в квартиру. С улицы донесся гудок паровоза. На подоконнике лежал альбом со старыми фотокарточками. Роберт пролистнул пару страниц и наткнулся на двух мужчин в форме со знаками отличия в виде пятиконечной звезды, приколотой на грудь.

— Кто это? — спросил он доктора. — Похож на Игната Игнатыча.

Рюмкин подошёл, посмотрел через плечо следователя.

— Это его дед. Игнатыч третий, кто работает в полиции из их семьи. Видишь, форма старого образца. Раньше она и цвета другого была. Это сейчас всех в синий переодели.

— И какого цвета?

— Её окрашивали в бледно-зелёный, а чтобы тело не раздражало и живность не завелась, в мяте вымачивали.

— Значит, дед Игната Игнатыча был мятным человеком.

— Точно, — засмеялся Рюмкин. — Их так раньше и называли.

— И как имбирный-то домик найти?

— Да кто его знает, — пожал плечами доктор. — Я уж и не припомню, сам тогда пешком под стол ходил.

Около 3 лет
на рынке
Эксклюзивные
предложения
Только интересные
книги
Скидки и подарки
постоянным покупателям