0
Корзина пуста
Войти | Регистрация

Добро пожаловать на Книгоман!

Или войдите через:


Новый покупатель?
Зарегистрироваться
Главная » 2. На службе их величеств (эл. книга) » Отрывок из книги «Оборотная сторона луны. На службе их величеств (#2)»

Отрывок из книги «Оборотная сторона луны. На службе их величеств (#2)»

Автор: Романовская Ольга

Исключительными правами на произведение «Оборотная сторона луны. На службе их величеств (#2)» обладает автор — Романовская Ольга . Copyright © Романовская Ольга

ГЛАВА 1

 

Тревеус Шардаш в сердцах швырнул папку на стол и раздраженно пробормотал: «Мало у него слуг?!» Его вывела из себя записка, переданная непонятным существом пять минут назад. Профессор едва успел зайти к себе, чтобы забрать листы с вопросами итоговой контрольной работы и проверить, всего ли хватает для грядущего экзамена, как воздух полыхнул золотой стружкой, явив рогатую свинью. Низшее неразумное темное существо, созданное, несомненно, искусственно, не только непостижимым образом прорвало защиту, но и нагло протопало по ковру к столу, бросило на него лист пергамента и удалилось без объяснений.

Что примечательно, выпущенный из волшебной палочки заряд отрикошетил.

Одного подобного визита хватило бы, чтобы испортить настроение, но автор записки постарался сделать это основательно. Он написал всего две строчки. А, с другой стороны, – это было целых две строчки: «Долг. Кулон Хорта».

Постаравшись успокоиться, Шардаш смял и сжег записку. Не хватало еще, чтобы кто-то нашел и доложил директору! В Школе и так настороженно относились к профессору: темный оборотень. Переписка с императором Джаравелом ФасхХавелом, пусть и односторонняя, не добавит доверия.

Шардаш надеялся, что Темнейший потребует плату за услугу чуть позже, но у императора были иные планы. Из спасения Мериам он надеялся извлечь пользу для укрепления своего могущества. Чужими руками получить желанный артефакт и не испортить отношения с его владельцами. Демон – что с него возьмешь! Даже кровь матери, высшей вампирши самого древнего, уважаемого и опасного рода, ничего не изменила.

Старый проверенный способ – досчитать до десяти – помог. Профессор спокойно забрал листы, запер дверь пластиной и направился к ученикам пятого курса.

У расписания текущих итоговых работ и грядущей сессии, Шардаш столкнулся с Мериам Ики. Она старательно переписывала сведения в тетрадь. Судя по выражению лица, некоторые предметы адептка предпочла бы не сдавать.

— Первая – ядология. Второго января в десять часов, — прочитал профессор и покосился на Мериам. – Представляю, в каком виде приползут ученики!

— Предупреждаю, – прошептал Шардаш, корректируя расписания магов-целителей третьего курса, – там не только растительные яды. Я, конечно, закрою глаза на то, что ты пару раз подсмотришь в тетрадь, но ради меня постарайся этого не делать. Неприятно натягивать оценки любимчикам.

— Не надо мне ничего натягивать, — так же тихо возмутилась Мериам. – Вопреки вашему мнению я знаю не только цвет учебника. Только второе число… Нельзя перенести на часик пораньше, а то у мастера Гримма ничего не успею. Там работы на целый день: за год амбарные книги проверять.

— Зайдешь ко мне после занятий.

Профессор сделал последнюю приписку и отошел.

При адептах он держался с Мериам холодно, ничем не выдавая особого отношения. Разве что перестал обращать внимания на руны в ее тетради и задумчивый взгляд, которым адептка сопровождала движения Шардаша, когда, как полагала, никто этого не видит.

Записать с таким подходом к занятиям Мериам успевала мало, поэтому в один из вечеров профессор принес Мериам толстую энциклопедию по ядам с напутствием заполнить пробелы в знаниях.

Фолиант пролежал у адептки целую неделю, потом пришлось вернуть в библиотеку, чтобы другие ученики могли готовиться к итоговым контрольным и экзаменам. Открывала ли Мериам энциклопедию, профессор не спросил.

Адептка тайком проводила взглядом удаляющуюся спину Шардаша, потом пересчитала список контрольных и экзаменов и пригорюнилась. Она надеялась на короткие зимние каникулы перед сессией съездить к родителям, представить профессора – пока как спасителя, но учеба вносила свои коррективы. Как-то неудобно получить «удовлетворительно» у любимого человека. Да и с лечебной магией дела не клеились, не говоря уже о курсе литературы сопредельных народов. Мериам не успела прочитать ни одной книги и теперь в спешном порядке надеялась исправить ситуацию с помощью хрестоматии. Зато за работу по демонологии адептка получила от Томаса Гаута «отлично», на экзамене оставалось ответить только на пару легких вопросов по классификации и получить заранее известную оценку. Еще бы, если ее доклад по сравнительной характеристике демонов и темных оборотней признали лучшим на курсе.

Мысленно составив список необходимых книг, Мериам поспешила на рунологию.

На лестнице уже поджидала Инесса. Они успели помириться, хотя подруга до сих пор не могла поверить в серьезность чувств Шардаша. Инесса неустанно твердила о скоротечности любви учителя и ученицы: слишком велика разница в возрасте, интересах, мировоззрении, жизненном опыте. Мериам отмахивалась, но боялась, что слова подруги сбудутся.

— Ики, Ики, от заикания вылечилась? – через перила свесилась голова Альберта, одноклассника Мериам. – А то оборотень в шею дышал, примеривался, как лучше укусить.

— Вот тебя и сожрет, — окрысилась адептка. Как же ей надоели издевки по поводу фамилии! Можно подумать, она ее выбирала! За три года не успокоились, нет-нет, да отпустят шуточку. – Или я бабушку попрошу: она у меня тоже оборотница.

— Лучше жениха попроси. Или он поматросил и бросил? – продолжал издеваться адепт, смакуя самую популярную тему в Школе. – То-то даже не смотрит, будто пустое место. Тяжело с разбитым сердцем, а, Ики?

— У себя спроси. Или не о тебя на той неделе вытерла ноги эльфийка?

Ожидавший совсем другой реакции от тихой прежде девушки Альберт опешил и нашел другой объект для издевательств. Шарик-лизун метко спикировал за шиворот Мирсона, успевшего достать всех своим зазнайством и постоянным упоминанием богатых родителей, «которые могли купить всю Школу». Лизун склизкой массой стек за воротник, предвещая знатное веселье. Не прошло и минуты, как Мирсон заголосил, в панике срывая с себя жилет и рубашку с криками: «Вампирья пиявка!»

Альберт скрючился от смеха. Хохотали и другие ученики, называя Мирсона маленьким мальчиком, который только перед лизуном и разденется. Осознав, кто выставил его на всеобщее посмешище, адепт побагровел и с кулаками бросился на Альберта, грозя наградить того всеми мыслимыми и немыслимыми карами.

— А ты магией ему, — посоветовал кто-то из старшеклассников. – Зачем даром бегать. Палочку дать?

Осознав, что ему сейчас будет не до смеха, Альберт поспешил затеряться в толпе на лестнице. Все помнили, чем обернулось баловство третьекурсника соседнего потока с волшебной палочкой: он прорубил в стене Школы новое окно. Чудом никто не пострадал, даже нарушитель правил безопасности. От старшеклассников всего можно ожидать. Вдруг тоже заклинание какое зарядят, а Альберту голову оторвет?

— Так, что здесь происходит? – расталкивая толпу, к Мирсону протиснулась Энке Идти, куратор младших курсов. – Здесь не спальня, мигом оделся! Отметка в табеле и предупреждение. Правила приличия, адепт Мирсон, едины для всех.

Адепт начал пререкаться, но слов его Мериам уже не слышала: торопилась на урок.

 

Адептка Ики в задумчивости стояла перед библиотечными полками и, сверяясь со списком, выбирала книги, когда кто-то обнял ее и, запрокинув голову, поцеловал. Мериам зарделась, напомнив о библиотекаре.

— Он занят, — сообщил на ухо Шардаш, ловко выудив без помощи рук том с верхней полки и слевитировав его на пол. – У меня свободные полчаса, пришел узнать, почему ты не собираешься к родным, как хотела?

— Не хочу провалить сессию, и деньги нужны, — честно призналась Мериам, гладя обнимавшие ее руки.

— Конечно, зарабатываю я не золотые горы, но избавить от общения со сварливым гномом могу.

— Вовсе мастер Гримм не сварливый! – адептка развернулась к Шардашу и уперлась в грудь ладонями. – Мне у него интересно.

— Оно и понятно: не ты беспокоишься, не случилось ли чего.

Профессор отпустил Мериам, забрал список литературы и быстро сложил горкой все нужные книги. Адептка восхищенно глянула на него. Неужели она тоже когда-то так сможет?

— А вы не беспокойтесь, я защитный медальон ношу.

Мериам расстегнула ворот платья и, потянув за цепочку, вытащила каплю янтаря с тончайшей вязью рун по серебряной оправе. Его подарил Шардаш сразу по возвращению в Бонбридж. Часть рисунка нанес сам, вплетя чары ордена Змеи.

— Спокойным я могу быть только тогда, когда ты рядом, – отрезал профессор и, не удержавшись, коснулся хранившего тепло девичьего тела камня. Такого же сияющего, как волосы и кожа Мериам, видневшаяся в скромном вырезе.

— Тогда почему вы только директору и паре учителей обо мне рассказали?

Мериам вспомнились обидные слова Альберта и намеки Инессы. Ведь и правда, при адептах Шардаш ни разу ее даже по имени не назвал, не говоря о том, чтобы обнять или поцеловать. Со стороны действительно казалось – обычная история. Очередная адептка безответно влюблена в профессора, а тот ее игнорирует.

Шардаш взмахнул рукой, подняв книги в воздух. Убедившись, что заклинание пластично и не заставит Мериам ловить рассыпавшуюся литературу на лестнице, сотворил кусок бечевки, перевязал ими тома и вручил свободный конец адептке:

— Держи. Как собачку за собой поведешь. Затем простой отменой разблокируешь.

— Аруном? – переспросила Мериам.

Профессор кивнул и с сожалением констатировал, что ему пора.

— А ответ на мой вопрос? – напомнила адептка.

— Какой ответ, если я для тебя «вы»? – усмехнулся Шардаш. – Всего дважды, и то в минуту опасности без холодной вежливости обошлась. А насчет официальных отношений… Право, не знаю, нужны ли они тебе. Сама понимаешь, при учениках целовать можно только невесту – так это трактуют люди. А так посплетничают и успокоятся. Заодно и ты подумаешь, кто я тебе: ты или вы.

Мериам стало стыдно. Вернувшись в Бонбридж, она почти все время уделяла учебе и работе, с профессором виделась урывками, даже поужинать из-за отчетов мастера Гримма отказалась. Шардаш не забыл, обиделся. И сейчас смотрел с укором.

— Прости, — покаянно склонив голову, прошептала адептка, — я никак привыкнуть не могу. На занятиях «вы», так – «ты». А целовать вовсе при всех не надо, просто не сторонись, не делай вид, что я просто адептка Мериам Ики.

— «Оборотнева невеста» — не самое обидное прозвище, — заметил Шардаш, погладив ее по волосам. – Зная отношение других ко мне, можно заработать куда более гадкое. И презрение всего класса. Готова терпеть? Потому что придется. Разберись со своими чувствами, заодно и адепты перестанут судачить о моем происхождении, воспримут все спокойнее – как очередную интрижку. Впрочем, ты и не говорила, что любишь, а девушки в твоем возрасте склонны к опрометчивым поступкам…

— Люблю! – выпалила Мериам.

— Вот если твое «люблю» доживет, скажем, до марта, тогда официально будешь считаться моей, — рассмеялся Шардаш.

— Невестой? – взволнованно закончила фразу адептка.

— Пока просто моей. Ладно, занимайся, а то у меня дела.

Профессор поцеловал Мериам и направился к выходу. Задумавшаяся над его последней репликой адептка едва успела окликнуть, чтобы задать рожденный подозрениями вопрос:

— У тебя разве не серьезно, раз просто, а не невеста?

— У нас немного иначе ухаживают, — пояснил профессор. – Если делают предложение, то свадьба не позже конца нового лунного цикла. И все, пока смерть не разлучит, либо один из супругов позорно не сбежит, став изгоем. Вот и дается время подумать. Обычно месяца четыре. Это и означает «просто моя». Невеста без предложения, но уже представленная клану как чья-то возлюбленная. Так что серьезно. Для несерьезно есть другие женщины. Вернее, были.

Не успел Шардаш выйти из библиотеки, как к нему подлетел фамильяр и с радостным возгласом: «Наконец-то я нашел вас, господин!» вручил конверт. Рассмотреть магическую печать на духе профессор не успел: фамильяр поспешил улететь, сопровождаемый восхищенными возгласами выстроившихся в очередь к библиотекарю учеников. Они по-новому взглянули на Шардаша: духи носят почту только важным особам.

Предчувствуя очередной неприятный сюрприз, профессор взломал сургуч без печати, пробежал глазами письмо и понял, что читать его надлежало подальше от любопытных глаз. Хотя, признаться, Шардаш предпочел бы и вовсе не получать этого конверта.

Быстро спрятав хрустящую бумагу в карман, профессор зашагал к западному крылу второго учебного корпуса, по пути позвав Серого Тома. Призрак возник после третьего окрика и сразу получил задание: проследить за фамильяром и доложить, если он встретится с кем-то в Бонбридже.

— И разговор подслушать? – лукаво подмигнул дух.

— Будь любезен. После через своих узнай, полетит ли фамильяр прямиком в столицу. Отблагодарю, не сомневайся, — улыбнувшись, заверил профессор.

Духи только на первый взгляд не имели потребностей.

Серый Том кивнул и, пройдя сквозь стены, поспешил слиться с декабрьским студеным воздухом.

 

ГЛАВА 2

 

Королева Раймунда с такой силой сжала ладонь, что едва не поранилась. Камень перстня оставил глубокий красный след на нежной коже.

Глаза Раймунды пылали гневом. Поднявшись, она склонилась над светящимся шаром и прошипела, не скрывая чувств: «Хоть на что-то ты годен?! Если не можешь, найду другого. Пошел прочь!»

Ударив по хрусталю, грубым образом оборвав связь, королева отошла к окну. За ним раскинулась Наисия. Снег укрыл столицу пуховым одеялом, наградил искрящейся россыпью серебра на крышах и кронах деревьев.

Из покоев Раймунды была видна река, и королева сейчас следила за крохотными темными точками на льду – катавшимися на коньках горожанами. Если бы захотела, она услышала бы их смех: зимний воздух облегчал работу мага, помогая усиливать звуки, но зачем тратить силы на безделицу?

Над королевским парком пронесся всадник на крылатом коне. Кто-то из высшей знати, потому как любому другому подобное лихачество стоило бы нешуточного наказания. Всадник натолкнул Раймунду на мысль. Хлопнув в ладоши, она вызвала фамильяра. Дух появился сразу, почтительно спросив, что угодно госпоже.

— Найти оборотня. Того самого, чью девицу ты сопровождал на ужин. И передать письмо. Жди!

Королева подошла к секретеру, задумалась и не потянула руку к гербовым листам, а достала из потайного ящика пергамент тончайшей выделки. Раймунда с любовью коснулась пальцами желтоватой кожи и вывела на ней две руны – Огня и Молчания. Касание волшебной палочки заставило их вспыхнуть и, почернев, исчезнуть. Не удовлетворившись этим, королева провела ладонью над пергаментом. Пальцы окутал голубоватый дымок и туманом опал на секретер.

«Artegero», — на выдохе произнесла Раймунда и с удовлетворением рассмотрела творение своих рук. Теперь письмо окажется тайной для всех, кроме адресата, да и тот на следующий день найдет лишь горстку пепла.

Обмакнув перо в чернила, королева ровным, аккуратным почерком, которому позавидовал бы любой писарь, вывела на пергаменте:

«Уважаемый профессор Тревеус Шардаш!

Полагаю, вы не откажитесь послужить на благо королевства? Учитывая ваше прошлое и настоящее, рассчитываю получить положительный ответ. Император ФасхХавел помог вам, не так ли? Значит, вы либо его друг, либо должник. Мне это не важно, важно другое – вы сможете избавить Лаксену от большой беды. Не секрет, что Империя мечтает поглотить нашу страну, а теперь, когда Темнейший вернул перстень, судьба государства висит на волоске. Вы хорошо знаете темных, понимаете их лучше любых других магов. Кому, как не вам, разгадать хитрые намерения врага? Нет, я не прошу ехать в Империю, всего лишь докладывайте о действиях императора.

Магистр ордена Змеи – доверенное лицо Темнейшего. Проявите фантазию, разговорите Асваруса. И ни слова о том, что движет вами! Пусть все считают это простым любопытством.

И, самое главное, сделайте так, чтобы перстень с розами покинул пальцы императора. Если вы сможете, моя благодарность будет столь велика, сколь может предложить королева».

Запечатав письмо воском, Раймунда обошлась без личной печати, воспользовавшись заготовленной на подобный случай палочкой.

— Отнеси Тревеусу Шардашу, — приказала королева фамильяру. – Обо мне – ни слова. Вероятно, он сейчас в Бонбридже, в Ведической высшей школе. Как сделаешь, найдешь человека с моим кольцом и получишь новые указания.

Дух забрал конверт и исчез.

Раймунда опустилась в кресло и, заметив следы от кольца на ладони, быстро уничтожила их.

Атласные перчатки скрыли тонкие пальцы, украшения вновь поблескивали поверх ткани.

Подумав, королева решила переодеться: после волнений полезны прогулки на свежем воздухе. Ставить в известность супруга о том, куда она едет, Раймунда не собиралась. Между ними никогда не было близости и доверия, хотя Страдену казалось иначе. Он обожал жену, а она всего лишь позволяла себя любить.

Замуж за короля Раймунда вышла исключительно ради власти: аристократка из древнего рода могла выбрать любого жениха. Королева предпочла быть во всем первой и вот уже восемь лет пленяла улыбкой подданных. С детьми медлила, видя, что власть Страдена под угрозой.

Беременная магиня – беспомощное существо, а дети – потенциальный рычаг давления на королевскую семью. Нет, пока Лаксене угрожает Империя, Страден не дождется наследника. Зачем только этот идиот брал деньги у Темнейшего? Раймунда пыталась объяснить, к чему это приведет, но женщина, даже если она королева и магиня, все равно считается женщиной. Конечно, мужчина все лучше знает! Теперь Раймунда видела, как «хорошо» все просчитал супруг – император наводил в чужом королевстве свои порядки, а Страден терпел, не имея возможности сказать хоть слово.

Когда Темнейший объявился в Наисии, Раймунда решила воспользоваться шансом и очаровать его, а затем убить утомившегося после страстной ночи врага. Близость с демоном королеву не смущала. В конце концов, спала же она с полукровками – сыновьями вампиров низших кланов и изгнанных демонов, иногда попадавшихся в Лаксене. Они ее устраивали – куда темпераментнее большинства людей, разве что грубы. Тут же и вовсе не требовалось желать любовника.

Король Страден давно был рогат, хотя не подозревал об этом. Как, впрочем, и любовники Раймунды не знали, с кем провели ночь: морок показывал им образ совсем иной женщины. Они хвастались перед друзьями силой обаяния, с помощью которого завоевали мелкопоместную дворянку, напрочь лишенную магии.

Только один человек, кроме мужа, мог похвастаться, что видел королеву в постели без морока. Отношения их, странные, лишенные привычных признаков любви, длились давно и походили на дружбу, скрепленную редкой близостью.

Если же что-то пойдет не так, рассуждала Раймунда, и она забеременеет от Темнейшего, то все равно останется у власти и затем уничтожит императора. Как бы королева ни относилась к супругу, Лаксену она любила всем сердцем.

Увы, император остался равнодушен к чарам Раймунды. Более того, сразу заподозрил ловушку и показал себя во всей красе. Королева как магиня оценила и больше не предпринимала попыток сблизиться.

На тот ужин с Мериам Темнейший пригласил Раймунду сам и лично отобрал замаскированную и тщательно спрятанную волшебную палочку, промурлыкав, что ему не хочется сломать шею такой прекрасной женщине, пусть даже чистокровному человеку.

— Магов я уважаю, Раймунда. Разумеется, тех, кто имеет за душой что-то, кроме диплома. Ваши силы мне известны. И планы тоже, — заняв свое место, улыбнулся Темнейший. – Не надо повторять дурость тех паладинов, которых вы, да, именно вы, а не ваш муж, регулярно посылаете ко мне. Трупы, увы, не слишком привлекательны. И мужа вашего жалко: его тогда тоже придется убить. Чтобы не мучился.

Именно поэтому в тот вечер лицо королевы не покидал испуг. Она силилась понять, как, не читая мысли, Темнейший узнал обо всем. Раймунда убедилась, что ее шпионы нагло врали, а имперцы водили их за нос. Ждать, пока Темнейший наиграется, она не собиралась, надлежало действовать: император в скором времени нанесет удар.

Служить ФасхХавелу? Никогда! Род Астурциев не склонит голову перед демонами, и, если король медлит, королева будет бороться сама. Отныне никаких наемных убийц – собирать сведения, выжидать и лишить могущества. Когда перстень окажется в Лаксене, с императором будет покончено. Кольцо однажды признало Шардаша, признает и второй раз.

Раймунда проверила – профессор верен короне. О семье, увы, ничего узнать не удалось, но вряд ли она помешает тому, кто и прежде убивал темных, проклясть Джаравела ФасхХавела. И даже столь сильному противнику придет конец.

Улыбнувшись, предвкушая скорое торжество над попортившей столько крови Империей, королева направилась в гардеробную и сама, без помощи служанок, разоблачилась до белья. Выбрав мужской наряд для верховой езды, Раймунда переоделась и, оставив вместо себя фантом в спальне, перенеслась в конюшню. Взмах палочки – и все двуногие обитатели погрузились в сон.

Для всех королева почивала у себя, пока Раймунда Серано-Астурция занималась своими делами. А дел предстояло много: не только развеяться, но и найти одного человека, и переговорить с ним.

Крылатый жеребец узнал ее издали и призывно заржал. Королева одарила его теплым словом и оседлала. Вспомнились предупреждения конюха и настойчивые просьбы Страдена кастрировать коня, чтобы тот не покалечил хозяйку. Раймунда наотрез отказывалась, отговариваясь женскими прихотями.

Жеребца подарил ей, предварительно зачаровав от агрессии, тот самый мужчина, с которым она намеревалась встретиться. Королеве казалось, если нож коснется коня, то причинит вред и дарителю.

Магия полностью контролировала разум животного, а наложенный на него и владелицу «антиглаз» сделал невидимым для слуг и стражи.

Расправив белоснежные крылья, жеребец взмыл в небо, радуясь возможности размяться.

Оказавшись в городе, Раймунда сняла чары и, уже видимая, понеслась над крышами, наблюдая картины повседневной жизни подданных. Вот дети играют в снежки, вот выписывают «восьмерки» девушки и юноши на льду, вот устроили скачку маги. Один обогнал ее, едва не сорвав порывом ветра капюшон с лица. Королева узнала его, но не окликнула: сейчас она не правительница Лаксены.

Когда дома начали стремиться к земле, копыта жеребца коснулись мостовой.

Заехав в темный переулок, куда побоялись бы заглянуть поодиночке стражники, Раймунда расстегнула ворот куртки, провела пальцами по брошке-саламандре на жилете и прошептала: «Ты где?». После долгого молчания она услышала: «Белый клык».

Жеребец тут же сорвался с места, походя обдав дождем камушков какую-то «темную личность», ожидавшую легкой добычи, и понесся в противоположный конец города. Раймунда решила, что по земле выйдет быстрее: меньше шансов быть узнанной. Крылья коня скрыты иллюзией, для всех он – обычная лошадь, а королева – худощавый юноша.

 

Название «Белый клык» носил трактир на берегу реки у самого выезда из города. Попасть туда можно было, миновав запутанный лабиринт узких улочек, населенных беднотой. Столовались в трактире личности, документы у которых предпочитали не спрашивать. Ближе к ночи забредали и некроманты – иссохшие, желчные, пропахшие кладбищем. Сколько раз власти сносили этот притон, столько же он возрождался.

Содержал «Белый клык» косоглазый гном, не скупившийся на услуги вышибал. Двое плечистых высоченных троллей справились бы практически с любым мужчиной, а пластины на их груди отразили бы магический удар.

В трактир не принято было входить без приглашения, а если уж пригласить некому, надлежало смиренно доказать, что пришел по делу.

Раймунда спешилась, привязала жеребца к коновязи, предварительно расставив «сюрпризы» для любителей чужой собственности, и смело направилась к троллям. Те, сперва не разглядев, преградили дорогу, а потом заулыбались, скаля щербатые рты: «О как, Саламандра пожаловала!».

В «Белом клыке» королеву знали как Саламандру – все из-за броши, которую в свое время приколол на ее платье тот самый человек, к которому она шла.

Раймунда толкнула дверь и шагнула в низенькое, пропитанное табачным дымом, помещение. Закашлявшись, королева скользнула глазами по столам и нахмурилась: неужели напрасно приехала?

— Я здесь, — поманил мужчина у стойки.

Несмотря на свет масляных ламп – освещение в «Белом клыке» было самым дешевым, — рассмотреть незнакомца не получалось, глаз будто бы скользил мимо. Раймунда узнала маскировочные чары. Ему, еще больше, чем ей, надлежало скрывать свое лицо. Днем – один, ночью – другой.

Королева подошла и протянула руку. Мужчина пожал ее – любой другой бы поцеловал. Пожалуй, Раймунде хотелось бы получить именно поцелуй, но решала не она.

Блеснули массивные перстни на пальцах, выдавая мага. Еще один скрадывал морок. Его видели только законопослушные подданные, зато их взгляду было недоступно другое кольцо – подарок Раймунды. Некогда оно украшало ее руку.

— Что-то случилось? – заботливо поинтересовался мужчина, предложив переместиться в свободный уголок. Таковых не оказалось, но маг просто вытащил палочку, и компания за дальним столом поспешила пойти подышать свежим воздухом.

— Да не без этого, — вздохнула Раймунда. – Я бы не побеспокоила просто так. Да и не виделись мы давно, рассказал бы, где тебя носило. Вчера Страден не позволил поговорить.

— Не ругай мужа, — улыбнулся мужчина, — он не виноват, что родился королем. А я его подданный, между прочим, и у меня есть обязанности перед страной. Ездил я на острова, высматривал, выспрашивал. Потом очередные защиты в Академии… Жаль, ты не получила ученую степень. Самообразование – это хорошо, но систематические занятия лучше.

— Я замуж вышла, как и положено девушке моего круга, — кисло улыбнулась Раймунда, сделав привычный заказ на двоих. – И так до последнего тянула. Да и родные воспротивились бы, потому как дочь, всерьез занимающаяся магией, — позор для столь высокого рода. Ты мужчина, Элалий, а я женщина. Ты – гордость, я стала бы позором. Вот и весь ответ. Но благодаря тебе могла бы превзойти всех кандидатов магических наук. И превзошла бы, если бы родилась мещанкой.

— И не только кандидатов – ты давно доктор магических наук. Увы, ученую степень выписать не могу, хотя давно ее заслужила. По закону права не имею даже экзамен назначить. И учить мне тебя больше нечему.

Королева покачала головой и кокетливо улыбнулась, хотя знала, граф Саамат не лукавил, из нее вырос сильный маг. Хотя и не такой, как Элалий Саамат – тот самый мужчина, к которому она всегда возвращалась и с которым делилась всеми секретами.

Подавальщик – женщин в заведении не держали – сгрузил на стол содержимое подноса и удалился.

Граф Саамат разлил по кружкам вино и отрезал Раймунде кусок бараньей ноги, занявшей полстола.

— Как вы галантны, милорд, — проворковала королева, подставляя тарелку.

— Положение в обществе обязывает, — улыбнулся граф Саамат и изменил плетение чар, чтобы Раймунда могла видеть его.

Довольно высокий, крепко сложенный, со стороны он походил на наемника, которых немало бывало в «Белом клыке», но аристократические, точеные черты лица выдавали человека иного рода – боевого мага.

— Кто это тебя так? – отреагировала королева на царапину на щеке собеседника и, потянувшись через стол, положила на нее ладонь. – Едва глаза не лишился! Элалий, опять не договариваешь!

Лечебная магия за считанные минуты затянула кожу. Довольно улыбнувшись, Раймунда принялась за еду.

— Да, ерунда! — отмахнулся граф Саамат. — Пугать не хотел. Нежить напала, неудачно подставился. Глупо, правда? Такому-то магу как я! Узнали бы в Академии, на смех бы подняли.

— И лишились бы денег, — усмехнулась королева. – Род Саамат немало вложил в Академию чародейства. Помнится, твои родители тоже пожертвовали крупную сумму. Да и ты, сколько денег, сил и времени ты тратишь на этих бездарей!

— По всей Лаксене, заметь, — рассмеялся граф Саамат и предложил выпить за встречу.

Разговор крутился вокруг последних новостей, визита императора и поездки графа Саамата на далекие острова, по которым некогда прокатилась страшная война. Он искал разного рода артефакты и обещал подарить один Раймунде. Затем королева решилась перевести беседу на перстень с розами и поведала о своем плане.

— Хочешь дружеский совет? Не рискуй. Он прочитает мысли, узнает, что это опять ты, и убьет. Его ведь до сих пор сдерживали две вещи: твой пол и нежелание войны. Да, смешно, но Темнейший не трогает женщин. Наверное, воспитание матери, потому что демоны не столь разборчивы. И уважает – сама сказала, он признает твою силу. Это важно, Раймунда, император считает тебя равным существом.

— Да, знаю, люди для демонов – что животные. Один такой без малого сорок человек убил за то, что алхимик ему дорогу перешел. Это он так мстил, представляешь? – позабыв об этикете и изысканности манер, королева с жадностью поедала ужин, обильно запивая его дешевым вином. – Будто кур резал. А император не убьет, если я далеко буду. Эльфы сразу границы Империи перейдут, дроу тоже возмутятся, человеческие королевства подтянутся. И затеет Темнейший заварушку, в которой может не выжить – при всей своей силе он не бессмертный, мы с тобой завалили бы в честном бою.

— Угу, и сами полегли до того, как он испустил бы дух.

— Хорошо, Элалий, подстрахуй меня. Я фамильяра к одному оборотню послала… Он будет за императором приглядывать и попытается забрать перстень. Не силой, разумеется, а хитростью. Кто на какого-то профессора магии подумает? К тому же, они знакомы. В общем, фамильяр потом тебя найдет, расскажет все о том Шардаше, опишет. Ты, пожалуйста, навести профессора, чуть-чуть покопайся в голове.

— Убрать воспоминания о тебе? – догадался граф Саамат.

Раймунда кивнула и с мольбой уставилась в карие глаза. Даже плаксиво скривила губы.

Под напором королевы граф Саамат согласился, «но только по дружбе». Раймунда успокоилась: теперь все точно будет хорошо.

Когда ужин подходил к концу, королева, замявшись, спросила, занят ли у графа Саамата оставшийся вечер, не выкроет ли он для нее часок.

— А что? – маг промокнул губы платком. – Что-то предлагаешь?

— Себя, — смело ответила королева.

— Что, любовники кончились, обо мне вспомнила? – рассмеялся граф Саамат. – Ладно, по старой дружбе. И не там, куда ты меня в прошлый раз затащила. Клопы мне не нравятся.

Раймунда улыбнулась и предложила его спальню. С Элалием Сааматом она не была полгода, но до сих пор помнила вкус целовавших ее губ – плодовое вино.

 

ГЛАВА 3

 

Мериам постучалась, но ей не ответили. Странно, не похоже на Шардаша, который открывал до того, как адептка доходила до двери. Мериам повторила попытку – с тем же результатом. Вздохнула и поплелась обратно. Преподавательский коридор был пуст, но какая разница, если и увидят, раз директор лично пил за их счастье? Застанут, хмыкнут и пройдут мимо.

Заметив на лестнице Голубую даму, Мериам со всех ног бросилась к призраку, умоляя помочь.

— Вы не видели профессора Шардаша? – адептка с надеждой смотрела на духа. Голубая дама Шардаша недолюбливала, но ведь спросить больше некого.

Призрак состроил кислую мину, заявив, что она шпионить за всякими оборотнями не нанималась, а потом соизволила намекнуть: профессор в учебном корпусе. В высшей мере странно: Шардаш пересдачи на такое время не назначал, а занятия давно закончились, все по городу разбрелись. Мериам тоже рассчитывала погулять, благо с оборотнем никакие хулиганы не страшны, но не судьба.

Вернувшись к себе за пальто: в одном платке по улице не побегаешь, адептка поспешила в классы Запретного отделения: что-то подсказывало, Шардаш там.

Корпус встретил Мериам гулкой тишиной и темнотой. Подвесив над головой световой шар, адептка осторожно брела вдоль обитых металлом стен – меры предосторожности. Заклинания тут преподавали серьезные, а адепты вполне могли баловаться опасными чарами. Металл благодаря особому напылению гасил заклинания вплоть до девятого уровня. Учителя не страдали: в случае беспорядков воспользовались бы чарами высшего порядка. Зато в классах металлических панелей не было.

— Тревеус, ты здесь? – пугаясь звука собственного голоса, позвала Мериам.

Ей вдруг показалось, что тени сгущаются, образуют фигуры. Молчаливые, они следовали за ней. Школьные призраки или порождения Мрака? На свете много низших разумных темных, которые прячутся в сумерках и скользят по отбрасываемым предметами теням. Например, якулы или сумеречные змеи. Последние вполне могли приползти в Школу в поисках легкой добычи.

Мериам наколдовала второй световой шар, который выхватил из мрака пугавший девушку угол. Там действительно кто-то был! Некто успел исчезнуть до того, как шар достиг цели. И явно не змея: слишком большая тень метнулась прочь.

Адептка завизжала и заметалась по коридору. Здесь она беззащитна. Световой шар, заклинание нулевого уровня – максимум, что позволяли стены. Только и он погаснет, когда запас подпитывающего сгустка энергии истончится. В обычных условиях контур замкнут, точки выхода нет, а здесь плетение подвергается воздействию испарений напыления стен, которое медленно, но верно подтачивает контур. Когда он разомкнется, мощность шаров начнет падать, пока они совсем не погаснут. Надо было взять свечу, но теперь поздно возвращаться.

Соединив оба шара в один, чтобы усилить мощность, Мериам побежала вперед. Лестница всегда освещена, там тени ночи не страшны. Перестук каблучков эхом отбивался от стен.

Адептке казалось, что за ней следят, но сколько ни оборачивалась, увидеть таинственного наблюдателя не удавалось. Однако ей не привиделось, кто-то действительно буравил взглядом спину.

— Тревеус! – вновь позвала Мериам. Не наверху же он! Что можно делать в обсерватории?

Чувство опасности нарастало по мере того, как, потрескивая, тускнел световой шар. Слишком быстро, будто этому кто-то помогал.

Вновь очутившись у знакомого подоконника, адептка поняла, что бегает по кругу. Но ведь она не в башне, а коридоры Школы прямые. Значит, в учебный корпус проник чужак. Мериам случайно заметила его, и теперь он не позволит ей уйти.

Прислонившись к холодной стене, адептка отдышалась и попыталась унять панику. Оказалось, зря: очнувшийся разум тут же сделал пару логичных выводов, кончавшихся фразой: «Считай, тебя прокляли».

Мериам колдовать не могла, а некто мог – иначе как бы воздействовал на шар, как сбивал ее с пути, создавал мороки? Если так, то адептка попала на свидание к сильному магу, чьи чары превышали запрещенный уровень. Только она все равно лица его не видела, фигуры тоже, какой прок ее убивать? Или он хотел использовать Мериам для корыстных целей?

«Я не боюсь, я не боюсь!» — скороговоркой прошептала адептка, колеблясь, портить ли ради самообороны пудреницу. Увы, ни ножа, ни ножниц у Мериам не нашлось, в крохотной сумочке на поясе поместились только предметы первой женской необходимости.

В итоге трогать пудреницу адептка не стала, найдя другой выход. Добрым словом помянув нормативы госпожи Идти, Мериам подтянулась, забралась на высокий подоконник, распахнула окно и завопила: «Тревеус!» Если Шардаш теперь не услышит, то его нет на территории Школы.

Порыв ветра едва не скинул Мериам в темноту парка. Значит, страхи не беспочвенны. Однако неизвестный опомнился, вовремя подхватил и сдунул с подоконника в нужную сторону.

Молчание укорачивало жизнь и облегчало задачу преступнику, поэтому адептка завизжала. Глаза снова и снова рыскали по темному коридору, но ничего не видели.

Ей показалось, или где-то рядом послышалось: «Ш-ш-ш!»? Вот бы еще слово, тогда можно понять, говорил человек или кто-то другой.

Решив, что медлить дальше некуда, не переставая кричать, Мериам потянулась к сумочке. Испортить пудреницу не успела: все вокруг залил свет от гигантского светового шара, а по коридору прокатилось: «Мериам, ты где?!»

И тут адептка увидела его. Вовсе не профессора, а чью-то спину, скрывшуюся в сполохах пространственного коридора. Без единого звука, будто незнакомец – судя по росту, мужчина – открыл дверь в другую комнату, а не потревожил ткань пространства.

— С тобой все в порядке?

Мериам и не заметила, как Шардаш оказался рядом. Он торопливо ощупал адептку, осмотрел насчет повреждений, и, обняв, прижал к себе. Сердце стучало часто: то ли от волнения, то ли от бега.

Подняв голову, адептка взглянула на него: беспокоился. И сейчас беспокоился, потому что лихорадочно гладил. Судя по одежде, Мериам вытащила его из какого-то теплого помещения. Не простудился бы!

— Все хорошо, — выдохнула адептка и улыбнулась. – Я тебя искала, звала…

— Я не слышал, — извиняющимся тоном пробормотал Шардаш. – В библиотеку залез, потом языком с Лоопосом зацепился. Прости, забыл предупредить. Но тебя кто-то напугал, верно? Просто так ты бы таким голосом не кричала.

Мериам кивнула и уткнулась лицом в его грудь. Привстала на цыпочки, обхватила за плечи и замерла, наслаждаясь чувством спокойствия. Профессор не торопил, понимая, что адептка должна прийти в себя, успокоиться.

— Тут был маг, — наконец прошептала Мериам. – Чужой маг. Он крался по коридору, я заметила тень, и он решил меня напугать. Когда появился ты, он исчез. Думаю, теперь далеко от Бонбриджа.

Шардаш нахмурился и переспросил, не разыгралась ли у адептки фантазия. Она рассказала о воздушных потоках и спине незнакомца.

— За каким-нибудь фолиантом охотятся, — предположил профессор. – Тут кое-что хранится в потайных комнатах. Зла он тебе причинить не хотел, значит, намерения были мирные. Предполагаю, кто-то из столичной Академии. Я разберусь. А пока идем. Ты вся дрожишь от страха, надо что-то с этим делать.

Улыбнувшись, Шардаш наклонился и поцеловал Мериам. Подумал и предложил прогуляться к молу, посмотреть на лунную дорожку на льду. Адептка отказалась: после пережитого она хотела бы немного посидеть вдвоем с профессором. Тот согласился и, обнимая за плечи, повел к себе.

 

Шардаш ушел за глинтвейном, а Мериам осталась в гостиной. Потрескивал камин, плясали тени на потолке, а в кресле под пледом было так уютно.

Взгляд адептки упал на стол, на котором лежали две бумажки. Не удержавшись, Мериам подняла их и прочитала. Первая чрезвычайно ее перепугала и отсылала к истории с «Забвением роз». Речь шла о неком долге и кулоне. Если Мериам правильно помнила, Шардаш заключил сделку с Темнейшим. Видимо, теперь тот требовал исполнения оставшейся части договора.

Вторая записка вызвала удивление. На тончайшем пергаменте вроде и были какие-то слова, но прочитать их никак не удавалось. Угадывались они только под определенным углом. Повертев лист и так и этак, Мериам слезла с кресла и попробовала посмотреть на просвет.

Вспомнились уроки тайнописи, которая читалась только с помощью одной из стихий. Сейчас в распоряжении адептки был огонь.

Странно, но, когда языки пламени лизнули пергамент, и тот задымился, Мериам различила буквы. За мгновения, пока они не исчезли, адептка успела прочитать всего пару строчек. Увы, во второй раз ничего не вышло, пришлось срочно тушить пергамент.

Шардаш застал Мериам за попыткой положить письма, как они лежали, нахмурился и прямо спросил, читала она их или нет. Адептка не стала отпираться и тут же засыпала Шардаша вопросами. Он отмалчивался.

Забрав из рук профессора кувшин, Мериам сбегала за стаканами и разлила напиток. В нос ударил пряный аромат трав. Адептка улыбнулась: ради нее положили больше корицы. Но забывать о письмах она не желала, тревожась, просила подтвердить или опровергнуть догадки.

— Да, вот то, от Темнейшего.

Шардаш досадовал на себя – воспользовался простым заклинанием воспламенения! После него записка благополучно самовосстановилась из пепла. Император на обычной бумаге не пишет, следовало догадаться. Не откладывая дело в долгий ящик, профессор исправил ошибку и уничтожил невидимый оттиск.

С письмом королевы дела обстояли хуже: Шардаш не успел его вдумчиво прочитать. Пришлось сделать это сейчас под пытливым взглядом Мериам.

И не соврешь теперь, что пустяк, послание Асваруса. Кто бы мог подумать, что адептка знает тайнопись! Хотя сам виноват, видел же все ее отметки. И по означенному предмету значилось даже не «удовлетворительно», а «очень хорошо». Урок на будущее – оставлять комнату в идеальном порядке.

Дочитав, Шардаш вышел с письмом в другую комнату и от души выругался, помянув, где видел большинство людей с их амбициями. Помолчав, он добавил конкретные пожелания для королевы Раймунды, в частности, предложение соединить судьбу с императором и рука об руку потопать во Мрак через желудок гнилого умертвия. Поток скрещивания подвидов умолк на самом пикантном месте: в спальню заглянула встревоженная Мериам.

Шардаш натянуто улыбнулся, заверил – так, бессмыслица для тренировки голоса.

— Тревеус, мне пять лет? – адептка подошла и отобрала пергамент. – То, что ты зол, я прекрасно знаю. И про позы тоже догадываюсь.

— Откуда, если не секрет? – усмехнулся Шардаш, заметив, как залились румянцем щеки Мериам. – Судя по нашему общению, ты ни одной не знаешь.

Адептка пресекла попытки уйти от темы и потребовала сказать, что нужно королеве Раймунде, и какой кулон требует Темнейший.

— Использовать они меня хотят, только и всего. Одному фамильный артефакт дроу потребовался, другой – злосчастный перстень. Пошли они оба, Мериам, давай глинтвейн пить, а то остыл совсем. И в голову не бери. Впутывать тебя не собираюсь, сам разберусь. Предновогодних каникул хватит.

Воспользовавшись кратковременным замешательством Мериам, Шардаш вернул письмо королевы. Не дав адептке произнести ни слова, профессор поцеловал и успокоил девушку, сведя все к безобидному поручению. О том, что проведет каникулы вне Бонбриджа, Шардаш умолчал. Долг Темнейшему придется возвращать, хочет этого профессор или нет. Хорошо, все же, что Мериам решила посвятить дни отдыха учебе. Для профессора хорошо, потому что расстраивать адептку и отказываться от поездки к ее родным, он не хотел. А так будто бы к своей семье уехал. Заодно и с магистром переговорит. Кулон хранился у дроу, а Асварус имеет к ним непосредственное отношение, как бы ни старался казаться светлым. Безусловно, кожа у него слишком светлая для дроу, но магистр альбинос, а у альбиносов все особенное. Да и не вышла бы что темная эльфийка замуж за обычного эльфа, даже головы в его сторону не повернула бы.

Стоило посоветоваться с Асварусом и насчет королевы. Одно профессор знал точно: никакой перстень он красть не станет, потому что хочет жить.

Слушая Шардаша, Мериам постепенно успокоилась, поверила, что тому ничего не грозит. Профессор солгал, будто кулон надо всего лишь активировать.

Допив вторую кружку горячего напитка, адептка пододвинула кресло ближе к Шардашу, а потом с легкой руки профессора оказалась у него на коленях. Не испытывая никакого стеснения, она потерлась подбородком о его подбородок и с ногами устроилась частично на подлокотнике, частично на животе профессора. Тот не возражал, поглаживал ее ноги в теплых чулках: ботинки Мериам сняла, и целовал пальцы.

— Не останешься? – с надеждой спросил он, когда адептка, взглянув на карманные часы Шардаша, заторопилась к себе. Ей не хотелось будить Инессу.

— Ты же не сможешь просто полежать рядом, — вздохнула Мериам, неторопливо зашнуровывая ботинки. – А если сможешь, весь изведешься.

Шардаш опустил глаза и сказал, что скучает по тем дням, когда она лежала рядом и обнимала. Адептка заколебалась. С одной стороны, спать, уткнувшись в шею профессора, так приятно, а, с другой стороны, он мужчина, которому хотелось большего.

— Нет, — наконец твердо заявила она. – Мне тебя жалко. Потом, Тревеус. У тебя это обязательно будет. Уже в следующем году, — поспешила добавить Мериам.

— Надеюсь, доживу, — кисло улыбнулся Шардаш и отправился ее провожать.

Не удержавшись, расцеловал на лестничной площадке и, с трудом заставив себя оторваться от губ адептки, пожелал добрых ночей.

 

Мериам не давал покоя кулон Хорта. Она понимала, в такие дела лучше не лезть, но убеждала себя, что просто удовлетворит любопытство. К сожалению, школьная библиотека ничем помочь не смогла: те немногие справочники, что были по артефакторике, кто-то забрал. Судя по молчанию архивариуса, кто-то из преподавателей, потому как на руки адептам контрольные экземпляры бы не выдали, да еще без залога.

Артефакторику вел сам директор, теоретически он мог забрать фолианты, но Мериам сразу подумала о Шардаше. Отловив его в коридоре во время обеденного перерыва, она задала прямой вопрос и получила удивленный ответ:

— С какой стати мне брать подобные вещи, Ики? Ничего нового они мне не скажут. Вам же интересоваться артефактами рано. К слову, не ожидал, справились с заданием. Вот, держите, списки с оценками повесьте и раздайте работы.

Профессор вручил оторопевшей адептке свиток с результатами итоговой контрольной работы и пачку исписанных разными почерками листов, после чего невозмутимо удалился. Не удержавшись, Мериам развернула его и обомлела: «отлично». Но ведь она точно не решила пару заданий!

Адептка присела, лихорадочно перебирая листы, и наконец вытащила работу со своей фамилией. Десять теоретических вопросов и практическая часть из трех задачек. На оборотной стороне второй страницы действительно стояло «отлично», заверенное подписью Шардаша. Только почерк на листах был не Мериам Ики. Вернее, как бы ее, но Мериам отродясь так чисто не писала, и перо у нее кляксы оставляло. Вот фамилия, курс и класс ее рукой написаны, косенько так, а дальше постарался профессор. И не лень ему было! Оставалось только гадать, какие из ответов Мериам дала верно. Увы, они стерты и восстановлению не подлежат. Разве что Шардаш запомнил.

Мериам решила обсудить фокусы с почерком позже. Адептка не понимала, зачем профессор натягивал ей отметки. Допустим, родные порадуются, но яды Мериам от этого лучше знать не станет. Теперь придется из принципа сдать экзамен на «хорошо». Самой, без подглядываний в тетрадь.

После занятий Мериам отправилась на поиски директора. Долго искать не пришлось: Крегс только что закончил урок у пятого курса, и адептка столкнулась с ним в коридоре. Поздоровавшись, Мериам попросила дать справочник по артефакторике.

— Зачем? – полюбопытствовал директор.

— Хочу почитать о кулоне Хорта, а вы книги забрали, — не стала скрывать истинных целей адептка.

— Ничего я не забирал, они у Тревеуса. И, что поразительно, он спрашивал о том же кулоне. Реликвии дроу, между прочим.

Значит, так Шардаш ничего не брал!

Раскрасневшись от возмущения, Мериам едва не бросилась выяснять отношения, благо поводов было уже два, но, взвесив плюсы и минусы, решила послушать Крегса.

— Господин директор, а что дает этот кулон?

— Решили получить его в подарок на свадьбу? – рассмеялся Крегс и ткнул палочкой в пачку листов с контрольной работой, торчавших из сумки Мериам: — Вижу, скоро отличницей станете.

Адептка покраснела и заверила, что серьезно поговорит с Шардашем.

— И только обидите. Кто-то дарит цветы, кто-то конфеты, а кто-то успеваемость любимой подправляет. А, без шуток, кулон вам зачем?

— Встретила упоминание в книге, когда к демонологии готовилась.

Директор покачал головой. Он не верил в совпадения, по его мнению, Мериам опять ввязалась в историю.

— В прошлый раз вы интересовались волшебными кольцами, теперь кулонами. Опять что-то нашли?

Адептка заверила, что ничего не находила и находить не собирается, а движет ей исключительно теоретическое любопытство.

Крегс не поверил, но согласился помочь. Закончив собирать бумаги, директор взмахнул волшебной палочкой, и на столе возникла потрепанная книга.

— Мой личный экземпляр, — пояснил директор. – С моими личными пометками. Даю на один вечер. Но прежде чистосердечно расскажите, почему заинтересовались данным артефактом.

Адептка замялась, покраснела, а потом в который раз солгала, сказав, будто всего лишь хотела узнать, что за кулон упомянут в длинном списке Шардаша.

— И что за список?

— Вопросы для шестого курса. Там в расшифровке разные артефакты, чаще всего кольца, кристаллы, обручи, а тут кулон, названный в честь кого-то конкретного. Я попробовала у мэтра спросить, он отмахнулся. Вот я и решила сама… Не говорите ему, пожалуйста!

— Молодость, молодость! – качая головой, улыбнулся директор. – Тревеус правильно не забивает неокрепший ум разными диковинками. И в следующий раз, Мериам, сразу говорите правду. В учебнике по демонологии об артефактах не говорится.

Мериам пообещала и с облегчением перевела дух. Попала пальцем в небо, угадала, что на шестом курсе изучают, а Шардашу сдают. Впредь нужно тщательнее продумывать ложь. Но, как бы там ни было, ей дали книгу, с которой адептка планировала провести весь вечер. Оставалось только придумать, как убедить профессора, будто она ушла в город. Можно, конечно, перебраться в чужую комнату, но Шардаш по запаху найдет. Своя спальня лучше: там ею постоянно пахнет. И запах всегда свежий, независимо от того есть там Мериам или нет.

 

Инесса надела зимнее пальто Мериам, оставив подруге свою шубку, и убежала на работу. Адептка же, набрав печенья на кухне у доброй матушки Уйойке, устроилась с ними, стаканом молока и директорским фолиантом на кровати.

Окна задернуты, дверь, по просьбе, заперта снаружи, свет – шар под одеялом. Оставалось надеяться, Шардаша не привлечет запах печенья, или он не учует дыхания.

Гримуар оказался занятным, такого в библиотеке не было. В футляре из кожи тура с вкраплениями драконьей чешуи он выглядел настоящим сокровищем. Обложка черной кожи эльфийской выделки, за которую любой торговец стариной отвалит бешеные деньги. Еще бы, книге ведь не один век! И от воды она пострадала. Мериам предположила, что фолиант привезли с островов, или выловили во время кораблекрушения.

Страницы пропитались магией. Световой шар не потребовался: книга светилась, следуя за движениями глаз. Почти тысяча страниц, посвященных артефактам, выведенная рукой неизвестного мага. Справа, на полях, пометки директора. По ним видно, как изменился алфавит за последние века. Если бы Мериам не изучала древние наречия, ничего бы не поняла. Их в книге было три: человеческое, эльфийское и демоническое. Вот руны не расшифровать – слишком сложные для третьего курса.

А еще в фолианте оказались картинки. И не просто рисунки тушью и сепией, а иллюзии, всплывавшие при наведении пальцем. Их можно было поворачивать и разглядывать со всех сторон. Когда надоедало, надлежало просто перевернуть страницу.

Сначала Мериам просто рассматривала фолиант: такие ей никогда не встречались. Затем открыла оглавление, отыскала главу о нательных украшениях и погрузилась в чтение. Оно оказалось утомительным: неугомонные люди и нелюди сотворили столько драгоценностей-артефактов! Казалось, будто обычных брошек и сережек не осталось. Увы, в книге отсутствовал указатель, так что приходилось терпеливо скользить глазами по строчкам.

— Мериам? – в дверь постучались.

Адептка вздрогнула и едва не подавилась печеньем. На всякий случай задержала дыхание и подоткнула одеяло: вдруг выдаст свет от книги? Кровать, конечно, далеко от двери, но от оборотня всего можно ожидать.

— Мериам, ты здесь? – настойчиво повторил вопрос Шардаш и недовольно добавил: — Ускакала без предупреждения! Как идиот выбирал приличное место для ужина, а ее демоны танцевать увели.

Адептка прикрыла рот, чтобы даже улыбкой не выдать своего присутствия.

Больше профессор не звал и не стучал, поэтому, выждав пару минут, Мериам вернулась к чтению. Вскоре удача улыбнулась ей: глаза наткнулись на нужный заголовок. К сожалению, волшебное изображение отсутствовало, зато в наличии были статья и рисунок.

Позабыв о мерах предосторожности, адептка выползла из-под одеяла и, устроившись поверх него, с жадностью погрузилась в строки об артефакте дроу. Им оказался молочно-белый камень в форме капли. С виду – обычное украшение, не дорогое вовсе, но только на первый взгляд. На второй бросалась в глаза идеальная точеная форма и прожилки. Рассмотрев картинку с помощью обычной лупы, Мериам убедилась – рунический рисунок, причем не снаружи, а внутри камня. Белая вязь в толще молочного камня. Статья подтверждала догадки. В ней же упоминался цвет – рисунок, увы, был черно-белым.

Название кулон получил в честь создателя. Гениальный артефактор подарил одно из своих созданий правительнице дроу.

Когда-то кулонов было четыре, по количеству стихий, теперь осталось два. Правда, если верить перекрестной статье о кулоне огня, тот теперь годился только для мелких фокусов со стихией: всему виной трещина, через которую утекла сила, породив гигантский взрыв. В результате под воду ушла треть соседнего континента со всеми, кто там воевал. В том числе, и владельцем кулона. Сам камень не затонул, но в конце стояла надпись: «Вероятнее всего, утерян, так как найден людьми». А вот кулон Хорта сохранился в первозданном виде. Его стихией был воздух. Но истинная ценность заключалась в другом – кулон досуха выпивал любое существо любой расы, отдавая его силу владельцу, делая того фактически бессмертным и непобедимым, потому как дарил и магию, и здоровье, и обновлял ауру за счет жертвы. Так не могли даже вампиры клана Вечности, для которых аура и жизненные силы были всего лишь пищей.

Сумевшему разгадать головоломку рун и настроить артефакт человеку или нечеловеку дарились вечная молодость, вечное здоровье, невообразимая регенерация и запас волшебства. Убить его становилось проблематично: кулон впитывал смертельные заклинания. Чем сильнее противник, тем сильнее становился владелец кулона.

Мериам стало не по себе. Если император получит артефакт, с ним никто не совладает. Оставалось надеяться, что Темнейшего заинтересует не Солнечный, а Лунный мир.

Адептка перелистнула страницу, силясь найти что-то об использовании кулона, и с облегчением вздохнула: загадку рун за прошедшие века не разгадал никто. Хитрый артефактор подарил дроу лишь часть могущества кулона – здоровье. Остальное он унес с собой в могилу, оставив запутанные подсказки.

Вот уже восемь веков кулон Хорта не покидал земель темных эльфов. Где конкретно он хранился, фолиант не сообщал. По контексту выходило, в каком-то святилище, куда приносили для исцеления больных и раненых.

— Получит и убьет Тревеуса, чтобы не проболтался, — осознав масштабы надвигающейся опасности, прошептала Мериам. – Тревеус говорил, император дружит с магистром … Бескорыстно ли? Наверняка от него о кулоне узнал, все тайны выведал. Может, магистр знает разгадку – из ордена Змеи ведь! А змеи всегда мудрыми существами считались. Темнейшего я видела. Притворяется порядочным, но прозвище у него говорящее – «Смерть». И везде о демонах пишут, что они двуличные, коварные и жестокие. Вампиры не лучше. Бедный Тревеус!

Адептка размышляла, как избавить любимого от опасного поручения, и не сразу поняла, откуда потянуло сквозняком. Да так, что она снова забралась под одеяло.

— И не стыдно?

Мериам подпрыгнула, едва не испачкав фолиант остатками молока, и изумленно уставилась на стоявшего у кровати Шардаша. Скрестив руки на груди, профессор в упор, не мигая, смотрел на адептку. Колыхавшиеся занавески подсказали, каким образом он попал в комнату. Вот они, прелести первого этажа!

— И что это мы от меня бегаем? – Шардаш откинул с Мериам одеяло и присвистнул при виде книги. – На домашнее чтение не похоже. Дай посмотреть.

Адептка прижала к себе книгу, заявив, что она – собственность директора.

— Подведем итоги, — профессор сел на кровать, повертел в руках футляр фолианта и заклинанием отправил его на стол. После взмахнул палочкой и закрыл окно. – Ты нагло отказываешься ужинать со мной без объяснения причин, прячешься, делая все, чтобы я решил, что ты ушла. Даже пальто подруге отдала, чтобы привратник подтвердил – убежала девочка. Сама же выпрашиваешь у Крегса литературу не для старшего школьного возраста, которой лет пятьсот, не меньше. И как ты объяснишь свое поведение?

— А как ты объяснишь мою оценку за контрольную, ложь насчет книг? – Мериам вместо защиты ответила нападением.

— О тебе заботился. Или мне нужно было ставить то, что заслужила, и любоваться твоими слезами? Прости, но твои каракули я буду исправлять. Всегда. Если, конечно, там меньше отметки «хорошо». И не спорь! Теперь книги. Боялся, сунешь голову в петлю. Правильно боялся – книга открыта на кулоне Хорта. И не лги, что не читала.

Мериам и не собиралась. Отложив фолиант, она обхватила колени руками и, надувшись, отвернулась. Адептку интересовало, как Шардаш понял, что она осталась в Школе, но спрашивать не стала. Профессор тоже молчал, будто играл в игру, кто кого перемолчит.

— Ладно, — не выдержал первым Шардаш, — переодевайся. Поужинать еще успеем. А о кулоне забудь. И за моей спиной больше никогда ничего не делай.

— Буду, — упрямо возразила Мериам. – Мне клятву на выпуске давать, а в ней что сказано? Маг обязан помогать другим. Обязан, слышишь?!

— Я же обещал во всем разобраться – значит, разберусь, — наклонившись, профессор провел пальцами по ее щеке, дивясь, какой решительной может быть иногда Мериам Ики. – А ты пока еще не маг, а ученица третьего курса. Ну, давай, переодевайся. Я отвернусь. Обещаю не подсматривать.

Поколебавшись, адептка слезла с кровати и протопала к шкафу. Шардаш действительно тут же повернулся к ней спиной, рассматривая книгу. Через минуту он погрузился в чтение и никак не реагировал на вопросы Мериам о том, какое из двух платьев надеть. Она не сомневалась – профессор изучал статью о кулоне Хорта.

 

ГЛАВА 4

 

Шардаш и думать забыл о Сером Томе, но тот напомнил о себе сам. Объявился в преподавательской столовой и шепнул, что выполнил поручение.

— И как, успешно?

Профессор вновь задумался о бедах, которые свалились ему на голову. Узнать хотя бы, как поступить с кулоном! Вариантов – море, а император не удосужился уточнить. Может, ему всего лишь сведения нужны?

Дух пристроился рядом, облизнулся на булочку и в мольбе закатил глаза.

— Приведения физической пищей не питаются, — отрезал Шардаш, на всякий случай накрыв сдобу рукой. Ее принесла Мериам, и Шардаш не собирался делиться этой булочкой с каким-то духом.

— А если ее преобразовать? – настаивал Серый Том и погладил себя по животу.

Вздохнув, профессор позвал Тоби и попросил чем-то накормить наглое привидение. Серый Том ничуть не обиделся и с жадностью накинулся на свою порцию чая и плюшек. Они забавно скользили через пищевод в желудок, утрамбовываясь в однородную массу. Вот за это духи любили Школу: тут кормили.

— Итак? – Шардаш откусил от булочки, с удовольствием отметив, что внутри настоящие ягоды, а не варенье. Мериам постаралась, в такое время года отыскав подобную роскошь.

— Фамильяр полетел на постоялый двор. Там его ждал мужчина. Фамильяр описал ему вас и спросил, может ли быть свободен. Господин кивнул и открыл для него коридор перехода.

Профессор едва не поперхнулся и переспросил, правильно ли Серый Том все разглядел. Тот обиженно заметил, что смерть – еще не повод для маразма, и уплыл прочь.

Шардаш задумался. Дух говорил о мужчине, фамильяр принадлежал женщине – королеве. Кого же ее величество послала проследить за выполнением поручения? Беспокоил его и таинственный ночной посетитель. Прошло два дня, ничего странного в Школе не происходило, но кто знает? В любом случае, название постоялого двора узнать у Серого Тома не помешает.

Сегодня был выходной, и профессор решил отложить головоломку до начала учебной недели. Из-за него позавчера Мериам толком не поела, хотя в том была и ее вина. Вместе прочитали бы книгу, дольше посидели бы в ресторации. Что ж, зато сегодня им никто не помешает побыть вдвоем. Заодно, пока Мериам бегает по магазинам, Шардаш успеет расспросить пару нелюдей о подозрительных незнакомцах. Например, владельца винной лавки, который день-деньской просиживал у двери, наблюдая за прохожими.

Шардаш жалел, что не может перекинуться и обнюхать все закутки Бонбриджа. Обоняние оборотня – лучшее средство для поиска чужаков. Незнакомый запах сразу обратит на себя внимание. А дальше – дело практики. Каждый человек пахнет своим ремеслом. Но с момента возвращения в Школу профессор регулярно принимал противооборотное зелье, немного видоизменяя его, чтобы зверь задремал и не мешал преподаванию и отношениям с Мериам. Он помнил, как напугал ее своими инстинктами, поэтому не желал рисковать. Вряд ли ей понравилось бы насильственное близкое знакомство с оборотнем в каком-нибудь коридоре – а ведь зверь не утерпел бы, опьяненный запахом любимой девушки. Да и Шардаш давно принял решение – казаться человеком и жить человеческой жизнью, что профессор успешно делал с рождения и по сей день. Его близкие тоже переняли поведение иной расы, хотя и не убивали в себе зверя.

Доев, Шардаш прошел на кухню, где, как и предполагал, застал Серого Тома. Дух жаловался доброй гномке-поварихе на злых преподавателей. При виде профессора он умолк и, надувшись, отвернулся.

— Да ладно, мир! – усмехнулся Шардаш. – Надулся как девчонка. А я ведь плату принес.

Серый Том оживился, подплыл к профессору и замер в ожидании. Шардаш улыбался и молчал. Сел возле очага, перебросился парой фраз с матушкой Уйойке насчет погоды и состояния дымохода, будто не замечая производимых духом колебаний воздуха у своего лица.

— Скажешь, как выглядел маг, отпущу на два месяца, — наконец протянул профессор.

Глаза Серого Тома заискрились. Он в бешеном танце закружился вокруг Шардаша, вымаливая награду. «Плохой профессор» тут же стал самым умным и заботливым другом призраков.

Освобождение даже на время – лучшая награда для духа. Люди напрасно полагают, будто призраки вольны передвигаться в пространстве по собственному желанию. Увы, за исключением перерожденных духов, они заперты в пределах определенной территории. Их удерживают печати – такие же, как у фамильяров, но без связи с хозяином. Печать накладывается не на призрака, а на территорию и рассчитана на множество духов. Раз оказавшись внутри опечатанного места, привидение уже не может его покинуть.

— Итак, как выглядел мужчина?

Серый Том вздохнул, закатил глаза и произнес:

— Взрослый маг. Умеет подчинять. Ростом… Да с вас, наверное. Лица не видел, только перстни. Он лицо за дымкой прятал. Руки в перчатках. Дорогих – Том в этом понимает. Голос… Если бы Том услышал, Том бы узнал.

— Да ну? – не веря, вскинул брови Шардаш. – Такой сильный маг – и не изменил голос?

Дух приуныл. Кажется, не видать ему свободы. Он старался вспомнить еще хоть что-нибудь и все-таки вспомнил. На радостях Старый Том завертелся волчком, вылетел в трубу и напугал воем прислугу. Матушка Уйойке тоже пробормотала недоброе слово в адрес призрака и на всякий случай придвинулась ближе к профессору. «Дома-то спокойнее, — подумалось ей. – Нет, занесла Преисподняя в школу волшебников!»

— Вензель, вензель королевы! – Старый Том, весь в саже, вынырнул из дымохода и замер перед профессором. Того танцы призрака не впечатлили: пляски зомби куда занятнее. – Том – дух, он видит то, что не замечают люди. Тот человек показал перстень с вензелем фамильяру, после этого он его признал, начал лебезить.

— Что за вензель? – заинтересовался Шардаш.

— А вы действительно меня отпустите? – Серый Том не желал делиться ценными сведениями просто так.

Профессор подтвердил, что переговорит с директором, и тот на две недели отменит действие печати для призрака. Когда же истечет отмеренный срок, Серого Тома притянет обратно, засосет, будто воду в воронку.

Призрак немного поломался и рассказал о вензеле, который плавал над перстнем. Значит, кольцо магическое и создано по заказу. Имеющий особое зрение, либо применивший специальное заклинание, видел символ, инициалы или иной знак владельца предмета, сотканный из воздуха.

Шардаш нахмурился. Что-то не нравился ему этот маг. И перстень королевы на его пальце не давал покоя. Такой невозможно украсть, только подарить, иначе вся сила испарится, кольцо превратится в обычную безделушку. А тут еще морок, странные происшествия в Школе. Определенно, есть повод поговорить с Крегсом и не только о награде для Серого Тома. Профессор не собирался упоминать о записке, но полагал, что неизвестный маг имел к ней отношение. Письмо королевы испарилось, исчезло без следа на следующий же день после получения – Раймунда не оставляла следов.

Директор не стал возражать против послаблений для духа, благо толку от привидений было мало. Когда-то они помогали поддерживать дисциплину, но сейчас куда больше заботились о собственном удобстве, нежели делах Школы. Только парочка продолжала ревностно следить за учениками. Но привидения – это престиж заведения. Какая магическая школа или академия без духов?

Заверив, что с первой звездой изменит настройки печати, Крегс по секрету сообщил важную новость: в Бонбридж приезжает сам Магистр магии. Он намерен присутствовать на экзаменах, чтобы лично проверить уровень подготовки учеников.

— Мы третьи в списке, — с гордостью подчеркнул директор. – Наша Школа на хорошем счету.

Шардаш кивнул, приготовившись к повышенному вниманию к своей особе. Вряд ли Магистр магии, ректор Академии чародейства оставит без внимания личность темного оборотня. И не вспомнит, что когда-то этот оборотень учился в его заведении, защищал перед ним как главой комиссии кандидатскую, а затем профессорскую степень.

Власти Бонбриджа, безусловно, устроят прославленному графу пышную встречу: как-никак, он подарил городу великолепные копии артефакта, защищавшего от проникновения нечисти.

Магистров магических наук в Лаксене четыре, считая самого ректора Академии чародейства, а вот Магистр магии один. И пока не умрет, нового не изберут. Шардаш улыбнулся, вспомнив, как они на первом курсе путались в незамысловатых регалиях волшебников. Для людей без специального образования магистр и Магистр магии – тоже одно и то же, поэтому они частенько именовали графа министром магии. Тот не возражал, благо министерство имелось, и именно он его возглавлял.

В приемной, нервируя госпожу Нору, кружился Серый Том. Секретарь отмахивалась от него, как от назойливой мухи.

Профессор заверил духа, что ночью его отпустят на означенный срок, и, глянув на часы, поспешил в парк: Мериам ждала уже целых полчаса. Хорошо, хоть ветра нет, а то продрогла бы, бедняжка.

 

Адептка мерила шагами завьюженные дорожки, постукивая друг о друга ладонями в пуховых варежках. Они с Шардашем условились встретиться в одиннадцать, а сейчас, судя по солнцу, дело шло к полудню. Профессор никогда не опаздывал, и Мериам волновалась. Пойти и спросить открыто у кого-то, где Шардаш, она стеснялась, поэтому терпеливо ждала. Мимо пробегали и проходили адепты, звали с собой, а Мериам отказывалась. Ей тоже хотелось в город: на ярмарку, по магазинам и на кулачные бои.

— Замерзла? – неслышно подошедший Шардаш обнял сзади за плечи, взял руки в свои, согревая. Сам он даже зимой носил обычные перчатки: оборотни менее восприимчивы к холоду.

Мериам кивнула и улыбнулась. Развернувшись, с укором посмотрела в глаза, но промолчала. Заметив группку адептов, она отпрянула, изобразив случайную встречу учителя и ученицы.

— Вот не понимаю тебя, — дождавшись, пока ученики пройдут, протянул Шардаш. – То хочешь, чтобы все знали, то прячешься. Сама говорила, что любишь, я за язык не тянул…

— Люблю, — подтвердила Мериам, — но сам ведь велел мне сторониться тебя на людях. Я не твоя, видите ли, должна подумать. Вот я и думаю.

Профессор рассмеялся, привлек ее к себе и поцеловал. Протяжное женское: «Ой!» подсказало, что поцелуй не остался незамеченными. Назло в изумлении замершим на дорожке адепткам, толкавших друг друга локтями, и указывавших на Шардаша, тот снова приник к губам Мериам. Руки легли на ее щеки, согревая от мороза.

— Что-то забыли? – профессор оглянулся на впечатленных адепток. – Чужая жизнь интереснее своей?

— А вы правда?.. – одна из учениц зарделась и не окончила вопрос.

— Без понятия. Доброго дня!

Мериам шептала, что не нужно, но Шардаш все равно обнял ее и повел к воротам мимо потерявших дар речи учениц. Потом, поразмыслив, адептка решилась и вторично ошеломила девушек, привстав на цыпочки и чмокнув профессора в щеку.

— Бедная твоя честь! – смеясь, прошептал профессор, отпустив ее талию и подхватив под руку. – Теперь ты замуж не выйдешь: помешает клеймо падшей женщины. Готовься, Мериам, сегодня вечером тебя завалят вопросами о том, чего у тебя еще не было. Не опозорь меня, зачитай им хотя бы отрывок из книги.

Мериам покраснела и вырвала руку. Шардаш тут же водворил ее на прежнее место, заметив, что адептке не на что дуться:

— Просто не поверят девушки, что у нас ничего не было. Чем сильнее станешь отпираться, тем страшнее пойдут по Школе сплетни. А так и волки сыты, и овцы целы. Поохают и отстанут.

— Так я теперь твоя? – Мериам попыталась выровнять дыхание и не реагировать на колкости Шардаша. Раньше донимал на уроках, теперь наедине.

— Ну… — профессор ушел от ответа.

Адептка остановилась, подбоченилась и потребовала объяснений. Шардаш шумно втянул в себя воздух:

— Не усложняй!

— То есть как «не усложняй»! – щеки Мериам пылали. – Ты меня любишь или нет? Или ты только ради постели обхаживаешь? Так вот, заруби себе на носу: если обманывал, одним проклятием не отделаешься. Я тебе и кашель, и рвоту, и несварение желудка устрою, потребую от директора…

Возмущение потонуло в поцелуе. Ласково проведя пальцами по лицу рассерженной Мериам, Шардаш прошептал:

— Люблю. Я люблю тебя, мнительное мое создание. Каждую твою веснушку, если хочешь знать. Просто боюсь, не уверен, что любишь. Девушки часто путают любовь с влюбленностью, поэтому я и хотел подождать до весны, когда бы ошибка исключалась.

— Тревеус, либо ты немедленно…

— Моя. И люблю. Пойдем!

Мериам неохотно дала ему руку, недоумевая, зачем профессор публично целовал ее, если не желал делать своей девушкой, почему ей почти силой пришлось добиваться перемены статуса. Зато так приятно было услышать: «Люблю». Даже трижды.

Разгребавший снег привратник окликнул Шардаша и с таинственным видом сообщил, что его искал какой-то человек. На вопрос какой, пожал плечами:

— Мужчина как мужчина. Не бедный: у него трость была, а такое простонародье не жалует. Под плащом ничего не разглядеть. Я его в парк не пустил, предложил обождать, пока позову. Так ушел. Я подумал, сказать надо.

Профессор кивнул и поблагодарил. Он ума не мог приложить, какой аристократ пожаловал по его душу. И была ли трость тростью, а не, скажем, посохом? Оглядевшись, Шардаш принюхался, но не почувствовал ничего подозрительного. Видя волнение Мериам, он поспешил занять ее пустым разговором и быстрым шагом направился к ярмарочной площади: интуиция подсказывала, сейчас лучше затеряться в толпе.

Зимний воздух за милю от увешанной бумажными фонариками площади полнился смехом и звуками музыки. Мериам, пританцовывая, сама тянула туда профессора. Глаза горели предвкушением веселья. Глядя на нее, Шардаш в который раз ловил себя на мысли о разнице в возрасте между ними. Мериам недавно вступила в юность, а он перешагнул порог зрелости. И все туда же, влюбился в молоденькую! Не врет поговорка: чем больше лет мужу, тем меньше жене. Хотя, по меркам оборотней, у Шардаша самый возраст, когда задумываются о потомстве. Старость, она нескоро, заодно и Мериам не переживет – все какое-то оправдание.

Встряхнувшись, профессор опять подумал о разного рода незнакомцах, наводнивших Бонбридж. Целых три за неделю, и все скрывали лица. Стоило чаще оглядываться, чтобы не пропустить судьбоносную встречу.

Неладное Шардаш почувствовал у книжной лавки: кто-то буравил взглядом спину. И не просто смотрел, а то ли запоминал, то ли накладывал какие-то чары. Отправив адептку искать интересные книги, профессор якобы зашел вслед за ней и тут же вышел обратно, надеясь поймать неизвестного наблюдателя. Своим маневром он едва не сбил проходившего мимо гнома. Тот выругался, велев смотреть по сторонам, и зашагал дальше.

Оглядывая толпу и не заметив никого подозрительного, Шардаш вернулся в лавку, где поймал Мериам на горячем.

— Так, это мы брать не будем, а дома пройдем, — профессор вырвал книгу в мягком переплете из рук продавщицы и водворил на место. – Лучше дайте девушке что-нибудь о камнях.

— Магических или обыкновенных, господин? – захлопала ресницами девушка в желтом переднике и будто невзначай намотала локон на палец. Непроизвольно проследив за ним взглядом, Шардаш наткнулся на острое ушко. Эльфийка.

— Тех, что носят на шее красивые девушки, вроде вас, — улыбнулся профессор и тут же пожалел о сделанном продавщице комплименте. Из лучших побуждений, между прочим: представительниц ее народа надлежало хвалить, чтобы не обидеть.

Мериам наградила Шардаша тычком в спину, а эльфийка – томным взглядом. Очаровывать эти бестии умели, странно, что одна из них работала продавщицей, а не красовалась обручальным колечком с бриллиантом. Люди только из зависти рисовали их гордыми и холодными. Хотя они действительно гордые, но нет на свете больших кокеток, чем эльфийки!

Чаровница вновь взмахнула длинными ресницами и пропела:

— Для вас, господин, я достану самую лучшую книгу.

— Тревеус, я здесь никогда больше ничего покупать не буду, — Мериам потащила Шардаша к выходу. – Всего хорошего, уважаемая!

Профессор, смеясь, легко освободился от хватки адептки, вернулся к прилавку и оплатил покупки.

— Увы, моя невеста предпочитает натуральные камни нарисованным, — извинился он перед наморщившей носик эльфийкой. Та, казалось, сама мечтала выставить вон Мериам. – Благодарю за потраченное на нас время и удачного дня.

— Приходите еще! – живо отозвалась продавщица и сложила за спиной пальцы в оскорбительном жесте. Предназначался он Мериам, нетерпеливо переминавшейся с ноги на ногу на пороге.

— Ревнуешь? – шепнул на ухо адептке Шардаш. Та фыркнула и отвернулась.

Уже почти дойдя до ярмарочной площади, профессор стряхнул с плеча нападавший с карнизов снег и удивленно наткнулся на крохотную пластинку, воткнутую в плащ. Осторожно вытащив ее, Шардаш ощутил легкую пульсацию в пальцах. Нахмурившись, он потянулся за волшебной палочкой и убедился, что пластина на самом деле – сгусток следящей магии. Не нужно раскидывать сеть, задавать данные объекта, необходимо всего лишь «позвать» такую штучку, и она покажет, где сейчас человек.

«Преисподняя!» – помрачнел Шардаш и, не выпуская палочки из рук, постарался различить в прохожих и всадниках следившего или его пособника. Мысли лихорадочно пытались вычислить того, кто осчастливил следящей пластиной. Могли прикрепить и в толпе, благо сегодня многолюдно.

Бросив пластину, профессор раздавил ее каблуком.

— Мериам, давай ты сейчас себе перчатки выберешь, ты хотела, а я ненадолго отлучусь? Встретимся в магазине Ворека. И, — он сделал паузу, — очень прошу, никуда оттуда не уходи.

— Что-то случилось? – сразу поняла Мериам. – Не молчи, скажи!

— Ничего, просто мне нужно, — солгал профессор. – А насчет магазина… Как я тебя посреди этой кутерьмы найду-то? Нет, найду, конечно, но зачем создавать сложности, верно?

Заставив себя улыбнуться, Шардаш проводил адептку до магазина, перепоручил приказчику и начал прочесывать улицы. Первым делом решил вернуться в книжную лавку.

Сквозь витрину профессор пару минут наблюдал за эльфийкой: она обслуживала каких-то девушек, судя по мимике, весело щебетала, хихикала. На вид – обычное создание, но кто знает?

Накинув на себя легкий морок, Шардаш вошел внутрь и углубился к дальним книжным рядам. Минутой позже в лавку ввалился гном, протопал прямо к прилавку. Комплексуя из-за роста, он громко потребовал внимания к своей персоне, на самом деле, всего лишь выманивая продавщицу из-за конторки.

Шардаш невольно прислушался. Что-то ему не нравилось, казалось странным. Гном требовал вернуть деньги за бракованную книгу по рудному делу. Эльфийка извинялась и предлагала скидку «для любимого клиента на все на свете». Гном сердился, в сердцах швырнул книгу на пол. Продавщица попросила осторожнее обращаться с вещью, которую предстоит продать новому покупателю. Слегка покачиваясь на высоких каблуках, она нависала над пунцовеющим гномом как гора над человеком. От этого несчастный сердился еще больше.

И тут Шардаш понял, что не так. Гном никогда бы не стал покупать книгу по рудному делу, потому что такому не учат по учебникам. Профессор выбрался из своего укрытия и взмахнул волшебной палочкой, пытаясь снять морок. Воздух перед ним заискрился, затылок гнома на мгновение потерял выпуклость, а потом на месте низкорослого бородача под визги бросившихся врассыпную особ женского пола возник тот самый человек с тростью, которого описал привратник. И, как верно предположил Шардаш, в руках у него оказалась вовсе не простая палка.

Развернувшись, не позволяя разглядеть своего лица, надежно укрытого туманной дымкой, человек (или нечеловек, тут уж профессор не мог поручиться, потому как пахло от незнакомца чем угодно, кроме него самого) выбросил вперед руку с посохом.

Воздушный поток буквально впечатал Шардаша в стену, повалив книжные стеллажи и разметав книги по лавке. Тем не менее, профессор не потерял сознания и наколдовал ответный «привет». Попал ли он в цель, Шардаш не понял: в нос ударил дурманящий сладкий запах, лишивший зрения. Ориентируясь лишь на слух и запах, профессор кое-как выбрался из-под завала и постарался занять место, удобное для обороны. Тело болело и не желало разгибаться.

Шардаш подумывал о том, чтобы попытаться перекинуться, когда услышал в голове голос: «Просто ничего не делай, успокойся – и все будет хорошо. Я не причиню вреда, просто кое-что сделаю и уйду».

Заскрипел пол под чьими-то шагами.

Не послушав совета, профессор взмахнул волшебной палочкой, сотворив самое мощное из доступных ему защитных заклинаний.

Преодолев предубеждения и былые обиды, Шардаш закричал: «В городе сумасшедший маг, зовите Белую стражу!». Это не казалось ему трусостью: воевать, не видя и не чувствуя противника, бесполезно. А в том, что волшебник силен, профессор уже убедился. Оставалось только гадать, кому он перешел дорогу. Тот маг был, по крайней мере, доктором магических наук.

Крик Шардаша подхватила эльфийка, судя по всему, забаррикадировавшаяся в подсобном помещении, и какие-то люди на улице.

Прошла пара минут, и зрение вернулось. О временной слепоте напоминала только резь в глазах и болезненная реакция на свет.

Выглянувшая из подсобки эльфийка окликнула профессора, спросила, все ли в порядке. Шардаш кивнул и, боясь споткнуться о поваленные стеллажи, сделал пару шагов. Мир плыл перед глазами, а сами глаза хотелось прикрыть.

Распахнулась дверь, и в лавку ввалился отряд стражи. Решив не давать показания, Шардаш поспешил незаметно скрыться, благо с порога его не было видно.

Пространственный коридор вынес профессора на задворки какого-то трактира: точку перемещения он выбирал наугад.

Полежав немного на снегу и дождавшись, пока пройдет резь в глазах, Шардаш привел себя в порядок и, стараясь не прихрамывать, направился к магазину Ворека. Внутренних повреждений не было, поэтому, как он и предполагал, на ногах держался уже уверенно.

Мериам ничего не заподозрила, только капризно заметила, что устала ждать.

 

ГЛАВА 5

 

С самого утра адепты выстроились в холле главного корпуса, по бокам лестницы и на хорах, чтобы приветствовать Магистра магии. В парадной форме, чистые, приглаженные, они два дня репетировали школьный гимн, мысленно проклиная высокого гостя.

Ученики и учителя переживали одинаково, понимая, от оценки Школы таинственным ректором Академии чародейства, министром и Магистром магии будет зависеть их будущее. Даже отъявленные хулиганы присмирели, устрашенные преподавателями.

Мериам и Шардаш стояли в разных местах. Она – в рядах третьекурсников, он – впереди учеников выпускного класса Запретного отделения, как и положено куратору. Вопреки всему, директор не лишил профессора этой должности.

— Едет, едет! – закружившись под потолком, заголосили призраки.

Гомон голосов умолк, наступила гробовая тишина. Слыша каждый свой шаг, Селениум Крегс направился к дверям и распахнул их. В холл проникло холодное зимнее солнце и легкий бодрящий морозец.

Магистр магии возник будто из ниоткуда, материализовался в воздухе верхом на крылатом жеребце. Сделав круг над крышами Школы, он опустился на площадку перед парадным подъездом. Рыжий как огонь конь, чья грива соперничала с самим солнцем, преклонил колени, и всадник ступил на землю Бонбриджа. Увы, Школу он навестил раньше пиршественных столов местной власти.

Маги оценили мастерство Магистра магии: тот открыл пространственный коридор в сотне футов над твердой поверхностью, открыл бесшумно, безо всяких эффектов. Такое доступно немногим, только посвященным в высшие сферы волшебства.

Директор от лица всех учащихся и преподавателей приветствовал гостя. Тот ответил улыбкой, пожеланием долголетия и процветания.

— Надеюсь, о моем коне позаботятся? Осторожно, он кусается: не любит чужих.

Магистр магии окинул взглядом главный корпус и вошел, мановением руки захлопнув тяжелые двери позади директора. Еще одно движение – и на одежде гостя не осталось ни снежинки.

— Добро пожаловать! – грянул дружный гул голосов, а хор затянул гимн.

Магистр магии захлопал в ладоши и, поклонившись на все четыре стороны света, улыбнулся:

— Спасибо, хватит. Я чрезвычайно польщен, но давайте обойдемся без славословия. От него при дворе сводит уши, надеялся хоть здесь не услышать. Позвольте представиться: Магистр магии, министр магии, ректор Академии чародейства, магистр магических искусств, пятнадцатый граф Саамат, лорд Элалий. Можно коротко и просто – лорд Элалий. Только не ваша светлость, хорошо?

Граф Саамат рассмеялся и направился к преподавателям, желая поздороваться с каждым за руку. Когда очередь дошла до Шардаша, Магистр магии замер и удивленно вскинул брови:

— Темный оборотень? Редкое явление. Пожалуй, загляну к вам на экзамен.

— Не подумайте, — поспешил добавить он, — я без предубеждения отношусь ко всем, кто не нарушает закон. И ученое звание вы наверняка при мне получали. А я бы точно почувствовал злой умысел.

— Да, милорд, я имел честь закончить Академию чародейства, — глядя прямо в глаза Магистру магии, ответил Шардаш.

Элалий Саамат был ниже его, хотя по людским меркам считался высоким, но ничуть не уступал профессору в плечах. Тело выдавало, что граф Саамат не только мастер волшебной палочки, но и воин.

Магистр магии действительно ежедневно тренировался с мечом, оттачивая удары, быстроту и ловкость до уровня демонов и дроу. В долгих поездках подобные умения нередко спасали жизнь. Профессор с одного взгляда оценил его подготовку: такой может убить даже оборотня.

— Сожалею, но не помню, — развел руками граф Саамат. – Но вы мне напомните, верно? Селениум, вы не станете возражать, если Тревеус Шардаш отобедает с нами сегодня? До меня дошли слухи об истории перстня демонов, хотелось бы узнать о ней из первых уст. Увы, в столице меня тогда не было, да и в Лаксене тоже, а то могли бы обратиться.

Шардаш подумал, что, несмотря на все уважение, ни за что не пошел бы к графу Саамату на поклон. Нет, не потому, что испытывал какую-то неприязнь, а сознавая, что никто не допустит его к столь высокородному аристократу. Адептам Академии чародейства – это так просто, а простому оборотню – так тяжело.

Воспользовавшись случаем, профессор рассмотрел перстни на руках Магистра магии. Только два – обычные украшения: именная печатка и фамильный перстень рода Саамат, остальные – различные артефакты. Был среди них и накопитель силы, объяснявший столь легкое перемещение в пространстве.

Граф Саамат уже отошел от Шардаша, когда тот заметил легкое облачко над его мизинцем. Морок. Только зрение оборотня и правильно падавший свет помогли рассмотреть его. Что же прятал даже от собратьев по ремеслу Элалий Саамат?

Женская часть преподавательского состава оценила другие качества Магистра магии – внешность. Неидеальную, но выдававшую человека, за спиной которого стояла сотня высокородных предков, а также человека умного и начитанного. Особенно понравился им профиль графа Саамата, который Матисса Стоккуэл сравнила с профилем эльфа. Она старательно улыбалась и стреляла глазами, пытаясь привлечь внимание Магистра магии, и добилась успеха. Тот поинтересовался, все ли с ней в порядке. Преподавательница зелий смутилась, сослалась на головную боль и затерялась в толпе.

Наконец официальная часть закончилась. Ученики разошлись по классам, а граф Саамат вместе с директором отправился осматривать школьные помещения.

 

Обед с Магистром магии прошел буднично. Граф Саамат держался просто, отказавшись от изысканных блюд, живо интересовался жизнью Школы, ее успехами и проблемами.

— Вижу, решение сменить директора пошло на благо этим стенам, — в заключение заметил Магистр магии. – Я остался доволен организацией учебы и хозяйством. Надеюсь, адепты тоже порадуют знаниями.

— А вы, Тревеус, — он перевел взгляд на Шардаша, — напрасно прибегли к помощи демонов. Бьюсь об заклад, они запросят неприемлемую цену. Вам надлежало обратиться к ее величеству, раз уж не было меня.

— Кто бы меня пустил? – хмыкнул профессор, промокнув губы салфеткой.

Обедали в доме директора. Ради такого случая кухарка превзошла саму себя. Не во всех ресторациях подавали такое мясо и такие пироги.

— Записка, Тревеус, всего лишь записка, с указанием вашего ученого звания, — и двери открылись бы, — укоризненно протянул граф Саамат. – Я читаю всю почту. И, как уже говорил, если вы учились у меня, то прошли мою проверку.

— Признаться, я обманул тот… м-м-м… предмет, — усмехнулся Шардаш.

— Как же? – оживился граф Саамат, оторвался от спинки стула и чуть подался вперед

— Пусть это останется моей тайной, — поставил точку в разговоре профессор. – Навредить Академии она не сможет. Вряд ли другой темный оборотень пойдет моим путем.

Вопреки ожиданиям, Магистр магии не потребовал ответа. Кивнув, он дал понять, что уважает чужие секреты. Никакой морок, никакие артефакты не могли бы обмануть многовековую защиту, а, значит, Шардаш не нарушал законов.

Директор же заинтересовался, начал выпытывать, что за проверку устраивает Академия чародейства желающим поступить в нее.

— Да все ту же, — Магистр магии отвел глаза и улыбнулся своим мыслям. Он тоже не собирался выдавать тайн своего заведения. – Не меняли и менять не будем. Хотел похвалить мастерство повара: обед удался. Даже в столице не всегда удается так вкусно поесть.

Крегс тут же позабыл об Академии, приосанился и с гордостью сообщил, что готовила его кухарка.

Шардаш заметил взгляды, которые искоса бросал на него граф Саамат. Не укрылось от него и странное напряжение в мышцах правой руки, будто Магистр магии хотел что-то взять или сделать какой-то жест.

— Привык держать в руках одну вещицу.

Профессор вздрогнул и заглянул в глаза Магистру магии. Тот оказался наблюдательнее, чем он полагал, ответил на невысказанный вопрос.

Граф Саамат поднялся, еще раз поблагодарил директора за обед, напомнил Шардашу, что зайдет на его экзамен, и удалился.

— А я еще старого министра и Магистра магии помню, — налив себе немного вишневой настойки, сказал директор и с наслаждением сделал глоток из рюмки. – Славный был старичок, но из простых. Сам в люди выбился. Элалий Саамат, он аристократ до кончиков пальцев. В лучшем смысле этого слова, но замашки проскальзывают. С ним запросто наливки не выпьешь, о новом зелье не поговоришь. Да, были времена!..

Шардаш хмыкнул. Времена эти давно подернулись паутиной. Когда он поступал в Академию чародейства, ее уже курировал Элалий Саамат. А ректор Академии – всегда Магистр магии, так уж повелось.

— И что тот, прежний? Почему его сместили?

— Умер он. Простудился. Глупо, правда, Тревеус?

Крегс сделал еще глоток и предложил наливки профессору. Тот не отказался. При Магистре магии пили вино, но и директор, и преподаватели предпочитали напитки попроще.

Поддавшись нахлынувшим воспоминаниям, Крегс рассказал о событиях без малого полувековой давности. Тогда он работал в министерстве, поэтому часто встречался с Магистром магии. Крегс с любовью описал чудаковатого старичка, в лютый мороз отправившегося проверять гнездовья химер. Прогулка, увы, закончилось плачевно: воспаление легких дало осложнение на сердце.

Многие полагают, будто маги – это боги. Увы, они стареют, болеют и умирают.

Покойный Магистр магии жил один, из прислуги держал только кухарку. Она ничем не могла помочь. У самого же волшебника не было ни сил, ни возможности дать хоть какие-то указания. Вот и побежала кухарка за врачом, а когда помощь поспела, сердце мага уже остановилось. Что ж, он пожил достаточно, уступив дорогу молодым.

Посидев немного с директором, Шардаш попрощался и ушел. Его ждала Мериам. Опаздывать не хотелось: завтра начинались короткие зимние каникулы, и профессор уезжал. Он надеялся с помощью Ролейна Асваруса решить навалившиеся проблемы.

Адептка не желала отпускать профессора, жалела, что изменила планы, осталась в Бонбридже работать и готовиться к сессии. Ничего не оставалось, как скрашивать тоскливые дни книгами и вызубрить ядологию на «отлично».

Шардаш клятвенно обещал вернуться первого числа, чтобы поздравить адептку с Новолетьем в цикле Прародителей сущего.

Подходя к спальным корпусам, профессор задумался о странном жесте Магистра магии. Какого же предмета ему не хватало? Волшебной палочки? Конечно, опытные маги не мыслят себя без нее, в походах не выпускают из рук, но даже у них не вошло в привычку сжимать ее в повседневной жизни. Посох или трость? Но Элалию Саамату нет в них нужды. Он не хромает, владеет достаточным запасом собственной энергии, на пальцах – накопители… Пальцы… Очередная загадка – кольцо под мороком. Магистр магии прятал его даже от своих. Поневоле в голову закрадывалась мысль о чем-то запретном. Но если король Страден ему доверял, значит, ничего такого не было. Право слово, баловался бы Элалий Саамат некромантией, призывал бы бестелесных перерожденных духов или планировал захват власти, он бы давно это сделал.

«Мало тебе бед – ты новые притянуть хочешь!» — раздраженно подумал Шардаш, ругая себя. Любопытство – главная причина смертности любых существ. Какое ему дело до секретов Магистра магии? А вот тому очень не понравится, если какой-то профессор, еще и темный оборотень, сунет нос в его дела. Лучше подумать, как поступить с поручением королевы. Выполнять его Шардаш не собирался, поэтому искал и не находил пока лазейки. А Элалия Саамата он увидит только второго января. Пятого или шестого Магистра магии и вовсе не будет в Школе. Да и последний дни уходящего года Магистр магии проведет в другом месте: проверит ведение счетов и отбудет в столицу праздновать.

 

Мериам высмотрела профессора в окно. Она стояла, прижавшись носом к стеклу, и ждала, пока появится знакомый силуэт.

Световой шар трепыхался над тропинкой: адептка не хотела упустить Шардаша.

Инесса собиралась на работу и посмеивалась над Мериам. Ее отношения с поклонником, сержантом городской стражи, давно переросли конфетно-букетный период, и адептка щедро потчевала подругу советами. В частности, предупреждала, нужно постараться, чтобы удержать профессора, общего у них мало.

— Он меня любит, сам сказал, — отмахивалась Мериам. – А еще при директоре обмолвился о верности.

— Мое дело – предупредить, — заметила Инесса. – Ладно, пошла я. Если вдруг, к нам его не води, а то выспаться хочу. И, вообще, ты моя лучшая подруга, а ничего не рассказываешь.

— Так ничего и не было, — пожала плечами адептка.

— Лучше бы было, — вздохнула Инесса. – Вот если и после этого продолжит в любви признаваться, тогда поздравлю. А так…

Хлопнула дверь, и через пару минут она прошла мимо окна. Помахала подруге и скрылась из виду.

А еще через четыре вздоха томительного ожидания показался Шардаш…

Накинув пальто, Мериам поспешила ему навстречу, повисла на шее и зашептала, что не желает никуда отпускать. Он улыбнулся, без помощи рук закрыл дверь:

— Простудишься, если будешь стоять на сквозняке.

— Возьми меня с собой? – Мериам с мольбой заглянула в глаза Шардаша.

Щеки его были холодны от мороза, поэтому каждое прикосновение ее пальцев отзывалось волной тепла.

— А как же учеба? – подмигнул Шардаш. – Неужели решила принять помощь нечестного профессора?

— Нет. Получу свое «удовлетворительно»…

— «Хорошо». И ты не едешь.

Заметив, как капризно сложились губы Мериам, предвидя ее попытки уговорить его, профессор жестко повторил:

— Не едешь. И это не обсуждается.

Мериам отстранилась и отошла к столу. Она не ожидала от Шардаша такого тона и не понимала, чем заслужила его. Промелькнула мысль: профессор собрался вовсе не к магистру. Неужели на поиски кулона Хорта? Или за перстнем императора? Сердце кольнуло, и, позабыв об обиде, Мериам обернулась, в мольбе сложила руки и попросила обещать, что он вернется живым и здоровым. Шардаш пообещал. Он понял, она догадалась о причинах поездки.

Адептка молчаливо прижалась к профессору и вздохнула. Пару минут они стояли, не двигаясь. Шардаш обнимал Мериам, а она, закрыв глаза, замерла у него на плече. В воцарившейся тишине было слышно, как бьется сердце каждого.

Немую сцену прервало чье-то покашливание.

Оба вздрогнули и синхронно обернулись – как стояли, одним целым.

На расстоянии вытянутой руки ухмылялся Темнейший. Стряхнув с рубашки пару снежинок, он, не спрашивая разрешения, прошел мимо влюбленных, отодвинул стул и сел, закинув ногу на ногу. Глаза с любопытством удава следили за менявшимися выражениями лиц присутствующих.

— Понимаю, вы сейчас заняты девочкой… — император задержал взгляд на Мериам, заставив ту спрятаться за спину профессора. – Как погляжу, аура чистая. Хорошая работа! Ролейн?

Шардаш кивнул и поинтересовался, по какому праву Темнейший нарушил границы Школы.

— Нарушил! – фыркнул император. – Громко сказано! Не защищена ваша Школа от перемещений в пространстве – заходи, кто хочет. Предупреждая вопросы: такое расстояние сложности для меня не представляет. С координатами ошибся совсем чуть-чуть. Ну и погода в человеческих городах!

— А в Империи разве другая? – подала голос Мериам. Любопытство взяло вверх над страхом.

— В Империи, милая девочка, погодой управляют маги. Если у меня на сей счет нет особых распоряжений, — обнажил в улыбке вампирьи клыки и острые как клинок резцы демона Темнейший. – Климат тоже мягче. Мериам Ики, значит? По имени и нашел, где обитаешь.

— У привратника спросили? – наивно предположила адептка.

Император рассмеялся и покосился на Шардаша. Тот был мрачнее тучи.

— Магия, — коротко объяснил профессор и попросил Мериам уйти к соседкам.

— Правильно понял, — кивнул Темнейший. – Я пришел напомнить о долге, раз уж вы не торопитесь. Или не торопишься. Ладно, мага и оборотня на «вы» — заслужил. Но вы расстраиваете меня, Тревеус Шардаш, очень расстраиваете своей нерасторопностью. В ваших же интересах избежать моего недовольства. Опять-таки девочка… Могу ведь забрать. Без уплаты долга она моя. И телом, и душой.

Мериам вздрогнула и тесно прижалась к Шардашу, будто боялась, что император попытается силой забрать ее с собой. Профессор нахмурился и ледяным тоном потребовал Темнейшего «покинуть спальню девушки».

Джаравел встал, но не сдвинулся с места. Покачав головой, он поинтересовался, понимает ли Шардаш, что делает:

— Право, в своем уме и твердой памяти мне на дверь не указывают. Смените тон, Тревеус, хотя бы ради вашей девочки. Правила вы знаете. Договор – есть сделка между двумя лицами, где каждая сторона возлагает на себя какие-то обязательства. Предмет договора – Мериам Ики. Она казнена? Нет. Я свою часть договора выполнил. Вы задолжали мне желание. Я его озвучил – достать и привезти мне кулон Хорта. И где он?

Профессор молчал. Больше всего на свете ему хотелось взмахнуть палочкой и впечатать наглого полудемона в стену, но он не мог: знал, что погубит и себя, и Мериам.

Император подошел вплотную и смерил взглядом с высоты своего роста. Как бы ни был высок Шардаш, Темнейший превосходил его почти на голову. Впрочем, как и все демоны. Приподняв краешек рта в характерном оскале, император на миг обратил к профессору правый глаз. Бездонная Тьма ока без радужки и зрачка обожгла, напомнив о незавидной участи приговоренных Смертью.

— Я предупреждаю, — проворковал Темнейший и распахнул крылья. Они едва не выкололи Шардашу глаза, но тот успел вовремя отскочить. – Еще одна подобная выходка, Тревеус Шардаш, и я напомню, кто из нас кто.

Обойдя склонившего голову Шардаша, внутри которого клокотала бессильная ярость, император остановился напротив дрожащей Мериам. Пальцы крыла коснулись ее лица, заставив зажмуриться.

— Обычно дают в заклад самого себя, а тут нет. Что ж, если возлюбленный окажется нерасторопен или сбежит, станешь моей рабыней. А там уж посмотрим. Даже интересно, горчит ли твоя кровь.

Мериам побледнела и отшатнулась к Шардашу.

Темнейший расхохотался, пообещал не убивать и исчез, оставив после себя маленький вихрь из золотистых частичек.

Мериам испуганно перевела взгляд на Шардаша: тот стоял, сжимая кулаки. Она без слов понимала, какое бешенство обуревало профессора. Не выдержав, тот издал низкий гортанный звук – нечто среднее между шипением и рычанием. Зрачок сузился, выдавая зверя. Ноздри трепетали, а губы превратились в тонкую ниточку. Мотнув головой, Шардаш вторично зарычал и не шагнул – метнулся к двери. Она едва выдержала силу, с которой ее открыли и захлопнули.

Опомнившись, Мериам поспешила следом, опасаясь оставлять профессора в невменяемом состоянии. Она понимала, любая выходка, любой намек на агрессию будет стоить Шардашу работы.

— Тревеус, Тревеус! – не замечая холода и липнувшего на ресницы снега, Мериам бегала по парку, пытаясь его найти.

В голове вертелось: «Только бы не перекинулся!» Магистр магии в городе, если ему доложат – это конец.

Снег хрустел под ногами, облепил волосы. Мороз проникал сквозь распахнутое пальто.

Наконец Мериам увидела знакомый силуэт. Запыхавшись, остановилась чуть поодаль и снова позвала. Сердце бешено стучало, глаза невольно искали возможных свидетелей поведения профессора. Рано опустившиеся на Бонбридж сумерки мешали. Кажется, адептка слышала чьи-то голоса, но решила, Шардашу она сейчас важнее.

С тревогой затеплив световой шар, Мериам, как была белая от снега, осторожно направилась к профессору. Тот не шевелился, только ходуном ходили бока. Значит, всего пару минут назад Шардаш занимался тяжелым физическим трудом. Бег не сбил бы дыхание. И точно – сапоги профессора покрывала каменная крошка. Приглядевшись, Мериам поняла: тот вымещал ярость на стенах Школы. Деревья пожалел, а вот учебному корпусу досталось. Весь мох содран, облицовка кирпича частично оторвана и изломана на куски.

— Тревеус, все хорошо? Ты не поранился? Руки покажи.

Мериам подошла вплотную и вытянула ладони. Она ни словом не обмолвилась об искрошенных плитах. Чуть помедлив, Шардаш вложил в ее руки свои. Они ожидаемо были ободраны, под ногтями – кровь.

— Ты… ты это в человеческом обличии делал?

Мериам достала платок, послюнявила и бережно обтерла его ладони.

Шардаш покачал головой и вздохнул:

— Не думаешь же ты, что я сумасшедший? Просто от бессилия хочется выместить злость хоть на чем-то. Увы, бросить вызов императору я не могу.

— И не надо! – поспешила добавить Мериам. Только сейчас она поняла, что продрогла, и застегнула пальто.

— Издали зверочеловеческий облик не отличим от человеческого, а перекинуться полностью я не могу, зелье пил только вчера. Успокойся, мне ничего не грозит. Сейчас все верну на место. Это в первый и последний раз, надеюсь.

Адептка кивнула и погладила его по щеке. Почему решил, будто она ничего не понимает и боится его? С ним все хорошо – значит, и на душе у нее хорошо.

Шардашу же казалось, что она должна презирать его. Не смог защитить, проглотил оскорбление. Поэтому, когда Мериам попыталась обнять, отстранился и начал молчаливо водворять испорченные плиты на место. Они неохотно срастались в единое целое, но после получаса усилий стены учебного корпуса лишились «отметин» оборотня. Только мох остался валяться на снегу. Шардаш не стал водворять его на место: все равно уже мертв.

Все это время Мериам стояла рядом, чуть в стороне, и наблюдала за лицом профессора. Напряжение никуда не ушло, губы не разомкнулись. Ей даже начало казаться, будто он сердится на нее. Наверное, за то, что видела его в таком состоянии. Мужчина такого не любят.

— Тревеус, давай я сделаю вид, что сидела в комнате? – наконец предложила Мериам. – Прямо сейчас уйду и никогда о плитах не вспомню. Обещаю! Только не игнорируй меня.

Шардаш вздрогнул и изумленно уставился на нее. Потом рассмеялся и обнял, уткнувшись лицом в затылок.

— Ты тут ни при чем, и ничего забывать не нужно, — прошептал он в ее волосы. – Только я один. Пошли греться.

Мериам просияла и, запрокинув голову, коснулась губами его подбородка.

Они простояли несколько минут, не двигаясь, стоя напротив друг друга, держа друг друга за руки и соприкасаясь носами, пока их не спугнул смех возвращавшихся из города адепток.

Шардаш пошел провожать Мериам, по дороге в десятый раз заверил, что вернется первого января, напрасно рисковать не будет и не отдаст ее Джаравелу ФасхХавелу. На пороге он нежно поцеловал адептку в губы, затем в ямочку каждой ладони и предложил сразу лечь спать. Мериам отказалась, и они просидели некоторое время, обнявшись, на кровати. Шардаш рассказывал о клане серебристых горных оборотней, а она слушала.

Наконец профессор ушел, попросив не сидеть дни и ночи напролет за книгами и конспектами. Мериам проводила его тоскливым взглядом и прошептала: «Удачи!»

Розыгрыши
и конкурсы
Эксклюзивные
предложения
Только интересные
книги
Скидки и подарки
постоянным покупателям