0
Корзина пуста
Войти | Регистрация

Добро пожаловать на Книгоман!

Или войдите через:


Новый покупатель?
Зарегистрироваться
Главная » Наследница Каменной пустоши » Отрывок из книги «Наследница Каменной пустоши»

Отрывок из книги «Наследница Каменной пустоши»

Автор: Делия Росси

Исключительными правами на произведение «Наследница Каменной пустоши» обладает автор — Делия Росси . Copyright © Делия Росси

Гиблое озеро подернулось едва заметной рябью. Отражение луны в его черных водах дрогнуло, и вдали тут же послышался тоскливый крик ночного сарыча.

— Ничего не вышло, — безнадежно выдохнул лорд Сэливан.

 Он стоял на берегу у самой воды, грустно глядя на искрящуюся голубоватым светом нить кребуса. Легкая, невесомая, она висела над озером, уходя почти до самой его середины, и обрывалась в том самом месте, где из воды выглядывал перевернутый лунный диск. 

— Не отчаивайтесь, Ваша светлость, — тихо сказал Корнелиус — маленький кругленький человечек, в узких красных штанах и длинной сине-зеленой ливрее. Его комичная фигурка, похожая на яркий воздушный шарик, выделялась на фоне мрачноватого пейзажа своей абсолютной неуместностью. — Сайгерон милостив, он не оставит своих детей.

— Крылатый бог давно уже нас не слышит, — горько усмехнулся герцог и тихо, словно про себя, добавил: — Пятая попытка — и снова неудача.

Он пнул ногой прибрежную гальку. Один из камней отскочил и с глухим бульканьем ушел под воду. 

— Может, в следующий раз повезет? — пробормотал толстячок, с опаской глядя на круги, расходящиеся по густой, маслянисто поблескивающей глади. 

— Какой следующий раз, Корни? — скривился лорд Сэливан. Ветер нещадно трепал длинные фалды его сюртука, словно мечтая сорвать тот с могучих плеч. Темные волосы лорда развевались, на лице лежала печать безнадежной усталости. — Мы использовали все отведенные попытки, ни одной не осталось. 

— И что же теперь будет? — растерянно спросил Корни. — Что нам делать?

Толстячок суетливо дернулся. Его полные щеки дрогнули, маленький рот испуганно приоткрылся, куцые бровки сдвинулись. 

— Остается только ждать, — ответил герцог Бернский.

Он глубже надвинул шляпу и резким движением надел перчатки. 

— Возможно, судьба сжалится и пошлет нам еще один шанс, иначе...

Лорд Сэливан не договорил. По его лицу скользнула темная тень.

— Хорошо, кабы так, — пробормотал толстячок, с сомнением глядя на матово поблескивающую воду.

Серебристая дорожка успела окончательно растаять, и теперь уже ничто не отвлекало внимания от бескрайней черной глади, страшной в своей красоте и невероятно притягательной. Озеро не зря называли Гиблым. За долгие годы оно забрало немало жизней тех, кто не сумел преодолеть его таинственный зов.

— Идем, Корни, — властно распорядился лорд Сэливан. Он легко развернулся и, не оглядываясь, пошел к виднеющемуся вдалеке лесу. — Нам здесь больше нечего делать.

— Да, Ваша светлость, - подобострастно закивал Корнелиус. — Как скажете.

Толстячок незаметно осенил себя робусом и торопливо припустил вслед за герцогом.

 

ГЛАВА 1

— И больше сюда не звони! — я бросила трубку на рычаг и в сердцах выругалась.

Бородатый гоблин! Угораздило же дать свой номер этому Этьену! Знала бы, какой он маньяк, ни за что не сделала бы подобной глупости!

Старомодный телефон обиженно тренькнул и затих, всем своим чопорным видом выражая неодобрение. 

Ну да, не привык он к такому обращению. Но тут уж ничего не поделаешь! Я совсем не похожа на его прежнюю хозяйку и церемониться с ним не собираюсь.

— Даже не надейся, — скорчила рожицу своенравному аппарату. 

Не знаю, как ему это удавалось, но на черном корпусе еще отчетливее проступило недовольство.

Бред... Мало того, что разговариваю с вещами, так еще и эмоции им приписываю. Хотя что тут удивительного? Этот дом кого угодно с ума сведет!

 Я обвела глазами строгую обстановку холла.

Высокие потолки, добротные дубовые панели, подставка для зонтиков, китайский фарфор — ни дать, ни взять, английское поместье. Ага. В центре России. Что тут скажешь? Была у тетушки неискоренимая тяга к аристократической жизни.

Я распахнула дверь и вышла в огороженный высоким забором двор. Ровные палисадники, идеальные газоны, жеманные анемоны в горшках. Тьфу, гадость! 

За те два месяца, что я прожила в доставшемся от тетушки особняке, его идеально-буржуазный вид мне порядком надоел. Хотя нет. Надоел — это еще слишком мягко сказано. Правильнее было бы выразиться — он меня чертовски бесил. 

Скривившись, обвела пространство скептическим взглядом. Ишь, и цветет ведь все. Не вянет. 

С улицы донеслась нецензурная брань. 

Ух ты! Это кто у нас такой отчаянный? 

 Любопытство заставило меня приоткрыть калитку и высунуть голову наружу. И не надо мне говорить о том, что я нарушаю пятый пункт завещания! Ничего подобного. Я ведь не покидаю унаследованный участок? Во-о-от! Значит, могу сколько угодно любоваться томно пошатывающейся фигурой Виктора Степановича Горелова или, попросту, Горыныча, главного судьи района и моего, с некоторых пор, соседа.

— Ирма! Ирма, зараза! Открывай! — кричал Горыныч, пытаясь попасть ключом в замок калитки. — Я знаю, ты дома! Слышишь? Открывай!

Ирма была женой Горыныча, тощей, как жердь, дамой с вечно поджатыми губами и маленькими, недобрыми глазками. Я таких, как она, насквозь видела. Вид — крайне неприятная особа. Подвид — сплетница лицемерная, обыкновенная. Не успела я заехать в тетушкин дом, как она тут же пришла с черствым куском пирога, намереваясь напроситься на чаепитие. Ха! Не на ту напала. Пирог я взяла, а вот саму старую ведьму вежливо отправила восвояси. Не хватало еще в дом ее пускать! Потом сплетен не оберешься. 

— Ирма! Кому говорю, зараза... Открывай!

Степаныч отчаялся открыть калитку и теперь попросту стучал по ней кулаком.

— А вы попробуйте перелезть, — посоветовала я. 

Ну да. Вот такая я злыдня. А куда деваться? Захочешь зрелищ — и не на такое пойдешь.

— Д-думаете? — Горыныч глубокомысленно уставился на острые шпили забора и сдвинул набок кепку.

— А чего тут думать? Лезьте! — подначила судью.

Степаныч крякнул, ухватился за выступающую часть металлической решетки и попытался закинуть ногу. Его ярко-красная футболка задралась, и Сталин, изображенный на ней, недовольно скривился.

— Ир-ма! Я уже иду! — выкрикнул сосед срывающимся фальцетом.

— Вы ножку, ножку-то повыше поднимите, — тихонечко посоветовала Горынычу.

Треск, раздавшийся пару секунд спустя, оповестил о том, что моя подсказка была услышана и принята к сведению.

— Ах ты ж... 

Далее последовали непереводимые идиомы и упоминание чьей-то матери. А следом — звуки падения.

— Урою падлу! — взревел Горыныч, пытаясь подняться.

— Кого именно? — невинно поинтересовалась я.

— А ты кто? — он повертел головой, пытаясь понять, с кем разговаривает.

— Я? А меня здесь нет.

— Как это н-нет? — Степаныч возмущенно уставился в пространство. — Я же тебя слышу?

— А вы уверены, что слышите меня?

Я тихо угорала, разыгрывая Горелова. И мне было совершенно не стыдно. А что? Горыныч — тот еще гад. Ему полезно. Будет знать, как ко мне подкатывать.

— Вот бля... Допился! Голоса уже мерещатся, — неразборчиво пробормотал сосед и принялся с новой силой колошматить по калитке. — Ирма! Открывай, зараза! — громко заорал он. — Щас наряд вызову! Разберут этот долбаный забор по кирпичику, и я до тебя доберусь!

Ну, это он загнул! По кирпичику вряд ли получится. Там, навскидку, тысяч пять этого самого кирпича будет. Заборчик-то — ого-го! А наряд Горыныч запросто вызовет. В прошлый раз через пять минут приехали, я засекала. Не, можно, конечно, и на ребят в форме полюбоваться, вот только настроение у меня сегодня не то. Да и Ирмы Карловны, жены соседа, дома нет, а без нее настоящее представление не получится. Нет уж. Мы тут сами справимся.

Я приоткрыла калитку чуть шире и спросила:

— А может, не мерещится? Может, на самом деле, а? Ты же хорошо меня слышишь?

Степаныч завертел головой. Никого, разумеется, не увидел. Да и кого он мог увидеть? Улица, как и всегда в это время суток, была пустынна.

— Точно, водка паленая! — выпучив глаза, буркнул Горыныч. — Убью Сем-м-мена! Опять конт... контр... контррррафактом напоил, падла!

— Что ж ты, Виктор, такими неприличными словами выражаешься? — постным голосом вопросила я. — Нехорошо это. Не по-божески.

— Ты! — не выдержал Горыныч. — Хватит мне мозги делать, бля...! Ты кто? Ну-ка, покажись! 

— Не могу.

— Поч-чему? — взревел сосед. — Кто ты, ва-а-пще?

— Я? Совесть я твоя, Витя.

Я печально вздохнула.

— А-а... Точно, белочка, — пробормотал мужик. — Все. Допился... 

— Что ж ты, Витенька, в совесть, что ли, не веришь?

— К-какая с-совесть? — усевшись на землю, Горыныч уставился на соседский забор мутным взором. Лицо его скривилось в болезненной гримасе.

— Известно какая, — я едва сдерживала смех. — Обыкновенная. Чистая и незапятнанная. Ну, это в идеале, — уточнила вполголоса. 

Брови Горыныча приподнялись, лоб сморщился, рот приоткрылся. Угу. Называется, работа мысли — налицо!

— Врешь! — спустя пару минут выдохнул мужик.

— А зачем мне врать-то? — беззаботно откликнулась я. — Того в природе нашей, совестливой, нету, чтобы людей обманывать. Это ты третьего дня старушку Семеновну обманул. А я не имею обыкновения лукавить. 

— Семеновна — старая дура! — глубокомысленно изрек Горыныч.

Ишь ты! Дура... Эта дура поумнее тебя будет, дядя. Мировая тетка! 

— А ты чего, невидимая, что ли? — снова решил докопаться до сути Горыныч.

— Невидимая, — согласилась я.

— Точно, допился, — со вздохом констатировал сосед. — Сейчас наряд в-вы-зо-ву. Пус-сть ребята разберутся, что за совесть такая... И откуда она тут взялас-сь...

Он полез в карман, пытаясь нашарить телефон, но на полдороге запнулся и снова заголосил:

— Ир-ма! Открывай, кому говорят!

Я уже собиралась продолжить представление, но тут случилось явление второе. И весьма своевременное.

— Ах ты ж, образина старая! Опять налакался, как свинья!

Мадам Горелова окинула мужа презрительным взглядом и распахнула калитку пошире.

— Как тебе только не стыдно? Устроил тут шоу, — она протянула руку и схватила мужа за шиворот. — Быстро домой, придурок, — прошипела мадам и втащила упирающегося Горыныча во двор.

Эх, как же не вовремя старая мымра появилась! Такое развлечение испортила!

Я расстроенно вздохнула и поплелась в дом, заниматься ненавистной уборкой. Расписание, чтоб его! Режим.

*  *  *

“Дзи-и-инь… Дзи-и-инь…”

Рука сама потянулась к будильнику. Проклятый тетушкин горлопан! Да заткнись ты уже! Встаю я, встаю. 

Иногда мне казалось, что зловредные часы испытывают особое удовольствие, заливаясь по утрам пронзительным воем. Вот прям чувствовалось в их трезвоне некое скрытое злорадство. Типа, что? Хотела понежиться в постельке подольше? А вот тебе! “Дзи-и-инь! Дзи-и-инь!”

Я потянулась, сползла с постели и поплелась в ванную. Оперлась на край раковины, нащупала зубную щетку. Так, Лерок, просыпаемся. Эй, просыпаемся, я сказала! Вздохнув, разлепила ресницы и уставилась на собственное отражение. Как и всегда, вид всклокоченной рыжей шевелюры мгновенно поднял настроение. А что? Я — свое собственное личное солнышко, и без разницы, какая на улице погода. Яркие огненные пряди —  моя визитная карточка и отражение неунывающей внутренней сути. 

Умывшись и приведя себя в порядок, врубила на полную громкость «Между нами тает лед» и, подпевая «Грибам», принялась заправлять постель.

Эх, еще немного, и можно будет все здесь поменять, а пока приходится терпеть этот проклятый викторианский интерьер. Рюшечки, оборочки, перина, куча подушек — любовь тетушки к розовому беспределу иногда бесила меня до чертиков.

Я взгромоздила последнюю вышитую думку в изголовье кровати и осмотрела спальню придирчивым взглядом. Огромная кровать — белая, воздушная на вид, зефирная даже. Большой трехстворчатый шкаф — солидный, с резными завитушками по краям, с бронзовыми накладками и изящными ручками. Пузатый комод, расписанный райскими птицами и розами. Невысокое трюмо, со множеством выдвижных ящичков. Бдя-я… Все такое приторно-цветочное, аж тошнит. И ведь не выкинешь ничего! Завещание, чтоб его! 

«Между нами тает лед, — не желая грузиться своим абсурдным настоящим, громко запела я. — Пусть теперь нас никто не найдет». Ага. Никто и не найдет. Только не нас, а меня. Как вступила в права наследства, так и пропала почти для всех друзей. Кроме Людки Скрябиной никто не знает, где я. И за это нужно поблагодарить незабвенную Леокадию Серафимовну, царствие ей небесное, или где она там. Тетушка, конечно, была со странностями, но я никогда не думала, что настолько.

Монстр в юбке. Или, как любил говаривать Аркадий Леонтьевич, ведьма сушеная. Правда, я так и не смогла понять, ругательство это было или комплимент. Бывший муж Леокадии Серафимовны являлся большим любителем пива и воблы, и если провести параллель, то… Короче, ведьма и вобла звучали весьма похоже, особенно с прилагательным сушеная. Впрочем, это все не важно. А вот с завещанием тетушка намудрила от души!

В голове снова зазвучал голос нотариуса: «Возлагаю на наследницу обязанность постоянного проживания в завещанном ей доме, при условии, что в течение трех месяцев со дня моей смерти, она ни разу не покинет пределов усадьбы и ни в чем не изменит ее обстановку. Также наследнице вменяется в обязанность ухаживать за прилегающей к особняку территорией…» 

Там еще двадцать пунктов имелись. Не менее странных. Помню, в момент оглашения завещания не смогла удержаться от смешка, дослушав непонятные условия. Короче, тетя Лека постаралась максимально усложнить жизнь наследницы, то бишь меня. Ну, а я что? С последней работы как раз уволили, с квартиры хозяйка попросила, деньги почти закончились — почему бы и не ввязаться в очередную авантюру? А в том, что это наследство — та еще головная боль, я ни тогда, ни сейчас не сомневалась. Вернее, сейчас я знала это доподлинно. 

— Между нами тает лед, — слова старого хита сами срывались с моих губ. — Пусть теперь нас никто не найдет...

Длинный узкий коридор привел меня на кухню. 

Окинув взглядом огромную территорию, решительно бухнула на плиту чайник, распахнула дверцу холодильника, достала нужные продукты, и вскоре на сковородке уже аппетитно шкворчала яичница, а в тостере подрумянивались ломтики хлеба. Тэк-с. Пузатый фарфоровый заварник занял свое место в центре стола. Все. Можно было приступать к трапезе. 

Я размешала в чашке сахар и усмехнулась.

Ох, Лерка, вот и стала ты «мещанкой во дворянстве»! Сидишь, чаи из английского сервиза распиваешь. А ведь еще недавно из щербатой кружки чаевничала. Мысль о превратностях судьбы заставила меня философски вздохнуть, хотя размышления о жизни — не мой конек. Совсем не мой. Я больше человек действия. Ну, в том смысле, что я сначала делаю, а уже потом думаю. Но сейчас, на кухне тетушкиного дома, в окружении миленького бело-розового сервиза и трепещущих на ветру кружевных занавесок, непривычные мысли сами собой появились в моей бедовой голове. А что, если я стану такой же, как Леокадия Серафимовна? Властной, категоричной, странной? Вот поживу в этом сумасшедшем доме и заражусь непонятным безумием. Начну третировать соседей, друзей, родственников. Распоряжаться их судьбами. Доставать придирками и нравоучениями. А что? Денег у меня теперь столько, что могу позволить себе любой каприз. Да, кстати, а не пора ли уже хоть что-нибудь себе позволить?

Я придвинула планшет. 

Так. Доставку продуктов заказала, кроссовки для бега выписала, может, посмотреть что-нибудь из одежды? Что мне нужно? Новый спортивный костюм? Джинсы? Теплый свитер? Или замахнуться на кожаную куртку? А что? Август подходит к концу, неплохо было бы обновить осенний гардероб, раз уж теперь я состоятельная дама. 

Стоп. А это еще что? Мне показалось, что в комнате надо мной раздались шаги. 

Я поставила чашку на блюдце. Да не-е-т. Все тихо. Послышалось.

Ага, вот так и бывает — сначала шаги, потом голоса, а там и до нового имени недалеко, типа Екатерины Великой или Мэрилин Монро. И — в больничку. К Наполеонам, Гитлерам, Энштейнам и прочим выдающимся личностям. 

Усмехнувшись, сдула со лба отросшую челку и покачала головой. «Пей чай, Лерок, — посоветовала себе. — Наслаждайся буржуйской жизнью».

Отхлебнув глоток, протянула руку, собираясь взять баранку, и неожиданно замерла, так и не дотянувшись до плетеной корзинки. Из тетушкиного кабинета  донеслось чье-то покашливание. 

А вот это уже интересно. В последние два месяца мне постоянно мерещатся какие-то звуки, но так отчетливо — впервые.

— Кто здесь? — крикнула на всякий случай.

Ответа, разумеется, не было. 

"Глюки все это, Лерка, — убежденно сказала себе. — Сидишь тут в одиночестве, вот и лезут в голову разные глупости".

В комнате опять кто-то раскашлялся.

Нет, это уже слишком!

Я вышла из кухни, бесшумно прокралась по коридору к массивной дубовой двери и прислушалась. В доме было тихо. Ни тебе кашля, ни прочих шумов. Как я и думала, просто показалось. 

Не успела облегченно выдохнуть, как в комнате снова раздались голоса. Вернее, один, но какой! 

— Григорий, хватит сопеть! — недовольно произнес он, и я с изумлением узнала собственную тетушку, незабвенную госпожу Сумарокову.

— Простите, Леокадия Серафимовна, — раздался в ответ робкий, извиняющийся тенорок.

— Ну, что тебе опять не нравится? Лерка, конечно, стервь первостатейная, но хоть с характером, не то что эта размазня Галочка, — хмыкнула старушка. 

Ого! Это про меня, что ли? Ну, спасибо, тетя Лека. Приятно узнать, какого лестного вы обо мне мнения!

— Что молчишь? Думаешь, я не права?

— Что вы, Леокадия Серафимовна? Вы всегда правы.

Мне показалось, или это был сарказм?

— То-то же, — наставительно произнесла тетушка, не заметив иронии собственного собеседника.  — Пиши. Все движимое и недвижимое имущество завещаю своей племяннице, Валерии Павловне Оболенцевой. Написал?

— Валерии Павловне Оболенцевой, — повторил тенорок и добавил: - Написал, Леокадия Серафимовна.

— На, вот, возьми. Тут копии документов на дом и на землю. Зайди в контору к Циленскому и передай, что я жду его сегодня к пяти.

В комнате что-то звякнуло, загрохотало, и я очнулась от ступора. Я что, правда это слышу?! Встряхнув головой, рывком распахнула дверь и изумленно застыла на пороге. За изящным дамским бюро сидела Леокадия Серафимовна, собственной персоной, и строчила что-то гусиным пером в толстой, древней на вид тетради.

Рядом переминался с ноги на ногу невысокий человечек с грустным выражением маленького морщинистого личика и с тонкими цепкими ручками.

— Григорий, ты чего стоишь? — не поднимая глаз от писанины, спросила тетушка. — Иди уже, пока контору не закрыли.

— Слушаюсь, Леокадия Серафимовна, — пролепетал мужчина. Глаза его из грустных превратились в испуганные.

М-да. Жалкое зрелище.

— До свидания, Леокадия Серафимовна, — пробормотал человечек.

Он низко поклонился, суетливо прижал к груди документы и… растворился в воздухе.

— Никчемное существо, — буркнула тетя Лека. — Никакого от него толку.

Она отложила перо и посмотрела прямо на меня.

— Одна надежда, что Лерке поможет поначалу. Она хоть и стервь, а все ж моя кровь. 

— Чего это я стервь? — не стерпела я. — Между прочим, у меня очень легкий характер, это все мои мужчины говорили. 

Бывшие мужчины, если уж быть честной. Долго они рядом со мной почему-то не задерживались.

— Тетя Лека, а как вы здесь оказались? 

Мысль о том, что разговариваю с почившей пару месяцев назад тетушкой, пришла мне в голову, но я от нее благополучно отмахнулась. Слишком уж она была невероятной.

— Да, извольте видеть, — усмехнулась Леокадия Серафимовна. — Валерия Павловна Оболенцева. Новая хозяйка Яблочного. Сказал бы кто десять лет назад — не поверила бы.

Тетушка покачала головой.

— А чего это не поверили бы? Детей у вас нет, так кому ж все и завещать, как не любимой внучатой племяннице?

Я возмущенно уставилась на родственницу.

— Девка, конечно, безалаберная, без царя в голове, так ведь и остальные не лучше, — продолжила сыпать «комплиментами» тетушка. — Эта хоть красавица, на меня в молодости похожа, а та же Галка — пугало пугалом! Как такой дом оставлять? Ох, жизнь пошла. Приличную наследницу не сыщешь.

— Ну, знаете, — возмутилась я. — Зря вы так. Все пункты завещания я выполняю в точности, и за домом слежу, и за порядком. И даже за вашими анемонами.

Ага. Будь они неладны. 

— Вот так вот живешь-живешь, а подходит время, и отдавай все какой-нибудь вертихвостке, — не слушала меня Леокадия Серафимовна. — Это ж надо! Десять мужиков поменять за полгода! Развратница. Но голова у девки варит, этого не отнять. И характер опять же.

Каких десять мужиков?! У меня от возмущения пропал дар речи. Это были свидания вслепую! Полгода переписывалась в интернете со всякими доморощенными мачо, а потом таскалась на встречи в «Асторию» — средней руки забегаловку, которая считалась самым приличным кафе в нашем Сорске. И ведь хоть бы один стоящий попался! Нет же, все, как один, размазня. 

— Ох, поторопилась я, — отложив перо, вздохнула Леокадия Серафимовна. — Надо было с Лизаветой соглашаться. Не пришлось бы сейчас мучиться.

Пока я возмущенно размышляла о несправедливости судьбы, не балующей меня встречей с тем самым, единственным, Леокадия Серафимовна поднялась из-за стола, подошла к книжному шкафу и вытащила со второй полки толстую книгу, в красном кожаном переплете.

— И ведь все самой приходится делать, — продолжала ворчать тетушка. — Столько поручений, столько бумаг, — она отложила фолиант на столик и потянула на себя незаметную дверцу в глубине шкафа. — И никакой помощи. Не на кого рассчитывать.

Тетя Лека недовольно поморщилась, достала из тайника толстую тетрадь, открыла ее и пробормотала: — Так я и думала. Триста пятьдесят. А этот хитрый сукин сын Вобер решил меня провести. 

Она обернулась, посмотрела прямо мне в глаза, недовольно скривилась и… совершенно неожиданно исчезла. У меня подкосились ноги. Только сейчас до меня дошло, что все увиденное мне просто привиделось.

— Да, Лерок, вот и пришла пора менять имя на более звучное, - пробормотала вслух. — Как насчет Марии-Антуанетты?

Я покачала головой и осмотрелась по сторонам. Комната выглядела старомодной и удручающе нежилой. Невысокий старинный секретер у стены, громоздкие книжные шкафы, письменный стол с бронзовой чернильницей и массивным пресс-папье, венский стул с мягкой подушечкой на сиденье, плотные синие гардины и голубой ковер на янтарно-желтом паркете. И, разумеется, никакой тетушки.

Я подошла к секретеру и подергала дверцу. Та подалась. Внутри оказались толстые тетради в разноцветных кожаных переплетах, наподобие той, что была в руках Леокадии Серафимовны.  Я  достала верхнюю, открыла обложку и принялась листать страницы. Какие-то имена, колонки цифр, непонятные знаки. То ли бухгалтерия, то ли тайный шифр.

М-да. И как  с этим разобраться?

Просмотрела остальные тетради, обнаружила в них то же самое: цифры, имена, знаки. Ну, тетушка, ну, конспиратор! Мата Хари доморощенная. Неужели нельзя было написать все четко и понятно? Вот что это? Ушаков — пятьсот. Чего пятьсот? Рублей? Тысяч? Или речь вообще не о деньгах?

Я хмыкнула, положила тетради на место и подошла к книжному шкафу. Так, вторая полка, красный фолиант. Вытащив его, сунула руку поглубже и наткнулась на потайную дверцу. Ну, и что тут у нас?

В тайнике лежала еще одна тетрадь. Ее коричневый переплет выглядел старым и потрепанным. Под обложкой скрывалась очередная колонка трехзначных цифр. 

«Генри Торо — триста. Брем — двести пятьдесят. Теодор Шторм — семьдесят пять».

Имена, фамилии, суммы — что за бухгалтерию вела Леокадия Серафимовна?

Я задумчиво переворачивала листы, разглядывая исписанные мелким, убористым почерком строки, и размышляла, чем же на самом деле зарабатывала на жизнь моя тетушка. Может, она занималась ростовщичеством? А что? Кругленькая сумма, оставленная мне тетей Лекой, говорила сама за себя. А если учесть, что Леокадия Серафимовна всю свою жизнь проработала в городской библиотеке, то вывод напрашивался только один — мое наследство имеет не совсем честное происхождение. 

Я еще раз внимательно просмотрела длинные столбцы цифр, закрыла тетрадь, сунула ее подмышку и покинула комнату. Толку стоять посреди кабинета и раздумывать над странностями происходящего? Я не сомневалась, что рано или поздно разберусь со всеми тайнами, а пока меня ждала уборка дома и территории. Пункт седьмой завещания нужно было соблюдать неукоснительно. Евгений Борисович, тетушкин адвокат, любил нагрянуть с проверкой в самый неподходящий момент, а штрафы и санкции, предусмотренные за нарушение условий, мне не особенно нравились. С какой стати я должна делиться со старым сморчком честно заработанным наследством? Нет уж! Как ни пытался господин Циленский меня подловить, выискивая хоть какие-нибудь нарушения, ему это еще ни разу не удалось.

*  *  *

 «Дзинь! Дзи-и-инь! Дзи-и-инь!»

Дверной звонок надрывался, а я никак не могла открыть глаза. Чтоб тебя! Кого там еще принесло? С трудом поднявшись с постели, посмотрела на часы и застонала. Шесть утра! Нет, это настоящее издевательство! Ну кому могло прийти в голову заявиться в такую рань?

Я накинула халат, влезла в тапочки и, на ходу попадая в рукава, потопала к двери. 

На улице было прохладно. 

— Кто? — дойдя до калитки, проскрипела хриплым со сна голосом.

— Валерия Павловна? — раздался в ответ низкий баритон. 

Боже, какой тембр! Я моментально проснулась и поинтересовалась:

— А кто ее спрашивает?

— Мне нужно увидеть хозяйку «Яблочного», — настойчиво повторил мужчина. 

— И зачем она вам нужна?

— Это я скажу Валерии Павловне лично, — упорствовал гость.

— Ладно, говорите, — я приоткрыла калитку и высунула голову. 

— Госпожа Оболенцева? — уточнил мужчина. В его светло-карих глазах промелькнуло сомнение.

Ну да, на госпожу я мало похожа. В коротеньком махровом халате, в тапках с помпонами и со встрепанными рыжими волосами. Видок, конечно, тот еще!

— Она самая, — кивнула, с любопытством разглядывая незнакомца. 

Высокий, хорошо сложенный брюнет, в потертых джинсах, в рубашке с закатанными рукавами и небрежно наброшенном на плечи свитере, стоял передо мной в зыбком утреннем свете и насмешливо улыбался. На боку его болталась сумка Том Форд. Когда-то мне довелось пару месяцев поработать в бутике элитных аксессуаров, и я могла с легкостью отличить настоящее изделие от подделки. Мой собеседник был обладателем натурального эксклюзива. Судя по всему, нужды в деньгах парень не испытывал.

Пока я разглядывала незваного гостя, тот занимался тем же. Взгляд его скользнул по моему лицу, задержался на губах, а потом медленно опустился к вырезу ночнушки и застыл на груди. Ну да, там есть на что посмотреть, но это же не повод так пялиться?

Я запахнула халат поплотнее, сурово посмотрела на незнакомца и строго поинтересовалась: 

— Так чего вы хотите?

— Передать послание, — серьезно ответил тот.

Мужчина достал из кармана сложенную вдвое бумагу и протянул ее мне.

«Валерии Оболенцевой, лично в руки, — прочитала я. Хм, интересно. Развернув записку, увидела две короткие строчки: — Выдели подателю сего комнату в правом крыле дома и проследи, чтобы у него было все необходимое. Леокадия Сумарокова».

Вот те раз! Я удивленно подняла глаза и наткнулась на смеющийся взгляд.

— Вы позволите?

Мужчина потянул на себя калитку.

— Стоять! — от неожиданности возглас получился слишком громким и резким. — Не торопитесь, — уже тише сказала я. — Вы, вообще, кто?

— Я не представился? — по губам незнакомца скользнула снисходительная улыбка. — Алексей Алексеевич Стахов, можно просто Лекс. 

Он снова потянул на себя калитку, но я придержала ее и нарочито нахмурилась.

— Мне это ни о чем не говорит.

— Да? Разве Леокадия Серафимовна вас не предупредила? Неужели нет? Странно. 

Алексей сдвинул брови. 

— Впрочем, это очень похоже на вашу тетю, — добавил он. — Весьма своеобразная была дама. 

Что верно, то верно. Леокадия Серафимовна отличалась странными манерами и довольно загадочными поступками. А уж ее шуточки… Тетка мастерски обнаруживала слабости окружающих и не стеснялась на них играть.  

— И все равно, я так и не поняла, почему должна предоставить вам комнату, — уперлась я. Перспектива оказаться в одном доме с неизвестным квартирантом напрягала своей непредсказуемостью. Причем, боялась я скорее не его, а себя. Девушка я одинокая, незамужняя, душа у меня мягкая, истосковавшаяся по мужской любви и ласке, разве смогу я пропустить такой великолепный экземпляр?

— Постороннему? — удивился Алексей и обаятельно улыбнулся, отчего на щеках его появились ямочки. — Ах да, вы же не в курсе. Мы ведь с вами не чужие, Лерочка. Ваша тетя Лека — старинная подруга моей матушки. Они, кстати, были очень дружны.

М-да. Не самая лучшая рекомендация.

— Это только слова, — пожала я плечами. — К тому же никто не может их подтвердить. И вообще, с какой стати я должна пускать в дом совершенно постороннего мужчину?

— Посмотрите записку внимательнее, — хмыкнул Стахов. — Вы ее не дочитали.

Я расправила бумажку. Ничего нового. Все те же две строчки. Хотя нет. Стоило мне перевернуть листок, как на моих глазах возникли еще две. Чудеса какие-то!

Я подняла взгляд на собеседника.

— Специальные чернила, — небрежно пояснил тот. — Появляются только под особым углом.

— Угу, — машинально кивнула в ответ. 

За последние два месяца я так привыкла к абсурдности своей жизни, что даже не удивилась. Одной странностью больше, одной меньше. Какая разница? Вернувшись к записке, вчиталась в мелкие строчки.

«Алексей Стахов — сын моей хорошей приятельницы, — писала тетя Лека, — надеюсь, ты не постыдишь гостеприимство Яблочного и окажешь мальчику всяческое содействие».

Хм. Мальчику? Может, тетушка имела в виду кого-то другого?

Я с сомнением посмотрела на Лекса. По мне, так мальчиком он не выглядел. Вполне себе взрослый мужчина, лет так тридцати пяти. Взгляд жесткий, с насмешливым блеском, губы твердые, четко очерченные, нос крупный, выдающий властный характер. Занятный тип. Я бы даже сказала, опасный.

— Можно ваши документы? — спросила у гостя.

— Какая вы, однако, недоверчивая, — хмыкнул тот, доставая из портмоне паспорт и протягивая его мне. 

Я уставилась на фотографию. Все верно. Алексей Алексеевич Стахов. Год рождения — восемьдесят четвертый. Надо же, почти угадала. Взглянув на штамп питерской прописки, незаметно пролистала пару страничек и убедилась, что неожиданный гость в браке не состоит и детей не имеет.

Хм. Выходит, к моему порогу прибило бесхозного мужчину? Редкая удача!

— Так я войду? — настойчиво повторил Алексей.

Я посторонилась, пропуская его во двор. Стахов вошел и захлопнул за собой калитку. 

— А тут ничего не изменилось, — оглядевшись вокруг, усмехнулся он. — Все те же анемоны и флоксы. 

Надо же, какие познания в цветоводстве! Обычно мужчины герберу от ромашки не отличают, а этот прям специалист.

— Вы бывали здесь раньше? 

Я покосилась на гостя. Красивый все-таки сукин сын. И прекрасно осознает, какое впечатление производит на доверчивых девушек вроде меня.

— Да, доводилось, — неопределенно ответил Лекс, уверенно направляясь к парадному входу. — Совершенно ничего не изменилось, — войдя в дом, повторил он и заявил: — Знаете, я бы не отказался от кофе. 

М-да. Самоуверенности бесхозному мужчине не занимать!

— Отлично, — кивнула в ответ. — Я буду с молоком. Турка, кофемолка и зерна — на кухне, в правом верхнем шкафчике, сливки — в холодильнике. Можете приступать.

Я наивно похлопала ресничками. Наглость всегда вызывала у меня желание ответить тем же, а этот независимый красавчик просто напрашивался на хороший такой пинок.

— Ладно, — по губам Стахова скользнула ленивая усмешка. — Дайте мне пять минут. Заодно успеете привести себя в порядок.

Он неторопливо направился в сторону кухни, а я досадливо поморщилась. Уел. Однозначно. Бросив взгляд в настенное зеркало, пригладила торчащие в разные стороны волосы и скривилась. Нет, все-таки это несправедливо. Почему, когда встречаешь красивого мужчину, твой внешний вид всегда оставляет желать лучшего?

Я скорчила рожицу своему отражению, затянула пояс халата потуже и отправилась в спальню. Наводить марафет.

— Капучино. Без сахара, — коротко доложил Лекс. Он поставил передо мной на стол большую кружку, небрежно поправил закатанные рукава и уселся напротив. 

Я невольно загляделась на загорелые руки гостя. Крепкие, мускулистые, с красивыми длинными пальцами, они привлекали внимание своей силой и уверенностью. Наверное, было бы здорово оказаться в их объятиях. Стахов поймал мой взгляд, и глаза его насмешливо блеснули. В светло-коричневой глубине отчетливо заискрились золотистые блики.

— Спасибо, — очнулась от своих мыслей. — Выглядит профессионально. А какой аромат!

Я покосилась на пышную шапку пены и снова посмотрела на гостя. Интересно, где он нашел капучинатор? Я его уже вторую неделю ищу. Сунула куда-то, когда Циленский с проверкой приходил, да так и не смогла потом найти. 

— Пробуйте, — предложил Алексей. Он лениво улыбнулся и вальяжно развалился в любимом тетушкином кресле, неторопливо смакуя крепкий черный кофе. 

— М-мм… Великолепно, — признала я, отхлебнув глоток. — Вы настоящий бариста!

Стахов усмехнулся краешками губ, а я поймала себя на мысли, что не отказалась бы попробовать их на вкус. Твердые, красиво очерченные, не толстые и не тонкие, как раз такие, какие мне нравились.

«Цыть, Лерок! — тут же одернула себя. — Не стоит растекаться лужицей перед незнакомым мужчиной. Ты ведь даже не знаешь, что он за фрукт». Однако взбунтовавшиеся гормоны не слушались. Организм настойчиво напоминал, что со времени последнего секса прошло почти полгода, и требовал прибрать бесхозного товарища к рукам.

— Как вам живется в этом доме? — пока я пыталась усмирить взбесившееся либидо, Стахов успел отставить кружку на стол и теперь смотрел на меня пристально, не отрываясь. — Такая красивая девушка и одна, — голос его приобрел чувственную окраску. — Соседи не достают?

— Соседи? Они меня развлекают, — я легко пожала плечами. — И одиночество меня не тяготит.

Вру, конечно. Еще как тяготит, но мачо об этом лучше не знать. 

«Надо брать, Лерок, — настойчиво подсказывала авантюрная часть моей натуры. — Когда еще такой шикарный экземпляр попадется?».

А, была не была! Я откинулась на стуле, позволяя халату немного распахнуться, и  взглянула на гостя.

— Не хотите рассказать о себе? — вспомнив азы соблазнения, закинула ногу на ногу и чуть качнула домашней туфелькой. — Кто вы, откуда, чем занимаетесь?

— А вы любопытны, — усмехнулся Лекс. 

Он расстегнул ворот рубашки, и я заметила на крепкой шее тонкий черный шнурок с небольшим серебряным медальоном. Интересная вещица. Похожа на мальтийский крест, заключенный в круг.

— Думаю, у меня есть на это право, раз уж вы напросились ко мне на постой, — ответила я, слегка поводя плечами. Грудь едва заметно колыхнулась. Глаза гостя заинтересованно блеснули.

— Логично, — сглотнув, хрипло сказал Стахов. 

Рука его потянулась к карману рубашки. Он достал пачку «Black@Gold», открыл ее и предложил мне. Жест вышел небрежным, но эффектным. Интересно, Лекс понимает, насколько сексуально выглядит? Впрочем, о чем я? Конечно, понимает. С такой внешностью и харизмой у него, наверное, отбоя нет от дамочек всех мастей. Но ведь я не ищу легких путей?  

— Курите? — вопрос гостя прозвучал почти интимно.

— Нет, спасибо, — я улыбнулась в ответ и принялась накручивать на палец вьющийся рыжий локон. Помнится, один из моих бойфрендов уверял, что выглядит это весьма соблазнительно.

— Ведете здоровый образ жизни? — хмыкнул Лекс. — Что ж, похвально, — он закурил и положил на стол отливающую металлом зажигалку.  — Сейчас все вокруг увлечены спортом и правильным питанием, — мне достался насмешливый взгляд. — Возможно, это и неплохо, если только не превращается в идею-фикс.

Это да. Галочка, вон, постоянно истощает себя диетами, правда, толку от этого — ноль. "Везет же тебе, Лерка, — завистливо повторяет она. — Метешь все подряд, а фигура как у модели". 

Лекс чуть отставил руку с сигаретой в сторону, держа ее на отлете, и неожиданно посерьезнел. Улыбка исчезла с его лица, взгляд приобрел хищное выражение.

— Так что вы хотите узнать? — он пристально посмотрел на меня, заставляя окончательно забыть о разумных мыслях.

«Спокойно, Лерок, — призвала себя к порядку. — Ну и что, что перед тобой сидит воплощение женской мечты? Зато ты — воплощение мужской. И этому красавчику еще придется постараться, чтобы добиться твоего внимания».

Правда, в этот момент я вспомнила, что ни один из тех, кто западал на мою внешность, долго рядом со мной не задерживался, и невольно вздохнула. 

— Что-то не так? — тут же отреагировал Стахов. Он вообще оказался на редкость внимательным. Обычно мужчины не замечают даже очевидного, а этот мгновенно улавливал смены моего настроения. Уникум, однако.

— Да нет, все в порядке, — отмахнулась я. Долгие переживания никогда не входили в число моих «добродетелей». — Так откуда, говорите, вы приехали?

Я решила вернуться к главной теме.

— Из Питера. У меня там небольшой бизнес.

— А здесь вы?..

— По делам, — уклончиво ответил Алексей, и в глазах его снова мелькнул золотистый отблеск. — Надеюсь, за те пару недель, что планирую тут пробыть, я не успею вам надоесть.

Он улыбнулся, но взгляд его оставался серьезным.

— Посмотрим, — неопределенно ответила я, машинально собирая ложкой молочную пену. Прежний кураж прошел, и мне уже не хотелось никого соблазнять.

— Странно, что Леокадия Серафимовна никогда про вас не говорила, — задумчиво посмотрел на меня Стахов. — Здесь часто бывала Галина, и я думал, что дом достанется ей, поэтому удивился, когда получил от вашей тетушки записку, в которой она указывала наследницей Яблочного свою внучатую племянницу Валерию.

— Да, это ее решение для многих оказалось неожиданным, — кивнула я, вспоминая, какую истерику устроила Галочка. 

Когда господин Циленский огласил завещание, троюродная сестра кинулась на меня с кулаками, завывая, что я задурила бедной старушке голову. А ведь я даже не подозревала, что тетушка собирается отвалить мне все свои богатства. Думала, получу в наследство пару каких-нибудь безделушек, да и все на том. А тут на тебе! И дом, и счет в банке, и коллекция картин. Конечно, Галка взбесилась.

— Вы хорошо знали Леокадию Серафимовну? — отвлеклась я от воспоминаний.

— Сказать, что я хорошо знал вашу тетю, было бы явным преувеличением, — хмыкнул Лекс. — Думаю, мало найдется людей, способных похвастаться подобной привилегией.

— Это да. Тетушка была весьма загадочной особой.

— Именно.

— И что вас связывало?

— Леокадия Серафимовна имела доступ к редким старинным книгам, — Стахов закинул ногу на ногу и глубоко затянулся. — А я увлекаюсь антиквариатом. 

Он задумчиво посмотрел в окно.

— Получается, вас объединял бизнес? — усмехнулась я.

Странное дело. Выходит, я совсем ничего не знала о тетушке. Надо же, редкие книги! Интересно, где она их доставала? Насколько я помню, в библиотеке имени Луначарского, где Леокадия Серафимовна тридцать пять  лет проработала заведующей, самой древней книгой была "История КПСС". 

— Типа того, — неохотно ответил Стахов, стряхивая пепел в кофейное блюдце.

— И часто вы виделись?

— Не очень. Три-четыре раза в год.

Да, действительно, не очень. Я покосилась на гостя. Выглядел тот невозмутимым и немного отрешенным. Как ни странно, я больше не чувствовала от него чисто мужского интереса. 

«Да, Лерок, это настоящий провал, — вынужденно признала я. — Еще ни один кандидат в женихи не сходил с дистанции так быстро. Полчаса! Просто рекорд какой-то».

— Лера, а можно задать вам личный вопрос? — неожиданно спросил Алексей.

Он чуть прищурился, отчего его миндалевидные глаза стали еще красивее, и смял сигарету. А потом немного подался вперед и положил руки на стол, сцепив пальцы в замок.

— Попробуйте, — предложила я. 

В душе появилось предвкушение быстрой победы. Все-таки не зря я азы соблазнения вспоминала! Сейчас Лекс спросит, есть ли у меня парень, потом предложит встречаться...

— Лера, а кто вы по профессии? — неожиданно огорошил гость.

Вот те раз! А я-то приготовилась к рассказу о перепетиях собственной личной жизни и собиралась намекнуть, что место моего бойфренда свободно. Облом, однако.

— Эколог, — расстроенно вздохнула в ответ и торопливо добавила: — Правда, по специальности ни дня не работала. 

— Почему? — удивленно посмотрел на меня Стахов.

— Знаете, в нашем маленьком городке целых три эколога. И все они собираются сидеть на своих теплых местах до самой пенсии, так что эта должность мне, увы, не светит.

— И чем же вы занимаетесь? — полюбопытствовал Лекс.

— Чем я только не занимаюсь! — хмыкнула в ответ, не желая оглашать весь список своих рабочих достижений. — А вы? В чем именно состоит ваш бизнес?

— У меня юридическая контора, — ответил Стахов.

— Так вы юрист?

Я удивленно подняла на него глаза.

— Да, — кивнул Лекс. — Кстати, если возникнут вопросы с наследством — обращайтесь.

— Непременно, — ответила я и настороженно прислушалась.

В глубине дома снова раздавались какие-то подозрительные шорохи.

— Лера? — окликнул меня Стахов. — Что-то не так?

Я внимательно посмотрела на гостя. Лекс глядел на меня с легким беспокойством. Судя по всему, никакого шума он не слышал.

— Да нет, — помотала головой. — Просто показалось. 

Одним глотком допив остывший кофе, поднялась из-за стола и предложила:

— Давайте я покажу вам комнату. 

— Отлично, — кивнул Стахов, вставая с кресла. Он закинул на плечо сумку и обернулся ко мне. — Идем?

Я кивнула, первой выходя из кухни.

— Лера, а вы часто бывали у своей тети? — идя следом за мной, спросил Лекс.

— В детстве — да. Мы с мамой даже жили здесь какое-то время, после того, как они с отцом развелись. А потом мама снова вышла замуж, мы уехали в Якутию, и я долгое время не видела Леокадию Серафимовну. 

— А почему вернулись?

— Потянуло на родину, — уклончиво ответила я.

Не рассказывать же, что дядя Коля, которого я привыкла считать отцом, неожиданно воспылал ко мне совсем не отцовскими чувствами? Вот и пришлось собирать вещички и возвращаться в наш маленький старинный городок. Вспомнилась съемная комната в коммуналке, вечно пьяный сосед, бичпакеты на обед и на ужин, бесконечные подработки. Зато мама ни о чем не догадалась. А вот тетя Лека мигом просекла причину моего возвращения в Сорск.

«А я Виолу предупреждала, что мужик с душком, — заявила она, глядя на меня холодными серыми глазами. — Да только разве ж она  послушала? Вцепилась в своего ненаглядного, как клещ, и ничего вокруг не видит».

Так и было. Мама считала, что Николай — ее последний шанс, и закрывала глаза на все его недостатки. Поэтому я и не стала рассказывать о приставаниях отчима. Просто заявила, что хочу вернуться на родину, и перевелась в местный вуз.

— Выходит, Леокадия Серафимовна — ваша тетя по материнской линии, — задумчиво сказал Стахов. — Что ж, это многое объясняет, — словно про себя добавил он.

— О чем вы?

Я удивленно посмотрела на гостя.

— О вашей красоте, — галантно ответил Алексей. Он обогнал меня и остановился рядом с гостевой спальней. — Если я правильно помню, это здесь.

— Да, — кивнула я, распахивая дверь. Светлая, просторная комната выглядела строгой и холодной. Белые стены, серые гардины, широкая кровать с простым льняным покрывалом, глубокое вольтеровское кресло, стоящее у окна, тонкий безворсовый ковер, блестящий темный паркет — после пестрых тетушкиных апартаментов обстановка гостевой спальни казалась скромной и непритязательной. — Располагайтесь. Через полчаса будет готов завтрак. Свежие полотенца — в ванной.

Это, кстати, было особым условием, указанным в завещании. Все гостевые должны были содержаться в чистоте и порядке и быть готовы к приему постояльцев. Помню, я еще удивилась такой странной прихоти тетушки, но, судя по всему, Леокадия Серафимовна не просто так внесла в завещание этот пункт. 

— Лера, не суетитесь. Я не буду завтракать, мне вполне хватило кофе, — заявил Лекс. — К тому же я скоро уйду и вернусь уже поздно вечером.

Светло-карие глаза снова блеснули золотистым  отсветом.

— Вам еще что-нибудь нужно?

Мне не хотелось уходить из комнаты, и я тянула время. Что-то удерживало меня рядом с Лексом. Какое-то непонятное подсознательное чувство.

«Не чувство, а гормоны. А может, феромоны? Или у мужчин их не бывает?»

Я окинула гостя внимательным взглядом. Да, тут этих самых феромонов хоть отбавляй, даже если они и называются как-то по-другому. 

Стахов, будто подслушав мои мысли, провокационно улыбнулся и произнес своим невероятно сексуальным баритоном:

— Спасибо, мне пока ничего не нужно.

Как жаль. А я уж было понадеялась! 

Алексей бросил сумку на кровать и, обернувшись ко мне, произнес:

— Лерочка, обещайте, что дождетесь меня, — в его хрипловатом голосе зазвучали бархатные нотки.

Ах, чтоб тебя! Ну нельзя же так разговаривать с девушкой, у которой целых  полгода не было мужчины!

— Не знаю, как я, но ужин будет ждать вас на столе, — хмыкнула в ответ и решительно вышла из комнаты.

 

ГЛАВА 2

 

Алексей не обманул. Почти сразу после нашего разговора он позвонил кому-то с древнего тетушкиного аппарата и спустя полчаса покинул особняк. Я слышала, как возле дома остановилась машина, хлопнула калитка, потом — дверца автомобиля, и вокруг снова стало тихо.

— Забавная ситуация, — пробормотала вполголоса. — В моем доме в кои-то веки появился мужчина.

Задернув занавеску, обвела взглядом обстановку холла. Все было на своих местах, но мне показалось, что что-то неуловимо изменилось. То ли дубовые панели блестели как-то иначе, то ли старинная бронзовая люстра выглядела излишне таинственной, то ли китайские вазы, стоящие на подставках по обеим сторонам двери, неожиданно увеличились в размерах. То ли черный корпус телефона расплылся в ехидной улыбке.

— Ну конечно, без тебя никак не обошлось, — хмыкнула я, покосившись на своенравный раритет. Тот застыл в гордом молчании, но в атмосфере прихожей явно почувствовалось распространяющееся от него неодобрение.

— Кошмар, — неизвестно кому пожаловалась я. — Меня осуждает телефон.

И в этот момент старомодный  аппарат дрогнул и залился пронзительной трелью.

— Горлопан, — фыркнула я, поднимая трубку. Та ощутимо завибрировала в моих руках, и из нее донесся голос Этьена.

— Лерочка, — услышала я. — Наконец-то я до вас дозвонился!

Этьен был одним из моих неудачных интернет-знакомств. Полгода назад, только осваивая местный сайт, я прельстилась фотографией брутального темноволосого мачо и согласилась на встречу. Ночь накануне свидания прошла в мечтах, а утром я долго крутилась перед зеркалом, примеряя платья и пытаясь решить, какое из них способно сразить мужчину моей мечты наповал. По всему выходило, что черное шелковое. Оно подчеркивало мои достоинства и скрывало несуществующие недостатки. Нет, разумеется, кое-какие недостатки у меня были, но я предпочитала их не замечать. Вот и в тот вечер, сделав укладку и ярко накрасив губы, уверенно улыбнулась своему отражению и отправилась на свидание. А в кафе меня ждал облом. Вместо ожидаемого красавца к моему столику подошел высокий, сутулый, рыжеволосый ботан, в больших квадратных очках и растянутой толстовке. Робко поздоровавшись, он неловко отодвинул стул и уселся рядом. Ах, с каким громким звоном разбивалась моя хрустальная мечта! Прямо-таки с оглушительным! Я смотрела на нового знакомого и спрашивала себя, чем я так согрешила, что мне постоянно достаются подобные убогие личности? Одни рыжие волосы чего стоят! И ладно бы волосы! Это бы еще ничего, если бы не редкостное занудство нового кандидата. Пока я давилась чаем, Этьен монотонно рассуждал о теории вероятности, приводил примеры формулы Байеса и еще какую-то хрень и совершенно не обращал внимания на то, что его никто не слушает. Мне хватило одной-единственной встречи, чтобы понять, что нам с этим товарищем не по пути, и я попыталась вежливо свернуть знакомство, но избавиться от очкарика оказалось невозможно. Он писал, звонил, бродил под окнами моей съемной квартиры и надоел мне так, что я уже не знала, как еще объяснить этому несчастью, что у нас с ним ничего не выйдет.

— Я же просила тебя больше не звонить, — как можно строже сказала я.

— Просили, — виновато повторил Этьен. На самом деле зануду-очкарика звали Тимофеем, но он предпочитал использовать интернет-ник. — Только, понимаете, я ничего не могу поделать. Мне нужно слышать ваш голос, Лерочка.

— Зачем?

Я начинала тихо звереть.

— Видите ли, у вас очень красивый тембр, и, когда вы говорите, я ощущаю внутри странные вибрации. Мне кажется, я не смогу жить, если больше их не услышу, — запинаясь, произнес Этьен.

Час от часу не легче! И что прикажете с ним делать?

— Бред какой-то, — вздохнула я. — Сколько раз объяснять, что у нас ничего не выйдет?

— Лера, когда мы с вами увидимся? — не слушая меня, продолжал нудеть Этьен.

Боже, за что мне это?

— Никогда, — рявкнула в ответ и бросила трубку.

Телефон возмущенно тренькнул.

— Это сумасшествие какое-то! — выдохнула я. — Вибрации ему нравятся. В конце концов, это просто неприлично!

Покачав головой, уставилась на портрет молодой красавицы, стоящей посреди яблоневого сада с корзиной в руках, и попыталась успокоиться. Мне нравилась эта картина. Она висела в простенке между гардеробом и старинным резным комодом, в котором тетушка хранила шелковые шали и пуховые платки, и казалась такой же неотъемлемой частью дома, как и фарфоровый столовый сервиз или овальный обеденный стол. Неизвестный художник мастерски изобразил на большом холсте веселую, легкомысленную брюнетку с лучезарной улыбкой и лукавым взглядом блестящих карих глаз. Девушка выглядела такой задорной и беззаботной, что буквально заражала хорошим настроением всех, кто останавливался перед ее портретом.

— Как думаешь, зачем на самом деле приехал этот Лекс? — спросила я ее.

Разговаривать с портретами, конечно, глупо, но зато довольно интересно. Создается полная иллюзия общения с живым собеседником, и при этом никто не пытается вправить тебе мозги.

— Вот и мне кажется, что не просто так. Вместо того чтобы останавливаться у незнакомых людей, любой состоятельный человек снял бы гостиницу, согласна?

Моя нарисованная собеседница продолжала таинственно улыбаться.

— Но тетушка какова? Могла бы и предупредить, для чего нужны гостевые спальни. Интересно, остальные четыре комнаты тоже ждут своих постояльцев?

Я вздохнула, провела пальцем по раме и скривилась. Пыль. Проклятая вездесущая пыль. Придется снова браться за метелку, иначе дотошный Евгений Борисович выпишет штраф.

— Как считаешь, если я проверю сумку Стахова, это будет слишком некрасиво? — обратилась к красавице и пояснила: — Мне ведь надо выяснить, что он за птица.

Разумеется, никто не ответил, но это было и не нужно. Внутреннее чутье настойчиво подталкивало в комнату гостя.

— Я только одним глазком взгляну, — пообещала нарисованной девушке. — Просто ради собственной безопасности.

«Скажи лучше, из-за собственного любопытства» — ехидно встряло подсознание, но я благополучно от него отмахнулась и направилась в гостевое крыло.

 Появление и скоропалительный уход Лекса не давали мне покоя. Было что-то странное в моем неожиданном постояльце. То ли его красивая киношная внешность, то ли бьющее наотмашь обаяние, то ли едва уловимый иностранный акцент, появляющийся в речи Стахова, когда тот переставал следить за своим произношением.

Потянув на себя дверь, я вошла в комнату и внимательно огляделась. На первый взгляд, в спальне ничего не изменилось. Кровать, комод, кресло — все было на своих местах, и только сумка, лежащая у стены, нарушала привычный порядок.

Я осторожно расстегнула молнию и уставилась на аккуратно сложенные вещи. Пара футболок, три рубашки, костюм в чехле, кожаный несессер, мешочек с обувью, футляр для очков, книга в мягкой обложке. Я посмотрела на заголовок. «Огонь и земля». Странное название. Пролистав несколько страниц, убедилась, что это что-то из разряда фантастики и разочарованно вздохнула. Ничего интересного. Обычная сумка, обычные вещи. Даже завалященького пистолета и то нет.

Положив роман на место, закрыла застежку и опустилась на ковер. Осмотр ни к чему не привел. То, что Стахов не беден, я знала и до этого, а больше никаких выводов сделать не удалось.

«Эх, Лерка, плохой из тебя сыщик. Не стоило и пытаться».

Это точно. Сколько ни читала детективов, никогда мне не удавалось вычислить преступника. Им всегда оказывался совсем не тот, кого я подозревала. Вот Светка, та слету могла определить злоумышленника. Подруге стоило только пролистать пару-тройку страниц — и все, для нее вопросов больше не было. А я мучилась до конца, а потом долго удивлялась, почему же сразу не догадалась, кто настоящий злодей. Да, Светка бы мне сейчас пригодилась. И чего ей на родине не жилось? Умотала за океан, засела в своей проклятой Силиконовой долине и пропала.

Отвлекшись от воспоминаний, я хмыкнула и поднялась с пола. Ладно. Пора завязывать с расследованиями. Если у моего невольного постояльца и есть какой-то тайный умысел, рано или поздно я о нем узнаю.

Я прошла к двери и уже взялась за ручку, когда за моей спиной послышался шорох и негромкое чертыхание. О нет! Опять? Вздрогнув, резко обернулась и остолбенела, растерянно глядя на неизвестно откуда появившихся мужчин. Ну ничего себе! Два каких-то неизвестных гражданина стояли у окна, спиной ко мне, и о чем-то тихо беседовали. Оба высокие, темноволосые, с отличной выправкой, и почти неотличимые друг от друга. И тут один из мужчин чуть повернул голову, и я с удивлением узнала в нем Стахова. Правда, выглядел мачо иначе, чем при нашей недавней встрече. Вместо демократичных джинсов и рубашки на нем были отлично сшитый смокинг, белая сорочка, бабочка на шее и начищенные до блеска туфли.

— Это еще что такое? — возмутилась я. — Откуда вы здесь взялись?

Алексей даже не отреагировал. Он посмотрел сквозь меня и отвернулся к своему собеседнику. Тот сделал шаг к окну, отдернул занавеску, отчего яркий солнечный свет хлынул в комнату, и я осознала, что мое впечатление о сходстве мужчин было обманчивым. Незнакомец оказался гораздо старше Стахова. Лицо его бороздили глубокие морщины, на правой щеке, чуть ниже скулы, белел некрасивый шрам, взгляд карих глаз был холодным и цепким, на висках пробивалась седина.

— Эй! Вы меня слышите? — Я подошла ближе. — Как вы тут оказались?

Моя рука коснулась Лекса, но прошла сквозь него.

— Вот черт!

Я отдернула пальцы и растерянно посмотрела на свою ладонь. Все-таки видение. Да, удивительно реалистичное, но видение. С ума сойти! Ну и домик! Для чего он показывает мне все эти фантомы?

Тем временем Алексей что-то сказал, а его собеседник неожиданно громко спросил:

— Как думаешь, кто будет ее преемницей?

— Не знаю, Карл, — Лекс закурил, задумчиво глядя в окно, а потом обернулся и посмотрел прямо на меня. — Леокадия слишком непредсказуема, — добавил он.

— Ставлю сто баксов на то, что старушка нас удивит, — хмыкнул Карл. — Вот увидишь, ее выбор будет совсем не таким, как все ожидают.

— Даже не сомневаюсь, — согласился с ним Стахов. — Вопрос в том, что делать нам?

— Ждать, — резко ответил Карл. — Рано или поздно все прояснится.

Он устало потер глаза.

— Опять не спал? — спросил Стахов, глядя на собеседника с плохо скрытой тревогой. — Карл, прекрати, это плохо кончится.

— Уймись, Лекс, — отмахнулся от него Карл. — Ничего со мной не будет.

— Как знаешь, — недовольно скривился Стахов.

— У нас слишком мало времени, Лекси. Слишком. Мы уже так долго ждем…

Карл не договорил. Он нахмурился и многозначительно посмотрел на друга.

— Ничего не понятно, — вздохнула я, разглядывая призрачных собеседников. — То они чего-то ждут, то у них времени нет. Что тетушка-конспиратор, что ее постояльцы. Интересно, когда происходила эта встреча и почему я все это вижу?

— Может, попробуешь подкатить к хозяйке? — спросил между тем Карл.

— Думаешь, я не пытался? — хмыкнул Лекс. — Леокадия — крепкий орешек. С ней ни один подкат не действует.

— Ладно. Подождем. Рано или поздно ей придется представить свою  наследницу, вот тогда и решим, что делать дальше.

Мужчины настороженно переглянулись.

— Ты ведь не собираешься переходить мне дорогу, Бергман? — напряженно спросил Алексей.

— Успокойся, Лекс, — невесело хмыкнул его собеседник. — У меня и в мыслях не было. Все сливки достанутся тебе, можешь не сомневаться.

— Отлично, — кивнул Стахов, но сомнение из его голоса никуда не делось. — Надеюсь, так и будет.

Мужчины отвернулись к окну. Они одновременно достали сигареты, прикурили... И в тот же миг исчезли. А я осталась стоять, глядя на опустевшую комнату и пытаясь привести мысли в порядок. В собственное сумасшествие верить не хотелось. Я никогда не была слабонервной девушкой, склонной к меланхолии, поэтому не собиралась пугаться и заламывать руки. Во всем можно было найти рациональное звено. Если я вижу фантомы прошлого, значит, у этого есть какая-то причина. И я должна ее найти. Что там обсуждали эти двое? Время. С одной стороны, они собирались дождаться, пока Леокадия Серафимовна объявит имя наследницы, с другой — мужчины что-то искали и у них не было времени ждать. Вопрос в том, что именно они искали и при чем тут наследница?

Я аккуратно закрыла за собой дверь и побрела по коридору, раздумывая над услышанным. Интересно, эти двое нашли то, что хотели? И для чего на самом деле приехал Стахов? Какие такие дела привели его в наш городишко?

Резкий звук дверного звонка заставил меня отвлечься от размышлений и недовольно вздохнуть. Кого там еще нелегкая принесла?

Сдернув с вешалки олимпийку, накинула ее и вышла во двор.

— Кто? — дойдя до калитки, грозно поинтересовалась у пространства.

— Лерочка, это я, — послышался знакомый голос.

О нет! Опять он! Ну, что за наказание!

— Этьен, ты что, не русский? — сдержав рвущиеся с языка нецензурные выражения, спросила я.

— Русский, — растерянно ответил мой занудный кошмар. — А что?

— А то, что я тебе ясно сказала, что не хочу с тобой общаться! Неужели непонятно?

— Лерочка, вы сердитесь? — жалобно вопросило злосчастье. За калиткой послышалась какая-то возня, и вскоре над забором возникло бледное очкастое лицо.

— Нет, не сержусь, — глядя на морального террориста, тихо ответила я и рявкнула: — Я в бешенстве!

— Но почему? — в уменьшенных линзами зеленых глазах светилось чистое и незамутненное непонимание.

— Потому что ты меня достал! — не сдержалась я. — Как тебе еще объяснить? Оставь меня в покое! Я не хочу тебя видеть. И слышать тоже, понятно?

На лице Этьена возникло такое беззащитное выражение, что я чертыхнулась, подняла взгляд к небу и простонала: — Господи, ну за что мне это?!

А потом распахнула калитку и безнадежно махнула рукой.

— Заходи, злосчастье.

Этьен мгновенно просочился во двор и рванул к двери. Я пошла следом, беззвучно ругая собственное мягкосердечие. «Не доведет оно тебя до добра, Лерка, — внушала я себе. — Не доведет!»

Но что было делать, если я не могла спокойно смотреть на разнесчастного ботана? Он был таким неприкаянным, что невольно вызывал в душе нелепое сочувствие. Вот вроде взрослый парень, а все равно что ребенок.

— Ноги вытри! — крикнула гостю, пытаясь избавиться от глупой жалости. — Наследишь в доме — сам убираться будешь.

— Не переживайте, Лерочка. Если надо, я и полы помыть могу, — с готовностью отозвался Этьен. — Я у бабушки всегда мою.

— Иди уже, — проворчала в ответ, захлопывая дверь.

— У вас очень красивый дом, — остановившись при входе, с благоговением произнес Этьен. — Такой уютный. И цветов много. Я люблю, когда вокруг цветы.

«Ну, точно, блаженный, — вздохнула я. —Лютики-цветочки, теория вероятностей… Как же я вляпалась во все это?».

— Ванная — прямо по коридору и направо, — нарочито сурово посмотрела на  гостя. — Иди, мой руки. Будем чай пить.

Этьен довольно просиял и кинулся выполнять мое распоряжение.

— Театр абсурда, — пробормотала я, отправляясь на кухню и бухая на плиту чайник. — Утром откушиваю кофе с брутальным мачо, в обед пью чай с занудным ботаном, осталось только отужинать с каким-нибудь бутафорским злодеем, и можно будет считать, что день удался.

— Что вы сказали, Лерочка?

Этьен совершенно бесшумно возник за моей спиной, заставив меня испуганно вздрогнуть.

— Говорю, день сегодня хороший, — повернувшись, наткнулась на преданный взгляд. За толстыми линзами зеленые глаза Этьена казались детскими и беззащитными.

— Замечательный день, — торопливо кивнул злосчастье и уселся в кресло, в котором еще не так давно сидел Лекс. — Лерочка, вы ведь не против, что я вот так свалился вам на голову? Просто мне показалось, что вы на меня обиделись. И так, знаете, на душе тоскливо стало. И я решил, что нужно пойти и извиниться.

— За что? — я строго посмотрела на ботана, пытаясь задушить в себе проклятую жалость.

— Не знаю, но раз вы сердитесь на меня, значит, я в чем-то виноват, — простодушно ответил Этьен. — Так вы простите меня?

Бородатый гоблин! Да что же это такое? Опять все по новой!

— Нет, не сержусь, — вздохнула я и разлила чай по чашкам. — Пей, а то остынет.

— О, крепкий, как я люблю! — обрадовался Этьен. — И с лимончиком. Вы знаете, Лерочка, если верить теории вероятности...

Дальше слушать я не стала. Злосчастье перешел к своей излюбленной теме, и мой мозг автоматически выключился. Этьен что-то воодушевленно говорил, а я смотрела на него, кивала и думала о своем. Тайны недавних видений не давали мне покоя. В голове крутились обрывки подслушанных фраз, перед глазами стояли лица Лекса и Карла, а в душе зрело неясное предчувствие. Если раньше тетушкин дом не внушал мне доверия и я настороженно относилась к неожиданному подарку судьбы, то теперь я была убеждена, что с моим наследством связана какая-то тайна. И, может быть, даже не одна.

— Размещения могут быть с повторениями, — вклинился в мои размышления голос ботана, — то есть один элемент можно использовать несколько раз. И без повторений, когда элементы не повторяются...

Этьен воодушевленно говорил, одновременно пил чай и уминал бутерброды с колбасой, умудряясь при этом отчаянно жестикулировать. Он напоминал мне бродячего пса, которого подобрали и пустили в дом. Такой же бестолковый и счастливый от неожиданно свалившегося подарка судьбы.

— А где ты живешь? — спросила я, прерывая вдохновенную речь своего гостя.

— Что? — тот растерянно моргнул.

— Где ты живешь? — повторила я. — В каком районе?

— В Черемушках, — ответил парень. Он как-то сник и скукожился, ссутулившись над чашкой. Все его вдохновение мгновенно испарилось. — Снимаю комнату неподалеку от химки.

М-да. Печальненько. Я посмотрела на гостя с сочувствием.

Черемушки были старым рабочим районом Сорска. В шестидесятых годах в городе построили химзавод, рядом с ним выросли трехэтажки для тружеников вредного производства, два садика, школа, жизнь закипела и кипела вплоть до девяностых, когда завод закрыли. Те, у кого еще оставались какие-то надежды, отправились искать работу в областном центре, кто-то уехал в Москву, кто-то — в соседний город, район медленно пустел и постепенно окончательно захирел. В Черемушках остались только гопники да спившиеся нетрудовые элементы. В начале двухтысячных район попытались реанимировать, даже программу специальную придумали, но из этого ничего не вышло. Хотя чему тут удивляться? Окраина города, старые хрущевки, отсутствие нормальной работы. Так все и заглохло. Дома ветшали, многие были в аварийном состоянии, какие-то из них расселили, а остальные доживали свои последние дни. Грустное зрелище. Квартиры в Черемушках стоили совсем недорого. Правда, желающих купить их было немного, а уж снять комнату можно было и вовсе за сущие копейки. Мне как-то довелось пожить там пару месяцев, на большее меня не хватило.

— Нет, вы не думайте, у моей бабушки хороший дом, — торопливо добавил Этьен, догадавшись по моему лицу, какое впечатление произвели его слова. — В Первомайском. Просто мне удобнее жить в Сорске. Тут больше возможностей. И с работой проще.

Злосчастье трудился в какой-то непонятной компании, название которой вылетело у меня из головы сразу же, как Этьен его назвал.

— А чего сегодня не на работе? — поинтересовалась я.

— Отправили в неоплачиваемый отпуск, — вздохнув, потупился Этьен. — Фирма испытывает трудности, директор пообещал, что когда все наладится, мы сможем вернуться к работе.

— Замечательно, — пробормотала я.

Он еще и безработный! Классический неудачник. Вопрос, какого рожна я с ним вожусь?

— Нет, вы не думайте, у меня есть деньги, — торопливо добавил парень. — Я откладывал.

— Сколько?

— Что?

— Сколько у тебя отложено?

— Три тысячи, — простодушно ответил Этьен и добавил: — Долларов.

— Да ты богач! — присвистнула я.

— Да, — совершенно серьезно кивнул ботан. — У меня еще машина есть.

— Неужели?

— Ага. «Волга».

Этьен гордо приосанился, ожидая моей реакции. Он даже чашку с недопитым чаем отставил.

— Круто!

Я не смогла не оправдать его надежд. Для любого мужчины машина значит очень много, и Этьен, судя по всему, не был исключением.

— Слушай, а твои родители? Они живы?

— Нет, — коротко ответил парень. Он погрустнел и задумчиво уставился в окно.

— Так у тебя только бабушка?

— Да. И Ричард.

— А Ричард — это кто?

— Кот.

И правда, куда же без кота? Образ Этьена обрастал подробностями прямо на глазах.

— Он очень умный. Вы знаете, Лерочка, я порой думаю, что он гораздо умнее очень многих людей. Верите, рассказываю ему теорию вероятности, а он головой кивает, вот все-все понимает.

Ну да, а что ему еще остается? Бедный кот. Я бы на его месте тоже кивала.

Я подперла щеку кулаком и с жалостью посмотрела на Этьена. Лицо худое, щеки запавшие, уминает бутерброды так, будто три дня не ел. А может, и правда, не ел?

— Щи будешь? — спросила я злосчастье.

— А есть? — обрадовался тот. — Я их очень люблю.

Господи, зачем я это делаю?

Достав из холодильника кастрюлю, налила щи в миску и поставила на плиту разогреваться.

— Пахнет вкусно, — улыбнулся Этьен, глядя, как над миской поднимается пар.

Еще бы не вкусно! Щи — это мое коронное блюдо. Я его с закрытыми глазами могу приготовить.

— Ешь, — поставив перед незваным гостем тарелку, придвинула к нему корзинку с хлебом и соусник со сметаной.

Этьен шустро взялся за ложку.

— У-у, вот это да! — попробовав, он посмотрел на меня с явным восхищением. — Обалдеть, как вкусно! Никогда бы не подумал, что вы умеете так хорошо готовить.

— Это еще почему? — удивилась я.

— Ну, вы ведь такая, — Этьен замялся и принялся скатывать из хлебного мякиша шарик. — Обычно красивые девушки не любят возиться на кухне.

— Значит, я счастливое исключение.

Я наблюдала, как быстро пустеет тарелка, и испытывала непонятное умиление. Казалось бы, что такого? Сидит человек, ест приготовленные тобой щи. Интересно, почему мне его так жалко? Какой-то он неприкаянный.

«Ты его еще усынови, — хмыкнула про себя. — Надо ж было связаться с неудачником-ботаном!»

Дождавшись, пока злосчастье доест, я сделала суровое лицо и заявила:

— Все, Этьен, топай домой. У меня дела.

— Да-да, конечно, я понимаю, — засуетился гость. — Я уже ухожу. Спасибо за чай и за щи, все было очень вкусно.

Он торопливо поднялся из-за стола, неловко дернулся, опрокинул стул, смущенно извинился, попытался поднять его, сбил со стола корзинку с хлебом, снова забормотал извинения.

— Так, все, — не выдержала я, вытаскивая злосчастье из эпицентра бедствия. — Пошли.

Держа парня за руку, вывела его из кухни, потом — из дома и, доведя до калитки, решительно выставила на улицу.

— Все, шагай домой.

— Лерочка, вы на меня больше не сердитесь? — робко спросил Этьен.

— Нет, — рявкнула я, захлопывая калитку, чтобы не видеть зеленые глаза, глядящие на меня с собачьей преданностью.

*  *  *

Оставшийся день прошел относительно мирно. Я сделала уборку в гостевых спальнях, встретила курьера, доставившего продукты, приготовила ужин, а потом почти до самого вечера разбирала тетушкины шкафы: один в прихожей и два — в спальне. Была у меня робкая надежда раскопать там что-нибудь интересное, но, увы, ничего стоящего обнаружить не удалось. Зато я собрала три больших узла ненужной одежды и договорилась с Людкой, что та отвезет их в ночлежку на Покровке.

— Избавляешься от старого хлама? — хмыкнула подруга. Она не удивилась моему звонку. Людка вообще никогда и ничему не удивлялась.

— Ага, — ответила я. Мысль о том, что мной нарушен десятый пункт завещания, вызывала легкое беспокойство, но я решила не обращать на него внимания. Вряд ли Евгений Борисович будет проверять каждую тряпку. И потом, большую часть вещей тети Леки я пока оставила, и шкафы по-прежнему были заполнены ее дорогими вечерними платьями, шубами и удивительно красивыми костюмами.

— Ну и правильно, — наставительно заметила подруга. — Вместе с этим хламом уйдет негативная энергетика твоего наследного теремка.

— А чего это она негативная? — озадаченно уточнила я.

— Ну, как же? Тетка твоя одна жила, без мужика?

— Одна.

По крайней мере, последние пятнадцать лет. В один из очередных «творческих» запоев Аркадия Леонтьевича тетушка собрала вещи мужа в два больших чемодана и вывезла их, а заодно и самого супруга, на дачу. А потом пошла в ЗАГС и подала заявление на развод. Леокадия Серафимовна всегда была скорой на расправу, такой уж характер. Аркадий Леонтьевич потом долго умолял жену о прощении, но тетка была непреклонна. «Мне твоя художественная натура уже в печенках сидит, — заявила она. — Пей со своими гениями дальше, а про меня забудь». Я тогда была маленькой и не очень хорошо понимала, почему добрый и веселый дядя Каша, который умел рисовать разных удивительных животных и яркие фантастические цветы, больше не может жить вместе с нами, но мама велела не приставать к тете Леке с вопросами, и мне пришлось послушаться.

— Вот видишь, — нравоучительно заметила Людка. — Значит, у нее в доме энергетика плохая. Непригодная для личной жизни. Тебе нужно все ее старье выкинуть и сделать полный ремонт, тогда и мужик в доме появится.

Людка увлекалась фэн-шуем и всякими восточными учениями, поэтому всегда была готова помочь дельным советом.

— Может, ты и права, — покладисто согласилась я, вспомнив о своем госте. — Главное, заехать не забудь.

— Не дрейфь, — фыркнула подруга. — Вечером буду.

В итоге она заявилась ко мне после работы, мы погрузили огромные тюки в ее старенькую девятку, и Людка лихо вырулила со двора.

— Вот увидишь, скоро мы на твоей свадьбе погуляем, — на прощанье крикнула она.

— Очень надеюсь, — с сомнением протянула я и отправилась в тетушкин кабинет.

А там, усевшись за бюро, сосредоточилась и внимательно огляделась. Мне казалось, что если как следует настроиться, я снова увижу какое-нибудь видение и смогу найти разгадку старого дома.

Время шло, я вздыхала, крутилась на стуле, таращилась по сторонам, но ничего не происходило. Ни шумов, ни шорохов, ни явлений почившей родственницы. Одним словом — невезуха.

За окном окончательно стемнело, и мне стало не по себе. Спрашивается, чего я тут сижу? Кого жду?

Ответить на эти вопросы не успела. Дверной звонок звякнул, сбивая экстрасенсорный настрой, и залился пронзительным звоном. Я машинально бросила взгляд на часы. Восемь. Похоже, мой постоялец вернулся раньше, чем обещал. Сердце радостно подпрыгнуло.

Накинув тетушкину шаль, я выскочила во двор, торопливо пробежала по дорожке и открыла калитку.

— Добрый вечер, Лерочка, — раздался хрипловатый баритон.

В свете фонаря мне улыбался Стахов. Высокий, в небрежно наброшенной на плечи куртке, со слегка отросшей за день щетиной и смеющимися глазами. Видно, его день, в отличие от моего, прошел плодотворно. Наверняка не обошлось без какой-нибудь фифы.

— Добрый, — я расстроенно вздохнула и посторонилась, пропуская гостя.

— Вы меня дождались, — улыбка постояльца стала еще шире. — Я польщен.

— Напомните мне выдать вам запасные ключи, — не разделила я его восторга.

— Лерочка, что с вашим настроением? — удивленно посмотрел на меня Стахов.

— А что с ним?

Я вошла в дом и остановилась, наблюдая, как Лекс снимает куртку.

— Мне кажется, вы чем-то расстроены, — повесив одежду в шкаф, заметил постоялец. Он провел рукой по волосам и обернулся ко мне. Светло-карие глаза снова заблестели золотистыми искорками.

— Ужинать будете? — вместо ответа спросила я.

Хорошее настроение гостя почему-то не внушало мне оптимизма.

— Я бы не отказался от чая, — снова улыбнулся Стахов.

Ясно. Уже успел где-то поесть. Мысль о неизвестной дамочке приобрела более выраженные черты. Я почувствовала, как в душе заворочалась ревность.

— Хорошо. Приходите на кухню, — задавив ее ростки, вскинула голову и обворожительно улыбнулась. Подумаешь, дамочка. Еще посмотрим, чья возьмет!

— Дайте мне пару минут, — заинтересованно посмотрел на меня Лекс. В его лице что-то неуловимо дрогнуло. Оно на миг как-то странно изменилось, черты заострились, глаза потемнели.

— Не задерживайтесь, — кивнула я, решив не обращать внимания на непонятные странности.

Лекс довольно усмехнулся, прижал к груди кожаную папку и отправился в сторону своей комнаты, а я немного понаблюдала за движениями его… м-м-м… ягодиц и пошла на кухню, готовить чай.

Хотя в доме у тетушки была огромная столовая, я обычно предпочитала есть на кухне. Так мне было привычнее. Все двадцать три года моей жизни прошли в обычных малогабаритных квартирах, и нынешние буржуйские хоромы вызывали у меня нечто вроде клаустрофобии наоборот.

 Бухнув на плиту чайник и расставив чашки и тарелки, я отправила в духовку завернутое в лаваш мясо с тертым сыром и помидорами, сделала бутерброды с бужениной, выложила на подставку для торта свежеиспеченный бисквит и заварила чай.

Оглядев творение своих рук, довольно улыбнулась. Выглядело все красиво и аппетитно.

— Я тут вина купил, — заходя на кухню, жизнерадостно заявил Лекс. — У вас  штопор найдется?

— Был где-то, — кивнула я, наблюдая, как постоялец водружает на стол бутылку красного. — Сейчас поищу.

Я выдвинула ящик шкафа и задумчиво уставилась на бесчисленные чайные ситечки, щипчики для сахара, мерные чашечки, всевозможные приспособления для выпечки и десяток разнокалиберных шумовок и половников. М-да. С выпивкой отношения у меня были эпизодическими, тетушка алкоголь тоже не жаловала, поэтому найти в ее кухне штопор оказалось делом нелегким. Пришлось проверить несколько ящиков, прежде чем я обнаружила древнюю складную открывашку.

— Как бы она прямо в руках не развалилась, — с сомнением пробормотал Лекс, аккуратно ввинчивая штопор в пробку. — Ну-ка! — он осторожно потянул за рукоятку и легко открыл бутылку.

— Чувствуется большой опыт, — усмехнулась я.

— Не буду скромничать, — обаятельно улыбнулся Стахов. — Люблю дегустировать хорошие напитки.

Он достал из буфета бокалы и ловко разлил вино, а я вытащила лаваш из духовки, сложила горкой на блюде и поставила на стол.

— Выглядит аппетитно, — оценил мои старания Лекс. Он занял кресло, устроился в нем с максимальным удобством и поднял бокал. — Лерочка, я хочу выпить за наше знакомство, — проникновенно глядя мне в глаза, заявил постоялец. — Я рад, что судьба свела нас в этом доме, и очень надеюсь, что вы позволите мне узнать вас поближе.

Какие слова! Я слушала Стахова, и в душе моей расцветала надежда. Вспомнились Людкины слова о свадьбе, образ неведомой дамочки отступил, сердце радостно забилось, и мысли приняли совершенно определенное направление — марш Мендельсона, белая фата, проникновенная речь сотрудницы ЗАГСа. А что, может, хоть в этот раз мне повезет? Вдруг Лекс окажется именно тем, кто мне нужен? И череда неудачных знакомств наконец закончится?

— Лерочка, а вы не против, если мы перейдем на ты? — хрипловатый голос Стахова зазвучал мягче, приглушеннее.

Нет! Совсем не против, а очень даже за!

— Предлагаете выпить на брудершафт?

Я обвела пальцем ободок фужера. Дыхание сбилось. На кухне стало жарко.

— Именно, — вкрадчиво ответил Стахов.

Он поднялся, подошел ко мне, помог встать. Его рука оказалась переплетена с моей. Темно-красное вино легко плеснулось в бокале.

— За нас, — шепнуло мое наваждение, глядя на меня так, что тело тут же отреагировало, предлагая сдаться без боя.

«Давай, Лерка! — вторил разум. — Не упусти свой шанс!».

Я отпила глоток, не отводя взгляда от золотисто-карих глаз, провокационно провела кончиком языка по нижней губе, чуть подалась вперед, Лекс потянулся ко мне...

«Дзинь! Дзи-и-инь! Дзи-и-инь!».

Да чтоб тебя! Противный звук дверного звонка донесся из прихожей, моментально разрушив романтический настрой. Я аж зажмурилась от разочарования. Нет, ну вот кого там нелегкая принесла?

«Дзинь! Дзииииинь!» — не унимался горлопан. Игнорировать его было невозможно.

— Кто-то пришел, — вздохнула я, ставя бокал на стол.

— Проклятье! — вполголоса выругался Стахов. Брови его стремительно сдвинулись. — Пойду посмотрю.

— Не нужно, — остановила я постояльца.

Мне не хотелось, чтобы Лекс общался с неожиданным гостем. Мало ли кто там? Может, Катька заглянула или, что еще хуже, Ирма Карловна. Увидят Стахова — так просто от них не отделаешься, обязательно в гости напросятся. Особенно Катька. Блондинка из дома напротив была слишком охоча до чужих мужиков.

— Я сама схожу, это, скорее всего, кто-то из соседей, — накидывая легкую шаль, улыбнулась Стахову. Ах, как же мне не хотелось уходить из уютного тепла кухни!

— Тогда я тем более пойду с вами, — нахмурился Лекс.

— Ладно. Как знаете.

Мне не хотелось спорить. Вечер был слишком хорош, чтобы портить его размолвками.

Молча выйдя из дома, дошла до забора и спросила:

— Кто?

— Лерочка, это я, — послышался знакомый голос.

О нет! Опять он! Ну зачем я показала этому злосчастью тетушкин дом и дала номер телефона? Нужно было тогда самой на оглашение завещания идти, без провожатых! Так нет же! Захотела утереть нос Галочке, доказать, что у меня тоже может быть мужчина. Что ж, доказала.

— Что случилось? — распахнув калитку, уставилась на свой занудный кошмар.

Этьен, ссутулившись, стоял передо мной, с сумкой на плече и с какой-то непонятной корзиной в руках. За его спиной, у тротуара, виднелась старая «Волга».

— Лера, это кто? — резко спросил Стахов. Он чуть отстранил меня в сторону и навис над несчастным ботаном. От всей его фигуры ощутимо повеяло угрозой.

— Это Этьен, — пояснила я, лихорадочно соображая, как объяснить Лексу, с какой такой радости ко мне по ночам мужики шляются. — Он мой… родственник, — с перепугу брякнула первое, что пришло в голову, и торопливо пояснила: — Дальний.

— И зачем пришел этот родственник? — подозрительно спросил Стахов, продолжая сверлить парня настороженным взглядом.

— Меня с квартиры выгнали, — тихо ответил Этьен.

Капец! Вопрос, что он делает перед моим домом, отпал сам собой.

— Лерочка, можно я пока у вас, — злосчастье увидел зверское выражение моего лица и тут же исправился: — у тебя поживу?

— Заходи, — неохотно ответила я. Отступать было некуда. Не отказывать же внезапно обретенному «родственнику»?

Этьен несмело шагнул во двор, с опаской покосился на Стахова и придвинулся поближе ко мне.

— Только я не один, — замявшись, сказал он. — Со мной Ричард.

Злосчастье сунул мне под нос корзинку, из которой выглянула любопытная рыжая мордочка. Хитрые зеленые глазищи уставились прямо в мои.

— Значит, вместе заходите, — хмыкнула я и, протянув руку, погладила кота по блестящей шерстке. Тот громко заурчал.

— Надо же, обычно он чужих не очень жалует, — удивленно заметил Этьен.

— Рыжие всегда найдут общий язык, — констатировала я общеизвестный факт. Ричард заурчал еще громче. Прямо не кот, а трактор какой-то.

— Может, мы все-таки зайдем в дом? — вмешался Лекс. — На улице холодно, ты замерзнешь, — тихо добавил он и приобнял меня за плечи.

— Да, идем, — спохватилась я, всем телом ощущая близость Стахова.

Его руки были теплыми, уверенными, нежными. Я незаметно откинулась назад и сильнее прижалась к твердой груди. Внутри затеплилась давно потерянная надежда. Как там цыганка говорила? Три ночи подряд? И он уже никуда не сможет уйти?

— Наверное, дождь пойдет, — ни к кому не обращаясь, сказал злосчастье.

— Похоже на то, — кивнул Лекс. Он прижал меня крепче и потянул за собой. Я почти не дышала, боясь спугнуть своего постояльца. Что, если это именно он тот трефовый король, о котором говорила Аза?  «Только бы получилось! — умоляла я небеса. — Только бы он не сбежал, как все остальные!».

Ох, сколько их было! Веселый мичман Миша, бесшабашный байкер Славик, спокойный и рассудительный старлей Дима, серьезный и немногословный менеджер Виктор. Все они западали на мою внешность, но как только дело доходило до постели, после первой же ночи исчезали навсегда. И ведь самое удивительное, что никаких причин для этого не было.

Я покосилась на Стахова. Неужели и этот сбежит?

Обнимаясь, мы поднялись по лестнице. Лекс уверенно вел меня вперед, Этьен плелся за нами.

— Пошли, покажу тебе комнату, — входя в дом, обернулась к парню.

— Ага, — кивнул тот, преданно глядя мне в глаза.

Господи, что ж он неприкаянный такой?

— Я буду на кухне, — негромко сказал Лекс. Он все еще с подозрением посматривал на «родственника», не торопясь радоваться его приходу. Впрочем, ничего удивительного. Я была с ним солидарна — Этьен такой вечер испортил!

С неохотой вывернувшись из теплых объятий, я пошла к гостевым комнатам. Злосчастье торопливо засеменил следом.

— Лерочка, — попытался заговорить со мной гость. Он мялся за моей спиной, всем своим видом выражая раскаяние. Рыжие вихры торчали в разные стороны, вечно сползающие с носа очки уменьшали глаза до узких щелочек, острый кадык резко выделялся на худой шее.  — Я хотел бы извиниться…

— Потом, — прервала я его.

— Но дело в том, что...

— Помолчи немного.

— Хорошо, — покладисто согласился Этьен.

— Заходи, — открыв дверь спальни, кивнула я. Кот, шустро выпрыгнув из корзинки, задрал хвост трубой и первым прошествовал в комнату. Одно слово — рыжий!

Мы вошли вслед за ним, я плотно закрыла дверь и повернулась к злосчастью.

— Значит, так. Пока не найдешь квартиру, можешь пожить здесь, — строго посмотрела на парня. — Вместо оплаты будешь ежедневно убирать двор, ходить на рынок и по магазинам.

— Я согласен, — торопливо ответил Этьен. — Я и по дому могу помочь. Ну, там, полы помыть, пропылесосить, порядок навести. Вы не сомневайтесь, я умею.

— Посмотрим, — хмыкнула я, наблюдая за котом.

Ричард гордо прошествовал к кровати, вспрыгнул на белоснежное покрывало, немного потоптался, устраиваясь удобнее, и улегся, вытянувшись во всю свою немаленькую длину. На его рыжей морде застыло выражение полного блаженства.

— Запомни, для всех ты мой троюродный брат. Сын тети Веры.

— Хорошо, — закивал парень.   

— И не мельтеши особо. То, что я пустила тебя в дом, еще ничего не значит.

— Лерочка, а этот мужчина, — Этьен замялся. — Он ваш… твой жених?

— Нет, — ответила я и добавила: — Но очень надеюсь, что он им станет, так что не вздумай нам мешать.

Этьен тяжело вздохнул.

— Значит, он тебе нравится.

— Да. Нравится, — подтвердила я.

— Такие, как он, всегда нравятся женщинам, — в зеленых глазах появилась тоска.

— Ладно, оставим в покое мои отношения. Ты мне лучше объясни, почему тебя с квартиры выгнали?

— Хозяйка от мужа ушла, вернулась в свою комнату. Ну и вытурила меня на улицу.

— Но ты ведь оплатил жилье? Она не имела права тебя выгонять.

— Не могу же я спорить с расстроенной женщиной? — вздохнул злосчастье.

— Ладно. Давай свой паспорт.

— Что?

— Паспорт. Я предпочитаю знать, кому сдаю комнату.

— А, да, сейчас.

Этьен неловко спустил с плеча сумку, расстегнул ее и вытащил документы.

— Вот.

Мне в руки легла тонкая красная книжечка. Я открыла ее и уставилась на фотографию. Этьен выглядел на ней еще более худым и осунувшимся, чем в реальности.

— Так, и что у нас тут? Волошин Тимофей Львович, 1988 года рождения. Прописан в поселке Первомайском. Холост, детей нет.

Я удивленно подняла глаза на постояльца номер два.

— Никогда бы не сказала, что тебе тридцать лет.

— Все говорят, что я молодо выгляжу, — застенчиво улыбнулся Этьен.

— Ладно. Устраивайся. Постельное белье свежее, полотенца — тоже, стиральная машина в кладовке,  — я с сомнением взглянула на злосчастье и спросила: — Ты ужинал?

— Нет, — скромно потупился тот и торопливо добавил: — Но я не голоден. Мне бы только Ричарда покормить, — Этьен поднял на меня взгляд и неуверенно спросил: — Можно я на кухне его миски поставлю? Вы не волнуйтесь, корм у меня есть. А воду Рич обычную пьет, из-под крана.

— Приходите оба. И ты, и Ричард.

Чего уж теперь? Все равно романтический настрой пропал безвозвратно.

— И не выкай мне, мы ведь теперь родственники.

— Хорошо, — послушно кивнул злосчастье.

Спустя десять минут мы все сидели за столом: я, недовольный вторжением родственника Лекс и заметно повеселевший Этьен. Злосчастье переоделся в чистую рубашку и теперь сиял, как медный грош. Я представила мужчин друг другу. Те настороженно переглянулись, но мудро решили не затевать  военных действий и молча заняли свои места. Лекс уже привычно развалился в кресле, Этьен потоптался немного и выбрал стул подальше от Стахова, а Ричард, ткнувшись в свою миску и неодобрительно посмотрев на кошачьи консервы, подошел к моему стулу, сел и уставился мне в глаза укоризненным взглядом.

— Что? — опешила я.

— Ма-а-у, — жалобно протянул кот.

— Рич, веди себя прилично, — шикнул на него Этьен. — Ешь свой корм и не приставай к людям.

— Наглость — второе счастье, — философски заметил Лекс, разглядывая вино на свет.

— Ты голодный? — спросила я кошарика.

— Ма-а! — истерично подтвердил Ричард.

— А почему свою еду не ешь?

— Мя-а! — возмутился кот.

— Невкусно? — удивилась я. — Не может быть! На банке написано, что это филе индейки.

— Врут, — флегматично произнес Стахов.

— Что?

— Нет там никакой индейки. Соя, жилы, ароматизаторы, красители, соль и сахар.

— Но Ричард всегда с таким аппетитом ел этот корм, — растерянно сказал Этьен. — Я думал, ему нравится.

— Еще бы ему не нравилось, — хмыкнул Лекс. — Когда ничего другого нет. А тут настоящим мясом запахло.

— Ма-а-у! — подтвердил кот, с вожделением поглядывая на ломтики буженины.

М-да. Что хозяин, что кот. От скромности не умрут.

— Ну, что ж, присоединяйся к нашему пиршеству, — усмехнулась я.

Выкинув в мусорное ведро содержимое кошачьей миски, положила кусочек мяса и предложила:

— Иди ешь, рыжий вымогатель.

Кот мгновенно оказался рядом и с урчанием впился в угощение. Уши его смешно заходили, шерсть на загривке встала дыбом.

— Что-то я тоже проголодался, — совершенно серьезно заметил Стахов, беря с общего блюда лаваш и с аппетитом откусывая большой кусок.

— Пахнет очень вкусно, — застенчиво заметил Этьен и тут же цапнул румяный конвертик.

Я посмотрела на жующих постояльцев, перевела взгляд на Ричарда и хмыкнула. Мужчины...

Разлив по чашкам чай, села на свое место и тоже взялась за лаваш. Над столом повисло молчание, прерываемое звяканьем ложек и громким чавканьем Рича.

— Как долго планируешь оставаться в гостях? — неожиданно спросил у Этьена Стахов. Не поднимаясь с кресла, он открыл дверцу буфета, достал еще один бокал, плеснул туда вина и протянул злосчастью.

— Держи.

— Спасибо, я не пью, — заикаясь, отказался «родственник».

— Совсем? — удивленно вздернул брови Лекс.

— Совсем, — уныло кивнул Этьен.

Стахов недоверчиво хмыкнул, но настаивать не стал.

— Ладно. Сколько, говоришь, ты тут пробудешь?

Он отставил бокал в сторону и прищурился, глядя на Этьена.

— Пока квартиру не найду, — вздохнул Волошин. Он уже успел проглотить лаваш и с вожделением косился на блюдо с бутербродами.

— А с работой что? — не отставал Лекс.

— Я сейчас в отпуске, — неохотно ответил Этьен. Я видела, что он томится и нервничает. Что ж, на его месте я бы, наверное, тоже нервничала.

— И чем думаешь заниматься? — продолжил Стахов.

— Кому еще чаю? — вмешалась я, прерывая допрос.

— Мне, пожалуйста, — с готовностью придвинул чашку Этьен.

— Лекс? — я посмотрела на Стахова.

— Нет, воздержусь, — потягивая вино, насмешливо сверкнул глазами постоялец номер один.

Он вальяжно развалился в кресле, продолжая поглядывать на меня с загадочной усмешкой. Ох уж эта усмешка! У меня от нее по всему телу мурашки забегали.

— А я выпью, — решительно заявил Этьен. Он сказал это так, словно речь шла не о чае, а о водке.

Лекс хмыкнул.

— Ну-ну, — чуть слышно протянул он.

— Алексей, а где вы учились? — неожиданно спросил Этьен. Он отхлебнул глоток чая, поперхнулся, покраснел, вытер салфеткой лоб и решительно уставился на Стахова.

— Тебе правда интересно? — пристально посмотрел на него Лекс.

— Ну да, — кивнул злосчастье.

— В СПбГУ.

— О, престижное заведение, — с уважением заметил Этьен. — А я  местный универ закончил. У нас преподавал Николай Петрович Хлякин. Замечательный был человек. Я у него диссертацию защищал.

— У тебя научная степень?

Я удивленно взглянула на постояльца.

— Да, год назад защитил кандидатскую, — простодушно улыбнулся Этьен.

— Ма-а-у! — неожиданно вмешался в нашу беседу Ричард. Он уже успел схомячить свой кусок мяса и теперь требовал добавки.

— А влезет? — с сомнением посмотрела на пушистого проглота.

— Мя-а! — возмутился тот.

— Ну ладно, держи.

Я положила в миску еще один ломтик буженины.

Рыжий тут же вцепился в него и заурчал. Господи, этого кота, что, вообще не кормили?

— Ричард, ты ведешь себя неприлично, — попытался урезонить животинку Этьен.

Кошарик не обратил на его слова никакого внимания. Он торопливо заглатывал мясо, и уши его при этом смешно шевелились.

— Отстань от кота, — усмехнулся Стахов. — Пусть хоть раз в жизни наестся досыта.

Этьен нахмурился.

— Хотите сказать, что я морю его голодом?

— Лекс, ты завтра куда-нибудь собираешься? — вмешалась я.

— Да. Планирую навестить старого знакомого, — откликнулся Стахов. — Вернусь поздно.

— Ясно. Этьен, тогда тебе придется мне помочь.

— С радостью, — откликнулся «родственник». — А что нужно делать?

— Разобрать сарай и сходить на рынок.

— С удовольствием, — с готовностью закивал парень. — Мы же вместе пойдем?

— Нет.

— Почему?

Этьен удивленно уставился мне в глаза. На его лице ясно читалась растерянность. Ответить я не успела.

— Лера, а какой срок установлен в завещании? — неожиданно спросил Стахов. Он задумчиво коснулся брови и едва заметно потер ее.

— Три месяца, — ответила я.

— Значит, в течение этого времени вы не можете покидать дом? — взгляд гостя стал острым.

— Не могу.

— Это завещание такое? — удивленно уточнил Этьен.

— Да.

— Ничего себе! — присвистнул Волошин.

— Не свисти, денег не будет, — шикнула я на него.

— Сомневаюсь, что они у него есть, — хмыкнул Лекс и снова пристально посмотрел мне в глаза. — Получается, до окончания указанного срока осталось две недели?

— Получается, так.

— Офигеть! — воскликнул Этьен. — Это что, ты тут сидишь взаперти и даже выйти никуда не можешь? А почему твоя тетя поставила такое условие?

Этьен знал, что дом достался мне от родственницы, но не был в курсе всех сопутствующих этому подарку заморочек.

— Понятия не имею, — пожала я плечами. — К сожалению, она не объяснила.

Ричард доел буженину, подошел ко мне и вспрыгнул на колени.

— Рич?

Этьен удивленно воззрился на своего кота.

— Ты ничего не попутал?

— Похоже, Лера ему понравилась, — усмехнулся Лекс.

Кошарик потерся о мою руку, требуя ласки.

— У нас с ним взаимная симпатия, — поглаживая Рича, улыбнулась я.

— Уже поздно, — поднялся из-за стола Стахов. — Спасибо за чай, Лерочка, — поблагодарил он. — Все было очень вкусно.

— Да, я, наверное, тоже пойду, — подхватился Этьен. — Ричард, ты со мной?

Кот даже ухом не повел.

— Рич!

Кошарик прижмурил глаза и сделал вид, что спит.

— Да ладно, оставь его. Пусть побудет со мной.

Этьен только головой покачал.

— Он должен спать в своей корзине, — уперся "родственник". — Идем, Ричард! — строго приказал он коту.

Тот неохотно спрыгнул на пол, задрал хвост трубой и потрусил к выходу.

— Доброй ночи, Лерочка, — со значением посмотрел на меня Стахов.

— Спокойной ночи, — слегка заикаясь, попрощался Этьен.

*  *  *

После того как мужчины ушли, я убрала со стола, навела на кухне порядок и отправилась к себе. Ждать. Мне было интересно, решится Лекс на любовную атаку или нет? Судя по всему, он не привык к долгим ухаживаниям и хождению вокруг да около. Впрочем, мне это было только на руку.

— Полгода без секса, — вслух посетовала я. — Это уже вообще ни в какие ворота! Прямо чувствую, как превращаюсь в старую деву. Нет, нужно срочно налаживать личную жизнь, если не хочу стать такой, как тетя Лека.

В спальне неспешно тикали старинные часы. На стене тускло горел ночник. Легкий отблеск света падал на лакированную поверхность стола, расползаясь по ней светлой лужицей. Я остановилась у открытого окна и уставилась на освещаемый фонарями двор. Природа молчала. Ни ветерка, ни шороха, ни звука.

— Леокадия Серафимовна, вы уверены, что поступаете правильно? — неожиданно послышался знакомый тенорок.

Я резко обернулась и увидела сидящую в кресле тетушку и заискивающе изогнувшегося перед ней Григория. Так-так-так. Видение. Да еще и такое отчетливое!

— У меня нет другого выхода, — устало произнесла тетя Лека. Голос ее звучал слабо и надтреснуто. — Если оставить все как есть, девчонка может наломать дров. Слишком порывистая, слишком самоуверенная и хорошенькая. Нет, нужно ее защитить от нее же самой, иначе поздно будет.

— Но это жестоко, — тихо заметил Григорий.

— Ничего. Переживет. Зато не станет легкой добычей для всяких проходимцев. Уже, вон, вьются вокруг нее, а что будет, когда она подрастет?

Леокадия Серафимовна потянулась и потушила горящие на старинном канделябре свечи. Только сейчас я обратила внимание на то, что на столике лежит какая-то книга в потертом переплете, а рядом с ней разложены непонятные корешки и камни.

— Как бы девочка не сломалась, — еле слышно пробормотал Григорий. — Проклятие третьего уровня — это вам не шутки.

— Хватит бухтеть, — недовольно шикнула на него тетушка. — Думаешь, мне ее не жалко? Но так будет лучше и для нее, и для дела. И потом, когда условие выполнит, заклятие само спадет.

Она поморщилась, достала из кармана батистовый платок, отерла им лоб и, немного задыхаясь, произнесла:

— Я Азе позвонила, она Лерку предупредит.

— Что, все прямо и расскажет?

— Прямо нельзя. Карты раскинет, погадает, сделает так, чтобы Валерия поверила. Не сейчас, конечно. Годика через два.

Я вспомнила цыганку, что иногда захаживала к тетушке, словно воочию увидела ее цветастую шаль и лежащие на ней карты, услышала низкий прокуренный голос…

«Счастье твое к тебе придет, красавица. Ты только его дождись. Много пустых и проходящих будет, не жалей о них. Главное, запомни одно — кто с тобой три ночи любви подряд проведет и не сбежит, тот и судьба твоя» —  сказала тогда Аза.

М-да. Значит, и тут без тетушки не обошлось. Интересно, что она такое провернула? Уж не по ее ли милости от меня мужики бегут? Как там Григорий сказал? Проклятье третьего уровня? Я покачала головой. Капец.

Выходит, прав был дядя Каша, когда называл свою супругу ведьмой сушеной!

— Гриша, помоги мне подняться, — чуть слышно произнесла Леокадия Серафимовна. — Совсем сил после ритуала не осталось.

Она прерывисто вздохнула и надсадно закашлялась.

— А я говорил, не стоило вам такое сильное проклятие применять, — подхватился Григорий. Он суетливо подал тетушке руку и добавил: — Не жалеете вы себя, Леокадия Серафимовна, ради дела готовы последнее здоровье отдать.

— Меньше слов, Григорий, — сурово посмотрела на него тетя Лека. — Помоги до кровати дойти, устала я.

Тетушка с трудом поднялась с кресла, медленно дошла до постели и легла.

— Иди, — отпустила она своего помощника. — Ты мне больше не нужен.

— Может, Нинку кликнуть? — робко предложил тот.

— Нет, — твердо ответила Леокадия Серафимовна. — Никого не хочу видеть. Все, сгинь. Завтра с утра придешь, скажу, что дальше делать.

Она прикрыла глаза, Григорий низко поклонился и тихо вышел за дверь. И в ту же секунду видение исчезло, словно его и не было, а я опустилась в кресло и уставилась на стену напротив. Бородатый гоблин! Неужели тетя Лека и правда была ведьмой? Разум отказывался в это верить. Но как тогда объяснить то, что все мои мужчины сбегали от меня со скоростью света? Ни один не задержался. И все эти странные видения. Наверняка и тут без тетушки не обошлось. Скорее всего, это она что-то нашаманила, раз я их вижу.

По крайней мере, это было самым разумным объяснением происходящего. Точнее, мне хотелось бы так думать, потому что сомневаться в своем здравом рассудке — последнее дело.

Шорох, долетевший из коридора, заставил насторожиться. Неужели Стахов все-таки решился?

Я поднялась и осторожно подошла к двери. За ней послышалась какая-то возня, еле различимое чертыхание и громкое возмущенное мяуканье.

— Что здесь происходит?

Я рывком распахнула дверь и уставилась на представшую моим глазам картину.

С одной стороны проема застыл Лекс, с другой — Этьен. А между ними сидел взъерошенный Ричард и с несчастным видом глядел мне в глаза.

— Мя-а-а, — жалобно протянул кот.

— Что случилось? — не дождавшись от мужчин ответа, еще раз спросила я. — Вы что тут делаете?

— Я шел на кухню, выпить воды, — скривив губы в ироничной усмешке, ответил Лекс. — А тут — эти.

— Так я за Ричардом пошел, — торопливо произнес Этьен. — Он чего-то испугался и выскочил из комнаты, ну а я — за ним. А тут Алексей.

— Понятно, — кивнула я, досадуя на проныру Этьена. Дернула его нелегкая за котом пойти! — Раз уж мы все выяснили, предлагаю разойтись.

— Ма-у! — жалобно мяукнул Рич и бочком протиснулся в мою спальню.

— Ричард! — растерянно позвал его Этьен. — Нельзя! Это Лерина комната.

— Мя-а, — отозвался кот, устраиваясь на моей постели.

— Рич, имей совесть, — попросил злосчастье, но кошарик не обратил на его слова никакого внимания. Он растянулся рядом с подушкой и прикрыл глаза.

— Да ладно, — сказала я Волошину. — Пусть остается.

— Вряд ли это удобно, — неуверенно протянул Этьен. — Ричард может причинить беспокойство, он очень рано просыпается и сразу же требует еды. Настойчиво требует, — подчеркнул злосчастье.

Кот приоткрыл левый глаз, потом — правый и с укоризной посмотрел на хозяина. Весь его вид говорил:  «Кто рано встает? Я рано встаю и требую еды?! Ничего подобного. Наглая ложь и инсинуации!»

— Не сомневайся, удобно, — усмехнулась я, поглядывая на наглого кошарика. Мне нравилась его жизненная позиция. Она была чем-то схожа с моей.

— Ну раз вопрос исчерпан, всем спокойной ночи, — небрежно произнес Стахов и отправился к себе, одарив меня на прощанье насмешливым взглядом.

— Да, я тоже пойду, — неуверенно помявшись, промямлил Этьен.

— Доброй ночи, — закрывая перед его носом дверь, пожелала я.

 

Розыгрыши
и конкурсы
Эксклюзивные
предложения
Только интересные
книги
Скидки и подарки
постоянным покупателям