0
Корзина пуста
Войти | Регистрация

Добро пожаловать на Книгоман!

Или войдите через:


Новый покупатель?
Зарегистрироваться
Главная » Не солите хвост дракону » Отрывок из книги «Не солите хвост дракону»

Отрывок из книги «Не солите хвост дракону»

Автор: Ная Чар

Исключительными правами на произведение «Не солите хвост дракону» обладает автор — Ная Чар Copyright © Ная Чар

Пролог

 

Балладу о Тысячелетней Войне исполняли барды всех народов, и людей, и фаэри. Они хотели рассказать тем, кому посчастливилось родиться после Кровавого Тысячелетия, о кошмаре, что чуть не погубил цветущий и прекрасный край. Чтобы помнили сами и донесли знание до потомков. Никто не желал повторения времен кровавых рек, которые чуть не погубили прекрасный мир по имени Ратль.

Тысячу лет бушевала война между людьми и фаэри. Наконец, был заключен Договор Арокаса. В соответствии с ним Волшебному народу оставались Зачарованные Леса, занимающие половину мира под названием Ратль, а вторую получали в вечное владение люди. Бывшим врагам отныне запрещалось убивать друг друга. Такое деяние каралось смертью. Фаэри и люди были вынуждены приспособиться, чтобы выжить. Ведь ужасная беда изменила все вокруг до неузнаваемости навсегда.

Когда наступил долгожданный мир, нарушать его уже больше никто не осмелился. Слишком уж много горя хлебнули и те, и другие. Там, где земли бывших врагов соприкасались, они учились не воевать, а извлекать пользу из сотрудничества. Совместными усилиями боги и смертные сумели удержать реальность от запустения. Только далось это далеко не так легко, как хотелось.

 

Глава 1. Переполох с феей

 

Жалкие остатки рода Азар, уже неделю преследовали горстку полукровок. Бедолаг случайно обнаружили их следопыты. Вождь таявшей день ото дня человеческой общины не щадил никого, когда натыкался на маленькие деревеньки фаэри. Ни он сам, ни его люди не знали, каково это: жить в мирное время.

Эрика, убрав со лба мокрую от пота прядь коротко остриженных волос, с досадой подумала: «И зачем загонять всех до смерти, чтобы догнать горстку женщин и детей, в чьих жилах течет и кровь Волшебного Народа? Что нам даст эта смерть, кроме позора? И вообще, мне надоела такая жизнь! Ради чего мы умираем вдали от дома? Боги, видать, совсем отвернулись от нас и проклинают в своих высоких чертогах. Наши женщины уподобились мужчинам. Почти перестали рождаться дети. Голод и болезни косят нас, как жнец жатву. Не понимаю я, с чего это Арвану так приспичило добить выживших из той деревушки в лесу. Все их воины мертвы. Воевать с детьми и женщинами мне совсем не по вкусу. А попробуй я хоть слово сказать против, то очень быстро вообще ничего не смогу ничего. Ибо буду мертва. Этот жестокосердый правитель убил свою жену и детей только за то, что они вступились за маленькую полуэльфийку. Малышка даже не поняла, что ее ждет неминуемая гибель! Я тогда сама была ребенком. Боги, когда все это закончится? Нам бы не воевать, а хотя б провизией к зиме запастись»! – а вслух сказала:

– Азар, уже очень холодно, а у нас почти нет провизии. Отряди часть отряда на охоту. Иначе  сгинем этой зимой.        

– Замолчи, глупая девчонка! Сначала добьем наших врагов! И не вздумай мне перечить: я не знаю пощады! – сумрачный взгляд уже стареющего мужчины ясно говорил, что он медленно, но верно сходит с ума.

– Ну, глупая или нет, время покажет, а вот как ударят морозы, что есть станешь, Азар?

– Надо будет, сожрешь и мясо фаэри! Если жить захочешь!

– Нет спасибо. Лучше сразу сдохнуть! – Эрика натянула на голову капюшон и ушла в арьергард отряда.

Тонкая рука с обломанными ногтями, обтянутая смуглой кожей, нервно заправила рыжую, как пламя, прядь, настырно лезшую в глаза, за ухо. В медно-зеленых глазах поселилась стужа самых свирепых морозов самого холодного времени года. Она прекрасно понимала, что ходит по лезвию остро отточенного меча, но ничего не могла с собой поделать. Жить, как прежде, уже не было ни сил, ни желания.

В последнее время пришли еще и странные, тревожащие душу сны. Они не давали забыться ненадолго во время краткого отдыха. Черноволосая прекрасная женщина с грустными глазами и невообразимо прекрасный эльф. От одного взгляда на него у Эрики начинало бешено колотиться сердце, а по телу разливалась сладкая истома.

Мысли в голове зароились, как стая лесных пичужек, вспугнутых неосторожным птицеловом, и были под стать отвратительному настроению: «Старый дурак, совсем   сошел с ума! Уже своих убивать стал за малейшее неповиновение! Если так дальше пойдет, все просто с голоду передохнут! Хотя, в нашем положении смерть уже воспринимается как высшая милость Богов! Дожили! Фаэри надо просто немного подождать! Наш многомудрый Азар сам нас своими руками передушит. Как своих же жену и детей пять лет назад».

Вождь проводил девушку тяжелым взглядом полубезумных глаз. Его уже много раз посещала мысль, что от этой рыжей бунтарки нужно избавиться при первом же удобном случае.

– Эрика, разведай путь. Ты посмела мне перечить. Поэтому еды сегодня не получишь!

– Как скажешь, вождь, – устало отозвалась воительница, невольно поежившись. Видавшие виды кожаная туника и штаны уже практически не грели. Латаный-перелатанный плащ совсем не давал  тепла.

Эрика деловито проверила, надежно ли держится пояс с метательными ножами, удобно ли висит на спине колчан с остатками стрел. Заботливо натянула потуже тетиву еще отцовского лука и молча пошла прочь. Она прекрасно понимала, что малейшая оплошность будет стоить ей жизни.

– И чтобы я тебя до утра не видел! – почти прорычал Азар Арван, а про себя подумал: «Чтоб ты вообще не вернулась, мерзкая никчемная тварь! И  почему тебя не берут ни мор, ни стрела? Пробовал даже отравить, так нет же! Ты жрешь только то, что сама сготовила»!

Девушка молча брела, утопая по колено в снегу. «Боги, ну пожалуйста, пусть мы не найдем тех, кто успел бежать. Пока их мужчины пытались подороже продать свои жизни. Я никогда не смогу ударить без веской причины. Как и убить ребенка или женщину без оружия. Азар тут же приговорит меня к смерти за предательство своего рода. Ну что же мне делать-то? Была бы весна, я б ушла совсем, а зимой шансов выжить еще меньше, чем оставшись дома. Мда, невеселая картина складывается, надо охотиться и сделать схрон с едой. Если совсем припечет, будет шанс дотянуть до тепла», – в ее заплечном мешке и в поясной сумке были припрятаны полоски сушеного мяса, заготовленного еще по осени.

Она как чувствовала, что Азар начнет морить ее голодом или попробует отравить. Тут Эрика споткнулась и, ахнув, стала тонуть в огромном сугробе. 

Воительница долго отплевывалась от набившегося в рот снега пополам с травой и всяким сором. «Тьфу, гадость какая! Хотя, очень удачно провалилась. Уютная пещерка. Под снегом тепло. Можно сварить похлебку. У меня еще остались душистые травы и немного сушеных овощей. Отсижусь тут до утра. Надо будет замаскировать лаз. Пригодится на случай, если, все-таки, придется спешно сматываться. Похоже, Азар, наконец, твердо решил сжить меня со свету. Совсем из ума выжил, мерзавец. Я не собираюсь быть виноватой в гибели женщин и детей.  Благо, еще не совсем озверела, –  девушка достала котелок, сноровисто наполнила его снегом.

Потом набрала веток и всякого сора и соорудила небольшой костерок. Сырое дерево занималось не охотно, но несколько капель специального приготовленного барсучьего жира быстро сделали свое дело.

Эрика закуталась в сильно поношенный плащ и почувствовала, что впервые за много дней начинает согреваться. «Вот и славно. Пожалуй, лучше поохочусь. Пока еще весь зверь не попрятался. Я не собираюсь ни помирать с голоду, ни есть фаэри. Фууу… Как у него вообще язык повернулся такое сказать? С каждым годом только дурнеет».

Наконец, вода весело забулькала в котелке, и беглянка привычно прогнала скорбные мысли, занявшись похлебкой.  В кипящую воду отправились несколько полосок сушеного мяса, горсть диких корнеплодов и щепоть душистых лесных трав. Когда наваристый суп был готов, Эрика неторопливо позавтракала и, замаскировав вход ветками и положив рядом лук и колчан со стрелами и ножи, уплыла в чуткий сон. Она вымоталась и очень сильно. Заболеть же в ее случае было чересчур большой роскошью. Измученное невзгодами тело настойчиво требовало отдыха.

Снова ее покой нарушили брюнетка на фоне полной луны и незнакомый эльф, судя по арфе в руках, бард. Снова душа раненой птицей рванулась навстречу мужчине, презрев сломанные тяжкими испытаниями крылья.

Несколько часов сна и добрая еда сделали свое дело. Девушка почувствовала себя отдохнувшей и готовой к охоте. «Весь день сегодня буду бить зверя и птицу. Если повезет, то еще и корней каких-нибудь, ягод и съедобных трав найду. Надо будет наложить на замаскированный вход в пещеру охранное заклятье. Только гостей мне не хватало для полного счастья! Чует мое сердце, что укрытие в скором времени понадобится. Азар, если что себе в голову вобьет, своего обязательно добьется. Значит, надо уходить. Возможно, даже лучше всего в метель, чтобы не нашли, где я затаилась. Ни свои, ни фаэри. Куда ни кинь взгляд, везде только смерть или мгновенная, или оттянутая на некоторое время, но уже вполне осязаемая. Надо уходить подальше. Хоть вообще одной жить или найти не свихнутых на убийстве людей. Не таких полузверей, как мои соплеменники! Устала я от ненормального Азара и всех, кто-либо пляшет под его дудку, либо прикидывается, что делает все, как остальные». Эрика взяла с собой лук, стрелы и охотничий нож.  Она собиралась идти налегке. Плащ мог стоить ей жизни на охоте. Поэтому оставила его в пещере.

Воительница замаскировала лаз ветками и снегом и положила камень с руной у входа. Теперь она знала, что всегда найдет это место. Охотничья сумка всегда была при ней. Как и специальные краски для нанесения знаков, и мешочек с рунами. К их советам она прибегала в трудные моменты жизни. Тогда, когда не знала, как ей лучше поступить. Они еще никогда не подводили свою хозяйку. Именно благодаря их советам Эрика избежала всех ловушек Азара.

Девушка присела на корточки у каменной, относительно ровной плиты и раскинула древние знаки на деревянных пластинках. «Как интересно, – подумала она. – Сначала – «Рок», потом – «Сотрудничество», потом – «Перерождение».  Да уж, веселенькое вышло предсказание. Ничего не понимаю. До этого все было ясно и просто, но… Похоже, меня ждут крупные неприятности, но я выкручусь, как обычно».

Воительница опустила гадальные пластинки обратно в мешочек и спрятала его в специальном кармане на завязках прямо у сердца. Потом она вылезла из сугроба и стала осторожно пробираться по снежному насту, к лесу. Там надеялась найти дичь. Или, на худой конец, ягоды и плоды, еще никем не съеденные.

 Наконец, девушка различила цепочку мелких следов. Арлуны – самая желанная добыча для любого охотника эту холодную и голодную пору года. Лесные курочки зимуют большими стаями. Эрика нашла крупную ветку и швырнула в сугроб, где ночевали дикие птицы. «Замечательно! У меня будут и мясо, и жир, и клювы на наконечники и перья для самих стрел. Редкая удача. Перебить бы всю стаю. Было бы совсем не плохо».

Громко шуметь она не решилась. Нежданные гости из людей или фаэри сейчас ей были совершенно ни к чему. С силой толкнула ветку ногой в снег и замерла в ожидании богатой добычи. Крупные, с куропатку, птицы одна за другой поднимались в воздух. Девушка молча порадовалась, что ее меткость позволила набить достаточно дичи, чтобы не голодать пару месяцев. Когда уцелевшие арлуны поднялись на высоту, недостижимую для выстрелов, было еще светло.

Эрика спешно торопливо собрала вполне упитанные тушки и сложила в сумку. Потом аккуратно отыскала все стрелы. После этого она засыпала кровь снегом и пошла к пещере, заметая свои следы пушистой еловой веткой. «Надо еще нарезать прямых гибких веток на древки, и можно будет поесть и поспать до утра. Как только приведу в порядок оружие и изготовлю себе еще стрел. И раз руны предсказали что-то совсем необычное, то нужно подготовиться, как следует, а то так и в беду недолго попасть такую, что не выкрутишься».

До темноты Эрика переделала все дела: разделала и поставила коптиться мясо арлунов, привела в порядок одежду и оружие и изготовила несколько сотен стрел. Теперь оставалось только поужинать и отдохнуть. Что-то подсказывало ей, что завтра случится что-то совсем неожиданное.

Воительница завернулась в плащ сразу после того, как замаскировала вход в свое убежище и наложила с помощью рунных знаков охранные чары. Она тут же провалилась в причудливый сон, полный странных, почти пугающих сновидений. Тепло и тишина обволокли девушку мягким покрывалом. Они позволили отдохнуть и набраться сил.

На рассвете Эрика осторожно вышла на тропу, ведущую к селению. Перед этим тщательно уничтожила свои же следы, чтобы не выдать так удачно найденное ночное убежище. «Что-то ни капельки не тянет возвращаться. Азар совсем ополоумел! Надеюсь, наши придурки не нашли остатков фаэри. И чего некоторым не живется спокойно?  Люди – это люди, а фаэри – это фаэри! Это не повод для свары насмерть»!

Девушка отдала три принесенные с охоты уже выпотрошенные птичьи тушки, чтобы женщины смогли накормить немногих выживших в горниле вечных скитаний детей. «Этак, нас и убивать не придется! Сами вымрем. Проклятый Азар, вот почему бы тебе не позволить нам поселиться в какой-нибудь укромной горной долине? – Эрика помрачнела, осыпая про себя старейшину страшными проклятьями. – Пока был жив старый Войд, проблем не было, а вот в сына его точно демоны вселились! Хоть бери и подстраивай ему несчастный случай в пути! Да пачкаться не хочу. Решено, выжду удобный момент и пойду искать себе более подходящее пристанище, а то так и ноги протянуть недолго…».

Эрика увидела, что Марна плачет над тельцем трехлетней дочери, которая так и замерзла насмерть ночью. Несчастная мать с перекошенным от ненависти лицом бросилась на бессердечного старейшину, выхватив засапожный нож. Коротко свистнули стрелы, ее тело несколько раз дернулось и затихло. Последними словами умирающей были: «Будь ты проклят, Азар Арван! Вы все умрете, если будете следовать за этим полоумным стариком»! Старейшина велел всем двигаться дальше, бросив трупы без погребения.

–  Азар, нам еще только голодной волчьей стаи, висящей на спине,  не хватает для полного счастья! Дозволь, я похороню их и уничтожу все следы нашего пребывания тут? – Эрика привычно изобразила тупую  покорность, старательно пряча глаза, которые выдали бы ее с головой.

Она с трудом удержалась от проклятий, когда муж Марны, испуганно   озираясь, сразу же ушел вместе с остальными.

«Пускай катятся! Скоро из моих родичей никого не останется! Они, вряд ли, переживут эту зиму. Говорила я старейшине, чтобы еще по осени обустроили где-нибудь зимовище. Либо я проводила бы их в ближайшее крупное поселение. И сами бы уцелели, и собственных детей спасли от этого ужаса».

Уничтожить все следы их пребывания в небольшой горной долинке было насущной необходимостью. Мертвым Эрика уже ничем не могла помочь, а накликать беду на пока живых было делом нехитрым. Девушка тяжело вздохнула и присела на поваленный бурей ствол дерева, чтобы перевести дух. Мысли, роившиеся в ее голове стайкой неугомонных бабочек, были полны тревоги и дурных предчувствий.

Эрика нашла узкую щель между двумя скальными выступами. Осторожно опустила туда сначала маленькое тельце, а потом и мать. Заупокойная молитва глухо прозвучала в стылом морозном воздухе. Эрика аккуратно засыпала могилу камнями и несколько минут постояла рядом. «Боже, я думала, что уже выплакала все слезы» – подумала она, смахивая непрошеную капельку тыльной стороной руки.

Потом воительница аккуратно уничтожила все следы их пребывания в небольшой горной долинке и присела на поваленный бурей ствол дерева, чтобы перевести дух. Заодно она извлекла из сумки полоску вяленого мяса и терпкое корневище ярны. Есть ей не хотелось, но кто знает, как дело повернется?

Чуткий слух уловил какое-то копошение в небольшой трещине в скале. Эрика тут же вся подобралась, точно одинокая волчица на охоте.  Потом вытащила из ножен на поясе нож с длинным лезвием и стала осторожно приближаться к источнику звука. В расселине притаилась бледная как полотно девушка, совсем еще ребенок. Судя по острым ушкам, изменчивым глазам голубого цвета и темным прямым волосам – это была горная фея. Фаэри испуганно взглянула на рыжеволосую незнакомку. В ее взгляде появилась обреченность.

– Не бойся, я не причиню тебе вреда, – Эрика убрала нож обратно в ножны,    протянула мозолистую руку, предлагая помощь. – Как тебя зовут и где твои родичи? Если старейшина Арван найдет тебя, мы обе умрем.

– Тиа, – голос был настолько тих, что расслышать его было довольно сложно. – Я не знаю, где остальные.

 – Вот что мне теперь с тобой делать? Взять с собой не получится, а если здесь оставить, ты же насмерть замерзнешь. Что ты тут делаешь совсем одна?

– Я отстала от своих и заблудилась. Очень замерзла и хочу есть, – фея сжалась в до полусмерти перепуганный комок и затихла.

– Все не так плохо, Тиа. Я спрячу тебя. Арван еще лелеет надежду, что ему удастся сжить меня со света. Внутри пещеры есть источник. Я поделюсь с тобой тем, что у меня есть, из еды. Вы, вроде, прожорливостью не отличаетесь. Тебе надо как-то дотянуть до весны и искать своих.

– Ты не сказала, как тебя зовут, и почему ты мне помогаешь?

– Эрика. А помогаю потому, что сыта по горло и ненормальным старейшиной, и бродячей жизнью, и этой  бессмысленной резней. Я не воюю с детьми и женщинами. Хотя и не помню, каково это, жить в мире. Пойдем, спрячу тебя. Если больше не свидимся, как потеплеет, уходи отсюда, ищи своих. Я постараюсь увести отсюда свой клан как можно быстрее и дальше.

– Мне нечем отблагодарить тебя за милосердие, – прошептала Тиа, когда начала отогреваться у костерка.

– Брось. Насолить Арвану и узнать, что выжившие уцелели, что может быть   лучше? Прощай, Тиа, боюсь, мы не скоро увидимся. Если, вообще, наши дороги когда-нибудь еще пересекутся. И, ради всего святого, будь осторожна.

– Не волнуйся. Я все сделаю, что нужно, и наложу на себя сонные чары.

– Удачи тебе, маленькая фея. Надеюсь, эта глупая резня закончится еще при нашей жизни.

Тиа расстроилась, что может больше никогда не увидеть первого на своей памяти человека, который помог, а не попытался убить. Пообещав себе вечно помнить об этом долге, она соскользнула в колдовской сон.

Эрика вернулась в лагерь уже в опускающихся на землю лиловых сумерках. Ночь была безлунная, поэтому девушка, в который раз, обругала про себя последними словами безголового вождя. Арвану явно не было дела до того, что вот уже больше месяца голодная волчья стая преследовала по пятам тающий с каждым днем отряд. Измученные голодом твари буквально дышали людям в затылок и почти наступали на пятки.

Пронзительный вой что-то затронул в глубине души воительницы. Она поняла, что его хозяин так же одинок и чужд своей стае, как и она в собственной семье. Клан Азар никак не желал понять и принять рыжеволосую бунтарку с пронзительным взглядом медно-зеленых глаз. Дядя величал племянницу не иначе как «Проклятая Волчица», когда та не могла его услышать, и считал, что кто-то в его роду спутался с оборотнями.

Что-то во всем происходящем было очень не так, как должно было быть. Впрочем, магических талантов у нее за душой никогда не водилось. Хотя жизнь среди опасностей и зыбких путей войны обострили чутье до остроты дикого зверя.

Увидев, что кучка соплеменников загнала в скальную нишу разъяренную фею, Эрика попыталась воззвать к разуму обуянных жаждой крови людей. Впрочем, взгляд фаэри тоже был далек от осмысленного. Изящная жительница гор дрожала от ярости и что-то выкрикивала на непонятном наречии.

Из сумрака приближающейся ночи выскользнули серые тени. Глаза с ненавистью взирали на  тех, кто посмел нарушить древний закон этой земли: «Не отнимай жизнь, если не голоден, или твою власть над стаей не оспаривает наглый чужак».

Рыжеволосая воительница и предупреждающе вскрикнуть не успела, как кровавая резня завершилась. Ей бы радоваться, что избавилась от Азара. Да сейчас было не время для эмоций. Одним плавным движением бывалого воина освободила длинный легкий клинок, который принадлежал еще ее матери, из порядком потертых ножен, которые она сама справила из куска собственноручно выдубленной кожи. Потом украсила защитными рунами и связкой оберегов. Эрика помолилась покровителям людей и приготовилась продать подороже собственную жизнь, вверяя свою участь Арокасу, богу дорог и судеб.

Равнодушное небо безмолвно роняло одинокие звездочки снежинок, намекавших, что в этом году зима будет ранняя и суровая. Все вокруг для Эрики сузилось до серых теней, замерших в ожидании приказания от своей темноволосой госпожи, а та все медлила, явно прислушиваясь к чему-то.

Огромный матерый зверь, в шерсти которого уже проглядывала седина, а в желтых, как луна Иллиари, глазах светились искры разума, глухо заворчал и загородил рыжеволосую девушку своим массивным телом. В его голосе слышался вызов всему миру. Горная фея не торопилась с приказом убить ненавистную человеческую женщину.

Волк зарычал уже в голос. У воительницы даже сложилось стойкое впечатление, что они ведут неспешную беседу и прекрасно понимают друг друга. Наконец, фаэри обратилась к пленнице. В ее голосе прозвучали нотки неуверенности, словно она так и не пришла к решению, как лучше поступить с хозяйкой клинка:

– Оданн говорит, что на тебе нет крови моих соплеменников. Он учуял на твоей одежде запах Тиа. Отвечай, что твой полоумный вождь сделал с ней? Где моя дочь?

– Убил бы собственными руками, не моргнув глазом, как и любого из своих, кто посмел бы даже просто слово поперек молвить или противиться его воле, – Эрика раздраженно передернула плечами, ясно давая помочь, что не в  том она настроении, чтобы лясы точить. – Я нашла пещеру и сделала запасы провизии, если придется бежать. Маленькая фея укрылась там, а я попыталась увести своих родичей подальше от этих мест. Весной она собиралась искать своих.

Волк зарычал, подтверждая, что девушка сказала только правду, ничего не утаив.

– Отведи нас туда. Здесь не место для маленькой фаэри.

– Идем, я вообще не понимаю, из-за чего наши народы схлестнулись в Вечной Битве. Земли гораздо больше, чем нам надо.

– У меня нет ответа на этот вопрос. Пошли быстрее!  – коротко бросила фея и под конвоем серой стаи и защитой одного единственного волка Эрика довела женщину до пещеры, где укрылась маленькая Тиа.

С облегчением увидев свою младшую дочь, Лигар прижала девочку к груди и спросила у Эрики внезапно потеплевшим голосом:

– Благодарю, что не причинила Тиа вреда. Чем я могу вознаградить тебя, что не превратилась в рыщущее в ночи чудовище, убивающее все живое на своем пути?

– Ничего не надо. Ты вправе даже сейчас убить меня по законам Родовой Мести. Я – племянница Азара Арвана.

– До такой глупости не смогли додуматься даже драконы, а уж среди них встречаются разные. Тот же Черный Скарокас из Долины Семи Ключей, которого боятся, как огня, и люди, и фаэри.

– Знать, что с Тиа все теперь будет в порядке, вполне достаточно. Я уйду на рассвете. Можешь привести сюда своих родичей. Других людей в округе нет. Дичи и мест для укрытий тут достаточно. 

Она стала деловито упаковывать провизию в дорогу, прекрасно понимая, что при такой переменчивой погоде, какая стоит в Предзимье, случай поохотиться у нее может выпасть очень не скоро. Лигар взирала на странную человеческую женщину в немом изумлении.

Покончив с немудреными сборами, Эрика быстро приготовила мясную похлебку, добавив щепоть лесных трав и, завернувшись в украсившийся парочкой новых заплат плащ, погрузилась в тревожный сон. Оданн, опустился рядом, внимательно рассматривая ожившее пламя волос той, кого Арокас велел охранять. Ведь Путь уже готов позвать ее в дорогу, полную не только потерь и опасностей.

Эрика проснулась, так и не сумев вспомнить, о чем же ей хотели поведать сонные видения, от того, что влажный нос уткнулся ей в щеку. Тихое рычание возвестило, что роскоши поваляться дольше уже не будет.

В поведении огромного черного  с проседью волка, такого теперь не так часто встретишь на просторах Ратля, проскальзывало нетерпение пополам с легким раздражением. Он вертелся рядом, пока воительница завтракала густой мясной похлебкой. Сам от предложенного угощения наотрез отказался. В желтых  глазищах вспыхнули узнаваемые искорки насмешки и древнего разума, который помнил еще те далекие времена, когда этот край не знал ни магии фаэри, ни суматошности людей.

Опустив лобастую  башку на массивные лапы, Оданн красноречиво фыркнул и принялся сверлить спутницу снисходительным взглядом, словно перед ним была не молодая и полная сил человеческая женщина, привычная к звону мечей и смерти, дышащей в затылок, а глупый годовалый щенок. Такой, какой еще и жизни-то толком не нюхал.

Увидев, что разговор с Лигар грозит затянуться ни на один час, волк коротко рыкнул. Потом ухватил Эрику за плащ и настойчиво потянул, заставив ступить на узкую горную тропку. Выпустив шерстяную ткань из плена желтоватых клыков, он деловито потрусил неспешной рысью прочь в утренние сумерки. Даже не оглянувшись, а следует ли за ним его подопечная.

Девушка, прекрасно понимая, что ей в этих диких местах больше делать нечего, неспешно зашагала вслед за странным проводником. Она лишь один раз обернулась и, улыбнувшись, помахала Тиа рукой. Черноволосая феечка была недовольна тем, что Оданн так быстро увел Эрику прочь, пообещав себе, что сделает все, что в ее скромных силах, чтобы помочь воительнице не сгинуть в Пути. Тот уже раскинул перед ней грозный, но справедливый бог судьбы и дорог Арокас.

Под крепкими подошвами изрядно потрепанных сапог  шуршали то мелкие камешки, то хрустел прихваченный ночью крепким морозцем снежный наст.  Девушке сильно не понравилось, что совсем недалеко отсюда щебетавшие пичуги тут молчали. Не было и следов мелких животных, которые селились в предгорьях, где было гораздо проще прокормиться. Все вокруг вопило, что поблизости затаился опасный хищник. Чутье Эрики, обостренное до предела жизнью в постоянном  напряжении, лишь подтверждало смутные догадки.

Раздраженно тряхнув рыжеволосой головой, строго велела сама себе не расслабляться и ускорила шаг, догоняя Оданна. Волк коротко рыкнул, точно отвечая на невысказанный вопрос спутницы. Она с удивлением поняла, что он заметил чужака, но пока причин для беспокойства нет. Следом пришло ощущение, что им следует поторопиться, ведь до Храма Арокаса много лиг пути по заснеженным предгорьям. Кто знает, какие испытания свалятся по пути на их головы?

Решив не тратить время на остановку, чтобы перекусить, Эрика вытащила из дорожной сумки горсть полосок вяленого мяса и протянула огромному черному с проседью зверю. На этот раз тот миндальничать не стал, а осторожно подхватил несколько пластинок и на ходу прожевал. Довольное ворчание подсказало, что угощение пришлось тому весьма по вкусу.

Воительница впилась  крепкими зубами в жесткое мясо и, задумалась, где лучше остановиться на ночлег. Идти впотьмах по негостеприимному краю в предзимье не рисковали даже волки и фаэри.

Оданн, велев Эрике не замедлять темп, объяснил, что знает одну укромную долинку. Там они смогут спокойно переждать ночь, а с рассветом двинуться дальше. Ощущение того, что за ними следят, крепло с каждой оставленной за спиной лигой. Ближе к вечеру погода испортилась окончательно. Очень было похоже на то, что надвигается буран.

«Да, будет сильная буря. Она в этом году пришла слишком рано. Именно поэтому и гнал тебя, как охотник дикую козу. На надо успеть до того, как узкие горные дороги заметет так, что они станут непроходимыми. Потом придется идти тайными тропами моего народа, – его спутница с удивлением поняла, что он улыбается, стараясь не скалить внушительные зубищи. – И да, ты права, за нами уже несколько часов следит какой-то умник. Но с какой целью, мне, пока что, неведомо. Знаю только, что он точно и не человек, и не волк».

Ветер выл, словно злобное чудовище, усиливаясь настолько быстро, что Эрика забеспокоилась и попросила Оданна поспешить. Если буран застигнет их на открытом месте, скорее всего, спешить в Храм Арокаса уже будет некому.

Чуткие уши внимательно прислушивались, а влажный нос пытался уловить малейшие оттенки запахов. Заметив, как в желтых глазах разгорается нешуточная тревога, девушка решила повременить с расспросами до того времени, как они окажутся в полной безопасности и в тепле.

Последние метры до скрытой в предгорьях долинки они благополучно миновали лишь благодаря чутью черного зверя. Мороз стал настолько свирепым, что за каждый вздох приходилось платить жуткой болью. Точно ледяные иглы впивались в легкие, мешая дышать.

Эрика облегченно вздохнула, когда оказалась в полумраке небольшой пещеры. В центре которой чьи-то заботливые руки не только сложили аккуратный очаг, но и предусмотрительно оставили солидный запас сухих дров. Противоборство со стихией не прошло даром. Воительницу шатало из стороны в сторону, точно пьяную, а ноги стали ватными и могли в любой миг подвести свою хозяйку. Впрочем, расслабляться было еще рано. Следовало разжечь костер и состряпать хоть какой-никакой ужин.

Оданн, ухватив спутницу за полу плаща, настойчиво потянул к дальней стене, где оказался небольшой колодец. Эрика быстро зачерпнула полное ведро воды, щедро плеснула в миску, которую опустила на пыльный пол у передних лап черного волка, умылась сама и вволю напилась.

Девушка быстро приготовила немудреный ужин и оделила похлебкой и спутника. Несмотря на то, что зверь был явно голоден не меньше ее, он проигнорировал пищу и, обернувшись в сторону входа, угрожающе зарычал. Точно предупреждая неведомого врага, чтобы тот был готов получить знатную трепку, если вздумает причинить им вред.

– Мир меж нами, Хранитель Оданн! – сочный голос был очень красив и явно принадлежал мужчине.

Через пару мгновений в круг света вступил высокий незнакомец, облаченный в одежду темных тонов. Черные волосы сбегали до самых лопаток роскошной гривой, оттеняя бездонную зелень миндалевидных изумрудных глаз с вертикальной щелью зрачков. Эрика с удивлением поняла, что к ним на огонек заглянул дракон в человечьей личине. Чутье тут же подсказало, что именно он и дышал им затылок большую часть пути, чуть не наступая на пятки.

– В ногах правды нет. Присаживайтесь, любезный, простите, не знаю вашего имени, – фаэри с удивлением, вспыхнувшем во взгляде принял из рук человеческой женщины полную до краев миску и принюхался к пряному мясному аромату. Тонкие губы изогнулись в саркастической улыбке.

– Благодарю. Меня зовут Скарокас, – услышав изумленное восклицание спутницы Оданна, тот, о ком рассказывали разное, но все сходились лишь в одном, что этот черный дракон был весьма неприятным и опасным соседом и для людей, и для Волшебного народа. Опасный гость довольно просиял.

– Эрика из рода Арван, – отдавая дань неписаным законам приличий, нехотя проронила она равнодушным голосом.

– Рад знакомству, но позвольте полюбопытствовать, что вы делаете в этом суровом краю в сопровождении старины Оданна?

– Остатки моего клана погибли из-за глупости вождя Азара. А куда иду, не знаю. Черный волк куда-то меня ведет. Видимо, Арокас сплел для своей дочери новую Тропу.

– Вот что меня всегда удивляло в людях, так это их чутье и завидная сообразительность. Верховная жрица Арокаса Тамарин велела мне проводить тебя до храма. Слишком уж неспокойные нынче времена, а бог судьбы и дорог велел, чтобы ты добралась до потаенного места в целости и сохранности. Если пройдешь испытание властью и могуществом, то станешь одной из тех, на ком лежит его милость, и обретешь новые способности.

– И чего же хочет Арокас, раз прибегает к помощи простой человеческой воительницы?

– Он устал от этой бессмысленной войны. Пришло время остановить ее и восстановить то, что еще можно спасти. Цена тщеславия обеих сторон оказалась чересчур высокой даже для него.

– Приятно слышать, что он не отказался от населяющих Ратль народов. Несмотря на то, что проступки наши велики. А теперь надо немного поспать. Дежурить мы будем по очереди.

–  Нет. Я не нуждаюсь во сне. К тому же почтенный Оданн с меня глаз не спустит. Между нами старая нелюбовь, у которой очень глубокие корни. Отдыхай, Эрика. Ненастье продлится дня три-четыре. У нас еще будет достаточно времени, чтобы рассказать все, что следует знать нам всем.

Воительница неопределенно пожала плечами, сунула себе под голову мешок с запасной одеждой и, укрывшись плащом, соскользнула в сон. Сразу почувствовала, как рядом опустился черный волк, прижавшись к ней своим теплым боком.

Проснулась девушка от ощущения того, что над ее головой сомкнулась едва уловимая сеть чужой магии. Зажав в руке амулет, который защищал от любовных заклинаний и колдовского приворота, Эрика села и прошептала заговор. Ему когда-то обучила племянницу жена Азара.

– Все суета, все маета! Волчья Луна, морок развей, оковы разбей, нельзя околдовывать судьбы людей!

Отдача от разорванного заклинания была настолько велика, что Скарокаса со всей дури впечатало спиной в дальнюю стену. Дракон зашипел от боли, но сделал вид, что ничего не произошло. Поднявшись с пыльного пола их убежища, фаэри деловито отряхнулся и, бросив на воительницу слегка удивленный взгляд, проронил:

– Кто научил тебя мудрости Волчьей Луны, которая была человеком только наполовину?

– Тамиар, тетка, которую убил собственный муж. Как и детей, когда они вступились за юную эльфийку. Мне тогда лет десять от роду было. Обучение родовой магии у нас начиналось в семь. Так что не вздумай больше пробовать на мне свои штучки! Я прекрасно умею противостоять любой магии! Не только драконьей.

– Ты полна сюрпризов, детка! Будет интересно разгадывать загадки, которые ты сумеешь мне загадать, – злобный рык Оданна заставил Скарокаса на время ретироваться.

Черный с проседью волк так открыто выказывал неприязнь к незваному гостю, что Эрика сразу решила: будет держать ухо востро. Про драконов совсем не на пустом месте ходила весьма дурная слава, как среди племен людей, так и среди Волшебного народа.

Слишком уж часто их жадные лапы тянулись к тому, что им не принадлежало, даже не задумываясь, что они поступают дурно. С какой стороны не посмотри на их поступки. Расчетливые и хитрые, они были ненадежными союзниками и смертельно опасными врагами, ведь их стихией был Первозданный Хаос. Его однажды удалось усмирить Арокасу и создать Ратль и другие миры. Хода туда простым смертным не было.

Рыжеволосая девушка, в жилах которой текла и кровь Волчьей Луны, чувствовала себя неуютно в обществе Скрокаса. Азар не зря подозревал, что в его роду кто-то спутался с фаэри. Слишком уж непогрешимым было чутье у его младшей племянницы, не менее острым, чем у дикого волка. Вот и сейчас предчувствия нашептывали, что от зеленоглазого забияки лучше избавиться как можно скорее и идти своей дорогой уже вдвоем.

Тетка объяснила ей в свое время, почему тайные знания можно применять только в самом крайнем случае, и когда рядом нет никого поблизости из клана Азар. Перед глазами Эрики снова встала та кровавая бойня. Когда вместе с юной эльфийкой были зверски убиты им самим и жена, и дети вождя.

Тамиар, предчувствуя беду, услала Эрику за лекарственными травами. Поэтому она никак не могла вмешаться в происходящее и осталась жива. Но не простила родичей за тупое подчинение приказам полоумного Арвана.

Воительница с удивлением заметила, что плачет, а она уже было подумала, что ее сердце зачерствело настолько, что перестало реагировать на боль утрат и невзгод.

Черноволосый дракон решил не искушать судьбу. Видимо, в прошлом их пути пересекались с Оданном в честном бою, насколько это возможно, когда имеешь дело с этой древней расой. Она всегда жила в твердом убеждении, что для достижения цели все средства хороши, и что победителей не судят.

Девушка подбросила сучьев в уже начавшее слабеть пламя и крепко задумалась. Надо было отвлечь этих двоих друг от друга и Скарокаса от нее. Стихия разыгралась не на шутку. Поэтому погода могла разгуляться на полную катушку. Как она ни ломала голову, ничего стоящего на ум так и не пришло. Зато ее хранитель учуял тревогу спутницы и прилег у жарко пылающего костра, насмешливо на нее поглядывая.

«Будь осторожна, Эрика, этот черный считается прохвостом даже среди своего племени. Он тебе наврет в три короба, позабавится, а потом бросит. Как ты думаешь, почему Волчья Луна ушла к людям? Ведь она могла принимать и облик прекрасной молодой женщины с синими глазами, которые сияли, как звезды»!

«Не знаю, Оданн. Тетка мне об этом не рассказывала. Ты что, знал ее»?

«Скарокас соблазнил мою сестру, поиграл в безумно влюбленного дракона, а через три месяца исчез. По законам волчьего племени Волчья Луна либо должна была стать женой этого паршивца, либо уйти из родной стаи. Таковы наши древние обычаи. Девушка должна отвечать за то, что она делает. Это правильно. Пришлось уходить. Мы покинули родной клан вместе. Так как я считал себя виноватым в том, что не уберег младшую сестру от беды. С тех пор меж нами двоими вражда, которая не окончится никогда. Выйдя замуж за человека из клана твоей тетки, Волчья Луна заплатила вторым обликом. Естественно, прожила дольше, чем простой человек, но намного меньше, чем могла бы, если бы Скарокас поступил честно».

Эрика с ужасом поняла, что тому, что не озлобилась как остальные родичи, обязана лишь тому, что в ее жилах течет кровь Волчьей Луны, которая была из фаэри. Ее отец тоже взял в жены девушку из клана тетки.  Решив обдумать то, что узнала, поставила на огонь котелок и занялась завтраком.

Скарокас жадно ловил каждое движение рыжеволосой девицы, раздумывая над тем, как бы половчее обвести вокруг пальца Оданна и сорвать эту розу самым первым. Впрочем, черноволосый проныра начал понимать, что, в отличие от Волчьей Луны, этой особе просто так мозги не запудришь. Хотя она еще совсем молода даже по человеческим меркам.

Увидев, что Эрика о чем-то задумалась и не обращает внимания на окружающих, мужчина решил проверить состояние укреплений боем, так сказать. Стремительно переместившись к девушке, он сгреб жертву драконьего произвола в охапку и попытался поцеловать. Естественно, что оглушительный удар по макушке горячим половником, скользким от капелек мясного бульона, как и предупредительный хук в область солнечного сплетения локтем, в его планах не значились. Воительница, прошипев неразборчивое проклятие, со всей силы приложила нахала спиной об стену пещеры  и чуть не прорычала:

– Еще раз себе такое позволишь, и я лично вышвырну тебя вон, как нашкодившего щенка! – парочка несколько минут постояла, буравя друг друга кровожадными взглядами под бдительным присмотром черного с проседью волка.

– Скоро сама позовешь! – фыркнул Скарокас. –  Ни одна раса, пока что, не нашла противоядия от коварного драконьего обаяния.

– Мечтать не вредно, вредно не мечтать! – насмешливо парировала девушка и снова вернулась к похлебке, заправляя ароматный мясной бульон, сдобренный травами, толикой крупы. Ее она расходовала очень экономно и при каждой оказии пополняла скромные запасы, встречая на пути редких в неспокойное время бродячих торговцев.

Оданн лишь фыркнул, насмешливо поглядывая на известного сердцееда, и улегся неподалеку от спутницы. Аромат мясной похлебки, весело булькающий в котелке, явно поднял ему настроение.

Эрика сноровисто наполнила миски и прислушалась, врожденное чутье подсказало, что к вечеру непогода уляжется, и они смогут продолжить путь. Лучше всего было  оставить незваного гостя далеко позади себя. Скарокас, не внял предупреждению и снова попытался справиться с несговорчивой девицей проверенным дедовским способом: приворотной драконьей магией. Результат оказался совсем не таким, какой ему пригрезился.

Раздался тонкий пронзительный звук, какой бывает от лопнувшей в арфе струны, а потом неведомая сила скрутила дракона в бараний рог. После чего смачно приложила об стену. Причем с такой силой, что мужчина упал в глубокий обморок. Проверив, жив ли Скарокас, Эрика спросила Оданна: «Ветер достаточно стих, чтобы мы смогли продолжить путь? Надеюсь, тропы Волчьего народа не годятся для драконов»?

«Там он нас преследовать не может. Ведь я поручился перед Старейшинами только за тебя. Как только доешь завтрак, собирай вещи. Мы уходим. Этот тип даже для своего племени на редкость безголов и спесив. Оставь этому хлыщу его порцию в деревянной миске. Раз уж он тут оказался, проявим гостеприимство хоть так».

«Что же он такой непонятливый? Предупреждала же, что на меня не действуют такие штучки»!

«Он слишком спесив и самонадеян, Эрика. Волчья Луна нашла способ обезопасить от своей горькой судьбы всех, в ком течет хоть капля ее крови».

«Печальная история. Вот только мне никто не сказал, что в моих жилах есть и наследие предков-фаэри. Значит, не зря Азар меня за глаза называл проклятой волчицей».

«Я рад, что он умер и больше никому не причинит вреда. Даже не верится, что ты – его родная племянница! Причудлива Игра Великих Путей Арокаса! Больше тут ничего ни добавить, ни убрать»! – черный  с проседью волк ласково уткнулся носом в мозолистую ладошку дальней родственницы и целеустремленно направился к выходу.

Рассвет только-только украсил нежным румянцем восточный край неба. Снега нападало столько, что Эрике пришлось пробираться кое-где по пояс в сугробах. Идти оказалось непросто, но мощный спутник деловито разрывал белое покрывало и помогал утаптывать оставшееся зимнее серебро, чтобы довести девушку до Волчьей Тропы. Песчаные дорожки были сухими в любое время года. Местные кланы по праву славились своей магией, позволяя другим фаэри и тем, кого они предпочли сопровождать, пройти безопасным путем.

«Скарокас наверно уже оклемался, как бы он не разнес уютное убежище по камешку».

«Не получится, Волчий Народ позаботился и об этом. Преследовать нас тут он не сможет. Даже учуять, куда мы отправились. Путь до Святилища Дарителя Судеб не близкий, но большую его часть мы пройдем безопасно. Увы, через несколько лиг начнутся земли людей. Вот там у нас могут возникнуть проблемы посерьезнее черного ловеласа».

«Если я надену на тебя ожерелье на манер ошейника, все сочтут тебя за выращенного и воспитанного мной волка. В наших краях, откуда я родом, такое встречается повсеместно. Знаешь, у меня есть один амулет, который не только сыграет эту роль, но и защитит тебя от железного оружия, стрел и магии», – порывшись в одной из сумок, девушка выудила массивное украшение из черного янтаря, на каждой крупной бусине была вырезана руна.

«Откуда у тебя аканх? Такие делали задолго до Войны, когда обе расы еще жили в мире и доверяли друг другу. Хотя пропасть непонимания и взаимных упреков уже тогда разверзалась все шире».

«Досталось по наследству от матери».

«Надень на шею и никогда не снимай. Эту вещь сделали руки моей сестры, Волчьей Луны. Я уверен, что у тебя найдется что-нибудь иное для меня».

Необычный кожаный обруч, расшитый пластинами из зеленого нефрита с обережными знаками, но носить его полагалось взамен ожерелья. Он, как ни странно, пришелся впору. Странное украшение гораздо больше напоминало привычный ошейник, чем старинный амулет, с любовью сделанный давно покинувшей этот мир любимой родственницей Оданна.

«Эрика, обещай мне, что не станешь снимать эту вещь с шеи ни днем, ни ночью»!

«Хорошо, Оданн! Клянусь тебе в том памятью матери и тетки Тамиар»!

«Пойдем скорее, надо ступить на Волчьи Тропы до того, как этот ухарь тут объявится. Идти будем быстро, оставляя для сна и отдыха лишь пару часов в день. Время утекает, как вода меж пальцев, мы не должны опоздать».

«Я тоже чувствую какое-то напряжение в воздухе. Странную тревогу и жгучее желание как можно скорее добраться до Святилища Арокаса. Видимо, дела совсем плохи, раз Хранитель Путей и Судеб был вынужден обратиться за помощью к смертным».

Рыжеволосая девушка даже запыхалась, пытаясь поспеть за черно-седым волком, точно летящим на крыльях ветра. Только не жаловалась. Прекрасно понимала, что любая задержка может стать фатальной не только для них. Холмы, откуда начинались Тропы народа, к которому принадлежал и Оданн, стремительно приближались.

Эрика даже не замедлила неспешного бега, почувствовав спиной полный ненависти глаз. Волк, не обернувшись, с тревогой выдохнул: «Скорее, Скарокас все же как-то сумел догнать нас. Пока мы не ступим на земли моего рода, в безопасности не будем». 

Тут она почувствовала, как чья-то воля заставила ее замереть на месте. Как не старалась, и шагу больше сделать не могла. Откуда-то из глубин ее души всплыло видение. Высокая черноволосая женщина с бездонными синими глазами строго посмотрела на воительницу и прошелестела: «Борись, Эрика! Неужели ты позволишь ему и твою Судьбу под откос пустить?» – ощущение чего-то нереального еще долго не покидало девушку, когда Волчья Луна глубоким звучным голосом произнесла древний наговор своего народа.

Словно двигаясь через быстро текущую воду, воительница с тихим вздохом опустилась на местами потрескавшуюся от старости брусчатку древней Волчьей Тропы. Ступить на нее без разрешения Старейшин Родов не смог бы никто. Оданн тихонечко зарычал и потянул спутницу за край плаща, требуя, чтобы они ушли подальше от начала единственного безопасного участка на пути к Храму Арокаса.

Скарокас сердито зарычал, приняв облик огромного черного дракона. Он почувствовал присутствие Волчьей Луны, хотя точно знал, что бывшая возлюбленная давно умерла. К его крайнему изумлению, сестра Оданна как-то нашла возможность прийти на помощь девушке, которую Тамарин велела охранять даже ценой собственной жизни. Только вот как он мог выполнить повеление вздорной зеленоглазой заразы, если старый волчара все никак не может ему простить маленький грешок далекой юности.

 

Глава 2. Тайны Волчьей Луны

 

Эрика с опаской ступила на странную тропу, весело бежавшую среди внушительных сугробов. От камней веяло могуществом древней магии, о которой ей практически ничего не было известно. Ее кровь словно пела, откликаясь на беззвучную музыку причудливых плетений создателей этого чуда.

Идти пришлось долго, а когда Оданн и его спутница уже и шагу больше не могли ступить, настало время для короткого отдыха. Завернувшись в плащ и привалившись к теплому боку черного волка, воительница соскользнула в странный сон без сновидений. Через часа два брат Волчьей Луны уткнулся влажным и холодным носом в шею Эрики и повел их маленький отряд дальше.

«Идем, ты как-то связана с ней, но больше ничего сказать не смогу. Будь внимательна. Она может снова заговорить с тобой из Царства Ушедших».

«Хорошо, Оданн. Выходит, Азар настолько ненавидел всех фаэри, что учуял даже во мне капельку чужой крови. Иначе как «Проклятой Волчицей» за глаза он меня не называл».

«В семье твоей матери не было ни одного чистокровного человека. Поэтому-то они успели вовремя откочевать в укромную горную долину и избежать многих бед и потерь».

«Первая добрая весть за последние лет пять! Возможно, мне следует разыскать их. Вдруг среди родичей Вайолет найдется место и для меня»?!

«Тебе там будут рады. Можешь даже в этом не сомневаться. Сейчас надо поесть и отправляться дальше. Времени все меньше. Я боюсь опоздать. Тогда для Ратля надежды на спасение уже не останется».

Седмица слилась в стремительный бег в погоне за призрачной удачей. На восьмой Эрика увидела странно реальный сон. Волчья Луна внимательно рассматривала ту, в жилах которой смешалась кровь людей и разных племен фаэри, не только ее гордого и независимого племени. Синие, как вечернее небо, глаза были задумчивы. Она так и не решила, а нужен ли воительнице дар, который женщина собиралась преподнести именно сейчас.

«Дитя мое, на человечьих ногах ты никак не поспеешь к сроку. Только вот готова ли ты проявить вторую сторону своей жизни и принять подарок, который больше никому не смогу передать? Такова воля Арокаса».

«Волчья Луна, о чем идет речь»?

«Когда я взяла в мужья обычного человека, мне пришлось уплатить виру. Волчья суть перекочевала в этот амулет, чтобы в свой срок стать твоим оружием в суровой борьбе во имя не только своей жизни. Не торопись с принятием решения, обдумай все, как следует. Обратного пути не будет. Вряд ли люди смогут принять когда-нибудь такую вот  изменившуюся тебя. На кону стоит слишком много, чтобы совершать необдуманные поступки. Очень часто обе стороны вынуждены блефовать, делать поспешные выводы и совершать поступки, которые ведут только к краху и небытию».

Никогда еще одной из некогда многочисленного клана Арван не приходилось принимать такого трудного решения. Впрочем, выбора-то, по сути, и не было. Оданн втревожился не на шутку. Слабый человеческий организм, измученный многодневными трудностями пути, был не таким выносливым, как волчье тело.

«И что надо делать? Чем придется платить за это преимущество»?

«Многие кланы людей не примут тебя, если только ты не поступишь, как я. Фаэри тоже не больно-то жалуют полукровок. Твое будущее сокрыто от меня, девочка. Скажу одно. Если ты решишься, оно будет великим и трудным, на пределе твоих сил. Правда, чутье говорит, что вас будет двое, но где и когда вы встретитесь, Арокас тоже не говорит. Ты встретишь эльфа из твоего сна довольно скоро. Скарокас будет добиваться твоей любви с настойчивостью и беспардонностью одержимого. Не вздумай уступать его притязаниям. Иначе, и тебя постигнет та же горькая участь, что и меня».

«Оданн, если оставить все, как есть, у нас есть хоть полшанса на успех? – черный  с проседью волк отрицательно помотал  головой, старательно пряча от родственницы полный боли взор желтых глаз. – Значит, других путей для меня не существует. Волчья Луна, я принимаю твой дар во имя памяти о тех, кого мои родичи отправили в Царство Ушедших задолго до назначенного Арокасом срока. Это будет вира за то, что натворил Азар Арван и те, кто развязал эту бессмысленную войну. Ратль умирает. Это видно даже самым твердолобым из представителей обеих сторон».

«Надежды почти не осталось, Эрика. На этих Тропах, по крайней мере, никто не навредит тебе, пока ты будешь постигать мудрость нашего рода», – ладони женщины, которые легли на плечи воительницы были сухими и приятно теплыми. Точно она все еще была живым созданием из плоти и крови, а потом запела сильным глубоким голосом.

Перед глазами у девушки сначала все обесцветилось. Мир состоял из белого, черного и всех оттенков серого. Очертания окружающего стали иными. Нос уловил буйство разнообразных ароматов, а остроконечные ушки старательно ловили малейшие оттенки буйствующих вокруг звуков. Древняя кровь пела в такт каждому удару сердца.

Грациозная черная волчица сделала несколько неуверенных шагов, привыкая к четырем лапам вместо двух ног. В медно-зеленых глазах появилось насмешливое выражение, когда она представила, как на подобные перемены может отреагировать прохвост Скарокас. Задрав морду к равнодушным ко всему творящемуся в этом мире небесам, Эрика исполнила свою первую песню, славя Полнолуние. Как и все в ее очень древнем роду. Аканх мягко мерцал в призрачном свете, похожий на дорогой ошейник, а не на ожерелье, которым, по сути, и был. Учитывая, что фаэри считали себя одним целым, такого кичливого отношения людей к пресловутой Чистоте Крови они так и не смогли понять. Подобное поведение оказалось выше их понимания.

Под лапами воительницы проносились мили и мили древнего пути. Две черные тени безмолвно неслись, точно плетью возничего, подгоняемые острым осознанием того, что надо спешить. Иначе  для всех уже будет слишком поздно что-то менять. Ветер свистел в ушах Эрики, но ей казалось, что она слышит голоса ушедших родичей.

«Тебе будет нелегко, дочь моя, особенно потому, что ты имела глупость привлечь мало того, что внимание дракона, так еще и редкостного прохвоста Скарокаса, – девушка с досадой поморщилась, понимая, что мать ее, Вайолет, как всегда, была абсолютно права. – Ты сделала правильный выбор, Эрика. Правда, на этом пути придется не только исправлять многие ошибки, не только твои, но и ломать вековые устои. Яростно сопротивляться будут и люди, и фаэри. Война оставила от их разумов только обугленные развалины милосердия и здравого смысла. Будь готова проявить лучшие бойцовские качества волков, в том числе и устойчивость к подчиняющей разум магии», – впервые в жизни воительница ощутила что-то, сильно напоминающее почти панический страх. Это состояние ей, определенно, не понравилось.

«Проклятая Волчица! – верещал Азар. – Надо было поступить с тобой так же как с моей предательницей-женой и выродками»! – истерически взвизгнул вождь Арван, но вскоре истерично захохотал и смолк.

«Оданн, я, похоже, начинаю, сходить с ума», – девушка не подумала, что может чего-то бояться. Ощущения были настолько отвратительны, что она сжала волю в кулак и лишь помчалась еще быстрее. Словно спешила убежать от самой себя и трех бестелесных голосов, звучавших на самой границе слышимости.

«Нет. Просто твои врожденные таланты просыпаются. Мы можем говорить с теми, кого уже нет рядом. Это одна из способностей Клана Волчьей Луны. Правда, времени слишком мало. Тебе придется учиться уму-разуму второпях. Чтобы Азар не смущал тебя своими ядовитыми мыслями, просто прикажи ему заткнуться и больше не тревожить тебя».

«Оданн, как ты думаешь: будем путешествовать оба в человеческом облике или только я»?

«Второе, – авторитетно отозвался черный с проседью волк. – Так будет проще. Никто не посмеет лезть с дурными намерениями к одинокой девушке, у ног которой сидит этакая гора острых зубов и мускулов», – выдал он весьма специфичный образчик собственного юмора.

«Как пожелаешь. Скажи, долго нам еще мчаться по Дороге»?

«Если поспешим, то пару суток. Потом, правда, придется часа три проспать в укромном месте. Сейчас отдыхать некогда. Дальше начнутся земли людей. Поэтому придется предельно осторожными, чтобы не выдать, что ты, на самом деле, и не человек вовсе».

Молодая волчица тряхнула головой, словно это простое движение позволит лучше понять сказанное родичем, и припустила следом. Когда Оданн сказал, что можно прилечь и перевести дух, она долго вертелась, устраиваясь на каменной брусчатке дороги. Тут же провалилась в тревожный сон, а когда проснулась от того, что влажный нос уткнулся ей в мохнатую щеку, так и не смогла припомнить, что же такого важного ей привиделось во время недолгого отдыха.

Эрика снова приняла привычный с детства облик рыжеволосой девушки с пронзительным взглядом дерзких медно-зеленых глаз и принялась приводить в порядок оружие и довольно потрепанную одежду. Она не собиралась впустую тратить время, пока на костре в котелке весело булькала похлебка. В нее бросила последнюю горсть крупы, которая у них осталась. Девушка с тоской подумала, где же удастся пополнить совсем оскудевшие запасы? Кто знает, насколько удачной будет охота в этих пустынных землях.  

 – Вы, двое! – обиженный голос Скарокаса ясно дал понять, насколько он обижен на то, что парочка улизнула тем путем, на который ему ступить позволено не было. – Чтобы таких глупостей было поменьше! Верховная жрица Арокаса Тамарин велела мне сопровождать вас на этом темном пути! Мне совсем не хочется, чтобы эта стерва за неуважение к воле Вершителя Судеб, ополчилась на меня! Согласен, мне не стоило напускать на тебя приворотные чары, но слишком уж велико было искушение! К тому же, одинокой девушке в наши лихие времена чересчур опасно путешествовать практически без охраны, – и он с вызовом посмотрел на Оданна, уколов волка недобрым взглядом.

– Ты – фаэри. Причем дракон. Даже я сразу поняла, насколько опасен, как только переступил порог нашего Убежища.

– Гаэри Тамарин дала мне четыре амулета, для каждого из нас. Не понимаю, зачем тебе-то? Ведь ты – всего-навсего человек. И зачем нужен еще один?

– Мне говорили, что ваше племя – те еще тугодумы. Теперь я вижу, что правду сказали, – Эрика насмешливо фыркнула, одевая на шею красивый кулон в виде прозрачной капли с едва уловимым голубоватым оттенком.

– Так покажи мне, старому дураку, кто ты есть! – брюнет подошел так близко к девушке, что она ощутила жар разгоряченного неистовой страстью тела. В бесстыжих изумрудных глазах сверкал вызов, точно остро отточенный клинок бывалого воина.

– Ты уверен, что тебе нужна правда, Скарокас? – губы спутницы Оданна скривились в горькой усмешке.

– Я должен знать, чью жизнь мне доверили! И не спрашивай, кто этот четвертый. Об этом не знает даже Верховная жрица Тамарин. Когда встретимся, то кулон признает того, кому предназначен. Он самовольно покинет шкатулку, зашитую в подкладке моего плаща, и украсит шею второго посланника Арокаса.

– Как хочешь, дракон. Только настоятельно рекомендую не тянуть ко мне лапы, если они у тебя не лишние.

Заметив едва уловимый кивок Оданна, рыжеволосая воительница позволила своей второй сути, к которой еще толком даже привыкнуть не успела, снова показать другую сторону Эрики Арван.

– Как она получила то, от чего отказалась Волчья Луна, Оданн?

Огромный черный с проседью волк не удостоил старинного врага ответом. Лишь мимолетно окинул давнего недруга полным боли и презрения взглядом, точно предупреждая: «Только попробуй испортить жизнь моей родственнице, как уже поступил однажды. В этом случае от моего гнева тебя не спасут ни крылья, ни прочная чешуя»!

Медленно текли мгновения. Девушка оглушительно чихнула, когда ей в нос попала снежинка, и снова натянула более привычный человеческий облик. Потом продолжила деловито осматривать амуницию и оружие.

– Я предупреждала, Скарокас, что правда тебе совсем не понравится! – нехотя обронила она, полируя куском мягкой замши, купленной по случаю у странствующего торговца, лезвие меча, который когда-то принадлежал ее матери. – За Тропой моего Народа располагаются совсем уж незнакомые земли. Надежный проводник нам бы не помешал. Правда, Оданн говорит, что тут в основном живут люди. Хотя, они гораздо терпимее относятся к другим расам, чем мои ушедшие вперед родичи.

– Так-то оно так, – тяжело вздохнул черный дракон. – Но нам придется разыграть перед чужими семью, которая ищет лучшей доли. Ты молода и здорова. Поэтому можешь живо заинтересовать тех, кто потерял или еще не нашел свою пару. Война унесла слишком много жизней. Обе стороны ожесточились и из последних сил борются за право и дальше топтать этот мир и оставить наследников.

– В твоих словах есть рациональное зерно. Что скажешь, Оданн? К сожалению, разыграть домашнюю зверушку Скарокас не сможет. Драконы не приручаемы в принципе, а вот воин в компании верных волков кому угодно не покажется странным.

Ловеласу совсем не пришлись по вкусу слова воительницы, но ему пришлось признать, что она предложила самый безопасный выход. Девушка тяжело вздохнула и сбросила человеческий облик, обернувшись черной волчицей с красивым ошейником на мощной шее. Две внушающие почтение зверюги встали по обе стороны от затянутого в кожаные доспехи хозяина, всем своим видом выражая готовность по первому требованию перегрызть глотку любому наглецу, который посмеет встать у них на пути.

Скарокас вежливо поздоровался с жителями небольшой деревушки и щедро поделился частью добычи из запасов воительницы. Зима была на исходе. Впереди замаячили голодные времена. Поэтому люди были рады увесистому мешочку с полосками вяленого мяса, которым чужак уплатил за ночевку и скудный ужин для себя и его волков.

Эрика с Оданном дурачились, виртуозно вводя в заблуждение наивных селян. Они весело гонялись друг за другом и валялись в снегу, точно два глупых щенка-переростка. Дракон с едва заметной улыбкой наблюдал за лохматой парочкой сквозь полуопущенные веки.

«Скажи, а почему я ни разу не видела тебя в человеческом облике, Оданн»?

«У меня больше нет второй ипостаси, Эрика. Такова была плата за то, чтобы Волчья Луна нашла свое счастье. Среди фаэри, согласно древним законам, ей больше не было места. Я всегда волк, и только волк. Ты же приняла дар моей сестры. Теперь она снова сможет вернуться к жизни, став одной из Волчьего племени. Когда это произойдет, моя утрата будет мне возвращена. Так сказал Арокас. Только случится радостное событие не раньше, чем закончится эта треклятая война».

«Теперь понятно, почему ты так люто ненавидишь нашего невольного спутника».

«Будь с ним осторожна, Эрика. Этот хлыщ слишком опасен. Он умеет быть именно таким, каким его хотят видеть другие».

«Спасибо за совет, Оданн. Я, пожалуй, сделаю несколько кругов внутри изгороди, разомну лапы».

«За ограду не выходи. Если что-то необычное заметишь, сразу возвращайся и расскажи мне, не посвящая Скарокаса. Доверять ему полностью глупо».

«Ты сказал, я услышала»! –  проронила Эрика, уносясь в ночь.

Деревенька не отличалась практически ничем от тех, которых она на своем коротком веку повидала немало. Тут ее чуткий нос уловил едва уловимый запах, который был столь же уместен здесь, как летняя одежда в Канун Зимы. Когда сугробы возвышаются до печных труб, а то и выше. Слабый и почти выветрившийся, он вел к полуразвалившемуся сараю. Юркнув внутрь, Эрика с ужасом увидела полуживого от холода эльфийского барда. Какой-то бессердечный изверг сломал деку ручной арфы и порвал серебряные струны.

Судить о возрасте незнакомца девушка не могла, так как фаэри мало менялись после достижения Совершеннолетия. Мужчина слабо шевельнулся и тихо застонал. Было видно, что ему совсем плохо.

«Надо предупредить Оданна, бедняга совсем плох. Он же – не воин. Зачем эти глупые люди держат его пленником в сарае»?

«Чтобы поскорее умер! – с болью в голосе прошелестела Волчья Луна. – Скорее предупреди моего брата. Этого несчастного еще можно спасти. А вот арфу точно придется искать новую».

Эрика черной молнией метнулась прочь, стараясь никому не попасться на пути. Время эльфийского барда ускользало стремительно, точно вода в сухой песок.

Внимательно выслушав чуть сбивчивый мысленный рассказ воительницы, Оданн на несколько мгновений задумался. Решать, как поступить с пленником, медленно умирающим от холода и голода в полуразрушенном сарае, нужно было быстро.

«Тебе решать, Эрика. В нашем отряде главная – ты, как та, которую Арокас избрал своей Жрицей. Нам надо спешить. Идти сам бард, боюсь, еще долго не сможет».

«Можно как-то с помощью магии сделать так, чтобы он, как и я, совсем не был похож на фаэри»?

«Конечно, но придется провести сложный ритуал, и понадобится твоя кровь».

«Скарокас будет против, но мы по очереди вполне сможем нести его на своих спинах. Бард настолько исхудал, что почти ничего не весит». 

«Значит, поступим так: в полночь проберемся в сарай. Надо еще как-то цепи с него снять».

«С этим проблем не будет, – в голосе девушки прозвучали нотки облегчения. – Связка ключей висит на гвозде рядом с низкой полусгнивших луковиц. Правда, пленник сам никогда не смог бы дотянуться до нее. Странный амулет, висящий рядом, успешно блокирует эльфийскую магию».

«Тогда сделаем так. Скарокаса отправим вперед, а барда будем нести на спинах по очереди. Один из ритуалов Волчьей Луны решит ряд наших проблем, но до него еще три дня. Придется выбирать самые трудные и опасные тропы нашего народа. Тому, кто будет свободен от ноши, придется бдительно следить, чтобы нашему отряду никто чужой по дороге не встретился. Но ты права, бросить пленника умирать мы не вправе. Это противно нашим древним законам и здравому смыслу».

«Все равно завтра на рассвете собирались уходить. Надо морок оставить, чтобы люди решили, что бедолага отмучился и умер, и швырнули его в какую-нибудь яму в лесу. Они не должны понять, что он жив и сбежал из своей юдоли».

«У меня есть травы. Сделать отвар будет недолго. Они не догадаются, что нить его судьбы пока что не оборвалась. Хотя и сделали все возможное, чтобы это печальное событие произошло. В полночь я уйду в лес и приготовлю зелье. Ты напоишь им барда, а я посторожу, чтобы никто не прознал о нашей уловке. Скарокаса лучше не посвящать в наши планы. С него станется запалить сарай вместе с пленником. Лишь бы не возиться с ним в пути». 

«Оданн, я пока покручусь вокруг, послушаю, о чем говорят эти нелюди. Они такие же, каким был мой дядя Азар Арван»!

«К сожалению, потери и лишения ожесточили сердца обоих народов. Фаэри ничуть не лучше обращаются с пленными людьми. Надо делать, что решили, и выбираться. Мое чутье говорит, что времени осталось слишком мало. Но…, поступить иначе мы не вправе».

За час до рассвета, когда в деревне спали все, кроме часовых на дозорных башнях, Эрика снова приняла человеческий облик. Незаметно проскользнула в сарай, где держали пленного эльфа. Разомкнуть неплотно сомкнутые челюсти и влить снадобье оказалось не трудно. В свете почти полной луны лицо эльфа было мертвенно-бледным, оттененным иссиня-черными волосами, сбегающими до плеч. Сейчас они превратились в грязный и неряшливый колтун, что было совсем неудивительно.

Было видно, что на цепи он просидел не одну неделю. Девушка молча стояла рядом. Зелье сделало так, что дыхание больше не туманило медное зеркало. Оно среди очень немногих вещей досталось воительнице в наследство от матери. Через миг снова натянула волчью ипостась, точно маску. Потом села у входа полуразваленную сараюшку и тоскливо завыла. Вскоре к ее голосу, полному безысходной тоски, вторил и чуть хрипловатый взлай Оданна.

Скарокас, прихватив немилосердно чадящий факел, вместе с местными мужчинами примчался посмотреть, с чего это так расшумелись его спутники. Осмотрев пленника, он равнодушно проронил:

– Отмучился, бедолага. Если хотите, могу скинуть его в какую-нибудь яму в лесу.

– Будем премного благодарны, лорд Скар. Вы отбываете на рассвете?

– Да, эти твари спалили мой замок и убили всех моих домочадцев. Теперь пришла пора платить по счетам! – зеленые глаза воина полыхнули таким жестоким огнем, что староста деревеньки испуганно шарахнулся от него.

– Примите в знак нашей благодарности пару коней, мой лорд. Надеюсь, вы прогоните этих убийц подальше от наших порогов, – тоненький точно полупрозрачный от недоедания  мальчишка лет тринадцати торопливо передал уздечки охваченных беспокойством скакунов дракону и поспешил поскорее вернуться в тепло родной хибарки.

Дракон скупо поблагодарил за щедрый дар и громко свистнул, призывая волков. Потом стремительно взлетел в седло вороного жеребца, а на спину второго дюжий деревенский кузнец пренебрежительно швырнул «умершего». Небрежно привязал тело к седлу полуистлевшей веревкой, чтобы оно раньше срока не соскользнуло на мерзлую землю. Увидев, как Эрика и Оданн обменялись насмешливыми взглядами, Скарокас сразу заподозрил неладное, но время для вопросов пока не наступило.

Черноволосый воин властно тронул поводья. Кони испуганно косились на страшного седока, но ослушаться не посмели, срываясь в стремительный галоп. Из-под копыт тут же полетели фонтанчики снега, засверкавшие на ярком солнце чистым незамутненным серебром.

Две зыбкие тени по бокам всадника не отставали ни на дюйм, по пути обмениваясь триумфальными взглядами. Когда дракон оказался в самой чаще, он резко осадил разгоряченных скакунов, увидев подходящую яму, куда он явно намеревался скинуть «труп» барда. Впрочем, привести свои намерения в действие ему не дала Эрика, ухватившая Скарокаса за штанину и предостерегающе зарычавшая, обнажив во внушительном оскале острые, как бритва клыки.

– Глупая девчонка, он уже отмучился, в отличие от нас! – в изумрудных глазах было столько превосходства и насмешки, что девушка быстро вернулась в привычную ипостась и ударила самонадеянного спутника кулаком в лицо.

– Он жив, болван! – она торопливо расстелила на снегу меховое одеяло, местами уже сильно побитое молью, и выудила из поясной сумки небольшой флакон, который дал ей старший родич.

Несколько капель янтарной жидкости прогнали восковую бледность и излишнюю резкость черт с лица барда. Он шевельнулся и глухо застонал, доказывая всему миру, что смерть еще не открыла перед ним Последние Врата.

– Тьфу ты, Эрика, спешу тебе напомнить, что у нас совсем нет времени, чтобы нянчиться с ушастым недоразумением! Он, вряд ли, в курсе с какого конца держат в руках меч!

– Мы с Оданном уже все продумали. Теперь в твоем отряде будет три человека. Этот эльф после одной хитрости будет неотличим от обычного человека. Нас-то с тобой даже никто не заподозрит, что мы – фаэри. По странному капризу Арокаса, наши двуногие ипостаси служат нам идеальной защитой в людских землях. Наличие раненого среди нас, сделает нас в сознании селян менее опасными. Они не станут присматриваться к тем, кто способен проявить милосердие к своим же. Неужели такую простую истину так сложно понять? – Эрика сердито сверкнула кошачьими глазами и помогла эльфийскому барду сесть.

– Что ты задумала, глупая девчонка? У нас, повторяю, нет времени нянькаться с этим неудачником. Одна его арфа выдаст нас с головой.

– Сразу видно, людская логика бежит от твоей дремучей глупости! Это трофей! Она сломана! Причем так, что уже никогда не запоет свои сладкозвучные песни. А Лирт пострадал, потому что защищал собственную жену.

– Кого? – обиженно взвыл дракон. – Ты что удумала, Эрика?! Даже думать о таком не смей!

– Хорошо, но ты поклянешься мне, что будешь заботиться о нашем новом спутнике. Тогда он, вряд ли, в ближайшее время узнает, что я совсем не та, кем кажусь в волчьей шкуре.

– Договорились. Сможешь сделать так, чтобы это ушастое недоразумение не пришло в сознание, пока мы не доберемся до храма Арокаса, и внешне было похоже на меня? Скажем так, я мщу за обезлюдевшие земли. Мой брат – единственное, что мерзкие засранцы оставили мне от прошлого. Но ты пообещаешь мне, Эрика, что пока мы не доберемся до Храма и не узнаем, что нам предстоит, будешь бегать на четырех лапах!

– Договорились. В любом случае, если что, можно будет укрыть его в землях Волчьего племени. На обратном пути мы все равно не минуем Волчью Тропу. А теперь не мешай мне, надо провести ритуал. Оданн, подсоби своей силой.

Только сейчас девушка смогла внимательно рассмотреть бывшего пленника, которого удалось буквально чудом вытащить из жадных лап смерти. Бард был высок и строен, как и большинство эльфийских мужчин. Черные с синим отливом волосы были грязны и превратились в безобразный колтун. Черты лица были настолько тонкими, что никогда не могли принадлежать человеку. Как и огромные миндалевидные глаза. Воительница невесело усмехнулась, поняв, что ей жутко любопытно узнать, а какого они на самом деле цвета. Ведь их с черным волком колдовство полностью изменят облик нежданного спутника.

Словно в ответ на молчаливый вопрос, ресницы дрогнули, и девушка утонула в бездонной синеве взгляда цвета вечернего неба. Впрочем, сил у музыканта хватило только на то, чтобы всего один раз взглянуть на склонившуюся над ним фигуру. Потом он снова впал в глубокое беспамятство. Воительница же почувствовала, что ее сердце дрогнуло, а по телу разлился приятный жар. Это был именно тот эльфийский бард, что много лет тревожил ее сны, как и Волчья Луна. Девушка прекрасно понимала, что эту свою тайну она не должна выдать дракону никогда. Иначе Скарокас без всякой жалости избавит Ратль от нежданного соперника за ее сердце.

Неопределенно передернув плечами, Эрика развела небольшой костерок, прекрасно чуя, что в этой глуши сейчас нет никого, кто смог бы заметить их присутствие и, выудив нож с узким длинным лезвием, опустила его в языки пышущего жаром пламени. Подождав, пока сталь остынет, воительница запела резким, неприятным голосом. Он, точно морская волна в жестокий шторм, то взлетал на недосягаемую высоту, то точно девятый вал стремительно обрушивался в бездонную пропасть, становясь едва различимым бормотанием.

Процарапав на левом запястье древний символ, она подождала, пока изображение не станет алым. Потом заставила кровь остановиться. Удивленный вопль Скарокаса послужил лучшей наградой для рыжеволосой задиры. Колдовство удалось даже лучше, чем она надеялась, попутно приведя эльфа в надлежащий принятой роли вид. Даже волосы стали такими же короткими и жесткими, как у сердито сверкавшего глазами на свою почти точную копию дракона. Впрочем, незнакомец был гораздо моложе своего «лорда».

– Эрика, делай, что обещала! Иначе я избавлюсь от этого мальчишки при первом же удобном случае!

«Будь осторожна, Скарокас ревнует», – в голосе Оданна не было никаких эмоций, но девушка поняла. Теперь ей придется быть очень осторожной, чтобы их «предводитель» не впал в холодную ярость и не натворил бед.

Через несколько мгновений черная волчица уже свернулась пушистым клубочком у жарко полыхающего костра, насмешливо поглядывая на возмутителя спокойствия. Она вывалила набок розовый язык, что придавало ее облику колоритную комичность. Потом выудила из раскрытой сумки грубо вырезанную из дерева миску и многозначительно помахала ею в воздухе, намекая, что время обеда уже наступило. Совсем не помешает заморить червячка и отдохнуть. Раз уж обстоятельства благоволят маленькому отряду.

Черному дракону ничего другого не оставалось, как заняться стряпней:

– До чего я докатился?! – так громко, чтобы услышали все, ворчал он. – Да если Верховная жрица Тамарин застанет меня за таким постыдным делом, меня засмеют не только сородичи! Это ж надо было придумать такое! Благородный потомок древнего и славного рода в  постыдной роли кухарки и заботливой няньки для эльфийского барда, у которого даже арфы больше нет! Оданн, объясни своей родственнице, что она слишком многого от меня хочет!

«Эрика великолепно готовит, но это тебе приспичило, чтобы она бегала на четырех лапах. К слову сказать, я совсем не против такого поворота событий. Так воительница скорее приноровится к своей волчьей ипостаси».

«Не собираюсь, чтобы какой-то там музыкантишка сломал мне всю игру только потому, что она его пожалела»!

«Только попробуй поступить с Эрикой, как с Волчьей Луной, и ты проклянешь тот день, когда твои глаза впервые увидели этот мир»!

«Как-нибудь без тебя разберемся, Оданн! Главное – поскорее избавиться от мальчишки»!

«Оставь его в покое! Будешь вредить ему, наживешь себе врага и в лице Эрики».

«Поживем-увидим! Драконьи чары коварны, они действуют даже тогда, когда жертва сопротивляется, как твоя сестра».

«Ты так ничему и не научился за истекшие столетия, Скарокас. Если Арокас сплел чьи-то судьбы в одну нить, то лучше не совать туда свой глупый нос»!

«Это ты о чем»? – дракон сердито сверкнул изумрудными глазищами.

 – О том, что Волчьей Луне предназначалась иная Судьба, а ты влез, и все пошло наперекосяк».

«Зато смотри, какой славный цветок расцвел на ветвях твоего родового дерева! Зануда ты, Оданн! Не умеешь радоваться жизни и учиться явно не собираешься».

«Оставь Эрику в покое. Как и барда. У каждого из них своя Тропа, на которую тебе ступать, явно, не следует».

Накормив мясной похлебкой обоих волков, Скарокас растормошил начавшего приходить в себя барда и довольно нелюбезно рявкнул, сунув ему полную миску в подрагивающие от слабости руки:

– Ешь, да не копайся! Я и так потерял из-за тебя слишком много времени. Мы направляемся в Святилище Арокаса. Времени осталось мало, поэтому не думай, что кто-то будет слишком нянчиться с тобой. Это еще хорошо, что у меня есть второй конь! Нас обоих мой скакун бы не вынес! Хоть ты и весишь не больше тощего барана у нерадивого хозяина! При всех зови меня лорд Скар. Тебе временно изменили внешность так, что сойдешь за моего младшего брата. В ближайшем селении фаэри, где достаточно безопасно, мы с тобой расстанемся.

Эрика сердито зарычала, ухватила Скарокаса за штанину и оттащила прочь от пленника: «Оставь барда в покое, ему и так досталось, в отличие от тебя! Я выполню свое обещание, если ты не отступишь от того, что посулил мне. На нашем пути до самого Святилища  будут только человеческие поселки. Фаэри давно ушли из этих мест, глупец! И не вздумай надоедать мне, не то быстро пущу в ход! зубы Мне нет дела до твоих и его желаний! Сейчас совсем неподходящее время для романтических бредней под Луной! Надеюсь, ты меня правильно понял, дракон»?

«Угомонись, Эрика»!

«Я еще и не начинала скандалить «лорд Скар»! Из-за тебя мне приходится испытывать сильное неудобство! Так как этот мой облик, пока что, так и не стал для меня привычным»!

«Если ты перекинешься в девушку, тебе придется себя вести так, как будто ты моя жена! Иначе этому музыканту не жить! Надеюсь, что ты понимаешь, что нам придется быть очень убедительными, чтобы провести эльфа»? – в изумрудных глазах старого змея было столько лукавства, что рыжеволосая воительница раздраженно фыркнула и предпочла отступить под защиту лап и клыков Оданна.

Бард, прекрасно понимая, что попал из огня да в полымя, быстро съел, что дали, и позволил Скарокасу усадить себя в седло и закрепить в специальной упряжи для перевозки раненых или больных товарищей. Он чувствовал, что волки далеко не так просты, как его пытается убедить черный дракон, о котором ходили противоречивые слухи. Правда, все они сходились на одном постулате: от этого змея лучше держаться как можно дальше.

Эльф и не заметил, как задремал, убаюканный мерной иноходью своего скакуна. События последних месяцев настолько его измотали, что он не проснулся даже тогда, когда маленький отряд под вечер попросился на ночлег в очередную людскую деревню.

За оградой поселка тянули свою заунывную песнь дикие волки, которые не имели ничего общего с племенем Оданна и Эрики. Дикие звери заставляли местных жителей покрепче запирать двери своих домов и держать под рукой рогатины и топоры.

Воительнице не спалось, даже не смотря на то, что Луна сегодня не была полной. Из головы никак не шел рассказ о том, как Скарокас поступил с сестрой Оданна. «Странно переплетаются судьбы по воле Арокаса. Никогда бы не подумала, что я – человек лишь отчасти. Арван был прав, называя меня волчицей»! – она задумчиво посмотрела на проходящую мимо девицу. Та несла миску какой-то весьма неаппетитной бурды, исходящей паром. – Видать, совсем охота плоха в этой глуши! Раз они варят похлебку из зимнего корня. Фууу! Ну и гадость»!

Решив проведать барда, Эрика сунула нос в развалюху, которую предоставили местные жители в обмен на всего пару мешочков сушеного мяса.

Их невольный попутчик потихоньку приходил в себя. Ловя злорадные взгляды, которые дракон украдкой бросал на мнимого соперника, девушка поняла. Он попытается избавиться от несчастного фаэри, не ссорясь с попутчиками, при первом же удобном случае.

Черноволосая девица решила, что ковать железо лучше пока оно горячо, а хворый муж лучше, чем совсем никакого. Поэтому  принялась заботливо хлопотать вокруг раненого. Громко чихнув, воительница скользнула в грязноватую комнату и красноречиво прилегла у входа, с явным неудовольствием поглядывая на незваную гостью. Впрочем, эльфу не было никакого дела до нахальной гостьи.

Решив, что кто сильнее, тот и прав, интриганка решила сама взять инициативу в собственные руки. Только она не учла, что черная лохматая «собаченция», забежавшая на ее беду в дом, будет сильно возражать против такого поворота событий.

Эрика ухватила нахалку за подол платья и, глухо рыча, потянула в сторону халупы. Именно там ютилась изрядно поредевшая из-за бед и голода семья.

Глава семейства, почуяв, что безголовая дочь опять взялась за старое, запер Линору в доме. Справедливо полагая, что лишние неприятности с залетным лордом Скаром ему вовсе ни к чему.

Новая личина барда воительницу сильно раздражала, каждое мгновение напоминая про одного ушлого зеленоглазого наглеца. Скарокас имел наглость совать свой длинный нос в ее судьбу. Черная волчица свернулась пушистым клубком сразу за порогом, насмешливо поглядывая на «младшего брата лорда Скара».

Выудив из дорожной сумы остатки арфы, музыкант долго вертел в пальцах погибший инструмент, а потом, ненадолго задумавшись, бросил искореженный инструмент в печь. Он слишком хорошо понимал, что, в данном случае, верная подруга будет привлекать к их отряду ненужное внимание. Странные чары работали, пока что, безотказно, но кто знает, насколько они сильны и убедительны.

Эрика, увидев муку на лице эльфа, ласково уткнулась мокрым носом ему в ладонь и ободряюще рыкнула.  Мужчина в ответ слабо улыбнулся и ласково потрепал волчицу по загривку. Та в ответ лизнула его пальцы и выскочила в ночь, не желая давать Скарокасу очередной повод для ревности. Та могла слишком дорого стоить маленькому отряду.

Оданн, сердито ворча, гонял по двору молодого паренька, который явно желал пощипать поклажу нежданных гостей. Только мальчишка не учел, что спрятанные там сокровища могут надежно охраняться, а огромный черный волк проявит редкостное чутье. Он наотрез откажется опустошить солидных размеров миску каши с мясом, щедро приправленную крысиным ядом.

 «Там отрава. Скажи лорду Скару, пусть поднимет скандал. Этот сопляк – младший внук старосты деревни», – девушка с тоской поняла, что фаэри совсем не зря недолюбливают людей. Раз уж у них в ходу воровство и такие подлые приемы, нарушающие древние законы гостеприимства. –  Не стоит тут задерживаться дольше, чем необходимо. Бард быстро исцеляется, так что сам вполне может позаботиться о себе в пути.

Скарокас, гневно сверкая изумрудными глазищами, затребовал возмещения нанесенного ему оскорбления:

– Так-то вы чтите древние законы гостеприимства: пытаетесь обнести меня и отравить моих волков?

– Господин, я накажу Ларда за такое непотребное поведение! – в карих глазах седобородого старосты появилось обреченное выражение лица, но он пытался сохранить лицо даже при такой паршивой игре.

– У вас есть кони? В качестве виры возьму пару запасных. И не вздумайте подсунуть полудохлых кляч! – дождавшись утвердительного кивка старика, дракон отпустил обоих провинившихся и отправился паковать пожитки, не собираясь задерживаться в этом воровском вертепе надолго.

Эрика осторожно выскользнула вслед за улепетывающей парочкой. Поэтому стала свидетельницей того, как глава деревни порол на конюшне собственного внука, приговаривая: «Не умеешь воровать и травить, не берись! Сколько тебя еще учить этой прописной истине? Волки – не глупые собаки. Они у чужого нипочем еду брать не будут»!

Девушка презрительно фыркнула, но так, чтобы ее не обнаружили, и помчалась с докладом к Оданну и Скарокасу. Воительница обрадовалась, увидев, что инцидент исчерпан, и оба мужчины уже в седлах. Только излишне пристальный взгляд эльфийского барда ей очень не понравился. Ведь дракон мог наделать глупостей, вновь вздумав ревновать.

Воительница легкой тенью скользила почти у самых копыт скакуна дракона. Черный волк также сопровождал барда. На душе у девушки было совсем неспокойно. Она вдруг поняла, что война ожесточила оба народа, заставив забыть даже такие незыблемые законы, как гостеприимство.

Неожиданно Скарокас резко осадил коней и обратился к небольшому отряду:

– До вечера можете отдыхать. Верховная жрица Тамарин прислала для меня Весть. Видимо Хозяину Судеб  есть, что нам сказать. Возможно, придется скакать во весь опор до самого рассвета. Так что, схоронитесь понадежнее и ждите моего возвращения.

Привязав четверку коней к дереву в небольшой рощице, скинул человеческий облик, точно ненужную тряпку. После чего стремительно взмыл прямо в полуденные небеса.       

Оданн презрительно фыркнул и, ухватив зубами мешок воительницы, где лежали их пищевые запасы и котелок, демонстративно притащил добычу к барду и ободряюще лизнул ему ладонь. Эльф намек понял и занялся приготовлением завтрака.

Девушка, воспользовавшись неожиданной передышкой, решила смыть со шкуры пыль и грязь. Впрочем, не нарушая данного ревнивцу обещания. Скарокас гнал маленький отряд с такой скоростью, словно за ними гнались страшные ночные демоны. Кровожадные твари в такие времена частенько тревожили своими беззакониями многострадальный Ратль, делая жизнь совсем невыносимой.

«Брат лорда Скара» тоже пришел на берег озера, чтобы набрать воды. Тут Эрика учуяла следы проделки дракона. В следующий миг мужчина поскользнулся там, где это было, казалось, совсем невозможно. Он, точно утопающий за соломинку, намертво вцепился в ручку порядком закопченного снаружи котелка.

«А, что б тебя, Скарокас, невезение на пару годков за жабры взяло»! – в сердцах выругалась про себя воительница и бросилась вытаскивать из беды незадачливого спутника.

Увы, в зубах от ворота остались одни лохмотья, а драконья магия неумолимо тянула своего пленника на самое дно. Пришлось Эрике принимать человеческий облик. Иначе они оба сгинули бы навечно в озерных глубинах. Ворот со следами проделки их горе предводителя, она упрятала в поясную сумку. Чтобы, в случае надобности, избавить и себя, и эльфа от мести бессовестного юбочника.

Жертва произвола Скарокаса едва слышно застонала, когда барда довольно бесцеремонно избавили от воды, скопившейся в легких.

– Ты из Волчьего Народа? –  изумленно выдохнул он. –  Почему дракон скрыл это от меня?

– Оданн – мой кровный родич, но из-за весьма мерзкой истории, связанной с этим прощелыгой, утратил свой второй облик. Скарокас почему-то решил, что я должна пройти по той же скользкой дорожке, что выпала по его милости Волчьей Луне.

Бард помрачнел. Ведь он был свидетелем скандала, который тогда разразился. Именно с тех пор именно этого черного дракона люто ненавидели и люди, и фаэри.

– Меня зовут Вереск, – вспомнив о правилах приличия, представился собеседник.

– Эрика Азар. Рада знакомству, но этот гад потребовал, чтобы я бегала в волчьей ипостаси. Да еще и попытался убить тебя с помощью своих чар. Пусть только попробует открыть пасть, мигом заткну ее. На твоем вороте, который остался в моих зубах, когда пыталась вытащить на берег, осталось достаточно следов. Чтобы он больше никогда не посмел причинить вред кому-то в отряде. Моя мать была из селения, где Волчья Луна нашла пристанище. Им пришлось отказаться слишком от многого из-за глупого ловеласа. Он на долгие века стал всего лишь волком, а она больше никогда не смогла пробежаться по снежному насту на четырех лапах. Теперь этот хлыщ пытается и на меня лапу наложить, но, видимо, только потому, что в моей крови слишком много человеческой, его приворотная магия на меня никак не действует. А теперь приму прежний облик, и мы сделаем вид, что ты так и остаешься в неведении относительно того, кто так резво бежит рядом с конем, охраняя спину лорда Скара.

– Будь предельно осторожна с ним. Даже, если ты выйдешь замуж, вряд ли, Скарокас просто так выкинет из головы свою блажь. Он – дракон, у него один закон: «На что глаз упал, то и мое, а что мое – в пещеру и под замок». Причем именно этот следует этой извечной истине своего народа с таким рвением, что это вызывает насмешки даже у его соплеменников.

– Оданн тоже так считает. Не волнуйся, я очень осмотрительна во всем, что касается стихийного бедствия в лице Скарокаса. Слишком много поставлено на кон. Арокас не сможет подарить Волчьей Луне новую Тропу на Ратле, пока она не станет цельной. Как и ее старший брат. Не уверена, что кто-то другой, кроме них, мог заплатить такую высокую цену за то, чтобы  однажды совершенная по глупости и молодости ошибка перестала терзать две благородные души. Пока мы не узнаем, что хочет от нас Повелитель Судеб, ничем не выдай, что знаешь, кто я такая на самом деле. Иначе, дракон взбесится от ревности и обиды и отыщет способ избавиться от тебя навсегда.

– Не волнуйся, Эрика. Будет, как просишь. Так это твоя магия изменила мою внешность настолько, что я могу без опаски путешествовать по людским землям, и они не узнают, что принимали в своем доме фаэри?

– Да, но довольно об этом. Займись завтраком, а я разведаю, не свалится ли еще какое-нибудь лихо на наши бедные головы.

Черная, как безлунная ночь, волчица скользнула в густой подлесок, уловив едва уловимый аромат драконьей чешуи. Один был знакомым и мог принадлежать только Скарокасу, а второй благоухал ароматом доминирующей самки.

Эрика осторожно подобралась к парочке заговорщиков, которые ни сном, ни духом не ведали о том, что их подслушивает пара чутких ушей. Девушка, почуяв беду, вся обратилась в слух.

– Арокас отвернулся от Драконьего Племени! – в сочном властном голосе было столько ярости пополам с досадой, что сразу было понятно. Что-то в ее жизни пошло совсем не так, как она привыкла.

– Ты уверена, Тамарин? – Скарокас был в таком изумлении, что надолго замолчал.

– Смотри, что стало с моим Знаком Верховной Жрицы Вершителя Судеб! – мужчина коротко охнул, уставившись на оплавленный кусочек золотистого металла. – Кстати, твой амулет, наверняка, постигла та же печальная участь.

Полный гнева вопль подтвердил страшную догадку низвергнутой драконессы.

– И что нам теперь стоит предпринять, Сиятельная Тамарин?

Губы женщины скривила надменная усмешка, в изумрудных миндалевидных глазах вспыхнули и тут же угасли отблески пламени. Она поправила высокую прическу из огненно-рыжих локонов и промурлыкала:

– Смотри, третья подвеска осталась невредимой. Значит, Вершитель Судеб считает, что Драконы больше не могут быть Хранителями Ратля. В таком случае, мы зароем тут все три украшения и отправимся на Лавовый Остров. Старейшины родов созывают всех уцелевших соплеменников на Великий Совет! Как можно поручать решение таких важных для фаэри вопросов волку, лишенному человеческой составляющей своей сути, девчонке-полукровке, наследнице Безмозглой Луны, и эльфийскому барду, чуть не сгинувшему в людском поселке? Пришла пора решить, служение какому богу следует предпочесть! Мы – самая старая раса на Ратле! Этот мир должен принадлежать нам, и только нам! Если Арокас настолько безумен, чтобы не понимать простых истин, то пусть сам и спасает своих любимых смертных от гибели и забвения! Пусть твои спутники напрасно прождут твоего возвращения. Все равно от Храма Дорог Судьбы остались лишь обугленные развалины. Мы отправляемся на Совет, а они пусть не успеют прийти в оскверненное демонами Место Власти до того, как остатки силы отвергшего нас Сплетателя Судеб канут в небытие! Забудь про Эрику! Если посмеешь меня ослушаться, я сделаю так, что за тобой будут охотиться все фаэри! Как на предателя, который предпочел их дочерей человеческой девке! Ее кровь настолько сильно разбавлена, что без помощи Волчьей Луны она никогда бы не получила вторую ипостась!

Взгляд Скарокаса не обещал интриганке ничего хорошего, но он сейчас находился совсем не в том положении, чтобы бунтовать. Откинув со лба прядь черных, как смоль, волос, мужчина откатил в сторону один из неприметных валунов, вырыл в земле небольшое углубление и швырнул в безымянную могилу дары отвергнувшего их бога. Чары Тамарин скрыли все следы тайника. Если бы Эрика точно не знала, где искать схрон, то все было бы уже кончено. Пока еще оставалась слабая надежда на то, что Вершитель Судеб подскажет, как они могут помочь все исправить.

Вскоре ветер, поднятый огромными крыльями, сообщил девушке, что разъяренная парочка удалилась восвояси. Обернувшись человеком, она откатила заветный камень и заполучила все три амулета, два из которых, возможно, никому и ничем помочь уже никогда не смогут. Третий мерцал в ярком солнечном свете странным морозным камнем, с выгравированной на его поверхности руной «Путь».

Обратный путь занял гораздо меньше времени. Воительница прекрасно понимала, что их время на исходе и порадовалась про себя, что звериное чутье оказалось гораздо острее человеческого. Предательство драконов ее ни капельки не удивило, так как даже в отношении сородичей они всегда строго блюли исключительно только свои собственные интересы. До других рас им и вовсе не было совсем никакого дела.

Вылетев на поляну, где поредевший отряд разбил лагерь, бессильно осела на мерзлую землю. Она отказалась от протянутой бардом миски с сытным мясным хлебовом и быстро пересказала Оданну все, что удалось узнать.

«Значит, Арокас, наконец-то, прозрел и отверг тех, кто не достоин вершить судьбы этого мира от его имени. Именно драконы повинны в том, что война столько столетий полыхает на Ратле. Если бы они должным образом выполняли свои обязанности, а не занимались лишь поиском удовольствий и накоплением богатств, ничего подобного не случилось бы никогда. Отдай уцелевший амулет Вереску. Собирайте вещи! Нам надо спешить, но поесть не забудьте. От нас будет мало толку, если мы ослабеем от голода». 

Услышав от старшего оборотня невеселую новость, эльф не стал терять время на пустые разговоры. Вскоре укромную поляну покинули рыжая, как осеннее пламя, воительница и черноволосый молодой человек, выражение лица которого было непроницаемым. Словно он пытался скрыть свои мысли даже от самого себя. Небольшой отряд бесшумно скользил по заснеженному лесу вслед за огромным черным волком, в шкуре которого поблескивали нити седины. Эрика настояла, чтобы остатки арфы они прихватили с собой в качестве «военного трофея».

Дальнейший путь отложился в воспоминаниях всех троих, точно ускользающий на рассвете странноватый сон. Девушка в который раз помянула про себя недобрым словом хваленый драконий эгоизм. В нем их справедливо упрекали не только люди, но и другие фаэри.

Оданн почуял неладное гораздо раньше, чем они примчались к Храму Арокаса. Волк задрал морду к равнодушным небесам, и к звездам воспарил леденящий душу вопль. От полных безысходной тоски звуков у обоих его спутников мороз по коже пробежал.

Воительница резко осадила скакуна, сунула повод в руку барда и заскользила к чернеющим в ночной тьме постройкам. Ни одна сухая ветка не треснула под подошвами изрядно поношенных сапог. Сначала она и не поняла, что не так, но, перекинувшись в волчью ипостась, ужаснулась. От святыни Сплетателя Судеб и Хозяина Всех Дорог остались только прокопченные руины. Запахи, которые помогли бы понять, кто тут порезвился, напрочь отсутствовали.

Заметив в небольшом углублении в земле небольшую каменную табличку, которая чудом уцелела в этом царстве осколков былого величия, осторожно обнюхала находку. Подхватив находку зубастой пастью и, со всех ног, бросилась обратно под защиту леса. Эрика чувствовала полные злобы и презрения взгляды. Поэтому не только путала следы, точно заяц, почуявший хищника, но и не поленилась выпустить себе за спину весь немудреный защитный арсенал из наследия Волчьей Луны.

– Кто-то побывал там до нас. Видимо, драконы знали о несчастье. Только почему нам ничего не сказали? – в голосе девушки было столько непонимания, что Оданн лишь ласково потерся носом об кисть ее руки.

– Ответ был у тебя перед глазами: два из трех амулета обуглились. Значит, древние змеи снова решили показать свой непостоянный и злобный норов. Только напрасно они повздорили с Повелителем Дорог Ратля.

– Каждый выбирает по себе ту стезю, что зовет за собою.

  Ты чужим советам не внемли, думай всегда собственной главою. – Вереск пропел слова древней эльфийской баллады, в который раз пожалев, что глупые крестьяне разбили арфу. С этой трепетной и верной подругой он был неразлучен с тех самых пор, как познал таинство музыки. В Странствие его позвал сон, посланный Вершителем Судеб. – Похоже, они решили укрыться под крылышком у кого-то другого. Только без толку это все, потому что не имеет никакого смысла. Надеюсь, Скарокас и остальные поймут, что их Старейшины допускают роковую ошибку, которая может привести к печальным последствиям для всего драконьего рода.

– Кто знает? На счет Тамарин ничего не могу сказать, а вот наш прежний проводник не показался мне совсем уж безголовым.  Вереск, Оданн, я нашла на пепелище каменную табличку, но такие руны мне не знакомы. Может, кто-то из вас прочтет написанное или подскажет, кто сможет нам помочь? Я знаю, что она уцелела не просто так. Это – единственная целая вещь в разрушенном и разграбленном Святилище Арокаса.

– Нет, я ничем не смогу помочь, такие руны и я вижу впервые, – мужчина сокрушенно покачал головой и совсем помрачнел.

– Ничем не могу помочь, Эрика, но может быть, Старейшие Волчьего народа более сведущи в подобных делах. На ней написано нечто важное, именно для нас. Так подсказывает мое чутье.

– Делать тут больше нечего. Нам пора отправляться в обратный путь. Я не выкинула оплавленные амулеты. Кто знает, может быть, покинувшие нас товарищи еще одумаются и вернутся? – но голосу воительницы не хватало той убежденности, которая была присуща тому, кто уверен в своих предположениях.

Тамарин, гневно сверкая изумрудными глазищами, была вынуждена склониться перед темной богиней Фаар. Эта бессмертная славилась тем, что высасывала жизнь у спящих, а их души отправляла в вечные странствия по собственным владениям. Те, кто угодил в ловушку, больше никогда не видели света солнца и звезд.

Волосы женщины были похожи по цвету на застывшую кровь, а в светло-серых глазах можно было прочитать лишь жестокость и полное безразличие к чужим страданиям.

– Итак, ты хочешь быть моей Верховной Жрицей, дракон? Арокас, смотрю, не больно-то милостив к Старшей Расе Ратля.

– Все зависит от того, какую цену ты запросишь, госпожа.

– Пустяк: ты должна стать единственной Старейшей в своем племени, избавившись от всех остальных. Помни, Тамарин, я не делаю предложение дважды! Кроме тебя его получат и все остальные, кто достаточно могущественен, чтобы служить моим целям.

– Фаар, нас и так осталось слишком мало! Твое предложение не подходит для меня!

– В таком случае, я обращусь к другим твоим соплеменникам. Береги спину, Тамарин! Арокас отвернулся от вас двоих! Поэтому ничто не помешает мне смахнуть вас с Доски Жизни, точно ставшие ненужными пешки! Ты разочаровала меня! Поэтому сделаю все, чтобы с вами обоими разобрались в первую очередь!

– Раз тебе нужна помощь, Фаар, – в голосе Скарокаса проскочила насмешка. – Ты далеко не так сильна, как пытаешься нас убедить! – изумрудные глаза горели триумфом, ведь ему удалось вывести эту напыщенную и жестокую богиню из душевного равновесия.

Черный дракон проворчал, как только богиня вечной боли, соизволила убраться восвояси:

– Тамарин, как мне подсказывает чутье, пришло время позабыть старые распри и предупредить наших сородичей об опасности. Если Фаар удастся привлечь на свою сторону хотя бы одного из Старейшин, небо с овчинку покажется всем, уверяю тебя. Лично я склонен принести худую весть и вернуться к Оданну, Эрике и этому беспутному эльфийскому барду. Даже его имя мне неведомо.

– Чем тебя так взволновала эта полукровка? Или тебя совесть загрызла из-за той грязной истории с Волчьей Луной, и ты так пытаешься убить двух зайцев одной стрелой? Тебе не удастся исправить ошибки бурной молодости, заполучив эту вертихвостку, – что-то в голосе низвергнутой с пьедестала собственной значимости жрицы подсказало мужчине, что она банально ревнует его к рыжеволосой воительнице.

– Мне нет дела до того, чья она родственница. Я, всего лишь, следую своей древней природе: «На что глаз упал, то и мое, а что мое – в пещеру и под замок»! Как будто все мы не находимся во власти этого вечного проклятия нашего рода.

– Наша раса – древняя и великая, первой заселившая этот мир. Чистоту крови должно блюсти неукоснительно, Скарокас!

– Тамарин, драконы вымирают. Их магические способности начинают угасать. Мир изменился! Зачем цепляться за то, чего уже больше нет, и никогда не будет?

– Не желаю слушать столь крамольные мысли! Я отправляюсь на Острова Рока, чтобы предупредить сородичей об опасности. Как тебе поступить, сам решишь! – красивое лицо женщины с волосами, полыхающими точно яркое пламя, исказила полная презрения гримаса. – Все вы, мужики, не зависимо от рода, к которому принадлежите, мазаны одним миром! Высунув язык, гоняетесь за каждой встреченной девицей! До соплеменниц же вам нет никакого дела! У вас только один бог – собственные удовольствия и резоны! – обернувшись золотым драконом, она помчалась на север, чтобы принести тревожную весть о том, что Фаар решила сделать рабами ее зависти их гордое племя.

– Глупая баба! – фыркнул Скарокас, недовольно сверкнув глазами. – Ты меня не интересовала даже в сане Верховной Жрицы Сплетателя Путей! С чего ты взяла, что теперь что-то изменится? Закон о Чистоте Крови уже давно никто не блюдет строго: слишком уж опустели наши места из-за треклятой войны. Все в курсе, что она началась не без подстрекательств со стороны той же Фаар! Тут не до жиру, лишь бы оставить потомство!

Решив, что еще раз осмотреть развалины не помешает, черноволосый интриган воспользовался нехитрым заклинанием переноса и, внимательно осмотревшись, убедился, что лишних глаз и ушей поблизости на данный момент нет.

Ничего подобного за свою долгую жизнь этому дракону встречать не доводилось. Белый с зелеными прожилками мрамор был не только оплавлен, но и искорежен чьей-то злой волей. У Фаар на такое деяние явно не хватило бы силенок.

Присутствия Арокаса он тоже не заметил, но чуял, что недавно тут побывал еще один сородич мужского пола. Причем, судя по остаточной мощи, это мог быть только один из Старейших. Что он тут делал, и что его подвигло на такое деяние, для Скарокаса так и осталось тайной за семью печатями.

Решив не торопиться с выводами, еще раз внимательно изучил развалины и даже нашел оплавленный амулет, который не мог принадлежать ни Тамарин, ни тем, кто был еще совсем недавно с ним  в одном отряде. Символ на кулоне, был проныре незнаком, но вызывал странную тревогу. Словно таил неведомую опасность для любого, кто попробует выведать его страшные и мрачные тайны.

– Кто же тут так разрезвился, осквернив Святилище бога дорог и судеб, в итоге, тот был вынужден покинуть эти места? – чутье подсказывало: надо бы разузнать, кто, а уже потом принимать решения, куда направить собственные крылья.

Скарокас был не из тех, кто страдал от излишнего любопытства и чересчур халатно относился к собственной шкуре. Именно поэтому черного дракона боялись, как огня, и уважали многие. Чем он и пользовался без зазрения совести. Положив находку в мешочек, охраняющий владельца от магии, заключенной в любом предмете, если его поместить внутрь, он запахнул плащ и с помощью поискового заклятья решил разыскать троицу. К его крайнему удивлению, та умудрилась тут побывать раньше. Потом двинулась в сторону Волчьей Тропы, видимо, намереваясь испросить совета у тамошних мудрецов.

После того, как он увидел, что единства в племени драконов больше нет, интриган решил, что выслушать чужое мнение будет полезно. К тому же, странная тревога уже не только пронизала все его сны, но и терзала дурными предчувствиями теперь уже и наяву.

«Назревает что-то такое, что, действуя поодиночке, бесславно сгинем, даже не поняв, что произошло! – прозрение оказалось горьким и безрадостным. – Надо разыскать Оданна, Эрику и эльфа. Может, в четыре головы мы сможем найти хоть какое-то мало-мальски стоящее решение. Кажется, настала пора забыть старые распри. Враг уже почти у самого нашего порога, а мы даже не знаем, кто он и чего добивается»!

 «Лорд Скар» снова был готов выйти на сцену жизни, хотя блистать в солнечном свете драгоценной чешуей было гораздо приятнее, чем тащиться по обледенелой дороге на своих двоих.  С жаром поминая недобрым словом и богиню вечной боли, и, бывшую теперь уже, Верховную Жрицу Арокаса Тамарин.

– Проклятая баба! – ворчал себе под нос одинокий путник, продирающийся сквозь сугробы и, надеясь, что гордое племя позволит ему задать свои вопросы и получить хоть самые простенькие ответы. – Беда уже готова постучаться в каждый ставень или ворота, а эта дура вздумала ревновать и фокусничать! Да хуже драконесс никого нет! Даже эльфийки и феи так не капризничают! – и он припустил в сторону чернеющей в отблесках уходящего дня Волчьей Тропы с удвоенной скоростью.

Словно в насмешку, погода стала стремительно портиться. Мало того, что резко похолодало, так еще и с равнодушных небес посыпались крупные хлопья снега. Они грозили сделать долину непроходимой даже для повидавшего много чего на своем долгом веку Скарокаса. Настроение у брюнета было под стать погоды: он прекрасно чуял, что грядущий буран не имеет ничего общего с зимними капризами.

При этом чуждая магия исходила не от мстительной Фаар, которая вполне могла попытаться похитить его душу. Ей вполне по силам заставить ее вечно бродить неприкаянным призраком в своих лишенных радости и надежды на спасение владениях.  Задумавшись на несколько минут, Скарокас укрылся в небольшом овраге и завернулся в теплый плащ. Спешить уже было некуда, так как прекрасно чуял, что Оданн, Эрика и проклятый бард уже ступили в заповедные земли Волчьего народа, поручившись за эльфа.

Сучьев и всевозможного сора скопилось порядком, а низко нависающие ветви деревьев, заваленные сверху снегом, давали достаточно тепла, чтобы дракон мог спокойно переждать, пока колдовская буря не иссякнет сама собой. Накидав сухих сучьев на пол, мужчина с максимально возможным комфортом устроился на импровизированной лежанке, выудил полоску вяленого мяса из своих скудных запасов и принялся неторопливо жевать.

Попутно фаэри размышлял над тем, кто еще мог приложить руку к происходящим сейчас непотребствам, и как ему оградить не только себя от неприятностей. Он не сомневался, что те придут сразу, если не проявить осторожность.

Во всех событиях присутствовала некая странность, ухватить которую даже ему, видавшему виды интригану, пока что никак не удавалось. Слегка утолив голод, Скарокас позволил своему разуму спокойно течь, омывая берега немногочисленных фактов, которые ему удалось скопить на данный момент. Они сейчас были гораздо важнее баснословных сокровищ, надежно укрытых в недрах его владений на Драконьих Островах.

Решив, что Фаар вполне может учудить что-нибудь неприятное прямо сейчас, он выудил из вещевого мешка нефритовую пластинку и собственным когтем начертал руну «Путы». Та не позволит темной богине утащить его душу во время сна. Даже такому могучему существу, каким являлся он, время от времени нужен был сытный ужин и долгий отдых.

Методично возведя защитный купол и ограды, Скарокас отхлебнул несколько глотков травяного отвара, сваренного Эрикой, сжевал еще пару полосок вяленого мяса и, смежив веки, раскатисто захрапел, выпуская клубы дыма через нос и уши.

Среди бестолковых обрывков видений проглядывали насмешливые и мечтательные голубые глаза. В них не было ни симпатии, ни ненависти. Их хозяин или хозяйка ловко прятался в тенях, пока что лишь наблюдая и не желая обнаружить свою суть. Скарокас, проснувшись, покопался в своих обширных знаниях, но так ничего путевого и не нашел. Разве что, чутье услужливо подсказало своему хозяину, что он столкнулся с незнакомым божеством, которое так и не определилось, как к нему отнестись.

Пожав плечами, дракон осторожно высунул нос наружу и торопливо юркнул обратно. Буран не только не думал утихать, он властно набирал мощь, грозя завалить все вокруг такими сугробами, преодолеть которые не сможет ни  пеший, ни конный.

«Интересно, кто же так разрезвился на Ратле? Чего он хочет? На развалинах Храма Судьбы были отголоски заклинаний такой силы, какой нет ни у одного из известных мне магов или колдунов. Странно все это. Жаль, что прямо сейчас даже я ничего не могу сделать. Впрочем, крылья помогут мне выпутаться даже из этого переплета, как только буран перестанет терзать эти края».

Оданн, Эрика и Вереск едва успели ступить на плиты Волчьей Тропы, как в и так негостеприимном краю началось настоящее светопреставление. Ветер ломал, точно спички, вековые деревья, поднимал с земли и швырял наземь, разбивая на тысячи осколков, огромные валуны. В свисте ветра девушке послышался веселый смех: точно миллионы хрустальных колокольчиков сплетали чарующую песню.

Прикрыв ставшие бездонными глазищи, воительница позволила чутью узнать все, что удастся. Перед мысленным взором девушки предстало лицо молодого черноволосого человека с задорными голубыми глазами. Она не опознала в нем ни Свет, и не Тьму, а только веселый и бесшабашный характер.

«Кто же ты такой? Я никогда не слышала ни о ком, подобном тебе. Знаю только, что можешь принести и великую радость, и разрушения и смерть. Жаль, что Скарокас не с нами. Может, драконы знают, кто это? Хотя, Вереск – бард, а в старинных балладах можно отыскать такое, чего не сохранили ни людская память, ни мудрость фаэри, ни ученые книги».

– Оданн, Вереск, мне было видение, но я никак не могу понять, что оно означает! – Эрика позволила обоим проскользнуть в ее разум. – Вы знаете это божество?

– Нет, этот бессмертный мне не знаком. Кто знает, какие тайны он ведает, и через какие тропы пролегает его Путь?  Скажу лишь одно: я не чувствую в нем ни света, и ни тьмы. Он – словно ничем не ограниченная Стихия. Сложно сказать, к добру или к худу его появление на Ратле.

Оданн лишь отрицательно кивнул головой, тоже признаваясь в собственном незнании. Только в голове у девушки промелькнула ворчливая мысль старшего родственника:

«Обладатель этих глаз, похоже, не склонен задумываться над тем, к чему могут привести его проказы. Могу сказать только одно: и развалины Храма Судьбы, и сегодняшний буран – его рук дело. Кто он, и чего хочет, про то мне неведомо. Может, Драконы что-то могли бы рассказать. Только вот они избрали другую дорогу. Надеюсь, Старейшие Волчьего народа смогут, хотя бы, слегка прояснить эту безотрадную ситуацию».

Эрика прекрасно понимала, что эльфа раздражает чужая личина, особенно так живо напоминающая их недавнего спутника и всегда приводящая к тому, что она не была расположена к его обществу даже во время коротких остановок.

Вереск снова выудил из вещевого мешка бренные останки арфы, горюя об утраченном инструменте, который прошел с ним вместе столько Дорог, что выкинуть то, что уцелело, оказалось слишком большой болью. Рыжеволосая воительница мысленно дала себе увесистый подзатыльник и напомнила, что, на самом деле, бард выглядит совсем не как отвратительно как приставучий и липучий, как патока, Скарокас.

Девушка неуверенно присела рядом и, не зная, с чего начать разговор, поделилась маленьким путевым наблюдением:

– Знаешь, не спеши выбрасывать серебряную спутницу твоих долгих странствий. Мне доводилось встречать горных фей, а они большие мастерицы не только искать клады и богатые рудой и самородками жилы, но и восстанавливать то, что слишком дорого, чтобы позволить ему навеки потеряться в прошлом.

– Лет двести не встречал ни одной, – музыкант даже нос повесил, так ему было жаль искореженный злобой темных крестьян струнный инструмент.

– Попробуем отыскать их. Часть Волчьей Тропы идет через Сарейские Горы. Может быть, нам повезет, и ты сможешь вернуть то, что у тебя, почти что, совсем отняли. 

Эрика всматривалась в черты лица собеседника: так мог бы выглядеть черный дракон, принесший им с Оданном столько бед и хлопот. Только взгляд был совсем иной: теплый и точно любующийся всем, что видели эти глаза во время столетних странствий. Эльфийские менестрели никогда не брали в руки оружия, но были способны с помощью музыки и светлых чар одолеть целую армию. Чем сильнее был музыкант, тем на большие чудеса он был способен.

– Тебе так ненавистен Скарокас, что ты бежишь от меня точно от чумы и боишься провести и лишнюю минуту поблизости?

– Я прекрасно понимаю, как глупо веду себя, Вереск, но ничего не могу с собой поделать. Этот ухарь на меня положил глаз, а поступит он согласно суровому закону своего древнего племени: «На что глаз упал, то и мое, а что мое – в пещеру и под замок»! Нет уж, Волчьей Луне тот ухарь жизнь сломал, не хочу такой же печальной участи.

– Чтобы избавиться от него, тебе придется выйти замуж с соблюдением всех сложных ритуалов Волчьего племени. Причем только за фаэри.

– Знаю, но у меня сейчас нет времени на подобные пустяки. Да и он, хвала Арокасу, на время слинял. Надеюсь, что больше нас не побеспокоит. И без него хлопот полно. Надо поскорее узнать, кто тот шутник, который заварил всю эту кашу, как нам вернуть все на круги своя и прекратить эту треклятую войну. Я же чую, что устали обе стороны. Только делать первый шаг бывает слишком больно и трудно. Взаимные упреки и претензии обоснованы, и день ото дня их становится лишь больше и больше. Если этот снежный ком не остановить, он погребет под собой весь Ратль.

Эльф, увидев, что в уголках медно-зеленых глаз девушки заблестела одинокая скупая слезинка, очень ласково вытер ее, и печально улыбнувшись, сказал:

– Скарокас, скорее всего, вернется, как и Тамарин. Предложение от кого-то, кого мы еще не знаем, не пришлось им по вкусу. Посмотри на расплавленные амулеты. Если кто-то из них не предаст Арокаса, украшение станет таким же, как было.

Тяжело вздохнув, Эрика запустила тонкие пальцы в поясную сумку и увидела, что один из двух принадлежавших их спутникам знаков служения богу дорог и судеб почти вернул свой первоначальный вид. Принадлежал он именно черному дракону. Горестный вздох заставил Вереска ласково обнять расстроенную донельзя забияку за плечи и очень тихо выдохнуть:

– Тебе не обязательно выходить замуж прямо сейчас. Достаточно заключить помолвку.

Оданн давно уже видел, к чему идет дело, и одобрительно проворчал:

«Ты на что это намекаешь, Вереск? Пожалуй, никто не будет возражать, если вы выберете одну Тропу. Кроме, разве что, Скарокаса», –  огромный зверь подкалывал и дразнил молодую парочку, так как прекрасно видел, что и его подопечная  проявляет те же симптомы, что и бард.

 «Черного проныру ждет большое разочарование. Конечно, вот так сразу она вряд ли позволит быть чьей-то парой: слишком молода. Да и норов имеет горячий и непокорный. Точно такой же был и у Волчьей Луны. Разве что не наивна, как была моя сестра, а так очень похожи! Даже внешнее сходство имеется», – одобрительно подумал старый волк.

– Если Эрика не возражает, то можешь, хоть сейчас, провести обряд. Только вот отказаться от нее я уже никогда не смогу: больно уж запали в душу дерзкие изумрудные глаза, пламень волос и вздорный характер. Не удивлюсь, что она и черному дракону уже не поленилась задать знатную трепку.

– Было дело, – со смехом призналась воительница. – Давайте отложим этот щекотливый вопрос до тех пор, пока наш блудный дракон не вернется в отряд. Не хочу накладывать лишних обязательств ни на кого. Слишком уж в смутное и суровое время выпало нам топтать Дороги Ратля.

«Оданн, до Поляны Старейшин идти не менее трех дней»?

«Да, но если они потребуют, чтобы между вами была заключена помолвка, тебе придется покориться. Таковы древние Законы Волчьего племени»!

«Будем надеяться, что на такие крайние меры нам идти не придется».

–  Дежурим по очереди, – продолжила Эрика вслух. – Держите глаза и уши открытыми. Кто знает, какие еще сюрпризы в рукаве у незнакомого юного бога? Лучше поостеречься, чтобы потом не испытать слишком много бед.

Оданн вызвался посторожить первым: старому волку не спалось. Он так и не разбудил девушку и эльфа, которые, тесно прижавшись друг к другу, мирно посапывали у жаркого костра, завернувшись в плащ воительницы. Черный с проседью волк пытался отыскать ответы на вопросы, которых с каждым днем становилось все больше и больше, и дозваться Арокаса. Он был растерян и не знал, куда направить свой небольшой отряд, и как поступить дальше.

 

Глава 3. Синеглазый кошмар для черного дракона

 

 

Розыгрыши
и конкурсы
Эксклюзивные
предложения
Только интересные
книги
Скидки и подарки
постоянным покупателям