0
Корзина пуста
Войти | Регистрация

Добро пожаловать на Книгоман!

Или войдите через:


Новый покупатель?
Зарегистрироваться
Главная » 1. Зверь без страха и упрека: неприкасаемая (эл. книга) » Отрывок из книги «Оборотни. Зверь без страха и упрека: неприкасаемая»

Отрывок из книги «Оборотни. Зверь без страха и упрека: неприкасаемая (#1)»

Автор: Лебедева Жанна

Исключительными правами на произведение «Оборотни. Зверь без страха и упрека: неприкасаемая (#1)» обладает автор — Лебедева Жанна Copyright © Лебедева Жанна

Пролог

 

            Гвидо Люпус, альфа стаи Черного дома, стоял на балконе загородной виллы и смотрел на пролив. Его сыновья робко жались за спиной могущественного отца. Они ждали, когда строгий родитель завершит свои раздумья и обратит на них внимание.

- Поздравляю вас, волки, - глухим басом прорычал Гвидо, соизволив, наконец, обернуться к притихшим сыновьям. – Ангелиополис наш, а вскоре и все Серогорье окажется во власти Черной стаи. Я уже стар, а, значит,  вам пора забыть о развлечениях. Охота, женщины, балы и азартные игры – все должно остаться в прошлом. Теперь, если охота, то только на врагов и конкурентов, общение с женщинами – только для продолжения рода и рождения могучих наследников.

- Не беспокойся, отец, - уверенно и пылко заговорил старший сын альфы, Эдриан. – Мы самые сильные! Оборотней других видов уже одолели, скоро и с чужими стаями разберемся. Серогорье, а потом и весь материк падут перед нашей мощью. Весь мир должен принадлежать волкам!

- Уже, считай, принадлежит, - поддакнул ему младший брат, которого звали Альберт, - осталось преодолеть пролив и…

- Забудь об этом! – гневно рявкнул на отпрыска Гвидо. – Соседний материк – не место для волков!

- Что значит «не место»? – удивленно нахмурился Эдриан. Его нервный, остроносый профиль искривился на фоне тяжелой луны.

- На той стороне наших нет. - Альфа вскинул руку. Дорогая ткань белой рубашки засеребрилась над черной водой пролива. Оборотень медленно стянул кожаную перчатку и со скрипом пошевелил пальцами, демонстрируя механический протез. – На той стороне водится зверь, битву с которым волки проиграли.

- Что за зверь?! – хором воскликнули взволнованные наследники.

- Страшный зверь.

- Это тигр или лев?

- Не тигр и не лев. Местные зовут его кикуто, куро или фиси, а оборотня, обладающего его ипостасью, кличут боудой.

- Мы волки, отец! Наши клыки быстры и остры! Неужели мы не одолеем этого боуду? – горячился Эдриан, не терпевший чужого превосходства.

- Не одолеем! Его зубы с легкостью крушат кости носорогов, а тело почти не чувствует боли. Он оставляет после себя пустоту…

- Какую еще «пустоту»?

- А вот такую… - Гвидо отстегнул от локтя протез, чтобы показать «волчатам» культю. – В молодости я был также горяч и наивен, как вы, поэтому однажды пересек пролив во главе небольшого отряда, желая отыскать новые территории для своей будущей империи. Там я и встретился с боудой… Ему хватило одного укуса, чтобы лишить меня руки. А от моих волков не осталось ни косточки, ни клочка шерсти – лишь чисто вылизанная трава…

            Повисла напряженная пауза. Красная луна скрылась за тучами, погрузив мир во мрак. Из этого мрака зелеными маяками сверкнули глаза Эдриана.

- Отец, - не унимался он. - Неужели нельзя одолеть лютого зверя?

- Можно, но для этого нужно заручиться поддержкой его врагов на той стороне  пролива.

- Отец, я обещаю, что заключу необходимый союз, - выкрикнул Эдриан и ударил себя кулаком в  грудь. – Не будь я волк!

- Не торопись, сын, - осадил потомка альфа. – Сперва разберемся с теми, кто живет по соседству в Ангелиополисе.

- Я думал, что в столице мы разгромили всех иных оборотней?

- Нет. Осталась одна семейка. Опасная и хитрая. Сколько лет не могу отыскать их следы.

- Кто же они?

- Ловкие, изворотливые твари, что величают себя девами Мантидай!

 

 

Сделай то, чего ты больше всего

боишься, и обретешь свободу.

Роберт Тью

 

Часть 1. Волчий бал

           

            В тот год в моду снова вошли фокстерьеры и колли. Дети играли с ними на газоне городского парка. Весенняя парочка, стоя в клумбе, нахально целовалась у всех на глазах. Отрешенные от мира влюбленные, смеющиеся до упада дети, звонкоголосые фокстерьеры и пушистые, словно шары сладкой ваты, колли, золотящиеся в солнечных лучах - это была идиллия, совершенная гармония счастья, утра и весны.

            Ольга смотрела на парочку с завистью, потягивая из стеклянной бутылки лимонад. Капля жира, выпавшая из румяного мясного пирожка, заляпала рукав замшевой куртки, помада размазалась по щеке, а на носках новых туфелек образовались непозволительные трещины, заполненные землей.     

            Красота!

            Ольге безумно нравились такие моменты. Моменты, когда она могла выглядеть буднично и неопрятно, есть и пить всякую гадость, почти полностью отождествляя себя с людьми.

            Люди. Как же она им завидовала! И пусть Маэйра – глава их семейства – всегда посмеивалась над подобными мыслями, называя людей слабыми и никчемными, Ольга знала – вместо магии, силы, могущества, люди получили нечто гораздо большее! Нечто, что на первый взгляд кажется незначительным, а на самом деле является основой всего и вся.

            Любовь!

            Как жаль, что она не человек. Она бы с удовольствием поменялась местами вон с той счастливой девчонкой, что целуется, закрыв глаза, будто в первый, последний и единственный раз в жизни… Да, что она знает об этом единственном разе? Она – человеческая дева, рожденная для бесконечной любви!

            А вот Ольга знает! Вернее догадывается. Ее раз всегда будет единственным для нее и последним для суженого. Такова природа. Таковы правила. Суженый – это слово не нравилось Ольге, но назвать обреченного на смерть «возлюбленным» язык вообще не поворачивался. Ей любить нельзя. Уж лучше ненавидеть. И ложиться в постель с ненавистью, чтобы потом утром  встать и не пожалеть…

- Эй! Опять ты тут? – громкий требовательной голос разрушил идиллию.

            Ольга вздрогнула, чуть не выронила пирог. Перед ней стояла Кристина.        Ох, уж эта Кристина! Дерзкая, грубая, своевольная, она была флагманом наступающей моды на эмансипе - носила короткие волосы и одевалась, как девушка с завода паровых машин. Платье слишком короткое – чуть ниже колен – открывает высокие сапоги из грубой кожи, на них шнуровка до голени. Эти жуткие сапоги вызывали ярость у консервативной главы семейства, но Крис – та еще упрямица – стойко сносила все претензии и ругань.

- Напугала, - успокоившись, Ольга вновь принялась жевать, желая скорее прикончить лакомство.

- Ты думала, это Маэйра за тобой следит?

            Кристина расхохоталась раскатисто, по-мужски, резким движением поправила сбившуюся набок кожаную шляпу – маленький черный цилиндр с золотой лентой и брошью в виде шестеренки... А ведь в присутствии Маэйры она всегда вела себя иначе – старалась унять природную грубость, спрятав ее под маской серьезности.  И обычно это у нее не получалось.

- Нет. Она не следит, - Ольга спешно допила лимонад и аккуратно положила бутылку в чугунную урну с узорами в виде винограда. – Она знает, что я хожу в парк, и в подробности не вникает. Думает, наверное, что ищу партнера.

- Не партнера, а суженого, - с усмешкой поправила ее Кристина. – Маэйра не любит, когда кто-то в доме выражается неправильно. Кстати, она велела помочь тебе с поисками.

- Зачем?

- Затем, что ты слишком долго ищешь. Красная Луна поднимется совсем скоро, и твое предназначение будет исполнено. Вернее, должно быть исполнено. А как ты собираешься зачать судьбоносного ребенка без… суженого?

- Я сама все знаю, - мягкое, кукольное Ольгино личико вдруг сделалось жестким и злым. – Ненавижу предназначение! Не хочу его выполнять. Это все Маэйра и ее дурацкие правила! 

- Тише-тише, - Кристина заговорщицки улыбнулась, приставила палец к губам. – Не кричи так.

            На них смотрели. Наверное, приняли за парочку конфликтующих барышень. А что может быть интереснее ссорящихся барышень? Вдруг подерутся: будут пищать, щипаться и выдирать друг у дружки волосы! Сейчас нравы сильно упали – бывает и такое. Сочный корм для желтых газет.

            Но барышни не дрались, и наблюдатели сразу потеряли к ним интерес. Фокстерьеры и колли вновь понеслись по площадке за розовым мячом.

- А ты не повторяй мне в сотый раз про предназначение. Я жалею, что во всем доме Мантидай я одна оказалась столь невезучей…

- Глупая, - Кристина улыбнулась. В этой улыбке скрылись осуждение и легкая зависть. – У тебя самый мощный магический потенциал, а, значит, продолжать род будешь именно ты, хочется тебе того или нет.

- Не хочется. Будь моя воля, я вообще бы ушла в монастырь, - с чувством выдала Ольга, в очередной раз насмешив Кристину неуместным в столь серьезном деле максимализмом. – Мне вообще не нравятся правила, заведенные в доме Мантидай.

- Вот и поменяешь их, - в глазах Крис мелькнули озорные изумрудные искры. – Родишь себе доченьку, воспитаешь ее так, как считаешь нужным, а потом она станет главой и изменит неугодные порядки Маэйры. Элементарный расчет.

            Она снова зашлась зычным смехом.

- Ничего веселого, - вспылила Ольга, - для тебя это шутки, Крис, а для меня -серьезные вещи. Ну, как… как ты представляешь себе мою первую ночь? Вот я представить не могу! Буду я… будет какой-то парень… А какой, Крис? Хороший, красивый, любимый? Нет! Мне подумать страшно, ведь после ночи любви и страсти я должна буду убить его! Даже случайного, незаметного, первого и последнего встречного – не могу. Жалко! Страшно…

- Так пусть он будет врагом, ур-р? – кровожадно мурлыкнула Кристина, а потом утвердительно добавила. – А он и будет врагом. 99 процентов даю. Здесь, в Ангелиополисе, из чужих оборотней только  волки, а с волками мы не дружим. Так что не печалься, сестренка. Волка не жалко. Волки заслужили смерть.

            Собеседница ухмыльнулась, довольная собственной находчивостью. Ольгу это окончательно вывело из себя. Разозлило до алых пятен на шее и щеках.

- Да о чем ты вообще, Крис! Понимаешь хоть, что советуешь? По-твоему я должна лечь в постель с ненавистным врагом? Должна быть нежной с ним, целовать, ласкать, отдаваться ему.

- Да, - невозмутимо кивнула Кристина, - зато потом, когда он сделает свое дело, ты отыграешься.

- Слушать не хочу…

             Солнце как будто сразу потускнело, в детском смехе и собачьем лае вместо первозданной радости стала сквозить издевка.

- А ты не слушай. Давай лучше делом займемся, - расстегнув высокий ворот модного платья, Кристина вытянула оттуда цепочку с парой круглых кулонов. Один, с рисунком мистической звезды, был нужен, чтобы скрадывать магический фон. Второй – с полумесяцем – чтобы этот фон искать у других. – Так-так, смотри-ка, на ловца и зверь бежит…

            Через парк и вправду двигался зверь. Кто-то из младших волков Черного дома. То, что он был именно из младших, Ольга поняла по недовольному комментарию Кристины, которая искренне надеялась на рыбу покрупнее.

            Оборотень тем временем пересек декоративный канал в белом мраморе, по мощеной булыжником тропе миновал поляну и клумбу. Прошел совсем близко. Ольга отчетливо рассмотрела его и поежилась. Типичный волк из  волчьей золотой молодежи. Самоуверенный, надменный, холеный. Красивое лицо напряжено, длинные пепельные волосы убраны в небрежный хвост. К этому стоит добавить верховой костюм последней моды и нервно зажатый в пальцах хлыст. Хлыст дергается в такт шагам. Ноздри трепещут, подрагивают – всегда вынюхивают добычу…

            Они все такие – волки. У Ольги от них мороз по коже. Любить их, а тем более спать с ними – это слишком!

- А он ничего, - улыбнулась Кристина и издевательски толкнула подругу в бок, - как тебе, а?

- Отстань, - Ольга насупилась, скрестила на груди руки, но Крис не унималась.

- Милашка же, посмотри! Сначала он будет заноситься и хвастаться перед тобой, как истинный альфа-самец, всем видом показывая, какое счастье тебе выпало,  потом немного поромантизирует – наобещает тебе пару звезд с неба и… что-то там еще. А закончится все банально – в постели. И – самое смешное – до конца процесса он будет считать себя победителем, сердцеедом, поймавшим в сети очередную хорошенькую дурочку. А потом – раз! – и голова его, отсеченная, как мячик, по полу запрыгает…

- Хватит уже, а? Не могу это слушать.

            Ольга не выдержала, зло уставилась на собеседницу. Крис, ведь, может еще долго фантазировать, если ее вовремя не заткнуть.

- Да ладно тебе, я же шучу.

- Устала от твоих шуток.

- Ну, что с тобой, старуха? – Крис панибратски хлопнула Ольгу по спине.- Последнее время ты совсем сдала. Киснешь, ноешь, того и гляди в ванную вены вскрывать побежишь.

            Ольга не ответила, только нервно закусила губу. На глаза полезли предательские слезы. Крис ведь права, после того, как Маэйра объявила Ольгу следующей продолжательницей рода, на душе потяжелело.

            Все случилось из-за того, что во всем доме Мантидай у Ольги обнаружился самый мощный магический потенциал. И – вот ирония! – абсолютно никаких возможностей полноценно им воспользоваться. Вся польза от него – передать волшебную силу по наследству.

            Когда Маэйра говорила об этом Ольге, призвав ее в свой кабинет, та беззвучно плакала от досады и бессилия.  «Мы тебя в детстве упустили, - вещала глава, - не заметили сразу, что контролировать собственную магию ты не можешь. Теперь поздно что-то менять, но мы исправим ошибку. Ты родишь дому Мантидай могучую наследницу, она получит всю твою силу. Тут уж мы время не упустим. Научим девочку всему необходимому, даже если у нее обнаружится твой порок. И не спорь. Эта единственная польза, которую ты можешь принести дому, так много давшему тебе».

            В тот момент, стоя навытяжку перед сухощавой, грозной Маэйрой, Ольга поняла: она не равноправный член семьи, как наивно полагала раньше. Она – бедная родственница и приживалка, которую пригрели под крылышком, и теперь настало время расплатиться за полученные добро и заботу…

            Маэйра подошла незаметно. Положила тощую, но очень тяжелую руку на Ольгино плечо, второй рукой, вернее, костяными жесткими пальцами, больно щелкнула Крис по затылку.

- Что ты пялишься так открыто среди бела дня? У волков тоже могут быть и экраны и поисковики. Заметят, что тогда?

            О перспективах Кристина расспрашивать не стала. Поспешно спрятала свои кулоны и с обожанием взглянула на главу дома. Крис грезила местом Маэйры. Ее статусом, влиятельностью и силой. Она была самой ярой фанаткой госпожи Мантидай.

- Глава, вы так тихо подошли! Это магия, да? – благоговейно залепетала Кристина, потирая отшибленный затылок.

- Это твое невнимание, - холодно отрезала Маэйра.

            Крис хотела еще что-то спросить, но глава царственно махнула на нее рукой – молчи, мол. Сама подплыла к Ольге, костистая, высокая, вся какая-то скрюченная, словно старый сук. Осмотрела с ног до головы и обнюхала, поморщилась.

- Срочно переодеться, обеим. В экипаж, живо!

            Ольга и Кристина бросились по дорожке к экипажу. Он стоял в отдалении, за оградой парка. Две черные лошади нервно грызли удила, встряхивались и перестукивали копытами.

            Шмыгнув в карету, девушки сели и принялись ждать главу.

            Та подошла, что-то тихо шепнула кучеру и тоже погрузилась.

- Ну? И что вы делали в городском парке?

            Допрос начался. Бойкая Кристина, как всегда, ответила за обеих провинившихся.

- Мы искали Ольге суженого, госпожа.

- Серьезно? - Маэйра сердито скривила губы и нервно щелкнула веером. Раскрыла его, обмахнулась пару раз, распространив вокруг себя приторный аромат розовых духов.

            Это были безумно дорогие духи. Кристина в тайне копила на такие же уже полгода, а Ольге они казались старушечьими.

- Да, госпожа! Мы искали и нашли…

- Нашли? Вы отыскали Ольгиного суженого в городском парке? Ха-ха.

- Не то чтобы отыскали, - замялась Крис, - но мы видели одного волка…

- Какого еще волка? – резко оборвала ее Маэйра. – Какого-нибудь щенка подзаборного, безродного?

- Это оборотень из Черного дома.

- Пф-ф. В Черном доме пропасть оборотней. Помимо родовитого костяка, куча родни и приживалок, прибившихся неизвестно откуда. Я сотню раз повторяла, что нам абы кто не подходит. Только элита.

- Альфа, да? – робко уточнила Крис.

- Конечно, нет! Гвидо – вожак Черной стаи – стар и женат. А вот его сыновья, это то, что нужно.

- Понятно, - сдалась побежденная Кристина.

            Ольга не участвовала в разговоре. Она уныло уставилась в окно. За ним плыл город. Чистые улицы Ангелиополиса – столицы Серогорского королевства, самого большого государства на материке Гандвания, - были убраны в мрамор. Вдоль широких проспектов росли кипарисы и тополя. Чугунные фонари вздымали над ними свои узорные головы. Город плыл в золотисто-пудряном мареве цветущих гортензий, растворялся в зелени ясеней и кленов. Лето вступало в свои права, оттеснив холода на север страны.

            Ольга вздохнула. Жаль, этим летом ей не насладиться.

            Какое-то время они ехали молча. Наконец Крис не выдержала и поинтересовалась о цели поездки, на что получила исчерпывающий ответ.

- В модный салон госпожи Венеры.

- Зачем это?

- За нарядами, - коротко пояснила Маэйра, решив ограничиться ответом, но потом все же пояснила. – Сегодня прием во дворце губернатора. Весь свет Ангелиополиса будет там. И оборотни. Те, что не скрываются, как мы, от людских глаз.

            Об этом досадном обстоятельстве можно было не напоминать. В Ангелиополисе, как и во всех других городах, люди преклонялись перед оборотнями, считая их вершиной эволюции - властителями мира!

            Волки Гвидо купались в собственном величии, открыто наслаждаясь им. Мантидай же, напротив, привыкли жить в тени и не пользовались привилегиями высшей расы. Они прятались не от людей, а от собственных сородичей, хотя, назвать их сородичами волков было неверно. Ведь оборотни оборотням рознь…

            Волки – звери. Львы – звери. Звери -  леопарды, рыси, пумы. А Мантидай – нет. Отсюда их особенности и обособленность. Отсюда же могучая магия, равной которой нет ни у кого из собратьев. И немудрено! Ведь млекопитающее «роднее» человеку, чем насекомое, а, значит, и обернуться им легче. Богомол – оборотная сторона представителей семьи Мантидай – при обращении всегда требовал особых стараний и сил.

            Магия. С ней Ольге повезло гораздо больше, чем другим. Вернее, с ее количеством и мощью. Еще вернее – не повезло. Вся эта могущественная, древняя сила, хранилась в хрупком девичьем теле, как модное платье в старушечьем сундуке. Лежать лежит, а надеть некуда. И никак не справиться со всеми этими застежками, шнуровками, крючками. Поэтому, пусть лучше просто лежит.

 

***

            Салон госпожи Венеры находился в самом сердце Ангелиополиса. Он ютился в высоком и тонком общественном здании, затянутом в корсет узких улиц исторического центра, что, словно артерии, вились и тянулись до самых окраин.

            Салон существовал давно. Торговые божества благоволили череде его хозяек, поэтому салон процветал и всегда пользовался немыслимой популярностью. Имя первой владелицы и основательницы – давно почившей Венеры Вайлет – сохранилось лишь в названии и оформлении помещений. Фирменные фиолетовые тона «Вайлет» считались местной визитной карточкой.

            Экипаж Маэйры Мантидай остановился за несколько кварталов до вожделенной обители красоты.

            Крис бодро спрыгнула с подножки, лениво потянулась, раззявила рот в широком зевке но, получив от главы очередное резкое замечание, спешно сомкнула губы. Сердитым движением надвинула на лоб шляпу. Брошь-шестеренка остро сверкнула на солнце. «Не ерничай!» - новый упрек полетел в нее камнем. Кристина обиженно фыркнула и сделала вид, что вовсе не слышала упрека, и вообще увлечена разглядыванием перчаток в ближайшей витрине.

            Едва ступив за порог салона, все три представительницы дома Мантидай оказались в удушливой парфюмерной круговерти служанок, маникюрш, парикмахерш, стилисток и швей. Нынешняя хозяйка салона – госпожа Лионесс Вайлет - прошла сквозь их толчею, как рыболовная лодка через селедочную стаю, чтобы лично поприветствовать состоятельных гостей.

- О, госпожа Мантидай, - прогудела басом, подхватывая в знак приветствия тяжелые кисти Маэйры и сжимая их в своих по-обезьяньи цепких, укрытых бархатом перчаток пальцах, - мы всегда вам рады.

- Сегодня бал, поэтому заказ будет срочный, - не стала тратить времени глава. – Начнете с Ольги: уход, наряд, прическа, косметика, парфюм; закончите мной.

- Понимаю. Все сделаем в лучшем виде.

            И началось, понеслось, закрутилось.

            Ольга и пикнуть не успела, как оказалась абсолютно голой. Платье с нее буквально содрали. Обувь тоже. Заботливое торнадо из суетливых, жаждущих угодить служанок вынесло девушку за пределы первого зала, куда-то на периферию салона, в тайные гроты каменной бани.

- Вот сюда, госпожа, пожалуйста!

            Ольга не стала сопротивляться, улеглась животом на обжигающий мрамор. По ее спине, бедрам и икрам побежали, сминая кожу, ловкие пальцы массажисток. Их было две. Обе – молчаливые, а может, просто не говорящие на сером языке, истианки. Ими руководила дородная серийка.

- Вам хорошо, госпожа? – интересовалась она у Ольги, умащивая ее тело настоем из цветов и трав.

- Да. Вполне, - донеслось в ответ.

            После процедур Ольгу выпустили в обшитый деревом предбанник. Там ее ждала довольная Крис. Она куталась в махровое полотенце и, сидя с ногами в кресле, весело рассматривала свои облагороженные педикюром пальцы.

- Как тебе? – спросила и, не дожидаясь ответа, поделилась собственными впечатлениями. – Шик!

- А по мне, так ничего особенного.

- А по мне, так как в раю! – Крис глянула на Ольгу с вызовом.

- Сложно сравнивать. Я еще не была в раю и пока туда не рвусь…

            Вырвавшись из банного угара, из умопомрачительной неги, в которую ее погрузили искусные руки массажисток, Ольга вновь обледенела – стала зажатой, колкой и злой. Час «икс» близился. Будь он проклят – этот бал.

            Принесли белье, новое, от самых дорогих столичных модельеров. Ольга хмуро уставилась на него, пытаясь выбрать самый непритязательный комплект, но среди кружев, шелка и гипюра такого, к сожалению, не нашлось.

            Потом начался утомительный процесс одевания.

            Это было особой фишкой салона Венеры – заготовки платьев, которые можно было подогнать по фигуре и украсить в индивидуальном стиле за час. Модница едва успевает озвучить свое желание, как – вуа-ля! – швеи уже несут из закромов салона ее уже раскроенную мечту.

            Сегодня платья выбрала Маэйра. Выбрала так, что и Крис, и Ольга остались весьма недовольны.

- Старье, - ворчала Крис, переступая ногами под длинным подолом-колоколом.

            Ольга молчала, думая о своем.

            Замирая перед зеркалами по приказу картавой тощей швеи, она гоняла в голове неприятные мысли – макеты будущих событий. Вот начнется бал. Вот отыщется для нее кто-то из верхушки Черных волков. А если не отыщется? Точно отыщется – уверенность Маэйры всегда предвещает успех любой  задумки. Будет танец, или беседа, или прогулка, или…

- Не трать нервов на неизбежность, - разгадав тревоги подопечной, отметила глава Мантидай. Она восседала в округлом кожаном кресле и, звякая ложкой о чашку кофе – сахар никак не хотел растворяться! – пристально следила за процессом. – Это твоя судьба и твой долг.

- Мне страшно, - честно призналась Ольга, подняла руки, позволяя помощнице швеи подогнать заготовку платья по груди и спине.

- Страх – бесполезное чувство. Он ничего не строит, лишь разрушает, отпугивая от задуманного. Забудь о нем.

- Не могу.

- А ты постарайся…

            Швея удовлетворенно кивнула и позволила Ольге разоблачиться. Платье унесли на финальную доработку, после которой оно должно было произвести фурор. Помощница набросила на плечи девушки мягкий халат и вышла, оставив обеих Мантидай наедине (Кристина завершила примерку раньше и вышла за чаем).

- Сядь. – Маэйра тяжело похлопала по подлокотнику своего кресла. Ольга послушалась, присела. – Расскажи мне, чего именно ты боишься?

- Кровавой Луны. Убийства.

- Послушай, милая моя, в создании детей нет ничего страшного. И Кровавой Луны бояться не нужно, она не враг нам, а помощник. Она преумножает магию. Только под Кровавой Луной зачинаются лучшие дети. А убийство… к чему воспринимать все так негативно? И вообще, слово «убийство» совсем не подходит к определению того благословенного процесса, что принесет нашему дому новую маленькую Мантидай. Маленькую и всемогущую. Не переживай, Ольга, Кровавая Луна сделает все за тебя. Когда настанет момент, она лишит тебя лишних эмоций и опасений, даст волю твоим инстинктам, позволив насладиться своим суженым сполна.

            От этих слов Ольге стало нехорошо. Она сползла с подлокотника и, мотая головой, отступила от главы.

- Я не смогу.

- Не доверяешь силе собственных инстинктов? Зря. Поверь мне, девочка, природа решила все за тебя еще при рождении. Поэтому ты проведешь ночь с одним из сыновей Гвидо, а потом пожрешь его. И не капризничай, нет ничего зазорного в том, чтобы съесть своего мужчину. «Своего» - ты только вслушайся в это слово. Теперь улавливаешь смысл? Он - твой неизбранный еще суженый - будет по-настоящему твоим. Он переплавится в тебе и возродится в вашем ребенке полностью тебе подвластный. Только твой! Я шесть раз так делала и, как видишь, душевными муками не терзаюсь. Все мои суженные запечатаны в моих дочерях, и я ни с кем их не делю. Смирись, Ольга. Такова наша природа, наша сила, наша власть. Тебе пора познать и оценить ее.

- Сыновья альфы сильные маги. Вдруг я не справлюсь? Вдруг они раскусят замысел и поймут кто я?

- Не поймут. Я дам тебе лучшие маскирующие артефакты. Все подумают, что ты обычная человеческая девочка – Красная Шапочка из сказки. Волки обожают таких, правда, обычно не дольше одной-двух ночей, но нам ведь  больше и не нужно?

            От циничной веселости Маэйры на душе у Ольги сделалось окончательно противно.

- Я боюсь волков, - сделала она последнюю попытку. - Может, стоит выбрать кого-то другого?

- Никаких других, - помрачнела Маэйра. Ольгино упрямство здорово раздражало ее. – Только сильнейший из оборотней-магов, чтобы новая дочь Мантидай собрала и преумножила в себе магическую силу отца и матери, став самым могущественным существом в Ангелиополисе. И никакого страха. Я ведь уже говорила тебе, как он вреден. Не зли меня. Не позорь наш род постыдными сомнениями и трусостью. Я родила шесть дочерей. Шесть! И не жалуюсь. Вот и ты принеси пользу дому – роди хотя бы одну.

            У Маэйры Мантидай действительно было шесть дочерей. Жаль, никто из них так и не сумел оправдать амбициозных надежд главы дома.

            Две первые – близняшки Мари и Аннет, были рождены ею во времена романтической юности от человека. Тогда восемнадцатилетняя Маэйра, как и Ольга, мучилась страхами и сомнениями, а посему опрометчиво рискнула произвести наследниц от того, кого не жалко. Она не знала, что от человека может появиться на свет только человек, не обладающий ни магическими, ни оборотными способностями.

            Оборотни всегда зацикливались на собственном превосходстве, связи с людьми были редкими и вообще, в оборотническом обществе имелось стойкое предубеждение – у оборотня с человеком общих детей не бывает, тут не поможет и Кровавая Луна.

             Маэйра тогда очень обрадовалась своей беременности, сочтя ее чудом, а после родов разочаровалась. Прекрасные девочки оказались людьми. Пребывание в доме Мантидай грозило малюткам преследованиями и даже расправой, поэтому Маэйра предусмотрительно спрятала их в одном из девичьих пансионов. Она ни разу не навестила дочерей, но каждый год отправляла их опекуншам приличные суммы денег.

            Мари и Аннет не нуждались ни в чем, кроме материнской заботы. Закончив обучение в пансионе они, не без анонимной помощи  Маэйры, отучились в институтах и открыли собственные дела: Мари мыловарню, а Аннет небольшой ресторан. Они вышли замуж, нарожали детей и совсем позабыли свою таинственную, неведомую мать. Они и без нее были счастливы.

            Двух других дочерей Маэйра произвела на свет от своих четвероюродных братьев. Это были те времена, когда род Мантидай был влиятельным и ветвистым. Когда редкие мужчины еще присутствовали в нем.

            По  негласной договоренности мужчины Мантидай не брали в жены женщин-богомолов, дабы сохранить себе жизнь. Они женились на оборотнях других видов, часто насильно. Мощная магия, влияющая на выбор судьбы относительно того, в какое существо - отцовское либо материнское - будет превращаться дитя, всегда благоволила Мантидай. Все потомки их союзов с оборотнями других видов рождались богомолами. Обычно девочками, реже мальчиками.

            Но и тут Маэйра потерпела фиаско. Из-за того, что отцами девочек были родственники, что-то пошло не так. Грэйс и Гала родились с огромной волшебной силой, но обе, оказались бесплодными: из-за возникших мутаций в их организмах недоставало части внутренних органов – иметь детей они не могли.

            Маэйра погоревала и попробовала снова. Связь с двумя волками-оборотнями подарила ей пару долгожданных наследниц, достаточно сильных магически, чтобы продолжить влиятельный род. Эта связь имела и другое последствие. Один из убитых Маэйрой суженых оказался братом молодого и амбициозного Гвидо Люпуса.

            Гвидо разузнал о причастности Маэйры к смерти его дорогого брата и объявил на Мантидай настоящую охоту. И не только на Мантидай. На других оборотней тоже.

            Так в Ангелиополисе были почти полностью уничтожены все рыси, лисы и псы. Их жалкие остатки бросились прочь из столицы, подальше от кровожадной волчьей стаи.

            Вскоре Гвидо стал единовластным владыкой города.

            Мантидай больше всех досталось в этой бойне. Они даже сбежать не могли - волки следили во все глаза, пресекая любые попытки к бегству. Тогда богомолы избрали другую тактику. Они затаились. Спрятались, укрывшись магическим мороком невероятной силы.

            Осталось всего семеро Мантидай: Маэйра, ее дочери Грэйс и Гала (последние «удачные» дети главы были предусмотрительно уничтожены Гвидо), двоюродная племянница Кристина, две пожилые тетки и Ольга, настолько дальняя родственница, что Маэйра толком не могла припомнить основу их родства. В конце концов она предположила, что родственная связь шла по линии кого-то из мужчин Мантидай, так как Ольгина умершая мать (по словам самой Ольги) вроде бы богомолом не была. Итак, их было всего семь.             Теперь остатки великой семьи жили в одной из новостроек Ангелиополиса – огромной жилой башне, занимая два ее верхних этажа, и об этом не знал никто. Волки давно потеряли их след, а другие жители величественного здания под действием скрывающих чар не замечали соседей в упор…

            Вернулась Крис. Довольная, сытая (вместе с чаем она успела перехватить пару пирожных), тяжело плюхнулась на диванчик у стены и закинула ногу на ногу.

- Сядь нормально, ведешь себя как портовый грузчик, - принялась воспитывать племянницу Маэйра.

            Ольгу удивляли их с Крис отношения. Сама Ольга, получи она столько упреков и одергиваний, давно растеряла бы последнюю  уверенность и окончательно замкнулась бы в себе. Кристина же, напротив, поглощала все эти взрыкивания как манну небесную, с каким-то мазохистским удовольствием и трепетом…

            Пришла швея. Служанки принесли платье, натянутое на безголовый манекен и поставили посреди комнаты. От вида белого среза искусственной шеи Ольге стало жутковато. Неприятные ассоциации с ночью Кровавой Луны пронеслись в голове вороньей стаей, растревожили  и исчезли.

- Великолепно, - коротко похвалила работу Маэйра, жестом велев Ольге наряжаться.

            Служанки помогли: зашнуровали корсет, расправили подол, отошли, чтобы развести пошире полуприкрытые шторы и позволить солнечному свету пустить по ткани волшебные переливы.

            Прекрасное платье! Лазурно-небесное, в тон огромным Ольгиным глазам, облачное, под стать легкой копне белых волос…

            Маэйре все понравилось, и она дала добро на завершение образа:

- Принесите чулки и туфли.

            Принесли, надели. Потом Ольгу усадили в кресло, принялись наводить марафет: бледная пудра на вздернутый, с золотыми веснушками нос, дымчатые тени на веки, блестящая помада на аккуратные губки и легкий, собранный в искристой, душистой капле, аромат лесных цветов на мочки ушей.

            Пришла парикмахерша, достала расческу и ножницы. Увидев, как она примеряется к Ольгиной шевелюре, Маэйра насторожено уточнила:

- Волосы только завить.

- Завить? Как можно! Она ведь не старуха, - грубовато возразила парикмахерша, которая оказалась бойкой дамой, и всей душей радела за дело. – С таким длинными нельзя. Мода, знаете ли, своего требует. Ладно бы просто так для настроения причесаться, а то – губернаторский бал! Тут во всеоружии надо быть. Да и все современные девушки…

            Пока парикмахерша неуклюже возмущалась, Маэйра взвесила все за и против и милостиво кивнула.

- Ладно, стригите.

- Прекрасное решение, - тут же просияла парикмахерша и, вдохновенно щелкнув ножницами, добавила шепотом. – Говорят, один из сыновей волчьего альфы без ума от коротких причесок.

- Серьезно? – глава Мантидай заинтересованно вскинула бровь. – Откуда такие познания относительно вкусов оборотней?

- О, госпожа, сейчас все девушки одержимы оборотнями.

- Что не взаимно.

- Раньше так и было, а теперь изобрели специальные любовные амулеты и зелья, позволяющие влюбить в себя любого, даже оборотня.

- Откуда такая информация?

- Люди говорят.

- Ах, говорят… - скептически усмехнулась Маэйра, - так говорят много всего. Ну да ладно, - она довольно оглядела Ольгины волосы, превратившиеся под умелыми руками мастерицы в красивый «боб», - нам пора торопиться на бал.

 

***

            Экипаж Маэйры Мантидай плыл в мреянии вечерних огней, прорывался сквозь тугие потоки уличного движения туда, где под пудряно-бледной сенью губернаторского дворца спорили за места извозчики и кучера. Лишь несколько глянцевых паровых авто – пока особая даже для столицы роскошь – стояли прямо на газоне, спешно выгороженным под стоянку.

- Ну вот, мест нет, – ворчливо прокомментировала ситуацию Кристина. Она недовольствовала из-за того, что ей не позволили надеть любимые сапоги, заменив их классическими туфельками с тонюсеньким мыском и каблучком-рюмочкой.         

            Маэйра проигнорировала комментарий. Элегантным движением покинув экипаж, она обратилась к паре кучеров, ругающихся из-за места:

- Здесь встанет моя карета, -  глава незаметно отщелкнула переключатель на скрадывающем амулете на слабый уровень, так, чтобы люди смогли интуитивно почувствовать присутствие высшего существа.

            Ей уступили.

            У людей имелась странная особенность – гораздо сильнее ощущать присутствие иного создания, чуять его сильнее самих оборотней. Замечать и при этом не осознавать, что происходит, благоговеть в непонимании и страхе…

            Переключатель вновь вернулся на максимум.

            Ольга и Кристина спрыгнули на гладкую серую плитку.

- А теперь будьте крайне внимательны и осторожны, - предупредила глава.

            Девушки понимающе кивнули.

            Губернаторский дворец плыл в волнах цветущей сирени. Фиолетовые, розовые, белые цветы качались от легкого вечернего ветра и летели, оторванные, похожие на кружевной разноцветный снег. Они устилали беломраморные ступени, ведущие туда, где за дубовыми, в два людских роста дверями гремел бал.

            Маэйра остановилась перед входом и, пропустив вперед благоухающую пару, обратилась к Ольге.

- Надень вот это.

            Морщинистая ладонь раскрылась. В ее центре скромно блеснула небольшая подвеска на серебристом жгутике-шнурке.

- Что это?

- Амулет, лишающий мужчин разума.

            Подвеска перекочевал на Ольгину шею, обожгла холодом кожу.

- Тот самый, про который болтала тетка из салона? – с любопытством спросила Крис.

- Почти, - сдержано пояснила Маэйра. – За исключением того, что этот – не дешевая подделка.

- Проверим его в деле, - Кристина в предвкушении потерла руки и взглянула на Ольгу с нескрываемой завистью. – Везет же некоторым.

- Меньше слов, - глава заговорщически прижала палец к губам. – Будьте внимательны и осторожны, как никогда.

 

***

            Люди, люди, люди – нескончаемое море людей. Зеркальный зал, наверное, бесконечен. Как иначе в нем умещается столько гостей? В центре осенними листьями кружатся пары. Сегодня у модников и модниц высшего света в фаворе оттенки огня. Пламенный шелк, рыжий атлас, золотая парча. Издали все кажутся молодыми: дамы очаровательны, кавалеры бравы и статны.

            Вблизи начинаешь понимать, что это иллюзия. Вроде бы все ничего, но вот-вот да надтреснет на хорошеньком личике юной прелестницы уложенная в несколько слоев пудра или выбьется из украшенных цветами волос седой локон. То же и с мужчинами: вблизи на выбритых лицах некоторых из них слишком ясно заметны следы нездорового образа жизни. Да и на фигурах тоже – не зря на пик моды поднялись широкие пояса, которыми очень удобно утягивать рыхлые животы.

            Ольга разглядывала окружающих с любопытством и опаской. Она еще не бывала на приемах подобного масштаба. Бал оказался слишком громким и ярким. Музыка, лампы, быстрые переливы длинных, метущих пол подолов, кружащиеся пары, щекочущие нос частички пудры в воздухе – в первые минуты Ольга растерялась. Заметив это, Кристина взяла ее за руку.

            Маэйра жестом велела воспитанницам следовать за ней. Минуя водоворот танцующих, она двинулась вдоль стены. Глава то и дело здоровалась с встречными людьми, те отвечали вяло и дежурно улыбались. Ольга знала –объяснением тому была особая маскирующая магия, созданная могущественной бабкой Маэйры и названная «вуалью серой дамы». Вуаль не скрывала от чужих глаз, наоборот, создавала у смотрящих иллюзию, будто они давно знают Мантидай, мило общаются и даже живут по соседству. Подходящий вариант для высшего света, где хорошие связи ценятся превыше всего.

            Первым пунктом бального паломничества стала ложа губернатора.

            Губернатор Ангелиополиса и его супруга были слишком стары и тучны, чтобы танцевать с молодежью и теми, кто тщательно ею прикидывался. Они восседали на бархатном диване, оживленно беседовали, предаваясь чревоугодию. Заметив Маэйру, губернаторша отложила в сторону внушительный кусок кремового торта, отставила тяжелый бокал с вишневым вином, ласково улыбнулась полными губами и снисходительно произнесла:

- Здравствуйте, дорогая, как ваше ничего? Повар, которого вы мне советовали, превзошел все ожидания, жаль, на сегодняшнем приеме воспользоваться его услугами не получилось. Он заболел вроде бы…

            Последовал длинный и несвязный поток сбивчивых рассуждений, щедро перемеженный зевками и резкими паузами. Маленькие сонные глазки губернаторши смотрели сквозь присутствующих, кажется, она бредила и не видела Мантидай в упор. Действие чар вуали набирало мощь. 

- Ладно, дорогая моя, я рада, что вы пришли. А это кто? Ваши дочки? Очень хороши…

            Маэйра с готовностью представила девушек и деликатно откланялась, уступив место рядом с хозяйским столом другим гостям. Теперь ее путь лежал к тенистому оазису из пальм в каменных вазонах, под которыми в кружевах света и тени прятались две резные лавки и маленький столик. Рядом мелодично журчал фонтан. Идеальное место для начала охоты!

- Ну что? Приступим к поиску? – нетерпеливо зашептала Кристина, полосуя хищным взглядом веселящуюся толпу.

- Не торопись, - осадила воспитанницу Маэйра.

            Она сплела пальцы узлом – признак легкой нервозности – надежно установила их под подбородком. Глаза, как прицелы, заскользили по лицам и фигурам. Вот тяжелый, мясистый судья Кикстон заправляется пятой или шестой чашкой охлажденного кофейного напитка. Вот вдова Эллиот, владелица паровых заводов в Северном районе, выхватывает из сверкающей очереди бокалов с шампанским центральный и  неловким движением рушит весь строй. Она, кажется, уже пьяна в стельку. Пьяна и счастлива. Ее можно понять: неожиданная гибель мужа не только избавила эту хваткую, моложавую даму от супружеской тирании, но и сделала единственной владелицей огромного состояния. И вот теперь, укрыв лицо черной траурной вуалью, госпожа Эллиот ликует и безбожно пьет. Для тех, кто не в курсе истинного настроения закутанной в черную шаль сорокалетней красотки, ее непристойное поведение выглядит со стороны безутешным вдовьим безумием. Те, кто не в курсе, ей сопереживают и сочувствуют… А вот известный опереточный певец флиртует со стайкой юных модниц. Он единственный, чьего имени Маэйра не может назвать, так как не запоминает его принципиально из-за предвзятого отношения ко всем без исключения представителям артистической профессии…

- Где же волки? – устав от молчания, поинтересовалась Кристина.

- А ты их разве не видишь? Присмотрись-ка хорошенько.

            И, верно, волки были. Тенями скользили в сияющей толпе. Двигались решительно, стремительно и плавно, как положено хищникам. Среди расписных, напомаженных, набриолиненных,           надушенных представителей человеческого высшего света волки-оборотни выглядели дорого и одновременно скупо. От них исходили особые волны – природное, волнующее притяжение. Необузданная, первородная тьма таилась в черных зрачках звериных глаз. Из-под губ чуть заметно выглядывали острия длинных клыков.

            Когда три оборотня – два молодых человека и девушка – прошли рядом с «засадой» Мантидай, Маэйра настойчиво взглянула на Ольгу, подавая знак: медленно опустила и подняла веки с редкими ресницами, напоминающими сухие пеньки скошенной осенней травы. 

            Ольга взглянула на волков и испугалась. Наверное, этот вошедший в привычку страх, зародился еще во времена той самой триумфальной бойни, что устроил Гвидо Люпус всем оборотням Ангелиополиса, укрепляясь в своем единовластии на долгие времена.

- Не прячь глаза, - тихо приказала Ольге Маэйра. – Он должен тебя заметить. Вон тот шатен, что идет между тощим юнцом и девчонкой. Это средний сын Гвидо.

            Троица остановилась в нескольких шагах от пальмового оазиса. Словно подчиняясь желанию Маэйры, волк-шатен развернулся сперва в профиль, потом в фас, позволив внимательно разглядеть себя. Лучше бы не поворачивался! Тяжелые брови, длинный тонкий нос и перекошенные брезгливой полуулыбкой губы не вызвали у девушки особого восторга.

- Поймай его взгляд.    

            Ольга поймала. Послушно взметнула ресницы и посмотрела на волка в упор. Уловив этот зеленый, отчаянно-робкий призыв, оборотень на несколько секунд застыл в его фокусе, после чего оставил своих спутника и спутницу.        Наблюдая, как средний сын Гвидо плывет в ее сторону, аккуратно и одновременно небрежно расталкивает утянутые костюмами мужские фигуры, переступает льющиеся по полу подолы роскошных дамских платьев, Ольга натянулась в струну и широко раскрыла глаза. «Пусть пройдет мимо, пусть пройдет мимо» - зашептала, как мантру, заранее понимая бесполезность столь неуместной теперь просьбы.

            Завершился бойкий танец. Оркестр затих, готовясь вновь взорваться после короткой передышки. Без его многоголосой, бодрой бури мерное журчание светских разговоров казалось тишиной. В этой мнимой тишине волк подобрался к Ольге и властно, по-хозяйски сцапал за руку.

- Станцуем? – предложил высокомерно. Вопрос был риторический и возражений в ответ не предполагал.

            Ольга кивнула. От волнения в горле пересохло.

            Передохнувший оркестр снова взялся за дело. Грянул вальс, и Ольгу понесло, закружило. Волчья ладонь по-хозяйски вжималась в ее талию. Волчьи глаза изучали ее лицо, волосы, шею, грудь. Средний сын Гвидо Люпуса оценивал красотку, столь удачно попавшуюся ему под руку на губернаторском балу, как оценивают в сувенирной лавке понравившуюся безделушку.

- Как твое имя? – спросил, наконец.

- Ольга.

- Мое, полагаю, знаешь?

- Эдриан. Эдриан Люпус, - с расторопностью усидчивой школьницы ответила девушка.

- Меня все знают, - самодовольно кивнул волк. – Все девки Ангелиополиса, - резко крутанув Ольгу в танце, он развернул свою добычу лицом к стайке нарядных, взволнованных барышень, тревожно шушукающихся у стены. – Но сегодня повезло тебе…

Около 3 лет
на рынке
Эксклюзивные
предложения
Только интересные
книги
Скидки и подарки
постоянным покупателям