0
Корзина пуста
Войти | Регистрация

Добро пожаловать на Книгоман!

Или войдите через:


Новый покупатель?
Зарегистрироваться
Главная » 3. Оборотни. Зверь без страха и упрека: Пресветлый Властелин Саванны (эл.книга) » Отрывок из книги «Оборотни. Зверь без страха и упрека: Пресветлый Властелин Саванны»

Отрывок из книги «Оборотни. Зверь без страха и упрека: Пресветлый Властелин Саванны (#3)»

Автор: Лебедева Жанна

Исключительными правами на произведение «Оборотни. Зверь без страха и упрека: Пресветлый Властелин Саванны (#3)» обладает автор — Лебедева Жанна Copyright © Лебедева Жанна

Часть 1. Невеста и прайд

 

Солнце любит помогать, тем, кто к мечте спешит,

Так пусть же солнце не сгорит…

(С) «Принцесса и лягушка»

 

            Ольгу вывезли из замка клана во тьме, когда равнина огласилась криками обитателей ночи.

            Окованная броней карета, запряженная шестеркой могучих зеброидов, влетела в море травы и исчезла во мраке. Свет звезд отразился от заклепок на упряжи, от металлических деталей обшивки и колес. Окна по бокам кареты были плотно закрыты ставнями. Вид из заднего смотрового окошка закрывали сундуки с багажом.

            Моэдэ не пожадничала – щедро снабдила невесту необходимым. Навалила два саквояжа одежды, закинула кое-что из оружия – пару инкрустированных камнями и золотом такуб (Ольга даже пожалела, что не обучилась в свое время бою на мечах).

            Перед выездом в карету села Оити.

- Вы хотите выдать меня за боуду? – уточнила Ольга. – Но я ведь другая?

- Эта проблема решаемая, - усмехнулась помощница Мазози. – Брат моэдэ привез из Гандвании волшебную безделушку, способную выкачивать и хранить в себе силу живых существ. Маги нашего клана перенастроили ее на временную отдачу вместо привычного поглощения. Тебя накачают силой, отнятой у гиен, и твоя аура станет неотличима от нашей. Львы подлога не заподозрят.

            Боуда достала из потайного кармана небольшой артефакт. Ольга поняла, что за вещь перед ней. От догадки в груди все сжалось, перед глазами встали ссохшиеся, обескровленные тела остальных Мантидай.

            Выходит, во время разборок с волками, Гэривэлл забрал страшную штуковину себе и привез в Саванну, но здесь опасный артефакт снова оказался в плохих руках…

            Карета остановилась посреди равнины. Над крышей взвился столп искр и синего дыма. Зеброиды задрожали от страха – боуде-вознице стоило огромных усилий сдержать их.

            Тело Ольги пронзила острая боль, а потом чужая энергия, горячая и мощная растеклась под кожей. Вспышкой пронеслись обрывки чьих-то воспоминаний и исчезли – защищаясь от вторжения, Ольгина память поглотила и стерла их.

            Кажется все…

            Оити потерла руки, довольная результатом.

- Ну, вот. Идеальная работа! Никто не заподозрит подмены – это я тебе гарантирую.

 

***

            Замок львиного прайда находился в речной долине. Он выглядел странно для здешних мест и по архитектурному стилю скорее напоминал Гандванийское Средневековье, чем привычные для Саванны постройки. Шпили и бойницы, мощные стены из крупных камней – все выдавало в нем небывалую древность и несокрушимую мощь.

            Ольгу встретили у ворот, забрали, молча, и увели во двор, где не было ни одного зеленого деревца – лишь камни да песок.  Ольга слышала, как поднялся за спиной откидной мост, и грохот его цепей смешался с грохотом копыт зеброидов уносящегося прочь гиеньего экипажа.

            Вот и все. Девушка сжала в ладони зеленый камень Цагна в тщетной надежде на милость древних богов. «Помоги мне» - шепнула одними губами, глядя, как со стороны темной арки к ней спешит черногривый лев со свитой львиц.

            Он подошел вплотную – огромный грозный хищник – и, резко поднявшись на задние лапы, обернулся черноволосым мужчиной в золотых одеждах. Он был молод и, наверное, привлекателен, но у Ольги вызвал лишь недоверие, граничащее с неприязнью. Все мысли были о Гэривэлле. О том, жив ли он. Насколько надежно слово новой моэдэ?

            Лев оглядел прибывшую без особого интереса. Высокомерно кивнув, велел следовать за собой. Ольга послушалась. Когда она мелкими шажками прошла мимо выстроившихся в линию львиц, те смерили ее недовольными взглядами. Глаза их угрожающе светились, и щетинилась шерсть на спинах.

            «Выжить бы» - подумала про себя Ольга, стараясь не отставать от «черногривого». «Его зовут царь Зэмба» - сообщила Оити перед тем, как уехать.

            Значит, Зэмба.

- Не отставай, - он нырнул в темную арку. - Давай. Не бойся.

            Лев схватил ее за запястье и потащил через тьму. Ольга не видела ничего, различала лишь запах. Едкий, как в цирке, дух больших кошек, крови и мяса.

            Поворот.  Еще поворот. Подъем по лестнице. Свет!

            Они оказались в просторном кабинете, устланном зебровыми шкурами и уставленном мебелью из ротанга.

- Садись, - лев кивнул на обитое кожей кресло. – Как твое имя, рассказывай.

- Ольга, - представилась гостья, едва не назвав по привычке фамилию Мантидай. Слава солнцу, удержалась.

- Значит, гиена Ольга? - нахмурился лев. – Не похожа ты что-то на гиену. Маленькая такая и хрупкая.

- Я гиена, - собрав уверенность в кулак, заявила девушка. – Можете проверить.

- Проверю, - ухмыльнулся лев и, поднявшись, добавил, - не переживай, обязательно проверю. А ну-ка, обернись!

- Не могу.

- Не можешь или не хочешь?

- Я не могу ни контролировать обороты, ни пользоваться своей магией, - глядя льву прямо в глаза, заявила Ольга, и это было абсолютной правдой.

- Дефектная, значит? – нахмурился Зэмба. – Так и знал, что нельзя доверять гиенам. Ну, ничего,  я отдам тебя на лечение своей Гандванийской жене – она хорошая целительница и с недугом твоим наверняка справится. Идем, я отведу тебя к ней.

 

***

            Когда Ольга увидела целительницу, ноги ее подкосились от страха.     Серые волосы, бледная кожа, зеленые глаза, широкие плечи, лицо, чуть вытянутое книзу, клыки из-под тонких губ… Девушка, стоящая в центре просторной, но мало обставленной комнаты, была волчицей из Черного дома. Совершенно точно! Кажется, они даже пересекались с ней как-то в Ангелиополисе…

            Да…

            Да! Однажды в парке Крис показала на эту девушку пальцем, сказав тихо: «Вот идет родственница Гвидо Люпуса. Близкие альфы редко вот так вот запросто выходят на улицу на всеобщее обозрение. Эту волчиху мне однажды показала Маэйра. Глава ее даже через защиту углядела. Представляешь? Запомни ее хорошенько – своих врагов надо знать в лицо…»

            Враги…

            Земляки…

            А земляки, встречаясь на чужом матерке, обязательно чуют друг друга. Обязательно!

            Быть может, волчица не поймет, что Ольга – одна из Мантидай, но она совершенно точно распознает, что она никакая не гиена!

- Разберись с ней, - коротко бросил жене Зэмба.

- В чем проблема? – тихо, без лишних эмоций спросила та.

            Ольга заметила в ее голосе хорошо скрытую неприязнь ко льву. Или показалось?

- Оборачиваться не может. С магией какие-то проблемы. Дефектная.

- Ясно. Я разберусь, - холодно кивнула волчица и многозначительно посмотрела на дверь, явно намекая, чтобы Зэмба ушел.

            И тот действительно ушел. То ли послушался, то ли не заметил намека и принял похожее решение сам… Не имеет значения! Ольга выдохнула. Главное, теперь они с волчицей одни. Быть может, удастся как-то уговорить ее?

- Меня зовут Сигнэ. Сигнэ из Ангелиополиса. А тебя? – прозвучал вопрос.

- Ольга.

- Ольга из Ангелиополиса? Ольга… Мантидай?

            Как гвоздями к полу прибила. Все точно. Все сходу угадано!

- Почему ты решила, что… Мантидай? – хотелось узнать причину такой проницательности.

- Потому что ты из Ангелиополиса, и ты не Люпус, - просто пояснила Сигнэ и чуть заметно улыбнулась. – Не бойся, я тебя не выдам.

- Спасибо, - не веря собственной удаче, поблагодарила Ольга. – Но ведь там, на другом материке,  в Гандвании…

- … наши семьи враждовали, - закончила начатую фразу Сигнэ. – Все сильные мужчины у Люпусов. Все сильные женщины у Мантидай. Но мы с тобой родились другими – слабыми. Вот и стали разменом в играх родни. Разве не так? – волчица тоскливо взглянула Ольге в глаза и  взяла ее за руку холодными пальцами. Протянула. – О-о-о, что-то с магией, да? Я не расскажу. Я не выдам. Нам придется держаться друг за друга, землячка.

            Вскоре вернулся лев.

            Он пришел в сопровождении слуг – темных женщин и мужчин. Не оборотней. Поинтересовался требовательно:

- Ну, что?

- С контролем магии проблемы, - стальным голосом отчеканила Сигнэ. – Я все исправлю.

- Когда?

- Может, через месяц… Может, через два. Случай тяжелый.

 

***

            Прайд не любил Зэмбу.

            Шесть жен было у львиного царя, и только две из них относились к нему хорошо. Две старые жены, что достались от побежденного в честном бою прежнего владыки прайда – старого льва по имени Баако. Три же новые львицы ненавидели мужа всей душой, желая ударить в спину, когда выпадет удачный момент.

            Пуще всех проклинала Зэмбу молодая охотница Адвар. За слабость, за мягкость, за непозволительную ошибку, что совершил он, вступив на престол. За то, что, вопреки всем львиным обычаям и законам, оставил в живых детей старого Баако. А должен был убить, ведь теперь эти львята для прайда враги и чужаки. Теперь маленькой дочери Адвар, рожденной от Зэмбы три года назад, доставалось меньше благ. А все из-за этих… нахлебников…

            Адвар поддерживали ее подруги – Агак и Агот. Обе бездетные, они не желали приносить Зэмбе потомство. Слабый лев не продержится у власти долго – зачем лишний раз тратить ценный жизненный ресурс?

            А самое главное, Зэмбе вообще не везло с наследниками. Лишь двое детей родилось у него во время правления.

            Старые Эбел и Удо жалели молодого мужа и радовались за своих, рожденных еще от Баако дочерей. Дочерям было по десять лет. И обе они были живы благодаря Зэмбе.

            Корни всех царских бед уходили в Зэмбину просвещенность. Поговаривали, что побывал он однажды в передовой Гандвании и, насмотревшись там на цивилизованные, современные нравы, решил отринуть старые традиции. Его тело, изрытое бороздами шрамов, до сих пор помнило смертельный бой с Баако, а память рисовала лица братьев – все они бились за право власти над прайдом Мары до него, и все погибли.

            Лишь Зэмбе повезло – к нему на бой Баако вышел изможденным и уставшим, его раны еще не успели зажить, его ребра были сломаны, а нижняя челюсть свернута на сторону предсмертным ударом старшего Зэмбиного брата.

            Так и пал Баако, отдав трон новому царю, но этот новый царь был совсем не рад победе. Он думал о том, что однажды ему тоже придется изгнать своих сыновей, отправить их на равнину в опасное и долгое путешествие к соседним землям, где они точно так же, как он, будут отбивать себе чей-то прайд. Иначе -никак. Иначе – забвение. Ни памяти, ни семьи, ни потомков.

            Но ведь люди живут иначе?

            И даже другие оборотни живут иначе!

            Они не прогоняют своих детей в неизвестность – они дают им право наследования. И он – Зэмба – тоже сделает так. Откажется от опасных старых традиций и просто однажды передаст власть над прайдом своему сыну. И дочери пусть тут же живут, и матери. И придут к сыну молодые невесты, и станет прайд больше, станет сильнее…

            Но не рождалось у Зэмбы сына.

            Долго не рождалось. Пока не появилась в львином семействе прекрасная Одетта – волчица. Тихая, покорная, вся будто ледяная. За свои холодные глаза, за светлые волосы, словно покрытые инеем, получила она прозвище Сигнэ – «северянка».

            И родила северянка Зэмбе сына, но не успел он порадоваться, случилась новая напасть. Пришел в Мару зверь – ни то демон, ни то лев. Одни говорили, что злой колдун, другие – кусок тьмы, отвалившийся однажды от вечной ночи. Имя зверю было – Гиза-Бвана. Мрак. И сходили с ума все окрестные животные, ступив на его следы, и чернели спины и души львов, убегающих за ним в темноту.

            Когда Гиза-Бвана подступил к границам прайда, взбеленились Адвар, Агак и Агот, стали шептаться за спиной мужа – слабый лев стоит во главе великой семьи, он не справится с Гизой-Бваной, не защитит своих владений, не удержит власти, и не дадут ничего позорные союзы с леопардами, волками и гиенами. Прайду нужен сильный владыка…

            …но его нет.

 

***

            Ольга быстро нашла с Сигнэ общий язык. Рядом с ней холодная северянка будто оттаяла.

            Старые Эбел и Удо тоже отнеслись к новой девушке дружелюбно. Они всякое повидали на своем веку – кровавые львиные разборки и войны, жестокие охоты, и теперь их интересовало лишь одно – жизнь и благополучие собственных дочерей. Вдобавок ко всему Удо страшно боялась, что ее дочка Ваана, красивая и развитая не по годам, однажды приглянется царю. Появление новой симпатичной наложницы давало надежду на то, что этого, может, и не случится.

- Такова наша львиная доля, - сетовала она, перекатывая клубки пряжи в цветастой корзине, - быть женой или быть мёртвой. Невелик выбор. И женой порой быть не намного лучше. Та же смерть, только медленная и красивая, щедро осыпанная лепестками свадебных цветов. Шутка ли, будучи голодной и беременной не отдыхать, а охотиться целыми днями, чтобы прокормить своего мужа-господина. А потом ублажать его целую ночь кряду. Не знать собственных желаний, не иметь собственных целей, не думать о будущем – просто взять и отказаться от самой себя… Я бы лучше родилась гиеной и жила так, как хотела: всегда ела бы вдоволь, и плескалась бы целыми днями в воде, играя с подругами и детьми.

- Гиены слабые, - попытались возразить ей Эбел.

- Может, одна гиена и слабее одного льва, но одни дружные. Сколько раз они приходили и забирали у нас добычу? И мы всегда отдавали. Если рядом не было мужа – всегда.

- Отдавали, потому что то была их добыча.

- Верно. Мы даже еду у них воруем, когда голодно. Сколько раз мы с тобой, Эбел, бежали на гиеньи крики, в надежде полакомиться остатками их пира? А они? Разве они хоть раз выслеживали специально нашу охоту? Им это не нужно.

- Лучше вспомни, скольких из них растерзал Баако, даже Зэмба умудрился задушить многих, - хмуро бросила Эбел, тряхнула толстыми косами.

- То из зависти, - усмехнулась в ответ Удо. – Просто наших львов злит, что гиеньи женщины сами правят своим народом, делают, что хотят, и не обслуживают, как мы, своих мужчин. Так ведь, маленькая гиена? Скажи, ты ведь привыкла быть свободной? – обратилась она к стоящей рядом Ольге.

- Я никогда не была свободной, - честно призналась та. – Но обязательно буду.

 

***

            Ольга жила, как во сне. Как в тумане.

            Существование в прайде казалось ей зыбким и нереальным, пугающим, но не способным причинить вред – как ночной кошмар. Зэмба не особо пугал ее – он с ней вообще почти не общался. Лишь один раз – в самый первый день – пришел в покои к новой жене и, встретившись глазами с ее взглядом, полным ледяной ненависти, все понял.

            Сказал:

- Я знаю, что неприятен тебе. Ты мне тоже не нравишься – от тебя пахнет смертью. Так пахнет от всех гиен, и я не прикоснусь к тебе поэтому, пока сама не попросишь. Но однажды ты попросишь. И родишь мне наследника – нам с тобой никуда от этого не деться…

            Ольга не ответила ничего, но мысленно льва поблагодарила. Значит, есть фора - время вздохнуть спокойно и подумать над тем, что будет дальше.

            А дальше была жизнь.

            Львиная жизнь, с кровавыми охотами и пышными пирами. С заглядывающей по ночам в окна тьмой. С опасными перешептываниями молодых жен и тревогой старых.

- Не вовремя вы попали в прайд. Ох, не вовремя, – сокрушалась  Удо, раздувая угли в большом зале с камином. Холодные ночи Саванны требовали огня. – Нелегкое время. Плохое. Скоро Гиза-Бвана доберется до прайда, и вы – чужачки - окажетесь в смертельной опасности. Мы – последние львы, что еще балансируют на краю вечного мрака. Все остальные уже канули во тьму. Я не хочу такой судьбы. – Удо встряхнулась, рассыпались по плечам длинные темные волосы. – Когда вся моя шкура почернеет… Слышите меня, чужачки? Так вот, когда моя шкура станет черной, когда глаза застит безумие, возьмите моранские копья в руки и не дайте мне вас убить!

- Что ты несешь, Удо, - остановила ее пылкую речь златовласая, желтоглазая Эбел. Она вошла в зал и встала возле камина, обратив ладони к огню. – Моранских копий больше нет в доме прайда. Это старик Баако хранил их, в качестве боевых трофеев, а Зэмба велел уничтожить все, - львица печально вздохнула и низко склонила голову. Прикрыла веки. Понеслась в полумраке река воспоминаний. - Ты отвлекла меня от главного, - вспомнила вдруг Эбел. – Охота начинается.

- Что ж, идем, - устало пожала плечами Удо.

- И они, - Эбел указала на Ольгу и Сигнэ. – Зэмба сказал, все жены должны идти на охоту.

 

***

            Ольге подвели зеброида, высокого, ладного, со «щучьей» головой чистокровного скакуна восточных кровей.

            Забираясь в седло, она судорожно вспоминала уроки в школе верховой езды, на которые их с Кристиной отправляла Маэйра. Мантидай редко ездили верхом, пользуясь в основном экипажем, но ради конных приемов, прогулок и охот, модных в высшем свете Ангелиополиса, этот навык все же был получен. 

            На охоту отправились все семь Зэмбиных жен. Сам царь передумал в  последний миг – не мужское это дело, добычу в дом таскать. По крайней мере, так не принято у львов…

            Всадницы вылетели за ворота замка и веером рассыпались по равнине.

            Ольга старалась держаться ближе к Сигнэ, Эбел и Удо, но все время теряла их в слоновьей траве. Здесь, с востока от жилища прайда, она росла густой и высокой. Такой высокой, что почти закрывала небо, и длинные дороги были протоптаны животными средь могучих стеблей.

            Адвар, Агак и Агот были где-то слева – носились за зеленой стеной, и лишь их охотничьи рога пели вдали с заунывным надрывом. Трава шумела в ответ. Громче… Громче! Заглушая ненужные звуки.

            Где-то рядом истошно смеялась гиена.

            Ольга знала этот смех. Гиены смеются не от радости, не от веселья, не потому что оценили хорошую шутку – они смеются от волнения, в трудных ситуациях, когда опасность близко…

            Трава расступилась, и скакун вынес всадницу на вытоптанную поляну. Там лежали гиены – две мертвых, одна живая. Над ней, ползающей и бьющейся в крови, с занесенным мечом стояла Адвар. Меч был из тех, что принесла в дар Зэмбе Мазози.

- Нет! – Ольга крикнула в голос, и ринулась вперед, желая лошадью оттеснить львицу в сторону.

            Адвар зашипела, прищурила злобно зеленые глаза, ощетинилась, оскалилась.

- Прочь, чужачка! Моя добыча! 

- Отойди Адвар, - грянул из-за Ольгиной спины голос подоспевшей Эбел. – Или ты не понимаешь? Это ее родня, она будет ее защищать! Оставь гиену – найди антилопу или буйвола. Или ты эту гиену есть собралась?

            Адвар ничего не сказала. Смачно сплюнула, швырнула меч в ножны и гордо удалилась – не стала со «старшими» спорить.

- Прости,  - Эбел поставила коня вплотную к зеброиду Ольги. Положила ладонь ей на плечо. – Дурная у нас, львов, привычка, пытаться убить всех гиен, что встретились на пути.

- Он живой! Еще живой…

            Ольга спрыгнула на землю, и подошла к распростертому в мятой траве зверю. Она его не знала – впервые видела, но ощущала четко – оборотень. Странно, что львицы не заметили.

- Кто ты? Встать сможешь? Сможешь отсюда уйти.

            Зверь приподнял голову, окровавленную морду растянул в улыбке:

- Я – Сонне, омега из дома Мазози. Встать я не смогу… - оборотень из последних сил кивнул на распоротый живот…

            … Ольга сразу и не заметила… не поняла…

- Нет, нет, - она лихорадочно полезла запазуху, стала щупать по груди, отыскивая зеленый камень, что отдала ей женщина в городе. Камень Цагна. – У меня есть артефакт. Я попробую помочь.

            Ольга обернулась, посмотрела на львицу. Та взирала на происходящее с любопытством и неподдельным интересом. Она желала наблюдать за тем, что произойдет дальше…

            …. А дальше Ольга стащила с шеи кулон и приложила его к страшной ране на теле Сонне. Она не верила, что будет так же, как тогда, с больной девочкой. Она просто пыталась.

            И попытка удалась.

            Потекло из-под камня зеленое сияние, похожее на ручей изумрудного света, ушло прямо в рану, и вывернутые внутренности сами собой затянулись внутрь, а края сошлись.

- Получилось… У меня получилось! – Ольга чуть не выронила артефакт, но, спохватившись, крепче сжала его в кулаке, после чего бережно отерла от крови и снова повесила на шею. – Ты будешь жить.

- Браво, чужачка! – похвалила львица. – Видела я разную магию, но такого еще не встречала!

- Он  может уйти? – повернулась к ней Ольга, пропустив мимо ушей похвалу.

- Пусть идет, - безразлично пожала плечами Эбел. – Я его не держу.   

- Уходи! – приказала оборотню Ольга.

            Он поднялся, отошел к краю поляны, опасливо косясь на львицу, а потом вернулся к Ольге и ткнулся ей мордой в ухо, опалив жарким шепотом кожу:

- Вот тебе помощь за помощь. Слушай. Мазози вынудила тебя поехать ко львам шантажом, но она тебя предала.

- Что?

- Предала, говорю. Она обменяла твое согласие стать львиной женой на жизнь своего брата, и нарушила договор. Моэдэ приказала убить Гэривэлла. Так что теперь ты ей ничего не должна. Ты свободна от договора.

- Приказала убить Гэривэлла? – Ольга ощутила, как все тело будто покрывается льдом.

- Да. Но ты не бойся, он жив. Его отбила человеческая женщина с изрыгающим огонь оружием в руках, и безумная бурая гиена помогала ей.

- Он жив…

- Жив.

            Сонне кивнул напоследок и кособокой иноходью направился прочь.

- Он жив! – крикнул на прощание, скрываясь за травой. – И ты теперь жива!

            Эбел хищно сверкнула глазами, провожая горбатую рыжую спину.

- Подойди-ка, - строго сказала Ольге. – Покажи, что там у тебя за артефакт?

            Ольга послушалась – а что делать? – через силу запустила запазуху руку и снова вынула камень. Сняла через голову, протянула львице на дрожащей от волнения ладони.

- Это мое. Личное. Не забирай, прошу.

            Эбел даже не коснулась камня, лишь смотрела на него удивленно и долго.

- Вот оно как… Камень Цагна… Кто ты такая? – спросила, наконец. – Ты ведь не гиена?

- Нет, - Ольга спорить не стала. К чему уже?

- Странные вещи творятся, - лицо Эбел стало каким-то безумным, сонным, отрешенным. Она будто не могла поверить в происходящее, но страстно желала этого. – Новый Цагн совсем рядом ходит, а мы и не заметили.

            Среди стеблей кто-то зашевелился, пискнул, вырвался на поляну радужным, полупрозрачным комом – вроде, зверь? – пробежал с топотком по земле, метнулся под конские ноги, а потом, у другого края поляны снова пискнул, и взлетел в небо птицей, оставив в воздухе невесомый семицветный след.

- Кто это? – Ольга непонимающе взглянула на львицу.

- Это квамманга в Мару пришел, - Эбел улыбнулась с каким-то неописуемым, детским восторгом на лице. – Скоро и остальные придут… Так кто же ты?

- Я – богомол.

 

Часть 2. Земли древних

 

            Тьма подступала. Она собиралась у горизонта в черную непроглядную тучу, исходящую судорогами молний. Саванна трепетала под напором грозного мрака. Из-под темных туч разбегались стада, разлетались птицы. Баобабовые цветы срывались с ветвей и, влекомые жадным ветром, уносились в пустоту. Внутри мрачного клубка зрело что-то яростное и неописуемо опасное. Природа чувствовала это. Чувствовала и боялась.

            Тьма подступала…

            Научный лагерь, как муравейник, кишел людьми. Все они были сосредоточены и заняты – собирали вещи, сворачивали  палатки, паковали в коробки научные приборы, распределяли их по паромобилям и повозкам. Оставаться на равнине было опасно – черный лев становился все назойливее и подбирался все ближе к ученым. Три последние ночи им приходилось разжигать по всему периметру лагеря костры и дежурить по очереди, слушая, как надрывно ревет Гиза-Бвана, как нервничает и злится, желая ворваться в очерченный пламенем световой круг.

            Желает, но не может.

            В итоге было принято решение уходить. Риск того, что рано или поздно черный монстр прорвет оборону, был слишком велик. Да и служебные животные – собаки, коровы, мулы, - всегда покорные и ко всему привычные, стали нервничать. Они будто дичали на глазах и рвались куда-то на юг, словно там их ждало спасение.

            Гэривэлл, обмотанный с ног до головы бинтами, помогал загружать в повозку приборы. Энн пыталась отогнать его, ругалась, что нагрузки – нельзя! – раны откроются. Боуда отшучивался и продолжал.

            В паре сотен метров от лагеря текло стадо гну. От него отделилась лохматая тень, быстро приблизилась. Хищник - взъерошенный, длинноухий, кургузый, с темной спиной, с ярким горлом, с полосатыми, как рукава мима, лапами - вскинулся на дыбы и обернулся человеком.

- Бурый? Чего случилось? – вместо приветствия поинтересовался боуда.

- Я ухожу. Все уходят.

- Кто все? – уточнила Энн.

- Они, - Бурый кивнул на реку из гну. – Они уходят раньше, чем должны были.

- Великая миграция началась? – Энн взволнованно посмотрела на горизонт, скрытый облаками пыли. – Ведь еще рано.

- Рано, - согласился Бурый. – Но тьма сдвинула стада. Так что, если не хотите, чтобы вас отрезало от ваших, людских городов, поспешите. Скоро поток животных станет таким плотным, что пересечь его вы не сможете.

- Спасибо, поняла, - Энн пристегнула к багажнику пикапа последнюю коробку с брикетами прессованного топлива, отряхнула руки, крикнула громко. – Выступаем! Готовность три минуты!

            Бурый снова обернулся гиеной – девушка с восхищением отследила этот процесс. Бурый оказался первым оборотнем, который наплевал на табу и законы. Он, отъявленный одиночка, сделал то, что счел нужным. Предупредил. И плевать, что за ним наблюдали люди, ведь подбежать зверем к ним было быстрее. Скорость важна, когда каждая минута на счету!

- Ты с ними, пятнашка?

            Бурый строго взглянул на задумчивого Гэривэлла.

- А ты не с нами? – ответила за него Энн. – Поехали, Бурый.

            Она не ожидала, что упрямый и нелюдимый оборотень примет ее предложение, но он согласился:

- Поеду. До города. В город не пойду. Пятнашка?

- Идите без меня, - прозвучал решительный ответ.

            Энн вздрогнула, хотела протестовать – ведь раны пациента не затянулись еще как следует – но быстро поняла, что спорить бесполезно. Ольга в плену у львов, значит, Гэривэлл пойдет за Ольгой. Пойдет сейчас.

- Ты отправишься в таком состоянии сражаться со львами?

- Сперва пойду к фулабе.

- Зачем тебе к фулабе?

- Зачем к фулабе? - поддержал Энн Бурый. – Фулабе ушли вместе со всеми. Вон, - он махнул черно-белой лапой на пылевое облако поменьше, что двигалось со стороны озера Баса-Нарок к общему стаду.

            Глаза Гэривэлла сверкнули тревогой.

- Как ушли?

- Вот так. Как все.

- Тогда я должен их догнать. Прямо сейчас. Срочно.

- Зачем? – Энн схватила его за рукав.

- Говори, пятнашка, - грозно поддержал ее Бурый, -  мы должны знать, что ты задумал. Если ты собрался в одиночку сражаться с львиным прайдом, то оставь эту идею…

- Я похож на безумца? – Гэривэлл отчаянно сверкнул глазами.

- Похож, - скривили лица Бурый и Энн.

- Значит, такой и есть. Только безумие мое будет гораздо масштабнее, чем простая драка с львиной семейкой. Прайд Мары силен – я понимаю это, не дурак. Одной гиене не справиться со сворой львов-оборотней, вооруженных не только когтями и клыками, но и смертоносными магическими артефактами. Еще и тьма их питает. Пусть Зэмба не думает, что Гиза-Бвана обойдет его прайд стороной. Гиза-Бвана не успокоится, пока не окрасит черным всех львов Саванны!

- Что же ты задумал?

- Задумал поход в земли древних.

- Зачем? – хором вопросили собеседники.

- Однажды мой отец поведал мне, что там, за полной опасностей и чудовищ древней землей, стоит вечный город. Он рассказывал, что герои и боги уходят туда на закате славы, чтобы сыскать тишину и покой. Говорят, Сумаоро построил там свой последний горн и сплавил в нем все оружие, что когда-то выковал, а потом, переменив на лету все шестьдесят девять своих ипостасей, бросился туда сам и стал железной скалой. Говорят сам Цагн – владыка всех вещей – уединился там в ветхой лачуге… А еще говорят, что за древними землями, в обители богов еще можно отыскать истинный свет.

- Странно все это звучит, - уныло выдохнула Энн. – Хотя, еще немного и я поверю во все, что угодно, даже в летающих зебр.  Решил – иди.

- Решил – иди, - поддержал ее Бурый. – Гиза-Бвана ждать не будет. Его сила растет, и если истинный свет, как ты говоришь, сможет остановить этого черного льва, то… В общем, делай, как знаешь.

- Гэривэлл, - продолжила Энн, - поступай, как решил, но, знай, я тоже не буду сидеть, сложа руки. Сейчас я переправлю свою научную группу в безопасное место, а потом буду думать, как вызволить Ольгу. У меня осталось немного денег с научного гранта, - она с надеждой взглянула на Бурого, - люди верные тоже есть. Мы купим ружья, наймем профессиональных охотников и…

- Не думай пока про «и». Даже если ты перестреляешь весь прайд Зэмбы, придут его союзники леопарды и волки, сам черный лев придет… И он, Гиза-Бвана, решит все в свою пользу. Отец рассказывал мне про него в детстве. Гиза-Бвана – не просто зверь и не просто могучий колдун. Он – сила, рожденная из вековой ненависти между оборотнями и людьми. Чем больше эта ненависть, чем шире пропасть – тем сильнее становится черный лев. И родился он не здесь, не в Саванне. Он пришел с севера – из Гандвании. Ведь именно там гордыня оборотней достигла своего апогея, и из этой гордыни родилась тьма. Но если найти свет – тьму можно победить.

- Я поняла тебя, - кивнула Энн, - я знаю, что есть в этом мире вещи, которые даже наука не в силах пока объяснить…

- Как ты собираешься отыскать дорогу в древние земли? – перебил ее Бурый.

            Гэривэлл с надеждой посмотрел на клубящуюся вдали пыль.

- В книге Пер-А найдется ответ. Мне нужно срочно переговорить с Ходэрэ.

 

***

            Караван фулабе шел от озера Баса-Нарок и впадал пестрым ручьем в бесконечную реку диких животных. Ватусси и зебу вливались в нее и смешались в единый поток с антилопами и зебрами. Вздымались горбатые спины, качались рога…

            Не было потоку конца и начала, и никто, даже Гиза-Бвана, не смог бы и при желании обратить его вспять.

            Гэривэлл принял звериный облик и теперь бежал иноходью в высокой траве. Запах фулабе, наполненный нотами акации, мускуса и молока, все сильнее смешивался с духом антилоп и зебр. Фулабе растворялись в дикой живой реке, становясь ее крошечной, хоть и неотъемлемой частью…

            … или они всегда ею были.

            Гэривэлл сменил аллюр и поднялся в галоп – тяжелый, неровный гиений галоп, который со стороны кажется неуклюжим и медленным, но на самом деле убежать от него почти невозможно. Не зря в средневековых бестиариях могучую левкроту, чьим прообразам явилась пятнистая гиена, называли самым быстрым зверем Саванны. Нет! Не за то, что бежит она быстрее всех – за то, что дольше других держит одну и тут же, весьма приличную, скорость и с помощью выносливости своей умудряется настигнуть выбившихся из сил чемпионов спринта.

            Ходэрэ заметил прыгающий в траве горбатый загривок, развернув к нему быка, вырвался из общего потока. Живая река нехотя отпустила свою каплю и, кажется, потекла быстрее. Чтобы не было повадно другим. Чтобы каждый, кто собрался уйти следом, несколько раз подумал прежде, чем решиться на такой шаг.

            «Эльф» подъехал вплотную.

- Рад приветствовать тебя, гиений принц, – улыбнулся с вершины горба своего ватусси, сдвинул на затылок плетеную шляпу, открыв лучистые глаза, в глубине которых затаились тревога и скорбь. – Ты меня искал?

- Тебя.

- Зачем на закате мира тебе понадобился скромный фулабе? 

            Бык тревожно потянулся мордой к уходящему стаду, но Ходэрэ придержал его за связывающий рога повод, настойчиво разворачивая животное в противоположную сторону.

- Мне нужна твоя книга, - коротко пояснил Гэривэлл.

- О-о-о, книга! С удовольствием бы отдал ее тебе, если бы таскал в поясной сумке, - «эльф» заулыбался в ответ, и странно было, что сложившая ситуация будто и не заботила его.

            То был фарс.

- Мне не до шуток, Ходэрэ, - Гэривэлл сел на зад и махнул передней лапой в направлении бывшего поселения фулабе. – Мне нужно взглянуть еще раз на книгу Пер-А.

- Боюсь, не выйдет.

- Мне нужно. Иначе Ольга останется в львином плену. Ведь я не могу прийти в одиночку под стены обители Зэмбы. Мне не разрушить всей тьмы, что уже скопилась вокруг прайда и не разбить его. Мне нужна сила, та, что была у наших предков. Вся сила, чтобы зажечь свет и собрать под ним армию, способную разбить…

- Армию? Кто, ты думаешь, пойдет за тобой? – устало перебил Ходэрэ. – Гиены?

- Люди. Если у меня будет свет, люди пойдут за мной. Воины-мораны, охотники-бушмини, крокодильи наездники с Ржавой реки, воинственные девы Эбеновой Королевы с Бегемотьих болот. И ты, Ходэрэ. Пойдешь?

            «Эльф» не ответил на этот вопрос. Снова спустил шляпу на глаза и произнес:

- На книгу взглянуть не выйдет. Как только пошли стада, вибрация земли частично обрушила грот.

- Все равно отведи.

            Гэривэлл был упрям, и Ходэрэ сдался, но все же, перед самым согласием бросил собеседнику последний аргумент:

- Для того, чтобы видеть записи, нужна луна.

- Есть луна. Видишь?

            Они оба обратили взоры к бледному диску дневной луны, висящему в зените.

- Вижу, Гэривэлл…

 

***

            Они встали над свежим провалом, на дне которого среди куч обваленной земли и поломанных деревьев, спутанных лианами, глядело в небеса темное водяное око. Все, что осталось от великой книги. Ее каменные страницы рассыпались в прах. Раскатились, оставленные на обломках камней, символы и слова. И не сложить их теперь в единый текст, не прочесть.

- Видишь? – с горечью произнес Хорэрэ и низко склонил голову. - Скорбь давит плечи. Скорбь тяжела. Скорбь разрушила землю, расщепила камень.

            Оборотень молчал. Он пристально всматривался  в воду, перечеркнутую стволом упавшей пальмы. Из-под него смотрел едва различимый, резкий лик древнего зверя, и – Гэривэлл был готов поклясться! - длинные челюсти его шевелились… «Ко мне… Приди ко мне… И я отдам… свет… там, за древними землями».

- Ты слышал? – пораженный боуда обратился к своему  спутнику.

- Да, - невозмутимо отозвался тот, - земля гудит. Нужно уходить, мы рискуем провалиться.

- И все? Ты слышал только это, а слова?

- Какие слова? Не было никаких слов – только земные стоны.

- Про древние земли? Разве ты не слышал, Ходэрэ?

- Нет.

 

***

            Он покинул Ходэрэ у границы пылевого облака, баюкавшего живой поток. Облако разрасталось все больше, становилось все плотнее, словно желало скрыть великий побег от хищных глаз Темного Властелина Саванны.

- Забудь о древних землях. Забудь о войне. Идем с нами, боуда, - без особой надежды позвал фулабе. – Мы примем тебя в свое племя.

- Нет, - Гэривэлл решительно взглянул на солнце. – Я должен идти. Меня там ждут, и здесь тоже ждут.

- Я понимаю, - Ходэрэ тоскливо вздохнул. – В конце концов, все меняется, все течет, как живая река Мары. Значит, Саванне тоже пора измениться, - он резко вскинулся, обернулся на север, где у горизонта черные тучи висели низко, спускались к самой земле. – Смотри, тьма совсем рядом. Черный лев свил из нее плотный кокон, сквозь который свету уже не пробиться.

- От тьмы не убежать, Ходэрэ, сколько не беги. Она все равно настигнет. У нее нет границ, она будет расти и шириться, пока не заполнит все: сначала Саванну, потом Гандванию, а потом и до древних земель дойдет, и не будет больше ничего, кроме вечного, непроглядного мрака…

- …и где-то в этом мраке потонет твоя подруга, - понимающе добавил фулабе. Гэривэлл ничего не сказал в ответ, но по выражению его было ясно, что напоминать об этом было не обязательно. – Я понимаю тебя и больше не стану отговаривать. Ты знаешь, как добраться до древних земель? Я уверен, что нет. Оборотням этот путь неведом. И большинству людей тоже. У болот, что лежат на южном краю Мары, стоит скала, скрытая вечным туманом, в ней есть пещера, там проход, но… - фулабе смерил Гэривэлла взглядом, полным сомнения, - его охраняет нечто.

- Нечто? – боуда вопросительно свел брови к переносице.

- Я не знаю, как называли этих созданий наши далекие предки, не ведаю, как назовут их наши потомки…

- Как зовут сейчас?

- Мнгва…

 

***

            Дорогу пикапу преградили гиены.

- Билл! – Энн выпрыгнула с пассажирского сиденья и осторожно приблизилась к взволнованному, нервно хихикающему Биллу. – Что случилось?

            Зверь радостно взвизгнул, поднялся на дыбы, ударил девушку передними лапами в грудь, чуть не свалив, и виновато отскочил. Потом вновь подбежал, ткнулся мордой в колени, и вновь отдалился.

- Энн, он куда-то зовет, - предположила сидящая за рулем Ванда. С высоты кабины ей были видны остальные гиены, пришедшие с Биллом. – Они все куда-то зовут.

            Гиен было пять. Далеко не весь клан. Пришли четыре самца  и самка. Самцы у гиен – разведчики и парламентеры. Они покладистее и сговорчивее самок, не такие агрессивные, более мирные, покорные, слабые. Все это - не самые лучшие качества для выживания в природе, но, как оказалось, крайне полезно для общения с подступающими к границам диких равнин людьми.

            Билл звал. Остальные самцы держались чуть поодаль и дружно поддерживали его – криком. Как умели.

            Огромная седая Мизари – мать клана - стояла чуть дальше остальных и быстро кивала лобастой башкой, приглашая куда-то в травяные заросли.

- Что там, Билл? – Энн задала риторический вопрос, прекрасно понимая,  что зверь ей не ответит.

- Смотри! Там, - Ванда приложила ладонь козырьком ко лбу и встала на сиденье. – Что это?

            К пикапу медленно приближались еще несколько гиен из клана Мизари. Они кряхтели и повизгивали – тащили что-то большое, тяжелое… Какую-то грязную тушу. Странно это. Гиены не имеют привычки таскать с собой грузы. Они даже, как собаки, «заначек» под землю не зарывают – если прячут что-то, то только себе в брюхо.

- Что там, Билл? Мизари? – Энн сделала пару шагов навстречу несущим тушу животным, остановилась, проверяя, как отреагирует гиены. Те агрессии не проявляли – продолжали кивать головами, ворчали и крякали.

- Не смеются. Успокоились, -  тихо прокомментировала происходящее Ванда,  осторожно выбралась из кабины и встала рядом с Энн.

- Нужно посмотреть, что они принесли, - сообщила та и решительно двинулась к ноше.

            «Носильщики» тут же рассыпались в стороны – отступили за спины парламентеров, уступив дорогу. Ученые приблизились к туше вплотную. Перед ними лежала огромная гиена – раза в два больше любой другой из клана Мизари. Ее тело покрывали многочисленные раны, а голова представляла собой бурое месиво, в котором копошились белые опарыши.

- Зачем они ее принесли? – Ванда зажала нос, спасаясь от тошнотворного запаха.

- Не знаю, - Энн изумленно склонилась перед гиеной, смело коснулась ладонью выпирающих из-под кожи ребер. – Она живая... Дышит!

- Дышит. Точно! – Ванда прикрыла ладонью рот и закашлялась. – Неужели они принесли ее, чтобы…

- …. мы помогли, - Энн сделала решительный вывод и, развернувшись на каблуках, поспешила к пикапу.

            Пока она рылась там, в поисках саквояжа с аптечкой, израненная гиена принялась меняться, прямо на глазах у Ванды. Ее конечности задрожали и принялись выкручиваться в стороны, ребра заходили ходуном, а откуда-то из изуродованной головы донесся слабый хрип. Он совершенно не походил на те звуки, что обычно издавали гиены.

            Это был голос.

            Человеческий голос!

- Помогите… мне…

- Энн! Это женщина! – громко крикнула сотруднице Ванда.

            Энн подлетела пулей. Откусив зубами верх стеклянной склянки с лекарством, выплюнула его и, выпустив из легких воздух, аккуратно набрала шприц.

- Кто вы? Что с вами произошло? – попыталась дознаться попутно.

- Меня… предали… Я… моэдэ… Адеола… - измученно прозвучало в ответ.

 

***

Я не живу в городе, чтобы не стать ленивым.
Я погружаюсь в лес, чтобы быть сожранным мнгва.

(С) Песня воина Леонго Фумо ва Ба-Уриу

 

            Каждый в Маре знает легенду о Мнгва.

            А если не знает, то должен узнать, чтобы всегда обходить это создание стороной.

            Говорят, много – очень много! – лет назад было на равнинах огромное государство, и правил им царь, такой богатый, что даже кошка, жившая в его амбаре, ела и пила из золотой посуды, инкрустированной голубыми алмазами.

            Однажды, переловив всех мышей и крыс, забралась эта кошка в курятник и задавила цыпленка, а потом, увлекшись охотой, передушила всех петухов и кур. Птичники поймали ее и отдали стражникам. Стражники принесли на суд к царю.

- Позволь нам убить кошку, - сказали стражники, но царь нахмурился и заявил.

- Кошка моя и куры мои. Не вам распоряжаться моим имуществом.

            На следующий день сытая кошка выросла до размеров осла, пришла на скотный двор и убила всех лошадей, коров и коз. С трудом одолели ее царские воины, связали веревками, сковали цепями и опять привели на царский суд.

- Позволь нам убить ее, - просили снова.

            И снова царь отказал:

- Скот мой и кошка моя. Не вам достоянием моим распоряжаться.

            Настала ночь, и была она темна и полна страшными звуками. Утром пришли к царю бледные стражники и отвели его в покои молодых царевичей, а там страшное чудовище, больше льва размером, склонилось над растерзанными телами царских сыновей.

- Что теперь скажешь, царь? – вопросили воины. – Кошка твоя и…

- Не кошка это более! - закричал пораженный царь. - Это – Мнгва. Убейте же ее скорее!

            Но сверкнула Мнгва глазами, оскалила пасть, и упали оцепеневшие стражники вместе с царем  замертво на дорогие плиты дворцового пола.

            С тех пор прошло много лет, и никто уже не помнил ни имени того царя, ни названия его царства. Все стало пылью, все поросло травой.

            Лишь Мнгва жила…

            … и легенда о ней.

            Мнгва…

            Гэривэлл шел и вспоминал все, что слышал о ней.

            Говорят, цветом Мнгва сера и пятниста, будто леопард, лишенный яркого своего тона. Морда у нее плоская, сходная с лицом человека. А еще Мнгва горбата, и горб ее выведен резче и выше гиеньего гнутого хребта. Она бесшумна и прыгуча – подкрадется неслышно со спины, вскочит на загривок. Вскочив, запустит острые свои клыки в шею жертвы, подцепит ими шейные позвонки и вывернет весь хребет наружу. Все без единого звука – не вскрикнет жертва, мертвенным страхом парализованная, все стерпит и замертво обескровленная упадет…

            Опасна и непредсказуема Мнгва, но одна она на белом свете, на то и ставки.

            Гэривэлл быстро достиг скал, отыскал заветный грот и нырнул в темноту. Вдоль его позвоночника поднимался сияющий гребень из остатков щедро поданного могучим солнцем дневного света. Нос безошибочно вел оборотня – цеплялся за незнакомые, идущие из самой земли запахи. Приносились они издалека – из далеких мест и далеких времен.

            Мнгва уже поджидала незваного гостя. Пряталась за крутым подземным поворотом. Не вышла – выставила в освещенный рваным магическим заревом круг плоское лицо свое, и глаза ее – две черные пустые дыры – уставились на отважного наглеца.

- Кто пришел ко мне – тот умрет.

- Не пугай, - рыкнул гость, - пропусти.

- Пропустить? – Мнгва подняла на загривке короткую шерсть, и крутой горб ее стал острым, как скальный пик. – Как смеешь ты перечить мне, боуда?

- Смею, потому что не боюсь, - прозвучал резкий ответ. – Пропусти.

- Не боишься? – голос монстра уподобился змеиному шипению. – А стоило бы. Ты даже не представляешь, какова моя сила…

- Как ни была бы ты сильна, древняя Мнгва, ты одиночка. Нет у тебя ни семьи, ни клана, ни прайда, ни стаи. Ни предков, ни потомков. И смерти ты боишься. Она сотрет твое имя из хроник бытия, как ветер стирает следы на песке. Ты сильна, но тебе ведома сила гиен. Особенно сила наших челюстей, способных сокрушить самые древние кости. Даже кости Мнгва, - бросил ей Гэривэлл с небрежным спокойствием. С превосходством.

            Глаза-дыры зачернелись от тьмы, в глубине их блеснуло алым. Двинулась, отступая, угловатая длинная тень. Мнгва была в бешенстве, но все же отступила. Уверенность наглеца, решившего оспорить превосходство древних пугала ее.

            Дерзкий боуда оказался слишком смелым и крупным, чтобы свернуть ему шею в один миг, а любое промедление в этом опасном деле могло оборотиться гибелью самой Мнгва.

            Она чуяла этот терпкий, волнующий запах – аромат смерти. От гиен всегда пахнет смертью, но от молодого зверя несло не гниением и падалью, а чем-то другим… Уверенностью. Властью. Силой.

- Пропусти, - повторил Гэривэлл, выгибая дугой шею и выставляя на противника широкий лоб.

            Лапами прочно в землю уперся. Двинется Мнгва из тьмы, и он ударит ее с разбега головой, как всегда поступает с леопардами. Свалит. А свалив, как при поединке со львами, станет рвать врагу жилы из ног в тех местах, где они крепятся к телу… А потом…

            Он уже все понял и продумал.

            Мнгва тоже поняла.

            И отступила.

 

***

            За чернотой длинного грота крылась бескрайняя равнина. Поросшая незнакомыми травами, она тянулась к линии горизонта, и бродили по ней невиданные звери из разных ярусов и эпох. С разных континентов – современных и тех, которых уже не существовало.

            И трава была высока, и звери велики. Велики и безымянны. Схематичные изображения некоторых из них Гэривэлл видел в книге Пер-А. Жаль, имен прочесть не смог.

            Звери почуяли незнакомца и двинулись к нему. Закачались на ветру  длинные тени. Серые сумерки стремительно падали на равнину, и зажигались в  полумраке звериные глаза – желтые, белые, зеленые, алые… Гирлянды огней в шелестящем травяном колыхании.

            Гэривэлл остановился, понимая, то не стоит делать следующий шаг без позволения хозяев этих мест. Только, вот, как примут они его? Пропустят ли? Или развернут назад?

            Назад, ведь, нельзя.

Розыгрыши
и конкурсы
Эксклюзивные
предложения
Только интересные
книги
Скидки и подарки
постоянным покупателям