0
Корзина пуста
Войти | Регистрация

Добро пожаловать на Книгоман!

Или войдите через:


Новый покупатель?
Зарегистрироваться
Главная » 1. Обреченная (эл. книга) » Отрывок из книги «Хроники Трезура. Обреченная (#1)»

Отрывок из книги «Хроники Трезура. Обреченная (#1)»

Автор: Троицкая Алеся

Исключительными правами на произведение «Хроники Трезура. Обреченная (#1)» обладает автор — Троицкая Алеся . Copyright © Троицкая Алеся

 

«Вселенная, как большая стеклянная призма,

в которой пересекаются, преломляются и отражаются

 миллионы прекрасных в своей неповторимости миров»

 

 

Глава 1

 

Солнце светило ярко, и его лучики назойливо щипали мое бледное лицо, заставляя меня еще больше жмуриться. Осенний ветер, легкий, как первый поцелуй, щекотал мою кожу. Даже неудобная деревянная лавочка, впивающаяся в спину, нисколько не уменьшала чувство умиротворения и спокойствия.

Мне хотелось пролежать так очень долго, вслушиваясь в тихий шорох листвы над головой и милое воркование маленьких птичек, беспорядочно снующих туда-сюда. Но я не могла себе этого позволить.

Сегодня второе сентября, а это значит – первый день нового учебного года. И не просто года, а одиннадцатого, последнего в школьном обучении. И мне не хотелось начинать его с опоздания.

Почувствовав что-то постороннее на своем лице, я нехотя приподнялась и села, зажав между пальцами желто-оранжевый тополиный листочек. Поймав сквозь него солнечный лучик, я с интересом покрутила его в руках, любуясь тем, как краски увядания заиграли на нем с новой силой. На севере осень вступала в свои права немного раньше. Поэтому к началу сентября наш Лучегорск был полностью засыпан опавшими листьями.

Скинув с себя оцепенение, я нервно поглядела на часы, стрелки которых неумолимо приближались к девяти часам. Обычно я не заморачивалась насчет опозданий, но сегодня пообещала маме быть примерным ребенком и появиться на занятиях вовремя.

«Жду еще пять минут – и…»

И не успела я мысленно сформулировать фразу, как услышала позади быстро приближающееся цоканье каблучков.

Я обернулась на звук и улыбнулась. Ко мне на высоченных каблуках – сантиметров пятнадцать, не меньше! – неслась моя лучшая подруга Виктория. Выглядела она при этом довольно забавно: зеленая блузка немного перекрутилась на талии, а черная юбка-карандаш постоянно уползала вверх. Чтобы это не случилось, Вики через каждые несколько шагов безжалостно тянула ее за подол, пытаясь вернуть на место.

Поравнявшись с лавочкой, она тяжело на нее плюхнулась и, переведя дыхание, сомкнула на мне дружеские объятия.

– Привет, Мирослава! – Она неуклюже наклонилась и чмокнула меня в щеку.

– Ви, я тоже рада тебя видеть! Так соскучилась, ты просто не представляешь! – я ответила ей не менее теплым объятием. При этом окончательно вывела ее блузку из строя.

– Ну, все, хватит любезностей, – театрально облокотившись на спинку лавочки, проговорила она и поправила выбившиеся из прически прядки волос. – Вот скажи мне, Мира, как можно было оставить свою любимую подругу на целых два месяца? Ты только представь, как мне было тяжело ничего не делать! Да я чуть со скуки не нашла себе новую подругу, более благодарную! – с суровой веселостью произнесла она.

– Ну, ты же знаешь, от меня мало что зависело.

– Ох, Мира, твоя доброта – это так… – Вики наморщила носик, подбирая нужное слово, – …так старомодно!

Это заставило меня искренне улыбнуться.

– Но я рада, что ты, наконец, вернулась. – И она еще раз меня обняла.

– Ви, я все понимаю, но если мы сейчас не прекратим, тот дворник, прибьет нас метлой.

– Да-да, мы уже уходим. – Подруга обернулась к мужчине, тем самым смутив его и заставив вернуться к своим обязанностям.

– Что за народ пошёл! Не дадут в парке посидеть...

– Некогда рассиживаться, нам уже пора. – Я встала и потянула за собой девушку, с трудом балансирующую в новых туфлях.

– Вот ответь мне, Мира, какой идиот придумал эти безумные каблуки?! – философски простонала Виктория.

Моя улыбка стала шире.

– Даже не представляю. Я вот хожу в кедах и не вникаю во вселенские страдания. И тебе советую, – схватив свой рюкзак, я перекинула его через плечо.

– Конечно, тебе легко говорить, с твоим ростом вообще можно босиком ходить, и ты будешь выглядеть превосходно. А вот нам, полноватым коротышкам, надо как-то восполнять и чем-то замещать свое природное несовершенство.

– Ви, ты неисправима! За порцию комплиментов ты готова себя оболгать? Ты просто красотка, и прекрасно это знаешь. И туфли у тебя обалденные. Наверное, как всегда, дорогущие. Мама привезла?

– Да, – как весенний подснежник расцвела девушка, приподнимая ножку и рассматривая туфельку под разным углом. – Они от Гуччи. Я влюбилась в них с первого взгляда и рада, что такая красота досталась мне, а не какой-нибудь тощей страшиле. Это была бы самая большая несправедливость на земле! – Вики иронично подняла глаза к небу.

– Ага, если учитывать, что эти туфли – не единственная пара на планете.

Подруга от меня отмахнулась:

 – Об этом я и думать не хочу!

Виктория была чуть ниже среднего роста, очень миловидная – пухлые щечки, большие глаза цвета корицы, светло-каштановые волосы. Чуть вздернутый носик придающий её лицу немного высокомерное выражение. Но это нисколечко не мешало ей быть самым добрым, самым искренним человеком, которого я когда-либо знала. Кроме моей мамы, конечно.

Я очень любила и ценила свою подругу, хотя она переехала в наш микрорайон всего пару лет назад. Мы с ней сразу сдружились и были неразлучны. Все знакомые подшучивали над нами, что мы, как сиамские близнецы, все время проводим вместе.

Не спеша, поскольку Вики было непросто бороться с туфлями, мы направились в сторону школы.

– Мира, между прочим, я жду твоего подробного отчета.

От этих слов я утомлённо закатила глаза к небу:

– Тысячу раз говорила тебе, что я ни с кем не познакомилась и не встречалась. Я целыми днями металась от дома до магазина и обратно, и ни на что другое у меня времени не было. Да даже если бы и было, то в нашей деревушке самому молодому МАЧО лет шестьсот и он даже не вдовец.

– Бр-р-р, как все плачевно! Но, может, скоро мы кого-нибудь тебе найдем? – с надеждой в голосе проговорила Вики. – Послезавтра к Лизке Орловой приезжает ее двоюродный брат с друзьями. И они собираются закатить классную вечеринку, где мы обязательно должны побывать. И еще Лизка проболталась, что ее брат не прочь с кем-нибудь замутить.

– Виктория, – я придала своему голосу всю серьезность, на которую была способна, – ты бредишь наяву. Идти на смотрины извращенного прыщавого брата Лизки и его таких же друзей? Давай лучше в кино? Или в пиццерию...

– Мира, тебе через два месяца восемнадцать, а ты за все это время никому не подарила свой первый поцелуй, не говоря уже о более дорогом подарке! Если так пойдет и дальше, я боюсь, что ты вообще останешься старой девой. И в тридцать лет единственными спутниками твоей жизни будут кошки… а, нет, в твоем случае – лошади. А все вокруг будут за глаза называть тебя сумасшедшей лошадницей.

– Мне послышалось или ты обозвала меня ханжой?!

Не дав мне продолжить, Виктория стукнула себя по лбу и округлила глаза:

– Мирослава, я только что поняла: ты лесбиянка! – И громко засмеялась, думая, что сказала что-то остроумное. – А я-то гадала, почему ты так вожделенно смотришь на мои красивые ножки!

– Если бы мне за каждую твою глупую шутку давали рубль, я бы смогла купить космолет и отправить тебя на Луну.

– Нет, нет. Ты от меня так просто не отделаешься. Ты же знаешь, я найду способ и достану тебя.

– Да, идея с космолетом явно провальная…

И мы засмеялись в голос.

Всю дорогу мы шутили и подкалывали друг друга. И практически незаметно добрались до школы.

Подойдя к трехэтажному кирпичному зданию, огороженному невысоким деревянным забором, мы остановились. Народ тусовался, не спеша занять свои места за партами и, возможно, принимая последние солнечные ванны в этом переменчивом месяце.

– Девчонки! – нас кто-то окликнул, и мы, просканировав толпу, увидели пробирающегося к нам и приветственно машущего рукой Максима, парня моей бедовой сестры. Он учился в параллельном классе и считался местной звездой баскетбольной команды. По нему сохло полшколы девчонок – конечно, исключая нас с Викторией.

– Девушки, здравствуйте, – обратился он к нам, поправляя на носу солнцезащитные очки.

– Мира, ты не знаешь, Лидия сегодня будет на занятиях? Я почему-то не могу до нее дозвониться. У нее отключен мобильник.

Я понятия не имела, куда запропастилась моя ветреная сестра, поэтому честно ответила:

– Нет, не знаю.

– Хм, – нахмурился парень. – Мы договаривались встретиться перед занятиями. Скоро звонок, а ее нигде не видно. Вот я и подумал, может, ты что-то знаешь.

– Макс, извини. Я приехала только сегодня и никого из своих еще не видела. – Я пожала плечами. – Понятия не имею, что могло ее задержать. Ты ведь знаешь Лиду, она непредсказуема.

– Да, за это я ее и люблю, – с нежностью в голосе проговорил парень.

Мне было его жаль. Лидка не заслуживала его любви. Она не ценила все то, что он для нее делал. Относилась к нему как домашней собачонке, выполняющей команды «рядом» и «принеси».

Я попыталась шутливо приободрить парня.– Если увижу, я ее отругаю.

– Лады, все равно попробую до нее дозвониться. Извините меня, девушки, за беспокойство, я не намерен больше отнимать у вас время. – И Макс от нас отошёл.

– Еще увидимся! – крикнула я ему вслед.

Вики повернулась ко мне.

– Такой интеллигентный, а достался такой оторве! Бедный парень. Мира, ты правда не знаешь, где твоя адская сестренка? Или ты соврала, чтобы не ранить его чувства? – недоверчиво уточнила Вики.

– Правда. Видно, выключила телефон и решила забить на уроки.

– Вот стерва! – негодовала подруга. – Могла бы и предупредить бедолагу. – Она достала из сумочки блеск и нервно провела им по губам. – Кстати, – резко переменила тему Виктория, и по выражению ее лица я поняла, о чем она хочет поговорить.

– Вики, не начинай!

– Ты подумала о своем дне рождении? Определилась, где мы будем его справлять? Восемнадцать лет – это не жалкие семнадцать. Их нужно отметить с размахом! – Она развела руки в стороны, пытаясь показать этот размах.

– Нет, нет и еще раз нет! До праздника еще два месяца, а ты меня уже достала!

После последнего дня рождения, искусно испорченного моей сестрой, Ви как с цепи сорвалась.

– Мира, может…

– Нет! На все, что ты мне скажешь, ответ «нет»!

Будь ее воля, мы бы эту дату справляли каждый месяц. С ее безумными идеями, доводящими меня до инфаркта.

Успокаивающе поглаживая меня по руке, она проговорила:

 – Не кипятись. И правда, время у нас еще есть. Я сама что-нибудь устрою, не выходя за рамки приличия. – И подмигнув, заговорщицки добавила, –  я отгорожусь от всех нежелательных гостей.

Спорить с ней было бесполезно, поэтому я просто промолчала.

Под «нежелательными гостями» она подразумевала, конечно, мою сестру. Так как я делила свой праздник с сестрой-двойняшкой, которая всегда умудрялась его испортить, я начинала жалеть, что родилась с ней в один день. Во-первых, у нее была куча невоспитанных друзей, которые любили приходить без приглашения и умудрялись поцапаться с другими ребятами. А во-вторых, она всегда меня разыгрывала в наш совместный день, думая, что это безумно весело.

Например, в прошлом году она позвонила и сказала, что попала в аварию и ее увезли в больницу. После того, как я влетела в приемный покой и начала требовать, чтобы меня к ней пропустили, позвонила сестра и, хохоча как полоумная, поздравила меня с днем рождения. Я не убила ее сразу потому, что после этого она не появлялась дома три дня, пока родители не прилетели из командировки. Моя злость к этому времени уже утихла.

Годом ранее она умудрилась посадить на мой торт живую жабу. И где она ее только достала?! Но кара в моем лице не заставила себя долго ждать: я опрокинула торт ей на голову. После этого мы разодрались и не разговаривали целую неделю. Родители лишь мило улыбались, списывая это на переходный возраст сестры, который, по их словам, начался поздно и в скором времени должен был закончиться. Мне оставалось только немного подождать. Почему-то родители всегда считали меня более рассудительной и терпеливой, поэтому просили уступать сестре, чтобы не доводить наши стычки до конфликта.

И подобное повторялось в каждый день рождения, сколько я себя помню.

Глава 2

Прозвенел звонок. Буквально на последней секунде мы c Вики ввалились в класс. В носу защекотало от запаха свежевыкрашенных стен, еще не успевшего полностью выветриться. Бледно-зеленый цвет стен нагонял уныние и тоску, но, благодаря множеству плакатов, расположенных на них, он был практически не виден.

Подоконники, как и всегда, были заставлены горшками с геранью разных сортов. Я никогда не понимала нашего классного руководителя, питающего огромную любовь к этим специфическим растениям, которые источали неприятный, резкий аромат.

– Привет, девчонки! Как всегда, на последней секунде… И как вам удалось не опоздать, уму непостижимо! – воскликнул Ромка, обращая на нас внимание большинства присутствующих в классе, которые тут же нас поприветствовали. Я прищурилась, прошлась по Ромке сканирующим взглядом.

– А я смотрю, ты еще застрял в пубертатном периоде, живёшь на стадии эмбриона, – не выдержала я и подколола улыбающегося до ушей Ромку.

– О, Миридова, неужели словарный запас пополнила? Думаешь, умнее будешь казаться? – балансируя на стуле, проговорил одноклассник, а потом с громким стуком перевернулся, распластавшись на полу и вызвав приступ смеха у всего класса.

Проходя мимо его парты, я довольно проговорила:

– В отличие от тебя, я хотя бы создаю видимость умного человека.

Мы с Вики пробрались в начало класса, к единственной свободной парте по центру. Я сразу же села на стул и стала готовиться к занятию: достала учебник по истории России. Вики же чуть помедлила, отвлекаясь на мимолетный флирт с парнями, расположившимися справа от нас, а после демонстративно стала доставать тетради, не забывая при этом выпячивать свое декольте.

Я на нее выразительно глянула.

– Зачем ты совращаешь кого попало? – Я наморщила носик. Она улыбнулась и невинно пожала плечами:

– Это моя натура хищной кошечки. Невинный флирт, и все такое.

– По тебе явно театральный институт плачет.

Подруга непонимающе уставилась на меня.

– Ну, подумай: вилять попой у тебя в крови. Сможешь играть роли невинных искусительниц.

– Девчонки! – вклинилась в наш разговор Маринка Кукушкина, сидевшая через одну парту сзади нас. Мы повернулись к ней. – Вы уже слышали о новом преподавателе? – ее глаза хищно сверкнули. – Говорят, он миленький, скромный, с очаровательными ямочками на щеках. – Она мечтательно причмокнула губами.

Мы с Вики изумленно посмотрели на нее, при этом Вики эта информация как-то напрягла. А Кукушкина продолжала:

– Мне Лиза о нем рассказывала. Это знакомый ее брата, он только в этом году окончил институт. Будет замещать нашу «старушку».

«Старушкой» мы называли нашу преподавательницу Евгению Евгеньевну, женщину пенсионного возраста.

– Всё-таки «старушка» решила уйти на покой? Печально, – подвел итог Ромка.

– Не знаю, откуда она это взяла, но правда описание заманчивое?

Вики недовольно посмотрела на мечтательное лицо девушки и резко проговорила:

– Эту информацию от Лизки я уже слышала. И, если хочешь знать мое мнение, тебе здесь ловить нечего. Так что собирай свои слюни со стола, а то затопишь кабинет. – Подруга брезгливо скривилась. Но Марина, видно, была решительно настроена и не хотела так просто отступать.

– Ты думаешь, что ты лучше всех? – указала она на Викторию ручкой. – Что стоит тебе поманить пальчиком, как все парни лягут у твоих ног?

– Да, – уверенно ответила Виктория и продолжила: – А я смотрю, кто-то посмел усомниться в моих явных преимуществах. Или нет, не так: кто-то просто переоценил свои возможности, – она сделала акцент на слове «свои», при этом окинув девушку насмешливым взглядом с примесью жалости.

Маринка тотчас покраснела. То ли от обиды, то ли от злости. Она явно намеревалась ответить Виктории не менее обидным оскорблением, но вдруг между нашими партами замахал руками Ромка, явно больше не желавший слушать пререкания:

– Девушки, брейк! От вашего кудахтанья у меня может разболеться голова! – насмешливо-издевательским тоном протянул он и в игривой манере ухватился за виски. – Урок еще не начался, а я уже хочу домой. – И он, тяжело вздохнув, развалился на парте. – Давайте вы после уроков, где-нибудь за углом и подальше от меня, будете делить бедолагу, а то слушать это невыносимо.

– Это точно. – Я встала на сторону парня. – Вики, твое преимущество никто не сможет оспорить. Ты же знаешь, что если захочешь, очаруешь кого угодно.

– Конечно, знаю. Но я не люблю выскочек, которые слишком большого о себе мнения. – Она тряхнула головой и уселась на свое место.

Я мельком взглянула на часы на моем телефоне.

– Вики, тебе не кажется странным, что учитель опаздывает уже на пятнадцать минут? – Я озадаченно посмотрела на подругу.

– Ну, может, немного заплутал. – Она безразлично пожала плечами.

– Да, скорее всего.

Вдруг возле входа в кабинет послышались тяжелые шаги, которые гулко отдавались в пустом коридоре и которые привлекли внимание практически всего класса. Ребята с трепетным предвкушением уставились на дверь.

Ручка медленно повернулась, дверь, жалостно скрипнув, широко отворилась, и в кабинет, не спеша, размашистыми, твердыми, уверенными шагами вошёл преподаватель.

Тридцать пар глаз вопросительно взглянули на него. На языке у всех вертелся один вопрос: откуда этого преподавателя выкопали?! Он был полным антиподом милого и скромного человека, которого обещала Лизка. И с внешностью, никак не вписывающейся в наши северные типажи.

Перед нами предстал мужчина лет двадцати пяти, ростом не менее двух метров, с развитым плечевым поясом. Его экзотическая внешность была настолько экстравагантной, что вводила в замешательство: кожа с красноватым отливом, покрытая ровным загаром, как будто он недавно прилетел из жаркой страны, в которой находился постоянно; волосы, слегка волнистые, длиною до плеч, были искусственно выбелены до холодного белого оттенка, как иней на стекле, и перевязаны черной шёлковой лентой. А миндалевидные глаза цвета охры были поразительно темные и глубокие, как две черные дыры, в которые, если долго смотреть, могло затянуть. Они так сильно контрастировали с его волосами, что делали его внешность притягательной и пугающей одновременно.

Шикарный черный костюм сидел на нем безупречно. Черные ботинки были так сильно налакированы, что могли отражать не хуже зеркала. Левое запястье было охвачено широким, как мне показалось, золотым браслетом с необычным орнаментом. А на среднем пальце правой руки был надет тяжелый перстень с черными камнями, отражающий безукоризненный вкус его владельца.

Оглянувшись на Викторию, чтобы узнать, какое на нее произвел впечатление преподаватель, я немного опешила. Девушка была ни жива, ни мертва: рот ее был приоткрыт, глаза стали настолько большими, что практически не помещались на лице, а все краски жизни покинули бедняжку, даже пресловутые румяна нечего не могли с этим поделать.

– Вики, что с тобой? Тебе плохо? – шепотом спросила я. Но девушка не реагировала, она приняла статичную позу, скромно сложила руки на коленях и опустила глаза в пол. Мне показалось, что ей стало неуютно и некомфортно находиться в одном помещении с этим мужчиной.

Возле учительского места мужчина прокашлялся, обращая на себя мое внимание. Посмотрев на него, я поняла, что мужчина не сводит с меня любопытствующего, небрежного взгляда.

– Простите, здесь девушке плохо… разрешите, я провожу ее к доктору?

Мужчина не спешил отвечать, продолжая буравить меня холодным оценивающим взглядом. Потом он медленно перевел его на Викторию, и его рот превратился в тугую напряженную линию. Это меня немного сконфузило. Сглотнув, я снова проговорила:

– Моей подруге стало нехорошо. Разрешите ее проводить в медицинский кабинет?

– Нет, – отрывисто и грубо проговорил мужчина, продолжая с интересом наблюдать за моей реакцией. При этом его плотно сжатые губы выдавали неприкрытое раздражение. Как будто он смотрел на маленьких назойливых мух и думал, как их прикончить одним ударом.

– Что? – его ответ меня обескуражил.

– Ты плохо слышишь? – издевательски переспросил мужчина.

– Нет, но я не понимаю. – Я непроизвольно начала злиться. – Моя подруга вот-вот упадет в обморок, а вы тут строите из себя неизвестно кого!

– Подруга? – удивленно переспросил он с каким-то подозрительным сомнением. – А не скажешь ли мне…

– Мирослава, – подсказала я.

– …Мирослава, что, по-твоему, у нее болит?

– Мне-то откуда знать? Я ведь не доктор.

– Ну, раз ты сама сказала, что не доктор, с чего ты тогда взяла, что твоей подруге плохо? По моему мнению, она выглядит очень даже хорошо, – и он бесстыдно уставился на грудь Виктории.

Это стало последней каплей в чаше моего терпения. «Да кем он себя возомнил?! Стоит и издевается над больным человеком!»

Вложив в свой голос побольше язвительности, я спросила:

– Вас что, упрашивать нужно?

– Было бы неплохо, – хищно ухмыльнулся он.

Я всегда выступала против насилия, но в данную секунду мне захотелось ударить его. Моя кровь закипела. Не собираясь больше участвовать в бессмысленном препирательстве, я быстро сложила учебники Виктории в сумку и потихоньку потянула ее за руку. Мне было плевать, если после этого меня вызовут к директору. Я, думаю, смогу объяснить ситуацию. Благо наш директор – адекватный человек.

Но мои попытки поднять Викторию не увенчались успехом: она даже не удосужилась шевельнуться, сидела как истукан. Мужчина, наблюдавший за моими действиями, небрежно облокотился на парту и явно наслаждался происходящим.

– Виктория, может, вызвать скорую помощь? Тебе совсем плохо. – Мое беспокойство за подругу усилилось. Но она и дальше продолжала хранить молчание.

После нескольких моих безуспешных попыток сдвинуть ее с места, мужчина вновь заговорил:

– Виктория, ты можешь покинуть помещение и навестить доктора, если тебе действительно нехорошо. – Последнее он подчеркнул интонацией и, немного подумав, добавил: – И можешь потом вообще не возвращаться на занятия, отправляйся домой.

После его слов Виктория как по команде встала и, так же не поднимая головы, направилась к выходу. Я решила последовать за ней и проводить, взяв ее сумку. Но возле двери меня остановил голос мужчины:

– Простите, Мирослава, а вы не расскажете, куда собрались?

Этот придурок конкретно начал выводить меня из себя. Сквозь стиснутые зубы я ответила:

– Провожу Викторию, чтобы убедиться, что с ней все в порядке, и вернусь.

– Это так благородно с вашей стороны! Но я думаю, что ваша помощь ей не понадобится. Я прав, Виктория? – Черные глаза стали ее буравить.

– Да, – тихо ответила девушка и, подумав, добавила: – Мира, мне не нужна помощь. Я сама справлюсь. Увидимся дома. – И, выхватив из моих рук сумку, она стремительно покинула класс.

– Мирослава, может, больше не будете задерживать всех нас и усядетесь на свое место? – он жестом указал на мою парту. При этом в его словах была завуалированная опасность.

В недоумении я вернулась на свое место.

Я села и уставилась в потолок – так я решила его игнорировать. Знаю, может быть, впоследствии это скажется на моей учебе, но я ничего не могла с собой поделать. Во мне развилась сильная неприязнь к этому незнакомцу, и я не хотела воспринимать его как учителя. Как, наверное, и мои одноклассники, которые необыкновенно тихо себя вели.

Они неотрывно следили за действиями мужчины, боясь, что он обратит свое внимание и на них. Это было похоже на то, когда учитель не знает, кого вызвать к доске. Он проходит взглядом по списку и мучительно долго никого не называет. А ты сидишь и тихонько молишься: только не меня, только не меня... Потому что уроки ты не сделал, и если тебя вызовут, ты явно облажаешься.

«Значит, человек, позиционирующий себя в роли нашего учителя истории, пугает не только меня»

Если бы меня попросили его описать, я бы незамедлительно ответила, что он похож на Конана-варвара в костюме графа Дракулы. Знаю, фантазии мне не занимать, но он никак не ассоциировался у меня со скромным учителем истории. И где это Лизка на каменном лице рассмотрела милые ямочки?!

 Между тем учитель положил на стол раскрытый журнал в красном переплете, а на него сверху поставил небольшой деревянный ящичек, все это время находившийся у него в руках. Мужчина низким, с хрипотцой, голосом, заговорил снова:

– Ммм… люди, я вас приветствую! Как вы уже поняли, я буду вести у вас занятия по истории, – с какой-то скользящей иронией проговорил незнакомец, отчего у меня сложилось впечатление, что он сам не верил в то, о чем говорил.

– Я не потерплю к себе неуважительно отношения. Если я говорю, стало быть, вы все молчите и внимаете. В противном случае вы можете пожалеть. Ваше непослушание будет караться по всей строгости...

«Караться? Где он это слово выкопал?! Такое ощущение, что он путает камеру пыток со школой! И какое право он имеет нас запугивать? Эта учебное заведение, а не тюрьма». Меня это все сильнее нервировало. Взглянув на соседние парты, я заметила, что мои одноклассники пребывают в тихом ужасе от происходящего.

Мужчина многозначительно замолчал, давая возможность каждому ученику обдумать его слова. И, добившись, как мне показалась, нужного ему эффекта, он с явным удовольствием продолжил:

– Познакомлюсь я с вами позже. Сейчас хочу дать персональное внеклассное задание, после которого не стану отнимать ваше драгоценное время, которого у вас и так осталось крайне мало.

Мне было не по себе. Все выглядело до смешного сюрреалистично. Что-то странное, темное, неправильное было в этом человеке. Как он вообще попал в школу и для чего?! Ведь если судить по его костюму, в деньгах он не нуждался. Особенно в зарплате рядового учителя. Его манера общаться – это что-то из ряда вон выходящее. Склонность к командованию и подчинению себе наводила на мысль, что человек, находящийся перед нами, бескомпромиссный командир какого-нибудь спецназовского подразделения по уничтожению… ну, не знаю… например, террористов.

Еще меня сильно смущала реакция Виктории на этого человека. Может быть, они раньше были знакомы? Но тогда почему она мне ничего о нем не рассказывала? Или ей действительно просто стало плохо? А я тут уже столько всего надумала... На перемене нужно будет сходить в медпункт и узнать, что с ней.

– Миридова, ты чего, оглохла? – прервал мои размышления Ромка, тыкая в мою спину ручкой.

Ход моих раздумий был безжалостно нарушен. На несколько секунд меня поглотила гнетущая тишина. Выжидающе уставившись двумя пропастями черных глаз, за мной наблюдал мужчина.

Я затаила дыхание. Все смотрели на меня с нескрываемым любопытством.

– Мирослава Миридова?

Мое сердце пропустило один глухой удар. Мне не хотелось пасовать перед этим неприятным типом, но все равно ладони у меня вспотели. Незаметно вытерев их о джинсы, я с холодным спокойствием ответила:

– Что?

Он смотрел на меня как на подопытную крысу, глупую и наивную. Мне это совсем не понравилось. «Да кем он себя возомнил, этот напыщенный индюк?!» Стараясь вложить в свой взгляд всю самоуверенность и храбрость, я старалась не отвести его в сторону. Это были секунды какого-то непонятного мне противостояния, которое, казалось, длилось целую вечность. Что он хотел этим до меня донести, я не понимала.

 Не разрывая зрительного контакта, мужчина отложил журнал в сторону и, подняв ящичек, поставил его на мой стол и при этом навис надо мной как скала.

Я сразу же почувствовала запах свежего туалетного мыла, приправленный терпким цитрусовым ароматом. Мои рецепторы были похожи на оголенные провода под напряжением три тысячи вольт, и я незаметно вдохнула глубже этот интересный и приятный запах. Переведя взгляд в сторону и первой разорвав зрительный контакт, я только сейчас обратила внимание на то, что от мочки левого уха мужчины по его шее вниз под ворот рубашки уходит еле заметный белый шрам с неровными, рваными краями, искусно загримированный слоем татуированной кожи.

Не понимая, что мною движет, и не успев осознать, что я делаю, я легонько дотронулась до этого места. Тут же класс качнулся, глаза заволокло пеленой, и я увидела его. Мужчину с белыми волосами.

Он находился в странном месте, в странной одежде. Светло-коричневый кожаный жилет был надет на голый торс и затянут множеством ремешков. Штаны из той же кожи рельефно обтягивали его ноги и были заправлены в тяжелые грязные ботинки, талию обхватывал сюрреалистичного вида ремень с креплениями под меч и какое-то высокотехничное оружие.

В вечернем небе сверками извилистые молнии, выхватывая мрачный образ незнакомца, стоящего посреди огромной, безжизненной, черной пустыни. Сначала я не разобрала, что находилось вокруг него. Но, присмотревшись, я в ужасе закричала… или мне показалась, что я кричу, так как рот я открывала, а звука не выходило.

 Трупы множества мужчин и женщин. Их безжизненные тела покрывали черную, выгоревшую землю. Лишь когда сверкала очередная молния, я могла рассмотреть их искалеченные останки, лежащие в лужах крови.

 Мужчина же, находившийся в эпицентре всего этого, тяжело опираясь на одно колено и на рукоятку меча, покрытой бурой жижей, удерживался из последних сил. Было видно, что жизнь постепенно уходит из его тела. Голова его была низко опущена, а дыхание было прерывистым и тяжелым. Его грудная клетка неистово поднималась и опускалась, а на шее, в том месте, до которого я дотрагивалась, была жуткого вида открытая рана. Рассечение доходило до самого плеча. Глядя на это, я не понимала, как он вообще еще жил.

Перед глазами сверкнула яркая молния, на миг меня ослепив, и наваждение стало рассеиваться. Я поняла, что мою руку грубо отдернули.

Внимательно меня изучая, мужчина очень тихо спросил, чтобы только я могла расслышать:

– Что-то интересное увидела?

А после наклонился еще ниже:

 – Не смей без разрешения до меня дотрагиваться. Иначе пожалеешь.

В его глазах я уловила искорки злого огня. Я не знала, что это было, но меня затрясло, будто в лихорадке.

Если бы я верила в сверхъестественное, я бы, наверное, подумала, что я только что видела кусочек прошлого этого человека. Но так как я была стопроцентным закоренелым скептиком, постоянно высмеивавшим передачу «Битва экстрасенсов» и подобные ей, я списала все на сегодняшний стресс и мою буйную фантазию. Но уже через секунду усомнилась в своем скептицизме. Я взглянула на мужчину по-новому, и мне действительно стало страшно. А если все, что я только что увидела, правда, и он где-то на Земле убивал беззащитных людей? Значит ли это, что нам всем угрожает опасность? И должна ли я об этом предупредить, или мне нужно не париться и срочно принять таблетки, которые я с собой не взяла.

– Знаешь, что это такое? – с каким-то шипящим звуком проговорил мужчина, обращая мое внимание на ящичек, поставленный передо мной, тем самым, выводя меня из задумчивости.

– Нет, – совсем тихо выдохнула я.

Я посмотрела на ящик. Обычный, деревянный, примерно тридцать на тридцать сантиметров. Нечего особенного, красивого или изящного. В таком обычно хранят ненужное барахло.

Но то, что лежало в ящике, было настоящим сокровищем. Я еще не знала, что это. Но я это явственно ощутила.

Мои руки сами потянулись к заветному ларцу и робко прошлись по поверхности крышки. Тут же я почувствовала успокаивающее тепло, прошедшее через подушечки моих пальцев, и небольшие уколы электрических разрядов. Я быстро отдернула руку. Это было странно. За несколько секунд во мне разыгралась буря сразу из нескольких противоречивых ощущений.

Я продолжала смотреть на ящик Пандоры (так я его про себя окрестила) и чувствовала: что бы там ни находилось, оно принесет с собой разрушение и хаос. И мне никогда не повернуть время вспять. Но, с другой стороны, все мое естество умирало от желания обладать тем, что находилось внутри.

В данный момент меня можно было сравнить с наркоманом, перед которым стояла дилемма: принять дозу и умереть, либо мучиться от ломки всю оставшуюся жизнь.

Больше не в силах терпеть, я приподняла крышку.

Немного озадаченная, я уставилась на содержимое, уловив боковым зрением, что мои одноклассники с огромным любопытством повытягивали шеи, стараясь заглянуть туда же, куда и я.

В ящике находилось множество разных безделушек. Какие-то странные брелочки, деревянные и железные крестики, браслеты, часы и много чего еще. Все это не стоило моего внимания. А то, что мне действительно было нужно, находилось на самом дне.

Практически сама по себе моя рука своевольно нырнула сквозь все эти побрякушки. И на самом дне нащупала и схватила какой-то очень гладкий и, несмотря на металлическую поверхность, очень теплый предмет.

Как только он был вынут, на лице мужчины промелькнула довольная и понимающая улыбка.

– Мирослава, превосходно!

Словно больше не намереваясь делить со мной одно пространство, он резко выдернул ящик из-под моего носа и бесцеремонно поставил его на преподавательский стол.

 – Маленькие люди, ваша задача – взять по одному предмету из этого ящика и написать доклад с полным описанием того, что вы взяли, и для чего этот предмет использовали в мировой истории оккультизма. Это дополнительное задание будет очень хорошей пищей для ваших вялых мозгов, – как бы подчеркивая слово «вялых», учитель брезгливо скривил губы и, не удостоив нас даже мимолетным взглядом, спешно покинул класс. Его не волновало, что до конца урока осталось еще достаточно много времени.

 

Глава 3

Общий вздох облегчения прошёл по кабинету.

– Что это было? – озвучил повисший в воздухе вопрос Ромка.

– Такое ощущение, что мне вынесли смертный приговор, – поддержал парня девичий голос. – Не зря Вики стало плохо. Видать, он ее до чертиков напугал.

– Ребята, а вам не показалось, что он сумасшедший? Не представился и так странно нас называл…

– Ага, – перебил Ромка, – а еще у него нездоровый интерес к нашей Миридовой. Мирка, давай колись, что этот тип нашептывал тебе на ухо?

– Что? – на автомате спросила я, не вникая в суть разговора. Сейчас все мои мысли были заняты медальоном, лежащим в моей руке.

Он был практически невесомым, хотя и выглядел внушительно. Серебристая поверхность с обеих сторон была идеально ровная и гладкая. Никакой гравировки или узора. Абсолютно круглая и безликая вещь с припаянной к одной из сторон изящной цепочкой.

Робко проведя пальчиками по ее поверхности, я уловила приветственный блик. И в моей душе расцвело трепетное чувство вновь обретенной потери.

 «Я разгадаю твою тайну. Я чувствую, что ты не так прост, как кажется на первый взгляд».

Но для начала мне нужно было срочно разыскать Викторию.

– Земля, земля, прием! Вызываю на связь Миридову! Мирка, не впадай в транс, останься с нами! – Кто-то сильно толкнул меня в плечо.

В замешательстве я уставилась на Ромку, на его веснушчатую, ухмыляющуюся физиономию.

– А…

– Бэ – тоже витамин! – передразнил он меня. – Ты что, уснула или тебя загипнотизировали? Нет, погоди, ты выпала из пространственного временного континуума! – хлопнул он себя по лбу, как будто его озарила самая потрясающая мысль на свете. – А нам всем очень интересно, что странный чувак нежно нашёптывал тебе на ушко!

– Ромка, ты идиот? Ничего он мне не нашёптывал! – Я начала злиться и отвернулась.

– Ну да, – он пересел ко мне за парту, чтобы достать окончательно. – Все видели, как ты нежно и по-свойски гладила его шею. Ммм… это было так… интимно. А после он тебе что-то сказал. Я очень старался, но ничего не услышал, – с ноткой обиды в голосе проговорил парень.

– Да пошел ты! – совсем разозлилась я. Меня удивило, что сегодня злость была моим постоянным спутником.

– Правильно, Мирка, так его! Нечего лезть в чужие отношения, – язвительно поддержала меня Кукушкина.

– Еще одна! – Я закатила глаза. – На фоне бушующих гормонов у вас развился нездоровый бред. – И отвернулась от них, тем самым намекая, что разговор окончен.

Вторая половина одноклассников, которая не вникала в наш тупой диалог, рассматривала остальные вещи, оставшиеся в ящичке.

– Что это за барахло? – Один из парней подцепил пальцем брелок в виде феи и непонимающе на него уставился. А потом печально вздохнул: – Мир уже не тот… – и брезгливо швырнул безделушку обратно.

Женская половина класса активно перемывала косточки новому преподавателю. Они стали выдвигать безумные идеи насчет того, какая профессия ему больше подходит. И, конечно, это был стриптизер. Девчонки как с цепи сорвались и, никого не стесняясь, начали выдумывать его интимные заслуги, обсуждая, где, с кем, когда и сколько раз подряд он проводил время. А после дебильно хихикали, как озабоченные бабуины.

– Мирослава, покайся, расскажи все, как есть. Иначе я не отпущу твои грехи, – заунывно-протяжным голосом опять пошёл в атаку Ромка.

– Как же ты меня достал! Иди уже найди себе занятие по уму. Попробуй добыть огонь при помощи палочек, либо поймай паучка в баночку и понаблюдай за его жизнью. Только отвяжись от меня!

– Ладно, – принял обиженный вид парень. – Свои секреты оставь при себе. Но дай хотя бы посмотреть, что ты вытянула из скучной коробочки. – И, не дожидаясь моего разрешения, он проворно выхватил медальон из моих рук.

Когда он покинул мои пальцы, мне сразу стало не по себе. Меня кольнуло ощущение утраты и беззащитности.

В глубине моей сущности стал просыпаться неведомый доселе гнев. Вскочив на ноги и при этом с грохотом опрокинув стул, я со всей силы ударила Ромку в плечо. Опешив от такой реакции, он упал, приземлившись на пятую точку. А медальон, тревожно звякнув, откатился в сторону.

– Мирослава, ты бешеная дура! Ты что творишь?! – заорал парень, привлекая внимание всего класса.

– Никогда не смей трогать мои вещи! – медленно, с расстановкой проговорила я, указывая на него пальцем. – Иначе в следующий раз я тебе переломаю руки.

Не знаю, насколько я была устрашающа в эту секунду, но на лице одноклассника отразился реальный страх.

 

 ***

Коридоры школы были еще пусты, когда я спешно их пересекала, направляясь в женский туалет. Закрыв дверь на щеколду, я прислонилась к ней с обратной стороны и сделала пару успокоительных вдохов и выдохов.

С трясущимися руками я подошла к раковине, над которой висело мутное зеркало, и не сразу решилась в него посмотреть. Не знаю, кого я боялась там увидеть: перевоплотившегося демона или еще какого-нибудь монстра.

Но на меня, как и всегда, взирала миловидная молодая девушка с миндалевидными, бледно-зелеными глазами, в зависимости от освещения становившимися либо светлее, либо темнее, с длинными, до пояса, и гладкими, как стекло, волосами цвета созревшей пшеницы, высокими подчеркнутыми скулами и пухлыми губками. Конечно, кто-то мог считать меня красивой, но самой себе я казалась слишком слащавой и, чтобы сильно не привлекать к себе внимание, старалась одеваться скромно и незаметно. Меня бесило, что все пытались дружить со мной только из-за моей внешности. Наверное, поэтому у меня практически не было настоящих друзей.

«А сейчас я автоматически лишила себя еще одного…»

Как будто поняв мое настроение, медальон, висевший на моей шее, потускнел. Или из-за отражения в грязном зеркале он казался блеклой медяшкой. Охладив лицо водой из-под крана, я направилась в медкабинет с целью выяснить, что случилось с Викторией.

Предварительно постучав в дверь с табличкой «Медпункт» и фамилией нашего школьного врача, я вошла внутрь. Там пахло хлоркой и медикаментами, отчего в носу защекотало, и мне захотелось чихнуть. Поборов это желание, я вошла и присела на кушетку в ожидании, так как внутри никого не оказалось. «Странно», – подумалось мне. Врачиха никогда не оставляет свой кабинет открытым, даже если отлучается на пять минут. На столе лежали открытые карточки, которые она заполняла до того, как покинуть кабинет. Я с любопытством их просмотрела, надеясь увидеть карточку Виктории. Ведь если она здесь была, то запись приема должна значиться в ее карте. Но среди лежащих на столе бумаг ее медицинской карты я не обнаружила. Хм… Одно из двух: либо ее карту вернули на место в закрытый шкаф, либо Вики здесь не было.

Мои сомнения развеялись минут через пятнадцать, после того как в кабинет вернулась очень полная седовласая женщина, Екатерина Леонидовна, которая и являлась школьным врачом.

Вид у нее был удрученный, а на ее всегда белоснежном накрахмаленном халате я заметила свежие пятна крови.

– Екатерина Леонидовна! – обозначила я свое присутствие.

Ее беспокойный взгляд остановился на мне, и она, быстро стянув грязный халат, бросила его в угол.

– Мира, с тобой что-то случилось? – взволнованно спросила женщина.

– Нет, я просто…

– Рассказывай, что привело тебя ко мне. У тебя что-то болит? Неужели у тебя опять начались головные боли? – она приложила свою ладонь к моему лбу. – Ты не забываешь принимаешь свои лекарства? – Беспокойство в ее взгляде усилилось.

– Нет, все нормально. Я не по этому поводу к вам зашла.

– Да? – удивилась женщина. – А зачем тогда? – она смотрела на меня так, будто взглядом хотела диагностировать недуг.

От ее напора и неподдельного переживания я немного отстранилась.

– Я пришла узнать, как Вики. Ей стало лучше?

– Виктории? – удивилась женщина. – Я не знаю. А что, с ней что-то случилось?

– Пока не знаю, но, вроде, она направлялась к вам.

– Нет, – задумчиво протянула доктор, – она не приходила.

– Тогда, вероятно, я ошиблась и неправильно ее поняла.

Не желая больше терять время впустую, я направилась к выходу. Но доктор преградила мне путь:

– Мира, постой.

Я с интересом посмотрела на женщину.

– Возвращайся в класс. В свете последних событий, мы оповестили ваших родителей. Они вас в скором времени заберут.

– О чем вы говорите? – Я насторожено прищурилась. – Каких событий?

Как будто подбирая нужные слова, Екатерина Леонидовна осторожно сказала:

 – На нашего нового преподавателя напал неизвестный и сильно его ранил. Даже не знаю, выживет он или нет.

– Какого преподавателя? – перебарывая первую волну шока, переспросила я.

– Ну, новенького парнишку, учителя истории. – Я непонимающе качнула головой. – А, ну да, ты же, наверное, не в курсе...

– Нет-нет, я что-то слышала. А что с ним случилось?

– Ой, – отмахнулась от меня докторша, – такие страсти, такие страсти! – как курица-наседка закудахтала женщина, хватаясь за сердце. – Его нашёл дворник в сквере возле школы. Он лежал в кустах без сознания, с ножевым ранением грудной клетки.

Мои глаза широко распахнулись.

– Да, представь, в таком городке, как наш, – и такое громкое преступление! Сейчас из школы никого не выпускают и не впускают, полиция приехала, скорая.

Я метнулась к окну, но вспомнила, что окна выходят не на ту сторону, и осталась стоять на месте.

– Так что возвращайся в свой кабинет и жди родителей. Думаю, что твоя подруга тебя там и ждет. – Доктор устало опустилась на стул и стала крутить диск на стареньком стационарном телефоне. Но, увидев, что я не спешу уходить, зажала трубку рукой и выразительно на меня посмотрела.

– Да-да, я уже ухожу…

– И прикрой за собой дверь, – шепнула она мне и поднесла трубку к уху.

Мне стало нехорошо. От мрачных событий скрутило живот.

Звонок так и не сообщил о конце урока, но по коридору слонялось множество возбужденных учеников. Они передавали друг другу последние новости, которые разносились со скоростью света и будили подростковое любопытство.

Я бежала в потоке людей в сторону выхода и пыталась на ходу набрать номер Виктории. С первого раза мне это сделать не удалось, так как в меня кто-то врезался и я выронила аппарат из рук. Нервно чертыхаясь, мне все же удалось набрать номер, но после десятого гудка ответа так и не последовало.

Добравшись до выхода, я увидела, что входная дверь перекрыта несколькими полицейскими и один из них, самый высокий, что-то выкрикивает в рупор.

– Ребята, пожалуйста, вернитесь в свои кабинеты! Ради вашей же безопасности. Вы сможете покинуть школу только тогда, когда за вами приедут родители. Ваши учителя проводят вас.

– Что случилось? – послышался голос за моей спиной.

– Почему нас не выпускают? – поддержал голос с другой стороны.

 Рядом со мной заплакала девочка лет семи, явно напуганная происходящим.

– Не бойся. – Я опустилась рядом с ней на колени. – Это просто учения. Ты же знаешь, что это значит.

Она утвердительно кивнула.

– Ну вот, пойдем, я провожу тебя. Твой класс расположен на первом этаже?

– Да.

Взяв девчушку за руку, я повела ее в кабинет.

– Почему ты здесь, а не в классе?

– Я ходила в туалет, – жалостливым голосом протянула девочка.

– Ну, ничего страшного. – Я проводила ребенка в класс и выслушала благодарность от ее преподавательницы, которая явно нервничала, так как не могла сама отправиться на ее поиски и оставить других первоклашек без присмотра.

На раздумья о том, как мне поступить, у меня ушло ровно две секунды. Осторожно, чтобы меня никто не поймал, я спустилась в подсобку дворника. Благо он никогда не запирал дверь.

В этом небольшом помещении хранился всякий инвентарь для работы на школьном участке: метлы, грабли, лопаты, ведра. В другом углу стояла видавшая виды старая продавленная тахта, на которой, как я полагаю, отдыхал дворник. А рядом стояла кривая тумбочка, на ней лежала пачка разных кроссвордов и половинка сломанного карандаша. Вот и все скромное убранство. Но то, что мне действительно было нужно в эту минуту, находилось над тахтой. Небольшое прямоугольное окошко, заляпанное грязью и затянутое паутиной. Если постараться, то можно им воспользоваться и выбраться из школы.

Аккуратно встав на краешек тахты, я перенесла свой вес на тумбочку и не без труда открыла окно. Подставив под него брусок, валявшийся тут же в комнате, и подтянувшись на руках, я проворно выскользнула из помещения.

Так как это окно располагалось у самой земли, я немного вымазалась, но не стала заострять на этом внимание. Кое-как отряхнувшись, я выглянула из-за угла, чувствуя себя при этом преступницей. Возле главного входа толпилось множество людей – полицейских, журналистов, первых прибывших родителей и проходивших мимо зевак. С левой стороны здания желтой лентой была огорожена небольшая территория. Внутри нее работали следователи, они изучали и фотографировали место происшествия. Реанимационной машины нигде не было видно. Значит, парня уже отвезли в больницу. Я очень надеялась, что он ранен не смертельно. Страх с гневом смешали во мне все остальные чувства. Я заочно ненавидела того, кто сделал это с бедным парнем. Хоть у меня и были догадки насчет этого, но с выводами я не спешила.

Втянув себя обратно за стену, я стала пробираться к забору через парк, густо росший за зданием школы. Я осторожно ступала, пытаясь не привлекать к себе внимание журналистов и полицейских, бродивших поблизости. К счастью, они были заняты своими делами и меня не заметили.

Проворно перекинув сумку через ограждение, я так же легко через него перелезла. Мои навыки способствовали этому: не зря моя мама с детства заставляла меня заниматься гимнастикой.

По пути к дому я еще раз попыталась набрать номер Виктории. Но теперь каждый раз стандартный женский голос сообщал, что телефон отключен или находится вне зоны действия сети. Меня это насторожило, так как это было очень не похоже на мою подругу. За те два года, что мы знакомы, я не помнила ни одного случая, чтобы она где-либо оставила свой телефон или просто забыла его зарядить. Я в любое время суток могла до нее дозвониться.

Мне, наверное, стоило позвонить ее маме. Но, как ни странно, я не знала ее номера телефона. А съездить к ней на работу у меня не было возможности, так как она работала в модной индустрии и у нее были частые командировки по всему миру. Несколько месяцев подряд она могла не появляться в городе. А если честно, как бы чудно это ни звучало, я вообще не была знакома с мамой подруги и видела ее пару раз либо тенью в окне, либо на фотографиях, показанных Викторией.

 

– Мирослава, ты уже слышала шокирующую новость? – меня перехватил на остановке парень моей сестры, отделавшийся от своих друзей.

– Макс, если ты говоришь о множестве полицейских, журналистов и лужах крови возле школы, то да, я об этом уже слышала. А если ты хочешь рассказать мне о розовых единорогах, скачущих по облакам, и красочных радугах, то я с удовольствием послушаю, – я попыталась шуткой завуалировать свою нервозность.

– Значит, ты тоже слиняла из школы? Погоди, а где Виктория? – нахмурился парень. – Почему ты одна?

– Сказать по правде, я не знаю. – Я опустила глаза. И, глубоко вздохнув, рассказала все, что произошло на уроке.

Несколько секунд после этого он недоверчиво смотрел на меня, потирая подбородок.

– Значит, какой-то странный тип ввалился к вам на урок, говорил всякий бессмысленный бред и всучил тебе медяшку?!

– Не медяшку, а амулет, – деловито поправила я. – Но в одном ты прав: это звучит как полный бред сумасшедшего.

– Можно мне взглянуть, из-за чего весь сыр-бор?

Я нехотя достала медальон из-под толстовки, но с шеи снимать не стала. Подошла поближе, чтобы Макс мог его внимательнее рассмотреть.

– Мира, ты меня удивляешь. Ты думаешь, я заберу его у тебя и убегу? – усмехнулся он, крутя медальон в руке.

На его слова я лишь недовольно фыркнула.

– Нечего примечательного. Странный металл и ничего более. На нём даже ничего не изображено.

– А ты что хотел? Картинки с инструкцией по применению?

– Нет, но все же…

– Посмотрел? – и, не дожидаясь ответа, я засунула медальон обратно под толстовку.

– Мира, никогда раньше не замечал, что ты можешь быть агрессивной.

– Я сама не знала, – чуть сконфузилась я при данном замечании.

– А что ты думаешь насчет Виктории?

– Думаю, она узнала этого человека. Ты бы видел, какой она стала – белее белого. И сейчас я сильно переживаю, ведь если белобрысый причастен к совершению насилия над учителем, то он легко может навредить и ей.

– Почему бы нам не сообщить о твоих подозрениях полиции?

– Невозможно. Они, скорее всего, не поверят догадкам подростков. И даже если поверят, то сколько времени могут занять всякие проверки? А Вики, может быть, уже сейчас нужна наша помощь.

– Так если я тебя правильно понял, ты собираешься к ней?

– Да.

– Хорошо, – сказал парень скорее себе, чем мне. – Пошли, – и запрыгнул в только что остановившийся автобус, следующий в наш микрорайон с оптимистичным названием «Солнечный берег». Странное название, если учесть, что поблизости не было ни одного водоема, а сами постройки окружали вековые сосны.

Последовав за ним, я спросила:

– Зачем тебе это нужно?

Парень пожал плечами и, не мигая, уставился в окно.

Наши дома с Викторией, как и множество других, представляли собой комплекс из одинаково построенных двухэтажных коттеджей с участком земли для парковки и небольшого садика. Мой дом находился в самом центре этого комплекса. А дом Виктории располагался чуть поодаль, у самой кромки леса. Это размещение давало нам возможность находиться друг у друга в гостях практически круглые сутки.

В автобусе я опять попыталась дозвониться до Виктории, но раздражающий голос автоответчика снова повторял о недоступности абонента. Беспокойство меня съедало, я не могла спокойно сидеть и ждать, пока автобус доставит нас до места. Инстинктивно я ухватилась рукой за медальон, покоившийся на моей груди, и сразу почувствовала успокаивающее тепло. То же тепло, что я чувствовала раньше, но не придавала этому значения. Теперь же я его с благодарностью приняла и немного утихомирилась, приводя мысли в порядок. На мгновение я закрыла глаза и тут же почувствовала, что меня кто-то толкает.

– Мира, конечная, мы приехали. Пошли.

– Что? – не поверила я.

– Ты всю дорогу продремала. – Макс поднял с пола наши сумки и направился к выходу.

– Но как? Я всего на секундочку прикрыла глаза, а ты говоришь, прошло полчаса. – Я поспешила за парнем, вглядываясь в пейзаж за окном, который действительно показал родные красоты.

– Наверное, ты устала и вымоталась со всей этой фигней. Так что ничего удивительного. Не разбуди я тебя, ты могла бы так кататься целый день.

– Да, наверное, ты прав. – Я наморщила лоб.

Взяв быстрый темп, мы прямиком направились к дому Виктории. Проходя мимо моего дома, я закинула наши с Максом сумки во двор, не опасаясь за их сохранность.

– Здравствуй, Мирослава! – поприветствовала меня Роза Львовна, наша немного навязчивая соседка. Она сидела на скамейке в живописном платье и с перевернутой книгой в руках. Это говорило о том, что чтением она не занималась, скорее, собиранием сплетней о соседях.

Так как старушка жила одна и была на пенсии, то она целыми днями вылавливала проходящих мимо знакомых и судачила с ними о всякой ерунде. Кто насколько потолстел, кто с кем живет, и все в таком роде.

– Добрый день. Простите, Роза Львовна, но мы с Максом торопимся.

– Как жаль, как жаль, – притворно обиделась старушка, закрывая книгу и кладя ее себе на колени. – А ты с Максимом? – Она внимательно посмотрела на парня, явно заинтересовавшись, и подозрительно прищурилась. – А это не тот молодой человек, который встречается с твоей сестрой?

– Да, это он, но нам правда нужно спешить. – Я подтолкнула парня вперед, делая однозначный намек.

– А-а-а, – как будто что-то поняв, протянула старушка и заговорщицки прошептала Максу: – Вы с Мирославой тайно от Лидки встречаетесь?

У Макса отвисла челюсть, и он как вкопанный уставился на старушенцию.

– Мы не встречаемся с Мирой, у нас просто… мы просто… – Он не мог правильно обрисовать ситуацию и из-за этого стал немного нервничать.

– Не утруждайтесь, молодой человек, я вас не выдам. Можете и дальше бегать по своим любовным делам, – довольно улыбнулась старуха и поправила свою синюю шляпу, утыканную цветами. – По правде говоря, ваша пара смотрится более очаровательно.

Я заметила, что Макс сжал кулаки. Он был готов выплеснуть на бабульку переполнявшие его слова и эмоции, но воспитание его сдерживало.

– Спасибо, Роза Львовна, вы такая внимательная и добрая. Я надеюсь, наш маленький секрет останется только между нами, – я ей по-доброму подмигнула.

– Конечно, конечно, Мирочка, ты можешь на меня положиться, – удовлетворенно подтвердила старушка, уже обдумывая, с кем первым поделиться этой новостью.

Я полагала, что мы от нее благополучно избавились, но старушка нас опять окликнула:

– Мирочка, погоди, пожалуйста. Я еще хотела узнать, ваш двоюродный брат уже уехал? Что-то я пару дней его не встречала...

– Что? – резко остановилась я, отчего Макс на меня налетел.

– Ну, такой красивый, галантный, обходительный джентльмен. Я бы хотела еще раз с ним увидеться, если он у вас еще гостит. – Она мечтательно причмокнула губами.

– Двоюродный брат? – Я ошеломленно уставилась на нее.

– Ну, высокий блондин с волнистыми волосами. Я пару раз с ним виделась, когда он приходил домой.

– Домой? – оцепенев, проговорила, я.

– Мирослава, ты в порядке? – забеспокоился Максим. – Такое ощущение, что ты сейчас упадешь в обморок.

– Это он, – проговорила я одними губами. Но Максим меня не понял.

– Роза Львовна, почему вы решили, что это мой двоюродный брат?

– Так он сам представился. Сказал еще, что приехал издалека навестить любимых сестренок, которых давно не видел.

– А как он попадал в квартиру?

– Девочка моя, ты такая смешная! У него были ключи.

– Ключи? – Я совсем перестала понимать. – А не подскажите, когда вы его видели в последний раз? – Я подошла чуть ближе к старушке.

– Говорю же, пару дней назад. Вы тогда еще гостили у своей бабушки, а ваша мама целые сутки пропадала на работе.

– Роза Львовна, вы не обижайтесь, но вы точно ничего не путаете?

Старая женщина демонстративно сложила руки на груди и, как бы оскорбившись на мои слова, поджала губы.

– Может, я и старая, но не сумасшедшая. Не в моих интересах что-то путать. Если вы скрываете своего брата, то это ваши проблемы. А на людей клеветать не надо, – обиделась Роза Львовна и уткнулась в книгу.

– Безнадежный случай старческого маразма, – негромко прокомментировал Максим.

– Макс, – я повернулась лицом к парню, – это был он.

– Кто?

– Ну, этот псевдоучитель, который дал мне медальон.

– И подозреваемый тобой убийца? – поинтересовался он.

– Да. – Мне стало совсем нехорошо. – Нам нужно спешить.

Я быстро побежала в сторону дома Вики. Макс от меня не отставал.

– Мира, ты все еще не думаешь, что это повод обратиться в полицию? – Макс говорил спокойно, его дыхание на беге не сбивалось, в отличие от моего.

– Нет, я еще не совсем уверена. После того, как я найду подругу и поговорю с ней, я смогу что-то для себя решить.

– Но тебя не пугает, что какой-то незнакомец приходит к вам домой, как к себе? Потом в школу, где в это же время происходит покушение на жизнь?

– Пугает! И сильнее, чем мне хотелось бы.

– Хорошо, про школу понятно, а вот про твой дом не очень. Как думаешь, зачем он к вам наведывался? Ты не заметила никакой пропажи?

Я ненадолго задумалась.

– Вроде нет. Все как обычно. Ценные вещи, деньги – ничего не тронуто.

– Я не об этом говорю. Может, он искал какую-нибудь особенную ценность. Твои родители археологи…

– Геологи, – поправила я.

– Да, может, они нашли какое-нибудь крутое месторождение алмазов или что-то типа того?

– Нет, это исключено. – Я покачала головой. – Родители изучают движение земной коры и связанные с этим вещи. Самый ценный минерал, привезенный из последней экспедиции и подаренный мне, это кусок скального обломка.

– Хм…

На этот счет у мамы строгие правила. Упомянув маму, я услышала рингтон, сообщающий о ее звонке. Перейдя с бега на шаг, я попыталась отдышаться и приняла входящий вызов.

– Привет, мам.

– Мира, ты где? Почему тебя нет в школе? С тобой все в порядке? – Женщина на том конце провода от волнения стала заикаться.

– Да, все хорошо, – чуть запыхавшимся голосом проговорила я. – Я уже дома, не волнуйся.

– Почему ты не дождалась меня?!

– Ну, я…

– Сиди дома и никуда не смей выходить, ты меня поняла? От волнения я чуть с ума не сошла!

– Мам, не начинай, со мной все в порядке…

– Почему ты тяжело дышишь? Ты куда-то спешишь? – Волнение превратилось в подозрительность.

– Нет, я просто оставила телефон на кухне, а сама была в своей комнате.

– Ладно, хорошо, поговорим, когда я вернусь. Я скоро буду, не скучайте. И да, не поубивайте друг друга с Лидой, пока меня не будет.

 – Хорошо, мам, до встречи. – И, не дожидаясь ее долгих напутствий, я отключила телефон.

– Мама волнуется? – поинтересовался Макс.

– Да, что-то типа того.

– Мира, вот о чем я еще подумал… Сумасшедшая старушка сказала, что блондин открывал дверь ключами. У тебя есть на этот счет какие-нибудь догадки?

– Пока нет. Ключи от нашего дома есть у пятерых человек. – Я стала загибать пальцы. – У меня, у Лиды, мамы, папы и у Виктории.

– У Виктории? – удивился парень.

– Да, мама ее очень любит, она сочувствует ей, потому что Вики практически постоянно лишена маминой заботы, и поэтому относится к ней как к своей родной дочери.

– Я просто к тому веду, что ключи могла дать Виктория.

– Нет, это исключено! – Я покачала головой. – Вики никогда бы меня не предала.

– Ты так в ней уверена, хотя знакомы вы всего пару лет.

– Это не мешает мне ей доверять. Можно знать человека десятилетиями и быть обманутым.

– Эта так, но…

– Никаких «но». – Я не дала Максиму закончить фразу. – Я ей доверяю, и точка!

– Девушки, вы такие странные, – он пожал плечами, но больше спорить не стал.

Мы подошли к дому Виктории.

Ее дом был самым большим в этой части улицы и наполовину утопал в лесополосе, что придавало ему своеобразное очарование. Я заметила, что все окна в доме, выходящие на улицу, плотно зашторены. Странно, ведь день был в самом разгаре.

– Мира, стой здесь, я сам к ней зайду.

– Нет, Макс, спасибо за твое благородство. Но я тоже иду.

– Хорошо, только держись рядом.

– Ты так говоришь, как будто мы находимся в месте, полном опасностей, и в любую секунду на нас могут напасть.

– Тебе удалось убедить меня в своем бреде. Поэтому осмотрительность не помешает.

Осторожно ступив на крыльцо, я приложила ухо к двери и прислушалась. Внутри было очень тихо. Но Виктория могла находиться на втором этаже, поэтому тишина ни о чем мне не говорила. Максим пару раз нажал на звонок. Внутри отчетливо разлилась мелодичная трель, но после по-прежнему было тихо. Никто не спешил открывать нам дверь.

– Макс, погоди, у меня есть ключ. Я на всякий случай захватила его с собой. – Я вытащила из кармана своей толстовки небольшой одинокий ключик с брелоком в виде зайчика.

– Отлично. Открывай, – он посторонился.

Вставив ключ в замочную скважину, я стала неистово его поворачивать. Но мои попытки не увенчались успехом.

– Не понимаю... – изумилась я.

– Что? – насторожился парень.

– Ключ не подходит. Дверь не поддаётся.

– Как такое может быть? Ты точно не перепутала ключи? – отодвинув меня, Макс сам стал пробовать открыть входную дверь.

– Ты сомневаешься во мне, как я сомневалась в словах Розы Львовны?

– Нет. Но этот ключ явно сюда не подходит.

– Знаешь, я думаю, мы могли бы залезть в одно из окон со стороны леса. – Я указала пальцем в ту сторону.

– Мира, а это не противозаконно?

– Нет. Это как залезть к себе домой, не переживай.

– Я смотрю, ты девушка решительная. И если что-то вбила в свою прелестную головку, от этого сложно избавиться.

– Что есть – того не отнять.

– Ладно, показывай свою лазейку, – сдался парень.

По асфальтированной дорожке мы обошли дом. С обратной стороны окна тоже оказались зашторенными.

– Зачем с этой стороны занавешиваться? – недоумевал Макс. – Ведь тут кругом лес. Неужели Виктория боится, что белки-извращенки будут за ней подглядывать?

– Очень надеюсь, что она боится только белок. Макс, подсади меня, я попробую открыть окно. Мне кажется, оно не закрыто на щеколду. По крайней мере, раньше оно всегда открывалось.

Подойдя к стене, парень подставил колено и положил на него руки ладонями вверх.

– Куда ведет это окно?

– В ванную комнату.

– Хорошо, будет где помыть руки.

Я ловко и аккуратно допрыгнула до окна и резко его толкнула. Как я и ожидала, оно легко поддалось и, позвякивая стеклами, отворилось. Подхваченная порывом ветра шторка выпорхнула из окна и налипла мне на лицо, отчего я чуть не потеряла равновесие и не упала. Благо, Макс успел меня поддержать.

Вцепившись в подоконник, я тяжело через него перевалилась и уже через секунду стояла посреди просторной ванной комнаты.

– Мира, говоришь, это просто? – отряхивая руки, поддел меня парень.

– Как дважды два. Подожди, я принесу тебе стул.

– Не нужно.

Максим подпрыгнул, ухватился за край открытого проема, без труда подтянулся на руках, помогая себе ногами, и через несколько секунд уже стоял возле меня.

– Нечего себе! Ты как Джеки Чан, только немного посимпатичнее.

– Спасибо, приятно слышать, – весело улыбнулся парень. – Показывай дорогу.

Мы осмотрелись в гостиной. Ничего необычного я не наблюдала. Все было на своих местах. Я подумала, что лучше предупредить девушку о своем визите, если, конечно, она дома, и позвала ее. Но ответом мне была тишина.

– Максим, подожди здесь, я поднимусь в ее комнату. Бывает, что она засыпает в наушниках, слушая классику. Тогда ее пушкой не разбудишь.

– Хорошо, только если что – громко кричи.

Я вопросительно посмотрела на него. От этого он смутился.

– Я имел в виду, если что-то тебя напугает.

– Я так и поняла, – ответила я, любуясь его застенчивостью. В те редкие минуты, когда Макс смущался, из крутого парня он превращался в милого притягательного медвежонка, которого тут же хотелось обнять.

Поборов в себе этот порыв, я быстро поднялась на верхний этаж.

Дверь в комнату Вики была распахнута, и в комнате никого не было. Зайдя внутрь, я огляделась: здесь было безупречно чисто, как и во всем доме, и пусто. Я всегда удивлялась, как Вики может постоянно поддерживать такую чистоту. Вот в моей комнате творился вечный творческий беспорядок.

Еще меня удивляло в комнате Виктории то, что она была безликой. Кроме дисков с классическими произведениями и плеера, здесь не было ничего примечательного. Никаких плакатов, девичьих украшалок или простых фотографий с семьей. Было ощущение, что я нахожусь в гостинице.

Я уже хотела уходить, но тут мои глаза сфокусировались на листке бумаги, лежавшем на кровати.

Я сразу поняла, что это записка от Вики. Когда в редкие минуты мы не заставали друг друга дома, то оставляли подобные записочки. Взяв лист, я стала вчитываться в небрежный почерк подруги.

«Мирочка, не переживай, со мной все в порядке. Болезнь я симулировала.

В данный момент я встречаюсь с очень интересным молодым человеком. Телефон у меня украли, поэтому, скорее всего, ты не сможешь до меня дозвониться.

Все объяснения и подробности вечером. Жду тебя на пижамной вечеринке. Только для избранных.

Люблю, целую.

Твоя вечная подруга Виктория»

Я не знала, то ли рассмеяться, то ли заплакать. Напряжение сегодняшнего дня наконец-то меня покинуло. «Виктория, я тебя когда-нибудь прибью, честное слово! Ты меня в могилу сведешь!»

– Макс! – позвала я. И услышала, как парень быстро поднялся и просто кубарем ввалился в комнату.

– Что? Где?

Я протянула ему листок, а он непонимающе на меня уставился, как будто во лбу у меня вырос рог.

– Читай. И не смотри на меня так, а то дыру протрешь.

Он опустил глаза и пробежал взглядом по корявым строчкам. А после опять посмотрел на меня.

– Ну, это многое объясняет, – и, не удержавшись, начал задорно смеяться. Было ясно, что ему тоже стало легче оттого, что все наши страхи не оправдались. Ну, практически все. Но сейчас это не имело значения: мы хохотали от души, как ненормальные. У меня даже выступили слезы от смеха. Но беспокойство на задворках сознания меня не отпускало.

Около 3 лет
на рынке
Эксклюзивные
предложения
Только интересные
книги
Скидки и подарки
постоянным покупателям