0
Корзина пуста
Войти | Регистрация

Добро пожаловать на Книгоман!

Или войдите через:


Новый покупатель?
Зарегистрироваться
Главная » Одинокий фонарь » Отрывок из книги «Одинокий фонарь»

Отрывок из книги «Одинокий фонарь»

Автор: Смолина Екатерина

Исключительными правами на произведение «Одинокий фонарь» обладает автор — Смолина Екатерина Copyright © Смолина Екатерина

ГЛАВА 1

Плохое утро обычного менеджера выглядит примерно так: проспала на два часа, кофе убежал, каша подгорела, на работу — сквозь пробки… Как у всех. В бюджетном внедорожнике звучал любимый рок, и это отвлекало от предстоящей выволочки. Музыка была тем единственным, что в последнее время приносило мне безоговорочное удовольствие.
— Екатерина Максимовна, зайдите ко мне, — услышала я, едва оказалась на ступеньках офиса.
Шеф стоял и курил на крыльце, даже не пытаясь встретиться со мной взглядом. Не слишком добрый знак. Едва мы оказались отрезаны от офиса противно щёлкнувшей дверью его кабинета, я уже всё поняла. Мышеловка захлопнулась, только сыра не было.
Что ж. Я большая девочка. Рубите.
— Вы сегодня опоздали на работу на четыре часа, — не стал тянуть он.
— Прошу прощения, был сбой в технике. Будильник не сработал.
Главное, сохранять спокойствие.
— В последнее время вы плохо справляетесь со своими обязанностями, — шеф сел за стол. — Ушёл крупный клиент, до сих пор не готовы документы на группу компаний “Яра”...
Крыть было нечем. Тогда я оказалась не готова отдать документ, который ещё и в плане не стоял. Звонившая женщина в эмоциях себе не отказывала, и была излишне импульсивной. А “Яра”... Попробуйте в одиночку обработать за пару недель компанию с тремя тысячами сотрудников, подбирая каждому индивидуальный план обследования! Да я ночевала тут с этой базой!..
— ...Да, и тот раз, когда вы оставались на ночь в офисе... Тоже не говорит в вашу пользу! — развёл руками управляющий.
Серьёзно? Не говорит?..
— Где подписать? — откликнулась с мрачностью приговорённого к смерти.
Шеф протянул мне белоснежный лист бумаги. Той самой, что я недавно заказывала на весь офис. И выключил компьютер, что я недавно чистила от вирусов, потому что приходящий админ был не в городе.
И мы оба прекрасно знали, что фраза “по собственному желанию” — ложь. Мою должность давно облюбовала моя помощница. Задолго до моего прихода в компанию. Но, видимо, гендир до сих пор не реагировал на Ирочкины вываливающиеся прелести и юбки не ниже блудливой ватерлинии. И работать бы ей и по сей день секретаршей, а не моей помощницей, если бы не амбиции и вполне здоровый аппетит.
Эту замечательную должность она занимала до вчерашнего дня. А вчера... Вчера вдруг оказалось, что начальник отдела я неофициальный, а официальным годится...
Хм... Да.
Ирочка.
Рабочий день заканчивался, а я с трудом доделывала документы, которые всегда горели под пальцами. Настроение было подавленным давно, работа не клеилась. Я сама виновата, что опустила руки и слишком расслабилась. Конкуренция слабости не терпит, и никому не интересно, отчего обычно упрямый и успешный управляющий менеджер отдела вдруг стала слабовольной… Хуже всего было то, что коллеги делали вид, будто ничего не произошло. Никто не подбадривал, никто не осмеивал. Хотя знали все, и, как оказалось, с самого утра.
— Девушка, вы ещё работаете? — нарисовался рядом с моим столом человек.
Нарисовался, потому что в нашей тесной комнатушке слишком много шкафов и за ними ничегошеньки не видно. Я посмотрела на часы на руке, и они ясно дали мне понять, что время приёма посетителей истекло ещё час назад.
— Эти пробки в вашем районе... — грустно вздохнул клиент. — Я честно торопился, как мог. Может, примете документы?
На душе было тоскливо, домой не хотелось. Что изменится от очередной папки с документами? Не отправлять же его назад, после долгой дороги сюда, если верить его словам. Я выдавила дружелюбную улыбку. Склоки склоками, а клиент не виноват. Но человек отчего-то замялся. Видимо, перестаралась с дружелюбием.
— Присаживайтесь... — кивнула на стул рядом со своим столом.
Звук застёгивающейся молнии на сумке теперь уже бывшей коллеги слишком гулко отозвался в опустевшем офисе. Даже лампы дневного света натужно гудели, и как я, оказывается, устала от этого звука!
Человек ждал, с надеждой терзая увесистую пачку документов.
Вот не буду обрабатывать её! Приму, зарегистрирую... Даже в excel перекину! Но обрабатывает пусть Ирочка, раз так хотела...
Папка, журнал, и рябящий в глазах старенький монитор… Я привычно застучала пальцами по клавиатуре, вбивая новые данные.
— Екатерина Максимовна, — скосил человек взгляд на мой бейдж на груди. — Вы на машине?
— Какое это имеет отношение к делу? — устало потёрла переносицу. С удовольствием бы умылась сейчас! Макияж, зараза, к концу дня весит с килограмм, — и это я только ресницы подкрасила и стрелки подвела!
— У меня тоже был нелёгкий день, — осторожно начал он, внимательно наблюдая за моей реакцией. — Пробка рассосётся часа через три, мы могли бы посидеть где–нибудь.
— Ничего не получится. Меня ждёт муж и домашние дела, — соврала уверенно.
— Всего чашка крепкого, вкусного кофе, — подкупающе улыбнулся он. — Вас это ни к чему не обяжет.
В офисе стало очень тихо и тоскливо. И даже, кажется, всего на секунду я уловила терпкий аромат свежесваренного кофе с капелькой ликёра…
— Соглашайтесь, Катерин!.. Я угощаю.
Пить кофе с незнакомцем? Да ни за что в жизни! Но так всё достало…
Это был чудесный вечер. Я и забыла, что летние ночи мегаполиса могут быть такими красивыми! Мы пили кофе с Бейлисом, потом просто Бейлис. Приторная сладость окрыляла и оживляла и без того не скучный разговор, ? кто бы мог подумать, что усталый офисный клиент окажется настолько обаятельным и компанейским человеком? Макс открывался с всё новых сторон. Он знал удивительное количество занимательных фактов из античной истории, увлекательно рассказывал о своих поездках в Грецию, Испанию, сыпал историческими фактами. Я даже почувствовала себя неловко, несмотря на количество выпитого. Но он сумел преподнести свои знания не свысока, а так, словно это не имело никакого значения.
Очень быстро стёрлись офисные границы, мне казалось, что в этом случайном знакомом я встретила родственную душу. Оставив машины на стоянке возле кофейни, мы неспешно гуляли по ночному шумному городу. Шутили, смеялись. Впервые за бесконечно долгое время я отдыхала, отрешившись от всего мира! Максим неуловимо создавал комфорт в общении, не рвался целоваться или обниматься. Нам было что обсудить. И дотошных клиентов, и трудности в руководстве, и мифологию нескольких народов и даже недавнюю крупнейшую фотовыставку!
— Ты очень красивая, — засмотрелся он на моё лицо, подсвеченное жёлтыми огнями города, разлитыми по реке.
— Это все Бейлис! — рассмеялась.
Давно мне не делали комплиментов. Даже в шутку.
— Ну, пусть и Бейлис, — улыбнулся согласно. — Твоему мужу повезло.
— Да уж... Его жена проводит время с другим после работы. Счастливчик!
Ощущение крыльев за спиной резко исчезло. Навалилась прежняя тоска.
Никто меня не ждёт, кроме грязной посуды и паука в углу. Даже кот пропал месяц назад, а муж и того раньше.
— Кать... — привлёк за руку к себе, неожиданно захватывая в объятия. — Ну какой он муж, если ты радуешься даже простому кофе и возможности прогуляться в приятной компании? Заездил он тебя.
— Много ты понимаешь в семейной жизни, — отвернулась к кованым перилам речного моста.
Блики на воде болезненно слепили глаза. Накатывала головная боль — неизбежная расплата за алкоголь и хронический недосып.
— Поехали ко мне? — тепло обнял сзади. – Я тебе глинтвейн приготовлю настоящий. Будем сидеть и смотреть что–нибудь позитивное.
— Угу. Позитивное — это эротика?
— Посмотрим.
Прядка моих волос щекотно чиркнула наискось лицо. С каждой секундой все больше накатывала усталость, а спине становилось всё теплее и теплее. Ноги уже ломило от каблуков и желания от них избавиться.
— Макс, давай в другой раз. Это был отличный вечер, и спасибо тебе за это, но я домой. Устала жутко, а завтра на работу.
— Хоть проводить можно? — кивнул, выпуская на холод из объятий.
Умный, честный, обаятельный, — подумала я, оглядывая его. — И совсем не Квазимодо. Зачем ему я? Может, я в офисе сплю давно?
Но головой кивнула.
Чтобы не идти до машин пешком, мы поймали такси. Расплатились пополам, просто это честно. И уже на стоянке, проводив меня до моего внедорожника и галантно усадив в него, Макс навис над дверью коршуном, и тихо спросил:
— Кать, скажи честно, ты действительно замужем? Для меня это важно. Не хочу снова тратить время попусту.
Ух ты! На меня хотят тратить время!.. Ишь, какой, выискался...
— А что, если его не захочу тратить я? — наклонила голову набок, не сдержав улыбки.
— Постараюсь переубедить, — чуть улыбнулся, склоняясь к губам и вкусно пахнув мужским терпким парфюмом и Бейлисом.
Как–то само собой вышло, что я накрыла его губы ладонью прежде, чем он успел поцеловать меня. Нет, я взрослая женщина и прекрасно всё понимаю. Но вот... Не хочу я сейчас ничего. Милые прогулки, разговоры и кофе — с радостью! На остальное у меня просто не хватит сердца, если вновь придётся расплачиваться страданиями за трёхминутный грех.
В глазах Макса скользнуло лёгкое удивление, но он не стал настаивать. Поцеловал ладонь, что оказалось всё равно приятно. На несколько секунд задержался задумчивым взглядом на поцелованной ладони, где колец не было ни на одном пальце. И вопросительно улыбнулся, щекотно огладив подушечкой пальца мой безымянный.
Я поджала губы и упрямо сощурила глаз. Улыбка играла в уголках моих губ.
Разве кто–то обязан что–то доказывать?
Но Максим лишь восхищённо чуть качнул головой. Решил взять реванш?
— Слушай, а мы ведь с тобой прилично выпили...
— Я уже трезвая.
— Да я тоже… Только сейчас опасно ехать. Ты устала, почти засыпаешь, — так? Я не хочу, чтобы этот приятный вечер закончился аварией.
— Максим, спасибо за заботу, но я большая девочка...
— Не упрямься. Мой дом через улицу, — переночуешь и пойдёшь на работу! Я тебя не от–пу–щу, — игриво и легко вытянул за руки из машины.
— Ты с ума сошёл?! Пусти, я закричу! Аааа!!! — заболтала ногами в воздухе, будучи на его руках.
Он выпустил, мгновенно посерьёзнев. Я замолчала. Долгая одышка, как перед вторым раундом и взгляд глаза в глаза.
— Ладно, это действительно было излишне, — запрокинул голову, проведя рукой по аккуратной стрижке. — Извини.
В машину я садилась уже полностью трезвая, бодрая и мрачная.
Не хватало мне ещё одного Юры, который бы решал за меня, куда, когда и с кем я не пойду. Я честно старалась жить по этим правилам, училась готовить, как его мама, гладить рубашки, как его бабушка, и выглядеть при этом, как Памела Андерсон в «Спасателях Малибу». Хорошо, хоть не решилась на силиконовую грудь. Лучше своя двушка, чем силиконовые дыни, тем более, по желанию мужской особи.
Нет уж. Достаточно! Отболело!..
Ночная дорога успокаивала разбушевавшуюся бурю в душе. Сердце отбивало удары в ритме тяжёлого рока, что грохотал сейчас в машине. Ничего, ничего... Погуляла вечерок с красивым незнакомцем, и хватит. Надо ещё думать, как передать дела этой... Ирочке. Научить нюансам работы с коллективом. Или просто уйти?.. Но тогда мне не выплатят пособие. Как раз стоимость истекшей страховки машины…
Нет, так не пойдёт. Придётся сжать зубы, как конь удила, и пахать, пахать, пахать...
Дома меня ждал опьяняюще прохладный после каблуков пол, контрастный душ и компот из сухофруктов. Рабочая лошадь должна быть в форме к утру, иначе лишат овса и досрочно дисквалифицируют с дистанции...
Утро началось, как ни странно, не с будильника. Кто–то отчаянно ломился ко мне в окно первого этажа. Я успела сбегать в коридор за молотком и набрать службу спасения, прежде чем увидела в окне мелькнувший чёрный хвост трубой. Очень знакомый хвост!
— Дамьен!!! — кинулась я открывать форточку, бросив и молоток и отозвавшегося диспетчера.
Кот заорал и ещё громче потребовал пустить его домой, когда увидел перепуганную меня. Голубоглазое, отощавшее сиамское чудовище было грязным, не верившим своему счастью, но прекрасно помнило, где стояла миска!
Мыть одичавшего кота, готового проглотить миску, руку и пакет с едой одновременно-то ещё удовольствие. Он и прежде терпеть этого не мог, и наше купание больше походило на тщательное намыливание меня под истошные вопли сиамца. Поэтому банные процедуры нам пришлось отложить. Время четыре утра, я вполне ещё успею договориться с этим чудовищем. Может, дело решится миром хотя бы относительно.
Когда рычащий монстр уже вполне мирно реагировало на мои руки, я попыталась отнести его в ванную.
— Дам, где же ты пропадал, предатель, а? Бросил меня одну на произвол судьбы! Мыши распоясались, греть меня некому, даже осиротевший диван всегда чистый!
— Ууууу–мномном, — чавкала чёрная мордаха уже у меня на руках.
— Да, да, я тоже рада тебя видеть. Но за твою диверсию придётся расплачиваться нам обоим, так что будь любезен, спрячь свои когти...
Последние я вспоминала не без содрогания. Дамьен никогда не оставлял на мне царапин по собственной воле, но то, что оставалось после его игр, опознать можно было с трудом. Подружка как-то даже заметила, что зря я кота в честь французского актёра назвала, надо было в честь маньяка, вроде Чикатило. И большая часть подъезда была с ней согласна, хотя и посмеивались, что не поздоровится тому вору, кто на Дама наткнётся.
— Дамик, Дааама... — заискивающе гладила я тощую холку, которая месяц назад лежала валиком на внушительных лопатках. А сама пятилась к ванной, сглатывая комок ужаса и вспоминая где у меня перекись, валерьянка и коньяк...
Почуяв предательский манёвр, Дамьен зашипел, вывернулся и бросился под кровать, распушив чёрный хвост.
— Прокляну!!! — взревела вслед, шипя от боли и зажимая исполосованное запястье.
Кровь из ранок художественно проступила затейливым рисунком. Вот же зверёныш!.. На работе кто увидит такие полосы, подумают, что хотела свести счёты с жизнью!
Промыв и обработав раны мылом и перекисью, и выпив немного коньяка, я успокоилась и даже накапала валерьянки коту. Собственно, только это и помогло сломить неподкупную крепость имени Дамьена Сарга. Кот чудил, пьяно пытался выбраться из ванной, но, в конце концов, сдался и развалился в её недрах, как падишах. Дохлые блохи плыли по течению реки смерти, Дам орал пьяные песни, уставившись остекленелым взглядом перед собой и нам всем было хорошо.
Включив на кухне бодренькую мелодию, в которой я с радостью узнала любимую рок–команду, я сварила себе кофе и села завтракать. Высушенный, но непобеждённый Дамьен забился под кресло в комнате и затих.
Надо что–то делать с работой. Моих финансовых запасов надолго не хватит, а влезать в долги – последнее дело, даже если есть друзья, готовые одолжить некоторую сумму на неопределённый срок.
Кухонные старенькие шторы, доставшиеся ещё от бабушки, как–то особенно уныло выглядели в это утро, словно напоминая о моём несчастии. Когда–то белые, в затейливых узорах в дырочку… А всего год назад ведь отстаивала их, даже когда муж предлагал купить новые. Просто они были из тех немногих вещей, что остались от моей незамужней жизни, полной дискотек и тусовок. Я и на работу пошла скорее назло Юрке, только чтобы доказать себе, что я всё ещё личность, а не мужнина перчатка.

Пластиковые люди дарят друг другу пластиковые эмоции,
только вот почему-то после всех этих пластиковых историй
льются натуральные слезы…
Сергей Минаев

ГЛАВА 2

Всю неделю я честно выполняла поставленную задачу по завершению дел. Куча текущих дел, звонков, людей — ничего нового за исключением самовлюблённого Ирочкиного «крошки мои». Это она теперь так обращалась к сотрудникам своего отдела. И нисколечко её не волновало, что некоторым крошкам уже за пятьдесят, важен был сам факт царствования. Поначалу это злило и раздражало, но потом…
Наступила апатия.
Я потеряла работу, в которой нашла себя. В которой мне интересно, сложно, но просто необходимо было жить. Клиенты со временем привыкнут к новому лицу и имени, но мне от этого легче не станет. Отчего–то среди этих рассеянных мыслей в очередной раз вспомнился Макс и стало совсем гадко. Ведь неловко тогда поступила, с самого начала! Не стоило вообще соглашаться на этот кофе, прогулку, объятия. Не стоило. Но именно сейчас захотелось вновь ощутить порыв души, что мятежно метался во мне в тот вечер. Эту слабость, свойственную женщине перед интересным мужчиной. И снова провести с ним замечательное, полное эмоций и впечатлений время.
— Свиярский не приезжал ещё? — заглянул к нам шеф из–за шкафа.
Ирочка тут же вскинулась, даже не дав мне возможности ответить.
— Он звонил пару минут назад, говорил, что сегодня не сможет забрать документы. Честно говоря, это нам на руку, мы ещё не готовы, — отчиталась она елейным голоском, хлопая ресничками.
— Кать, займитесь этим, — выдал шеф ЦУ и скрылся.
Я скосила взгляд на название документа, который как раз почти доделывала. «Эллада» была большим клиентом, так что я взяла её с самого утра. Максим Станиславович может приезжать хоть сегодня, честь и совесть фирмы не пострадают. А вот Ирочка пусть делает свою версию, когда вылезет из одноклассников и «шариков». И оправдывается пусть сама. Инициатива наказуема.
— А ты «Элладу» ещё не начинала делать? — спросила Ирина, спустя время.
— Нет, — ответила я тихо, закрыв готовый файл и сохраняя его у себя на компьютере, а не в общей базе.
Мелодично затренькал городской телефон. Я нахмуренно прислушалась к коллеге, с любопытством повернув в её сторону голову.
— Да… Да. Кать, тебя, — перевела она звонок. — Максим Станиславович с «Эллады».
— Я возьму, ты работай! — кинулась к телефону Ирочка.
Молча испепелив взглядом новую начальницу, я зависла в ожидании над клавиатурой.
— Алло? Нет, это Ирина Олеговна, начальник отдела. Сожалею, но Ваши документы ещё не готовы. Ах, Вы в командировке… Да, к Вашему приезду всё будет готово, даже печати сами все проставим! Екатерина Максимовна занята. Да, хорошо. До свидания.
— Почему он всё время тебя спрашивает? Так, крошки мои, если он ещё раз позвонит, переключайте на меня! Катерина, ты куда?
— Тебя спросить забыла.
Ирина округлила глаза.
— В туалет я, — буркнула на ходу.
Прибью я её всё–таки. Ещё одну неделю любоваться её размалёванной физиономией точно не смогу спокойно.
— Ой, Катюнь, а ты не могла бы ко мне зайти? — поймала меня на обратном пути Ольга из бухгалтерии. — У меня опять что–то компьютер завис, а админ наш только завтра придёт…
Я кинула взгляд обречённого в сторону своего офиса с повелительницей крошек, вздохнула и пошла бороться с чужими компьютерными глюками. Хуже мне уже не будет.
Оказалось, что Ольга умудрилась нахватать вирусов на тех самых одноклассниках, вернее, на их клоне. То есть, сайт только выглядит один в один, а адрес, куда, похоже, никто никогда не смотрит, совершенно другой. Пришлось потратить полчаса времени на зависший красивый баннер посреди рабочего стола. Баннер, к слову, обещал отключиться за символические сто рублей, и счастье, что Оля просто побоялась их туда отправить. Заодно и файлик восстановили, который эта программа скинула.
Ольга вообще лёгкий в общении человек, хоть и немного побитый жизнью. Такие всегда заискивающе ведут себя и много улыбаются без причины. Это поначалу напрягает, но потом привыкаешь и перестаёшь обращать на это внимание. Так что время я провела приятно и с пользой.
Оставшиеся два часа я потратила на другую фирму, не без удовольствия наблюдая за Ирочкиными попытками быстро сделать «Элладу». Сама я уже распечатала готовый вариант и отнесла на подпись гендиректору. Пока они там разберутся… А мне приятно, да. У меня сегодня радость, — я другому сделал гадость! Ха!..
На улице лил дождь. Страховка у машины закончилась ещё два дня назад, и я успешно осваивала душный общественный транспорт. Завернувшись в бежевый плащ, я поспешила к остановке, но вздрогнула от сигнала машины и мигания фар. Быстро обернулась и замерла под дождём. Чёрный Мицубиси был очень знакомым!
Макс помахал рукой из–за руля, приглашая в машину. Щёки зажгло румянцем, сердце затрепетало… Конечно, я была рада его увидеть! Звон каблучков стареньких лакированных бежевых туфель по асфальту вперемешку с шумом дождя раздавался на стоянке возле фирмы. Я постаралась очутиться в тепле и сухости как можно быстрее, поэтому, как заворожённая, побежала на призыв. Сердце колотилось, руки дрожали, растерянная улыбка растянула уголки моих губ.
Щёлкнул замок двери машины, — Макс сам её открыл изнутри. А я замешкалась, глядя, как он убирает с сидения букет алых роз, чтобы я могла сесть. Это он кого ждёт? А я тогда тут зачем?.. Наверное, всё напутала и глупо теперь выгляжу!..
— Привет! — улыбнулся, неожиданно целуя в щёку и обдавая подзабытым ароматом его одеколона. — Я тут по делам мотался, решил заехать. Это тебе.
Красиво оформленные розы легли ко мне на колени, похрустывая яркой упаковкой и ленточками. Искусственные бабочки украшали композицию. Хлопнула дверь, дождь припустил звонким перестуком по чёрному капоту ещё сильнее. Словно ритм моего собственного сердца.
— Мне?..
— В прошлый раз мы как–то неловко расстались, — Максим взволнованно положил руки на руль, глядя перед собой. — Может, теперь получится лучше? — несмело улыбнулся, взглянув на меня.
— Спасибо, — пролепетала едва слышно и снова улыбнулась.
Под этим вопросительным взглядом я растерялась окончательно. Конечно, всё это было очень приятно, но… Его не было целую неделю, я уже успела попрощаться с ним! Мало ли мимолётных встреч бывает в жизни любого человека?.. Верить каждому — сердца не хватит!
— Ты замечательно выглядишь, — искренне похвалил. — Уже начал забывать, какие красивые у тебя глаза и улыбка!..
У меня — красивые глаза?.. Это новость! Наверное, очень хороший тональный крем, раз скрыл круги вокруг них!.. А я устала. И домой хочу. И вообще мне сегодня надо было Дамика к ветеринару везти. Но я молчала обо всём этом.
— Это всё очень неожиданно. Я немного не готова.
Макс стиснул руль, щурясь. Я ещё в прошлый раз заметила, что так он сердится или сдерживает эмоции.
— У тебя кто–то есть? — спросил он прямо.
— Есть. Дамьен. И он ждёт меня дома.
Сощуренный взгляд был обращён в мою сторону. Главное, сразу не смеяться.
— Дамьен? Это собака? — пытливо наклонил голову вбок.
— Кот, — улыбнулась, не выдержав.
Просто он так мило нервничал, что удержаться было невозможно!
— Ах, ко–от… — улыбнулся Макс, качнув головой с лёгкой укоризной. — Кот это важно. Братьев наших меньших нужно любить и оберегать. Катюш, давай я тебя хотя бы до дома подвезу, если ты пешком. Погода–то не самая тёплая…
Мы поехали. Тонкий аромат роз, летнего дождя и терпкого одеколона обаятельного человека смешались в один уютный прекрасный вечер, и шуршание упаковки букета, смешанное с шелестом покрышек об асфальт придавали ему очарование романтизма. Оказалось, что у Макса тоже есть кот, только самый обычный, дворовой породы. Он его подобрал семимесячным котёнком, когда тот сбежал из квартиры умершей соседки.
Мы разговорились о корме, и я вспомнила, что у Дамьена совсем не осталось еды. Пришлось проситься в магазин, находящийся совсем не по пути. Но я решила, что раз уж Макс хочет поухаживать, то ему ничего не стоит заехать за едой для кота. Возле полок специализированного магазина для животных (обычный супермаркет Макса почему–то не устроил), мы поспорили, какой корм лучше: Канин или Пурина. Оба были дорогими, но на Дамьене экономить не хотелось. Отъедался он медленно, да и сухарики кошачьи ел исключительно для разнообразия. Всё остальное питание мы делили с котом пополам.
Я была за Канин, Макс нахваливал Пурину и ещё один неизвестный мне продукт, и дело попахивало ссорой, когда парень с тележкой едва не наехал на меня! Макс сориентировался быстрее, — дёрнул меня за локоть к себе.
— Поосторожнее надо, парень! — грозно рыкнул на тележечника.
Но тот, казалось, даже и не заметил ни замечания, ни покупателей… Макс нахмурился и двинулся было разбираться, но я остановила.
— Не надо. Ну сами же виноваты, не заметили вовремя.
К моему подъезду мы приехали с внушительным пакетом для Дамьена. После длительных споров Макс уговорил меня купить самый большой, раз коту нравится этот корм и добавил денег. Я отбивалась, как могла, но отговорить его оказалось невозможно. Даже неудобно стало теперь просто попрощаться, выходя из машины.
— Вот и мой дом… — констатировала я.
Макс кивнул, ничего не ответив. Только посмотрел на меня внимательно. Пауза затягивалась. Я шуршала цветами и не знала, как реагировать. Ну не на чай же приглашать случайного знакомца?
— На завтра планы есть? — решился он. — Суббота, мы могли бы сходить куда–нибудь.
На душе потеплело. Мне хотелось ещё раз встретиться, и не в таком виде! Но мои планы на субботу оказались изматывающими физически, так что сама расстроилась, подводя печальный итог.
— Утром мы поедем к ветеринару, потом мне нужно убрать квартиру…
— А в воскресенье?
— Воскресенье… — задумалась я.
— Ты любишь Театр Сатиры?
Театр!!!
Я с любопытством кошки воззрилась на ухажёра. Очень уж мне нравилось, как он себя ведёт. Оставалось неясным лишь, почему он неделю пропадал.
— Люблю, но билеты уже, скорее всего, раскуплены...
— Что–нибудь придумаем. Скучно нам не будет, — многообещающе улыбнулся. — Кстати, может, дашь мне свой номер телефона? Тебя на работе не достать, просто безобразие!
На работе?..
В голове неожиданно сложились некоторые детали и я ощутила, как жар окатил с макушки до пят. Максим теперь представал в совершенно новом свете, а я — дурочка!.. Ну как же не поняла, что он не простой посыльный? И командировка… Точно, — неделя!
— Ты… Вы генеральный директор «Эллады»?..
— Временно исполняющий его обязанности, — нахмурился Максим Станиславович, разглядывая моё лицо и на мгновение остановившись на моих губах. — Я замещаю Чигракова по необходимости. Это что–то меняет?
— Неудобно же, — ответила, растерянно оглаживая упругий контур одного из розовых бутонов. — Получается, что у меня наметился роман с клиентом…
— Можно подумать, что все вокруг святые, — хмыкнул он и придвинулся ближе. — Катерина, ну какая разница, кто кем работает? Неужели у офисных работников любого ранга не бывает после работы личной жизни?
— Бывает, наверное, — ответила эхом, попавшись в ловушку внимательного взгляда.
Откинувшись на подголовник и прямо глядя в глаза, Макс словно обнажал мою суть. Мне некуда было спрятаться от его откровенности, и дело было вовсе не в его словах. Он умудрялся походя каждый раз задеть в душе что–то очень личное. Поступком, взглядом, жестом. Люди, с которыми можно помолчать, не испытывая неловкости, называются близкими. Только становятся они таковыми лишь спустя время. Макс же просочился в мою душу едва ли не с первых часов знакомства, не оставляя и повода для настоящей неловкости. Такими бывают только очень близкие друзья. Только они могут честно поддержать в любой тяжёлый момент, и только с ними приятно разделить ошеломляющую радость.
Так мы и смотрели друг на друга, молча выдерживая паузу доверия двух взрослых людей.
— Ты такая красивая… — тихо заметил он. — Редкое сочетание скромности и женственности.
— Ты мне тоже нравишься, — улыбнулась, дрогнув уголками губ.
Максим склонился над моим лицом, невольно вновь погрузив в важный мне мир запахов. Тёплые, терпкие нотки парфюма щекотали ноздри, а в сочетании с запахом его тела побуждали с волнением ожидать прикосновений. Такой вот у меня фетиш, — запахи, — что поделать…
Замер, заглядывая в глаза, несмело оглаживая мои скулы, а я напитывалась его теплом сквозь кожу и окончательно таяла от его обаяния, быстро опустив взгляд к мягкому изгибу чувственных губ. Они оказались тёплыми и мягкими, приятно обволакивая своей лаской. Предательский букет громко шуршал на коленях от малейшего движения и здорово отвлекал от зарождающейся страсти, и глаза невольно распахнулись от смутного беспокойного ощущения.
Лучше бы я этого не делала. В паре метров от машины, с подоконника моей квартиры, широко распахнув глаза и встопорщив усы, на нас уставился Дамьен. На морде кота было описано такое удивление, словно он никогда не видел целующихся людей!
На меня непонимающе воззрились сверху, а затем Макс догадался обернуться, проследив мой взгляд. Дамьен тут же отвернулся, делая вид, что совершенно тут ни при чём.
— Твой? — спросил Макс.
— Мой. Так сейчас смотрел... — осеклась под немного расстроенным взглядом кавалера. — Прости, я, наверное, устала. Но мне понравилось!
Я быстро потянулась к его губам, чтобы извиниться за свою рассеянность. Первый поцелуй, романтика, а я тут… С котом переглядываюсь!..
— Может, это твой заколдованный муж, а ты ведьма? — расслабился после старательных извинений Макс. — Заманишь к себе, превратишь в кота…
— Это тонкий намёк? — рассмеялась облегчённо.
— Нну–у–у… — уставился в потолок, увлечённо его рассматривая и обаятельно скрывая улыбку.
— Давай я тебя в другой раз заманю?
Максим вздохнул, состроив бровки домиком и взглянув с укоризненной улыбкой на меня. Но потом сменил гнев на милость, обнял моё лицо ладонями и поцеловал так, что я тут же пожалела о своей независимости! Как бы там ни было, а мужчин в моей жизни уже давно не случалось, самоудовлетворение не в счёт. Только и оставалось стиснуть замёрзшие коленки и поджать от удовольствия пальчики на ногах, — насколько это позволяли туфли!
Божечки, да за что же мне это всё? А если позову сейчас к себе, он повстречается со мной и бросит? Или нет? А может, и сложится?..
Низ живота потихоньку начинал ныть, а по телу быстро разливалась приятная слабость.
— Иди, — нехотя оторвался, целомудренно приложившись к разгорячённым губам напоследок. — Мне вообще–то самому надо на ещё один объект заехать, — отпустил он меня милостиво.
Расставаться совсем не хотелось, но и поддаваться низменным желаниям было просто опасно. Юрка, когда ухаживал до свадьбы, тоже был само очарование. Но что из этого вышло?..
— Ааа… Ну, тогда до воскресенья! — вежливо улыбнулась, грациозно покидая машину.
На улице закончился дождь, свежий влажный ветерок всколыхивал капли с мокрой листвы и те с тихим шорохом срывались на землю. Я шагнула в подъезд, точно зная, что мне вслед смотрит водитель чёрной Мицубиси, и не упустила возможности продемонстрировать изящную походку, на ходу вдыхая с мечтательной улыбкой действительно яркий аромат роз.
Воскресенье! Надо просто дождаться воскресенья!.. А ещё обязательно сделать маникюр, педикюр, маску для волос, перетряхнуть гардероб…
В квартире было подозрительно тихо, но не поэтому я замерла в темноте с охапкой цветов на пороге. Всколыхнулась от сквозняка и снова угомонилась дорожка из свечей, когда я закрыла за собой дверь с тихим щелчком. Словно посадочная площадка для самолёта, они образовывали две линии, уходящие вглубь тёмной квартиры. Но идти по ним совсем не хотелось.
Однажды Юра устроил для меня такой вот романтический вечер после того, как пропал на три дня, ничего не сказав. В этот раз его не было три месяца. Ни звонка, ни письма. Свекровь спрашивать было бесполезно, – я с самого начала была её Юрочке не пара. А он каждый день напоминал, где у меня не помыто, где не так посолено, как я плохо выгляжу, и бока отрастила. Я терпела, обижалась, плакала в ванной. Он извинялся, раскаивался, и примирение неизбежно заканчивалось в постели. Вот только утром всё начиналось заново.
Но я верила, что в нашей семье наконец воцарится мир. Всё ещё помнила, каким он был до свадьбы нежным и заботливым, как ухаживал красиво. Я любила его, несмотря на эти нападки, — ведь изредка бывали и светлые моменты! Но с каждым разом эта любовь будто загоняла меня в угол. С каждым годом становилось всё хуже. Не было просвета в жизни никакого, но разводиться не хотела. Зачем тогда было замуж выходить, если не пытаться сохранить то, что было на протяжении трёх лет? Жила же как–то…
В очередной раз я просто не выдержала этих едких претензий, да ещё и свекровь явно постаралась, науськивая сына, как ему жену дрессировать. Наговорила вдруг мужу гадостей, словно меня накачали допингом правды. Но последней каплей стал Дамьен, подло испортив ему новые ботинки, — месть за веник накануне. «Это ты виновата, за котом не смотришь!» — бросил Юрка мне в лицо, перед тем, как выкинуть кота за шкирку в форточку первого этажа. А когда, так и не отбив с криками любимого сиамца, я побежала в коротком халате во двор, вдруг оказалось, что я ещё и шлюха!..
На долгих три месяца я осталась совершенно одна. Ходила бледной, запуганной тенью, утопала в работе, составлявшей теперь смысл моей жизни. Пыталась выглядеть прилично хотя бы для клиентов, — после замечания начальства. Но Юра на телефон не отвечал, в интернете игнорировал, а на порог дома матери меня не пускали. За что он так со мной? Почему он меня не любит? Ведь я старалась быть ему хорошей женой, — все его друзья завидовали!..
Я пережила. И многое пересмотрела в своей жизни, едва ли не целуя Юркино фото в телефоне за такую науку. Ценить надо не только мужа, но и себя. Наверное, только так можно удержать мужчину, если он того стоит.
И вот теперь, дорожка из свечей и запахи еды из ресторана…
Захотелось развернуться и убежать, но… Некуда. Это была наша общая квартира.
Робко ступая по ковру, ведущему в комнату, шурша букетом роз, прижатых к груди, я придумывала варианты самого действенного отказа. И, заглянув в комнату, встретилась с хмурым взглядом мужа, одетым в белоснежную рубашку и модные джинсы. Он и раньше пленял взгляды прохожих женщин, да и теперь не изменился ни капельки. Красивые черты лица, подчёркнутые стильной стрижкой, переходящей в ухоженную бородку. Широкие плечи, развитое тело…. Юрка как всегда секси. Только отчего–то воспоминания о днях и ночах, проведённых с ним, были с горьким привкусом обид и разочарований.
— Кто это был? — в голосе мужа прорезались ревностные нотки.
В комнате был накрыт стол на двоих с фруктами и шампанским. Вкусно пахло креветками, кои тортом возвышались на специальном блюде, увенчанном на самой верхушке тарелочкой для соуса. Я молчала, подперев косяк и задумчиво разглядывая свою трёхмесячную пропажу. Кажется, он начал ещё больше нервничать, не видя никакой реакции с моей стороны.
А я смотрела, и пыталась найти в этом человеке хоть что–то цепляющее душу. Может, атлетичная фигура и высокий рост? Цепляет, но точно не душу.
Или то, как он смотрит? Да нет, так смотрят на собственность, — а я давно другая.
А может, меня хотя бы любимые королевские креветки из «Паоло» порадуют? Возможно, и порадовали бы, да только аппетит пропал.
И я так же молча развернулась на каблуках, чтобы отправиться в ванную. Цветы стоило обрезать и поставить в вазу. Или хотя бы в банку, потому как ваза осталась в комнате на праздничном столе, занятая букетом Юрки.
— Кать!.. Ты что, даже не поздороваешься?.. — донёсся растерянный, возмущённый голос мужа вслед.
Я не ответила. Всё, что я хотела, уместилось три месяца назад в несколько гневных фраз, прорвавшихся из–за терпеливой стены смирения и обид. С тех пор добавить оказалось нечего.
Бежевый плащ лёг на стиральную машину. Туфли я так и не сняла, ругая себя за грязь. Впрочем, завтра всё равно собиралась убираться... И, стоя перед раковиной и вооружившись ножницами, я немного укорачивала ножки ароматных алых роз, нежными лепестками касающимися локтя правой руки.
Юра оперся широкой спиной о стенку в коридоре напротив приоткрытой двери в ванную и сложил мощные руки на груди, наблюдая за мной. Дамьен, наконец, вылез встречать хозяйку, и теперь мурчал и тёрся у ног, цепляясь хвостом за коленки. Даже смешно стало, сколько мне сегодня мужского внимания досталось после трёх месяцев одиночества. Как поколдовал кто…
— Кать, давай начнём сначала? — тихо донеслось из коридора.
— Зачем? — обрезала предпоследнюю розу.
Он замешкался на секунду с ответом.
— Потому что ты мне нужна.
— Зачем? — встретилась взглядом с ним, изогнув изумлённо бровь.
Юрка в растерянности и смятении нравился мне куда больше, чем в привычном самоуверенном состоянии. Даже любопытно стало.
Холодное такое любопытство.
— А ты изменилась…
Вздохнув, я отметила про себя, что изменения чужды некоторым людям. Ему не нравится, что я не прыгаю вокруг него? Но сам ведь он нисколько не поменялся! Стоит тут, мрачно сверля меня взглядом свысока.
Розы кончились. Банка нашлась под ванной. До завтра постоят тут, отмокнут. Потом в вазу переставлю. Попыталась молча проскользнуть на кухню мимо мужа, — надо же кота покормить! Но неожиданно взмыла вверх, тонко взвизгнув от испуга.
— Юра!!! Отпусти меня!..
Когда–то мне нравилась наша разница в росте, нравилось, что муж носит меня на руках, как куколку. Но теперь это оказалось настоящей проблемой!
— Ты серьёзно считаешь, что этот ужин что–то решит?! — рванулась снова. — Юра, отпусти!!!
Он отпустил. Когда мы оказались уже рядом со столом в комнате. Усадил на стул, сел рядом и поправил рубашку, съехавшую воротом назад.
— Давай просто поужинаем. Не хочешь разговаривать — дело твоё, но разве ты не заслужила красивый стол и любимые креветки?
С громким хлопком Юра открыл бутылку шампанского. Белёсый дымок на мгновение вырвался из её тёмно–зелёных недр, как джинн. Заискрились, зашипели пузырьки в наполняемых бокалах до краёв с белоснежной шапкой из пены.
— За встречу, — с глухим звоном муж коснулся моего нетронутого бокала.
И снова тишина и молчание. Только характерный хруст кошачьих сухариков доносился с кухни. Дамьен подачек ждать не будет, и правильно делает. Что ему пакет вскрыть? Пусть ест. Хоть кому–то хорошо в этот вечер.
— Юр, а Юр… А зачем тебе я, а? — тихо начала, обняв себя за плечи. — Ты же жил как–то без меня эти три месяца, и вполне неплохо жил, судя по тому, как ты выглядишь.
— Спасибо за комплимент, — польщённо улыбнулся.
Я вздохнула, мученически возведя очи к небу.
Первая креветка из пирамиды пошла в ход вслед за вкусным глотком шампанского, сделанного Юрой. Они все чищенные, разве что хвост остался, так что пачкаться особенно не пришлось.
— Нормально жил. С женщиной.
И замолк.
— И что тебе мешает к этой женщине вернуться? — спросила с надеждой.
— То есть, ты совсем не рада, что мы можем начать нашу жизнь сначала? — нахмурился он.
— С какого начала, Юр? Это тебе не компьютерная стратегия, где можно один раз сохраниться и потом всё время перезагружаться с удачного места! Хватит, наигралась. У меня другая жизнь, и я не хочу в ней снова встретить тебя.
— Что, такой мужик классный? — ехидно сощурился муж. — Этот твой Дон Жуан на чёрных Жигулях?..
— Тебя это не касается. И, кстати, не Жигули, а Мицубиси!
— Ах, извини. Как-то не обратил внимания на марку, было куда интереснее зрелище! Да и хрен редьки не слаще: что одно, что другое — ведро с гайками.
Я медленно встала, буравя взглядом насмешливые глаза мужа.
— Пошёл. Отсюда. Вон.
— Тихо, тихо, зайчонок! — рассмеялся. — Остынь. Нашла, кого защищать. Он, конечно, мужик видный, но кто ты будешь рядом с ним? Такие секретарш пачками... увольняют. За неисполнение прямых служебных обязанностей. Ну, покатает, свозит куда-нибудь в Турцию. А потом — что будешь делать? Ко мне прибежишь?
— Да уж не прибегу, не волнуйся, — прошипела сквозь зубы.
А после этого меня словно окатило волной безразличия. Ну перед кем, перед кем я тут коброй вздымаюсь?
— Если ты сейчас не уйдёшь, то я вызову полицию!
— И что ты им скажешь? Я тут прописан, имею полное право здесь находиться. Ты моя жена. Могу паспорт показать. Весь подъезд подтвердит, как ты с любовником целовалась у подъезда, как последняя проститутка, и никто тебя не поддержит!
Вот ведь скотина! Знает, что идти мне некуда, комнату я свою продала, ещё когда мы поженились, подкопили денег и купили эту квартиру. Юрка тогда неплохо зарабатывал, так что кредит брали минимальный. И теперь... Теперь я металась по комнате, плюнув на устроенную мужем романтику, и собирала документы.
— Кать, что ты делаешь?
Душили злые слёзы.
— Прекрати! Ну что ты, как маленькая!.. — поймал, и тут же получил по лицу пакетом документов.
Удалось вырваться, прежде чем он подхватил меня на руки. Убегала я так быстро, как только могла. Офисное светлое платье, плащ и туфли — вот и весь нехитрый скарб беглянки.
— Ну и беги к своему любовничку, тварь! Всё равно ко мне вернёшься, когда он наиграется тобой!.. — услышала я вслед.
И, судя по тому, что щёлкнули замки нескольких квартир выше, слышала не я одна.
Сумка с несколькими важными документами болталась на плече. Гулкий стук каблуков эхом отражался от дома. На улице заметно похолодало. Ледяной предгрозовой ветер путался в волосах, запуская противные лапы за пазуху. Я не знала, куда мне идти в такой поздний час. В половине двенадцатого ночи можно было только Аришке позвонить, но она жила в двух часах езды отсюда, и совсем не обязательно была дома. Так и оказалось после звонка подруге. Ариша уехала на Чёрное море, и ничем помочь мне не могла.
Замёрзшими пальцами я пролистывала телефонную книгу, в надежде найти хоть кого–нибудь, кто сможет меня приютить в эту ночь. Несколько звонков ничего не дали: кто–то спал и не брал трубку, кто–то отрывался в клубе, где ничего не слышно. Злое небо хохотало надо мной, посверкивая молниями в грозовом небосводе. С тяжёлых туч сорвались первые капли дождя, оставив пару клякс на экране почти разрядившегося смартфона, когда я дошла до имени Макса, с собственноручно вбитым им в базу телефоном.
Но что я ему скажу? «Привет, можно я у тебя переночую?» И это при том, что мы едва знакомы и у нас едва начались романтические отношения… Хороша же я буду, прыгнув к нему в постель!..
Телефон пропиликал короткую мелодию, и я замерла, сжавшись. Ведь я же ничего не нажимала, и не звонила ему!..
«Катюш, ты спишь? Я всё время думаю о тебе»
То ли капли дождя по щеке, то ли слёзы текли из глаз. Я запрокинула голову в тёмное небо, готовая зарычать, словно раненый зверь. Было больно. Из–за всего, что произошло с Юрой, из–за страха начинать новые отношения… Подъехавший автобус оказался весьма кстати, и я села в него, как в спасательный экипаж.
Если едешь, значит, всё уже не так страшно. Значит, можно двигаться, убегать, прятаться. И с каждой остановкой в мыслях прояснялось всё больше. В конце концов, я могу прямо сейчас доехать до автовокзала и купить билет домой, к родителям. Это будет не лучшая новость для них, но зато уже завтра я буду дома. Эта мысль хоть немного успокоила, но взгляд зацепился за светящуюся вывеску кафе, в котором мы с Максом весело провели время. Автоматически перевела взгляд на дом через дорогу… И сама не заметила, как оказалась на улице, идущей через переход, в сторону многоэтажки напротив кафе.
Я не знала, что ему скажу. Но уехать, даже не попрощавшись, будет просто непростительно. Да и вдруг у него окажутся знакомые адвокаты по делам о разводах?..
В двух шагах от дома я замерла, осознавая, что не знаю ни номера подъезда, ни квартиры. Дождь нещадно поливал, как из ведра и уже не имело никакого смысла бежать или прятаться. Моя одежда промокла насквозь, волосы сосульками налипли на лицо, и я была сейчас ничем не лучше бездомной приблудной кошки.
Три длинных гудка под дрожащей от холода и волнения рукой оказались пыткой.
— Алло? — донёсся сонный голос Макса.
— Привет… — попыталась я выдать беззаботную интонацию голоса, но вышло сипло и очень тихо. — Ты, наверное, уже спишь…
— Да нет, только собирался. Рад, что ты позвонила.
Я не сдержалась и всхлипнула. Прижатая к груди трубка продолжала вещать, несмотря на мои попытки заглушить рвущиеся наружу эмоции.
— Что случилось, Катюш? Где ты? Почему ты плачешь?..
Его нежность и тревога в голосе не давали и шанса взять себя в руки. Боже, ну почему так сложно говорить? Я же три месяца не плакала, — ни слезинки не проронила, а тут…
— Ка–тя… — позвал. — Катерин, скажи, где ты, я приеду за тобой!
— Скажи номер квартиры, — собралась из последних сил и выдавила членораздельное предложение.
— Моей? Ты здесь?
— Да…
— Так, иди во второй подъезд, набирай на домофоне код…
Нажимать кнопку звонка от квартиры едва знакомого человека было сложно из–за волнения и холода, но ещё сложнее оказалось объяснить себе, как я попала в такую ситуацию и зачем всё это делаю.
И без того встревоженное лицо Макса в одно мгновение просто побелело, едва он увидел меня. А потом, без лишних разговоров втянул за руку в квартиру и отвёл в ванную. Краткий экскурс по мылу, полочкам… Я почти не слушала, сражённая собственной наглостью. Наверное, поэтому не сразу поняла, что Макс снимает с меня промокший плащ и теснит к душу, из которого валил пар.
Мощные горячие струи воды смывали с тела дрожь и усталость. Через десять минут я уже просто смирилась с происходящим. В конце концов, я цела, мне есть с кем поговорить, и скорее всего, даже есть где переночевать. Может и глупо, что пришла к Максу, — что он подумает обо мне? Но мне нужна была хотя бы призрачная поддержка. Надеюсь, он поймёт и простит, что сразу не рассказала про мужа. Но кто же знал, что Юрка вернётся? Я ведь и замужней перестала себя считать, только развода всё побаивалась.
Макс суетился на кухне, что–то смешивая в специальной жестяной баночке для напитков. Он не заметил, как я подошла к проёму двери, и не обернулся. А мне было просто интересно за ним наблюдать. За красивой подкаченной спиной с перекатывающимися под кожей мышцами, за чёткими, сосредоточенными движениями. Его фигура не была похожа на качков из спортзала, куда я периодически ходила. Но было видно, что и он занимается собой, — приятно посмотреть!
Особенно мило смотрелись светло–серые мягкие домашние брюки в сочетании с пушистыми тапками внушительного размера. Нет, это для меня внушительного, а для Макса — в самый раз. Просто отвыкла уже от мужского размера домашней обуви.
Он обернулся.
— Согрелась? Слушай, я не очень умею готовить, так что нам сейчас пиццу принесут. С курицей и грибами. Будешь?
Я улыбнулась и кивнула, чувствуя, как снова наворачиваются слёзы. Нет, с этим что–то надо делать! Решительно!..
— А у тебя выпить что–нибудь найдётся?
— Антипростудный коктейль, — протянул он мне рюмку, которую тут же наполнил из шейкера. — Пей, только залпом и не дыши. Очень жгучая вещь, но действенная. Проверено!
На столе стояли водка и коньяк, мельница с перцем и какие–то травы. Да и мой нюх ничего постороннего в рюмке не различил, но как тут различишь? Он вроде человек хороший, и симпатию вызывает, но вдруг что–нибудь подмешает?
— Катерина Максимовна, ну что же вы на меня так недоверчиво смотрите–с? — улыбнулся обаятельно, чуть обнимая. — Ты не бойся, меня дядька научил. Он рыбачить любит, и в медицине народной разбирается. Я тебе половинку дозы сделал, как девушке.
Тёплые руки Макса приятно грели талию даже сквозь его огромный белый махровый халат, в который я завернулась после душа. И, ещё раз взглянув на его заботливое, немного шкодливое выражение лица, всё–таки выпила.
Нет, я всё делала по инструкции!.. И залпом, и не дыша… Но ощущение было, как у рыбы, которую суровое море, хорошенько взболтав в буре, выкинуло на раскалённый пляж. Дядька у Макса если и был спецом, то по части пыток, особенно в заливании в горло раскалённой лавы!..
— Огурчик… — протянули мне прозрачный влажный ломтик. — Всё, всё, выдыхай. И жуй.
Огурец быстро кончился, а по телу разливалось приятное тепло. Как же хорошо!.. Ой… Ммм!..
Макс наклонился, ласково одаривая поцелуем за героизм, и я окончательно размякла. И сидеть у него на коленях, на светлой просторной кухне — удивительное чудо! Я и не знала, что хотела вот именно этого. Хотела, но не знала… И чайничек тут такой смешной, пузатый, коричневый…
— Мне так хорошо с тобой… — сонно шепнула в шею, не в состоянии отследить поток собственных мыслей. — Как будто я всю жизнь тебя знаю.
— Это в тебе шоковая доза алкоголя говорит, — чмокнул в нос. — Но мне чертовски приятно.
— У тебя такие вкусные губы… — потянулась за новым поцелуем.
Он не отказал, но вскоре мягко отстранился, целуя щёки, нос, висок…
— Катюш, может, расскажешь, что случилось? Я же тебя до дома довёз, видел, как ты в подъезд вошла, улыбаясь. Как ты здесь оказалась?
Сумбурный поток мыслей честно пытался собраться в логическую композицию, но это оказалось сложно. С третьей попытки я вкратце рассказала, как и что случилось. Возможно, это было немного несвязно, и даже не очень логично. Но я чувствовала, как мне хорошо, уютно и спокойно.

{Порой, за счастье нужно бороться даже с самим собой.}
Джейн Остин

ГЛАВА 3

Открыв глаза, я поняла, что всё ещё сплю. Потому что явно была не дома, на мне не было одежды, и… я спала в обнимку с не менее обнажённым мужчиной! Макс мило посапывал в мою макушку, захватив меня в объятия.
Я попыталась вспомнить хоть что–то…
А мы уже переспали? А если да, то почему я ничего не помню?! Неужели я пропустила… всё?.. Впрочем, судя по тому, что мне упиралось в живот, у меня были все шансы наверстать это «всё» хоть сейчас.
Воспоминания хоть и были мутными, но заканчивались на злосчастном коктейле. Надо бы умыться и зубы почистить… Ещё бы щётку где–то взять…
В овальном зеркале ванной над раковиной обнаружилось помятое, лохматое чудище в огромном банном халате. И если волосы ещё можно было попытаться уложить маленькой расчёской из моей сумки, то чистить зубы пришлось пальцем.
Кофе и турка нашлись над плитой, там же оказался и геркулес. Отлично. Будет кашка. Полезный, сытный завтрак. Во всяком случае, для меня. А вот Максу… А что любит Макс?.. Юрке на завтрак требовались котлеты и яичница, при чём, первые ни в коем случае не должны были быть вчерашними, а вторая — не глазуньей!.. А папа на завтрак вообще всё ел. Главное, чтобы кормили.
Ладно, рискну…
В результате ревизии холодильника, я обнаружила сыр, паштет и масло. Яичница с помидорами томилась на сковороде, а чёрный хлеб грелся в древнем ростере. Такие штуки, наверное, уже и не делают сейчас: маленький противень размером с три смартфона подогревается в микропечке. Можно разогреть хлеб или сделать горячие бутерброды, — чем я сейчас и занималась.
— Ммм!.. — раздалось за плечом, когда горка бутербродов остывала на блюде, кофе был разлит по чашкам, тарелка с овсянкой аппетитно исходила паром, а я перекладывала чудесно удавшуюся яичницу для Макса.
— Да ты у меня хозяйка!..
— Доброе утро, Максим, — улыбнулась, встречая поцелуй в висок. — Я не знаю, что ты любишь на завтрак, но, надеюсь, ты не против такого варианта. Это должно быть неплохо…
Завтракали мы, купаясь в лучах яркого летнего утра. Щурились от солнца, проникающего даже сквозь коричневые матерчатые жалюзи, и заглядывали в светлейшее, ясное небо из окна пятнадцатого этажа. Играла негромкая заводная музыка — я выбрала свою любимую рок–радиостанцию.
Максу понравился завтрак. Он с любопытством пробовал разные бутерброды, — я их сделала и с расплавленным сыром, и с паштетом, добавив ломтик огурца для свежести и с сочетанием помидора, чеснока и того же расплавленного сыра. А я наблюдала за ним, быстро управившись со своей кашей, и теперь держала в руках небольшую чёрную кружку с изображением золотой Эйфелевой башни, неторопливо потягивая вкусный воскресный кофе с приправой из новой жизни.
— Макс… — позвала, когда он игриво подмигнул и снова вернулся к яичнице. — А что вчера было?
Задумчиво жуя печёный помидор, и хитро щурясь, как кот, Максим пытливо смотрел на меня.
— Вчера всё было отлично, Катюш, — улыбнулся. — У меня моя девушка ночевала. Правда, напоить пришлось, чтобы не заболела. Но зато меня теперь вкусно кормят на моей же кухне, что редкость, и я самый счастливый человек на свете!
Я польщённо улыбнулась, ощущая, как незримые крылья расправляются за спиной.
— А… девушка только ночевала, или… ну, что–то было?
— А ты ничего не помнишь?
Покачала головой, пытливо вглядываясь в его реакцию. Отчего–то стало страшно, что он обидится. Может, старался ночью, а я…
— Ма–а–акс… — мягко позвала, отказываясь гипнотизироваться.
— Я похож на подонка, споившего женщину для плотских утех? — обиженно сощурил глаза, дуя на кофе. — Гусар ребёнка не обидит.
— Спасибо, — шепнула, лучась не хуже утреннего солнышка.
— Допивай кофе, поехали в магазин. Надо продуктов купить и тебе всё, что потребуется.
— Мне?..
— Кать, ты же говорила, что тебе хорошо со мной. Не могу сказать, что у меня большой опыт совместного проживания с девушками, но… Давай попробуем?
Это что же я вчера такого наговорила?..
— Максим… Ты правда классный, но не слишком ли быстро? Ты ведь совсем меня не знаешь, да и я тебя тоже…
На мою заледеневшую от волнения руку легла его рука, и он успокаивающе огладил её, согревая теплом.
— Знаешь, в средние века люди женились, даже не зная друг друга, а в современном мире некоторые мои друзья так и не спрашивают имени подруг утром. Так что нет, не быстро. Мы с тобой взрослые люди, и вполне способны на взрослые решения. К тому же, после того, что ты вчера рассказала, мне совсем не хочется отпускать тебя, — тем более к твоему мужу.
Страшно. Очень страшно. А вдруг он тоже окажется… другим? Вдруг я снова разочаруюсь, и тогда уже точно никогда не смогу поверить в счастье между мужчиной и женщиной?
— Ладно, если ты не уверена, я не буду настаивать. Давай так: купим тебе самые необходимые вещи, чтобы ты могла хотя бы оставаться ночевать у меня. Я плохо себе представляю, что женщине может понадобиться дома, но хочу, чтобы тебе здесь было комфортно. Нам обоим потребуется время, чтобы привыкнуть друг к другу, но знаешь, если на утро я всё ещё хочу обнять девушку, с которой провёл ночь, то это дорого стоит, — улыбнулся, подтягивая меня к себе.
Утыкаться носом в его шею отчего–то с самого начала было удивительно прекрасно. И душа рвалась и металась от нерешительности и страха. Ведь довериться — значит отдать часть своей жизни в чужие руки, и перестать ею управлять. Это же как на скорости вдруг зажмуриться и убрать руки с руля! И пусть дорога на удивление хорошая, пусть рядом нет машин и препятствий, — никто и никогда вам не даст гарантий и не отмерит заранее время, в течение которого будет длиться такая поездка.
Где-то в спальне истошно завопил сигнал напоминания из смартфона.
— Дамьен!.. — вспомнила о походе к ветеринару.
При мысли о том, что домой всё же придётся вернуться, в животе всё похолодело, и я сникла. Даже приятные объятия Макса не спасли.
— Во сколько? — серьёзно спросил он.
— К двенадцати, на Пражку… — уныло отозвалась.
Максим кинул взгляд на часы.
— Пол–одиннадцатого… Одевайся. И не вешай нос, — легонько коснулся его кончиком пальца с улыбкой. — Всё будет хорошо, мне сверху звонили.
Конечно, в собственный подъезд я заходила не без содрогания. Мицубиси с её напряжённым водителем ждали на улице, — я обещала позвать, если что. Но чего я никак не ожидала, так это увидеть, как в нашу квартиру звонит женщина. Симпатичная, ухоженная, немного старше Юрки на вид.
— Вы к кому? — спросила, поднимаясь неспешно по лестнице.
— Идите, девушка, идите… — буркнула она. — Юра, открой! Ты ни в чём не виноват, слышишь?! Я тебя прощаю!..
Сверху раздался щелчок двери, шаги… Соседка со второго этажа свесилась вниз, наблюдая за нами.
— Господи, целыми днями орут!.. Сейчас полицию вызову, — ни днём ни ночью покоя от вас нету…
Я решительно шагнула к двери, отодвигая рвущуюся к Юре женщину. Просто выразительно поболтала ключами перед её носом.
— Заходите! — улыбнулась, как подобает выдрессированному менеджеру. — Проходите, не стесняйтесь!..
Женщина замешкалась, кинув цепкий взгляд на мою руку. Но это ей ничего не дало, ведь обручальное кольцо я не носила уже больше месяца.
— Это Вы его довели, это Вы виновата! — прошипела она, врываясь в квартиру.
В ванной комнате был слышен шум воды, громко кричала музыка.
— Юрочка, миленький, открой, пожалуйста!.. — безошибочно нашла она объект преследования.
Я не стала терять времени. Подхватила Дамьена, просочившегося из–под дивана и преданно замурлыкавшего вокруг ног, нашла переноску для кота. Прогрызенный мешок корма пришлось упаковывать в пакет, Дама — в переноску….
Со скрипом распахнулась дверь в ванную, откуда показался мокрый взлохмаченный Юрка с моим полотенцем в ромашках на бёдрах. Над полотенцем слегка нависало волосатое пузико, с которым я отчаянно боролась всю супружескую жизнь, и которое проявилось во всей красе только сейчас.
— Юрочка!.. — вскинулась женщина, без стеснений повисая на шее пока ещё моего мужа. — Ты живой? Что она тебе сделала?..
Это она обо мне? И что я ему сделала?..
— Марина?.. Ты что здесь делаешь?..
Как–то неудачно я как раз зашуршала пакетом, да и Даму вздумалось поиграться с переноской, — лапу просунул сквозь решётку мягкой сумки и попытался поймать на коготь кусок креветки, лежащей на столе. А там и шампанское, и пиво, и чипсы…
Грохотнула входная дверь, — наверное, сквозняком захлопнуло.
— Что, уже вернулась?! — издевательским тоном обрадовался обладатель пузика. — О, и кот нашёлся!.. Вчера все креветки сожрал, гад, и исчез!.. Фантомас, блин… Ладно, я сегодня добрый. Катюх, приготовь нам чего–нибудь, раз вернулась. Есть хочу.
— Она за вещами, — раздался спокойный голос, от которого я чуть не подпрыгнула.
Просила же в машине посидеть!..
— Ой, и Дон–Жуана привела? Прямо Санта–Барбара!.. — всплеснул руками. — Только это ничего не меняет, зайчик. Развод я тебе не дам, а с общим имуществом при должных связях нас до–о–о–лго судить будут.
— Собирайся, — кивнул Макс на комнату.
А я что? Я собираюсь.
Юркина любовница стояла, разинув рот, и не могла подобрать слова для открывшейся ей полноты ситуации. Не знаю, что он ей там про меня наговорил, но даже не сомневаюсь, что я хитрая мегера, а он — святой. Вот только она ещё не осознала, с кем связалась, и чисто по–женски мне было её жаль.
Я старалась не трястись, и сосредоточиться. Но мужская перепалка в коридоре заставляла лопатки подниматься, словно холку у вздыбленной кошки. После недолгих размышлений в ещё один пакет полетело нижнее белье, колготки, джинсы, свитер, кроссовки… На большее меня не хватило. Обстановка в квартире, которую до недавнего времени я считала своей, просто искрила от напряжения.
В коридоре творилось неладное. Юрка запер дверь, загородив её собой и Макс, зло щурясь, уговаривал его уйти с дороги. Тот обещал, что никуда свою жену не отпустит, а Макс может катиться ко всем чертям. Любовница, которая вроде бы Марина, увещевала Юрку отпустить обоих с миром, ибо им и вдвоём будет хорошо. Даже Дамьен нервно крутился в переноске на кухне, когда я за ним зашла.
Ничего, всё будет хорошо, — глупо повторяла я себе. — Всё будет хорошо, нужно просто это пережить…
А у самой руки трясутся и ощущение такое, что если Юрка сам не отойдёт, то у него потом будут все основания обратиться в суд за нанесение ему побоев мной лично.
— Слушай, Юрий, — ты же Юрий? — наступал Макс. — Ну зачем она тебе? Всё, уже ничего не вернёшь. Нет у тебя давно семьи, и жены нет… — задержал Юркины ручищи, уходя от удара, а тот тут же вцепился в ворот куртки Макса. — Всё, всё, мужик… Отпусти. Смотри вон и женщина твоя рассуждает здраво…
— Юрочка, да пусть идут! — Марина всплеснула руками, стоя поодаль от мужчин. — Ты же хотел здесь жить, помнишь? А она сама уезжает, чего ты в неё вцепился?..
— Отстань, дура!.. — рыкнул. — Катерина, ты никуда не пойдёшь! — переключился на меня, безумно сверкая глазами, всё ещё цепляясь за Макса. — А вы все убирайтесь из нашего дома! Оба! Ясно вам?! Она моя, моя!!!
На секунду мне даже почудилось, что что–то шевельнулось в груди тёплое по отношению к мужу. Он рванулся в мою сторону, освобождаясь от несуразного плена у двери, и схватил меня за плечи.
— Катюшка, зайчонок, ну прости дурака! Не уходи, пожалуйста!.. Ну, хочешь, я на колени перед тобой встану?! Ты же у меня самая лучшая, самая заботливая, самая прощающая… Катенька, родная…
Он и впрямь быстро очутился у моих ног, неистово целуя мои руки, которыми я до побелевших костяшек вцепилась в пакеты. Стояла, словно зачарованная, впервые в жизни наблюдая мужа таким… жалким. Всегда гордый и неимоверно тщеславный Юрий впервые за долгое время сыпал комплиментами, как в тот вечер, когда соблазнил меня в клубе. Те три минуты первого в жизни эротического контакта надолго остались в памяти как эталон поклонения женщине. А я ведь прежде долго динамила всех парней!..
Но в результате отдалась… ему.
От напряжённости момента Дамьен начал пронзительно мяукать. Ему–то совсем не хотелось долго сидеть в клетке, тем более, когда у хозяев такое творится. Наверное, это и вывело меня из ступора. Я встретилась взглядом с выжидающим прищуром мужчины, который колебался у открытой двери. Его напряжённая фигура, как у тигра перед прыжком и этот взор сказали сейчас больше, чем всё ещё говорил Юрка, стоя на коленях.
И стало неуютно.
Я быстро обошла мужа, практически убегая. Но бежала я не из квартиры, а из прошлой жизни, где мне сегодняшней просто не осталось места. Если бы Юрка вернулся ко мне тогда, раньше… Об этом было даже страшно подумать, как бы тогда было. Я бежала к чёрному седану великой надёжной марки Мицубиси, словно за мной гнались все демоны ада.
Хлопки дверей, встревоженный вой Дамьена, рвущегося из кошачьей переноски, знакомый запах машины и рёв мотора. Пять минут мы ехали молча. Макс то и дело вдавливал педаль газа в пол, сигналил, закладывал резкие виражи. Это было страшно! Но на мои призывы быть осторожнее он не реагировал, и только спустя минуту немного поуспокоился и начал нервно рыться в бардачке. Не обнаружив искомое, мой «любовник» тихо зарычал, со злостью уставившись на дорогу. До Пражской оставалось ехать ещё минут двадцать, а по пробкам — так и целый час. Но мне было уже всё равно, что мы не успеем к ветеринару…
— Ты не куришь? — спросил с обречённым вздохом.
— Нет.
Я так же упорно смотрела на дорогу и просто дышала. Вдох, выдох. Вдох, выдох. Просто мимо проплывают улицы, мостовые, огромные многоэтажки с магазинами на первых этажах, торговые центры. А я просто сижу, пытаясь не дрожать. И это сейчас единственная настоящая проблема — согреться. Остальное неважно, остального просто нет.
Неожиданно Максим свернул с проезжей части на обочину возле известного супермаркета. Выключил двигатель и откинулся на подголовник.
Долгий изучающий взгляд на меня, — усталое, но уже совсем не злое выражение лица, задумчивый прищур.
В душе что–то болезненно шевельнулось.
Тёплая рука на моей ладони, греющейся на коленях, едва ли не до боли сжавшая мои пальцы. Я отвернулась.
Не надо сейчас. Я же не смогу просто сидеть и счастливо улыбаться, как это делают героини любовных романов в таких ситуациях, хотя можно, наверное, попытаться. Мне больно, у меня, бес вас раздери, жизнь в дыру улетела! И знать не знаю, что теперь будет, да ещё и нервы ни к чёрту…
— Иди сюда… — осторожно, но настойчиво потянул к себе за руку.
Лёгкое сопротивление было сломлено слишком быстро. Но отчего–то стало так легко, стоило лишь поддаться, уткнуться, вдохнуть эту родную уже гамму запахов, утонуть в тёплом и крепком кольце объятий.
— Всё… Всё, — горячо шепнул в висок.
Он стиснул меня, словно боялся выпустить, потерять. Гладил по голове, горячо дыша в лицо у виска.
— Катька, я сам за тебя испугался. Знал, что уроды существуют, но чтобы такие?.. Как же тебя угораздило, малыш?
— Макс, прости меня, — тихо всхлипнула. — Ты не должен был участвовать во всём этом. Мне жаль, что я втянула тебя в это…
— Ерунда. Бывали в мире войны и страшнее твоих проблем. Мы всё решим.
Его крепкие, бережные объятия были лекарством для изболевшейся души, и поцелуя я ждала, едва ли не с мольбой взглянув в суженные глаза. Мне очень нужно было хотя бы на несколько секунд перестать чувствовать боль, забыть, раствориться, спрятаться… Но только Макс коснулся тёплыми мягкими губами моих, как с заднего сиденья раздалось до ужаса противное, возмущённое «Мууаааууу!!!»

Ошибаются те, которые во время благополучия думают,
что навсегда избавились от невзгод. Марк Туллий Цицерон

ГЛАВА 4

На приём мы, конечно, опоздали, но это никак не помешало показать Дамьена специалисту. Просто пришлось посидеть в другой очереди. Под воющий, скулящий и попискивающий аккомпанемент. Около часа…
Дам мужественно вытерпел весь осмотр, кидая на меня мученические, многообещающие взгляды. Ничего серьёзного у моего любимца не обнаружили, только ушко доктору не понравилось, — небольшой нарыв тут же обработали и рекомендовали промокать выписанными средствами. Тут кота пришлось держать уже в четыре руки, поскольку сиамский индивид был категорически против болезненных притирок! Хорошо, что с нами Максим пошёл в кабинет, без него бы я одна Дамика не удержала.
Я вообще не раз задумывалась над тем, что кошки способны проворачиваться вокруг своей оси внутри собственной же шкуры. И это — не считая протестующих воплей, клыков и когтей!
Осмотр, анализы и лечение любимого питомца я оплачивала на кассе с мрачной решимостью. Ещё немного и мои финансы окончательно закончатся, а новой работы я так и не нашла. А ещё машина стоит на стоянке, потому что без страховки…
Но уже у машины, заперев Дамьена на заднем сидении в душном гнёте городской жары, я почувствовала, как сомкнулись на талии горячие ладони и обернулась, на секунду позабыв о проблемах. Макс, лукаво щурясь то ли от озорства, то ли от солнца, притянул к себе, и неожиданно быстро и тепло поцеловал. Без лишних слов. Тиская, словно плюшевую игрушку, на глазах у всех, не скрывая своих эмоций, зарывался пальцами в мои волосы, гладил щёки, вдыхал мой запах.
— Макс, ты чего? — отстранилась и заглянула в потемневший прищур хитринок.
Не улыбнуться в ответ я не смогла, — очень уж заразительным оказалось это настроение.
— Катюшка, а давай сейчас заедем к нам домой, и пойдём гулять?.. — потёрся кончиком носа о мой нос, оглаживая большими пальцами мои скулы.
«К нам»?! Он сказал «к нам»?!
Нет, я знала… Чего я удивляюсь? Просто как–то не ожидала, что это будет звучать так!
А Макс щурится, улыбается хитро и ласковые солнечные лучи путаются в подрагивающих мужских пушистых ресницах.
«А у меня мужчина есть», — мелькнула мысль. Приятная такая мысль, и совсем не страшная.
Дамьен очень быстро принял новость о переселении. Не прошло и получаса, как были обследованы и обнюханы все углы двухкомнатной квартиры и выбрано место для котонаблюдения на спинке кресла в большой комнате, служащей гостиной.
На мордахе кота воцарилось спокойствие и благодать. Мол, — ладно, годится. Идите, дети мои, благословляю. Так и быть.
А мы оставили ему еды, не без опасений за мебель я открыла коту дверь в туалет, где стоял кошачий лоток со свежим наполнителем. Переодеться для прогулки оказалось проблемно: в такую жару влезать в свитер в пару к джинсам совершенно не хотелось, футболок не было, а гулять в платье и на каблуках удовольствие весьма сомнительное. Ну не надевать же кроссовки под офисное платье–футляр? Так что сошлись на неожиданном компромиссе: Макс порылся в шкафу и предложил относительно новую белую футболку из своих.
Она оказалась мне, конечно, великовата, но в такую жару я даже порадовалась просторному верху к джинсам. И пусть не романтично выгляжу, зато точно выдержу любовь Макса к долгим пешим прогулкам!
— Что? — оглядела себя, выйдя из маленькой комнаты, где переодевалась.
— Ничего, — улыбнулся. — Просто первый раз тебя увидел без макияжа и не в офисном платье. Ножки у тебя красивые, — подмигнул. — Особенно сзади.
По щекам хлестануло жаром, и я невольно улыбнулась. Просто никак не привыкну к откровенному вниманию! Нет, и в офисе были мужчины, и они тоже говорили «Екатерина Максимовна, Вы сегодня замечательно выглядите!», но звучало это несколько фальшиво и заученно. А Юрка…
Идя к двери, навстречу чудесному свиданию, я задумалась о том, что комплименты делала чаще я мужу, а не он мне. Но почему заметила это только сейчас?..
Мы приехали к одному из самых крупных исторических парков города. Купили билеты, прошли металлоискатель. А дальше, словно чудо, словно сказка, открывалась зелёная шумящая листвой аллея, красиво оформленная цветником по бокам. С чудесными, выполненными под старину фонарями. Вдохновенно щебетали птицы, словно в диком лесу. Гуляли люди. Кто парами, кто с колясками, кто семьёй…
Я глянула на Макса, покупающего для меня рожок со сливочным мороженым, и разулыбалась, быстро причислив нас к нужной категории. Только влюблённые могут так искренне и почти беспричинно улыбаться. И не важно, во что или в кого эти люди влюблены: в жизнь, в другого человека, в собаку… Выглядит это со стороны, как правило, мило и немного дурашливо, но рядом с такими людьми хочется греться, как в лучиках солнца. Но как же давно я не ощущала вот этот тёплый тугой комок в груди, от которого за спиной, кажется, вот–вот вырастут самые настоящие крылья?..
— По вашему приказанию прибыл! — шутливо отчитался Макс, серьёзно нахмурив брови и козырнув рукой.
В сочетании с двумя рожками мороженого, которое он держал в другой руке — просто уморительное зрелище!
— Вольно! — сквозь смех подыграла ему.
А сама уже через пару мгновений привстала на цыпочки, прильнув к Максу, и поцеловала в гладковыбритую щёку. Ну а что? Все кругом целуются, обнимаются… А мне тоже очень надо! И Юрика забыть, как страшный сон, и вообще…
— Ну вот, хоть улыбнулась, — чмокнул в носик. — Держи мороженое, пойдём смотреть местные руины.
Исторический комплекс и впрямь был шедевральным, — умели же раньше строить так красиво, по–царски! Если уж лестница, то в два этажа и из белого мрамора, если уж скульптуры, то не меньше десятка и на крыше смотровой площадки, с которой открывался восхитительный вид на лабиринт парка, виноградники аркой и величественную реку!
А там, на смотровой площадке и кафе небольшое, и симфонический оркестр неподалёку, и хитрый, немного кошачий прищур в мужских глазах через столик напротив…
Всё волшебство разрушилось в тот миг, когда раздалась знакомая мелодия моего смартфона, а на экране высветилось Юркино фото.
— Не отвечай, — откликнулся на мой взгляд Макс.
Я сбросила. Никто и не сомневался, что через несколько секунд звонок раздастся вновь. И снова. И снова...
— Макс, а вдруг что–то случилось?
— Случилось, как же, — буркнул он, нехотя глотнув пива. — Приступ совести случился.
— Алло, — с дурным предчувствием мрачно ответила я.
— Ты где? — строго спросил муж.
— В Караганде. Что–то случилось?
— Кать, не надо мне… — зашипел было Юра, но передумал договаривать. — Милая, — вздохнул. — Катюш, возвращайся домой. Мне плохо без тебя. Я совершил ошибку, каюсь. Но разве браки бывают идеальными? Дай мне шанс, — хоть один!
— Не звони мне больше.
Выключить телефон, стереть номер, выкинуть сим–карту очень легко. Но как совершить те же манипуляции внутри себя?
Макс со вздохом подался вперёд, к столику. Чтобы взять мои моментально похолодевшие руки в свои тёплые.
— Оно того стоило? — спросил спокойно, с лёгкой укоризной.
— Почему некоторые люди считают себя вправе вмешиваться в чужую уже жизнь? Ведь сам всё разрушил… Сам. А теперь, едва я пришла в себя…
— Кать, просто не бери больше трубку. Хочешь, сменим сим–карту, чтобы не звонил с других номеров. А если и это не поможет, — дашь трубку мне, я с ним поговорю. Хорошо?
Молча кивнула, вцепляясь в его руки, словно в спасательный круг. Я не знаю, что происходит, и что с нами будет. Но сейчас — в который раз! — Макс вселил в меня чувство защищённости. Той, что мне, оказывается, так долго не хватало.
— Я не хочу с ним больше разговаривать… Только не уверена, что это возможно. Квартира у нас общая, да и вещей я взяла очень мало…
— Это всё мелочи. Главное, что ты со мной.
В парке мы гуляли до сумерек. Казалось, что он уже вот–вот закроется, но мы всё шли по извитой дорожке, освещённой фонарями, и просто молчали. Это было уютно: тишина летнего леса, в гомоне кузнечиков, отблеск реки и мы, бредущие в обнимку, как две тени.
На одном из поворотов, ведущих к выходу, нам встретился одинокий фонарь. Он не горел, и вокруг него было совершенно темно. Возле других фонарей, ярко освещающих пространство вокруг, вились мотыльки, слепо и преданно тыкаясь в этой яркий тёплый свет. А фонарь на углу был совершенно одинок. Лишь комары да мошкара вились по соседству, да и то, скорее это было данью воде.
Когда–нибудь сюда придёт мастер, который починит фонарь, и тот снова начнёт привлекать к себе насекомых и теплокровных. И странное дело: сейчас мне казалось, что я и есть этот одинокий фонарь. Когда я светила энергией и радостью, вокруг меня всё время что–то происходило. Радостные события, тусовки, встречи, друзья. Ухажёры ходили толпами. Я ведь была счастлива, когда выходила замуж.
А потом во мне что–то погасло. Умерло…
Домой мы попали поздно и совершенно без сил. На обратном пути только заехали в магазин, за тапочками для меня, ну и так, по мелочи… «По мелочи» неожиданно оказалось два пакета, при условии, что я так ни разу и не успела расплатиться. Например, ту же ночную рубашку мы покупали вместе. Я ведь всего лишь засмотрелась на красивое, эротичное бельё, и всё! Крыть нечем!..
Ночнушки у меня нет, отговариваться отсутствием денег — всё равно, что их выпрашивать, упираться, что мне не понравилась ни одна… Так он же видел мой алчный взгляд на витрину!..
Но мерить их оказалось целым приключением!
— Катюш, покажись, — донеслись провокационные нотки из–за шторы примерочной.
Я как раз терзалась между коротенькой, простой, но приятной на ощупь сорочкой леопардовой расцветки и чёрной шелковистой до щиколоток, отделанной широкими кружевами. У меня ещё четыре варианта висели, конечно…
Но как показаться Максу в этом? Он, конечно, видел меня и безо всего, но я же ничего не помню! А раз не помню…
И вообще…
У меня вот животик небольшой, и бедра не совершенны.
…И грудь маленькая!
— Ка–а–ать… — позвал шёпотом, от которого ушки покраснели.
Быстро одёрнув подол самого длинного пеньюара, и преодолев стеснение, я распахнула шторку. И ожидала упрёков, кислой мины или просто безразличия, но не тут–то было! Макс жадно разглядывал каждую деталь, каждый изгиб, и безразличием там и не пахло! Остановившись взглядом на груди, на его лице появилось откровенное плутовство.
— Неплохо, — заявил будничным тоном. — Но для твоей фигурки нужно что–то другое. А ещё есть? Померь все, — прозвучал приговор.
Я и не думала, что одним только выражением лица, позой и голосом мужчина может сделать столько комплиментов! Под этими одобрительными взглядами я всё больше чувствовала себя богиней, и с каждым выходом всё смелее демонстрировала свою женственность. Именно её я сейчас остро ощущала впервые за много лет!.. Как–то сама собой в теле появилась немного жеманная пластика, а на лице блуждали загадочная улыбка с румянцем.
На шестом отвергнутом варианте я заподозрила неладное. Ну не может же быть, что на мне любое бельё смотрится плохо, — при таких взглядах?!
— Ма–акс… — поставила руки в боки, польщённо улыбаясь в длинной кремовой тоге с разрезом по левому бедру до трусиков и слишком откровенно подчёркивающем грудь бюстье.
— Дда–да? — наконец посмотрел в глаза.
Судя по мутному, но очень честному взгляду и улыбке мартовского кота, дело было совсем не в ночнушках!..
— Эту?
Пусть только попробует сказать «давай ещё!» Сил не осталось никаких, прямо здесь сейчас засну…
Ответ я поняла по окончательно расплывшейся шкодливой улыбке и едва заметному кивку. Закрыла шторку и начала переодеваться. К тому моменту, как я вышла к кассе, продавщица елейным голосом заявила, что «Ваш мужчина уже всё оплатил», отобрала последнюю сорочку, пока я смущённо прожигала взглядом оного и сложила в фирменный пакет, — явно не пустой!
— Спасибо за покупки, приходите к нам ещё! — вручила она мне пакет.
— Обязательно! — обнял Макс, довольно улыбаясь.
Всё это я вспоминала, выходя из душа и утопая в полюбившемся мне белом халате из мягкого плотного ворса. Максимка спал на неразложенном диване в большой комнате, так и не раздевшись. Уткнулся лицом в диванную подушку и басовито посапывал, как большой урчащий тигр. Такой милый и такой удивительный мужчина, которого сейчас хотелось обнять и целовать, целовать, целовать…
А вот Дамьена было не видно. Зато отчётливо чувствовался запах кошачьих меток повсюду! Ну что за дурные наклонности у моего кошака? Прямо как Юрка, оставляющий в центре комнаты по кучке грязных носков! Придётся теперь перемывать всю квартиру… Кое–как удалось отмыть несколько особенно пропахших мест. Шторы на кухне Дам, похоже, целенаправленно метил несколько часов, не удовлетворившись результатом за один раз. Хорошо, что у Макса стиральная машинка вместительная, и проблем со стиркой кухонных штор не возникло.
Но поймаю эту наглую сиамскую морду!..
Было неловко за кота. И за постиранное собственное бельё, развешенное в ванной. Но я так устала за день, что двуспальная кровать в спальне Макса показалась просто раем! Легко провалилась в сон, растворившись в подушках и одеялах.
Воскресенье встретило меня тишиной. И это было удивительно: никто не орал над ухом с требованием покормить, будильника я не припомню, — а я заводила его даже в выходные, чтобы успеть переделать мелкие дела. Первые несколько минут, сонно распахнув глаза, я любовалась сквозь щёлку между шторами облаками за окном, что безмятежно плыли вдаль и осознавала, где я нахожусь. Погода была хорошей, как и вчера, и так же радовала взгляд.
Оказалось, что я нагло улеглась поперёк двуспальной кровати, на углу которой спало, свернувшись клубочком, сиамское чудовище, почему–то не требующее немедленного кормления. Послышался шорох со шкафа, я уставилась на строгую тёмную панель огромного светлого шкафа–купе. Оттуда свисал рыжий пушистый хвост, который я сначала приняла за змею.
Путаясь в длинном пеньюаре, — одном из трёх, что Макс самовольно купил для меня вчера, — я привстала на цыпочках прямо на кровати, чтобы разглядеть нарушителя тишины. Сейчас он был похож на рыжую меховую шапку с кокетливым хвостом. Макс, наверное, смешно в ней выглядит зимой! А кстати, где он?..
Но хвост качнулся раз, другой…
— Кс–кс–кс!.. — позвала я, чуть отодвинув штору и впустив солнце в спальню.
Никакой реакции! Вот дёрнуть бы его за хвостик… Ладно, потом рассмотрю.
Настроение было чудесным. Я выспалась. Настолько, что проснулась сама! Да когда такое было последний раз? И где мой телефон?..
Сладко потянулась, покружилась, тут же запутавшись в одеяле и упав в объятия упругого белого облака постели. Как же здорово! Немного побеситься, поиграть с подушкой, подбрасывая её вверх и вспоминая всё, что произошло вчера. Таким счастливым ребёнком я была лет пятнадцать назад, когда мы с сестрой обожали прыгать на кроватях и драться подушками! Только сейчас вместе с беззаботностью просыпалась и привычная тревога.
Надо искать работу. Надо подавать на развод. Надо оплачивать страховку. Надо… Надо… Надо…
К квартире было очень тихо, и даже на кухне, к моему великому разочарованию Макса не было. Зато в высоком стакане стояла нежно–розовая роза, а на чёрном холодильнике висела записка:
Коты ели два раза.
Если нужно, возьми мой планшет (он на столе в большой комнате)
Приеду вечером, не один. Не обижайте Шермана!
Не скучай без меня! Макс.
P.S. Ты такая милая соня ;)
Смущённо улыбнувшись, я решила позавтракать. К слову, оказалось, что завтрак сегодня это уже давно поздний обед! Я и впрямь соня…
Планшет нашёлся в большой комнате, а рядом с ним и телефон. Пропущенный будильник, семь пропущенных звонков от мужа, два от мамы и один от Аришки… Юрке звонить не стала, — зачем портить себе чудесный выходной? А вот с Аришкой, вернувшейся с моря, с удовольствием потрепалась! Мы давно не виделись, и слушать её восторженный рассказ было приятно вдвойне. Но этого всё равно было мало, и мы договорились встретиться на следующей неделе, как только выдастся свободный вечер.
А вот мама совсем не порадовала. Она и так страдала гипертонией, а тут ещё и Юрка, поганец, позвонил, нажаловался ей, что её дочь к любовнику ушла. А мама же не в курсе моих бед, зачем ей эта грязь? Для неё у нас всегда всё хорошо, и нечего здоровье попусту трепать.
— Дочка, ты мне скажи, это правда? — сопела мама в трубку.
Я помолчала, не зная, что ответить и с чего начать.
— Мам… Я не хотела тебе говорить. Но у нас с Юрой давно появились проблемы. Мой уход был просто…
Вздохнув, я едва не расплакалась. Почему нельзя удалить из жизни человека как папку с файлами? Почему снова и снова на него приходится натыкаться, общаясь со знакомыми, заглядывая в телефон, беря в руки ключи от квартиры?..
— Катюш, ты не плачь. Что бы ты ни решила, я на твоей стороне. Так твоему мужу и сказала. Я знаю, что ты не будешь принимать такое решение на пустом месте. Просто ты не брала трубку, и я очень за тебя испугалась. И зря ты мне ничего не рассказывала, разве я бы тебе плохое посоветовала, или не выслушала?
Я вымученно улыбнулась, судорожно выдыхая. Может, к психологу сходить? Невозможно же по каждому поводу слёзы лить!..
— Не плачь, доченька. Всё наладится. Жизнь такая штука, что за ошибки нужно расплачиваться. Но ты у меня всегда была сильной девочкой. Столько раз коленки била, падала, ревела… Но ни разу не пропустила из–за этого тренировки в спортивной школе на льду!
— Мам, я так по вас соскучилась… — улыбнулась снова, вспоминая родной дом.
— Ну, так и приезжай! Мы всегда тебе рады, Катюш!.. И мужчину своего привози, покажи хоть. С Юркой–то с самого начала было понятно, но ты же не слушала, дурочка влюблённая… Там кроме рожи с него и взять–то было нечего!..
— Мама!..
— А что мама? Привози, привози. С Анькой хоть повидаешься, — выросла сестра твоя, совсем учиться перестала! Одни женихи на уме.
Мы поговорили ещё немного о всём по чуть-чуть. Мама не умеет говорить коротко, да и я, ощутив поддержку родных и близких, воспряла духом, словно феникс из пепла! Стало так всё равно, чего там хочет Юра… Главное, чего хочу я. Развестись — это долго в нашем случае, но неизбежно, а вот квартиру поделить будет сложнее. Но и это можно решить. Макс меня просто заразил своей уверенностью!
На поиски работы и рассылку резюме я потратила около двух часов. А потом взгляд нечаянно упал на пыльный столик, на брошенные вчера вещи, на виднеющийся в проёме спальни угол незаправленной кровати. А я ещё хотела порадовать Макса чем–нибудь вкусным, да и шторы надо было погладить.
Пока терзалась мыслями, посидеть ли мне ещё полчасика в планшете или уже идти хозяйство осваивать, пришёл Дамьен. Обнюхал мои ноги и без лишних церемоний запрыгнул на коленки, на мгновение впиваясь в них когтями. Развалился пузом кверху — чешите его! Сонный и совершенно пластилиновый Дам был на удивление спокоен и никак не реагировал на мои сюсюкания, полностью отдавшись на растерзание заигравшейся хозяйки.
А потом был обед, уборка квартиры, в которой хозяин отсутствовал неделю и лёгкий мандраж перед приходом Макса. Он ведь предупредил, что придёт не один, но вот с кем? На какое количество человек готовить? И как себя вести?..
Зато начисто убранная квартира с постиранными шторами во всех комнатах была предметом моей гордости! В стиральную машинку Макса я просто влюбилась. Вместительная, не очень шумная, и с режимом бережной сушки, она позволила быстро постирать и высушить всё! А в большой комнате даже стирать ничего не пришлось, — там висели жалюзи, и Дам до них ещё не добрался. Только с плинтусами пришлось попотеть, чтобы уничтожить запах кошачьего духа.
Виновник торжества, надо сказать, наблюдал за моими стараниями с истинно царским философским выражением на морде. Совести там не наблюдалось ни тени, зато скепсиса — сколько угодно!
— Дам, гадить по углам плохо! — пригрозила я ему тряпкой. — Веником накажу!!!
Кошак сделал вид, что его царское величество ни о чём подобном знать не знает и изволило отвернуться, сидя на спинке кресла.
На кухне меня ждало не менее удивительное существо, чем сам Дам. На холодильнике, внимательно наблюдая за плитой, принюхиваясь и жмурясь, сидел огненно–рыжий кот. Пузатый, как кенгуру и пушистый, как йети. Но больше всего мне понравились его янтарные глаза и белая клякса, размазанная по крупной мордахе.
— Приве–е–ет! — потянулась я к рыжику, отпрянувшему от моей руки. — Так это ты Шерман?
Сначала Шер обнюхал мою руку. Потом чуть подполз для обнюхивания волос. И уж совсем смешно и щекотно было, когда рыжий, заинтересованно пыхтя и щекоча длинными белыми вибриссами, начал обнюхивать моё лицо!
— Ну что, подружимся? Уживёмся? — весело погладила я кота.
Шерман выглядел не слишком довольным таким панибратским отношением, но кусаться или брыкаться, как Дамьен не стал. Воспитанный кот, — вот это я понимаю!
Скрежет и поворот ключа в замочной скважине раздался как раз к моменту, когда я закончила с ужином. Ароматные запахи витали по всей квартире, очень надеюсь, что Максиму нравятся фаршированные перчики со сметанкой. Это, конечно, не совсем диетическое блюдо на ужин, но если он занимается спортом, то его неотразимой фигуре это не повредит. Да и масло я не использовала, чтобы не увеличивать калорийность. Ну, в крайнем случае, можно на скорую руку сделать греческий салатик…
— Тяф–тяф! — влетела на кухню визгливая радость, внешним видом очень смахивающая на бегающий пуфик! — Тяф!
Я так и замерла в стойке «смирно»!.. Прижимая к груди в новой футболке и переднике лопатку для горячего. Маленький рыжий пуфик радостно топотался вокруг меня, счастливо обтявкав не менее рыжего кота, сидящего на холодильнике, и улетел в гостиную. Оттуда тут же донеслись возмущённые кошачьи вопли, шипение и звуки чего–то падающего…
— Тесси, ко мне!.. — скомандовал в коридоре… женский голос.
Нас грабят? Приехали родственники? Но почему тогда Макс не предупредил?
— Здравствуйте, — настороженно поприветствовала молодую, симпатичную женщину с огромным животом. И двухлетнюю девочку, прячущуюся за ней от меня.
Макса на горизонте не наблюдалось. Может, поднимается на лифте?..
— Здравствуйте… — растерянно оглядели меня обе.
Звуки очередной падающей мебели в комнате и обиженные визги собаки заставили отмереть всех.
Ну, всё! Конец квартире Максимки, и мне конец!..
Я метнулась спасать мебель, Дамьена, тявкалку или кто там упадёт в руки первым…
Вздыбленный сиамец сидел на самых высоких антресолях, куда только добрался. И судя по валяющемуся компьютерному креслу, заваленному на подоконник плазменному телевизору и приоткрытой створке шкафа–горки, путь этот был нелёгким и весьма стремительным.
— Тесси, Тесси, иди сюда… Иди моя хорошая!.. — женщина приласкала вертящуюся и поскуливающую собачку, а мне стало стыдно за Дама.
Он, как и большинство кошек, терпеть не мог слишком общительных собак, а больших попросту боялся. Но ни в первом, ни во втором случае, в обиду себя никогда не давал. Ну ничего, мебель не пострадала, плазму разбить не успели, — всё поправимо. Но всё равно неприятно! Что за манера с собаками в гости приходить?!
— Оцарапал? — спросила, представив масштабы повреждений от Фредди Крюгерских когтей Дамьена.
— Немного, — раздражённо отозвалась она. Мелкая собачка жаловалась, как на исповеди, — рассказала на своём пискляво–воющем языке всё в деталях! Ябеда!..
— А Вы кто? — спросила она.
Я кто? Я кто… А действительно, — я Максу кто?
Сожительница? Любовница? Квартирантка?
— Катерина, — протянула руку, улыбаясь как на переговорах. — Я на днях переехала к Максиму жить… Он оставил записку, что вечером будут гости, но не сказал кто именно.
— А!.. Вы, наверное, новая девушка Макса, — улыбнулась она, оттаяв. — А нам было велено завести собаку и ждать его возвращения. Не удивляйся, Катерина, это в его духе! Я Света, а это Анечка. Анют, где ты там? Нельзя!.. Не ковыряй обои…
Ну, со мной разобрались. Вроде как сожительница получаюсь. С видами на любовницу… А вот кем приходится или приходились эти двое Максу. Сестра? Подруга? Или?.. Да нет. Ну не может же быть, чтобы Макс прислал сюда свою жену или любовницу. Хотя после Юрки я уже ничему не удивлюсь. Да и что я знаю о Максиме? Какие девушки у него были, — а может, и есть? Какой он в отношениях, когда конфетно–букетный период переходит в бытовую стадию? Что любит, что не любит?
Как–то даже обидно стало, — живу с мужчиной, а знает о нём явно гораздо больше вот эта незнакомая симпатичная девушка! Слишком симпатичная…
«Катерина, я решил тебя познакомить со своей бывшей семьёй!» — почудился мне голос Макса. Это ж насколько она «бывшая», если у этой Светы живот на 6 месяцев тянет? Это что получается: настрогал детей, как Папа Карло и ушёл на вольные хлеба?!
Подперев в коридоре стенку, поджав губы и наблюдая за воспитанием шпица и девчушки, я решила сразу расставить все точки над ё.
— Света, а вы Максу… кто?
— Мы?.. — она перехватила мой ревнивый взгляд на её живот и рассмеялась. — Да брось! Мы просто дружим с детства. У нас вообще–то папа есть, да, дочь?
— Да!..
— Вот. И мы его очень любим. А с дядей Максимом мы дружим по–соседски.
— А Максим где?
— Не знаю, — пожала плечами. — Скоро приедет, наверное. Сказал, что у него дела.
Я вздохнула огорчённо. Всё же, немного успела соскучиться за время его отсутствия и совсем не рассчитывала на общение с незнакомкой вместо тёплых объятий и поцелуев. Ладно, дела так дела. Если будет сильно задерживаться — позвоню и вот прямо спрошу: «милый, а где тебя нелёгкая носит?!». А пока у меня появилась прекрасная возможность узнать о нём из первых уст. Кто ещё лучше расскажет о нём, как не подруга? Если она и правда, подруга…
Мы уселись за накрытый стол, хотя малышка немного капризничала. Есть они не захотели, а вот от чая не отказались. Светлана принесла мармелад, посетовав, что в её положении выбирать не приходится. Все остальные сладости организм не принимает, да и Аньке нельзя. А мне достались сушки из хозяйских запасов. Вкусные, ароматные, с маком!
Женщина оказалась жизнерадостной и лёгкой в общении. Их семья жила в соседнем доме, и Максим, когда уезжал в очередную командировку, оставлял своих животных или им. Тесси, суетливый счастливый пуфик, тоже оказалась из числа домашних питомцев заместителя гендиректора «Эллады». А Светлана с удовольствием сплетницы выкладывала мне все его тайны, смеясь и подмигивая. Она даже показала мне фото её семьи. На нём было всё семейство: Света, её муж Владислав и маленькая Анька у него на руках.
— Вообще Макс плохо переносит сожительство с кем либо. Знаешь, бывают такие мужики–одиночки. Не в том смысле, что ни с кем не встречаются, а в том, что на свою территорию никого не пускают. Не нравится ему, когда кто–то трогает его вещи, переставляет их с места на место. Он пробовал пару раз оставить подруг у себя пожить, но долго не выдерживал. Даже из–за уборки ругались, когда он чего–то не находил потом.
— А я… — в ужасе затаила дыхание. — А я сегодня всю квартиру прибрала…
— Ой, не заморачивайся. Пусть уже привыкает к женским рукам, не век же ему жить как рак–отшельник?
Ну да, конечно… Тут же вспомнились какие–то бумажки, которые я посчитала мусором и которые уже лежали на дне мусоропровода. И стопкой сложенное в шкафу бельё… Я же как лучше хотела!
— А чего он ещё не любит?
— Да сложно сказать… Вранья не любит, как и все. Неухоженных женщин не любит. Но тут, знаешь, на него не угадаешь. Вот до тебя девушка была, вроде долго они встречались, пару месяцев. Вся такая загорелая, гламурная, губки уточкой, грудь четвёртого размера… Но потом ссориться начали из–за денег…
— Почему?
— Ей шубу хотелось, машину, по салонам там… Нет, как женщина я её понимаю. Но только если уж ты мужика на деньги разводишь, то не надо это делать в требовательной форме! Да и ревностью она Макса достала. Раз застал с его телефоном в её руках, второй — в соцсетях целый скандал устроила…
А я ещё ничего не устраивала. Я только одним глазом в планшет заглянула, — сам ведь разрешил!.. Интересно же, с кем он общается, и какой он с другими?..
— Катерин, ну чего ты зажалась? Не слушай меня, я болтушка, тебе наболтаю тут… Обе от Макса потом получим, — рассмеялась она, посасывая мармелад в форме апельсиновой дольки.
Часы на стенке кухни мерно отсчитывали минуты. Мне и впрямь было не по себе. Так страшно оказалось сделать ошибку, не так поступить… Я не хочу потерять Максима, не хочу снова жить одиноким фонарём!..
Хлопнула дверь в коридоре.
— Девчонки, вы дома? — раздался знакомый голос.
С тяжёлым сердцем я пошла встречать хозяина квартиры. Кто–то сегодня будет весь вечер извиняться…
— Влад, заходи, заходи… — Макс втащил огромную сумку, приглашая за собой мужчину со знакомым лицом. Кажется, это и был Светин муж.
— Знакомьтесь: это моя Катя, — представил меня с улыбкой Макс, — а это Влад.
— Очень приятно, — обменялись мы любезностями.
— А тут вкусно пахнет! — принюхался Влад.
— Папа!.. — сорвалась Анька из материнских рук.
Пока они приветствовали друг друга под взвизгивания собаки, я помогла Максиму донести сумку в комнату. Вернее, просто следила, чтобы путь был свободен, — от прямой физической помощи он не только отказался, но и нарычал! А от этого совсем грустно и страшно стало. Не люблю играть в игры, правил которых не знаю, но приходится!
— Всё, с твоим переездом покончено, — отдышался он, ставя тяжеленную на вид сумку в угол. — Потом распакуешь. Я постарался забрать все твои вещи, но честное слово, проще купить новые!
С этими словами он расстегнул молнию и извлёк оттуда мой старенький ноутбук! А там следом и любимые халатики, зимняя куртка, обувь в пакете, блузочки, юбочки… Боже… Боже!!!
— Ты Юрика случайно не того… — недоверчиво покосилась на самодовольное лицо грабителя драконьей сокровищницы. — Как же он это всё отдал?!
— А он и не отдавал. Его дома не было. Мне Марина всё вынесла, — сказала, что это в её интересах. Ещё и помогала упаковывать, представляешь, какая хитрая? — улыбнулся. — Плазма в машине лежит, — не знаю, что с ней делать.
На секунду мне почудились на Максе рыцарские доспехи и корона. Так фантазия дорисовала, и стало смешно!
— Чего хихикаем? — деловито поинтересовался он, обиженно насупив брови.
— Ты у меня самый лучший, — обняла, улыбаясь.
Правда же лучший, — не побоялся, никого не спросил. Просто поехал и забрал! И пахнет так вкусно от него, родным, любимым человеком.
— Вот так сразу бы, а то стоит тут, смеётся… — обиженно буркнул, принимая объятия.
— Я не смеюсь, я радуюсь, что у меня такой… мужчина! — лукаво заглянула в глаза, закусив губу. — А я тут прибралась немного… Ты не обидишься?
— Почему я должен обижаться? — насторожился, мгновенно приобретая серьёзное выражение лица. — Ты что–то выкинула?
Упс–с…
Вот оно: время для покаяний. Ну скажи, скажи, что это был мусор!..
— Эм… Фантики… И старые чеки на бензин…
Макс зажмурился, уронив голову на мой лоб, — даже немного больно!
— Кать, мне же бензин фирма оплачивает! Я в конце месяца эти чеки в бухгалтерию отношу!..
А Катя — кактус.
— Они просто в пыли валялись… Вот я и подумала… Макс, я всё оплачу!
— Угу. Ты за кого меня принимаешь? Чтобы моя женщина мои счета оплачивала?.. Глупостей не говори!..
— Прости, но действительно неудобно вышло.
— Ладно, проехали, — вздохнул, стискивая в объятиях сжавшуюся меня. — Давай в другой раз ты сложишь в пакет всё, что захочешь выкинуть, а я приду и решу, что с этим делать. Идёт?
— Угу… — покаянно кивнула, прячась на горячей груди и тая от успокоительного поцелуя в висок.
— А чем так вкусно пахнет? М? Моя хозяйка что–то приготовила?
— Перцы фаршированные, и салат ещё есть овощной… — похвасталась, встрепенувшись. — В общем, иди руки мыть!..
Ужин удался на славу! Немного сыра, немного оливок по маленьким плошкам и салат разбавили композицию стола, делая его уютнее и гостеприимнее. Мы болтали обо всём на свете, и Света с Владом оказались действительно чудесной парой! И перцы всем понравились, и Макс с гордостью нахваливал, какая я у него хозяйка. Я наконец почувствовала себя, — страшно сказать! — дома. Влад сыпал анекдотами, и мы бы засиделись допоздна, но маленькая Анька начала капризничать. Дети в её возрасте быстро устают, так что наши гости раскланялись и в следующий раз звали к себе.
Перемыв посуду, я устало упала на диван. Всё–таки это героический поступок за такое короткое время прибрать квартиру и приготовить ужин. Шпиц, к счастью, заснул, и будить её было страшно. Столько неуёмной энергии даром пропадает — жуть!
Но стоило включить телевизор и увлечься интересным фильмом, как из ванной пришёл Максим. Мокрый, в одном полотенце на бёдрах... Сел рядом, бесцеремонно сграбастал мои ноги и начал разминать ступни через носочки.
А у меня того… Эпиляция! То есть, пора уже, — и я на понедельник записалась к косметологу, между прочим! А вот сейчас… Боже, как же приятно… Только штанины не задирай, я тебя умоляю!..
А Макс с игривым взором водит горячей рукой уже по бёдрам, всё больше наваливаясь сверху всем восхитительным тренированным телом… И футболку мою задрал, целуя животик, и фильм уже совсем не интересный… Но это же наш первый раз! Мне же надо к косметологу, и вообще я на этот момент бельишко красивое припасла, — не готовая я–а–а!..
— Малыш, чего глаза такие испуганные? — остановился, ложась рядом.
Молчу. Соплю. Не признаваться же в истинной причине? Это при том, что на самом деле то, что он делает — очень даже приятно, и тело реагирует так, как ему и положено после трёх месяцев отсутствия мужского внимания… И совершенно нечестно держать горячую руку на моей груди, — я же думать не могу!
— Девочка моя красивая… — шепнул и поцеловал в шейку.
Не красивая, неправда!
— Максим, я… Мне надо в душ. И вообще завтра на работу! — отпихнула его руку, которой он скользнул под футболку, и ретировалась с дивана.
Стоя в душе, я долго критично оглядывала себя со всех сторон. Волоски не сказать, чтобы прямо колючие и в глаза бросаются, но они были! Можно побрить, конечно, но это ведь завтра уже будет щетина и о неброскости можно будет забыть!.. И попа ещё далека от совершенства, хотя за несколько месяцев она сильно изменилась в лучшую сторону благодаря спортзалу три раза в неделю. Подтянулась, стала упругой и округлой… Очень меня тогда задели Юркины слова «толстая попа с ушами».
Надо сказать, что муж бывал и ласков временами, и внимание уделял… если ему очень надо было. Просто почему–то именно сейчас ничего светлого не вспоминалось. Но хорошее определённо было. Должно было быть. Просто надо вспомнить…
Спустя несколько минут самобичевания пришлось признать, что беспокоит меня не отсутствие эпиляции, и не внешность в целом. Видел же Макс меня пару дней назад без белья, — спали в обнимку, и ничего. Просто… Ведь если переспать — значит, уже всё серьёзно? Значит, точно живём вместе как настоящая пара. А если он окажется другим? Не таким хорошим, каким представляется сейчас?
Что будет с нами спустя месяц? Год?..
В комнатах было тихо и темно. Я не стала включать свет, в тусклом свете улицы разглядев, что Макс остался спать в большой комнате. Мужчина посапывал, шпиц отправился на кухню за пропитанием. И только Дам ждал меня в спальне, свернувшись клубком и нагрев место. Отчего–то стало тоскливо и неловко, но кто же знал, что оно получится так?
Уже почти заснув, я услышала тихие шаги и осторожное покачивание матраса, словно кто–то ложился рядом. И снова тишина: долгая, тревожная и совершенно не располагающая ко сну.
— Кать… — позвал шёпотом, кажется, не очень надеясь, что я откликнусь. — Я тебе неприятен?
Неприятен? Да он!.. А я…
«Бревно»!..
Помолчав, повернулась к нему. Блеклый свет падал лишь на часть его лица. Несмело он коснулся моей руки, в которой был зажат угол одеяла. Тёплое, немного щекотное прикосновение проникало куда глубже. Словно не руки трогал, а вот это внутри: тонкое, натянутое, как струна, расползающееся тёплыми эмоциями по телу. Зажатые, как оказалось, плечи, сами собой начали расслабляться. Макс приложил мою руку к своим губам, и я решилась…
Мне надо. Чтобы обнял, чтобы понял. Уткнуться в горячую шею, как слепой котёнок в поисках тепла и замереть так, долго не шевелясь. И едва ли не плача, улыбаться, получая всё это с лихвой и чувствовать его неспешные, ласковые поцелуи на лице, не имеющие ничего общего с сексом.
— Побудь со мной. Ты мне очень нужен, — шепнула.
И уже минуту спустя, обняла его лицо ладонями, чтобы благодарно поцеловать. И совсем не собиралась делать это столь чувственно, но Макс неожиданно откликнулся напором. Разом нахлынуло осознание: его рука на животе под футболкой, обнажённый красивый торс, очертания которого подсвечивает ночной мегаполис, запах возбуждённого мужчины…
Меня манило его тепло, я вздрагивала от каждого нового прикосновения, сжимала колени, но сопротивляться уже не хотела. Ни его поцелуям, разжигающим страсть, ни его бесстыжим рукам, ласково, но настойчиво сламывающим последние стыдливые преграды…
По старой привычке, чтобы не казаться бревном, я старалась громче и чаще кричать, больше двигаться, реагировать… И через некоторое время Макс замер, прижимая собой к кровати, дыша разгорячённо в губы.
— Тебе действительно настолько приятно?
И без того горящие щёки словно залили лавой. Максим, не разрывая контакта взглядом, легко качнул тазом из стороны в сторону, и глубокий вздох из моей груди вырвался сам! Низкий, тихий, сиплый. Совсем не похожий на те, что были прежде!..
— Забудь, что тебе говорили другие, — шепнул в ушко, попутно целуя нежное местечко на шее. — Просто расслабься.
Снова резкое движение вперёд по простыни. Стыдно. Стыдно за ложь. Но постепенно, невольно прислушавшись к совету, я включилась в процесс. И странное дело, — ведь почти разочаровалась в сексе, давно не получая от него удовольствия. Но тут всё было иначе! Смена поз, его чуткие пальцы в сочетании с напористым темпераментом… Он слушал меня, а я чувствовала полный контакт впервые за долгое время. Телом, взглядом, ощущениями, эмоциями, — настолько сильно, что это пугало! Так, словно у меня вновь первая брачная ночь…
Проснулась я от того, что кто-то щекотал моё лицо и пыхтел. Открыла глаза, сонно щурясь. Меня гипнотизировали. Дамьен, пригвоздив меня всем своим весом к подушке, внимательно всматривался в мою реакцию. Я скосила взгляд на электронные часы: половина пятого утра!
— Дам, ну чего тебе? Рано же ещё!.. — тихо зашипела.
Сонное сознание догадывалось, что кот хочет есть. И что даже стоит его покормить! В коридоре поскуливала собака, топоча лапами, — неужели всем захотелось есть так рано?! Но тот факт, что я сама совсем недавно заснула, послужил мне серьёзным оправданием. И я стала проваливаться в сон, с улыбкой глядя на умиротворённо спящего мужчину, с которым провела удивительную, полную открытий ночь. Мне хотелось прижаться, но я побоялась его тревожить. Не хотела недовольного ворчания или окрика.
Ещё через какое–то время, — мне показалось, что минуту! — я вздрогнула от внезапного чертыханья и неожиданно качнулась кровати. Оказалось, что Максиму с утра надо было уехать пораньше, но он проспал, забыв установить будильник. А ведь надо было ещё собаку выгулять, и мне самой минут десять назад уже пора было завтракать, а не в постели валяться!
Взвесив все «за» и «против» я решила… Остаться дома.
Ну а что? Два раза не уволят. Пусть Ирочка поработает, наконец! В конце концов, приеду к обеду. Так что, пока Максим быстро умывался, брился и метался по квартире, собирая вещи и документы, я спокойно собрала ему остатки вчерашнего ужина с собой и даже сварила кофе, за что была вознаграждена торопливым поцелуем в щёку и короткой инструкцией, как и где лучше гулять с собакой.
На работу я шла, кажется впервые в жизни — не торопясь. Спокойно прибралась дома после того, как Макс вихрем носился по квартире, оставляя после себя беспорядок. Погуляла с Тесси, начиная привыкать к её суетливому, громкому, но добродушному характеру. И, игнорируя очередной Иринин звонок, не спеша добралась до офиса. Настроение было просто непоколебимо замечательным! Я точно знала, чего хочу и решила позволить себе несколько милых сердцу вольностей.
Начать с того, что на её едкие замечания об опоздании я спокойно возразила тем, что терять мне нечего, и я здесь уже практически не работаю. А если ей нужна помощь, то пусть ищет себе заместителя! Ирочка бесилась, краснела, трясла прелестями, но мне было всё равно. За эти несколько часов до конца рабочего дня я должна была многое успеть…
В разгар рабочего дня Ирина получила письмо. Самое настоящее, с марками и адресатом. На конверте значилось «вскрыть лично». Ничего не подозревающая начальница аккуратно вскрыла конверт, вытащила письмо, развернула его…
Алая пудра вешним окровавленным снегом осыпалась на аппетитный Ирочкин бюст, попутно запачкав весь стол, клавиатуру и колени. Она в напряжении прочитала любовное письмо с подписью «от тайного воздыхателя», выслушала квохтание коллег и пошла оттираться. Я тоже была в числе сочувствующих, правда, старательно кусая щеки и щипая себя за кисти, чтобы не разулыбаться.
Спустя полчаса Ирина вернулась возмущённая донельзя, с алой грудью (я специально спрашивала несмываемую краску, растворяемую водой), ладонями и подбородком. Учитывая, что за Ирочкой волочилась вся мужская половина офиса, никто и не подумал, что это может быть месть, тем более, от тихой, правильной бывшей начальницы отдела.
Но то было лишь начало.
Ближе к вечеру я зашла поболтать с Ольгой, потом в бухгалтерию, потом в буфет. Эта бомба может и не сработать и эффект я могу и не застать. Но… Я проследила, чтобы слухи об Ирочкиной интересной ориентации расползлись по офису самостоятельно. Рассказанное только раз, но нужному человеку, слово приобретает поистине убийственную ценность. Оставалось лишь ходить, охать и возмущаться, подкидывая фразы «так вот почему она наших мужиков динамит!..»
На следующий день я даже и не ожидала, что женская часть офиса будет на неё коситься, и натянуто ей улыбаться. Это, не считая того, что Ирина Олеговна пришла в глухой водолазке и брюках, мрачная и обиженная на весь свет.
Не прошло и двух часов, как разъярённый начальник ворвался в нашу комнату и с плохо сдерживаемым гневом начал тыкать в распечатанный ею отчёт. Ирина бледнела даже под тональным кремом, приобретая болезненный вид, пыталась оправдаться, но… Это были слишком грубые ошибки. Я старалась, когда подменяла её файл, припрятанный на цветастом рабочем столе Ирины через общую сеть. В конце концов, кто тут системный администратор поневоле?!
Вечером я убедила бывшего шефа, что необходимости в моих отработках больше нет. Да, по закону я должна была отработать ещё несколько дней… Отдала начальнику несколько актов по фирмам, которые Ирине только предстояло делать и попросила ничего не говорить, потому что ей нужно было научиться делать эти акты самой, а это — страховка, гарант стабильной работы фирмы. Но не настолько плохи были наши отношения, чтобы шеф не смог спокойно отпустить меня после увольнения без отработок. Мы разошлись мирно, и он даже подписал мне характеристику для следующей работы.
А вот Ирочке предстоит ещё как минимум пять дней в разное время вздрагивать от внезапных пугающих баннеров, ждать по полчаса, пока прогрузится word и безбожно опаздывать с выполнением заданий… Конечно, рано или поздно придёт админ и всё вылечит, но… пока это случится!..

{Люди всегда разрушают то, что любят сильнее всего.}
Оскар Уайльд

ГЛАВА 5

Несмотря на обилие заказов и работы, Макс взял выходной среди недели. Это был просто возмутительный поступок в глазах гендиректора «Эллады», но, поворчав, он всё–таки дал отгул своему заместителю. В последнее время Максим и правда стал плохо выглядеть: под глазами залегли тени, он практически перестал проводить со мной время. Приходя с работы, он часто даже не ужинал, — засыпал на диване, так и не раздевшись.
Идея с отгулом была моей. Особенно после того, как Макс обмолвился, что два года ни разу не был в отпуске. Компания росла быстрыми темпами, а в бизнесе невозможно отойти от дел хотя бы ненадолго, не потеряв темпов роста. Но и теперь работы меньше не стало. Всю работу руководителя «Эллады» Чиграков возложил на плечи своего заместителя, щедро спонсируя его переработки и издержки. Сколько зарабатывал Максим, я не знала, но судя по дорогой технике, новой машине и кухонному гарнитуру — достаточно, чтобы не жаловаться на финансовое благополучие.
Около недели я подбрасывала моему мужчине идеи об отпуске, отгуле и возможности отдохнуть. Просто не могла больше видеть, как он мучается, с каким трудом встаёт по утрам и как медленно вкатывается в депрессию. Новость об отгуле Макса стала для меня маленькой победой над всераздавливающим колесом работы.
Я постаралась обеспечить ему максимальный комфорт: свежее постельное бельё, вкусный витаминный ужин и немного хорошего вина. Вся кошачья братия была разогнана по другим комнатам, а Тесси я и вовсе на пару дней отдала Светлане. Хотя пёсика было даже жаль, — маленькая Анька тут же взялась причёсывать и пеленать собачку, и та, как ни пыталась выпутаться, всё равно оказывалась в загребущих руках счастливого ребёнка.
Поковыряв салат с креветками, и нехотя доев тефтельки, которые получились сочными и очень вкусными, Макс пил вино, опершись локтями о стол и уставившись перед собой.
— Не вкусно? — обняв сзади, шепнула в ушко.
Он положил ладонь на мои руки, обнимающие его шею, и прикрыл глаза. Блики света играли в гранатовой глади бокала в его пальцах. Короткие волосы на мужском затылке кололи щёку. Хотелось укрыть его ото всех бед, помочь хоть чем–нибудь, отвлечь. С нескрываемым удовольствием я гладила его лицо пальчиками, нежно целовала высокие скулы, ушко, шею…
— Мне нужно побыть одному, — вдруг произнёс вместо ответа.
Я замерла. Что это? Нежелание продолжать отношения? Усталость?
— Мне уехать? — беззаботно улыбнулась, заглядывая в усталые глаза.
— Нет, — ответил без улыбки, помолчав.
Он ушёл в спальню, оставив меня наедине с котами, едва тронутым ужином и тревожными мыслями. Тихонько убрав всё на кухне и покормив зверей, я засыпала в гостевой. Шер всё ещё недоверчиво относился ко мне, но уже охотно спал с нами в ногах. Правда, периодически получал от Дама предупредительный удар тяжёлой мягкой лапой, когда рыжий слишком близко оказывался к телу хозяйки, но это не мешало ему приходить снова. Дамьен в итоге смирился с неизбежным и терпел регулярные покушения со стойкостью истинного джентльмена.
Под моей рукой урчащие, мелко вибрирующие звуки из пушистой кошачьей груди здорово отвлекали от грустных мыслей. У меня–то на работе всё было неплохо. Скоро должна была прийти первая зарплата, которая, судя по квитку из бухгалтерии, вдвое превышала предыдущую. Я бы даже смогла снять квартиру для себя, если придётся расстаться с Максом. Но только думать об этом было неприятно. С другой стороны, я должна была бы радоваться тому, что Макс вообще случился в моей жизни. Поддержал, научил во многом ценить себя, дал возможность почувствовать себя женщиной в полной мере.
Судьба не трогает тех, на кого ей наплевать. Эта леди бьёт лишь любимчиков, их же щедро вознаграждая за страдания. Возможно, это лишь очередное испытание для нас? Ведь я и сама уставала так, что не оставалось никакой радости. Кстати, о радостях… А что хорошего Макс в последнее время видел, или ощущал?.. Нет, наши отношения, безусловно, его радовали, но этой радости в последнее время стало явно недостаточно. Может, увезти его куда–нибудь отдыхать?
Я рассмеялась, представив, как везу своего связанного ругающегося гусара в деревню, к родителям. Рассмеялась, и всерьёз призадумалась. Идея, конечно, рискованная, но почему–то именно она мне нравилась больше всего. Оставалось только решить мелкие проблемные детали, но на это у меня были целый вечер и ночь!..
Утром я с трудом раскрыла глаза от недосыпа, но это был сладкий момент, хоть и волнительный. И либо всё получится как я и задумала, либо… О другом варианте и думать не хотелось. Макс оказался слишком непредсказуем в таких вопросах, и спланировать его реакцию было просто невозможно! Но отступать уже некуда.
По звонку будильника встала, спихнув с себя зашипевшего сонного Дамьена, — голубоглазый захватчик устроился на моём бедре, когда я повернулась на бок. Быстренько умылась, привела себя в порядок.
— Ма–а–акс… — улеглась Багирой рядом со спящим мужчиной. — Максим… — поцеловала в колючую щёку.
— М–м... — промычал протестующе и спрятался под подушкой.
Я вздохнула. На часах было десять, я и так честно дала поспать нам обоим. Но я была настроена решительно, и остановить меня могло разве что сообщение о катастрофе! Ехидно хмыкнув, я решилась на диверсию. В наших отношениях мы это ещё не проходили, так что будет дополнительный стимул разбудить гусара по–царски!
Нырнув под одеяло, и убедившись, что гусары ночью всё так же спят в чём мать родила, осторожно начала касаться губами его бёдер, поднимаясь всё выше. Пробовать впервые мужчину на вкус оказалось страшно, и немного неприятно. Но пришлось приложить все полученные в развалившемся браке знания, чтобы добиться восстания спящего бойца в нужной кондиции!
Когда я почувствовала дуновение свежего воздуха, — под одеялом вообще нелегко дышать! — то показалась себе со стороны партизаном в окопе, который встретился взглядом с неприятелем. Макс с сонным прищуром разглядывал открывшуюся ему панораму партизанских действий под одеялом, но вырываться и возмущаться не спешил. А через несколько секунд и вовсе откинул с меня одеяло, и улёгся удобнее.
Ты мне, милый, за всё ответишь! За все две недели неудовлетворённости, отказа от моей готовки и подозрений!
Два раза двигаясь то в бешеном темпе, то дразня, то бросая, я заставляла Макса выгибаться, садиться с глухим стоном. Его уже невозможно было сдерживать, даже уворачиваясь от рук и ритмичных выпадов бёдрами в мою сторону. И всё–таки наигравшись и получив моральное удовлетворение, я позволила ему дойти до пика наслаждения, едва не закашлявшись на солоноватой кульминации.
Макс, выравнивая дыхание, звериным взглядом наблюдал, как я встаю с постели, — явно красуясь, да! Пусть оценит, наконец, моё кружевное бельё, которое я с таким стыдом покупала неделю назад и которое так и не смогла ему продемонстрировать. У меня там сзади попа красивая, а в этом лифе грудь вообще далека от скромной двушки!
— А почему я раньше не видел на тебе эти трусики? — спросил заинтригованно.
Снисходительно обернулась, довольная собой, кокетливо улыбнулась и ушла из спальни, оставив вопрос повисшим в безмолвии. Ты мне, дорогой, ещё за «хочу побыть один» ответишь…
Допивая на кухне чай, я слушала любимую команду, ритмично подёргивая тапочкой, свисающей с мыска, и радовалась новому дню. Лёгкое опасение вызывало лишь то, что Макс слишком долго купается в душе, и я попросту могла не успеть осуществить задуманное. Всё–таки, почти шесть часов ехать!
Из душа Макс вышел бодрым и более оживлённым, чем за последнюю неделю в целом. Следы усталости никуда не делись, но взгляд хоть немного стал осмысленным. Подошёл, повесив полотенце на свою крепкую шею, и сел рядом, сгорбившись.
— А ты почему не на работе? Четверг же… — спросил, вздохнув.
— Взяла два дня отгула.
Я хитро щурилась, допивая остывший чай, но на самом деле при взгляде на измождённое лицо Макса внутри становилось больно. К тому же, именно сейчас мне предстояла самая важная часть коварной операции.
— Ты же только устроилась? Зачем так рисковать? — равнодушно спросил.
— Так надо. И раз уж у нас обоих отгул, то одевайся, и поехали. У меня для тебя сюрприз.
С лица Макса исчезло всё благодушие.
— Кать, ты извини, но я действительно устал и никуда не хочу ехать. Раз уж выдался внеплановый выходной, то я хотел провести его иначе.
— Иначе это как?
— Встретиться с друзьями, выпить пива, — пожал плечами.
Шесть часов и уйма потраченных денег немного вздрогнули.
— Макс, я же так старалась для тебя, — заканючила. — Твои друзья никуда не денутся, честное слово! Ты обязательно встретишься, только немного позже. Всё равно сейчас все на работе. Тебе понравится! Зря я, что ли, тебя уговаривала целую неделю взять отгул?
Он нахмурился, задумавшись.
— Если придётся много ходить, то сразу нет, — отрезал, сложив руки на груди.
Я выдохнула, унимая сердцебиение охотника, взводящего курок перед выстрелом в хищника.
— Не придётся. А вот вкусно есть, пить любые напитки и много отдыхать — да.
Взъерошенный после душа мужчина подозрительно сощурился, разглядывая мою предельно честную улыбку.
— Ладно, — сдался со вздохом. — Шантажистка, — слабо улыбнулся, потягиваясь.
Первые два часа Макс вполне мирно сидел в пассажирском кресле моего бордового внедорожника, пока мы удалялись от города. Ещё через час он начал на меня кидать подозрительные взгляды.
— А куда мы едем?
— Увидишь.
Он откинулся на подголовник и неожиданно хитро улыбнулся, пока я лихорадочно соображала, что отвечу на требование повернуть обратно.
— А ты ещё и авантюристка, — заметил он.
— Есть немного, — сменила заунывную мелодию на динамичные звуки.
— Моя женщина… похищает меня… из собственного дома!.. — возмущённо прокомментировал. — Но, пожалуй, в этом и впрямь есть нечто романтичное. Только насколько же я должен был тебя достать невниманием…
— Просто расслабься и получай удовольствие, — скользнула по нему азартным взглядом. — Считай это маленькой местью.
Он скептически улыбнулся и прикрыл глаза, погружаясь в дрёму. А через несколько минут я услышала удивительное:
— Спасибо за утро.
На территорию туристической базы отдыха мы приехали ближе к ужину. Всё немного старенькое, и выглядело пионерлагерем советских времён. Но зато кругом глушь, вековые сосны, цепочка поблескивающих на солнце лесных озёр, деревянные домики, соединённые тропками… и абсолютная тишина. Одинокие рыбаки сидели на берегу озера с удочкой, — их было видно сквозь листву вдоль стоянки. Только птицы пели на разные голоса. Сонный Максим вылез из машины, с любопытством озираясь и изучая местность.
Особенно его взгляд зацепился за огромный мангал возле свободного столика, сколоченного из дерева и стоящего посреди лужайки. С неменьшим интересом он задержался на домике проката туристического инвентаря возле озёрных мостков: там и лодки надувные, и снасти и велосипеды… А потом он посмотрел на часы и его едва загоревшийся интересом взгляд потух.
Изучив схему расположения строений на карте, висящей на стене, мы вышли из домика администрации, вдыхая полной грудью воздух и запахи соснового бора. Всё время, пока мы оформляли заезд в один из двухэтажных коттеджей, срубленных из дерева, он кидал алчные взгляды на озеро с видом опаздывающего на поезд!
— Надо было на пятницу отгул брать… Совсем не сообразил, — грустно резюмировал. — Тогда бы подольше тут побыли.
Хитрой лисой я подошла к нему, обнимая, заглядывая в глаза, и едва сдерживая улыбку. Но всё–таки с небольшим опасением попросила:
— Максим… Обещай, что не будешь ругаться?
На меня недоверчиво взглянули свысока. На фоне яркого солнца и ясного неба этот взгляд было почти не различить, но я поняла, что мужчина ждёт подвоха.
— Н–ну? — настороженно подтолкнул к ответу.
— Нет, ты обещай!
— Кать, я не ругался всерьёз, даже когда ты случайно удалила на моём компьютере важный документ, над которым я бился два дня! Что изменилось?
Мой молчаливый умоляющий взгляд снизу вверх был непреклонен.
— Ладно, обещаю, — выдавил из себя, закатывая глаза.
— Ты говорил, что у тебя два года не было отпуска.
— И–и–и?..
— Я попросила Чигракова, чтобы он отпустит тебя на неделю сейчас, и чтобы ты позже смог отгулять положенные тебе оставшиеся семь недель отпуска.
Пока я это говорила, тело Макса под моими руками одеревенело, а взгляд стал полон священного ужаса. И ещё… кажется, меня хотели убить, судя по стиснувшимся на моих плечах пальцам.
— И он согласился?! — наконец выдавил побледневший Макс.
— На неделю сейчас — согласился, — вывернулась из тисков и шагнула назад, на всякий случай. — А на оставшиеся семь недель у него не хватило щедрости, — Максим нервно сглотнул, окончательно побледнев. — И он пообещал только три.
— Три?..
— Прости, но в трудовом кодексе написано, что неиспользованный отпуск на следующий год не переходит, и может быть компенсирован только финансово. Так что тебя ещё и небольшая премия ждёт…
Мужчина схватился за голову и запрокинул её назад, отворачиваясь от меня. Некоторое время слышался сдавленный, нервный смех.

Около 3 лет
на рынке
Эксклюзивные
предложения
Только интересные
книги
Скидки и подарки
постоянным покупателям