0
Корзина пуста
Войти | Регистрация

Добро пожаловать на Книгоман!

Или войдите через:


Новый покупатель?
Зарегистрироваться
Главная » Отрывок из книги «Откровение. Мой порочный рай (#2)»

Отрывок из книги «»

Автор:

Исключительными правами на произведение «» обладает автор — . Copyright ©

Десятки взглядов ласкали меня, как всегда, это льстило. Но один взгляд я ощутила не только всем телом, но и душою. Только он так способен смотреть, проникая в самую душу. Мои глаза забегали по соседним столикам. По коже побежали привычные мурашки, а сердце бешено заколотилось, выпрыгивая из груди.

Он здесь. Совсем рядом. Он смотрит на меня, а я ищу его. Ищу… Ну, где же он?

Отто. Мои глаза встретились с его глазами, и больше я не видела никого и ничего. На целое мгновение мир замер вокруг нас, как и моё сердце.

Он сидел за соседним столиком как раз напротив нас. Сидел в своей форме. Как всегда чертовски красив. И эта надменная хитрая улыбочка на его лице. О, боже! Ну, зачем ты так испытываешь меня? Перед этим искушением я никогда не устою. Я продала ему свою душу за одну-единственную ночь в феврале сорок второго. Теперь отдаю себя просто даром…

Как же ты мне нужен. Я так соскучилась по тебе.

Это случайная судьбоносная встреча или опять его расчёт.

Я закрыла глаза. Отвлеклась на официанта. Парнишка принёс нам заказ. Кремовые пирожные и кофе к ним. Густав что-то говорит официанту. Я не слышу. Я слышу только своё сердце, которое отдаётся барабанами в ушах.

Невольный взгляд опять на него. Ведь больше не могу не смотреть в его сторону.

Моё разочарование в тот день в кафе не знает границ. Я захотела вскочить с места и, рыдая, убежать. Боль поглотила всю мою душу. Она сжалась до маленького камушка, где-то в солнечном сплетении. Сердце то бьётся, то замирает, но не от чувств радости. От жгучей ревности. И слёзы подступили к горлу.

Отто. Мой Отто… Только мой! Он не один. За столиком рядом с ним сидит девушка. Она спиною ко мне и лица её я не вижу. Красивая, наверно. Блондинка, как и я.

Она что-то рассказывает штандартенфюреру Клинге, а он равнодушно, как мне показалось, посмотрел на неё. Потом перевёл свой взгляд на меня. Его глаза загорелись. Они горели, когда встречались с моими глазами, и тут же потухали, смотря на неё. Она мне не соперница, но почему так больно? Почему я так не хочу делить его ни с кем? Я же ведь знала, он никогда не будет верен мне одной. Я всего лишь ещё одна из десятков многих женщин в его жизни. И мне плевать на эту правду. Пусть я одна из многих, но он для меня один такой.

Мы сидим и смотрим друг на друга. Нам обоим уже никто не нужен. И нас обоих тянет друг другу, как магнитом.

Густав рассказывает что-то. Я молчу. Я, словно окаменела от гипнотических синих глаз моего любимого штандартенфюрера. Моего Отто…

Что за дурная баба я? Ни одного обещания, данного себе, не могу сдержать. Ещё мгновение и я забуду эту девку рядом с ним.

О ней…

Она заметила, что Отто увлечён не её рассказом. Обернулась. И почти убила меня своими злыми глазами. Сощурив их, выскочила из кафе. Ну, и чёрт с ней! Он мой!

Отто за ней не кинулся. Он спокойно встал и подошёл к нам.

- Какая приятная встреча, Лизхен! – сказал он, подсаживаясь за столик.

- Штандартенфюрер! – пытаясь встать, сказал Густав.

Всё ещё военная привычка вскакивать при виде чинов повыше.

- Сидите, Краузе, — дал отбой Отто, хищно улыбаясь мне.

Густав присел обратно. По лицу пробежалось недоумение. Откуда этот офицер знает его. Но посмотрев на нас, мой кузен всё понял. Мы знакомы очень близко, значит, и о моих родственниках штандартенфюрер осведомлён.

- Рихарда повысили. Я рад за него, — начал разговор ни о чём Отто.

- Странно, что ты сам его не поздравил, — сказала я, стараясь держаться естественно.

Боже, как же это сложно. Особенно когда смотришь, как он дышит и от этого тяжело вздымается его грудь. Его наградные кресты на кители чуть качаются. Он тоже сдерживает себя, как и я. Не будь здесь людей, мы не тратили бы время на разговоры. В нашем случае пустые разговоры. В реальности мы сидим за столом, а в наших мечтах мы уже на этом столе. По крайней мере, я.

- Не было возможности. Я уже три недели в Берлине.

Носок его сапога касается моей туфельки. Меня бьёт, словно током от этого прикосновения. Я убираю ногу подальше от него. Невыносимо. Боже, как же это невыносимо, так близко ощущать его и не прикасаться. А только смотреть, томясь в собственных страстях.

- Отпуск? – спросила я, сдерживая дыхание, чтобы казаться спокойней.

- Можно и, так сказать, — уклончиво ответил он.

Вот и думай теперь зачем он в Берлине и что за девка была рядом с ним. Неважно. Он за ней не побежал. Я попыталась выкинуть её образ из своей головы и это мне удавалось. Каждый раз, встречаясь с ним глазами, я растворялась в них. Какие девки? Когда я уже даже забывала, кто я сама и почему так сильно его люблю. Его хочу…

Густав в разговоре не участвовал. Он смотрел то на меня, то на наглого офицера, подсевшего к нам. Потом, когда будем возвращаться домой, он скажет:

- Рихард достоин тебя, кузина. Штандартенфюрер Клинге нет. От него так и несёт опасностью.

- Я знаю, Густав, — опустив бесстыжие глаза, отвечу я.

Я знаю, но всё равно лечу к нему, как мотылёк к огню свечи, оставить последний свой вздох в плену его испепеляющих объятий. Если бы мне сказали, одна ночь с ним или вечность без него. Я, не думая, выбрала мгновения в его руках, ведь вечности без него я не вижу. Может, это и есть роковая любовь.

Отто посидел с нами недолго. Всего несколько минут. Разговор походил на вопрос и вопрос. Беседа не клеилась. Густав всё-таки сидел между нами. А сколько хотелось нам рассказать друг другу. И эта неловкость между нами. Я ощущала её после нашего поцелуя в прихожей служебной квартиры. Что-то изменилось. Особенно со стороны Отто. Он впервые смотрел на меня глазами полными не желания, а любви. Только в отличие от Рихарда любовь Отто не ласковый бриз с моря, а неистовый шторм, топящий корабли. И я в его бушующем океане уже тонула, не пытаясь удержаться на плаву. С головой ухожу в эту синею бездну глаз штандартенфюрера.

Отто всё посматривал на часы, как – будто куда-то торопился. Или это была уловка, чтобы уйти?

- Я не прощаюсь, Лизхен, — сказал он вставая. – Рядовой Краузе.

Густав кивнул. Попрощался. Отто ушёл.

Я не обернулась на скрип закрывающейся двери. Я проводила его взглядом из окна кафе. Мой любовник перешёл дорогу, сел в машину и уехал. Оставшиеся два часа я пыталась играть роль беспечной Лизхен. Милой и весёлой кузиной для Густава. А на душе кошки скреблись. Подумать только, судьба и здесь нас свела. В многотысячном Берлине мы случайно зашли в кафе. Случайно… Мы всегда встречаемся случайно, только каждая наша встреча судьбоносная для нас.

Я и Густав ещё посидели немного в кафе. Потом я устала, и мы поковыляли домой.

Собиралась гроза. Чёрные тучи уже плыли над городом. Слышались раскаты грома вдалеке. Я думала, что дождь нас застанет на подступах к дому, но мы успели добраться раньше грозы.

Вбегая в прихожую, я тащила за собою Густова. Смеялась, называя его черепахой. Он не обижался, зная, что я шучу и не со зла.

Тётя Лючия вышла на наш смех. Взбивая тесто в миске, не отрываясь от процесса, сказала мне:

- Лизхен, милая, посыльный принёс тебе букет и в нём записка.

Сердце ёкнуло в груди. Это от него.

- Где они? – скидывая туфли, спросила я.

- Отнесла их в твою комнату и…

Я недослушала, рванулась по ступенькам на второй этаж. Я ворвалась в комнату, и на меня хлынул поток воздуха, наполненного ароматом роз. Мои любимые цветы. Они пропитали всё вокруг меня собою. Я ещё не видела букета, но ощущала его. А когда прошла дальше, из моих уст вырвался стон восхищения. Розы! Не букет роз, а огромная корзина! Их в ней десятки. Скупил всю цветочную лавку для меня. Как же это приятно, когда мужчина ценит тебя так дорого. Среди этого красного великолепия белым пятном выделяется записка. Маленький листок, сложенный вдвое. Мои руки сами тянутся к нему. Раскрываю и читаю, а сердце замирает.

«Сегодня в 19.00 отель «Адлон Кемпински» бульвар Унтер-ден-Линден».

А он в своём репертуаре. Ничего лишнего. Всё чётко и ясно. В семь вечера Отто будет меня там ждать.

Глаза бегут в сторону комода.

О, боже! Половина седьмого! Я опаздываю.

Никогда так быстро я не собиралась. Я перевернула весь шкаф. Девушки меня поймут. Нам всегда нечего надеть. Особенно, на такие вечера. Я перемерила все свои наряды, вертясь перед зеркалом. И причёска не та! И макияж слишком бледный! И глаза невыразительные! И вроде поправилась на тётушкиных пирожках! И только когда стрелка ровно легла напротив семи, я выскочила из спальни. Меня всё устраивало теперь. И ярко-красное платье. И чулки со стрелкой. И белое бельё. И туфли не чёрные, под ремешок на платье, а белые. Но это были уже мелочи. Я летела к нему в бушующую бурю.

Тётушка окрикнула меня уже выбегающую за порог:

- Ты куда?

- К нему! – бросила я, закрывая двери.

А дядя кричал в окно:

- В десять дома! Ты, слышишь? Дома!

- Да! – врала я, махая рукой проезжавшим мимо машинам.

Моё платье подлетало вверх от чуть ли не ураганного ветра. Волосы развивались в разные стороны. Ветер вырывал с них шпильки. Мне было всё равно! Я спешила к нему сквозь бурю. К одному ему. Никому больше, я бы так не летела.

Я села в первую остановившуюся машину и громко сказала:

- Отель «Адлон Кемпински»!

И я поехала к Отто.

Но чем ближе я подъезжала к отелю, тем сильнее во мне просыпалась гордость.

Вот дура! Дура. Дура… Сегодня в кафе он был с другой. И вчера. Наверное… Увидел меня, и всё! Розы с посыльным. Записка. И я лечу к нему по первому же требованию. Чем я лучше всех его девок? Чем я лучше Хельги, бросившей семью ради него? Я сейчас снова предаю своего рыцаря. Вспомнив о Рихарде, моё сердце защемило. Он не заслуживает этого. Только не он.

Я хотела остановить водителя и попросить развернуть машину обратно, но он уже притормаживал сам.

Отель «Адлон Кемпински»… Приехали…

Я вышла из машины чисто по инерции. Так, надо. Ветер усилился. Гремело ужасно. Молнии освещали резко потемневшее небо. Дождя ещё не было.

Водитель уехал. Я осталась стоять у дверей отеля, растерянно думая. Уже думая, правильно ли я поступаю. Может, стоит остановиться и не бежать к нему. Но Отто… я так соскучилась. Соскучилась до боли внизу живота. Каждый образ штандартенфюрера Клинге в моём мозгу, отзывался судорогами, чуть ли не во всём теле. Я хотела его. Хотела, и бороться с этим желанием уже не могла. Сегодня не он бежал за мной. Я сама прибежала к нему. Плевать на всё запреты и гордость. Рядом с ним ничего не имеет значения. Только мы. Только он и я.

Отбросив остатки гордости и, выбросив из головы лики совести, я сделала шаг вперёд навстречу долгожданному свиданию.

Швейцар открыл мне двери. Я вошла.

На улице начиналась гроза. Такая же, как и в день моего рождения. Я её, конечно, не помню. Но, рассказы Есфирь Исааковны об ураганной октябрьской грозе запомнила. Она всегда шептала, гладя меня по волосам: «Никогда не бойся грозы, Лиза. Она тебя благословила». И я не боялась гроз. Могла бежать им навстречу, когда другие разбегались по углам, прячась от непредсказуемой стихии.

Раскаты грома сотрясают небо, а в холле гостиницы они ели слышны. Музыка из ресторана гостиницы приглушает всё. Почти всё, кроме гортанного смеха офицеров и хихиканья их фрау. Боже, как же много здесь военных. Они повсюду. Спускаются по лестнице. Стоят у дверей. Проходят мимо со своими дамами под руку. И я среди них, стою, оглядываюсь по сторонам в поисках его. Единственного и так мной желанного мужчины.

Ну, где же он? Неужели не дождался. На огромных часах без пятнадцати восемь. Я опоздала. Так, обидно! Сорок пять минут разделили нас! Слёзы защекотали в носу. Сейчас заплачу. Глубоко вздохнув, я развернулась, чтобы уйти. Пойду домой в грозу. Начавшийся дождь смоет слёзы быстрее, чем они скатятся по щекам.

Я делаю шаг к дверям. Услужливый швейцар открывает их.

- Лизхен.

Отто. Дождался… Боже, он дождался! Оборачиваюсь. Отто идёт ко мне. Он стоял так близко. Всего в нескольких шагах от меня и я его не заметила. Это сложно здесь. А в этой группе он ещё и не выделялся. У всех одна форма и почти в одном звании.

До меня долетают, как во сне, одобрительные возгласы за его спиной.

- А она хороша!

- У него все женщины одна другой лучше!

- Завидую ему!

Все женщины? Ну, и что же… Я знала, что не одна у него. Но сейчас это не главное. Главное, он рядом. Он сегодня мой. Только мой…

Отто берёт мою руку в свою. Рука Отто такая горячая. Моя маленькая ладошка растворяется в его тепле. Я чуть дышу. Весь мир замирает вокруг меня.

Мы смотрим друг другу в глаза. Молчим. Зачем нам слова? Без них всё и так понятно. Он чуть потянул меня за собой, и я пошла. Не оглядываясь, пошла за ним. Я, словно слепая, не видя никого перед собою, маневрируя между людьми, шла за ним. Ступеньки. Как их много. А эти бесконечные приветствие чинов помельчи штандартенфюрера Клинге:

- Heil Hitler!

- Sieg Heil!

Я готова была уже сама закричать:

- Sieg Heil и хватит!

Третий этаж. Коридор. Двери номера 31. Отто достаёт ключ. Вставляет его в замочную скважину и поворачивает.

Мой любимый. Мой желанный. Мой неповторимый. Мой… Мой… Мой… Только мой один. Я люблю его. До боли хочу ощущать его руки на своём теле. Я хочу слышать его дыхание. Дыхание, обжигающее мою шею. Я до безумия люблю его.

Последний поворот ключа и мы врываемся в номер. Раскаты грома! Блики молний на наших лицах. Я вижу в его глазах страсть и своё отражение. Я сама не могу сдержаться, и первая бросаюсь на Отто. Мои губы впиваются в его губы. Мои руки обвивают его шею. Гроза разрывает небо в клочья, а меня неистовое желание.

Он отрывается на мгновение от меня. В свете молний его глаза блестят, как у хищника, который загнал свою жертву. Но сегодня ночью я согласна быть его жертвой. Я готова на всё лишь бы Отто любил меня. Любил, не останавливаясь, так же безудержно, всепоглощающе, жадно, как и в феврале сорок второго, когда у нас была целая ночь вместо нескольких минут.

- Когда, ты, возвращаешься к нему? – возбуждённо прохрипел Отто.

- Через десять дней, — задыхаясь, шепчу я.

Мне не хватает воздуха от желания. Я уже дрожу каждой клеточкой кожи. Моя одежда сдавливает грудь. Ещё секунда и я сама сорву эту удушающую ткань с себя.

- Тогда ты моя на все эти десять дней, — рычит он, впиваясь в меня.

Он кусает их до боли. Я так же кусаю его. Я упиваюсь его кровью, как лучшим напитком. Пьянею от этого солоноватого вкуса сильнее, чем от вина. Моё сознание уже не подвластно самоконтролю. Расстегнув китель Отто, я сбрасываю его. Падая, кресты на нём звякают о пол у моих ног. Высшие немецкие награды и я стою на них своими туфельками. Как много жизней уплачено за эти железяки и они сейчас ничего не стоят. Всё меркнет перед нашей страстью.

Отто, словно безумный, сорвал с меня платье. И я не отставала от него в этом безумном танце желания. Впервые вкусив вседозволенность, я расстегнула ширинку на галифе. Запустила свою ладонь в неё и сжала так желанную мной горячую плоть. Гортанный стон вырвался из его рта. Замерев всего на секунду, Отто посмотрел на меня. Полумрак номера резко осветила вспышка молнии. Уголки его искривились в хитрой усмешке, а в глазах мелькнули озорные огоньки. Он что-то задумал. Но я не боялась ничего в его руках. Мои желания полностью подчинили разум телу.

Я хочу его! И мне неважно, как это будет. Я просто хочу его. Хочу всего и полностью.

Хочу…

Я больше ничего не чувствовала, только ноющую пульсацию внизу живота. Пустоту, которую он должен собою заполнить.

Отто так напористо наступает на меня, что прижимаюсь спиною в комод. Острая ручка комода врезается в поясницу, но я настолько поглощена его требовательными губами, что не чувствую боли. Я даже не вижу, как ваза летит с этого комода и разбивается о стенку. Отто одним резким движение подсаживает меня на комод. Платья на мне уже нет. Оно где-то в темноте. Бюстгальтер следует за ним, а губы любовника льнут к моим соскам, по очереди целуя их и чертя круги языком. Уже стону я, выгибаясь навстречу его мягким губам. Мои руки расстёгивают пуговицы на рубашке и стаскивают её с плеч штандартенфюрера. Я пробегаю кончиками пальцев по его напряжённым каменным мышцам. Боже, какое идеальное сильное тело. Всегда упоительно любуюсь им, а когда прикасаюсь, то не могу сдержать восхищения. Чуть сжав ладони, мои ноготки снова, как тогда, впиваются в кожу Отто. Это сразу же отражается на его мышцах. Они напрягаются сильнее. Отто не пытается остановить меня. Он становится ещё более настойчив и даже груб. Словно мои впившиеся ноготки призыв к чему-то более безумному в наших отношениях.

С комода к стене. От стены по коридору. Мы в неконтролируемом танце сумасшедшей страсти разрушаем всё вокруг себя. Торшеры на полу. Плевать! Маленький столик перевернут. Ну и что! Не завидую постояльцам под нами! Их отдыху мешает не только бушующая стихия, но и мы.

И вот постель. Не я падаю в плен десятков подушек. Я толкаю Отто и усаживаюсь на него. Он пытается подняться. Тянется губами к моим губам. Я упираюсь в его грудь ладонью и чужим, непохожим на мой голос, приказываю:

- Лежать!

Озорно улыбнувшись, любовник подчинился. Откинувшись обратно, он крепко сжал жилистыми пальцами мои бёдра. Я не чувствую их силы. Моё тело уже и так пылает. Насаживаясь на Отто раз за разом, моё тело пронизывает волна сильнейшего экстаза. Я уже ничего не соображаю. В полнейшем бессознательном состоянии! Так сильны мои ощущения, когда он во мне. Именно в эти мгновение я не понимаю, как оказываюсь под ним. Тело Отто нависает надо мной, но он не спешит продолжить.

Боже! Нет, здесь уже не властен бог. Здесь другие силы.

Как же красиво он улыбается. И эти улыбки меняют свои оттенки под его настроение. Сейчас улыбка Отто похожа на оскал.

- Не ожидал от тебя такого, Лиза, — шепчет мне он. – Я никому не позволяю приказывать мне. Плохая девочка, Лиза.

- Отто, — стону я, — ты будешь меня ругать или…

Его глаза хитро блестят. Он поднимается с постели. Снимает сапоги и галифе, не сводя при этом с меня своих ласкающих синих глаз. А когда на его теле не остаётся ничего, мой любовник достаёт из прикроватной тумбочки две красные ленты. Я даже не могу себе представить, зачем они ему. Подарить решил, наверное?

- Мой подарок? Мило, — усмехаюсь я, разводя перед ним ноги.

Самая яркая вспышка молнии, показывает мне лицо Отто с уже довольной улыбкой, а сильнейший раскат грома заглушает его ответ. Наклонившись, штандартенфюрер привязывает моё запястье к изголовью кровати. Я насторожилась, но не испугалась. Такого в моей жизни ещё не было.

Отто медленно переходит на другой край кровати. Я веду его взглядом. До чего же идеальное тело. Глаза любовника встречаются с моими, и меня снова пронзает спазм желания внизу живота. Я глубоко вздыхаю, а Отто уже проделывает то же самое с другой моей рукою. Даже бантик завязал.

- Что ты делаешь? – задаю я вопрос, рассматривая творение Отто на запястье.

- Не хочу, чтобы ты снова расцарапала мне спину, как в прошлый раз, - поясняет он, устраиваясь на коленях между моими ногами.

- И только? Штандартенфюрер Клинге боится царапинок? – смеюсь я, упираясь в его широкую грудь ножкой.

- И не только, — хищно сузив глаза, сказал он.

- А что ещё? – моя ножка, ползёт вниз по животу.

Отто убирает её и закидывает на своё плечо.

- Я буду делать с тобою всё, что захочу, — отвечает Отто, уложив и вторую, – но сначала накажу плохую девочку Лизу.

Около 3 лет
на рынке
Эксклюзивные
предложения
Только интересные
книги
Скидки и подарки
постоянным покупателям