0
Корзина пуста
Войти | Регистрация

Добро пожаловать на Книгоман!

Или войдите через:


Новый покупатель?
Зарегистрироваться
Главная » По лазоревому ветру » Отрывок из книги «По лазоревому ветру»

Отрывок из книги «По лазоревому ветру»

Автор: Енодина Анастасия

Исключительными правами на произведение «По лазоревому ветру» обладает автор — Енодина Анастасия Copyright © Енодина Анастасия

В его расширившихся от ужаса зрачках оранжевыми огоньками отражалось пламя костра. Но не на костёр смотрел завороженный смертельным страхом человек: стремительный гнедой конь мчался прямо на него и не было никаких сомнений, что непарнокопытный не свернёт и не остановится, поскольку лиловые тёмные глаза животного смотрели куда-то сквозь человека, и он не намеривался хоть немного изменить свой курс. Верхом на коне сидел прекрасный, довольный собой светловолосый остроухий юноша, чья полуулыбка и лукавый уверенный взгляд тоже не были адресованы человеку, стоящему на его пути: эльф так же, как и его конь, смотрел куда-то мимо оцепеневшего мужчины. Но ужас, охвативший человека, был вызван вовсе не появлением эльфа (хотя, забегая вперёд, стоит заметить, что эти существа в его краях встречались крайне редко, а в какой-либо контакт с людьми вступали ещё реже) и даже не несущимся на него конём. Позади эльфа, крепко обхватив его за пояс руками, сидела девушка. Её лицо было опалено огнём, местами выжженным настолько, что кожа свисала рваными обугленными клочьями, и кое-где виднелись обнажившиеся кости черепа. Любой бы содрогнулся при взгляде на неё, и стоящий на пути коня мужчина не был исключением. Однако трепет в груди, дрожь в теле и первобытный страх в глазах вызывал у него вовсе не вид девушки, а её взгляд, устремлённый прямо ему в глаза, но проникающий гораздо глубже, в самую душу и медленно выжигающий её своим ледяным холодом. Конь стремительно, но одновременно мучительно медленно приближался. Мужчина попытался отшатнуться в сторону, но тело не слушалось его: взгляд зелёных печальных укоризненных холодных глаз из-под опалённых ресниц приковывал к земле и не давал шансов на спасение. Он хотел окликнуть наездника, чтобы тот увёл коня в сторону, но каждый раз, когда он попытался закричать, его рот лишь беззвучно открывался: тяжёлый ком в горле не давал ему произнести ни звука. Было неясно, сколько прошло времени, прежде чем конь настиг его и ударил передними копытами в грудь, тем самым повалив на землю. Но ни конь, ни эльф, ни, тем более, девушка не обратили внимания на это. Изменилось ли что-то во взгляде зелёных глаз, человек заметить не успел, так как под тяжёлыми копытами коня его грудная клетка, а так же рёбра и прочие кости, попавшие под удар, затрещали. Он закрыл глаза и почувствовал невыносимую боль и тяжесть, а потом резко стал падать в бесконечную пустоту, пока не проснулся в холодном поту от собственного оглушительного крика.
Этот сон снился ему вот уже почти пять лет. Он знал его наизусть, и иногда ему даже удавалось во сне понять, что это сон, однако это ничуть не помогало: было так же страшно, так же реалистично больно, и так же ничего нельзя было изменить. Так повторялось из раза в раз. То этот сон оставлял его на несколько месяцев, то мучил несколько ночей подряд. Молодой мужчина знал причину этого кошмара, но это тоже ничуть не помогало ему: жуткое сновидение навязчиво повторялось, и мужчина было смирился с тем, что так будет теперь всю его жизнь. Но сейчас этот сон приснился ему в последний раз, по крайней мере, таким. Была в этот раз у этого сна и ещё одна особенность: когда мужчина проснулся, ощущая на теле холодный липкий пот, боль в груди не исчезла. Обычно после пробуждения от кошмара он тяжело и глубоко дышал, пытаясь вернуться мыслями в реальность, но сейчас никак не мог вдохнуть полной грудью. Несколько минут он ничего не мог понять, пребывая где-то между сном и явью, но потом, более-менее придя в себя, он открыл глаза и обнаружил, что прижат к земле чьей-то ногой в тяжёлом сапоге, сдавливающим грудь. Ему не потребовалось много времени, чтобы вспомнить, где он и что с ним, и подумать, что лучше бы конь и вправду растоптал его несколько минут назад.

***

4,5 года назад, близ города Оуил

Она бежала по влажной траве, и потому её ноги временами скользили, и она падала, но быстро поднималась и продолжала бег. На пути её распростёрлось болото, которое приходилось преодолевать, не обходя препятствия – шум погони не давал времени на раздумья. Ноги увязали в трясине по щиколотки, и приходилось тратить драгоценное время, чтобы с усилием выдёргивать их из мягкого чавкающего плена. Один, а потом и второй сандаль остался в трясине, и потому девушка бежала уже босиком. Это в чём-то упрощало её продвижение вперёд, а в чём-то сильно усложняло – лесной мусор, колючие шишки и сухие ветки норовили проткнуть ноги и больно впивались в кожу. Но ей было не до этого - следовало ускориться, но никак не выходило: лес словно нарочно не давал возможности пробираться по нему быстрей. Да ещё не добавлял оптимизма виднеющийся впереди полуутонувший давно погибший лось, явно по неосторожности провалившийся в топи. К лосю приближаться совсем не хотелось: от него воняло так, что она даже отсюда чуяла. Явно он умер давно, но не стоило приближаться к нему хотя бы потому, что вокруг этого несчастного животного и вправду были опасные места. Сгинуть в болотах не казалось столь уж страшной перспективой для бегущей девушки. А вот оказаться пойманной очень не хотелось, так что завязать в болоте она себе позволить не могла.
Она дышала прерывисто и часто, временами пытаясь затаить дыхание, чтобы прислушаться к звукам преследования. Распущенные волосы, едва доходившие до плеч, лезли в глаза и цеплялись за ветки, которые как нарочно тянулись к ней. Она не удивлялась: лес давно не был её другом, если не сказать больше - врагом. И самым отвратительным в её ситуации было то, что надеяться она могла как раз только на этого врага. Ни на минуту девушка не прекращала бег, хотя уже явственно ощущала, что силы скоро оставят её. Но всё равно упрямо продолжала своё бессмысленное отчаянное бегство, пока не поскользнулась на грязи и не растянулась на мокром болотном мху. Девушка с трудом поднялась и огляделась: болото хорошо проглядывалось, и затаиться было негде, тем более, что преследователи уже виднелись сквозь низкорослые чахлых болотные деревца, чьи корни, должно быть, уже подгнивали от постоянной влажности. Можно было бы попытаться спрятаться за трупом лося, но преследователи отлично видели её. В бесконтрольном желании использовать любые возможности, девушка всё же собрала остаток сил, вскочила на ноги и бросилась бежать дальше. Это был бег загнанного зверя – бессмысленный и безнадёжный. Однако продолжался он недолго: вскоре измученная девушка запнулась о корень, и упала, ударившись виском о гнилой пень, отчего тут же провалилась в гнетущую темноту.
Тем временем люди, одетые в форму стражников, приблизились к ней с опаской. На ней было светло-розовое платье на бретелях, и людям пришлось укутать её в свои камзолы, прежде, чем поднять на руки – из-за кого-то суеверного чувства и потаённого страха перед ней они опасались прикасаться к её коже. Кто знает, чем это может обернуться? Рисковать стражники не хотели, да и смысла не было: девушка была без сознания, а, значит, был шанс доставить её во дворцовую тюрьму, не дотрагиваясь. Несли её бережно, боясь, что она может прийти в себя раньше, чем окажется запертой в камере.


***

Кто-то плеснул ей в лицо водой, от чего она чуть не захлебнулась и принялась откашливаться, ловя ртом воздух. Прежде, чем она успела открыть глаза, послышался металлический щелчок – это закрылась дверь камеры, в которой её заточили. Девушка очнулась на полу, довольно прохладном, и от этого зябко поёжилась. Оглядевшись, перед собой девушка обнаружила кувшин с водой, и голос человека, стоявшего по ту сторону решётчатой двери, пояснил:
- Ты арестована за колдовство на территории Северного Догорма. Сейчас ты находишься в тюрьме столичного города Оуил, и тебя ждёт казнь по указу принца Лефириуса, – он с потаённым страхом и лёгкой неприязнью смотрел на пленницу. - Умойся, он скоро придёт, чтобы потолковать с тобой.
- Принцу приятнее видеть опрятных узников? – дрогнувшим голосом спросила она, но глаза её сверкнули злостью.
Стражник не стал отвечать и быстрым шагом ушёл, скрываясь из виду, а после того, как шаги его перестали быть слышны, девушка погрузилась в звенящую тишину.
Дрожащими руками она обхватила кувшин и сделала несколько глотков. Вода оказалась на удивление чистой – стражники не намеревались издеваться над пленницей. Северный Догорм издревле славился своим гуманным отношением к пленникам, врагам и обидчикам. Это не означало, что правитель грешил попустительством, напротив, законы, коих было достаточно мало, соблюдались строго и нарушители карались жестоко, но неизменно справедливо, и никто никогда не позволял себе превышать полномочия.
Напившись родниковой прохладной водой, девушка поставила кувшин на пол и поудобнее уселась. Она твёрдо решила, что не станет приводить себя в порядок только для того, чтобы принцу было не так неприятно на неё смотреть. 
Принц, к слову сказать, был молод и это был первый его указ. Отец очень дорожил своим сыном и не позволял ему участвовать в сражениях, объясняя это тем, что тому следует заниматься внутренней политикой. В политике принц не смыслил ничего, но указ всё же придумал. Это было то, что от него не требовали, но ждали, и ему пришлось оправдать ожидания. Лефириус долго не мог найти тему для своего указа, но однажды его осенило. На территории Северного Догорма магия была запрещена в любом проявлении, но этот запрет никто не воспринимал всерьёз. Не было какой-либо кары за нарушение этого запрета, и потому нарушался он постоянно, хоть все, обладающие магией существа, стремились не выставлять напоказ свои способности. Принц изучил все особенности нечисти, к которой по неведению относил всех, кто умел хоть немного колдовать, и принял решение, что необходимо каждому вампиру и оборотню вбивать осиновый кол в грудь, а ведьм и колдунов сжигать на кострах. Если они покажут свои способности. А если хотят жить в их городе - пусть живут, но знают, что проявлять свою сущность им не позволено. Об этом и был его указ. И вот сегодня ему доложили о поимке ведьмы. Это событие несказанно взволновало его, и вскоре он уже стоял перед решёткой её камеры, поскольку ему было интересно посмотреть на ведьму. Молодой и наивный, он никогда не разговаривал с преступниками, и даже не знал, с чего стоит начать, чтобы постараться выудить хоть немного полезной информации. Как только Лефир увидел пленницу, на лице его появилась тень удивления, поскольку он ожидал, что ведьма будет выглядеть иначе: будет старше, неприятнее на вид, будет держаться строго, уверенно и агрессивно. Но сидящая на полу девушка выглядела беспомощной, слабой и совершенно не способной противостоять ему. Он быстро прогнал все лишние мысли, понимая, насколько внешность владеющего магией может быть обманчива. Мысли отогнались послушно и невероятно легко, уступив место некоторой брезгливости: ведьма была вся в болотной грязи, подол платья изорвался в клочья, цепляясь за ветки, которые, немилосердно хлестали девушку во время её бега и успели оставить на теле многочисленные красные полосы. Из-под растрёпанных волос, всё ещё хранивших в себе частички лесного мусора, выглядывали остроконечные ушки. Лефир припомнил все знания о нечеловеческих расах, размышляя, кто перед ним. Вариантов было много, но самым разумным было бы посчитать её какой-нибудь эльфийкой или бескрылой феей. Или, может, и крылатой, просто умеющей скрывать свои крылья при помощи магии. Пожалуй, это походило на правду, и девушку Лефириус мысленно причислил к феям, поскольку никто из рода эльфов не позволил бы так легко догнать себя в своём лесу, да и другие причины и знания, не позволяющие принцу допустить, что перед ним эльф, находились в его памяти. Он решил, что, по сути, не важно, кто ведьма по происхождению, ведь магия под запретом для всех, и исключений нет.
- Тебе известно о моём указе? – после пятиминутного созерцания перепачканной босой пленницы, небрежно спросил он, решив, что не стоит снисходить до неё и представляться или объяснять создавшуюся ситуацию.
- Да, – ответила она, и голос её при этом предательски задрожал, хотя на самом деле она и не скрывала своего страха, понимая, что это бесполезно.
- Впрочем, это неважно, – он перестал смотреть на неё и уставился себе под ноги, чтобы не видеть её реакции на свои последующие слова, а так же вообще опасаясь за свою безопасность рядом с владеющей магией девушкой: – Завтра на рассвете ты будешь сожжена.
Она вздрогнула, хотя сказанное им не было неожиданностью для неё. Мысль о такой скорой и такой нелепой смерти заставила её метнуться к принцу и схватить его за запястье, просунув руку через решётку. От неожиданности он не успел отшатнуться и на миг замер, хотя уже в следующую секунду попытался высвободить руку, но девушка вцепилась в неё мёртвой хваткой. Он посмотрел в её испуганные глаза, и решил не пытаться высвободиться, чтобы не создалось впечатление, что он опасается её колдовства.
- Отпусти меня, – прошептала она сквозь слёзы. – По твоему указу я оказалась здесь, и в твоей власти освободить меня!
Сперва Лефир на миг растерялся от такой прямоты, наглой и искренней, но после уверенно отрицательно покачал головой.
- Ты владеешь магией, это все видели, а магия запрещена! – пояснил принц. - И ты будешь казнена, – отрезал он, стараясь избегать пронизывающего взгляда зелёных перепуганных глаз.
- Магия не всегда зло. Я светлый маг. То, что ты отпустишь меня, не будет плохим поступком, – второй рукой она тоже схватилась за его руку и теперь сжимала её не только на запястье, но и выше на предплечье. – Обещаю, что не приближусь больше к твоим владениям, – она жалобно всхлипнула, и в груди молодого человека что-то сжалось, однако он не позволил чувствам или чарам помешать ему, и холодно ответил:
- Я никогда не иду на компромисс с преступниками, – про себя он добавил: «Какими бы молодыми и красивыми они ни были», но внешне ничем не выдал своих мыслей, оставаясь высокомерно-спокойным.
- Я не сделала ничего дурного, – ведьма безнадёжно отпустила его руку, опустилась на пол и еле слышно проговорила: – До рассвета есть время передумать. Позволь мне сбежать, если отпустить меня не позволяет тебе гордость.
Она подняла на него умоляющие заплаканные глаза, и он понял, что того разговора, ради которого он пришёл, не получится. Она же, вглядываясь в его голубоватые глаза, не видела в них жестокости или ненависти. Он просто делал то, что должен был делать, и явно старался не очень глубоко об этом думать, не принимая происходящее близко к сердцу. Он выглядел надменным и равнодушным.
- Нет, я не передумаю,– строго сказал он и направился к выходу.
- Постой, – вскрикнула она срывающимся голосом. - Если я расскажу тебе о своей магии, и ты поймёшь, что она не опасна вам, ты пощадишь меня?
Не оборачиваясь, он отрицательно покачал головой, бросив:
- С чего ты взяла, что это может быть мне интересно? - и продолжил путь, показывая, что вопрос не требует ответа.
Ведьма предприняла ещё одну попытку, на этот раз пытаясь надавить не на жалость к себе, а затронуть эгоистические струны души принца:
- Ты хоть представляешь, что собираешься сделать? Ты сожжёшь живого невиновного человека, ты будешь вынужден стоять и смотреть на это, потому что это исполнение твоего приказа. Тебе нет дела до меня, но подумай о себе – ты сможешь после этого спокойно жить?
Он не ответил, и девушке даже было неясно, услышал ли он её. К своему несчастью, он услышал, и живо представил себе предстоящее утро как наяву, и это надолго испортило ему настроение, которое было таким приподнятым после известия о поимке ведьмы. Лефир даже подумал о том, что это всё не его мысли, что это она заставила его сердце терзаться сомнениями, пока держала за руку.
Тем не менее, промаявшись до полуночи, Лефириус пришёл к ведьме снова, стараясь перемещаться по собственному дворцу скрытно, чтобы никто не узнал о его вылазке в тюрьму. Девушка сидела в углу, обхватив колени руками, положив на них голову, и её тело содрогалось от беззвучных рыданий. Принц постучал по прутьям решётки, привлекая внимание, и девушка взглянула на него. В её взгляде явно светилась надежда, и это было так невыносимо, что он постарался как можно скорее развенчать её предположения:
- Я не передумал. Но вот, - он бросил на пол камеры флягу, несколько брезгливо и нехотя. – Выпей это перед казнью, и твой разум затуманится так, что ты не почувствуешь боли, и смерть придёт незаметно.
В её взгляде промелькнула ненависть, или это ему лишь показалось. Она закрыла лицо руками и зарыдала, звучно всхлипывая и размазывая слёзы по щекам.
- Это всё, что я могу для тебя сделать, – он старался не смотреть на неё, но не мог отвести взгляда, хотя и не видел её глаз. Он ужасно боялся, что она вдруг посмотрит на него в упор, но в то же время очень желал этого, хоть и не мог в этом себе признаться. Принц стоял и ждал, пока пленница взглянет на него, словно это она заставляла его ждать, пока рыдания стихнут. Наконец, она откинула спутанные волосы с лица, и устремила взгляд опухших и покрасневших от слёз глаз на него.
- Кого ты пытаешься обмануть? – спросила она, и по мере того, как она говорила, голос переставал срываться и дрожать, становясь уверенным и сердитым: - Ты хочешь, чтобы я думала, будто ты принёс это зелье ради меня? Чтобы облегчить мои муки? – она горько усмехнулась. – Ты просто боишься увидеть, как огонь будет пожирать мою плоть, и как я буду смотреть на тебя до последней секунды своей жизни, и как корчась от боли, я буду кричать тебе проклятия, от которых твоя жизнь превратится в ад. Поверь, я сумею это сделать! Сумею сделать так, что ты будешь мечтать о смерти, но она не будет приходить к тебе! И, даже если я не сделаю этого, за меня постарается твоя совесть. Я вижу, что ты не жесток, и поверь, завтрашнее утро станет твоим кошмаром!
Лефириуса передёрнуло от её слов, таких правдивых, что сам себе он не мог сформулировать и обрисовать ситуацию так, как это сделала она. Он поспешно покинул помещение, и перед глазами его ещё долго стояло её искажённое злобой заплаканное лицо.
Он поспешно покинул помещение, ощущая себя трусом и одновременно ненавидя свою пленницу.
Стоило ему уйти, и девушка снова уткнулась носом в колени. Потом искоса глянула на лежащую на полу фляжку и почувствовала нарастающую ненависть к принцу, такому безжалостному к другим и такому слабому. Да, он был ещё молод, но это ничуть не оправдывало его, и девушке принц казался палачом и извергом.
Ни он, ни она не сомкнули глаз в ту ночь. Она – из-за холода в камере и горьких слёз, а так же из-за того, что она постоянно думала о бессмысленности её смерти. Сколько на свете сил зла, а глупый самонадеянный принц решил казнить всех без разбору. Ей бы очень хотелось поставить его на место, показать, насколько он ошибается. Но она ловила себя на мысли, что в их взаимоотношениях он всё же не ошибался – теперь она была для него врагом. Увы, только до рассвета и не очень сильным врагом, но ненавидела она его уже всей душой, насколько только могла. Злость не была свойственна её натуре, но сейчас все отрицательные черты её характера (а они были, как бы глубоко она ни пыталась их запрятать) сфокусировались на принце. 
Лефириус тоже не спал – из-за того, что и вправду сильно засомневался в правильности решения казнить без суда и следствия. Однако он тут же подумал, что уж больно опасны владеющие магией существа – за время разбирательств так околдуют и одурманят, что ещё и под их власть попадёшь на всю оставшуюся жизнь. Лефир не очень разбирался в магии, а потому боялся её во много раз больше, чем если бы имел более реалистичные представления о ней. Так же он не мог забыть взгляд девушки, такой умоляющий и искренний, что сумел бы пробудить жалость у любого, но принц боролся с этим наваждением, как только мог и пытался припомнить другой её взгляд, суровый, холодный и ненавидящий, каким она одарила его напоследок.
Это происходило почти пять лет назад, и принц не мог знать, что эта бессонная ночь была для него последней спокойной ночью, без кошмарного сновидения и без ожидания его повтора. Если бы эти знания тогда были ему доступны, он бы всеми средствами постарался уснуть и точно не стал бы растрачивать эту ночь на бессонницу, тягостные мысли и сомнения.

Около 3 лет
на рынке
Эксклюзивные
предложения
Только интересные
книги
Скидки и подарки
постоянным покупателям